Судья Никулин Д.В.

Дело № 22К-3938

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Пермь 4 июля 2024 года 

Пермский краевой суд в составе

председательствующего судьи Погадаевой Н.И.,

при секретаре Колегановой Ю.А., 

рассмотрел в открытом судебном заседании с использованием систем видеоконференцсвязи апелляционную жалобу адвоката Александровой Е.А. в защиту обвиняемого К. на постановление Краснокамского городского суда Пермского края от 27 июня 2024 года, которым 

К., дата рождения, уроженцу **** продлен срок содержания под стражей на 1 месяц, а всего до 3 месяцев, то есть до 3 августа 2024 года. 

Изложив содержание постановления, существо апелляционной жалобы, заслушав выступление обвиняемого К. и адвоката Александровой Е.А. по доводам жалобы, мнение прокурора Мальцевой А.В., полагавшей решение судьи оставить без изменения, суд

УСТАНОВИЛ:

3 мая 2024 года следователем СО Отдела МВД России по Краснокамскому городскому округу возбуждено уголовное дело в отношении К. по факту обнаружения и изъятия в ходе его личного досмотра вещества, содержащего в своем составе наркотическое средство – мефедрон (4-метилметкатинон) массой 50,093 г, в крупном размере, по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст.30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ.

В тот же день в порядке ст. ст. 91, 92 УПК РФ К. задержан, и постановлением судьи Краснокамского городского суда Пермского края от 3 мая 2024 года ему избрана мера пресечения в виде заключения под стражу на 2 месяца, то есть до 3 июля 2024 года. 

7 мая 2024 года вышеуказанное уголовное дело соединено в одно производство с уголовным делом, возбужденным 6 мая 2024 года в отношении К., по результатам осмотра его жилища и изъятия вещества, содержащего наркотическое средство – N-метилэфедрон массой 2,436 г и мефедрон (4-метилметкатинон) массой 21,540 г, в крупном размере, то есть по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ.

8 мая 2024 года ему предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, то есть в покушении на незаконный сбыт наркотического средства, совершенный с использованием электронных или информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), группой лиц по предварительному сговору, в крупном размере.

Срок предварительного следствия по уголовному делу продлен 21 июня 2024 года начальником СО Отдела МВД России по Краснокамскому городскому округу до 3 месяцев, то есть до 3 августа 2024 года.

1 июля 2024 года К. предъявлено окончательное обвинение в совершении двух преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 30, п.п. «а», «г» ч. 4 ст.228.1 УК РФ, то есть в покушении на незаконный сбыт наркотического средства, совершенный с использованием электронных и информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), в составе организованной группы, в крупном и значительном размерах.

Старший следователь СО Отдела МВД России по Краснокамскому городскому округу П. с согласия руководителя данного следственного органа обратилась с ходатайством о продлении срока содержания под стражей К. на месяц, всего до 3 месяцев, то есть до 3 августа 2024 года включительно.

Судом принято изложенное выше решение.

В апелляционной жалобе адвокат Александрова Е.А. находит постановление суда необоснованным, подлежащим отмене. Приводя содержание положений ст.ст.97, 99, 108 УПК РФ, указала, что принимая решение о продлении срока действия меры пресечения в виде заключения под стражу, суд указанные требования не выполнил. Считает, что единственным основанием для продления К. срока содержания под стражей явилась тяжесть инкриминируемых ему действий, что само по себе достаточным не является, о чем разъяснено в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2013 № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу…». Обращает внимание, что судом не дана оценка состоянию здоровья К., который перенес Ковид, и его состояние здоровья в СИЗО может ухудшиться. Считает, что приведенные следователем основания для продления срока действия меры пресечения в виде заключения под стражу, – что обвиняемый может продолжить заниматься преступной деятельностью либо скрыться от следствия и суда, конкретными, реальными, обоснованными сведениями не подтверждаются. В постановлении суда не содержится убедительных доводов, из которых следовало бы, что избрание иной меры пресечения, не связанной с содержанием под стражей, не обеспечит явку К. в органы следствия, а затем в судебное заседание при рассмотрении дела по существу, предварительное расследование которого практически завершено, все свидетели допрошены, основные следственные действия произведены. Обращает внимание, что суд не проанализировал возможность для избрания К. более мягкой меры пресечения и не указал, почему в отношении него нельзя избрать домашний арест или залог, тогда как применение домашнего ареста предполагает существенные ограничения и дает возможность постоянного контроля за поведением обвиняемого. Просит об отмене судебного решения и избрании К. иной, более мягкой меры пресечения. 

Проверив материалы дела, изучив доводы апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции не находит оснований для ее удовлетворения. 

В соответствии с ч. 2 ст. 109 УПК РФ в случае невозможности закончить предварительное следствие в срок до 2 месяцев и при отсутствии оснований для изменения или отмены меры пресечения этот срок может быть продлен судьей районного суда или военного суда соответствующего уровня в порядке, установленном ч. 3 ст. 108 УПК РФ, на срок до 6 месяцев. 

Согласно ст. 110 УПК РФ мера пресечения отменяется, когда в ней отпадает необходимость, или изменяется на более строгую или более мягкую, когда изменяются основания для избрания меры пресечения, предусмотренные ст.ст. 97, 99 УПК РФ.

Указанные требования уголовно-процессуального закона судом соблюдены.

Вопреки доводам жалобы, постановление о продлении К. срока содержания под стражей принято в соответствии с положениями уголовно-процессуального закона, со ссылкой на конкретные обстоятельства, подтвержденные достоверными сведениями, отвечает требованиям ст. 7 УПК РФ и разъяснениям, содержащимся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 41 от 19 декабря 2013 года (в редакции от 11.06.2020) «О практике применения судами мер пресечения в виде заключения под стражу, залога, домашнего ареста и запрета определенных действий».

Ходатайство следователя возбуждено в установленном законом порядке, с согласия уполномоченного лица. Доводы ходатайства о невозможности окончания следствия в установленный 2-х месячный срок (до 3 июля 2024 года) основаны на материалах дела, обусловлены необходимостью окончания действий по производству судебной экспертизы, а также иных мероприятий, направленных на окончание расследования, а также с учетом процессуальных сроков, предусмотренных ч. 1 ст. 221 и ч. 3 ст. 227 УПК РФ для принятия решения прокурором и судьей по поступившему к ним уголовному делу.

Обвинение К. предъявлено с соблюдением норм, предусмотренных главой 23 УПК РФ. 

Представленные материалы содержат сведения, подтверждающие обоснованность его подозрения в причастности к инкриминируемым преступлениям, за которые предусмотрено наказание только в виде лишения свободы на срок от 10 до 20 лет, что и явилось одним из оснований для избрания в отношении К. меры пресечения в виде заключения под стражу, наряду с которым судом приняты во внимание данные о личности К., нетрудоустроенного и официального источника дохода не имеющего, длительное время допускающего немедицинское потребление наркотических средств.

Учитывая, что указанные обстоятельства не отпали и не изменились, а объем обвинения по сравнению с первоначальным увеличился в связи с предъявлением К. 20 июня 2024 года, а затем 1 июля 2024 года обвинения по двум преступлениям, предусмотренным ч. 3 ст. 30, пп. «а», «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, в покушении на незаконный сбыт наркотических средств в составе организованной группы, суд пришел к правильному выводу о необходимости продления срока содержания его под стражей и невозможности применения на завершающем этапе расследования иной, более мягкой меры пресечения, поскольку при изложенных выше данных риск возможности скрыться от следствия и суда, опасаясь назначения строгого наказания в случае осуждения за умышленные особо тяжкие преступления, либо продолжить противоправную деятельность, сохраняется, поэтому изменение К. меры пресечения на более мягкую не может являться гарантией тому, что он, находясь на свободе, не примет мер к созданию условий, препятствующих производству по делу. 

Согласившись с доводами ходатайства следователя, суд привел в обжалованном постановлении основания, по которым пришел к выводу о необходимости продления срока содержания обвиняемого К. под стражей, с учетом которых не усмотрел оснований для изменения ему меры пресечения на более мягкую – в виде домашнего ареста или залога или ее отмены, и, соответственно, оснований для удовлетворения ходатайства стороны защиты, в связи с чем довод адвоката Александровой Е.А. о том, что ее ходатайство об изменении меры пресечения осталось не рассмотренным, нельзя признать обоснованным.

Утверждение стороны защиты, что срок содержания обвиняемого под стражей продлен при отсутствии доказательств, подтверждающих выводы органов следствия, являются несостоятельными, поскольку в судебное заседание было представлено отвечающее требованиям закона ходатайство о продлении срока содержания под стражей и необходимые материалы, подтверждающие изложенные в ходатайстве доводы, которые исследованы в судебном заседании, и им дана надлежащая оценка.

В соответствии с ч. 1.1 ст. 110 УПК РФ предусмотрено изменение меры пресечения в виде заключения под стражу на более мягкую при выявлении у подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления тяжелого заболевания, препятствующего его содержанию под стражей.

Вместе с тем как видно из представленного материала, медицинские документы, свидетельствующие о наличии у К. какого-либо тяжкого заболевания, препятствующего его содержанию под стражей, суду не представлены.

Более того, согласно медицинской справке, поступившей по запросу суда апелляционной инстанции 4 июля 2024 года из филиала «Медицинская часть № 5» ФКУЗ МСЧ-59 ФСИН России, К. с момента прибытия в ФКУ СИЗО-6 обращался за медицинской помощью 6 июня 2024 года и лечение получил полностью. При этом по состоянию здоровья противопоказаний для содержания его в условиях следственного изолятора не выявлено.

Тот факт, что предварительное расследование завершено, а сбор доказательств закончен, не исключает риска воспрепятствования обвиняемым производству по уголовному делу, находящемуся на завершающей стадии, в которой одним из оснований для применения меры пресечения может являться необходимость обеспечения исполнения приговора.

Указание в описательно-мотивировочной части постановления о предъявлении К. обвинения по ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ вместо ч. 3 ст. 30, п. «а» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, как это следует из постановления о привлечении в качестве обвиняемого от 20 июня 2024 года (л.д. 31-36), носит характер явной технической описки, как и указание о невозможности закончить расследование в срок до 27 мая 2024 года вместо 3 июля 2024 года и применение слова «обвиняемой» в женском роде, которые в силу их очевидности существа постановления не затрагивают и существенным нарушением уголовно-процессуального закона, влекущим изменение судебного решения, не являются.

Судебное решение о продлении К. срока действия меры пресечения в виде заключения под стражу основано на объективных данных, содержащихся в представленных материалах, и полученных из объяснений должностного лица, участвующего в расследовании уголовного дела, принято в соответствии с требованиями ст.ст. 97, 99, 109 УПК РФ, с соблюдением всех норм уголовно-процессуального законодательства, регламентирующих порядок разрешения вопросов о мере пресечения, а также принципа разумной необходимости в ограничении права на свободу обвиняемого, соответствует ч. 3 ст.55 Конституции РФ.

Рассмотрение данного материала проведено с соблюдением принципов состязательности и равноправия сторон. Из протокола судебного заседания следует, что сторонам созданы все необходимые условия для исполнения процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав, все заявленные участниками процесса ходатайства разрешены в установленном порядке, принятые по ним решения являются правильными.

Существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые бы лишали или ограничивали гарантированные УПК РФ права участников судопроизводства, нарушали процедуру уголовного судопроизводства при рассмотрении дела судом первой инстанции, в результате апелляционного рассмотрения не выявлено.

При таких обстоятельствах оснований для отмены обжалуемого постановления либо его изменения не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд 

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Краснокамского городского суда Пермского края от 27 июня 2024 года в отношении К. оставить без изменения, а апелляционную жалобу адвоката Александровой Е.А. – без удовлетворения. 

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке путем подачи кассационной жалобы, представления в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции (г. Челябинск), с соблюдением требований ст. 401.4 УПК РФ.

В случае передачи кассационной жалобы, представления с делом для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции лица, участвующие в деле, вправе заявить ходатайство о своем участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции. 

Председательствующий