РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

 

№ 2-70/2019

03 июня 2019 года

город Юрга

Томский гарнизонный военный суд в составе председательствующего Ахтырского А.А.,

при секретаре судебного заседания Никифорцевой Г.Ф.,

при участии представителя истца лейтенанта ФИО1,

ответчика ФИО2, его представителя ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску командира войсковой части 00000 о взыскании с бывшего военнослужащего, проходившего военную службу по контракту в этой же воинской части, рядового запаса ФИО2 стоимости невозвращенного им вещевого имущества, срок носки которого не истек,

У С Т А Н О В И Л:

Командир войсковой части 00000 обратился в Томский гарнизонный военный суд с иском к ФИО2 о привлечении его к полной материальной ответственности и взыскании с него в счет возмещения материального ущерба, причиненного Российской Федерации в лице войсковой части 00000, стоимости невозвращенного вещевого имущества, срок носки которого не истек, в размере 31766 рублей 00 копеек, путем зачисления данной суммы на счет в Федеральном казенном учреждении «Управление финансового обеспечения Министерства обороны Российской Федерации по Новосибирской области» (далее – УФО по Новосибирской области или Управление).

Заявленные требования истец мотивировал тем, что ФИО4, досрочно уволенный с военной службы по основанию подпункта «е» пункта 2 статьи 51 Федерального закона от 28 марта 1998 года № 53-ФЗ «О воинской обязанности и военной службе» (далее – Закон о воинской обязанности и военной службе или Закон), исключенный из списков личного состава части с 25 декабря 2013 года, во время прохождения военной службы в войсковой части 00000 получил в пользование подлежащие возврату предметы вещевого имущества нового образца согласно нормам обеспечения, а именно: костюм полевой утепленный – 1 комплект, костюм демисезонный – 1 комплект, куртка флисовая – 1 штука, шапка-ушанка утепленная – 1 штука, куртка-ветровка – 1 штука, белье нательное флисовое – 1 комплект, баул – 1 штука, рукавицы утепленные – 1 пара, ремень поясной тесьмяный – 1 штука, шарф – 1 штука, а также ботинки с высокими берцами для низких температур – 1 пара и вещевой мешок – 1 штука. Однако при увольнении с военной службы ФИО4 не возвратил добровольно это имущество.

Таким образом, по мнению истца, по основаниям, предусмотренным ст. 5 Федерального закона от 12 июля 1999 года № 161-ФЗ «О материальной ответственности военнослужащих» (далее – Закон о материальной ответственности военнослужащих), в соответствии с п. 25 Правил, утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 22 июня 2006 года № 390 «О вещевом обеспечении в федеральных органах исполнительной власти, в которых федеральным законом предусмотрена военная служба, в мирное время» (далее – Правила), с ФИО4 подлежит взысканию остаточная стоимость этих предметов вещевого имущества, с учетом его износа.

Представитель истца по доверенности лейтенант ФИО1 в судебном заседании заявленные командиром войсковой части 00000 исковые требования поддержал в полном объеме по приведенным выше доводам и основаниям и дополнительно пояснил, что все выданные в пользование ответчику перечисленные в исковом заявлении предметы вещевого имущества, за исключением ремня поясного тесьмяного, являются инвентарным вещевым имуществом. Остаточная стоимость каждого из предметов вещевого имущества определена исходя из срока фактической носки ответчиком этого имущества, с учетом действовавшей на день его увольнения временной нормы снабжения имуществом вещевой службы, согласно Приложению к приказу Министра обороны Российской Федерации от 07 июня 2013 года № 437. 

