Дело №

Судья Ерофеев А.А.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Челябинск 24 марта 2026 года

Челябинский областной суд в составе:

председательствующего – судьи Иванова С.В.,

судей Станелик Н.В. и Андреева М.В.,

при ведении протокола помощником судьи Курдюковым М.В.,

с участием прокуроров Бараева Д.И., ФИО1,

адвокатов Дунаевой А.И., Лепехина А.Г.,

осужденного ФИО2

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам с дополнениями осужденного ФИО2, адвокатов Дунаевой А.И. и Гончаровой А.С. на приговор Калининского районного суда г. Челябинска от 28 марта 2025 года, которым

ФИО2, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес>, судимый:

- 25 марта 2011 года Снежинским городским судом Челябинской области по ч. 1 ст. 30, п. «г» ч. 3 ст. 228.1, ч. 2 ст. 228 УК РФ, на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ к лишению свободы на срок 11 лет 6 месяцев, со штрафом 400 000 рублей, с отбыванием основного наказания в исправительной колонии строгого режима. Освобожденный 24 мая 2018 года условно-досрочно на 2 года 11 месяцев 4 дня по апелляционному постановлению Челябинского областного суда от 24 мая 2018 года. Размер неуплаченного штрафа составил 336 212 рублей 71 копейку;

осужден по ч. 3 ст. 30, п.п. «а», «б» ч. 3 ст. 228.1 УК РФ (20 преступлений) к лишению свободы на срок 10 лет 9 месяцев, со штрафом в размере 300 000 рублей, с ограничением свободы на срок 1 год 6 месяцев за каждое преступление. В соответствии с ч. 2 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенных наказаний назначено наказание в виде лишения свободы на срок 15 лет 9 месяцев, со штрафом 450 000 рублей, с ограничением свободы на срок 2 года с установлением ограничений и обязанности, приведенных в приговоре. На основании ст. 70 УК РФ по совокупности приговоров путем частичного присоединения к назначенному наказанию неотбытых частей основного наказания в виде лишения свободы и дополнительного наказания в виде штрафа по приговору Снежинского городского суда Челябинской области от 25 марта 2011 года окончательно назначено наказание в виде лишения свободы на срок 17 лет 6 месяцев, со штрафом 500 000 рублей, с ограничением свободы на срок 2 года с установлением ограничений и обязанности, приведенных в приговоре, с отбыванием основного наказания в виде лишения свободы в исправительной колонии особого режима.

Наказание в виде штрафа постановлено исполнять самостоятельно.

Срок наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу с зачетом в срок отбытия наказания времени содержания ФИО2 под стражей в период с 27 июля 2020 года до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день лишения свободы.

Решена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Станелик Н.В., выступления адвокатов Дунаевой А.И. и Лепехина А.Г., осужденного ФИО2, принимавшего участие в судебном заседании посредством видеоконференц-связи, поддержавших доводы апелляционных жалоб с дополнениями; прокурора Бараева Д.И., полагавшего приговор суда подлежащим оставлению без изменения, изучив материалы уголовного дела, суд апелляционной инстанции

у с т а н о в и л :

ФИО2 признан виновным и осужден за совершение двадцати покушений на незаконный сбыт наркотических средств в значительном размере, совершенных самостоятельно в 2020 году при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе адвокат Гончарова А.С., выражая несогласие с приговором суда, считает его незаконным и необоснованным ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела. Полагает, что в материалах уголовного дела на момент проведения проверочных мероприятий сотрудниками 

<

данные изъяты> отсутствовали письменные поручения следователя, в связи с чем возникают сомнения кем, когда и как были установлены данные, имеющиеся в мобильном телефоне, изъятом у ФИО2, и информации, содержащейся в блокноте, изъятом с нарушением закона, поэтому данные, полученные в результате указанных оперативно-розыскных мероприятий, являются недопустимыми доказательствами. Отмечает, что стороной защиты указывалось на нарушения, допущенные при проведении 19 осмотров мест происшествия, которые не могут быть признаны допустимыми доказательствами. Считает, что в судебном заседании были нарушены права подсудимого, поскольку при выступлении в прениях и с последним словом, когда ФИО2 анализировал фактические обстоятельства дела, председательствующий его постоянно прерывал, делал ему необоснованные замечания, а в результате поведение ФИО2 суд посчитал как отказ от выступления в последним словом, злоупотреблением правом на защиту и удалился в совещательную комнату. По мнению адвоката, поведение ФИО2 при выступлении не указывало на неподчинение распоряжениям председательствующего, а все неявки в судебное заседание были аргументированы. Просит приговор суда отменить.

