Рег. № 22 -5753 /2021 г.(д. № 1-7/2021г.) Судья: Сысойкина Е.Ю. 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Санкт- Петербург 02 сентября 2021 года

Судья судебной коллегии по уголовным делам Санкт - Петербургского городского суда Корчевская О.В.

с участием прокурора уголовно- судебного управления прокуратуры г. Санкт-Петербурга Огия И.О. 

осужденной ФИО1, 

защитника- адвоката: Воробьева М.А.,, представившего удостоверение № 7595, ордер А 17990035 № 185 от 03 июня 2021, представителя потерпевших адвоката Мурашкиной И.В., 

представителя гражданского ответчика СПБ ГУП «Горэлектротранс» ФИО 

при секретаре судебного заседания Березине А.О., 

рассмотрел в открытом судебном заседании 02 сентября 2021 года апелляционную жалобу адвоката Воробьева М.А., действующего в защиту ФИО1, апелляционную жалобу представителя гражданского ответчика СПб ГУП «Горэлектротранса» и возражения на апелляционные жалобы государственного обвинителя Полторака А.А., возражения на апелляционные жалобы представителя потерпевших адвоката Мурашкиной И.В. на приговор Выборгского районного суда г. Санкт – Петербурга от 25 мая 2021 года, которым

ФИО1, 

<

дата> рождения, 

<

...> ранее не судима, 

осуждена по ч. 3 ст.264 УК РФ и ей назначено наказание в виде лишения свободы на срок 2 (два ) года, с лишением права заниматься деятельностью по управлению транспортными средствами на срок 1 ( один) год 6 (шесть ) месяцев. Применена ст. 73 УК РФ и назначенное Рублевской С..Ю. наказание в виде лишения свободы постановлено считать условным с испытательным сроком на 2 (два) года.

На основании ч. 5 ст. 73 УК РФ возложено приговором на ФИО1 исполнение обязанностей : не менять постоянного места жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего контроль за поведением условно осужденного в течение всего испытательного срока - являться в указанный орган для регистрации в дни и с периодичностью, установленные работниками уголовно-исполнительной инспекции.

Взыскано с Санкт- Петербургского государственного унитарного предприятия городского электрического транспорта (СПб ГУП «Горэлектротранс») в счет компенсации морального вреда: в пользу ФИО - 500 000 (пятьсот тысяч) рублей; в пользу ФИО - 500 000 (пятьсот тысяч) рублей. 

Взысканы с ФИО1 в пользу ФИО процессуальные издержки, связанные с оплатой вознаграждения адвоката в качестве представителя, в сумме 100 000 (ста тысяч) рублей.

Разрешена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Корчевской О.В., объяснение адвоката Воробьева М.А., осужденной ФИО1, поддержавших доводы апелляционной жалобы и просивших оправдать ФИО1, представителя гражданского ответчика ГУП «Горэлектротранса», поддержавших доводы апелляционной жалобы в интересах ФИО1, представителя потерпевших адвоката Мурашкиной И.В., возражавших против удовлетворения апелляционной жалобы адвоката Воробьева М.А., мнение прокурора Огия И.О., полагавшего, что приговор надлежит оставить без изменения, суд апелляционной инстанции 

УСТАНОВИЛ :

Приговором суда вина осужденной ФИО1 установлена в том, что она, ФИО1, являясь лицом, управляющим механическим транспортным средством, нарушила правила дорожного движения, что повлекло по неосторожности смерть человека. 

Преступление совершено 16 июня 2018 года около 09 часов 21 минуты в Санкт-Петербурге при обстоятельствах, изложенных в приговоре. Осужденная ФИО1 вину не признала, пояснив, что не нарушала требований ПДД, не могла технически избежать наезда, так как для остановки троллейбуса не хватило тормозного пути.