Также представитель истца настаивал, что срок, в течение которого ответчик может быть привлечен к материальной ответственности, истцом не пропущен, поскольку командованием войсковой части 00000 причиненный ФИО4 материальный ущерб на сумму 31766 рублей был обнаружен только 25 декабря 2017 года по результатам ревизии, проведенной контрольно-финансовым органом Министерства обороны Российской Федерации. Указанный ущерб ответчиком добровольно не возмещен, при этом удержанная с него в 2013 году при увольнении с военной службы сумма в размере 7604 рубля 47 копеек относится к возмещению стоимости другого имущества личного пользования, которое не является предметом настоящего иска. Кроме того, несмотря на то, что одна из раздаточных ведомостей, в которой отражено выданное Родионову вещевое имущество, датирована 25 декабря 2013 года, в этой ведомости отражена верная информация о фактическом получении ответчиком этого имущества. Данная ведомость была сформирована после того как все военнослужащие воинского подразделения вещевое имущество получили. К тому же настоящий иск заявлен исходя из данных бухгалтерского учета, в соответствии с которыми Родионов выданное ему вещевое имущество – инвентарное и имущество личного пользования, не выслужившее установленные сроки носки, при увольнении не возвратил. 

Ответчик ФИО2 и его представитель ФИО3, каждый в отдельности, в судебном заседании иск не признали. Ответчик при этом пояснил, что он действительно в период прохождения военной службы в войсковой части 00000 получал в личное пользование вещевое имущество согласно нормам обеспечения и не оспаривает предметный состав имущества, отраженного в накладной № 589. Он согласен с тем, что данное имущество на момент его исключения из списков личного состава части не выслужило установленный срок носки, и это имущество он при увольнении действительно не возвратил. Однако он не согласен с тем, что выданные ему предметы вещевого имущества относятся к вещевому имуществу «нового образца». Также он убежден, что оснований для удовлетворения иска не имеется, поскольку при увольнении из его денежного довольствия в счет возмещения ущерба уже была удержана денежная компенсация за это же несданное имущество в размере 7604 рубля 47 копеек. 

Кроме того, ответчик и его представитель полагают, что истцом неправомерно размер ущерба определен по состоянию на 2017 год, а не на период его причинения в 2013 году, и что к моменту обращения в суд с исковым заявлением истцом пропущен установленный ст. 196 ГК РФ общий срок исковой давности, который, как сторона ответчика считает, исчисляется со дня исключения ФИО4 из списков личного состава части – с 25 декабря 2013 года.

Представитель ответчика также утверждает, что вещевое имущество, отраженное в представленных истцом раздаточных ведомостях, кроме указанного в накладной № 586 от 16 сентября 2013 года и в раздаточной ведомости № 923 от 23 октября 2013 года, ФИО4 не получал, лично не расписывался в ведомости, которая вообще датирована 25 декабря 2013 года – после того как ответчик был уволен и физически не мог получать какое-либо военное имущество, и более того, ответчик не мог быть уволен с военной службы без полного удержания с него стоимости полученного вещевого имущества.

Истец – командир войсковой части 00000 и представитель третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, - УФО по Новосибирской области, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, в суд не прибыли, при этом начальник Управления ФИО5 представил письменное ходатайство о рассмотрении гражданского дела без его участия.

Суд, с учётом положений ст. 167 ГПК Российской Федерации, считает возможным рассмотреть настоящее гражданское дело в отсутствие указанных участников процесса, явка которых судом не признавалась обязательной.

Исследовав доводы истца, изложенные в исковом заявлении, выслушав объяснения представителя истца, ответчика и его представителя, допросив свидетелей М., С., В., Г., К., исследовав другие имеющиеся в деле доказательства, военный суд приходит к следующим выводам.

Из выписок из приказов командующего войсками Центрального военного округа от 31 октября 2013 года № 670 и от 11 декабря 2013 года № 921 следует, что ФИО4, проходивший военную службу по контракту в войсковой части 00000 с 16 сентября 2013 года, досрочно уволенный с военной службы на основании подпункта «е» пункта 2 статьи 51 Закона о воинской обязанности и военной службе как не выдержавший испытание, исключен из списков личного состава части с 25 декабря 2013 года.