В апелляционной жалобе с дополнениями адвокат Дунаева А.И. выражает несогласие с приговором суда ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела, существенного нарушения закона, чрезмерной суровости. Полагает, что приговор суда основан на доказательствах, полученных с нарушением закона, обвинение не доказано, версия обвинения не нашла своего подтверждения в судебном заседании, доводы стороны защиты не опровергнуты, а сомнения не устранены. Указывает, что никакого сообщения о преступлении, отвечающего требованиям закона, в материалах дела не имеется, а сотрудниками полиции было создано, сымитировано и фальсифицировано подобие «сообщения о преступлении», которое не могло являться и служить законным поводом и основанием для проведения процессуальной проверки сообщения о преступлении. Оснований для проведения оперативно-розыскных мероприятий, которые бы предшествовали проведению осмотра в жилище ФИО2, точно также как и оснований для составления рапорта об обнаружении признаков преступления, не имелось. В ходе судебного заседания таких сведений также представлено не было, а показания оперуполномоченных о том, что у них имелась оперативная информация, но её источник они отказываются раскрывать, сославшись на Закон «Об оперативно-розыскной деятельности», не могут служить подтверждением тому, что такие сведения имелись. Существо этой оперативной информации не раскрывается и в имеющихся документах, в частности, в постановлении о проведении ОРМ «Наблюдение». Из показаний оперуполномоченных также не следует, что в ходе проведения ОРМ ими была получена информация, свидетельствующая о причастности ФИО2 либо ФИО25 к незаконному обороту наркотических средств. Полагает, что законных оснований для проведения ОРМ в отношении указанных лиц, не имелось. После их задержания при личном досмотре не было обнаружено никаких запрещенных веществ либо вещей, свидетельствующих о причастности к осуществлению преступной деятельности. Из рапорта ФИО17 о необходимости проведения обследования транспортного средства «Ауди А-6» не следует, что имелись сведения о наличии информации, являющейся основанием для проведения такого ОРМ. В распоряжении о проведении обследования транспортного средства также содержится лишь формальное упоминание о том, что якобы поступили какие-то сведения, при этом сами сведения в материалах уголовного дела не представлены. Обращает внимание, что на момент проведения осмотра места происшествия в жилище ФИО2 у процессуального лица его проводившего не было ни только разрешения суда либо постановления следователя, но и фактически не имелось и сообщения о преступлении, отвечающего требованиям закона, что свидетельствует о незаконности проведения осмотра места происшествия в жилище ФИО2 Отмечает, что протоколы адвокатского опроса лица с его согласия в соответствии с ч. 1 ст. 74 УПК РФ могут являться доказательствами, однако судом искусственно создавались препятствия для приобщения подобных опросов в качестве доказательств по уголовному делу, в частности, было отказано в допросе специалиста ФИО8 и свидетеля ФИО9 и приобщении их опросов. По мнению адвоката, при выполнении требований ст. 217 УПК РФ ФИО2 следователем незаконно назначен защитник ФИО10 без предоставления 5 суток для возможности пригласить защитника, с которым заключено соглашение, чем нарушено право на защиту, поэтому все дальнейшие следственные и процессуальные действия с его участием являются незаконными. После возобновления следственных действий ФИО2 также не было предоставлено возможности заключить соглашение с кем-либо из адвокатов, а следственные действия проводились с участием адвоката ФИО10 Суд первой инстанции не устранил данное нарушение и не вернул дело прокурору, а в протоколе судебного заседания суда первой инстанции не приведено содержание ходатайства о возвращении дела прокурору. Полагает, что при предъявлении обвинения ФИО2 в окончательной редакции следователем были допущены нарушения закона, поскольку ФИО2 был извещен через администрацию места содержания под стражей о дне перепредъявления обвинения после начала фактического предъявления обвинения. На указанное следственное действие у ФИО2 было желание пригласить защитника по соглашению, но ему не было предоставлено такой возможности. Также 25 декабря 2020 года следователем принято решение об окончании ознакомления ФИО2 и его защитников с материалами уголовного дела, однако при выполнении требований ст. 217 УПК РФ следователем не было обеспечено участие ни одного из трех защитников по делу, что является существенным нарушением прав обвиняемого. Также следователь не выяснил о наличии ходатайств либо заявлений. Таким образом, она, как защитник ФИО2, была лишена возможности заявить ходатайства либо список лиц, подлежащих вызову в судебное заседание, что также является нарушением, в том числе при составлении обвинительного заключения. Впоследствии данное нарушение не было учтено судом, в связи с чем, было отказано в вызове заявленных стороной защиты лиц по вновь предоставленному списку, мотивируя отказ не предоставлением соответствующего списка на соответствующей стадии. Кроме того, следователем не были выполнены требования ч. 5 ст. 217 УПК РФ и не разъяснены права обвиняемому, а лишь формально заполнен протокол и подписан понятыми, которые при его заполнении фактически не присутствовали, понятые являлись осужденными и находились в зависимом положении от администрации СИЗО. При выполнении указанных требований защитник не присутствовал, у защитников по соглашению не выяснили наличие ходатайств и заявлений. Указывает, что она участвовала в следственном действии при допросе обвиняемого, который ранее уже был начат с другим адвокатом, а также обвинение было предъявлено с участием другого защитника, в связи с чем, она заявила ходатайство о предоставлении времени для согласования позиции с ФИО2, а также просьбу предоставить постановления о привлечении в качестве обвиняемого, но следователем было отказано в удовлетворении этих ходатайств. Копия постановления была вручена прямо во время допроса, в ходе которого следователь игнорировал ходатайства обвиняемого о посещении уборной, продолжил следственное действие за пределами графика работы следственных боксов. Считает, что фактическое проведение допроса не соответствует тому документу, который имеется в материалах уголовного дела, а допущенные следователем нарушения, являются основанием для возвращения уголовного дела прокурору. Отмечает, что следователем ФИО11 15 декабря 2020 года был составлен протокол уведомления об окончании следственных действий, якобы с ее участием, хотя она к тому времени покинула следственный изолятор, также как и ФИО2 При этом следователь отказался предоставить протокол для внесения в него замечаний и делать в нем соответствующие заметки. Считает, что имеющийся протокол уведомления об окончании следственных действий в части её участия сфальсифицирован, поскольку она не отказывалась от подписи данного протокола, так как не могла этого сделать, поскольку фактически там не участвовала. Полагает, что приговор суда был вынесен незаконным составом суда, поскольку имеется ряд обстоятельств, которые ставят под сомнение объективность и беспристрастность всех судей Калининского районного суда г. Челябинска, о чём стороной защиты заявлялись соответствующие ходатайства, которые были отклонены по мотивам, аналогичным отказу в отводе судьи Ерофеева А.А., которые не были оформлены надлежащим образом. Считает, что судьей был решен вопрос, относящийся к компетенции вышестоящего суда. Полагает, приговор вынесен судьей, подлежащим отводу, поскольку судьями Калининского районного суда г. Челябинска неоднократно выносили решения по материалам досудебного производства в отношении ФИО2, о чём последний неоднократно высказывался в социальных сетях, в связи с чем, в отношении него по сообщению и.о. председателя Калининского районного суда г. Челябинска была проведена проверка, по результатам которой вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Поскольку проверка была проведена по инициации и.о. председателя суда, то ни один из судей данного суда не проявит беспристрастность и независимость при рассмотрении уголовного дела в отношении ФИО2 Полагает, что приведенные стороной обвинения доказательства, связанные с производством осмотра в жилище, получены с существенными нарушениями закона, либо являются производными от доказательств, полученных с существенными нарушениями закона. В частности, были допущены нарушения по изъятию блокнота, поскольку оперуполномоченный ФИО12 на следующий день после обыска проникает в жилище, процессуально не оформляя, забирает блокнот, после чего передаёт его следователю. Указанные действия являются существенным нарушением закона. К тому же данная версия появления блокнота не соответствует рапорту следователя ФИО13 Затем в судебном заседании следователь ФИО13 уже говорит, что она производила выемку блокнота у ФИО12 и только потом передала его следователю, которому поступило дело. Следователь ФИО14 с целью узаконить хищение блокнота говорит о том, что она сама производила данную выемку у ФИО12 Указанные противоречия свидетельствуют о явной фальсификации по делу. Также в качестве доказательств представлены результаты оперативно-розыскной деятельности, которые также получены с нарушениями закона и не могут быть использованы в качестве доказательств. Отмечает, что фонограммы телефонных переговоров были представлены следователю без бумажного носителя, поскольку со слов ФИО15 они были им уничтожены, поэтому и не направлены следователю, что является нарушением. В указанных фонограммах фигурирует номер телефона, которым якобы пользовался ФИО2, но который не фигурирует в постановлении суда о даче разрешения на проведение ОРМ «ПТП» в отношении ФИО2 или неустановленного лица, это не получило никакой оценки в приговоре. Указывает, что после задержания ФИО2 неоднократно просил возможности связаться с адвокатом ФИО16, что подтверждается показаниями свидетелей, однако ему не было представлено такой возможности, что нарушает конституционные права ФИО2, в связи с чем, протокол личного досмотра не может являться допустимым доказательством. Отмечает, что из содержания рапорта об обнаружении признаков преступления следует, что на момент проведения осмотра места происшествия по адресу проживания ФИО2, этого рапорта ещё не существовало, а признаки преступления были обнаружены в ходе проведения осмотра места происшествия в квартире, в которой проживал ФИО2 Указывает, что стороной обвинения также были представлены 19 протоколов осмотра мест происшествия, заключения экспертов от 27 и 28 августа 2020 года, протокол осмотра предметом от 17 сентября 2020 года, а также вещественные доказательства. Указанные доказательства также не могут являться допустимыми, поскольку получены с существенным нарушением норм уголовно-процессуального закона, протоколы осмотра мест происшествия составлялись лицами, которые подлежали отводу. Поскольку рапорт об обнаружении признаков преступления составлен не был, то после звонка ФИО17 приобрел статус заявителя и соответственно лица, заинтересованного в результатах проверки. ФИО12 был неоднократно допрошен следователем в качестве свидетеля по уголовному делу, то есть стал лицом, подлежащим привлечению к уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний. Полагает, ФИО12 мог влиять и влиял на результаты процессуальных действий, так как активно в них участвовал. Заключение эксперта № 2071 от 28 августа 2020 года также получено с нарушением норм закона, поскольку у эксперта не отбиралась подписка о предупреждении об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Протокол осмотра места происшествия от 27 июля 2020 года, протокол выемки от 28 июля 2020 года, результаты ОРМ «Наведение справок», заключение эксперта № 1152, протоколы осмотра предметов от 21 августа и 17 сентября 2020 года, заключения экспертов № 2070, № 489 и № 961, вышеупомянутый блокнот, также не могут быть признаны допустимыми доказательствами, поскольку связаны с производством осмотра в жилище, обнаружением и изъятием предметов, в том числе блокнота. По поводу предмета, находящегося в морозильной камере, ФИО2 ответил, что он ему не принадлежит. Все пояснения им были даны без участия адвоката, что также является нарушением. Следователем ФИО14 органу дознания было поручено проведение ОРМ, а должностные лица органа, осуществляющего ОРД, явно выходя за пределы своих служебных полномочий, произвели ещё и следственные действия – осмотр мест происшествия, на проведение которых их никто не уполномочивал. Последующее поручение следователя ФИО14 является сфальсифицированным, поскольку составлено и изготовлено задним числом после доведения ФИО2 следователю ФИО18 информации о превышении полномочий. Данные поручения появились с подачи ФИО19, которую допросить в качестве свидетеля не удалось. Все поручения, которые составлялись в двух экземплярах, следователи ФИО13 и ФИО14 приобщили к материалам доследственной проверки и к материалам уголовного дела соответственно, поэтому они никак не могли оказаться у ФИО19, но они у неё были. Судом первой инстанции все ходатайства стороны защиты на установление указанных обстоятельств, в частности, появления данного поручения, оставлены без удовлетворения. Соответствующие доводы стороны защиты не получили оценки в приговоре. Полагает, что заключение почерковедческой экспертизы также не отвечает требованиям закона, поскольку больше похоже на попытку подогнать заключение под заранее определенный результат. Внутри заключения не указано как проводилось исследование, а просто приведено описание блокнота, которое к тому же приведено неверно, в разделе исследования не приведен предмет исследования, а само заключение не соответствует методике составления. В имеющихся страницах заключения эксперта ФИО42 сплошные несоответствия. Приходит к вывод,у что эксперт проводила экспертизу не по самому блокноту, а по фотографиям, и пыталась подогнать заключение под заранее определенный вывод. У ФИО42 не было достаточно сравнительного материала, который она должно была запросить у ФИО2 Стороной защиты также было заявлено ходатайство об ознакомлении с образцами для сравнительного исследования, чтобы имелась возможность поставить перед экспертом вопросы, однако следователем было отказано. В связи с чем, данное заключение также не может быть признано допустимым доказательством. Считает, что постановление о возбуждении уголовного дела также нельзя признать допустимым доказательством, поскольку на следственные действия выезжала следователь ФИО13, а постановление о возбуждении уголовного дела и принятии его к производству вынесено следователем ФИО14, как и когда к ней поступили материалы проверки следователь ФИО14 сказать не смогла. При этом согласно резолюции руководителя данный материал ей передан 31 июля 2020 года, но как тогда появилось постановление о возбуждении уголовного дела от 28 июля 2020 года. Полагает, что постановление о возбуждении уголовного дела вынесено неуполномоченным на его вынесение должностным лицом, соответственно все полученные после возбуждения уголовного дела доказательства, также являются недопустимыми, однако требования стороны защиты об исключении недопустимых доказательств судом удовлетворены не были. Указывает, что из содержания рапорта ФИО20 следует, что в ходе проведения ОРМ фактически осуществляется исследование предметов, извлечение из них информации, а также осуществляется вход в аккаунт на одном из Интернет-ресурсов и извлекается информация из этого аккаунта, что не согласуется с содержанием ОРМ «Наведение справок», а более подходит под ОРМ «Получение компьютерной информации» либо ОРМ «Исследование предметом и документов». По мнению адвоката, под видном одного ОРМ фактически были проведены совсем иные, что судом не было оценено. В связи с тем, что оперуполномоченные отказались сообщать источник и суть полученной оперативной информации, невозможно установить, преследовали ли данные ОРМ законные цели и были ли направлены на решение задач ОРД, поэтому данные сомнения должны трактоваться в пользу обвиняемого. Считает, что сама подготовка и проведение ОРМ «Обследование помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств» нарушает требования закона и положения Инструкции об ОРМ, результаты данного ОРМ были сфальсифицированы, поскольку большинство документом, включая распоряжение о его проведении, были составлены задним числом. В нарушение Инструкции в рапорте оперуполномоченного ФИО17 отсутствуют сведения о признаках подготавливаемого, свершаемого или совершенного противоправного деяния, также как и информация, полученная в результате проведения предшествовавших ОРМ, не отражены сведения о лицах, которых предлагается привлечь к проведению обследования, поэтому результаты ОРД в виде результатов ОРМ «Обследование помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств», то есть протокол обследования транспортного средства от 27 июля 2020 года и другие документы ОРМ не отвечают требованиям, предъявляемым УПК РФ к доказательствам, поэтому подлежат признанию недопустимым доказательством, а соответственно и иные, производные от него доказательства. По ее мнению, выводы суда об отсутствии нарушений при проведении указанного ОРМ являются необоснованными. Несмотря на получение согласия ФИО33 на осмотр жилища, фактически она там не проживала, а возражения ФИО2 против проведения осмотра в его жилище, не было отражено в протоколе сразу же, а только лишь после окончания следственного действия, тогда как ФИО2 на этом настаивал. Считает, что фактически осмотр был произведен без согласия лица, которое там проживает, при отсутствии соответствующего судебного решения. Считает необоснованными выводы суда о том, что согласие ФИО2 на осмотр его жилища не требовалось, поскольку он не имел там регистрации. При этом данный адрес судом раньше использовался как место проживания ФИО2, но после данного обсуждения, суд стал именовать его как место пребывания. Указывает, что в материалах уголовного дела отсутствуют сведения, что на момент проведения ОРМ «Наведение справок» судебного решения, которым бы ограничивались права ФИО2 на тайну переписки, отправления почтовых и телеграфных сообщений не было, как и самого судебного решения. Однако в ходе данного ОРМ был изъят телефон с блокировкой, куда осуществлен вход неустановленным и несанкционированным способом, а также ноутбук с доступом к сети «Интернет». Затем был таким же способом осуществлен вход в аккаунт на телефоне, где имелись истории переписок, что нарушает права, указанные в ст. 23 Конституции РФ, чему судом оценка не дана. Полагает, что заключение эксперта № 2077 от 27 августа 2020 года также является недопустимым доказательством, поскольку оно вынесено некомпетентным лицом, либо лицом, которое халатно относится к составлению заключения без проведения исследования. В заключении эксперта фактически отсутствует описание содержания и результатов исследования, которыми в данном случае являются сведения, содержащиеся на хромотограмме. Кроме того, производство экспертизы начато 20 августа и закончено 27 августа 2020 года, однако сторона защиты ознакомлена с постановлением о назначении экспертизы в тот же день, что и с результатами заключения эксперта, а именно 25 сентября 2020 года, что лишило возможности поставить перед экспертом дополнительные вопросы, либо заявить ему отвод, ходатайствовать о проведении экспертизы в ином учреждении и иные ходатайства, что также является существенным нарушением права на защиту. Считает, что судом был нарушен принцип гласности судебного разбирательства, поскольку необоснованно и без наличия на то оснований удовлетворено ходатайство прокурора о проведении судебных заседаний в закрытом режиме, и, начиная со 02 ноября 2023 года судебные заседания стали проходить в режимном учреждении, куда ограничен доступ других лиц. При этом данный вопрос был решен без учета мнения ФИО2 Просит приговор суда отменить, ФИО2 оправдать, либо направить дело на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции в ином составе суда.

