Дело №

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

ДД.ММ.ГГГГ

г.Анадырь

Анадырский городской суд Чукотского автономного округа в составе

председательствующего судьи Бугаевой Н.О.,

при секретаре ФИО5,

рассмотрев в открытом судебном заседании в г.Анадыре дело № по административному исковому заявлению ФИО1, ФИО2, ФИО3 к Правительству Чукотского автономного округа, руководителю Аппарата Губернатора и Правительства Чукотского автономного округа ФИО4 о признании незаконным решения № от ДД.ММ.ГГГГг. о несогласовании публичного мероприятия в форме митинга, возложении обязанности согласовать проведение заявленного публичного мероприятия,

установил:

в Анадырский городской суд поступило административное исковое заявление ФИО1, ФИО2, ФИО3 к Правительству Чукотского автономного округа (далее – Правительство ЧАО) об оспаривании решения органа власти, нарушающего права и законные интересы, создающего препятствия к осуществлению прав и свобод, в обоснование которого указано следующее. ДД.ММ.ГГГГг. административными истцами в Правительство ЧАО подано уведомление о проведении публичного митинга с призывом к возведению радужного моста ЛГБТ-дружбы России и США между Чукоткой и Аляской через ФИО8 пролив, а также призывом к соблюдению Постановления Европейского Суда по правам человека по делу «ФИО9 и Другие против России» о неправомерности российских законов о запрете гей-пропаганды. Целью митинга является призыв к возведению радужного моста ЛГБТ-дружбы Российской Федерации и Соединенных Штатов Америки между Чукоткой и Аляской через ФИО8 пролив в знак совместной борьбы с дискриминацией сексуальных, гендерных меньшинств, проявлениями гомофобии, трансфобии по обе стороны границы, призыв к соблюдению Постановления Европейского Суда по правам человека по делу «ФИО9 и Другие против России» о неправомерности российских законов о запрете пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних. Согласно поданному уведомлению митинг должен состояться ДД.ММ.ГГГГг. с 13 до 15 часов около здания Правительства ЧАО по адресу: 

<

адрес>, с количеством участников до 200 человек. ДД.ММ.ГГГГг. руководитель Аппарата Губернатора и Правительства ЧАО ФИО4 уведомила административных истцов об отказе в согласовании проведения заявленного публичного мероприятия. На основании законодательных запретов пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних, указанное должностное лицо указало на общедоступность места проведения публичного мероприятия, избранного организатором, в том числе, для несовершеннолетних граждан, нарушение норм федерального законодательства в случае проведения публичного мероприятия с целью и в месте, указанных в уведомлении, отсутствие у Правительства ЧАО правовых оснований для согласования данного публичного мероприятия на заявленной организатором территории. ФИО4 предложила организатору «изменить место его проведения на территорию, недоступную для свободного и беспрепятственного посещения несовершеннолетними гражданами». Указанные действия руководителя Аппарата Губернатора и Правительства ЧАО ФИО4 свидетельствуют о нарушении права собираться мирно, без оружия, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирование, должностное лицо Правительства ЧАО не предложило организатору альтернативных мест или времени проведения митинга, тем самым фактически лишив административных истцов возможности эффективной реализации права на свободу собраний. Предложив изменить место проведения мероприятия на иное, новое место проведения публичного мероприятия, ФИО4, по сути, предложила угадать, какое место на территории города не будет занято проведением других публичных мероприятий, уведомления о которых поданы ранее, или пригодно для проведения митинга с заявленными целями. Правительство посчитало заявленный митинг направленным на пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних. Между тем, целью митинга являлось привлечение внимания общества, власти к необходимости соблюдения прав лиц гомосексуальной ориентации, борьбы против существующей дискриминации представителей сексуальных меньшинств. Указанные цели никоим образом не могут нарушать требования нравственности, организаторы планировали выступить в поддержку толерантного отношения и соблюдения прав и свобод лиц гомосексуальной ориентации и гендерных меньшинств в России, что не может подпадать под действие указанных запретов. В поданном в Правительство ЧАО уведомлении о проведении митинга указано на готовность изменить место и/или время проведения митинга по мотивированному предложению органа власти, кроме того, подчеркнуто, что организаторы и участники публичного мероприятия не будут нарушать нормы общественной нравственности, в том числе, демонстрировать наготу и иные формы непристойностей. По мнению административных истцов, основной причиной отказа Правительства ЧАО в согласовании проведения митинга является неприятие должностным лицом Правительства ЧАО целей публичного мероприятия, связанных с выступлением в поддержку прав и против дискриминации представителей сообщества геев, лесбиянок, бисексуалов и трансгендеров в России. Таким образом, решение должностного лица является дискриминационным по признаку сексуальной ориентации участников публичного мероприятия и лиц, в поддержку которых планировалось его проведение. На основании изложенного, ФИО1, ФИО2, ФИО3 просят признать незаконным решение Правительства Чукотского автономного округа № от ДД.ММ.ГГГГ об отказе в согласовании публичного мероприятия в форме митинга, обязать Правительство Чукотского автономного округа согласовать проведение заявленного публичного мероприятия.

Определением Анадырского городского суда от 29 октября 2018г. административное исковое заявление принято к производству суда.

Определением Анадырского городского суда от 29 октября 2018г. проведена подготовка дела к судебному разбирательству, к участию в деле привлечены в качестве административного соответчика руководитель Аппарата Губернатора и Правительства Чукотского автономного округа ФИО4, как должностное лицо, вынесшее обжалуемое решение, в качестве заинтересованного лица Администрация городского округа Анадырь.