В апелляционной жалобе адвокат Воробьев М.А. просит приговор отменить и ФИО1 оправдать, уголовное дело прекратить. В обоснование доводов своей апелляционной жалобы указывает, что приговор является незаконным и необоснованным, вынесенным с нарушениями требований УПК РФ. Суд первой инстанции не устранил противоречия, связанные с выводами экспертиз, а также не дал оценку доказательствам, которые были предоставлены стороной защиты. Адвокат указывает, что суд нарушил требования ч. 2 ст. 307 УПК РФ, поскольку не привел в приговоре мотивы, по которым отверг доказательства защиты, указав только о том, что они, якобы, опровергаются выводами экспертиз. Не опровергнут ни один из аргументов заключений специалистов, ни один из выводов экспертиз, ни одно доказательство невиновности ФИО1 не опровергнуто и не опорочено. Суд немотивированно поставил под сомнение аргумент защиты о невозможности человека одновременно видеть и различать предметы, находящиеся от глаз на большом расстоянии, не выделяющиеся на общем фоне и расположенные под углом более 60 градусов. Суд не привел анализ текста пункта 10.1.ПДД, подлежащего применению при оценке ситуации, не приведен такой анализ ни следствием, ни обвинением. Суд не исследовал, не проанализировал в приговоре права и обязанности водителя ФИО1, имевшие отношение к сложившейся на дороге ситуации. Суд не указал в приговоре, в каких именно действиях водителя имелись нарушения требований ПДД, в чём и как они выразились, как должен был действовать водитель в рассматриваемой ситуации. Суд формально, тенденциозно, односторонне, с очевидным обвинительным уклоном, истолковал обстоятельства, при этом некоторые из них в приговоре искажены.

Далее в обоснование своей позиции по жалобе адвокат Воробьев М.А. приводит описание действий ФИО1, указывает, что при имевшейся ситуации, отъезжая от остановки, ФИО1 должна была руководствоваться теми пунктами ПДД, которые имеют отношение к данному этапу п.п.1.3., 1.5., 8.1., 8.4., 9.10.ПДД, и раскрывает содержание данных пунктов правил дорожного движения. Следовательно, начиная движение от обязательной остановки, водитель ФИО1, в соответствии с ПДД имела преимущество в движении перед всеми, кто расположен впереди по ходу движения троллейбуса, никто не вправе препятствовать движению троллейбуса. Обязанности ожидать создающих опасность нарушений и действовать с учётом их, предусмотреть возможные нарушения со стороны остальных участников движения - ни у одного водителя нет. Правила дорожного движения таких требований не содержат, что подтвердили в судебном заседании и эксперты, и специалисты. Реагировать на такие действия водитель обязан с момента объективной возможности их обнаружить.

Адвокат не согласен с выводами суда о том, что ФИО1 проявила преступное легкомыслие, невнимательность к дорожной обстановке, поскольку легкомыслием, по утверждению суда, являются те действия ФИО1, которые она на данном этапе движения была обязана выполнять, поскольку требования к водителю - обеспечение безопасности манёвра - предписаны правилами дорожного движения, а именно пунктами 1.3.,1.5.,8.1.,8.4.,9.10.ПДД.

Суд, утверждая, что скорость движения, якобы, не обеспечивала ФИО1 возможность постоянного контроля за движением, неправильно толкует правила дорожного движения, принимая во внимание только часть текста ПДД, которые позволяют обвинить, но игнорирует те, которые свидетельствуют в пользу оправдания ФИО1 Суд необъективно, необоснованно использовали текст пункта 10.1. ПДД,

Обвинение ФИО1 в том, что она, якобы, проявила легкомыслие, выраженное в том, что не увидела пешехода в момент его выхода на проезжую часть, так как смотрела в зеркало, а не вперёд, формальное и, следовательно, не законное.

При этом несмотря на то, что сторона защиты неоднократно доводила до сведения суда содержание методического руководства Федерального центра судебных экспертиз о понятии и применении положений о выполнении требований ПДД, содержащихся в пункте 10.1 ПДД, суд проигнорировал данную информацию, а текст о скорости, якобы не обеспечивающей водителю возможность контроля за движением, суд указал в качестве неправильно выбранной, главной причины ДТП, что свидетельствует о бездумном объективном вменении.

Сторона защиты не согласна также с тем, что суд не учел объективный фактор- человеческое зрение, которое позволяет лишь различить предметы, находящиеся по горизонтали у краёв угла в 60 градусов. Адвокат обращает внимание на то, что и в заключении специалистов, и в речи защиты в прениях были представлены из разных медицинских источников графические изображения возможностей человеческого зрения, даны объяснения этих возможностей специалистом, представлены результаты установления того угла, под которым находились зеркало заднего вида, на которое был направлен взгляд Рублевской, и положение пешехода в момент его обнаружения. Угол составил около 70 градусов, что объективно не позволяло видеть пешехода, глядя в зеркало. Пешеход располагался ниже уровня водителя и линии горизонта, что подтверждено снимком лобового стекла троллейбуса, на котором видно расположение видеорегистратора, и можно понять расположение головы водителя. Данное обстоятельство подтверждено и экспертами, и специалистами. Суд необоснованно приходит к выводу о том, что ФИО1 находилась в условиях видимости и обзорности, позволявшей видеть всё сразу. 