В апелляционной жалобе с дополнениями осужденный ФИО2 выражает несогласие с приговором суда ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела, существенного нарушения уголовно-процессуального закона, неправильного применения уголовного закона, его несправедливости. Полагает, что выводы суда о его причастности к совершению преступлений являются голословными и не подтверждаются материалами уголовного дела, также как и выводы суда о преступном сговоре, распределении ролей, использовании электронных и информационно-телекоммуникационных сетей, в частности форумов для общения и приобретения наркотических средств, системы мгновенного обмена сообщениями по сети «Интернет» «

<

данные изъяты>». Указывает, что ни в одной из переписок не содержится упоминаний о названии магазина, аккаунта на другой площадке, никого из переписок идентифицировать нельзя. Выводы о получении наркотических средствах, доставке их домой, последующей расфасовке на мелкие партии именно им, хранении по месту проживания в целях незаконного сбыта являются необоснованными, надуманными и основанными исключительно на предположениях. По его мнению, судом необоснованно было отказано в удовлетворении ходатайства об ознакомлении с информацией, содержащейся в мобильном телефоне, который является вещественным доказательством. Свой отказ суд мотивировал тем, что такое ознакомление возможно путем исследования доказательства, однако при исследовании доказательств сторона защиты неоднократно заявляла ходатайство об исследовании телефона, на что судом также был дан немотивированный и необоснованный отказ, чем нарушены требования ст.ст. 274 и 284 УПК РФ. На повторное его ходатайство об ознакомлении с вещественными доказательствами суд ответил, что решит это ходатайство позднее, однако до удаления суда в совещательную комнату, оно так решено и не было. Отмечает, что, будучи лишенным права на ознакомление с вещественными доказательствами, он не мог полноценно осуществлять свою защиту. Считает, что судом также необоснованно удовлетворено ходатайство государственного обвинителя и стороне защиты был предоставлен срок в два судебных заседания для предоставления доказательств, что нарушает и ограничивает его права. Помимо указанных ограничений во времени предоставления стороной защиты доказательств суд лишил его возможности дать показания и не дал стороне защиты приступить к его допросу, а перешел на стадию дополнений к судебному следствию. По его мнению, судом необоснованно была применена к нему мера воздействия за нарушение порядка в судебном заседании в виде удаления из зала судебного заседания до окончания прений сторон, что является существенным нарушением его процессуальных и конституционных прав. Отмечает, что в указанную дату он был болен, у него имелись симптомы болезни, однако к нему пришли сотрудники изолятора, объявили постановление о приводе и, несмотря на время приема пищи, утащили его с помощью физической силы в судебное заседание без документов, необходимых ему для эффективного участия в судебном заседании, а суд отказал в ходатайстве об отложении судебного заседания. В связи с чем, он был вынужден покинуть зал судебного заседания, что судьей было расценено, как нарушение порядка судебного заседания и к нему была применена мера воздействия в виде удаления до окончания прений сторон. Утверждает, что такое нарушение порядка в судебном заседании было обусловлено уважительной причиной, в связи с чем, у суда не имелось оснований для применения данной меры воздействия, которая повлекла за собой нарушение его прав, в частности, право на выступление в прениях сторон, о чём он направлял соответствующие ходатайства в адрес суда, которые были необоснованно и незаконно отклонены. Кроме того, судом не было предоставлено возможности для ознакомления с материалами дела для получения информации о проведенных в его отсутствии судебных действий и исследованных доказательствах. Указывает, что во время выступления с последним словом никакие вопросы к нему не допускаются, продолжительность выступления не может быть ограничена, а прерывать выступление возможно только лишь в случаях, если излагаемые обстоятельства не относятся к рассматриваемому уголовному делу, однако данные требования закона судом первой инстанции были нарушены, председательствующий постоянно останавливал его, прерывал по надуманным и не предусмотренным законом основаниям, высказывал свое мнение о том, что ему стоит говорить, а что нельзя, в частности запрещал ему цитировать нормы закона, судом не предоставлялось время для подготовки и написания речи к последнему слову. Отказ в подчинении незаконным требованиям председательствующего было расценено судьей как окончание выступления с последним словом, после чего суд удалился в совещательную комнату, тем самым ограничив его во времени выступления с последним словом. Кроме того, председательствующий во время его выступления с последним словом, издеваясь над ним, отказывал ему в объявлении перерыва в судебном заседании для посещения уборной. Также в указанный день бригадой скорой медицинской помощи ему был прописан покой, а судья отказал в отложении судебного заседания, поэтому он был вынужден, испытывая физические страдания, продолжать участвовать в судебном заседании. 05 февраля 2025 года перед судебным заседанием им было заявлено ходатайство о предоставлении времени для общения с защитником, но судом было незаконно отказано. Несмотря на утвержденный график суда, судебные заседания продолжались вплоть до 22 часов, а ходатайства стороны защиты об отложении судебного заседания в связи с поздним временем, оставлялись без удовлетворения, также как и его ходатайства о предоставлении перерыва для принятия пищи. Считает, что председательствующий намеренно ставил его в такое положение, что либо он продолжает выступать, испытывая физические и нравственные страдания, либо отказывается от своего права выступить с последним словом. Отмечает, что во время его выступления с последним словом, где он давал оценку доказательствам, судья прерывал его и сообщил о том, что даваемые им сведения не относятся к уголовному делу, и напрямую высказался, что его вина подтверждается, в том числе протоколом осмотра предметов от 17 сентября 2020 года. Судебные заседания откладывались на следующий день, длились до 22 часов, что лишало его возможности на полноценный 8-часовой сон. Председательствующий судья неоднократно прерывал его и мешал ему заявлять мотивированные ходатайства. Указанные нарушения, которые повторялись каждое судебное заседание, существенно нарушают его право на защиту, в связи с чем, приговор суда подлежит отмене. Полагает, что судом незаконно было отказано в допросе следователя ФИО19, свидетелей ФИО21, ФИО9, специалистов ФИО8, ФИО22, явка которых была обеспечена стороной защиты, а также в удовлетворении ходатайства об оглашении в судебном заседании актов опроса лиц с их согласия, исследовании двух заключений специалиста, полученных стороной защиты, копий соглашения об оказании юридической помощи, вызове и допросе эксперта ФИО42, о назначении судебных экспертиз, в том числе повторных и дополнительных, осмотре и исследовании части вещественных доказательств, а также об истребовании сведений, имеющих значение для уголовного дела. Отказ в удовлетворении указанных ходатайств стороны защиты фактически лишил возможности предоставить суду первой инстанции доказательства в полном объеме. Считает, что судом в основу обвинительного приговора положены доказательства, полученные с нарушением закона, искажены показания допрошенных лиц, не приведены сведения, которые подтверждают доводы стороны защиты. Отмечает, что в судебном заседании были исследованы заключения экспертов от 24 августа 2020 года, 01 сентября 2020 года, 17 сентября 2020 года, также был допрошен эксперт ФИО23, которые опровергают версию обвинения, однако в приговор им оценка не дана. Считает, что судом было необоснованно отказано в удовлетворении ходатайства об исследовании и приобщении к материалам уголовного дела заключения специалиста №563/11 от 2024 года. Обращает внимание, что судом первой инстанции для защиты его прав и интересов была назначена адвокат Гончарова А.С., которой суд в нарушение требований закона не предоставил возможности полного ознакомления со всеми материалами уголовного дела и подготовки к участию в судебном заседании, ей был предоставлен не весь протокол судебного заседания, в течении которого судебное разбирательство осуществлялось без ее участия, она не была ознакомлена с вещественными доказательствами, хотя адвокатом заявлялось такое ходатайство. Судом было необоснованно отказано в удовлетворении его ходатайства о предоставлении времени и возможности пригласить другого защитника, с которым будет заключено соответствующее соглашение об оказание юридической помощи. Кроме того, судом была назначена защитник ФИО24, с которой им уже ранее было расторгнуто соглашение. Такое назначение является произвольным, поскольку было осуществлено без наличия к тому оснований. Отмечает, что адвокатом ФИО24 было заявлено ходатайство об ознакомлении с материалами уголовного дела в полном объеме, которое было удовлетворено судом, и судебное заседание было отложено, однако за предоставленный период с учётом объективных причин, адвокат ФИО24 не успела в полном объеме ознакомиться с материалами дела, и заявила ходатайство о предоставлении времени и отложении судебного заседания, однако судом было отказано. Адвокат ФИО24 в том же судебном заседании заявила ходатайство об ознакомлении с вещественными доказательствами по делу, а также с той частью протоколов судебного заседания и их аудиозаписями, в которых она ранее не участвовала как защитник. Данные ходатайства были удовлетворены, однако было отказано в отложении судебного заседания, и оно было продолжено с защитником, который фактически не был подготовлен к судебному заседанию, что существенно нарушает его право на защиту. Указывает, что при заявлении адвокатом Гончаровой А.С. ходатайства о назначении фоноскопической судебной экспертизы, она утверждала, что принадлежность голосов им не оспаривается, однако это не соответствует действительности, о чём он и сообщил суду, однако суд продолжил судебное заседание, несмотря на указанные противоречия в позициях. Позднее им был заявлен отвод защитнику, с которым сам защитник был согласен, однако судом было необоснованно отказано в удовлетворении отвода. Аналогичной является ситуация по противоречивости позиции адвоката Гончаровой А.С. при заявлении ею ходатайств о назначении генетической судебной экспертизы, об осмотре вещественных доказательств. В каждом случае им были заявлены отводы Гончаровой А.С., которые были незаконно отклонены судом, а судебное заседание продолжалось с нарушением права на защиту. По его мнению, адвокатом Гончаровой А.С. также не были соблюдены требования закона о сохранении адвокатской тайны, поскольку она пыталась пронести в следственный изолятор диск с документами, которые были запрещены к проносу, и за что в отношении неё было возбуждено дело об административном правонарушении, по которому он является свидетелем, в связи с чем, также возник конфликт интересов. Однако судом вновь было отказано в удовлетворении отвода адвокату Гончаровой А.С. Указывает, что он не был ознакомлен в полном объеме с материалами уголовного дела, протоколом судебного заседания и его аудиозаписью, в связи с чем, не имеет возможности подготовить мотивированные доводы, а также был лишен возможности подать замечания на протокол и аудиозапись судебного заседания. Указывает, что в протоколе судебного заседания неверно отражены сведения о заявленных ходатайствах, заявлениях и возражениях сторон. Отмечает, что он лишен возможности включить в свою жалобу мотивированные доводы о несогласии с процессуальными решениями, выносимыми в ходе судебного разбирательства по обращениям участников процесса, так как в протоколе не отражено содержание этих процессуальных обращений, а с самими документами он не был ознакомлен. Считает, что председательствующий судья намеренно создавал препятствия стороне защиты для заявления ходатайств, поскольку выдавал не предусмотренные законом требования к форме ходатайств, а к заявленным ходатайствам судья выносил произвольные решения об отказе в их удовлетворении. Полагает, что судом необоснованно отказано в допросе свидетеля ФИО46, явка которого была обеспечена стороной защиты. Кроме того, суд необоснованно отказал в оглашении показаний свидетеля ФИО13, данных ею в ходе предварительного следствия, в связи с наличием противоречий. Также судом отказано в рассмотрении ходатайства адвоката Гончаровой А.С. об отводе судьи Ерофеева А.А., при этом суд сослался на то, что ранее аналогичное ходатайство по аналогичным обстоятельствам уже было рассмотрено, однако ранее защитником Гончаровой А.С. отводов председательствующему не заявлялось. Обращает внимание, что судом не дано никакой оценки сведениям, содержащимся в ответах из банков о движении денежных средств, в телефонных переговорах ФИО25, детализации телефонных переговоров. Однако, сведения в указанных доказательствах, подтверждают его версию о непричастности к инкриминируемым деяниям. Указывает, что показания свидетелей ФИО25, ФИО17 судом были оглашены не в полном объеме, судом не дана оценка показаниям ФИО25, не мотивированы выводы об отсутствии у него повода к оговору. Считает, что судом были оставлены без внимания его доводы о том, что на него и ФИО25 органами следствия оказывалось давление с целью получения признательных показаний, в связи с чем ФИО25 мог его оговорить. Указывает, что когда судебные заседания проводились в помещениях СИЗО-3, судом нарушались его права, поскольку суд отказывал в получении кратких консультаций от защитника. Полагает, что судом не раскрыты в полной мере показания свидетелей ФИО26 и ФИО27, которые подтверждают версию стороны защиты о его непричастности к совершению преступлений. Обращает внимание, что судом необоснованно отказано в допросе понятого ФИО21, в исследовании аудиозаписи телефонных переговоров между адвокатом Дунаевой А.И. и ФИО21 Просит приговор суда отменить, вынести оправдательный приговор, либо вернуть уголовное дело прокурору, либо прекратить уголовное дело, либо передать уголовное дело на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции со стадии подготовки к судебному заседанию.