В отзыве на исковое заявление административный ответчик Правительство ЧАО указал следующее. В рамках установленных полномочий Правительство ЧАО рассмотрело уведомление о проведении митинга с 13.00 до 15.00 часов ДД.ММ.ГГГГ по адресу: 

<

адрес>, в городе Анадыре, с призывом к возведению радужного моста ЛГБТ-дружбы России и США между Чукоткой и Аляской через ФИО8 пролив, а также призывом к соблюдению Постановления Европейского Суда по правам человека по делу «ФИО9 и Другие против России» о неправомерности российских законов о запрете пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних, с предполагаемым количеством участников - 200 человек. По результатам рассмотрения уведомления организатору публичного мероприятия было указано на отсутствие у Правительства ЧАО правовых оснований для согласования публичного мероприятия на заявленной организатором территории в связи с общедоступностью места проведения публичного мероприятия, избранного организатором, в том числе, для свободного и беспрепятственного посещения несовершеннолетними гражданами. В связи с направленностью целей митинга на нарушение запретов, предусмотренных Кодексом Российской Федерации об административных правонарушениях, организатор публичного мероприятия предупрежден о том, что проведение публичного мероприятия с целью и в месте, указанных в уведомлении, может привести к административным правонарушениям, ответственность за которые предусмотрена статьей 6.21 КоАП РФ. Правительство ЧАО предложило организатору публичного мероприятия изменить место его проведения на территорию, недоступную для свободного и беспрепятственного посещения несовершеннолетними гражданами. Правительство ЧАО уполномочено согласовывать проведение публичных мероприятий только в местах, находящихся в непосредственной близости от зданий, занимаемых территориальными органами федеральных органов исполнительной власти, органами государственной власти Чукотского автономного округа. Вся территория, прилегающая к зданию Правительства Чукотского автономного округа, иным зданиям в городе Анадыре, занимаемым территориальными органами федеральных органов исполнительной власти и органами государственной власти Чукотского автономного округа, является общественной и общедоступной, то есть свободной для посещения любыми лицами, в том числе, несовершеннолетними. Соответственно, для предложения организатору публичного мероприятия конкретного альтернативного места в городе Анадыре, недоступного для свободного и беспрепятственного посещения несовершеннолетними гражданами, у Правительства Чукотского автономного округа правовых оснований не имелось. Исходя из цели заявленного публичного мероприятия, а именно призыва к признанию неправомерности российских законов о запрете пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних, административный ответчик полагает истинными целями публичного мероприятия пропаганду определённого сексуального поведения, распространение административными истцами своих убеждений и предпочтений, касающихся сексуальной ориентации и конкретных форм сексуальных отношений. Проведение публичного мероприятия с такой пропагандой в общественном месте, являющемся открытым для посещения несовершеннолетними, административный ответчик полагает безусловно влекущим ущемление прав ребёнка, причинение вреда здоровью и (или) развитию несовершеннолетних, не исключающим эффекта навязывания конкретных моделей сексуального поведения несовершеннолетним, формирования у них искаженных представлений о социально признанных моделях семейных отношений, соответствующих общепринятым в российском обществе нравственным ценностям в их конституционно-правовом выражении. Возможное присутствие при проведении данного мероприятия несовершеннолетних, возраст которых делает невозможным адекватное восприятие информации о нетрадиционных половых отношениях, может оказать негативное влияние на детскую психику, указанное свидетельствует об отсутствии критерия «нейтральности» информации указанного публичного мероприятия. По мнению административного ответчика, отсутствуют доказательства, свидетельствующие о реальности проблем, обозначенных целями предлагаемых мероприятий, а также о том, что административные истцы являются лицами, которых непосредственно затрагивают заявленные цели публичных мероприятий. На основании изложенного, Правительство ЧАО просит в исковых требованиях ФИО1, ФИО2, ФИО3 к Правительству Чукотского автономного округа отказать в полном объёме.

В возражениях должностное лицо ФИО4 просила в удовлетворении исковых требований отказать по основаниям, аналогичным основаниям, приведенным в возражениях Правительства ЧАО.

В отзыве Администрации городского округа Анадырь указано на несогласие с заявленными требованиями, поскольку административный ответчик не запрещал проведение публичного мероприятия, а предупреждал заявителей о правовых последствиях нарушения законодательных запретов при проведении публичных мероприятий с заявленными целями, органом государственной власти организатору публичного мероприятия предоставлена возможность провести публичное мероприятие после устранения несоответствия указанных в уведомлении целей действующим законодательным запретам.

В судебное заседание административные истцы, административные ответчики, заинтересованное лицо Администрации ГО Анадырь, уведомленные надлежащим образом о месте и времени судебного заседания, не явились, просили рассмотреть исковое заявление в их отсутствие.

Исследовав письменные материалы дела, суд приходит к следующим выводам.

В соответствии с частью 1 статьи 218 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации гражданин может обратиться в суд с требованиями об оспаривании решений, действий (бездействия) органа государственной власти, наделенного отдельными государственными или иными публичными полномочиями, должностного лица, государственного или муниципального служащего, если полагают, что нарушены или оспорены их права, свободы и законные интересы, созданы препятствия к осуществлению их прав, свобод и реализации законных интересов или на них незаконно возложены какие-либо обязанности.