Суд отвергает как не основанные на законе доводы ответчика и его представителя о пропуске истцом срока исковой давности при обращении в суд с настоящим иском.

Так, согласно п. 2 ст. 28 Федерального закона от 27 мая 1998 года № 76-ФЗ «О статусе военнослужащих», военнослужащий или гражданин, призванный на военные сборы, в зависимости от характера и тяжести совершенного им правонарушения привлекается к дисциплинарной, административной, материальной, гражданско-правовой и уголовной ответственности в соответствии с настоящим Федеральным законом и другими федеральными законами.

Основания и порядок привлечения военнослужащих к материальной ответственности определен нормами Закона о материальной ответственности военнослужащих, на которых истец и основывает свои требования, и норма п. 4 ст. 3 которого устанавливает, что военнослужащие могут быть привлечены к материальной ответственности в соответствии с настоящим Федеральным законом в течение трех лет со дня обнаружения ущерба.

Как видно из представленной истцом с исковым заявлением копии акта № 102 от 25 декабря 2017 года проведенных Межрегиональным управлением ведомственного финансового контроля и аудита Минобороны России по Центральному военному округу плановых контрольно-аналитических мероприятий финансового контроля в отношении войсковой части 00000, командованию данной воинской части о заявленном в иске ущербе и причастности ФИО4 к его причинению стало известно только 25 декабря 2017 года по результатам ревизии, при отсутствии установленных в суде доказательств обратного. Таким образом, трехгодичный срок, в течение которого ФИО4 может быть привлечен к материальной ответственности со дня обнаружения ущерба, ко дню подачи настоящего иска (10 апреля 2019 года) не истек.

Также суд отвергает как несостоятельные доводы ответчика и его представителя о неправомерности определения истцом ущерба по состоянию на 2017 год, поскольку, как установлено нормами п.п. 1 и 2 ст. 6 Закона о материальной ответственности военнослужащих, размер причиненного ущерба в данных спорных правоотношениях определяется именно на день его обнаружения, с учетом износа имущества.

Согласно п. 1 ст. 3 Закона о материальной ответственности военнослужащих военнослужащие несут материальную ответственность только за причиненный по их вине реальный ущерб.

ФИО4 не оспаривал в суде, что он действительно не возвратил при увольнении с военной службы полученное им в войсковой части вещевое имущество, но возражал против того, что данное имущество относится к вещевому имуществу «нового образца», и возражал относительно его предметного состава.

Допрошенные в суде свидетели Г. и К., знакомые ответчика, каждый в отдельности, показали, что осенью 2013 года им от ФИО4 стало известно, что последний поступил на военную службу по контракту, и они видели, что в тот период ФИО4 носил военную форму, отличающуюся от того обмундирования, которое носят военнослужащие местного гарнизона в настоящее время. 

Оценивая показания свидетелей Г. и К., а также показания ФИО4 и доводы его и его представителя о том, что он не получал в пользование вещевое имущество «нового образца» и не расписывался лично в раздаточной ведомости от 25 декабря 2013 года, в совокупности с исследованными доказательствами по делу, суд расценивает критически и отвергает показания данных свидетелей и упомянутые доводы стороны ответчика. Так, эти свидетели лично не вовлекались в правоотношения по получению вещевого имущества в связи с прохождением военной службы по контракту в период с сентября по декабрь 2013 года и не смогли достоверно пояснить обстоятельства того, в какой воинской части, при каких обстоятельствах и в каком количественно-видовом составе ФИО4 было получено вещевое имущество. 

Из содержания требования-накладной № 589 от 16 сентября 2013 года, раздаточных ведомостей № 923 от 23 октября 2013 года, № 1297 от 25 декабря 2013 года, карточки от 17 сентября 2013 года № 541 учета материальных ценностей личного пользования видно, что ФИО4 в 2013 году в связи с прохождением военной службы в войсковой части ... получил в пользование предметы вещевого имущества согласно нормам обеспечения, в т.ч. костюм полевой утепленный – 1 комплект, костюм демисезонный – 1 комплект, куртка флисовая – 1 штука, шапка-ушанка утепленная – 1 штука, куртка-ветровка – 1 штука, белье нательное флисовое – 1 комплект, баул – 1 штука, рукавицы утепленные – 1 пара, ремень поясной тесьмяный – 1 шт., шарф – 1 штука, а также ботинки с высокими берцами для низких температур – 1 пара и вещевой мешок – 1 штука.

При этом вопреки приведенным выше утверждениям ФИО4, отраженное в приведенных выше раздаточных ведомостях перечисленное в исковом заявлении имущество является вещевым имуществом образца 2013 года, т.е. «нового образца», убедительных доказательств обратного ответчиком суду не представлено.

Также голословны и не подтверждены доказательствами утверждения ответчика и его представителя о том, что подпись в раздаточной ведомости № 1297 от 25 декабря 2013 года о получении вещевого имущества не принадлежит ФИО4.

Суд находит несостоятельными и отвергает доводы представителя ответчика о том, что 25 декабря 2013 года ФИО4, будучи уволен с военной службы, физически не мог получить военное имущество в пользование, поскольку, как указано выше, с 25 декабря 2013 года ФИО4 исключен из списков личного состава части, и он не мог быть уволен до полного удержания с него задолженности за полученное вещевое имущество.

Так, вопреки этим утверждениям представителя ответчика, п. 16 ст. 34 Положения о порядке прохождения военной службы, утвержденного Указом Президента РФ от 16 сентября 1999 года № 1237, устанавливает, что военнослужащий, уволенный с военной службы, на день исключения из списков личного состава воинской части должен быть полностью обеспечен установленным денежным довольствием, продовольственным и вещевым обеспечением. До проведения с военнослужащим всех необходимых расчетов он из списков личного состава воинской части без его согласия не исключается.

Кроме того, по смыслу п. 11 ст. 38 Закона дата исключения из списков личного состава воинской части юридически считается последним днем военной службы военнослужащего. К тому же представитель истца в суде убедительно объяснил, что вещевое имущество, являющееся предметом спора, фактически могло быть получено ответчиком и ранее даты формирования раздаточной ведомости от 25 декабря 2013 года, с учетом времени получения вещевого имущества всеми военнослужащими одного подразделения, при этом инкриминируемый ФИО4 ущерб определен исходя из данных бухгалтерского учета, а не исключительно исходя из дат фактического получения ответчиком отдельных предметов вещевого имущества и наличия или отсутствия его личной подписи в раздаточных ведомостях.

Свидетели М., С. и В., сослуживцы ФИО4, каждый в отдельности, в судебном заседании показали, что каждый из них поступил на военную службу по контракту в войсковую часть 00000 в 2013 году и каждый из них получил в полном объеме полагающееся вещевое имущество, в т.ч. «старого» и «нового» образца по существующим нормам обеспечения. При этом каждый из них получил вещевое имущество «нового» образца – ВКПО по раздаточной ведомости № 1297 от 25 декабря 2013 года в полном соответствии с имеющимися в этом документе записями по всем перечисленным в ней наименованиям и количеству вещевого имущества.

У суда нет оснований сомневаться в достоверности показаний данных свидетелей, поскольку каждый из них в период прохождения военной службы ФИО4 одновременно с ним получил в личное пользование предметы вещевого имущества по той же раздаточной ведомости № 1297 от 25 декабря 2013 года. 

Пунктом 25 Правил установлено, что военнослужащий, проходящий военную службу по контракту, в случае его увольнения с военной службы по основанию, предусмотренному подпунктом «е» пункта 2 статьи 51 Закона, обязан возвратить вещевое имущество личного пользования, срок носки которого не истек, а также инвентарное имущество, за исключением отдельных предметов, предусмотренных нормами снабжения.

Согласно пункту 62 действовавшего на период возникновения спорных правоотношений при увольнении ФИО4 в 2013 году с военной службы Порядка вещевого обеспечения в Вооруженных Силах Российской Федерации на мирное время, утвержденного приказом Министра обороны Российской Федерации от 14 августа 2013 года № 555, военнослужащие при убытии в длительные командировки, переводе из одной воинской части в другую, увольняемые с военной службы, сдают на вещевой склад воинской части (в кладовую подразделения) находящееся у них в пользовании инвентарное имущество, кроме вещевого имущества, которое указано в аттестатах военнослужащих.

Аналогичным образом спорные правоотношения регулируются пунктами 23, 28 действующего в настоящее время Порядка обеспечения вещевым имуществом военнослужащих, граждан Российской Федерации, призванных на военные сборы, в Вооруженных Силах Российской Федерации, утвержденного приказом Министра обороны Российской Федерации от 14 августа 2017 года № 500.

Из сообщения начальника 3 отделения (ФРП) Управления о бухгалтерской стоимости предметов вещевого имущества и составленной попредметно справки-расчета от 07 декабря 2017 года № 74 о стоимости выданного Родионову вещевого имущества, составленной начальником вещевой службы войсковой части 00000, следует, что общая остаточная стоимость выданного Родионову во время прохождения военной службы в данной воинской части упомянутого вещевого имущества, с учетом срока нахождения данных предметов вещевого имущества в носке, составляет 31766 рублей 00 копеек.

Поскольку ответчиком не представлены доказательства, опровергающие произведенный истцом расчет остаточной стоимости не возвращенного вещевого имущества, суд принимает представленный истцом расчет.

Более того, вопреки утверждениям ФИО4 и его представителя, имеющиеся в деле сведения об удержании с ответчика при его увольнении денежной суммы в размере 7604 рубля 47 копеек не свидетельствуют о том, что заявленный командиром войсковой части 00000 ущерб ответчиком фактически возмещен ранее. 

Так, согласно накладной № 589 от 16 сентября 2013 года, ФИО4 в период его военной службы по контракту в войсковой части 00000 также выдавались в пользование другие, не относящиеся к предмету настоящего иска, предметы вещевого имущества личного пользования, в т.ч. «старого образца», общая стоимость которых составляет 7604 рубля 47 копеек, и эта сумма была удержана с ответчика, что также подтвердил в суде представитель истца. 

На основании изложенного суд удовлетворяет заявленный командиром войсковой части 00000 к ФИО4 иск полностью.

В соответствии с ч. 1 ст. 103 ГПК РФ и ст. 61.1 Бюджетного кодекса Российской Федерации возмещение судебных расходов, к числу которых отнесена государственная пошлина, от уплаты которой истец как государственный орган был освобожден в соответствии с пп. 19 п. 1 ст. 333.36 НК Российской Федерации, производится с ответчика пропорционально удовлетворенной части исковых требований в бюджет муниципального района по месту совершения юридически значимых действий.

Руководствуясь ст. 194 - 199 ГПК Российской Федерации, 

РЕШИЛ:

Исковые требования командира войсковой части 00000 удовлетворить.

Взыскать с ФИО2 в пользу войсковой части 00000 в счет возмещения материального ущерба стоимость невозвращенного вещевого имущества в размере 31766 (тридцать одна тысяча семьсот шестьдесят шесть) рублей 00 копеек, путем зачисления данной суммы на соответствующий лицевой счет в Федеральном казенном учреждении «Управление финансового обеспечения Министерства обороны Российской Федерации по Новосибирской области».

Судебные расходы по делу в виде государственной пошлины возложить на ответчика ФИО2, взыскав с него 1152 (одну тысячу сто пятьдесят два) рубля 98 копеек в доход местного бюджета города Томска.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Западно-Сибирский окружной военный суд через Томский гарнизонный военный суд в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Судья А.А. Ахтырский