Проверив материалы уголовного дела, заслушав стороны, обсудив доводы апелляционных жалоб с дополнениями, суд апелляционной инстанции не находит оснований для их удовлетворения.

Анализ материалов уголовного дела подтверждает правильность выводов суда о виновности ФИО2 в совершении инкриминируемых ему деяний при обстоятельствах, изложенных в приговоре, которые сомнений не вызывают, так как основаны на совокупности исследованных судом доказательств, приведенных в приговоре, и получивших надлежащую оценку в соответствии с требованиями ст.ст. 87-88 УПК РФ.

Виновность ФИО2 суд правильно обосновал показаниями свидетелей ФИО17, ФИО12, ФИО28, ФИО29, ФИО30 об обстоятельствах проведения оперативно-розыскных мероприятий, задержания ФИО2, производства его личного досмотра, обследования автомобиля, осмотров мест происшествий, изъятия телефонов, показания которых подробно приведены в приговоре.

Свидетель ФИО31 подтвердил обстоятельства задержания двух мужчин на автозаправочной станции, досмотра задержанных и автомобиля, в ходе которого они с отцом участвовали в качестве понятых.

Обстоятельства проведения осмотра места происшествия по сообщению о возможном хранении наркотических средств в квартире подтвердила допрошенная в судебном заседании следователь ФИО32, куда она выезжала совместно с экспертом, где также были сотрудники УНК, пояснившие о задержании двух мужчин, причастных к незаконному обороту наркотических средств, которые также присутствовали там, и собственница квартиры с правоустанавливающими документами, давшая согласие на проведение осмотра квартиры. Участие сотрудников УНК и обнаружение блокнота она не отразила в протоколе по невнимательности. В дальнейшем блокнот был изъят у одного из оперуполномоченных.

Свидетель ФИО12 подтвердил получение блокнота от собственницы квартиры утром следующего дня после проведения осмотра, который впоследствии у него был изъят следователем ФИО14

Свидетель ФИО33 подтвердила, что, являясь собственником квартиры, добровольно дала согласие на ее осмотр, который был проведен с участием понятых из числа соседей, также присутствовал подсудимый. В ходе осмотра были обнаружены ноутбук, два мотка изоленты, много пустых пакетиков с пазовой застежкой, а в холодильнике были обнаружены пять свертков черного цвета. Вечером того же дня ей позвонил сотрудник полиции и сообщил, что в квартире забыли блокнот. На следующее утро она вместе с сотрудником полиции прошли в квартиру, где накануне проводился осмотр, и она передала сотруднику полиции блокнот, лежавший на столе.

Обстоятельства проведения осмотра подтверждены показаниями свидетелей ФИО36 (ранее ФИО34) и ФИО35, участвовавших в качестве понятых. При этом свидетель ФИО36 пояснила, что помимо прочего в квартире изначально был обнаружен блокнот, который оперуполномоченный демонстрировал следователю.

Следователь ФИО14 пояснила обстоятельства поступления к ней материалов проверки сообщения о преступлении в отношении ФИО2, его задержании, изъятия ею блокнота у ФИО12 забытого следователем ФИО13 при осмотре места происшествия, который она передала оперативным сотрудникам для проверки содержащейся в нем информации.

Согласно показаниям свидетеля ФИО20 по поручению следователя им были осмотрены изъятый у ФИО2 телефон и указанный блокнот. В ходе осмотра блокнота были установлены записи по внешним признакам схожие с логином и паролем для доступа к интернет-ресурсу «

<

данные изъяты>», а также код для аутентификатора, позволяющего предоставить доступ с любого устройства, с помощью которых было установлено, что от имени пользователя было загружено несколько адресов, фотографий и описания к ним, которые уже находились на витрине магазина и продавались, информация о чем была записана на диски и составлены соответствующие документы. Сотовый телефон защиты в виде блокировки не имел, в ходе его осмотра установлено содержание в нем программы обмена сообщениями, аутентификатор, аналогичный указанному в блокноте, фотографии тайников с наркотиками, которые фиксировали участки местности и имели привязку к географическим координатам. Часть фотографий совпадала с обнаруженными фото на ресурсе «

<

данные изъяты>».

Согласно показаниям свидетеля ФИО27, он участвовал в качестве понятого при осмотре и обнаружении непрозрачных пакетиков по каждому из которых составлялся отдельный протокол, осматриваемые места фиксировались фотографированием. Он наблюдал за поиском предметов, и сымитировать находки сотрудники не могли.

Из показаний свидетеля ФИО25 следует, что от ФИО2 ему известно о том, что последний занимается сбытом наркотических средств посредством организации тайников. До задержания вместе с ФИО2 они ездили за наркотическими средствами, также он видел как тот фасовал наркотики дома. В день задержания ему стало известно, что незадолго до этого ФИО2 получил партию наркотических средств, которую необходимо было расфасовать и разложить по тайникам. 27 июля 2020 года он вместе с ФИО2 направились в 

<

адрес> и на заправочной станции они были задержаны сотрудниками полиции, которые провели их личный досмотр и обследование автомобиля, в ходе чего были изъяты мобильные телефоны. В ходе осмотра квартиры, где проживал ФИО2, были обнаружены и изъяты ноутбук, изолента, пакетики с пазовой застежкой, блокнот, а из холодильника были изъяты свертки, которые, как он понял, ФИО2 получил ранее. Обнаруженным в квартире блокнотом пользовался ФИО2

Кроме того, виновность осужденного ФИО2 в совершении преступлений суд также правильно обосновал: рапортами сотрудников полиции об обнаружении признаков преступлений; материалами оперативно-розыскной деятельности; протоколами осмотра места происшествия, обследования транспортного средства, изъятия и осмотра изъятых предметов и вещественных доказательств; заключениями экспертов, а также иными доказательствами, подробно изложенными в приговоре.

Масса и вид наркотических средств подтверждены справками специалистов об исследовании и заключениями экспертов. При этом допрошенный в судебном заседании эксперт ФИО37 пояснил обстоятельства допущенной им технической ошибки в указании наименования наркотического средства при составлении заключения № 2071 от 28 августа 2020 года.

В соответствии со ст. 307 УПК РФ в приговоре приведены убедительные мотивы, по которым суд принял в качестве допустимых и достаточных именно указанные выше доказательства, которые были исследованы судом в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, надлежаще оценены и обоснованно признаны допустимыми, поскольку они согласуются между собой и другими добытыми по делу доказательствами, полученными с соблюдением норм УПК РФ.

Причин не доверять показаниям вышеперечисленных лиц у суда не имелось, поскольку они последовательны, непротиворечивы, по юридически значимым обстоятельствам согласуются между собой и с иными исследованными в судебном заседании доказательствами. Все доказательства, в том числе показания свидетелей, приведены в приговоре в объеме относимых фактов, достаточном для разрешения дела.

Объективных данных, свидетельствующих об оговоре осужденного свидетелями, материалы дела не содержат.

Противоречия, возникшие в показаниях допрошенных в суде свидетелей, были устранены в судебном заседании путем оглашения их показаний, данных в ходе предварительного следствия, их сопоставления между собой и с иными доказательствами. Незначительные противоречия в показаниях допрошенных судом лиц, обусловлены значительным временем, прошедшим с момента событий, очевидцами которых они стали, и на правильность выводов суда о виновности ФИО2 не влияют. Показаниям свидетелей судом дана убедительная оценка, оснований ставить под сомнение которую, судебная коллегия не усматривает. Объективные обстоятельства совершения преступлений установлены судом по результатам оценки всех исследованных доказательств в совокупности.

Нарушений закона при оглашении показаний свидетелей, данных ими в ходе предварительного следствия, в том числе ФИО25, судом не допущено. Невозможность установления достоверных сведений о месте нахождения этого свидетеля для его вызова в судебное заседание явилась причиной отказа в осуществлении его принудительного привода и основанием для оглашения ранее данных им показаний, в том числе протокола очной ставки между ФИО25 и обвиняемым ФИО2, в ходе которой последний был обеспечен участием двух адвокатов, воспользовался правом задавать вопросы ФИО25 по интересующим его обстоятельствам, на которые были даны ответы. Требования уголовно-процессуального закона при получении данных доказательств были соблюдены.

Обстоятельств для оговора осужденного свидетелем ФИО25 суд первой инстанции обоснованно не усмотрел, о чем мотивированно указал в приговоре. Ссылка на заинтересованность свидетеля ФИО25, наличие мотивов для оговора ФИО2, доводов о его невиновности не подтверждают, поскольку показания свидетеля ФИО25 об обстоятельствах дела соответствуют совокупности приведенных в приговоре иных доказательств. Каких-либо оснований считать, что указанным свидетелем даны показания в отношении лица, непричастного к преступлению, судебная коллегия не усматривает.

Утверждения стороны защиты о фальсификации материалов уголовного дела, в том числе оперативно-розыскных мероприятий, носят надуманный характер и объективными доказательствами не подтверждаются.

Суд первой инстанции пришел к обоснованному выводы о том, что оперативно-розыскные мероприятия проведены в соответствии с требованиями закона, их результаты рассекречены и предоставлены органам следствия также с соблюдением требований закона, в связи с чем, они обоснованно признаны допустимыми доказательствами.

Нарушений при производстве оперативно-розыскных мероприятий по изобличению лиц, занимающихся незаконным оборотом наркотических средств, провокации со стороны правоохранительных органов суд апелляционной инстанции также не усматривает. Умысел осужденного на сбыт наркотических средств сформировался независимо от проведения оперативных мероприятий и волеизъявления других лиц.

Оснований для истребования из 

<

данные изъяты> по г. Челябинск, УНК ГУМВД России по Челябинской области журналов учета и регистрации входящей и исходящей корреспонденции, истребования из ГУ МВД России по Челябинской области журнала учета распоряжений о проведении гласных ОРМ «Обследовании помещений, транспортных средств» за исследуемый период, сведений и документов, которые представлялись в суд для получения разрешения на проведение ОРМ «ПТП» в отношении неустановленных лиц по номеру телефона, по которому вынесено постановление о разрешении ОРМ «ПТП» № 5658 от 09 июля 2020 года, у суда не имелось, поскольку достоверность и полнота представленных материалов оперативно-розыскной деятельности не вызывала сомнений, а совокупность представленных и исследованных судом доказательств являлась достаточной для разрешения дела по существу.

По этим же основаниям суд обоснованно отказал в вызове и допросе и.о. начальника по расследованию преступлений на территории, обслуживаемой 

<

данные изъяты> ФИО19, заместителя начальника полиции по оперативной работе 

<

данные изъяты> ФИО38

Субъективное мнение стороны защиты об отсутствии оснований для проведения оперативно-розыскных мероприятий, поскольку осужденным проводилось журналистское расследование, о фиктивном сообщении о преступлении, вынесении рапортов и постановлений об ОРМ после их проведения, несоответствии содержания рапортов Инструкции, наличии несостыковок в процессуальных документах, в том числе при указании дат и времени их составления, не ставят под сомнение законность проведенных оперативно-розыскных мероприятий. Утверждение стороны защиты в том, что под видом одних оперативно-розыскных мероприятий проведены другие, ни на чем не основано.