Согласно части 9 статьи 226 КАС РФ при рассмотрении административного дела об оспаривании решения, действия (бездействия) органа, организации, лица, наделенных государственными или иными публичными полномочиями, суд выясняет: нарушены ли права, свободы и законные интересы административного истца или лиц, в защиту прав, свобод и законных интересов которых подано соответствующее административное исковое заявление; соблюдены ли сроки обращения в суд; соблюдены ли требования нормативных правовых актов, устанавливающих: полномочия органа, организации, лица, наделенных государственными или иными публичными полномочиями, на принятие оспариваемого решения, совершение оспариваемого действия (бездействия); порядок принятия оспариваемого решения, совершения оспариваемого действия (бездействия) в случае, если такой порядок установлен; основания для принятия оспариваемого решения, совершения оспариваемого действия (бездействия), если такие основания предусмотрены нормативными правовыми актами; соответствует ли содержание оспариваемого решения, совершенного оспариваемого действия (бездействия) нормативным правовым актам, регулирующим спорные отношения.

Обязанность доказывания обстоятельств, указанных в пунктах 1 и 2 части 9 настоящей статьи, возлагается на лицо, обратившееся в суд, а обстоятельств, указанных в пунктах 3 и 4 части 9 и в части 10 настоящей статьи, - на орган, организацию, лицо, наделенные государственными или иными публичными полномочиями и принявшие оспариваемые решения либо совершившие оспариваемые действия (бездействие)( часть 11 статьи 226 КАС РФ).

Статьей 31 Конституции Российской Федерации гарантировано право граждан собираться мирно, без оружия, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирования.

Статьей 11 Конвенции о защите прав человека и основных свобод также гарантировано право на свободу мирных собраний, как не подлежащее никаким ограничениям, кроме тех, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности или защиты прав и свобод других лиц.

Положения Федерального закона от 19 июня 2004г. N54-ФЗ «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях» (далее – Федеральный закон о собраниях, митингах) устанавливают, что целью публичного мероприятия является свободное выражение и формирование мнений, а также выдвижение требований по различным вопросам политической, экономической, социальной и культурной жизни страны и вопросам внешней политики.

В соответствии со ст.3 Федерального закона о собраниях, митингах проведение публичного мероприятия основывается на принципе законности - соблюдении положений Конституции Российской Федерации, настоящего Федерального закона, иных законодательных актов Российской Федерации, и добровольности участия.

ДД.ММ.ГГГГ административные истцы обратились в Правительство ЧАО с уведомлением о проведении митинга с 13.00 до 15.00 часов ДД.ММ.ГГГГ по адресу: 

<

адрес>, в городе Анадыре, с призывом к возведению радужного моста ЛГБТ-дружбы России и США между Чукоткой и Аляской через ФИО8 пролив, а также призывом к соблюдению Постановления Европейского Суда по правам человека по делу «ФИО9 и Другие против России» о неправомерности российских законов о запрете пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних, с предполагаемым количеством участников - 200 человек. Также в уведомлении указано на готовность изменить место и/или время проведения митинга по мотивированному предложению органа власти, подчеркнуто, что организаторы и участники публичного мероприятия не будут нарушать нормы общественной нравственности, в том числе демонстрировать наготу и иные формы непристойностей.

Решением № от ДД.ММ.ГГГГг. Правительство ЧАО в лице руководителя Аппарата Губернатора и Правительства Чукотского автономного округа ФИО4 не согласовано проведение заявленного публичного мероприятия в связи с законодательным запретом пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних, общедоступностью места проведения публичного мероприятия, избранного организаторами, в том числе для несовершеннолетних граждан, нарушением норм федерального законодательства в случае проведения публичного мероприятия с целью и месте, указанных в уведомлении, отсутствием у Правительства ЧАО правовых оснований для согласования публичного мероприятия на заявленной организатором территории. Организаторам митинга предложено «изменить место его проведения на территорию, недоступную для свободного и беспрепятственного посещения несовершеннолетними гражданами».

На основании ст.7 Федерального закона о собраниях, митингах уведомление о проведении публичного мероприятия (за исключением собрания и пикетирования, проводимого одним участником) подается его организатором в письменной форме в орган исполнительной власти субъекта Российской Федерации в срок не ранее 15 и не позднее 10 дней до дня проведения публичного мероприятия.

В силу п.2 ч.1 ст.12 Федерального закона о собраниях, митингах орган исполнительной власти субъекта Российской Федерации после получения уведомления о проведении публичного мероприятия обязан: довести до сведения организатора публичного мероприятия в течение трех дней со дня получения уведомления о проведении публичного мероприятия обоснованное предложение об изменении места и (или) времени проведения публичного мероприятия, а также предложения об устранении организатором публичного мероприятия несоответствия указанных в уведомлении целей, форм и иных условий проведения публичного мероприятия требованиям настоящего Федерального закона.

Данные нормы материального права с учетом их конституционного толкования обязывают органы исполнительной власти субъекта Российской Федерации в пределах его компетенции предупреждать организаторов публичного мероприятия о необходимости устранения организатором мероприятия несоответствия указанных в уведомлении целей действующим законодательным запретам, не согласовывать проведение публичного мероприятия до устранения организатором несоответствия противоправных целей публичного мероприятия, указанных в уведомлении, действующим законодательным предписаниям.