Суд не учёл, что в заключениях экспертиз имеются взаимоисключающие выводы. При этом сторона защиты полагает, что и без экспертиз очевидно, что с момента выхода пешехода на проезжую часть троллейбус остановить можно, но в этом случае ФИО1, глядя только в направлении движения, не должна была бы выполнять требования целого ряда пунктов правил - п.п.1.3.,1.5.,8.1.,8.4.,9.10.ПДД, она объективно не могла обеспечивать безопасность маневра смещения влево, поскольку одновременно смотреть в левое зеркало и вперёд невозможно физиологически. Суд не мотивировал утверждение, почему ФИО1, не следовало, «проявляя преступное легкомыслие и невнимательность к дорожной обстановке» смотреть в зеркало и не выполнять требования пунктов п.п.1.3.,1.5.,8.1.,8.4.,9.10.ПДД. 

С момента обнаружения пешехода ФИО1 не располагала технической возможностью избежать наезда на него, что подтверждается заключениями экспертов и специалистов, данные выводы суд не учитывал, и не опроверг.

Суд не установил и не доказал, что ФИО1 во время выполнения требований пунктов правил дорожного движения, в соответствии с которыми должна была действовать, могла обнаружить выход пешехода, не доказано, что в течение 2,9сек ФИО1 объективно могла и смотреть в зеркало, обеспечивая безопасность манёвра, смотреть вперёд, предполагая появление нарушителя, или пешехода. Суд проигнорировал объективное обстоятельство, то есть то, что ФИО1 физиологически не могла видеть пешехода до перевода взгляда с зеркала вперёд, не зная параметров - момента, направления, скорости возможного движения пешехода, она не могла выбирать скорость своего движения, оценить действия пешехода. Суд не привёл пункта правил дорожного движения, в котором предусмотрена такая обязанность водителя, что подтверждено экспертами и специалистами. 

Суд не установил и не доказал момента обнаружения опасности, с которого водитель должен начать действовать для предотвращения дорожно-транспортного происшествия. 

Суд в приговоре исказил последовательность действий Рублевской, указав, что она сначала подала звуковой сигнал, только после этого применила торможение и стала смещаться влево. Адвокат полагает, что данное искажение последовательности приведено специально, «для придания некой «добавочной» противоправности» действиям водителя. Обвинительная тенденциозность приговора подтверждается и в других его частях. Автор апелляционной жалобы полагает, что приведенные в приговоре доказательства, в соответствии с требованиями ст. 74 УПК РФ таковыми не являются. Адвокат указывает, что поскольку вину в совершении дорожно-транспортного происшествия образуют доказанные нарушения водителем требований ПДД, ни одно из доказательств, приведенных в приговоре не содержит информации о том, что ФИО1 действовала противоправно, легкомысленно, отвлекалась от управления, не выполняла требования ПДД, напротив установлены нарушения правил дорожного движения со стороны пешехода. 

Заключения автотехнических экспертиз содержат противоречивые и взаимоисключающие выводы. По исходным данным, предложенным следствием и обвинением, ФИО1 располагала технической возможностью избежать наезда, но эти исходные данные не учитывали ни текст ПДД, как применительно к ситуации, так и в совокупности, ни объективные обстоятельства - физиологию, например. По исходным данным, из того же дела и предложенным защитой, у ФИО1 такой возможности не имелось, а, следовательно, не было нарушений правил дорожного движения, по мнению адвоката, это подтвердили эксперт и специалисты. Суд не указал мотивов, по которым выводы экспертиз, проведенные по исходным данным защиты, отвергнуты. 

Суд не опроверг приведённое защитой обстоятельство из области физиологии зрения о том., что ни водитель ФИО1, ни иной человек не в состоянии одновременно увидеть ничем не выделяющиеся на фоне предметы или объекты, расположенные под углом более 60 градусов. Адвокат полагает, что суд не устранил противоречия в экспертизах, и вопреки требованиям закона не истолковал не устранённые сомнения в пользу подсудимой.

Адвокат негативно оценивает заключение эксперта ФИО., обращает внимание на заключение эксперта ФИО., который действительно показал, что при заданном моменте возникновения опасности - выходе пешехода на проезжую часть( момент определило обвинение), водитель имел возможность избежать наезда. 

При этом адвокат, обращая внимание на односторонность и обвинительную тенденциозность подхода к оценке обстоятельств суда, полагает, что суд намеренно не привел в приговоре расчет данного эксперта, из которого следует, что « с момента объективного обнаружения водителем ФИО1 пешехода проезжей части она не располагала технической возможностью избежать наезда, и в этом случае в действиях ФИО1 нет нарушений требований ПДД». Свои выводы эксперт ФИО подтвердил при допросе в суде. 