Журналистское расследование не предполагает возможности нарушения закона самим журналистом, в связи с чем показания свидетеля ФИО39, как и представленные суду редакционные задания, не свидетельствуют о законности действий осужденного, направленных на незаконный сбыт наркотических средств.

Мнение стороны защиты относительно передачи материалов доследственной проверки от следователя ФИО13 следователю ФИО14 для дальнейшей процессуальной проверки не ставит под сомнение законность возбуждения уголовных дел уполномоченными на то должностными лицами в пределах своей компетенции при наличии предусмотренных ст. ст. 140, 143, 144 УПК РФ повода и основания.

В ходе каждого из осмотров мест происшествия нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих признание этих доказательств недопустимым, также не допущено.

Задержание ФИО2, его личный досмотр, обследование транспортного средства были обусловлены наличием оперативной информации о возможной его причастности к незаконному обороту наркотических средств. Для производства процессуальных действий в качестве понятых были привлечены не заинтересованные в исходе уголовного дела лица. Содержание в протоколах ссылок на нормы КоАП РФ не свидетельствует о незаконности проведенных мероприятий и не влечет признание этих доказательств недопустимыми.

Отсутствие при осужденном и в его автомобиле запрещенных к обороту веществ и предметов само по себе не указывает на его непричастность к совершению преступлений, поскольку она с достаточной полнотой подтверждается исследованными в суде доказательствами.

В целях проверки сообщения о преступлении еще до возбуждения уголовного дела следователем на основании ч. 1 ст. 144, ст. 176 УПК РФ с согласия собственника квартиры при участии двух понятых был произведен осмотр места происшествия – квартиры, в которой временно пребывал осужденный. Возражения лица, не зарегистрированного по месту проживания в этой квартире, при таких обстоятельствах не препятствовали его проведению.

Пояснения ФИО2, данные им в ходе осмотра места происшествия без адвоката, доказательством по делу не являются и суд на них не ссылался.

Нарушений при выемке на следующий день блокнота, замеченного при осмотре места происшествия, но не изъятого в день проведения осмотра, суд обоснованно не усмотрел, поскольку она соответствует требованиям ст. 183 УПК РФ.

Экспертным путем установлено, что произведенные в изъятом блокноте записи выполнены осужденным ФИО2, о принадлежности блокнота ФИО2 указывал и свидетель ФИО25 Согласно протоколу осмотра в блокноте содержались записи логинов и паролей для доступа к интернет-ресурсу «

<

данные изъяты>», в ходе осмотра которого обнаружена информация о размещении данных, связанных со сбытом наркотических средств, с использованием сведений, содержащихся в изъятом блокноте.

Представленное стороной защиты заключение специалистов СТЭЛС №563m/11/24 по исследованию копии рапорта оперуполномоченного ФИО20, а также CD-диска с копиями страниц интернет-ресурса «

<

данные изъяты>» не ставит под сомнение подробные и последовательные показания свидетеля ФИО20 об обстоятельствах осмотра им непосредственно аккаунта на ресурсе «

<

данные изъяты>», которым суд в приговоре дал надлежащую оценку, и не свидетельствует о необходимости назначения компьютерной судебной экспертизы, поскольку для установления указанных стороной защиты вопросов не требуется специальных познаний и экспертных исследований, а также не влияет на доказанность вины осужденного и его причастности к незаконному обороту наркотических средств с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»). Кроме того, из пояснений свидетеля ФИО20 следует, что сайт «

<

данные изъяты>» существовал с 2016 по 2022 годы и основной его сервер был изъят и арестован спецслужбами Германии (т. 25 л.д. 92). По этим же обстоятельствам у суда отсутствовали основания для допроса в качестве специалиста ФИО22

Обнаруженные в памяти изъятого у ФИО2 сотового телефона фотографии содержат изображения участков местности с отметками и координатами аналогичными тем, которые были размещены на интернет-ресурсе «

<

данные изъяты>», осмотр которых следователем произведен в соответствии с требованиями закона (т. 3 л.д. 60-84). Отсутствие на телефоне кодовой блокировки, позволившее осуществить его осмотр, подтверждено свидетелем ФИО20, оснований не доверять показаниям которого не имелось.

При этом, как правильно указано в приговоре, изъятие имеющих в телефоне данных не влекло необходимости получения судебного разрешения, поскольку осмотр телефона осужденного не был направлен на ограничения его конституционных прав.

Осмотры мест происшествия по обнаружению и изъятию наркотических средств в местах скрытого хранения также проведены с участием двух понятых, один из которых был допрошен в судебном заседании, подтвердивший обстоятельства их проведения и участие при осмотре второго понятого. Недостоверности сведений, содержащихся в протоколах, суд обоснованно не усмотрел, не усматривает к этому оснований и суд апелляционной инстанции. Свидетель ФИО40 подтвердил, что он подписывал только те проколы, в ходе проведения которых сотрудниками полиции были обнаружены пакетики, вторым понятым протоколы также были подписаны. При таких обстоятельствах, нахождение участников осмотра на некотором расстоянии друг от друга, не имеет правового значения. Составленные протоколы были подписаны всеми участниками без замечаний.

Нормы уголовно-процессуального закона не исключают возможности повторного участия лица в качестве понятого в производстве по уголовным делам, в связи с чем, доводы стороны защиты относительно участия свидетеля ФИО27 в качестве понятого являются несостоятельными. Какой-либо заинтересованности понятых в исходе дела не усматривается. Не свидетельствует об этом и представленный стороной защиты акт опроса ФИО9, оснований для допроса которого суд первой инстанции обоснованно не усмотрел, поскольку в силу положений ст. 56 УПК РФ, свидетелем является не любое лицо, о допросе которого заявлено ходатайство, а то, которому могут быть известны какие-либо обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного уголовного дела. Согласно представленному акту опроса последний такими сведениями не располагал.

Невозможность допроса в судебном заседании свидетеля ФИО21, участвовавшего в качестве второго понятого при осмотре мест происшествия, свидетеля ФИО41, участвовавшего в качестве второго понятого при обследовании автомобиля «Ауди», не ставит под сомнение законность проведения процессуальных действий, проведенных с их участием, о чем с достоверностью подтверждено, как свидетелями ФИО40 и ФИО31, так и сотрудниками правоохранительных органов, и чему в приговоре дана соответствующая оценка.

Все обнаруженные и изъятые наркотические средства подлежали экспертному исследованию.

Доводы защиты о признании заключений экспертов недопустимыми доказательствами, суд апелляционной инстанции находит несостоятельными, поскольку при получении данных доказательств нарушений норм УПК РФ не усматривается.

Так, экспертизы проведены экспертами на основании постановлений следователя о назначении судебных экспертиз, с разъяснением экспертам прав и обязанностей, предупреждением экспертов в каждом случае об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, о чем от экспертов отобраны соответствующие подписки, как в виде отдельного документа, так и подписки, содержащейся в самом заключении, что соответствует требованиям закона. В экспертизах содержатся сведения об экспертах, их образовании, стаже работы, категории, указаны методы исследования и выводы на поставленные вопросы. Оснований сомневаться в компетентности экспертов, и ставить под сомнение их выводы, не имелось.

Представление стороны защиты о том, как должно быть оформлено заключение эксперта, не свидетельствует о незаконности проведенных по делу экспертиз.

Необходимости в проведении дополнительных и повторных экспертных исследований, в том числе для установления возможных совпадений обнаруженных следов ДНК неустановленным лицам, проверки пригодности аудиозаписей и идентификации содержащихся на них голосов конкретным лицам, назначении повторной либо дополнительной почерковедческой экспертизы, у суда первой инстанции не имелось. Обстоятельств, в силу которых производство судебных экспертиз являлось обязательным, но не проведенных по настоящему делу, не имеется.

Мнение стоны защиты о нарушении методики проведения почерковедческой экспертизы по заключению эксперта № 1152 от 15 сентября 2020 года, по мотиву того, что не определен и не зафиксирован объем исследуемого материала, не ставит под сомнение выводы эксперта.

Не свидетельствует об этом и представленные стороной защиты акт опроса специалиста ФИО8 и ее заключение № 01/03/2024 от 18 марта 2024 года, давшей рецензию на заключение эксперта № 1152 от 15 сентября 2020 года, предметом которых стала оценка копии заключения эксперта, фотокопии блокнота и процессуальных документов. Каких-либо самостоятельных исследований, входящих в профессиональную компетенцию специалиста, как это предусмотрено ст. 58 УПК РФ, данным лицом не производилось, а оценка доказательств по уголовному делу относится к исключительной компетенции суда.

Суд правильно не усмотрел оснований для вызова и допроса в судебном заседании эксперта ФИО42, проводившей почерковедческую экспертизу, поскольку каких-либо сомнений и неясностей, требующих от нее разъяснений и дополнений, данное ею заключение не содержит.

Согласно показаниям самого осужденного ФИО2 в судебном заседании, в ходе проводимого им журналистского расследования он контролировал за ним слежку, поэтому в телефонных разговорах допускал бессмысленные высказывания и обрывки фраз, в связи с чем доводы стороны защиты о фальсификации доказательств и составления аудиозаписей разговоров из разных частей являются надуманными и основанием к назначению фоноскопической экспертизы не являлись.

Допущенная экспертом ошибка в указании даты постановления следователя о назначении судебной экспертизы, является явной технической опечаткой и не влечет признание заключения эксперта № 1152 от 15 сентября 2020 года недопустимым доказательством.

Ознакомление обвиняемого и его защитников с постановлениями о назначении экспертиз и результатами их проведения по истечении времени после из проведения не свидетельствует о нарушении права на защиту, поскольку сторона защиты не была лишена возможности в дальнейшем, при наличии к тому оснований, поставить на обсуждение дополнительные вопросы, требующие экспертного исследования.

В ходе судебного разбирательства в судебном заседании были исследованы протоколы осмотра изъятых оптического диска, содержащего резервные копии страниц сайта «

<

данные изъяты>» со сведениями о добавлении тайников с наркотическими средствами 26 июля 2020 года, и мобильного телефона осужденного марки «

<

данные изъяты>», содержащего изображения участков местности с привязкой к географическим координатам и кратким описанием, часть из которых аналогична тем, что обнаружена на сайте «

<

данные изъяты>» (т. 3 л.д. 60-84), протоколы осмотра сейф-пакетов с наркотическим средствами (т. 3 л.д. 85-88), протоколы осмотра приобщенных к уголовному делу доказательств, в том числе оптических дисков со сведениями о детализации телефонных соединений мобильного телефона осужденного ФИО2, аудиофайлов, фиксирующих диалоги о распространении наркотических средств (т. 3 л.д. 93-106), которые составлены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, в связи с чем основания для исследования в судебном заседании телефона «

<

данные изъяты>» путем воспроизведения находящихся в нем сведений, осмотра содержащихся на оптическом диске сведений хода проведения ОРМ «Наведение справок», вызова и допроса свидетелей ФИО43 и ФИО44, участвовавших в качестве понятых при производстве следователем осмотра предметов, непосредственного осмотра в судебном заседании наркотических средств у суда не имелось.