Согласно статье 4 Федерального закона от 24 июля 1998г. N124-ФЗ «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации» целями государственной политики в интересах детей являются защита детей от факторов, негативно влияющих на их физическое, интеллектуальное, психическое, духовное и нравственное развитие, содействие физическому, интеллектуальному, психическому, духовному и нравственному развитию детей, воспитание в них патриотизма и гражданственности, а также реализация личности ребенка в интересах общества и в соответствии с не противоречащими Конституции Российской Федерации и федеральному законодательству традициями народов Российской Федерации, достижениями российской и мировой культуры.

Такая государственная политика в интересах детей является приоритетной и основана на принципах законодательного обеспечения прав ребенка, поддержки семьи в целях обеспечения обучения, воспитания, отдыха и оздоровления детей, защиты их прав, подготовки их к полноценной жизни в обществе, ответственности юридических лиц, должностных лиц, граждан за нарушение прав и законных интересов ребенка, причинение ему вреда.

В соответствии с этим в пункте 1, пункте 2 статьи 14 Федерального закона от 24 июля 1998г. N124-ФЗ «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации» закреплено, что органы государственной власти Российской Федерации принимают меры по защите ребенка от информации, пропаганды и агитации, наносящих вред его здоровью, нравственному и духовному развитию, в том числе от информации, пропагандирующей нетрадиционные сексуальные отношения (пункт 1).

Согласно пункту 4 части 2 статьи 5 Федерального закона от 29 декабря 2010г. N436-ФЗ «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию» к информации, причиняющей вред здоровью и (или) развитию детей, относится пропагандирующая нетрадиционные сексуальные отношения информация.

В силу пункта 7 части 2, пункта 5 части 2 статьи 5 названного Федерального закона распространение указанной информации запрещено среди детей любого возраста, то есть среди лиц, не достигших восемнадцатилетнего возраста.

Положения части 3 статьи 16 того же Федерального закона устанавливают, что такая информация не допускается к распространению в предназначенных для детей образовательных организациях, детских медицинских, санаторно-курортных, физкультурно-спортивных организациях, организациях культуры, организациях отдыха и оздоровления детей или на расстоянии менее чем сто метров от границ территорий указанных организаций.

В соответствии с частью 6 статьи 10 Федерального закона от 27 июля 2006г. N149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» запрещается распространение информации, которая направлена на пропаганду войны, разжигание национальной, расовой или религиозной ненависти и вражды, а также иной информации, за распространение которой предусмотрена уголовная или административная ответственность.

Пропаганда нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних, выразившаяся в распространении информации, направленной на формирование у несовершеннолетних нетрадиционных сексуальных установок, привлекательности нетрадиционных сексуальных отношений, искаженного представления о социальной равноценности традиционных и нетрадиционных сексуальных отношений, либо навязывание информации о нетрадиционных сексуальных отношениях, вызывающей интерес к таким отношениям, если эти действия не содержат уголовно наказуемого деяния, влечет административную ответственность, предусмотренную частью 1 статьи 6.21 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях.

Постановлением Конституционного Суда РФ от 23 сентября 2014г. N24-П «По делу о проверке конституционности части 1 статьи 6.21 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях в связи с жалобой граждан А., М. и И.» часть 1 статьи 6.21 КоАП Российской Федерации признана не противоречащей Конституции Российской Федерации, поскольку - по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования - она направлена на защиту таких конституционно значимых ценностей, как семья и детство, а также на предотвращение причинения вреда здоровью несовершеннолетних, их нравственному и духовному развитию и не предполагает вмешательства в сферу индивидуальной автономии, включая сексуальное самоопределение личности, не имеет целью запрещение или официальное порицание нетрадиционных сексуальных отношений, не препятствует беспристрастному публичному обсуждению вопросов правового статуса сексуальных меньшинств, а также использованию их представителями всех не запрещенных законом способов выражения своей позиции по этим вопросам и защиты своих прав и законных интересов, включая организацию и проведение публичных мероприятий, и - имея в виду, что противоправными могут признаваться только публичные действия, целью которых является распространение информации, популяризирующей среди несовершеннолетних или навязывающей им, в том числе, исходя из обстоятельств совершения данного деяния, нетрадиционные сексуальные отношения, - не допускает расширительного понимания установленного ею запрета.