Суд не мотивировал по каким основаниям он не привел обстоятельства оправдывающие.

При проведении эксперимента следственного эксперимента ничего нового не установлено не было, показания ФИО1 не опровергнуты. 

При разрешении вопроса о возмещении морального вреда, суд не учёл того, что законодатель предусмотрел и указал в ст.1083 ГК РФ «Учёт вины потерпевшего и имущественного положения лица, причинившего вред», не сослался на норму гражданского кодекса, не мотивировал свое решение, полагает, что размер возмещенного вреда должен быть снижен.

В приговоре указано противоправных действиях пешехода, которые суд расценил как смягчающее наказание обстоятельство. 

Адвокат также полагает, что с учетом позиции в деле, высказанным доводам, объёму и сложности проведённой представителем потерпевшей стороны работы, представляется явно завышенным размер удержанного с ФИО1 вознаграждения в 100000 рублей, полученного представителем со своих доверителей. 

В апелляционной жалобе представитель гражданского ответчика СПб ГУП «Горэлектротранс» просит приговор в части гражданского иска изменить, как незаконный и необоснованный, и вынеси новое решение. Полагает, что размер возмещения вреда должен быть снижен, с учетом правоприменительной практики до 350 тысяч рублей, поскольку пешеход грубо нарушил правила дорожного движения, в действиях ФИО1 нарушений ПДД - не установлено.

В обоснование своей позиции по жалобе представитель гражданского ответчика цитирует положения статьи 1101 ГК РФ об определении размера компенсации морального вреда; ссылается на положения пункта 17 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 января 2010 года №1, из которого следует, что виновные действия потерпевшего, при доказанности его грубой неосторожности и причинной связи между такими действиями и возникновением или увеличением вреда, являются основанием для уменьшения размера возмещения вреда. При этом уменьшение размера возмещения вреда ставится в зависимость от степени вины потерпевшего. Если при причинении вреда жизни или здоровью гражданина имела место грубая неосторожность потерпевшего и отсутствовала вина причинителя вреда, когда его ответственность наступает независимо от вины, размер возмещения вреда должен быть уменьшен судом.

В действиях потерпевшего ФИО потерпевшего имела место грубая неосторожность, выразившаяся в нарушении потерпевшим правил дорожного движения. В ходе судебного разбирательства установлено, что потерпевший пешеход ФИО потерпевшего в данной дорожно-транспортной ситуации нарушил требования п. 4.4 Правил дорожного движения Российской Федерации, в соответствии с которыми он не должен был пересекать проезжую часть на запрещенный сигнал светофора для пешеходов. Это нарушение и повлекло наступившие последствия, то есть пешеход своими неосторожными действиями сам поставил себя в условия, опасные для жизни и здоровья.

Ссылаясь на положения пункте 21 указанного Постановления Пленума ВС РФ от 26 января 2010 года №1 о том, какие обстоятельства, свидетельствующие о причинении лицам физических или нравственных страданий, поскольку указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда, о том, что с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела, представитель гражданского ответчика полагает, что нравственные страдания гражданских истцов в данном деле предполагаются. По мнению представителя гражданского ответчика гражданскими истцами не обоснованы перед судом требования о размере компенсации причиненного преступлением вреда, не доказаны гражданскими истцами. Не вызывает сомнения, что смертью родственника гражданским истцам причинены нравственные страдания, учитывая степень вины нарушителя ФИО потерпевшего и фактические обстоятельства дела, которые заслуживают внимания при определении размера компенсации морального вреда, представитель гражданского истца полагает, что размер компенсации морального вреда по 500 000 рублей каждому гражданскому истцу является завышенным, не соответствующим сложившейся судебной практике по такой категории дел, и не может превышать 350 000 рублей на каждого гражданского истца.

В возражениях на апелляционные жалобы адвоката Воробьева М.А. и представителя гражданского ответчика представителя СПб ГУП «Горэлектротранс» государственный обвинитель Полторак А.А., проанализировав доводы апелляционных жалоб, полагает, что оснований для отмены приговора и удовлетворения доводов апелляционных жалоб не имеется. Прокурор приводит мотив несогласия с доводами жалоб. Прокурор полагает, что приговор является законным и обоснованным, вина осужденной подтверждена совокупностью собранных по делу доказательств, учтены смягчающие вину обстоятельства, размер возмещения морального вреда определен в соответствии с требованиями закона. 

В возражениях на апелляционные жалобы адвоката Воробьева М.А. и представителя гражданского ответчика представитель потерпевших адвокат Мурашкина просит приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы без удовлетворения. Адвокат Мурашкина не согласна с доводами апелляционных жалоб, в которых оспаривается размер возмещения за причинение морального вреда потерпевшим, и размер вознаграждения за оказанную юридическую помощь потерпевшей ФИО . В обоснование своих доводов представитель потерпевших ссылается на следующие положения ГПК РФ, Постановлений Пленумов Верховного Суда Российской Федерации от 13 октября 2020 г. № 23 ; № 1 от 26 января 2010 г.; № о10 от 20 декабря 1994 г., №1 от 21 января 2016 г. 

Адвокат Мурашкина полагает, что оснований для отмены приговора и снижения размера исковых требований, компенсации морального вреда, возмещения судебных расходов на представителя потерпевших не усматривается, поскольку, несмотря на то, что назначено наказание более мягкое, чем просил прокурор в судебном заседании, но оно является соответствующим установленным ч.2 ст. 43 УК РФ целям предупреждения совершения новых преступлений.

Проверив доводы апелляционных жалоб материалы уголовного дела, суд апелляционной инстанции полагает, что приговор суда является законным и обоснованным.

Вопреки доводам апелляционной жалобы адвоката Воробьева М.А. вина осужденной ФИО1 в полном объеме подтверждается доказательствами, приведенными в приговоре суда : 

показаниями свидетеля ФИО №1., из которых следует, что 16 июня 2018 года утром на проспекте Просвещения он обратил внимание на мужчину, который переходил проезжую часть по пешеходному переходу на красный сигнал светофора. Мужчина на дороге находился один, шел в темпе спокойного шага, движение транспорта было неинтенсивное. Свидетель показал, что услышал звук (гул) двигающегося троллейбуса, звуковой сигнал поданный водителем троллейбуса, троллейбус изменил направление движения левее и произошел наезд. Свидетель полагал, что троллейбус двигался со скоростью около 40- 45 км/ч., перед наездом пешеход перешел с шага на медленный бег, от удара пешехода отбросило вперед на проезжую часть, после этого троллейбус остановился, водитель открыл двери и выпустил пассажиров. Водитель троллейбуса - женщина выглядела испуганной и растерянной;

показаниями свидетеля ФИО №2 об обстоятельствах, при которых он оказался свидетелем того, как пожилой мужчина начал переходить проезжую часть в зоне регулируемого пешеходного перехода на запрещающий сигнал светофора, в темпе спокойного шага. Движение транспорта было не интенсивное. После того как пешеход уже прошел первую полосу движения транспорта, он (ФИО №2.) заметил троллейбус, который двигался от остановки в средней полосе движения и находился примерно в 50-70 метрах от пешехода. Свидетель показал, что он крикнул мужчине остановиться, но пешеход продолжил движение, ускорил шаг, почти побежал. Водитель троллейбуса, видимо, заметив пешехода, подала звуковой сигнал, стала снижать скорость, изменила направление движения из средней полосы движения левее, как бы пытаясь опередить пешехода, но избежать наезда не удалось. От удара мужчину отбросило вперед и он упал на проезжую часть, троллейбус остановился. Свидетель сообщил, что он позвонил в службу «112» и вызвал бригаду Скорой помощи и сотрудников ДПС, приезда которых не дождался; 

из протокола осмотра места дорожно-транспортного происшествия (со схемой и фототаблицей ) следует, что при осмотре места происшествия у дома №... по пр. Просвещения в Выборгском районе г. Санкт-Петербурга; были зафиксированы параметры проезжей части и прилегающей территории, наличие регулируемого перехода, режим работы светофорных постов и их исправность, расположение троллейбуса «5298-0000010-01» бортовой номер 5347 после ДТП, имеющиеся повреждения транспортного средства и его техническое состояние (т. 1; л.д.18-38),

протоколами осмотра предметов с фототаблицей - CD-R диска с видеозаписью дорожно-транспортного происшествия, предоставленного СПб ГУП «Горэлектротранс», из салона троллейбуса под управлением водителя ФИО1, признанного по делу вещественным доказательством, с участием специалиста, установлено, что в 00:06:03 троллейбус подъезжает к остановке общественного транспорта метро Проспект Просвещения; в 00:06:29 троллейбус - возобновляет движение. По ходу движения троллейбуса виден регулируемый пешеходный переход, для движения транспорта горит зеленый сигнал светофора. В 00:06:37 в кадре появляется пешеход (ФИО потерпевшего который переходит проезжую часть в зоне регулируемого пешеходного перехода на красный сигнал светофора в темпе спокойного шага. В 00:06:42 происходит наезд на пешехода ФИО потерпевшего. троллейбусом; с момента начала движения пешехода и до наезда проходит 5,0 секунд. Наезд происходит 16.06.2018 в 09:21:42, скорость в момент наезда- 36 км/ч. От удара- пешехода отбрасывает вперед на проезжую часть; троллейбус сразу останавливается (т. 1; л.д. 108-111, 112; т.2; л.д. 68-72);

заключением медицинской судебной экспертизы № 290/263/3605-1 от 17 июля 2018 года, подтверждается, что потерпевшему ФИО потерпевшего ДД.ММ.ГГГГ года рождения, причинены : открытая тупая черепно-мозговая травма ( с подробным перечислением установленных повреждений, закрытая тупая травма туловища и верхних конечностей ( с подробным перечислением повреждений). Из заключения эксперта следует, все повреждения оцениваются в совокупности как причинение тяжкого вреда здоровью по признаку опасности для жизни; смерть ФИО потерпевшего наступила 16 июня 2018 г. на месте происшествия от открытой тупой черепно-мозговой травмы, сопровождавшейся множественными переломами затылочной кости и костей основания черепа, ушибов головного мозга, кровоизлияниями в желудочки головного мозга. Между полученными повреждениями и наступлением смерти имеется прямая причинная связь. Заключением эксперта подробно указан механизм причинения повреждений, характер полученных телесных повреждений, эксперт отметил, что характер телесных повреждений свидетельствуют о том, что они могли быть получены от воздействия частей движущегося транспортного средства. Первичный удар был нанесен сзади в область головы и сзади слева в область спины (на высоте 170 см, 120-150 см), где установлены массивные кровоизлияния и локальные переломы (т.1; л.д. 119-136),

из заключений автотехнических судебных экспертиз № 5/Э/А/763-18 от 06 августа 2018 года (т.1, л.д. 144-146), № 5/Э/А/977-18 от 21 сентября. 2018 года (т.1, л.д. 160-163) следует, что водитель троллейбуса должен был руководствоваться требованиями пункта 10.1 (часть 2) Правил дорожного движения РФ. С технической точки зрения, в действиях водителя имелись несоответствия требованиям пункта 10.1 (часть 2) Правил дорожного движения РФ. В данных дорожных условиях водитель троллейбуса располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода путем применения торможения в заданный момент времени,

заключением эксперта № 1930, 1950/09-1 от 01ноября 2019 года, повторной автотехнической экспертизы ( по результатам назначенной в ходе судебного разбирательства), подтверждается, что водитель ФИО1 должна была осуществлять контроль за движением впереди троллейбуса, двигаясь по проезжей части, а при возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, она должна принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства (п.10.1 ПДД), при этом если в указанный момент водитель мог обнаружить опасность, то он располагал технической возможностью предотвратить наезд (т.3; л.д.48-62),

заключениями экспертов № 1978/15-1 от 25 декабря 2020 года и № 1979/09-1 от 30 декабря 2020 года комплексной судебной криминалистической экспертизы, видео- и звукозаписей и автотехнической экспертизы, подтверждается, что на видеофонограмме пешеход появляется на изображении кадра в момент времени 06:37,2 от начала видеофонограммы в крайней правой полосе. В момент появления пешехода троллейбус также движется в крайней правой полосе. С момента появления пешехода на изображении видеофонограммы до момента наезда на него троллейбуса пешеход движется на протяжении 5,4 секунды. В данной дорожно-транспортной ситуации водитель троллейбуса ФИО1 должна была действовать в соответствии с требованиями п.10.1 2-й абзац Правил дорожного движения. С учетом времени, определенного выше, водитель троллейбуса ФИО1 имела техническую возможность предотвратить наезд путем торможения, так как время движения пешехода на заданном пути (5,4 с) превышает время, необходимое для остановки троллейбуса (2,7…3,8 с). В данном случае действия водителя ФИО1 не соответствовали требованиям п.10.1 2-й абзац Правил дорожного движения (т.3;, л.д.144-167, 168).

Суд с достаточной полнотой исследовал доказательства по делу, и, оценив их в совокупности, правильно квалифицировал действия осужденной ФИО1 по ч. 3 ст. 264 УК РФ, как нарушение лицом, управляющим механическим транспортным средством, правил дорожного движения, что повлекло по неосторожности смерть человека. 

Вопреки доводам апелляционной жалобы адвоката Воробьева М.А. суд проанализировал представленные доказательства, привел мотивы, по которым он доверяет доказательствам, положенным в основу обвинительного приговора, привел доводы, в силу которых не согласился с позицией стороны защиты. 

Суд, оценивая доказательства в совокупности, оценивая заключения автотехнических судебных экспертиз (т.1, л.д.145-146, 161-163), (т.3, л.д.50-62, 144-167), специалистов, пришел к выводу, что действия ФИО1, нарушившей требования пунктов 1.3, 1.5, 10.1 Правил дорожного движения РФ, находятся в прямой причинной связи с наступившими последствиями. 

Доводы апелляционной жалобы адвоката Воробьева М.А.о том, что суд односторонне оценивал обстоятельства и доказательства по делу, в приговоре приведены не объективные и недопустимые доказательства, которые в соответствии со ст. 74 УПК РФ таковыми не являются, не устранены противоречия в заключениях экспертиз, опровергаются материалами дела. 

Суд оценил представленные доказательства, в том числе и стороной защиты, в соответствии с требованиями ст.87 и 88 УПК РФ. 

Суд установил, что у ФИО1 наличие технической возможности обнаружить опасность для движения и предотвратить дорожно- транспортное происшествие - наезд на пешехода, суд руководствовался выводами заключений экспертиз, на которые сослался в приговоре, как проведенными на предварительном следствии так и в ходе судебного разбирательства. Суд полагал, что выводы экспертов о наличия у ФИО1 технической возможности избежать наезда на пешехода ФИО потерпевшего были подтверждены в ходе следственного эксперимента. Суд указал о том, что при проведении следственного эксперимента в условиях, приближенных к обстоятельствам преступления, было установлено, что с места водителя троллейбуса, с учетом обзора переднего лобового стекла, препятствий для обнаружения пешехода в момент его выхода на проезжую часть, в том числе при наличии припаркованных вдоль правого края проезжей части автомашин, не имелось (т.3; л.д.126-127, 136). 

Суд установил, что с учетом дорожно-транспортной обстановки, моментом возникновения опасности, которую ФИО1 была в состоянии обнаружить, явился выход потерпевшего ФИО потерпевшего на проезжую часть. 

В соответствии с руководящими разъяснениями в п.7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09 декабря 2008 года № 25, ключевым моментом при расследовании преступлений, связанных нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, является определение момента возникновения опасности, который определяется с учетом дорожной обстановки, предшествующей дорожно- транспортному происшествию. Верховный суд обратил внимание, что опасность для движения возникает в тот момент, когда водитель имел объективную возможность ее обнаружить.

Суд пришёл к выводу, что моментом возникновения опасности в уголовном деле по обвинению ФИО1 являлся выход пешехода на проезжую часть в зоне действия регулируемого пешеходного перехода, а не момент обнаружения ею погибшего ФИО потерпевшего

Принимая во внимание разъяснение Верховного Суда, доводы апелляционной жалобы адвоката Воробьева М.А. о том, что суд не мотивировал причины принятия одних доказательств и отверг иные - не состоятельны. Суд, установив момент возникновения опасности, привел в подтверждение заключения судебных экспертиз. При таких обстоятельствах, иные суждения экспертов в части отсутствия технической возможности у ФИО1 избежать наезда на пострадавшего при заданном стороной защиты моментом возникновения опасности, а именно, обнаружения ФИО1 пострадавшего на проезжей части, оценке не подлежат, поскольку суд определил момент возникновения опасности. 

Суд обосновал вывод том, что водитель ФИО1 нарушила требования п. 10.1 ПДД РФ, и располагала технической возможностью предотвратить наезд на пешехода путем применения своевременного торможения. 

Вопреки доводам апелляционной жалобы адвоката Воробьева М.А. суд оценил выводы,, изложенные в заключениях экспертов № 1930, 1950/09-1 (т.3, л.д.50-62) и № 1978/15-1, 1979/09-1 (т.3 л.д. 144-167) в части отсутствия у ФИО1 технической возможности избежать наезда на пешехода, а также заключение специалистов № 422/20 (т.3, л.д. 173-194, акт от 28 января 2021 года (т.3, л.д. 169-172), исходя из того, что приведенные защитой в этой части выводы не опровергают выводы о нарушениях ФИО1 правил дорожного движения, повлекших смерть ФИО потерпевшего суд полагал, что они опровергаются не только выводами судебных автотехнических экспертиз, положенных в основу обвинительного приговора, оснований для недоверия которым у суда не имелось, но опровергается и заключением специалиста № 4127/21 (т.3, л.д. 219-241).

При этом специалист ФИО будучи допрошенным в суде, на вопрос адвоката Воробьева М.А. дал ответ о том, что «пункта правил, не предусмотрена обязанность водителя транспортного средства, имеющего преимущества движения предвидеть возможные нарушения со стороны других участников движения. Есть единственный пункт, что водитель должен выбирать скорость и контролировать свое движение, исходя из дорожной ситуации. В данном случае пешеход выходит на проезжую часть. исходя из пункта 10.1 ПДД, водитель должен применить торможение, вплоть до экстренного» ( том 3, л.д. 244( оборот). 

Доводы адвоката Воробьева М.А. о том, что суд намеренно изменил последовательность действий ФИО1 в сложившейся ситуации, чтобы усилить проивоправность её поведения, не состоятельны, из показаний свидетелей очевидцев ФИО №1 и ФИО №2 следует, что водитель троллейбуса сначала подал звуковой сигнал, затем стал снижать скорость и изменил направление движения из левой полосы. 

Суд апелляционной инстанции согласен с приведенной оценкой доказательств по делу, полагает, что суд устранил противоречия.

Допущенные пешеходом ФИО потерпевшего переходившего проезжую часть на запрещающий сигнал светофора, нарушения правил дорожного движения, не опровергают выводы суда о наличии у водителя ФИО1 технической возможности избежать наезда на пешехода и на ее виновность в совершении преступления.

Вопреки утверждению адвоката Воробьева М.А. и представителя гражданского ответчика СПб ГУП «Горэлектротранса» суд правильно и обоснованно разрешил гражданский иск потерпевших о возмещении морального вреда, в соответствии с положениями ст. 151 ГК РФ, ч.2 ст. 1101 ГК РФ. Разрешая вопрос об ответчике, суд руководствуется требованиями ст. 1068, п.1 ст. 1079 ГК РФ, что юридическое лицо возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Суд исходил из требований разумности и справедливости, учитывает характер и степень тяжести причиненных ФИО и ФИО физических и нравственных страданий, фактические обстоятельства дела, степень вины ФИО1 в причинении вреда, а также ее материальное положение.

Суд вопреки утверждениям авторов апелляционных жалоб снизил размер взысканий, заявленных потерпевшими, оснований для дальнейшего снижения взыскания в счет возмещения морального вреда, суд апелляционной инстанции не усматривает, поскольку поведение потерпевшего, совершившего нарушение правил дорожного движения, было учтено судом первой инстанции. 

Суд апелляционной инстанции также полагает, что гражданский иск потерпевшей ФИО о взыскании с ФИО1 процессуальных издержек - оплаты вознаграждения адвоката в сумме 100 000 рублей, является обоснованным, подтвержден документами., и сумма вознаграждения не является завышенной. 

При назначении наказания суд учитывал характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные, характеризующие личность ФИО1, влияние наказания на ее исправление и условия жизни ее семьи.

Суд учитывал, что ФИО1 ранее не судима, характеризуется положительно по месту жительства и работы.

Обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО1, суд признал наличие на ее иждивении несовершеннолетней дочери, страдающей хроническим заболеванием, принесение извинений потерпевшим, противоправное поведение погибшего пешехода, явившегося поводом для преступления. 

Суд не установил обстоятельств, отягчающих наказание. 

Суд достаточно мотивировал решение о виде и размере назначенного наказания, и суд апелляционной инстанции, как с мотивами принятого решения, так и с выводами суда о том, что исправление ФИО1 может быть достигнуто без реальной изоляции от общества, назначив ФИО1 наказание в виде лишения свободы условно, с дополнительным наказанием в виде лишения права заниматься определенной деятельностью по управлению транспортными средствами. Суд обоснованно применил правила ст.73 УК РФ, установив испытательный срок, возложив на нее исполнение ряда обязанностей, обоснованно не усмотрев оснований для изменения категории совершенного преступления на менее тяжкую. 

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих безусловную отмену или изменение состоявшегося приговора, в том числе по доводам апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции не усматривает. 

Руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд

апелляционной инстанции 

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Выборгского Выборгского районного суда г. Санкт- Петербурга от 24 мая 2021 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, 

а апелляционные жалобы адвоката Воробьева М. А. и представителя гражданского ответчика СПб ГУП « Горэлектротранса» - без удовлетворения. 

Апелляционное постановление может быть обжаловано в соответствии с требованиями главы 47. 1 (ч.2 ст.401.3 УПК РФ) в судебную коллегию по уголовным делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции в течение шести месяцев со дня его вынесения, 

В случае подачи кассационной жалобы или кассационного представления осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Судья