Представленные суду доказательства были исследованы в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, надлежаще оценены и обоснованно признаны достоверными, поскольку они согласуются между собой и другими добытыми по делу доказательствами, полученными с соблюдением норм УПК РФ. Нарушений, влекущих признание доказательств недопустимыми, судом первой инстанции не установлено, данное мнение разделяется и судом апелляционной инстанции.

Допрос оперуполномоченных в качестве свидетелей по уголовному делу осуществлен исключительно для подтверждения обстоятельств проведения оперативно-розыскных мероприятий. Обстоятельств, исключающих возможность их участия в производстве по уголовному делу, какой-либо их личной заинтересованности в исходе дела не установлено.

Суд правильно не усмотрел оснований для удовлетворения ходатайства стороны защиты, заявленное 18 апреля 2024 года, об оглашении показаний следователя ФИО57, данных ею в ходе предварительного следствия, в ее отсутствие, поскольку ранее она была подробно допрошена в судебных заседаниях 08 и 16 сентября 2021 года, и сторона защиты не была лишена возможности задавать вопросы для выяснения всех интересующих их обстоятельств, в том числе заявлять ходатайства об оглашении ранее данных показаний в целях устранения противоречий, о чем стороной защиты в соответствующей стадии судебного разбирательства заявлено не было.

Всем доводам, приведенных в апелляционных жалобах с дополнениями, судом в приговоре дана соответствующая оценка. Каких-либо противоречий в выводах суда, изложенных в приговоре, в том числе в части доказанности вины ФИО2 в совершении инкриминируемых ему деяний при обстоятельствах, описанных в приговоре, не имеется. Признаки объективной и субъективной стороны каждого из преступлений, в том числе в части времени совершения преступления, возникновения умысла на совершение преступления, установлены судом правильно из совокупности исследованных в суде доказательств.

Оценка исследованных в судебном заседании показаний осужденного, свидетелей, протоколов следственных действий, заключений экспертов и иных доказательств относительно фактических обстоятельств совершения преступлений, надлежащим образом аргументирована судом первой инстанции и разделяется судом апелляционной инстанции, так как основана на всестороннем анализе имеющихся в деле доказательств. Их совокупность является достаточной для разрешения вопросов о виновности ФИО2 и квалификации его действий.

Судом первой инстанции действия ФИО2 по каждому из двадцати преступлений правильно квалифицированы по ч. 3 ст. 30, п.п. «а, б» ч. 3 ст. 228.1 УК РФ, как покушение на незаконный сбыт наркотических средств, то есть умышленные действия лица, непосредственно направленные на незаконный сбыт наркотических средств, совершенные группой лиц по предварительному сговору, в значительном размере, с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), если при этом преступление не было доведено до конца по не зависящим от этого лица обстоятельствам.

Оснований для иной квалификации действий осужденного либо освобождения его от уголовной ответственности не имелось. Все квалифицирующие признаки совершенных преступлений полностью нашли свое подтверждение, о чем в приговоре приведены мотивированные выводы.

Не установление правоохранительными органами лица, вступившего с ФИО2 в предварительный сговор на незаконный сбыт наркотических средств, не исключает квалификации действий осужденного по данному признаку, поскольку его умыслом охватывались их совместные действия, направленные на достижение общей цели, и как справедливо указано судом первой инстанции, способ общения соисполнителей – путем передачи сообщений и указаний без прямого контакта и с использованием программного обеспечения, передающего сообщения через сеть «Интернет», свидетельствуют о конспирации совместной преступной деятельности.

Также являются правильными выводы суда о том, что все изъятые наркотические средства, в том числе обнаруженные в квартире, предназначались для сбыта, о чем свидетельствует разделение на разовые мелкие дозы, индивидуальная упаковка, подразумевающая размещение в отдельных друг от друга различных местах. Несмотря на то, что часть наркотических средств была размещена по одному адресу на небольшом расстоянии друг от друга, различные географические координаты их размещения свидетельствуют о предназначении их разным лицам, что согласуется с данными осмотра интернер-ресурса «

<

данные изъяты>», из которых следует возможность приобретения каждого свертка с наркотическим средством неопределенным кругом лиц из числа их потребителей.

Установленная экспертами масса наркотического средства в каждом случае соответствует значительному размеру.

При назначении наказания осужденному ФИО2 суд в соответствии с требованиями ст.ст. 6, 43, 60 УК РФ учел характер и степень общественной опасности преступлений, данные о личности осужденного, смягчающие и отягчающее наказание обстоятельства, а так же влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Обстоятельством, отягчающим наказание, по каждому из совершенных преступлений обоснованно признан рецидив преступлений, который по своему виду является особо опасным.

В качестве смягчающих наказание обстоятельств по каждому преступлению суд учел: наличие малолетнего ребенка, состояние здоровья осужденного и его близких родственников, оказание им помощи.

Решая вопрос о виде и размере наказания, судом также учтены возраст осужденного, условия его жизни и жизни членов его семьи, наличие постоянного места жительства и регистрации, отсутствие учетов у врачей нарколога и психиатра, положительные характеристики и иные обстоятельства, подлежащие учету при назначении наказания.

Представленные в материалах уголовного дела многочисленные грамоты, дипломы, благодарственные письма, справки и сведения об оказании осужденным помощи различным гражданам и организациям, как и показания допрошенного в судебном заседании свидетеля ФИО45, безусловно характеризуют осужденного с положительной стороны и были учтены судом первой инстанции при назначении ему наказания. Оснований для их повторного учета и смягчения осужденному наказания суд апелляционной инстанции не усматривает.

Оснований полагать о неполном учете смягчающих обстоятельств, а также иных сведений о личности осужденного, по мнению суда апелляционной инстанции, не имеется. Каких-либо обстоятельств, прямо предусмотренных уголовным законом в качестве смягчающих, достоверные сведения о которых имеются в материалах уголовного дела, но не учтенных судом, не установлено.

Правовых оснований для признания в качестве смягчающего наказание обстоятельства подачу обвиняемым ходатайства о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве в удовлетворении которого было отказано, у суда не имелось. Оснований оценивать данный факт как активное способствование раскрытию и расследованию преступлений не установлено.

Суд первой инстанции верно не усмотрел исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного, предусматривающих смягчение наказания с применением положений ст. 64 УК РФ, изменения категории преступлений на менее тяжкую, применительно к положениям ч. 6 ст. 15 УК РФ, не находит таких обстоятельств и суд апелляционной инстанции.

Являются верными и выводы суда о необходимости назначения осужденному наказания в виде лишения свободы с учетом требований ч. 2 ст. 68 УК РФ при отсутствии оснований для применения положений ч. 3 ст. 68 УК РФ, с реальным его отбыванием в местах лишения свободы, поскольку ст. 73 УК РФ содержит прямой запрет на назначение условного наказания при особо опасном рецидиве преступлений.

Принимая решение о необходимости назначения дополнительного наказания в виде ограничения свободы и штрафа, судом также учтены данные о личности осужденного, его материальном положении, обстоятельствах совершенных преступлений.

Положения ч. 3 ст. 66, ч. 2 ст. 69 УК РФ судом применены правильно.

Решение о назначении осужденному окончательного наказания по правилам ст. 70 УК РФ соответствует требованиям п. «в» ч. 7 ст. 79 УК РФ.

При наличии в действиях осужденного особо опасного рецидива преступлений вид исправительного учреждения, назначенного к отбытию – исправительная колония особого режима, правильно определён в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 58 УК РФ. Требования ст. 72 УК РФ также выполнены, в срок отбытия наказания осужденному зачтено и время его фактического задержания.

Таким образом, при назначении осужденному наказания как за каждое из совершенных преступлений, так и окончательного, судом в полной мере соблюдены требования закона о его соответствии целям восстановления социальной справедливости, исправления осужденного и предупреждения совершения им новых преступлений, соразмерности содеянному и данным о личности осужденного, в связи с чем, суд апелляционной инстанции находит его справедливым.

Все обстоятельства, известные суду на момент постановления приговора были учтены судом при назначении наказания. Основания для их повторного учета в целях смягчения назначенного осужденному наказания отсутствуют. Принцип гуманизма был реализован судом в той мере, в какой это возможно в соответствии с законом.

Судьба вещественных доказательств по делу разрешена правильно. Используемый осужденным при совершении преступлений сотовый телефон обоснованно конфискован.

Судебное разбирательство, как и предварительное расследование по делу проведено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. Суд первой инстанции с соблюдением принципов состязательности и равноправия сторон оценил доводы всех участников процесса, предоставив сторонам равные возможности по предоставлению и исследованию доказательств, для реализации своих прав, при этом ограничений прав участников уголовного судопроизводства допущено не было.

Анализ материалов уголовного дела позволяет прийти к выводу о том, что нарушений уголовно-процессуального закона, способных путем ограничения прав участников судопроизводства повлиять на правильность принятого судом решения, в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства по делу не допущено.

Доводы апелляционных жалоб о нарушениях законности, допущенных при задержании ФИО2, его личного досмотра, необходимости признания недопустимыми доказательствами протоколов осмотров мест происшествий, заключений экспертов, суд апелляционной инстанции признает несостоятельными.

Применение к осужденному незаконных методов расследования, в том числе при проведении оперативно-розыскных мероприятий, из материалов дела не усматривается. Доводы стороны защиты о применении к ФИО2 физической силы при задержании опровергаются показаниями свидетелей ФИО25 и ФИО31, являвшихся очевидцами этих событий.

Поскольку заявленный стороной защиты к вызову и допросу в судебном заседании в качестве свидетеля ФИО46 очевидцем произошедших событий не являлся, сведениями, имеющими значение для разрешения уголовного дела, как то предусмотрено ст. 56 УПК РФ, не обладал, а имеющаяся у него, по мнению стороны защиты, информация производна от показаний свидетеля ФИО25, оснований для его вызова в судебное разбирательство не имелось.

Несмотря на заявления ФИО2 о необходимости обеспечения его услугами адвоката, с которым у него, якобы, на момент задержания было заключено соглашение, конкретных сведений о личности этого адвоката, номера телефона он не сообщал, ходатайств об обеспечении его услугами адвоката по назначению он не заявлял, в связи с чем у сотрудников полиции отсутствовала возможность обеспечения ФИО2 участия такого адвоката на момент его задержания и проведения осмотров мест происшествия.

Представленное в суд апелляционной инстанции соглашение об оказании ФИО2 юридической помощи адвокатом ФИО16 от 29 ноября 2019 года №307 не подтверждает наличия у адвоката поручения на представление интересов ФИО2 в рамках конкретного уголовного дела, в том числе в стадии проверки сообщения о преступлении. В силу ч. 4 ст. 49 УПК РФ адвокат в качестве защитника вступает в уголовное дело при предъявлении удостоверения адвоката и ордера, а не соглашения, не содержащего в себе каких-либо конкретных условий оказания юридической помощи своему доверителю.

Согласно имеющемуся в материалах уголовного дела ордеру, осуществление защиты ФИО2 в уголовном судопроизводстве, на стадии задержания, избрания меры пресечения, участия в следственных действиях на 28 июля 2020 года адвокату ФИО58 в силу соглашения поручено лишь 28 июля 2020 года (т. 3 л.д. 241).

Ввиду того, что органами предварительного расследования досудебное соглашение о сотрудничестве с ФИО2 заключено не было, у суда отсутствовали основания для исследования в судебном заседании ходатайства осужденного об этом. Отказ в удовлетворении ходатайства о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве обжалуется в ином процессуальном порядке.