Как указал Конституционный Суд РФ в названном Постановлении, цель, которую преследовал федеральный законодатель при установлении данной нормы, - оградить ребенка от воздействия информации, способной подтолкнуть его к нетрадиционным сексуальным отношениям, приверженность которым препятствует выстраиванию семейных отношений, как они традиционно понимаются в России и выражены в Конституции Российской Федерации. Конституционный Суд Российской Федерации признает, что возможность влияния соответствующей информации, даже поданной в навязчивой форме, на будущую жизнь ребенка не является безусловно доказанной. Тем не менее, исходя из специфики общественных отношений, связанных с оказанием информационного воздействия на лиц, не достигших совершеннолетия и потому находящихся в уязвимом положении, федеральный законодатель в рамках правового регулирования распространения среди несовершеннолетних информации о нетрадиционных сексуальных отношениях вправе - имея в виду вытекающую из Конституции Российской Федерации в единстве с международно-правовыми актами приоритетную цель обеспечения прав ребенка и при достижении баланса конституционно защищаемых ценностей - использовать для оценки необходимости введения тех или иных ограничений критерии, основанные на презумпции наличия угрозы интересам ребенка, тем более что вводимые им ограничения касаются только адресной направленности соответствующей информации лицам определенной возрастной категории и потому не могут рассматриваться как исключающие возможность реализации конституционного права на свободу информации в этой сфере. Запрет осуществления указанных в части 1 статьи 6.21 КоАП Российской Федерации публичных действий в отношении несовершеннолетних призван предотвратить повышенную концентрацию их внимания на вопросах сексуальных отношений, способную при неблагоприятном стечении обстоятельств в значительной степени деформировать представления ребенка о таких конституционных ценностях, как семья, материнство, отцовство и детство, и негативно отразиться не только на его психологическом состоянии и развитии, но и на социальной адаптации. Тот факт, что такой запрет не распространяется на случаи, связанные с пропагандой аморального поведения в рамках традиционных сексуальных отношений, которые также могут требовать государственного, в том числе административно-деликтного, реагирования, не дает оснований для признания данной нормы не соответствующей Конституции Российской Федерации с точки зрения нарушения принципов равенства применительно к защите конституционных ценностей, которые обеспечивают непрерывную смену поколений. При этом Конституционный Суд Российской Федерации исходит из того, что косвенным объектом ее защиты являются также социальные связи каждой конкретной личности, поскольку навязывание несовершеннолетним социальных установок, отличающихся от общепринятых в российском обществе, в том числе не разделяемых, а в ряде случаев воспринимаемых как неприемлемые, родителями, которые в приоритетном порядке несут ответственность за воспитание и развитие своих детей, обязаны заботиться об их здоровье, физическом, психическом, духовном и нравственном развитии (статья 38, часть 2 Конституции Российской Федерации; пункт 1 статьи 63 Семейного кодекса Российской Федерации), может провоцировать социальное отчуждение ребенка и препятствовать его благополучному развитию в семейной среде, тем более, если иметь в виду, что конституционное равноправие, предполагающее и равенство прав независимо от сексуальной ориентации, еще не предопределяет наличия фактически равнозначной оценки в общественном мнении лиц с различной сексуальной ориентацией, с чем могут быть сопряжены объективные трудности при стремлении избежать негативного отношения отдельных представителей общества к соответствующим лицам на бытовом уровне. Это касается и тех случаев, когда сама по себе информация, запрещенная к распространению в среде несовершеннолетних, может быть направлена, с точки зрения ее распространителя, на преодоление как такового негативного отношения к этим лицам. Устанавливая специальный (ограничительный) правовой режим распространения информации, касающейся нетрадиционных сексуальных отношений, ее доступности для несовершеннолетних, федеральный законодатель принимал во внимание и социально-психологические особенности личности ребенка, связанные с восприятием такой информации. И хотя избранный им возрастной критерий также является - в контексте неоднозначности экспертных оценок относительно возраста, в котором происходит окончательное формирование сексуальных предпочтений, - в определенным смысле оценочным, он придает ограничению, предусмотренному частью 1 статьи 6.21 КоАП Российской Федерации, точечный, по существу, характер, что снимает проблему его соразмерности в указанном аспекте. При этом сам по себе запрет пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений - как деятельности по целенаправленному и бесконтрольному распространению информации, способной нанести вред здоровью, нравственному и духовному развитию, в том числе сформировать искаженные представления о социальной равноценности традиционных и нетрадиционных сексуальных отношений, - среди несовершеннолетних, которые в силу возраста не могут самостоятельно критически оценить полученные сведения, не исключает подачи соответствующей информации в нейтральном (просветительском, художественном, историческом) контексте. Такое информирование, если оно лишено признаков пропаганды, т.е. не направлено на формирование предпочтений, связанных с выбором нетрадиционных форм сексуальной идентичности, и обеспечивает индивидуализированный подход, учитывающий особенности психического и физиологического развития детей в той или иной возрастной группе, характер конкретного освещаемого вопроса, может осуществляться с привлечением специалистов - педагогов, медиков, психологов.

В уведомлении от ДД.ММ.ГГГГг. указано, что публичное мероприятие преследовало целью, в том числе, призыв к соблюдению Постановления Европейского Суда по правам человека по делу «ФИО9 и Другие против России» о неправомерности российских законов о запрете пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних.

Как в ходе подачи уведомления о проведении митинга, так и в ходе судебного разбирательства административными истцами не представлено экспертной оценки информации, подлежащей распространению в ходе проведения указанного публичного мероприятия, на предмет характера ее содержания, наличия в ней какой – либо социальной, культурной, исторической и иной ценности.

В административном иске истцы указали, что в ходе митинга подлежала распространению информация о привлечении внимания общества, власти к необходимости соблюдения прав лиц гомосексуальной ориентации, борьбы против существующей дискриминации представителей сексуальных меньшинств, направлена на поддержку толерантного отношения, соблюдения прав и свобод лиц гомосексуальной ориентации и гендерных меньшинств в России.

Между тем, в уведомлении о проведении мероприятия отсутствуют указания на обстоятельства и доказательства, которые свидетельствовали бы о том, что цели и формы публичного мероприятия в центре города Анадыря были связаны с распространением информации о гомосексуальных отношениях в допустимой нейтральной форме.

Суду не представлено каких-либо доказательств того, что планируемый в ходе митинга призыв к соблюдению Постановления Европейского Суда по правам человека по делу «ФИО9 и Другие против России» о неправомерности российских законов о запрете пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних должен быть выражен в виде указанной выше информации, представленной в допустимой и нейтральной форме.