Выстроенная адвокатами по соглашению линия поведения при производстве по уголовному делу, как в ходе предварительного следствия, так и судебного разбирательства, послужила основанием для обеспечения права на защиту осужденного ФИО2 привлечением к участию в деле адвокатов по назначению, в том числе наряду с имеющими у него адвокатами по соглашению, в целях дополнительной гарантии его прав. При этом, назначение осужденному адвокатов не лишала его возможности выбора и приглашения адвокатов по соглашению.

О дне предъявления обвинения защитники и обвиняемый в каждом случае были надлежаще уведомлены, о чем в материалах уголовного дела содержатся соответствующие сведения, в том числе в соответствии с ч. 3 ст. 172 УПК РФ с отметкой администрации места содержания ФИО2 под стражей, оснований не доверять которым не имеется (т. 4 л.д. 1, 103, ч. 7 л.д. 100).

Привлечение следователем понятых ФИО47, ФИО48, ФИО49 для удостоверения факта проведения хода процессуальных и следственных действий (т. 5 л.д. 222, т. 7 л.д. 175-178, 191) соответствует требованиям закона и не может свидетельствовать о нарушении права на защиту обвиняемого, поскольку напротив это также направлено на дополнительную гарантию обеспечения прав обвиняемого. Факт их участия в процессуальных действиях стороной защиты не оспаривается. Сведений о какой-либо личной заинтересованности понятых в исходе уголовного дела, невозможности их участия по иным причинам суду представлено не было. Оснований для их вызова и допроса в судебном заседании суд правильно не усмотрел, поскольку произведенные процессуальные действия с их участием зафиксированы в соответствующих протоколах, содержание которых понятно и сомнений не вызывает.

Принятые следователем меры для ознакомления обвиняемого и его защитников с материалами уголовного дела и вещественными доказательствами при выполнении требований ст. 217 УПК РФ с учетом их объема являлись достаточными для реализации прав стороны защиты, которая не была лишена возможности заявить ходатайства, в том числе представить список лиц, подлежащих, по их мнению, вызову в суд. Все заявленные стороной защиты многочисленные ходатайства были разрешены следователем с вынесением соответствующих постановлений.

Нарушений прав осужденного ФИО2 при предъявлении ему обвинения, его допросе в качестве обвиняемого, выполнении требований ст. 217 УПК РФ, разъяснении прав допущено не было.

Предусмотренные ст. 32 УПК РФ правила территориальной подсудности при направлении уголовного дела в суд для рассмотрения по существу были соблюдены.

Нарушений уголовно-процессуального закона, препятствующих рассмотрению уголовного дела судом, в ходе предварительного следствия допущено не было, в связи с чем, у суда отсутствовали основания для возвращения уголовного дела прокурору.

В статье 35 УПК РФ регламентирован порядок изменения территориальной подсудности уголовного дела. Изменение территориальной подсудности уголовного дела допускается лишь до начала судебного разбирательства.

Как видно из содержания ходатайств стороны защиты об изменении территориальной подсудности, данный вопрос ставился относительно материалов, связанных с рассмотрением вопросов о мере пресечения в отношении обвиняемого ФИО2 (т. 13 л.д. 3-11, 14-22, 25-34, 183-191, т. 14 л.д. 55-67) и не подлежал самостоятельному обсуждению в ходе предварительного слушания по уголовному делу, как не отвечающий требованиям частей 1-2.1 ст. 35 УПК РФ. Выраженное стороной защиты недоверие председательствующему в судебном заседании судье было рассмотрено в соответствии с требованиями закона с вынесением соответствующего решения (т. 14 л.д. 68-69).

Ходатайств об изменении территориальной подсудности рассмотрения самого уголовного дела по существу до начала судебного разбирательства, как о том содержатся требования в ст. 35 УПК РФ, от стороны защиты не поступало.

Поскольку судебное разбирательство по уголовному делу было начато 21 января 2021 года заявленное адвокатом Дунаевой А.И. 26 мая 2021 года ходатайство об изменении территориальной подсудности уголовного дела также не подлежало обсуждению, как не отвечающее требованиям частей 1-2.1 ст. 35 УПК РФ, поэтому повод для направления уголовного дела в суд вышестоящей инстанции для его рассмотрения отсутствовал (т. 15 л.д. 146- 154, т. 23 л.д. 6).

Оценивая содержащиеся в ходатайствах стороны защиты об изменении территориальной подсудности, как материалов по мере пресечения, так и уголовного дела, сведения, суд апелляционной инстанции не усматривает нарушений суда первой инстанции при производстве по уголовному делу. В ходатайствах не приведено конкретных фактических оснований, которые бы свидетельствовали о наличии обоснованных сомнений в объективности и беспристрастности всего состава Калининского районного суда г. Челябинска. Ссылки стороны защиты на решения ЕСПЧ юридически беспредметны, так как не касаются обстоятельств, относимых к наличию оснований для отвода. Рассмотрение судьями Калининского районного суда г. Челябинска материалов в отношении ФИО2 на досудебной стадии не влечет изменение территориальной подсудности уголовного дела.

Необоснованными являются и доводы апелляционных жалоб, касающиеся рассмотрения судом заявлений осужденного, адвокатов об отводе председательствующего судьи.

Все заявленные отводы судье, государственному обвинителю, секретарю судебного заседания, помощнику судьи, адвокатам были рассмотрены в соответствии с требованиями закона.

Предусмотренные ст. ст. 61 и 63 УПК РФ основания для отвода председательствующего судьи Ерофеева А.А. отсутствовали, объективного подтверждения доводы стороны защиты о заинтересованности судьи в исходе дела не имели.

Оснований сомневаться в законности состава суда, рассмотревшего уголовное дело, суд апелляционной инстанции не усматривает. Из материалов уголовного дела, в том числе протокола судебного заседания, следует, что председательствующий судья, сохраняя объективность и беспристрастность, обеспечил равноправие сторон, принял предусмотренные законом меры по реализации сторонами принципа состязательности и создал все необходимые условия для всестороннего и полного рассмотрения уголовного дела.

Все ходатайства и отводы сторон были разрешены судом в предусмотренном уголовно-процессуальным законом порядке путем их обсуждения участниками судебного заседания и вынесения судом по итогам этого обсуждения соответствующего постановления в каждом случае. Каких-либо данных, свидетельствующих о незаконном и необоснованном отклонении ходатайств, в том числе заявленных стороной защиты, не установлено. При этом каких-либо выводов, подлежащих обсуждению исключительно в совещательной комнате при принятии итогового решения, принятые судом решения по итогам рассмотрения ходатайств не содержат. Оценка судом давалась исключительно с точки зрения формальных признаков соответствия закону без их оценки в качестве доказательств.

При этом судом обоснованно оставлены без повторного рассмотрения ходатайства и отводы, которые ранее уже были разрешены в установленном порядке, а новых оснований не приведено.

Доводы осужденного о том, что в судебных заседаниях 16 февраля 2023 года и 16 марта 2023 года не были надлежащим образом рассмотрены заявленные судье отводы, поскольку ранее адвокат Дунаева А.И. таких отводов не заявляла, являются также несостоятельными, поскольку ранее заявленный адвокатом Дунаевой А.И. отвод судье 10 июня 2021 года (т. 15 л.д. 122-129, т. 23 л.д. 4) по мотиву небеспристрастности судьи, то есть по тем же основаниям был рассмотрен с вынесением соответствующего постановления (т. 15 л.д. 143-144).

Убеждения осужденного ФИО2 о нарушении его права на защиту ввиду расхождения выраженной адвокатом Гончаровой А.С. его позиции при заявлении ходатайства о назначении фоноскопической экспертизы на предмет принадлежности голосов на аудиозаписи, а также при его опросе по факту встречи с адвокатом Гончаровой А.С. в ФКУ СИЗО-3 ГУФСИН России по Челябинской области, о чем документы были приобщены в суде апелляционной инстанции, ни на чем не основаны, поскольку при заявлении ходатайства адвокат лишь приводила утверждения стороны обвинения о принадлежности голосов ФИО2 и ФИО25, не делая об этом самостоятельного вывода, а посещение адвокатом осужденного в следственном изоляторе было вызвано исключительно интересами ее подзащитного. Позиция адвоката Гончаровой А.С. в рамках настоящего уголовного дела полностью согласуется с позицией осужденного.

Как следует из протокола судебного заседания суда первой инстанции, нарушения прав участников процесса, в том числе на получение консультаций и согласование позиции сторон, ознакомления с материалами дела и протоколом судебного заседания, подготовке по формулированию ходатайств, к прениям сторон и выступлению с последним словом, получения медицинской помощи, соблюдены, в том числе путем своевременного объявления судом перерывов в судебных заседаниях.

Неоднократные обращения стороны защиты с одинаковыми ходатайствами и одними и теми же доводами, по которым ранее судом уже были приняты решения об отказе в их удовлетворении из-за отсутствия для этого оснований, не могут рассматриваться как добросовестная реализация права на заявление ходатайств и отводов. Такие действия стороны защиты свидетельствуют о злоупотреблении правом, в связи с чем судом первой инстанции обоснованно оставлены без рассмотрения ряд ходатайств стороны защиты, по которым ранее судом уже принимались решения. При этом попытки стороны защиты по иному интерпретировать ранее заявленные ходатайства не свидетельствуют о возникновении для этого новых оснований, требующих их разрешения по существу.

Требования ст. 241 УПК РФ об открытом судебном разбирательстве уголовного дела в отношении ФИО2 судом соблюдены. Проведение части судебных заседаний по месту содержания обвиняемого при исполнении меры пресечения в виде заключения под стражу было вызвано исключительно поведением самого осужденного, систематически препятствовавшего своевременному его доставлению в здание суда для рассмотрения уголовного дела по существу, в том числе при осуществлении принудительного привода.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, по обстоятельствам предъявленного обвинения в суде первой инстанции ФИО2 была предоставлена возможность довести до суда свою позицию путем дачи показаний в судебных заседаниях 24, 25 июня 2024 года, 15 июля 2024 года (т. 25 л.д. 131, 146, 158).

Неоднократные попытки председательствующего в заседании суда первой инстанции пресечения неправомерного поведения осужденного ФИО2, в том числе 01, 02, 15, 16 апреля 2024 года (т. 24 л.д. 250, т. 25 л.д. 3, 4, 13, 16, 22, 23, 44, 67) были недостаточными, к ним последний не прислушался, и 18 июля 2024 года без разрешения председательствующего ФИО2 самостоятельно покинул зал судебного заседания (т. 25 л.д. 170), за что в соответствии с ч. 3 ст. 258 УПК РФ был обоснованно удален судом из зала судебного заседания до окончания прений сторон.

Прения сторон, реплики и последнее слово проведены в соответствии с требованиями ст. ст. 292, 293 УПК РФ. В своих выступлениях адвокаты полностью поддерживали позицию осужденного с изложением соответствующих мотивов.

Право осужденного ФИО3 на выступление с последним словом было реализовано им в полной мере в период с 20 января 2025 года по 19 марта 2025 года, его речь составила более 600 страниц печатного текста протокола судебного заседания. При этом судом осужденному неоднократно предоставлялась возможность для подготовки к последнему слову, консультаций с защитниками, получения медицинской помощи, времени на отдых, прием пищи и санитарные нужды, для чего объявлялись перерывы и откладывались судебные заседания.

Неоднократное повторное приведение осужденным в своей речи одних и тех же обстоятельств без приведения новой информации, при игнорировании замечаний председательствующего, предусмотренных ч. 2 ст. 293 УПК РФ, суд правильно расценил, как реализацию осужденным права на выступление с последним словом в полном объеме, и верно счет необходимым окончание рассмотрения уголовного дела по существу.