Согласно материалам дела организаторами митинга для его проведения избрана площадка по адресу: 

<

адрес>.

Действительно, территория перед зданием Правительства ЧАО по адресу: 

<

адрес>, является общественным местом, общедоступным, в том числе и для несовершеннолетних.

Сторона истца в административном иске не оспаривает данное утверждение Правительства ЧАО.

С учетом целей митинга, общедоступности места проведения митинга, избранного организатором, законодательного запрета пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних, суд находит состоятельным довод административных ответчиков о том, что проведение публичного мероприятия в указанном месте могло нарушать нормы федерального законодательства.

Указание Правительства ЧАО в решении на возможность привлечения к административной ответственности по основаниям, предусмотренным статьей 6.1 КоАП РФ, отсутствие правовых оснований для согласования указанного публичного мероприятия, предложение организатору изменить место проведения митинга на иную территорию, недоступную для несовершеннолетних основано на положениях пункта 2 статьи 12 Федерального закона о собраниях, митингах законодательном запрете на пропаганду гомосексуализма среди несовершеннолетних.

Оценивая ссылку административных истцов на то, что Правительству ЧАО следовало указать заявителям иное альтернативное место проведения митинга, суд полагает следующее.

Исходя из пункта 2 статьи 12 Федерального закона о собраниях, митингах, а также смысла законодательного запрета на пропаганду гомосексуализма среди детей, пункта 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 июня 2018г. N28 «О некоторых вопросах, возникающих у судов при рассмотрении административных дел и дел об административных правонарушениях, связанных с применением законодательства о публичных мероприятиях», при направлении организатору публичного мероприятия обоснованного предложения об изменении места и (или) времени проведения публичного мероприятия орган публичной власти обязан предложить конкретное место и (или) время для проведения заявленного публичного мероприятия, при наличии конкретных обстоятельств, препятствующих проведению публичного мероприятия в заявленном месте и (или) в заявленное время, в случае правомерности целей этого мероприятия.

Суд приходит к выводу, что заявленные цели мероприятия не позволяли в целях законности, правопорядка и безопасности согласовать заявленные административными истцами мероприятия, предложить истцам иные места для проведения публичных мероприятий, поскольку были сформулированы административными истцами таким образом, что давали административному ответчику основания полагать их не соответствующими положениям Конституции Российской Федерации, нарушающими запреты, установленные вышеприведенными законами.

Довод административных истцов об отказе оспариваемым решением в проведении митинга противоречит обстоятельствам дела и закону.

В части 2.1 статьи 8 указанного Федерального закона о собраниях, митингах предусмотрено, что орган исполнительной власти субъекта Российской Федерации отказывает в согласовании проведения публичного мероприятия только при наличии оснований, предусмотренных частью 3 статьи 12 настоящего Федерального закона.

Частью 3 статьи 12 вышеназванного Закона предусмотрено, что орган исполнительной власти субъекта Российской Федерации отказывает в согласовании проведения публичного мероприятия только в случаях, если уведомление о его проведении подано лицом, которое в соответствии с настоящим Федеральным законом не вправе быть организатором публичного мероприятия, либо если в уведомлении в качестве места проведения публичного мероприятия указано место, в котором в соответствии с настоящим Федеральным законом или законом субъекта Российской Федерации проведение публичного мероприятия запрещается.

Перечень лиц, которые в соответствии с Федеральным законом не вправе быть организаторами публичного мероприятия, а также перечень мест, в которых проведение публичного мероприятия запрещается, содержатся в части 2 статьи 5 и части 2 статьи 8 Федерального закона о собраниях, митингах.

В оспариваемом решении указано на отсутствие правовых оснований для согласования проведения мероприятия при тех целях, что указаны организаторами митинга, и в избранном месте, при этом ссылок на положения части 3 статьи 12 указанного Федерального закона данное решение не содержит.

По смыслу части 2 статьи 12 Федерального закона о собраниях, митингах орган исполнительной власти субъекта Российской Федерации в пределах своей компетенции обязан не согласовывать проведение публичного мероприятия до устранения организатором несоответствия указанных в уведомлении противоправных целей публичного мероприятия, месте его проведения действующим законодательным предписаниям, при этом не является отказом в согласовании проведения публичного мероприятия направление органом публичной власти в адрес организатора публичного мероприятия обоснованного предложения об изменении места и (или) времени проведения публичного мероприятия. Указанные меры не лишают организатора публичного мероприятия возможности дальнейшего взаимодействия с органом публичной власти в целях согласования проведения публичного мероприятия.

В данном случае административный ответчик не запрещал проведение публичного мероприятия, а предупреждал заявителей о правовых последствиях нарушения законодательных запретов при проведении публичных мероприятий с заявленными целями. При этом органом государственной власти организатору публичного мероприятия предоставлена возможность провести публичное мероприятие после устранения несоответствия указанных в уведомлении целей действующим законодательным запретам.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 61 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 сентября 2016г. N36 «О некоторых вопросах применения судами Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации», исходя из статьи 178, части 8 статьи 226 КАС РФ при рассмотрении административного дела об оспаривании решений, действий (бездействия) органов государственной власти, органов местного самоуправления, иных органов, организаций, наделенных отдельными государственными или иными публичными полномочиями, должностных лиц, государственных и муниципальных служащих суд не связан основаниями и доводами, содержащимися в административном исковом заявлении. При этом суд не вправе признать обоснованным оспариваемое решение, действие, бездействие со ссылкой на обстоятельства, не являвшиеся предметом рассмотрения соответствующего органа, организации, лица, изменяя таким образом основания принятого решения, совершенного действия, имевшего место бездействия.

С учетом изложенного, суд не входит в оценку доводов административных ответчиков о законности оспариваемого решения по основаниям, в нем не указанным, поскольку предметом судебной проверки могут являться лишь те основания и фактические обстоятельства, которые положены в основу оспариваемого решения, отражены в его тексте.

Нельзя согласиться с доводами административных истцов о том, что оспариваемое решение противоречит нормам международного права и прецедентной практике Европейского Суда по правам человека, а также является дискриминационными по отношению к сообществу лесбиянок, гомосексуалистов, бисексуалов и трансгендеров.

В соответствии со статьей 6 Федерального закона от 24 июля 1998г. N124-ФЗ «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации» ребенку от рождения принадлежат и гарантируются государством права и свободы человека и гражданина в соответствии с Конституцией Российской Федерации, общепризнанными принципами и нормами международного права, международными договорами Российской Федерации, настоящим Федеральным законом, Семейным кодексом Российской Федерации и другими нормативными правовыми актами Российской Федерации.

К полномочиям органов государственной власти субъектов Российской Федерации на осуществление гарантий прав ребенка в Российской Федерации относятся реализация государственной политики в интересах детей (пункт 2 статьи 5 названного Федерального закона).

При осуществлении деятельности в области образования ребенка в семье или в организации, осуществляющей образовательную деятельность, не могут ущемляться права ребенка (пункт 1 статьи 9 того же Федерального закона).

Названные нормы права согласуются с Конвенцией о правах ребенка (Нью-Йорк, 20 ноября 1989 года).

Согласно упомянутой Конвенции государства - участники уважают и обеспечивают все права, предусмотренные настоящей Конвенцией, за каждым ребенком, находящимся в пределах их юрисдикции, без какой-либо дискриминации, независимо от расы, цвета кожи, пола, языка, религии, политических или иных убеждений, национального, этнического или социального происхождения, имущественного положения, состояния здоровья и рождения ребенка, его родителей или законных опекунов или каких-либо иных обстоятельств (статья 2).

Государства - участники принимают все необходимые законодательные, административные и другие меры для осуществления прав, признанных в настоящей Конвенции. В отношении экономических, социальных и культурных прав государства - участники принимают такие меры в максимальных рамках, имеющихся у них ресурсов и, в случае необходимости, в рамках международного сотрудничества (статья 4).

Государства - участники обеспечивают в максимально возможной степени выживание и здоровое развитие ребенка (статья 6).

Государства - участники обязуются уважать право ребенка на сохранение своей индивидуальности, включая гражданство, имя и семейные связи, как предусматривается законом, не допуская противозаконного вмешательства. Если ребенок незаконно лишается части или всех элементов своей индивидуальности, государства - участники обеспечивают ему необходимую помощь и защиту для скорейшего восстановления его индивидуальности (статья 8).

Государства - участники принимают все необходимые законодательные, административные, социальные и просветительные меры с целью защиты ребенка от всех форм физического или психологического насилия, оскорбления или злоупотребления, отсутствия заботы или небрежного обращения, грубого обращения или эксплуатации, включая сексуальное злоупотребление, со стороны родителей, законных опекунов или любого другого лица, заботящегося о ребенке. Такие меры защиты, в случае необходимости, включают эффективные процедуры для разработки социальных программ с целью предоставления необходимой поддержки ребенку и лицам, которые о нем заботятся, а также для осуществления других форм предупреждения и выявления, сообщения, передачи на рассмотрение, расследования, лечения и последующих мер в связи со случаями жестокого обращения с ребенком, указанными выше, а также, в случае необходимости, для возбуждения судебной процедуры (статья 19).

Государства - участники обязуются защищать ребенка от всех форм сексуальной эксплуатации и сексуального совращения (статья 34).

В преамбуле Всеобщей декларации прав человека (принята Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 года) указано, что признание достоинства, присущего всем членам человеческой семьи, и равных и неотъемлемых прав их является основой свободы, справедливости и всеобщего мира.

Каждый человек имеет право на жизнь, на свободу и на личную неприкосновенность (статья 3 Всеобщей декларации прав человека).

Согласно пункту 1 статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (Рим, 4 ноября 1950 года) (с изменениями и дополнениями от 21 сентября 1970 года, 20 декабря 1971 года, 1 января 1990 года, 6 ноября 1990 года, 11 мая 1994 года) каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

Уважение этих прав гарантировано другими нормами Всеобщей декларации прав человека и Конвенции, предусматривающими возможность ограничения иных прав и свобод в том случае, если они сводятся к злоупотреблению правом.

В соответствии с пунктом 2 статьи 29 Всеобщей декларации прав человека при осуществлении своих прав и свобод каждый человек должен подвергаться только таким ограничениям, какие установлены законом исключительно с целью обеспечения должного признания и уважения прав и свобод других и удовлетворения справедливых требований морали, общественного порядка и общего благосостояния в демократическом обществе.

Осуществление свободы на выражение мнения, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия (пункт 2 статьи 10 Конвенции).

Осуществление права на свободу мирных собраний не подлежит никаким ограничениям, кроме тех, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности или защиты прав и свобод других лиц (пункт 2 статьи 11 Конвенции).

Ничто в настоящей Конвенции не может толковаться как означающее, что какое-либо государство, какая-либо группа лиц или какое-либо лицо имеет право заниматься какой бы то ни было деятельностью или совершать какие бы то ни было действия, направленные на упразднение прав и свобод, признанных в настоящей Конвенции, или на их ограничение в большей мере, чем это предусматривается в Конвенции (статья 17).

Поскольку применительно к названным законоположениям принцип уважения прав человека должен соблюдаться и самим административным истцом при проведении публичного мероприятия пропаганды своего образа жизни неопределенному кругу лиц, включая детей, то Правительство ЧАО обоснованно в оспариваемом решении предупредило организаторов митинга о создаваемой угрозе нарушения охраняемых законом прав и интересов несовершеннолетних.

С учетом изложенного заявленные цели публичного мероприятия обоснованно расценены административным ответчиком как ущемляющие права ребенка и с точки зрения общепризнанных европейских ценностей, охраняемых нормами международного права.

Свобода собраний в интерпретации административных истцов, изложенной в иске, означает отсутствие каких-либо запретов.

Между тем, указанное не соответствует положениям статьи 21 Международного пакта о гражданских и политических правах, устанавливающей, что пользование правом на мирные собрания не подлежит никаким ограничениям, кроме тех, которые налагаются в соответствии с законом и которые необходимы в демократическом обществе в интересах общественной безопасности, общественного порядка, охраны здоровья и нравственности населения или защиты прав и свобод других лиц.

Вышеприведенные обстоятельства дела, цель заявленных публичных мероприятий требовала от административных ответчиков принятия предусмотренных законом мер по защите прав детей от информации, пропагандирующей нетрадиционные сексуальные отношения, распространение которой прямо запрещено пунктом 4 части 2 статьи 5 Федерального закона от 29 декабря 2010г. N436-ФЗ «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию».

Кроме того, Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 23 сентября 2014г. N24-П «По делу о проверке конституционности части 1 статьи 6.21 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях в связи с жалобой граждан ФИО1, ФИО6 и ФИО7» указано, что поскольку одно из предназначений семьи - рождение и воспитание детей, то в основе законодательного подхода к решению вопросов демографического и социального характера в области семейных отношений в Российской Федерации лежит понимание брака как союза мужчины и женщины, что в полной мере согласуется с предписаниями статей 7 и 38 Конституции Российской Федерации и не противоречит Международному пакту о гражданских и политических правах (статья 23) и Конвенции о защите прав человека и основных свобод (статья 12), предусматривающим возможность создания семьи в соответствии с национальным законодательством, регулирующим осуществление этого права.

Исходя из этого, учитывая, что ни из Конституции Российской Федерации, ни из принятых на себя Российской Федерацией международно-правовых обязательств не вытекает обязанность государства по созданию условий для пропаганды, поддержки и признания союзов лиц одного пола (Определения Конституционного Суда Российской Федерации от 16 ноября 2006г. N496-О и от 19 января 2010г. N151-О-О), осуществляемое федеральным законодателем на основании пункта «в» статьи 71 Конституции Российской Федерации регулирование свободы слова и свободы распространения информации не предполагает создание условий, способствующих формированию и утверждению в обществе в качестве равнозначных иных, отличных от общепризнанных, трактовок института семьи и сопряженных с ним социальных и правовых институтов.

Таким образом, предлагаемая к пропаганде информация не основана на традиционных представлениях о гуманизме в контексте особенностей национального, конфессионального состава российского общества, его социокультурных и иных исторических характеристик, в частности на сформировавшихся в качестве общепризнанных в российском обществе (и разделяемых всеми традиционными религиозными конфессиями) представлениях о браке, семье, материнстве, отцовстве, детстве, которые получили свое формально-юридическое закрепление в Конституции Российской Федерации, об их особой ценности.

Соответственно, распространение лицом своих убеждений и предпочтений, касающихся сексуальной ориентации и конкретных форм сексуальных отношений не должно ущемлять достоинство других лиц и ставить под сомнение общественную нравственность в ее понимании, сложившемся в российском обществе, поскольку иное противоречило бы основам правопорядка.

Законодательный запрет к такой пропаганде, направленной на защиту здоровья детей, не может расцениваться как дискриминационный, поскольку в равной степени относится ко всем.

Принимая во внимание изложенное, суд приходит к выводу о законности и обоснованности обжалуемого решения, в связи с чем полагает требования административных истцов не подлежащими удовлетворению в полном объеме.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.175-180, 186, 219, 227, 228 КАС РФ,

решил:

в удовлетворении ФИО1, ФИО2, ФИО3 к Правительству Чукотского автономного округа, руководителю Аппарата Губернатора и Правительства Чукотского автономного округа ФИО4 о признании незаконным решения № от ДД.ММ.ГГГГг. о несогласовании публичного мероприятия в форме митинга, возложении обязанности согласовать проведение заявленного публичного мероприятия – отказать в полном объеме.

Решение может быть обжаловано в суд Чукотского автономного округа через Анадырский городской суд в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.

Судья

(подпись)

Н.О.Бугаева

Копия верна:

Судья

Н.О.Бугаева

Мотивированное решение изготовлено ДД.ММ.ГГГГг.

Судья

Н.О.Бугаева