Действия и решения председательствующего обусловлены осуществлением им предусмотренных уголовно-процессуальным законом полномочий по руководству судебным заседанием, в том числе при нарушении участниками процесса порядка судебного заседания, неподчинения распоряжениям председательствующего, и не могут рассматриваться как нарушающие их права.

По мнению суда апелляционной инстанции, несмотря на удаление осужденного из зала судебного заседания до окончания прений сторон, право осужденного на доведение до суда своей позиции по делу было реализовано в полном объеме, в том числе путем обращения в суд апелляционной инстанции с апелляционными жалобами и неоднократными дополнениями к ним, выступлением в суде апелляционной инстанции, в том числе в прениях сторон и с последним словом, содержание которых аналогично доводам осужденного, приведенным в суде первой инстанции, в том числе в последнем слове. При этом в апелляционных жалобах и в суде апелляционной инстанции осужденный не изложил сведения, которые еще намеревался сообщить в последнем слове, и не указал, каким образом не доведение их до суда первой инстанции могло повлиять на исход дела.

Протокол судебного заседания с учетом аудиозаписи в полной мере отражает имевшие место в ходе судебного заседания действия суда и участников процесса, содержание показаний участников, поставленных вопросов и данных ответов. Нарушения норм ч. 5 ст. 259 УПК РФ при его составлении не выявлено.

Единый протокол судебного заседания подписан председательствующим судьей и помощником судьи, ведущим протокол судебного заседания, с учетом его объема – 16 июня 2025 года. Отсутствие же подписи помощника судьи в приведенных в протоколе справках об отложении судебного заседания (т. 25 л.д. 190) о нарушении уголовно-процессуального закона не свидетельствует.

Доводы апелляционных жалоб о нарушении судом права на защиту осужденного в результате ограничения во времени дополнительного ознакомления с материалами уголовного дела, судебная коллегия признает необоснованными. Ограничение во времени ознакомления с материалами уголовного дела, протоколом судебного заседания и его аудиозаписью, обусловлено соблюдением требований ст. 6.1 УПК РФ. Темпы ознакомления осужденного и адвокатов с материалами дела, как на стадии выполнения требования ст. 217 УПК РФ, так и в последующем в ходе судебного разбирательства и по его окончании, свидетельствуют о явном затягивании данного процесса. В связи с чем суд обоснованно принял решение об окончании ознакомления осужденного ФИО2 и адвоката Дунаевой А.И. с материалами уголовного дела и его направлении с апелляционными жалобами в суд апелляционной инстанции, о чем 20 ноября 2025 года вынес соответствующее постановление (т. 28 л.д. 34).

Требования закона об ознакомлении осужденного с протоколом судебного заседания судом выполнены путем вручения ему копии протокола судебного заседания в полном объеме (т. 27 л.д. 173). Данный факт был предметом проверки суда апелляционной инстанции путем сопоставления объема содержащегося в материалах уголовного дела протокола судебного заседания, с учётом ошибочно повторно вшитой в деле части протокола (в т. 23 с л.д. 178 по л.д. 201 листы протокола 301-350), предоставленных суду сведений из ФКУ СИЗО-3 ГУФСИН России по Челябинской области от 23 февраля 2026 года о вручении осужденному ФИО2 18 августа 2025 года копии протокола судебного заседания на 496 листах, заключения от 20 февраля 2026 года по результатам проведенной служебной проверки обстоятельств вручения осужденному судом протокола судебного заседания в прошитом нитью виде, скрепленным листом заверителем с подписью судьи и гербовой печатью, и представленных осужденным копии протокола судебного заседания, изготовленного в двух сшивках с расположением 4 страниц копии протокола на одном листе, из которых в сшивке №1 не обнаружено несоответствий с оригиналом протокола судебного заседания, которому она полностью соответствует по объему, лист-заверитель и подпись судьи представлены в размытом состоянии, печать имеет следу воздействия воды либо других реагентов, а в сшивке № 2 отсутствует часть протокола, а именно периода с 23 ноября 2023 года до 24 июня 2024 года, где в этом месте копии протокола наблюдаются следы вырывания, остатки бумаги, имеют место следы надрыва листов, лист-заверитель, подпись судьи и печать отсутствуют.

При таких данных, суд апелляционной инстанции не находит оснований сомневаться в предоставлении осужденному надлежащей копии протокола судебного заседания в полном объеме, от которого при ее получении и в дальнейшем замечаний относительно качества изготовления, полноты или невозможности прочтения текста, как и замечаний на протокол судебного заседания, до момента рассмотрения уголовного дела судом апелляционной инстанции, не поступало. Забота о сохранении целостности документа после его получения полностью возлагается на лицо его получившее.

Заявления осужденного ФИО2 и защиты о неполном ознакомлении с материалами уголовного дела представляются необоснованными.

Утверждение осужденного о нарушении его права на ознакомление с материалами уголовного дела, протоколом и аудиозаписью судебного заседания суда первой инстанции опровергается материалами уголовного дела.

Обвиняемому и его защитникам для ознакомления неоднократно предоставлялись материалы головного дела, в том числе в порядке ст. 217 УПК РФ, в полном объеме с предоставлением достаточного времени и возможности выписывать любые сведения и в любом объеме, а также снимать копии с материалов дела. При этом объем уголовного дела при выполнении требований ст. 217 УПК РФ по состоянию на 01 декабря 2020 года составлял 5 томов, с которыми сторона защиты знакомилась в период с 23 октября 2020 года по 01 декабря 2020 года (т. 5 л.д. 223-229). После возобновления предварительного следствия и повторного выполнения требований ст. 217 УПК РФ материалы уголовного дела составляли 7 томов, ознакомление происходило в период с 16 декабря 2025 года по 25 декабря 2025 года (т. 7 л.д. 201-203). При этом в томах с 6 по 8 в большей части содержатся ходатайства и заявления стороны защиты, а также постановления по их разрешению. С 9 по 12 тома содержится обвинительное заключение, копия которого была вручена обвиняемому ФИО2 29 декабря 2020 года (т. 12 л.д. 195).

В ходе судебного разбирательства стороне защиты также неоднократно предоставлялась возможность дополнительно ознакомиться с материалами уголовного дела, в том числе вновь вступившим в рассмотрение уголовного дела адвокатам, которым с учетом объема уголовного дела предоставлялось достаточное для этого время, в том числе в перерывах между судебными заседаниями с возможностью получения копий различных документов и процессуальных решений путем их фотографирования, а также непосредственно участвовать в исследовании доказательств в ходе судебного разбирательства, длительность которого с момента поступления уголовного дела в суд 31 декабря 2020 года, с учетом занятой стороной защиты линией поведения, составила более 4 лет и проведения 200 судебных заседаний, часть их которых в большинстве случаев не состоялась по причине неявки адвокатов и осужденного.

После провозглашения приговора по ходатайствам осужденного и адвокатов им предоставлялась возможность повторно ознакомиться со всеми материалами уголовного дела, в том числе с протоколом и аудиозаписью судебного заседания, которую они реализовали по своему усмотрению. С протоколом судебного заседания ФИО2 ознакомлен путем направления осужденному его копии, врученной ему под расписку.

Осужденным были получены следственные и судебные документы, подлежащие обязательному вручению обвиняемому (осужденному), к которым не относятся постановления суда о выплате вознаграждения адвокатам, осуществлявшим защиту осужденного по назначению, от взыскания которых осужденный был освобожден, о чем осужденным ФИО2 было заявлено в суде апелляционной инстанции, как о нарушении его права.

Стороне защиты в лице адвоката Гончаровой А.С. также была вручена копия протокола судебного заседания и его аудиозапись в полном объеме, о чем свидетельствует расписка от 17 июня 2025 года (т. 27 л.д. 106). Кроме того, сторона защиты также самостоятельно осуществляла аудиозапись судебных заседаний с возможностью изготовления ее стенограммы, о чем было сообщено самим осужденным перед началом его выступления с последним словом (т. 25 л.д. 200).

В соответствии с правовой позицией Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной в Определениях от 27 февраля 2018 года № 269-О, 17 июля 2018 года № 1953-О, 29 сентября 2020 года № 1947-О, право на ознакомление с документами, непосредственно затрагивающими права и свободы гражданина, может быть реализовано не только при личном ознакомлении с ними, но и при ознакомлении с помощью адвоката или иного представителя.

При производстве в суде апелляционной инстанции осужденному и адвокатам также было предоставлено дополнительное время для ознакомления с материалами уголовного дела, неоднократно предоставлялась возможность для конфиденциального общения осужденного с защитниками.

Излагая свою позицию по делу, в том числе в суде апелляционной инстанции, осужденный ФИО2, как и его защитники, продемонстрировали детальное знание сути обвинения и содержание материалов уголовного дела.

С учетом положений ч. 3 ст. 17 Конституции Российской Федерации о том, что осуществление прав и свобод человека не должно нарушать права и свободы других лиц, ограничение судом времени дополнительного ознакомления осужденного и адвоката Дунаевой А.И. с материалами уголовного дела и вещественными доказательствами суд апелляционной инстанции расценил, как правомерное.

Сторона защиты вправе самостоятельно выбирать способ защиты, организовывать работу, в рамках установленных уголовно-процессуальным законом норм, не нарушая требований добросовестности участников уголовного судопроизводства.

При таких данных утверждения о нарушении права осужденного на ознакомление с материалами уголовного дела, к числу которых относится протокол судебного заседания и его аудиозапись, являются несостоятельными, в связи с чем суд апелляционной инстанции не усмотрел нарушений закона при ознакомлении стороны защиты с материалами уголовного дела, в том числе с протоколом судебного заседания, его аудиозаписью и оснований для снятия уголовного дела с апелляционного рассмотрения и возращения его в суд первой инстанции для выполнения этих требований закона.

Выбранная стороной защиты линия поведения, как в ходе предварительного следствия, так и судебного разбирательства, свидетельствует о злоупотреблении правом на защиту.

Приговор суда соответствует требованиям уголовно-процессуального закона, предъявляемым к его содержанию. В нем отражены обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, проанализированы подтверждающие их доказательства, получившие надлежащую оценку с приведением ее мотивов, аргументированы выводы, относящиеся к вопросу квалификации преступлений, разрешены иные вопросы, имеющие отношение к делу из числа предусмотренных ст. 299 УПК РФ.

Опечатки и описки, в том числе при указании ссылок на тома и листы уголовного дела, пониманию содержания приговора не препятствуют, не повлияли на исход дела, в связи с чем оснований для внесения уточнений в приговор для их устранения суд апелляционной инстанции не усматривает.

Существенных нарушений уголовно-процессуального закона, неправильного применения уголовного закона, влекущих отмену или изменение приговора, по делу не имеется. Основания для удовлетворения апелляционных жалоб с дополнениями адвокатов и осужденного отсутствуют.

Руководствуясь ст.ст.389.13, 389.20, 389.28, ч. 2 ст. 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

о п р е д е л и л :

приговор Калининского районного суда г. Челябинска от 28 марта 2025 года в отношении ФИО2 оставить без изменения, а апелляционные жалобы с дополнениями осужденного и адвокатов – без удовлетворения.

Настоящее итоговое решение суда апелляционной инстанции может быть обжаловано в соответствии с требованиями гл. 47.1 УПК РФ в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи на него кассационных жалобы или представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня его вынесения, а осужденным, содержащимся под стражей, – в тот же срок со дня вручения копии данного судебного решения.

В случае пропуска шестимесячного срока обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление на итоговое судебное решение подаются непосредственно в названный суд кассационной инстанции.

В случае подачи кассационных жалоб, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи