Дело № 1-76/2020 

П Р И Г О В О Р

 

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

07 октября 2020 года г. Пласт

Пластский городской суд Челябинской области в составе: председательствующего – судьи Бодровой Е.Б.

при секретарях Родиной А.В., Барковской Е.М., Мендалиной М.С., 

с участием государственного обвинителя – помощника прокурора г. Пласта Челябинской области Кураева К.А.,

подсудимого ФИО1,

защитника – адвоката Горбенко С.В., представившего удостоверение №,

потерпевшего П.В.А. 

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении

ФИО1, 

<

данные изъяты> судимого:

06 марта 2019 года мировым судьей судебного участка № 1 г. Пласта Челябинской области по п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ к наказанию в виде 150 часов обязательных работ; наказание отбыто 21 мая 2019 года;

30 сентября 2019 года Пластским городским судом Челябинской области по ст. 116.1 УК РФ к наказанию в виде 150 часов обязательных работ; наказание отбыто 23 декабря 2019 года, 

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 умышленно причинил тяжкий вред здоровью П.Н.Ю., опасный для жизни человека, повлекший по неосторожности смерть потерпевшей, при следующих обстоятельствах:

В период времени с 00 часов 00 минут до 11 часов 30 минут 27 декабря 2019 года в 

<

адрес> между совместно проживающими и находившимися в состоянии алкогольного опьянения ФИО1 и П.Н.Ю. на почве возникших личных неприязненных отношений, произошла ссора, в ходе которой ФИО1 умышленно, с целью причинения тяжкого вреда здоровью П.Н.Ю., с силой нанес руками и ногами не менее 13 целенаправленных ударов в область головы, туловища и конечностей П.Н.Ю., а именно: не менее 3 ударов в голову, не менее 1 удара в левое плечо, не менее 2 ударов в ягодицы, не менее 1 удара в живот, не менее 1 удара в спину, а также не менее 5 ударов в область грудной клетки. 

Своими умышленными преступными действиями ФИО1 причинил потерпевшей П.Н.Ю. следующие повреждения: тупую травму груди, включающую: кровоподтеки передней поверхности грудной клетки слева в проекции 3-5 ребер, левой боковой поверхности грудной клетки в проекции 8-9 ребер по переднеподмышечной линии, правой боковой поверхности грудной клетки в проекции 8-10 ребер по заднеподмышечной линии, грудинной области и эпигастральной области живота, переломы 3-11 правых ребер по нескольким анатомическим линиям с разрывами пристеночной плевры и нижней доли правого легкого отломками ребер, 4-11 левых ребер по нескольким анатомическим линиям с разрывами пристеночной плевры отломками ребер, травматический пневмоторакс справа, эмфизема мягких тканей грудной клетки, коллапс правого легкого, разрыв переднего листка сердечной сорочки с повреждением эпикарда передней стенки и верхушки сердца; кровоподтек левой глазничной области с кровоизлиянием в мягкие ткани; кровоподтек правой щечно-скуловой области с кровоизлиянием в мягкие ткани; кровоизлияние в мягкие ткани теменной, затылочной и височной областей слева; кровоподтек левого плеча; кровоподтеки обеих ягодичных областей; кровоподтеки околопупочной области живота; кровоизлияние в кожу и подкожную клетчатку позвоночной области в нижнегрудном отделе, переломы остистых отростков 9-10 грудных позвонков.

Разрыв правого легкого, травматический пневмоторакс справа – опасный для жизни вред здоровью, в связи с чем тупая травма груди у П.Н.Ю. квалифицируется как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. Пневмоторакс справа (воздух в правой плевральной полости) с поступлением воздуха в мягкие ткани туловища (эмфизема) свидетельствует о высоком давлении газа в плевральной полости, что привело к коллапсу (спадению) легочной ткани и выключению правого легкого из функции дыхания. Двусторонние множественные переломы ребер с нарушением анатомической целости каркаса грудной клетки П.Н.Ю. препятствовали эффективным дыхательным движениям, что в совокупности с пневмотораксом обусловило наступление смерти. Между наступлением смерти П.Н.Ю. и тупой травмой груди существует причинная связь. Тупая травма груди у П.Н.Ю. вызвала острую функциональную недостаточность в связи с утратой ведущей системы жизнеобеспечения – функции дыхания. 

Кровоподтеки и кровоизлияние в мягкие ткани головы потерпевшей П.Н.Ю., не вызвавшие кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты трудоспособности, не причинили вреда здоровью.

Кровоизлияние в мягкие ткани спины с переломами остистых отростков на момент смерти не зажившие, исход их не ясен, степень тяжести вреда, причиненного этими повреждениями здоровью П.Н.Ю., не определена.

Степень тяжести вреда, причиненного здоровью П.Н.Ю. кровоизлияниями в мягкие ткани спины с переломами остистых отростков 9-10 грудных позвонков, не определена в связи с неясностью их исхода. Указанные повреждения не состоят в причинной связи со смертью потерпевшей.

Смерть П.Н.Ю. наступила через непродолжительное время 27 декабря 2019 года на месте преступления в результате умышленных преступных действий ФИО1 от тупой травмы груди.

Умышленно причиняя П.Н.Ю. тяжкий вред здоровью, ФИО1 не предвидел возможности наступления общественно-опасных последствий в виде смерти потерпевшей, хотя должен был и мог это предвидеть. 

Подсудимый ФИО1 в судебном заседании вину признал полностью, в содеянном раскаялся, показал, что больше года прожил с П.Н.Ю., между ними возникали ссоры, когда он, вернувшись с работы, заставал ее в нетрезвом виде. В ответ на его замечания П. всегда отвечала нецензурной бранью.

26 декабря 2019 года он пил водку с Р.В.В. и П., был изрядно пьян. Помнит, что затаскивал П., которая лежала у крыльца, в дом. На кухне та упала, вела себя неадекватно. Когда П. пришла в себя, она, в очередной раз, стала выражаться в его адрес нецензурно. Он дал ей пощечину. Нанесение других ударов не помнит. Показаниям Р.В.В. доверяет. Понимает, что только он мог избить П.. Помнит, что очнулся у печки. П. лежала в комнате на диване. Он выпил и ушел спать. На следующий день он и Р.В.В. выпивали. П. не вставала, что для нее было нехарактерно. Он пошел в комнату и обнаружил, что П. не дышит. Убивать ее он не хотел. У него что-то «переклинило» в пьяной голове из-за постоянной брани П.. Если бы он был трезв, такого бы не произошло. 

Иск П.В.А. о компенсации морального вреда признает частично, не согласен с его размером.

Допросив подсудимого, потерпевшего, свидетелей, исследовав материалы уголовного дела, суд считает виновным ФИО1 в совершении изложенного выше преступления.

Потерпевший П.В.А. показал, что его мать П.Н.Ю. больше года прожила с ФИО1. К ним в гости он приходил крайне редко из-за их образа жизни – П. и ФИО2 часто пили, дрались. Ему было об этом известно со слов младшего брата П.М.А., который проживал с матерью. ФИО2 в состоянии алкогольного опьянения себя не контролировал. П. в состоянии алкогольного опьянения всегда провоцировала драки. О смерти матери он узнал со слов тети С.Т.Ю., после чего сразу же приехал в дом. 

Иск о компенсации морального вреда просит удовлетворить в полном объеме. Свою мать он, несмотря ни на что, никогда бы не оставил. Кроме того, из-за ее гибели ушел из жизни младший брат. 

Свидетель Р.В.В. показал, что около полугода назад он был в гостях у ФИО1 и П.Н.Ю.. Все вместе они пили водку. Каких-либо повреждений у П. не было. В какой-то момент он выходил из дома, а когда вернулся, увидел, как ФИО2 в комнате пинает лежавшую на полу П.. ФИО2 был злой, агрессивный. Причина конфликта ему не известна, так как встречались они нечасто. Он оттащил ФИО2 в кухню, где тот успокоился. Позднее ФИО2 обнаружил, что П. не дышит, и вызвал «скорую помощь». 

В связи с наличием в части существенных противоречий между ранее данными показаниями и показаниями в суде по ходатайству государственного обвинителя Кураева К.А. на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ были оглашены показания свидетеля Р.В.В., данные при производстве предварительного расследования.

Допрошенный в качестве свидетеля 27 декабря 2019 года Р.В.В. (т. 1, л.д. 234-238) показал, что примерно 24 декабря 2019 года к нему в гости пришли ФИО1 и П.Н.Ю., принесли водку. У П. он увидел синяки на лице, губы были разбиты. Сразу же спросил у ФИО2, зачем тот ее трогает. ФИО2 ответил нецензурно, что П. ему надоела. Сама П. ругалась с ФИО2, выражалась нецензурной бранью.

Он с ФИО2 выходил на улицу покурить. П. оставалась в кухне. Выкурив по сигарете, вернулись назад, выпили еще по стопке водки. П. сказала, что пошла спать. Через какое-то время ФИО2 направился в комнату, где находилась П.. Далее он услышал из комнаты громкую нецензурную брань, крики, удары и шлепки. Понял, что ФИО2 избивает П.. 

Оглашенные в части показания свидетель Р.В.В. подтвердил.

Свидетель С.Т.Ю. в судебном заседании, воспользовавшись правом, предусмотренным ст. 51 Конституции Российской Федерации, от дачи показаний отказалась. 

По ходатайству государственного обвинителя Кураева К.А. на основании ч. 4 ст. 281 УПК РФ были оглашены показания свидетеля С.Т.Ю., данные при производстве предварительного расследования в соответствии с требованиями ч. 2 ст. 11 УПК РФ.

Допрошенная в качестве свидетеля 22 января 2020 года С.Т.Ю. (т. 2, л.д. 5-8) показала, что П.Н.Ю. – ее родная сестра, с которой у нее сложились хорошие отношения. Она периодически пыталась повлиять на сестру, чтобы та перестала злоупотреблять спиртными напитками, устроилась на работу. П. ее не слушала. Сестру может охарактеризовать с негативной стороны ввиду ее образа жизни, как конфликтную женщину. П. не менее полутора лет проживала с ФИО2. Между ФИО2 и П. происходили конфликты не только, когда они были в состоянии алкогольного опьянения. П. без нецензурной брани вообще не разговаривала. П. и ФИО2 не работали, раньше в их доме часто собирались различные люди, употребляющие спиртное. Когда не было денег на спиртное, сестра выполняла работы за бутылку. У П. она неоднократно видела телесные повреждения на лице, открытых участках тела, которые ей причинял ФИО2, но сестра на него никогда не жаловалась. Конфликты и драки в период совместного проживания для них были обычным явлением. Последний раз П. живой она видела 21 декабря 2019 года, когда приходила в гости. П. и ФИО2 были трезвые, разговаривали на обычные темы, шутили. Повреждений у сестры она не видела. Потом в доме ФИО2 она появилась 27 декабря 2019 года, когда сестру обнаружили без признаков жизни с множественными повреждениями. Она полагает, что в ходе распития спиртного П. снова поругалась с ФИО2, вывела его из себя, и тот не выдержал и избил ее. 

Оглашенные показания свидетель С.Т.Ю. подтвердила.

Свидетель Т.С.Ю. показала, что с П.Н.Ю. и ФИО1 проживает в одном доме в смежных квартирах. Почти ежедневно ФИО2 и П. пили, ругались, дрались. П. постоянно ходила с синяками. В тот день перед Новым годом было слышно, что у ФИО2 «пируют». Как обычно, были слышны шум, грохот, визг П.. Опять была драка. У П. была привычка провоцировать конфликты, кроме того она по-всякому могла оскорбить в нецензурной форме. 

Свидетель А.О.Ю. показала, что ФИО1 – ее дальний родственник. С ноября 2017 года он стал жить с П.Н.Ю.. Они вместе пили, ругались. Зачинщицей конфликтов всегда была П.. Очень часто она оскорбляла ФИО2 очень грубо, и на его уговоры прекратить, не реагировала. Из-за такого образа жизни она с ФИО2 и П. почти не общалась.

ФИО2 может охарактеризовать положительно, как безотказного и работящего, заботливого сына.

По ходатайству государственного обвинителя Кураева К.А. на основании ч. 1 ст. 281 УПК РФ с согласия сторон были оглашены показания свидетелей П.М.А. (умер ДД.ММ.ГГГГ), К.Е.П., данные при производстве предварительного расследования.

Допрошенный в качестве свидетеля 27 декабря 2019 года свидетель П.М.А. (т. 1, л.д. 227-231) показал, что проживал с матерью П.Н.Ю., отчимом ФИО1. Они оба не работали, пили, ссорились. ФИО2 бил его мать.

Последние два месяца он нечасто появлялся дома, примерно раз в три дня, и всех подробностей взаимоотношений ФИО2 и П. не знает. Мать ему никогда не жаловалась на побои со стороны ФИО2. Врагов у нее не было, смерти ей никто не желал, травм кроме ФИО2 никто не причинял. 23 декабря 2019 года он приходил домой около 13 часов, пробыл до 18 часов. П. и ФИО2 находились дома, были трезвыми, не ссорились. Травм ни у кого из них не было. ФИО2 только в состоянии алкогольного опьянения начинал себя вести агрессивно, беспричинно ругаться на П.. 

26 декабря 2019 года он пришел домой около 14 часов. П. и ФИО2 находились дома, посторонних не было. Он увидел полупустую бутылку водки, понял, что ФИО2 и П. начали пить. Обычно запои длились по несколько дней. Когда он пришел, мать спала на диване. У нее на щеке он увидел большой синяк, губы были разбиты. Понял, что ее избил ФИО2, так как кроме него этого бы никто не сделал. 

П. в состоянии алкогольного опьянения никогда никуда из дома не уходила. Компаний они не собирали.

Он не спрашивал, что произошло, мать не будил. ФИО2 при нем лег спать. Примерно в 16 часов 26 декабря 2019 года к ним пришел сосед по имени Р.В.В. (Р.В.В.), его фамилию он тогда не знал. Р.В.В. поинтересовался, что делают П. и ФИО2. Р.В.В. в дом не приглашал, однако когда вышел на улицу, Р.В.В. вошел, разбудил П., а та – ФИО2, который вместе с соседом пошел в кухню, где они стали пить. По голосу матери понял, что та была нетрезвой. Но говорила она спокойно, без затруднений, ни на что не жаловалась, не стонала, стояла нормально, сама прошла в кухню. Не желая присутствовать при этой пьянке, около 16 часов он ушел, что было дальше, не знает. О смерти матери узнал от своей тети. 

ФИО2 когда трезвый, спокойный, неконфликтный человек. В состоянии алкогольного опьянения он становился агрессивным, причем не только в отношении П..

Допрошенный в качестве свидетеля 25 февраля 2020 года свидетель К.Е.П. (т. 2, л.д. 18-20), работающий фельдшером станции скорой медицинской помощи ГБУЗ «Городская больница г. Пласт», показал, что 27 декабря 2019 года он в составе бригады приезжал к 

<

адрес>. В дом его проводили находившиеся там сотрудники полиции. В комнате на диване без признаков жизни лежала женщина, на которой из одежды были только штаны. Со слов находящегося в доме ранее незнакомого ему мужчины, П.Н.Ю. после употребления спиртного легла спать и не проснулась. Обнаружил ее сожитель без признаков жизни в 11 часов 30 минут 27 декабря 2019 года, что он и отразил в карте вызова бригады СМП. 

При осмотре П. он установил отсутствие дыхания и реакции зрачков на свет, признаки биологической смерти. На трупе имелись повреждения в виде гематом на лице, грудной клетке и левой фланговой области. Причина смерти П. ему не известна, но основания предполагать, что она наступила от противоправных действий, имелись.

В судебном заседании исследованы материалы уголовного дела:

рапорт об обнаружении признаков преступления от 27 декабря 2019 года, согласно которому 27 декабря 2019 года в следственный отдел по г. Южноуральск следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Челябинской области из отдела МВД России по Пластовскому району поступило сообщение об обнаружении трупа П.Н.Ю., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, с телесными повреждениями в 

<

адрес> (т. 1, л.д. 6);

рапорт оперативного дежурного ОМВД России по Пластовскому району от 27 декабря 2019 года о поступлении 27 декабря 2019 года от ФИО1, проживающего по адресу: 

<

адрес>, сообщения о об обнаружении в доме в 12 часов 00 минут трупа П.Н.Ю., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, с признаками насильственной смерти (т. 1, л.д. 9);

протокол осмотра места происшествия и трупа от 27 декабря 2019 года, согласно которому объектом осмотра является труп П.Н.Ю., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, обнаруженный в 

<

адрес>. На начало осмотра труп П.Н.Ю. находится на раскладном диване в положении лежа на спине; правая рука отведена на 90 градусов от туловища, левая – приведена к туловищу. На трупе надеты штаны серые, которые изъяты. Голова трупа лежит на подушке. На лице обнаружены кровоподтеки в области левого глаза, скуловой области, щеки справа, щеки слева, в левой ноздре кровь, губы в крови. В области грудной клетки слева кровоподтек размером около 10 см. На голове на ощупь прощупывается подкожная гематома. Кости скелета в области грудной клетки слева имеют подвижность. Кожные покровы прохладные, восстанавливают окрас более чем за 30 секунд; трупные пятна на спине, в области поясницы; присутствует трупное окоченение. Труп П.Н.Ю. дактилоскопирован (т. 1, л.д. 19-24);

протокол осмотра места происшествия от 27 декабря 2019 года – одноэтажного жилого дома, расположенного по адресу: 

<

адрес>, вход в который осуществляется через деревянную веранду. При входе в дом расположена кухня, где прямо находится кухонный гарнитур, справа у окна – кухонный стол, на котором обнаружены и изъяты две рюмки (стопки). В кухне слева имеется вход в большую комнату, напротив которого у стены стоит расправленный диван, на нем лежат покрывало, две подушки. На диване в положении лежа на спине находится труп П.Н.Ю. с видимыми телесными повреждениями. На одной из наволочек обнаружены множественные следы вещества бурого цвета, похожего на кровь. Указанная наволочка с подушки изымается. При входе в осматриваемую комнату у стены стоят два кресла с находящимися на них личными вещами, одеждой. На полу у кресел обнаружена женская кофта коричневого цвета с множественными следами вещества бурого цвета, похожего на кровь, которая изымается. На полу у мебельной стенки с телевизором, личными вещами обнаружен клочок волос женских, визуально схожих по цвету с волосами П.Н.Ю., который изымается (т. 1, л.д. 25-42);

протокол осмотра трупа П.Н.Ю., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, от 27 декабря 2019 года с участием судебно-медицинского эксперта Ш.А.В. в Пластовском отделении ЧОБСМЭ. Осмотром установлено, что на трупе П.Н.Ю. имеются следующие повреждения: кровоподтек правой половины лица, кровоподтек левой грудной клетки спереди, патологическая подвижность и крепетация левых ребер, эмфизема мягких тканей грудной клетки. Попадание воздуха в мягкие ткани грудной клетки с обширным распространением и напряжением при отсутствии открытых ран кожи может быть следствием травмы легких. Открытых ран на трупе П.Н.Ю. не обнаружено (т. 1, л.д. 43-48); 

заключение судебно-медицинской экспертизы трупа П.Н.Ю. от 12 февраля 2020 года №, по выводам которой смерть П.Н.Ю., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, наступила за 2-3 суток до исследования трупа в 08 часов 35 минут 30 декабря 2019 года, о чем свидетельствуют полное охлаждение трупа, трупные пятна в стадии имбибиции, начало разрешения трупного окоченения.

При исследовании трупа П. обнаружены следующие повреждения: тупая травма груди, включающая: кровоподтеки передней поверхности грудной клетки слева в проекции 3-5 ребер, левой боковой поверхности грудной клетки в проекции 8-9 ребер по переднеподмышечной линии, правой боковой поверхности грудной клетки в проекции 8-10 ребер по заднеподмышечной линии, грудинной области и эпигастральной области живота, переломы 3-11 правых ребер по нескольким анатомическим линиям с разрывами пристеночной плевры и нижней доли правого легкого отломками ребер, 4-11 левых ребер по нескольким анатомическим линиям с разрывами пристеночной плевры отломками ребер, травматический пневмоторакс справа, эмфизема мягких тканей грудной клетки, коллапс правого легкого, разрыв переднего листка сердечной сорочки с повреждением эпикарда передней стенки и верхушки сердца; кровоподтек левой глазничной области с кровоизлиянием в мягкие ткани; кровоподтек правой щечно-скуловой области с кровоизлиянием в мягкие ткани; кровоизлияние в мягкие ткани теменной, затылочной и височной областей слева; кровоподтек левого плеча; кровоподтеки обеих ягодичных областей; кровоподтеки околопупочной области живота; кровоизлияние в кожу и подкожную клетчатку позвоночной области в нижнегрудном отделе, переломы остистых отростков 9-10 грудных позвонков.

Все повреждения прижизненные, однотипны по морфологии, относятся примерно к одному временному промежутку и укладываются в период начальных реактивных процессов. Начальные реактивные процессы развиваются в течение первых часов после травмы, около 1-6 часов (методическое письмо ОГУЗ ЧОБСМЭ от 08 апреля 2010 года «О вариантах определения давности повреждений по их гистологической картине»). Таким образом, повреждения у П. образовались ориентировочно за 1-6 часов до наступления смерти, одно за другим, в короткий временной промежуток, что не позволяет определить последовательность их образования.

Тупая травма груди, включающая вышеуказанные переломы ребер, образовалась в результате не менее пяти ударных травматических и массивных ударно-компрессионных воздействий, включающих как общее сдавление конструкции грудной клетки в условиях снижения ее каркасных свойств, обусловленных имевшимися ранее переломами, так и локальные травматические воздействия тупым твердым предметом, более точно установить свойства которого не представляется возможным. Сгибательные и разгибательные переломы ребер имеют признаки прижизненности в виде зашлифованности краев повреждений. Потерпевшая могла стоять, сидеть, лежать, нападавший находился спереди, сзади.

Разрыв правого легкого, травматический пневмоторакс справа – опасный для жизни вред здоровью (п. 6.1.10 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных приказом МЗ и CP РФ от 24 апреля 2008 года № 194н), в связи с чем тупая травма груди у П. квалифицируется как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни (п. 6.1 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных приказом МЗ и CP РФ от 24 апреля 2008 года № 194н). Пневмоторакс справа (воздух в правой плевральной полости) с поступлением воздуха в мягкие ткани туловища (эмфизема) свидетельствует о высоком давлении газа в плевральной полости, что привело к коллапсу (спадению) легочной ткани и выключению правого легкого из функции дыхания. Двусторонние множественные переломы ребер с нарушением анатомической целости каркаса грудной клетки П. препятствовали эффективным дыхательным движениям, что в совокупности с пневмотораксом обусловило наступление смерти. Между наступлением смерти П. и тупой травмой груди существует причинная связь. Тупая травма груди у П. вызвала острую функциональную недостаточность в связи с утратой ведущей системы жизнеобеспечения – функции дыхания, что практически исключает самостоятельные действия.

У П. имелись полностью консолидированные (зажившие) переломы ребер, а также полные переломы с выраженными явлениями регенерации (заживления) костной ткани (3-5, 7, 9-11 правых, 5-11 левых), которые образовались задолго до наступления ее смерти и утратили в ходе репаративных процессов признаки, характерные для сжатия или растяжения костной ткани, что не позволяет установить механизм их образования. Учитывая, что сращение переломов ребер в неосложненных случаях происходит в течение 3-4 недель, можно полагать, что давность образования указанных переломов составляет не менее двух недель, а в случае с полностью консолидированными переломами может быть значительно больше. Степень тяжести вреда, причиненного здоровью П. зажившими и заживающими переломами ребер, не определена из-за отсутствия медицинских документов (п. 27 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных приказом МЗ и CP РФ от 24 апреля 2008 года № 194н).

Остальные кровоподтеки и кровоизлияния в мягкие ткани тела с переломами остистых отростков 9-10 грудных позвонков образовались от действия тупых объектов по механизму удара. В кровоподтеках и кровоизлияниях не отобразились какие-либо частные (индивидуальные) свойства травмирующих объектов. Количество повреждений в целом соответствует количеству травматических воздействий: 3 в голову, 1 в левое плечо, 2 в ягодицы, как минимум, 1 в живот, 1 в спину. Потерпевшая могла стоять, сидеть, лежать, нападавший находился спереди, сзади; указанные повреждения не исключают самостоятельных действий.

Кровоподтеки и кровоизлияние в мягкие ткани головы, не вызвавшие кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты трудоспособности, не причинили вреда здоровью (п. 9 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных приказом МЗ и CP РФ от 24 апреля 2008 года № 194н).

Кровоизлияние в мягкие ткани спины с переломами остистых отростков на момент смерти не зажившие, исход их не ясен, степень тяжести вреда, причиненного этими травмами здоровью П., не определен (п. 27 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных приказом МЗ и CP РФ от 24 апреля 2008 года № 194н). Количество травматических воздействий, механизм образования, локализация травм исключает их образование в результате падения на плоскую поверхность одного уровня, волочения. В крови трупа П. обнаружен этиловый спирт в концентрации 1,7‰, в мышце этиловый спирт не обнаружен. Учитывая указанные концентрации и временной промежуток от момента смерти до начала исследования трупной крови (27 декабря 2019 года – 27 января 2020 года), не исключено новообразование этилового спирта в трупной крови (т. 1, л.д. 71-101);

протокол получения образцов для сравнительного исследования от 31 декабря 2019 года, согласного которому у ФИО1 получены следы пальцев рук и ладоней на дактокарту (т. 1, л.д. 139-140);

заключение дактилоскопической судебной экспертизы от 14 января 2020 года №, согласно которому на стеклянной бутылке емкостью 0,5 литра с надписью «Пшеничная особая», изъятой 27 декабря 2019 года в ходе осмотра места происшествия – 

<

адрес>, обнаружены два следа пальцев рук, пригодные для идентификации личности.

Следы пальцев рук, обнаруженные на поверхности стеклянной бутылки емкостью 0,5 литра с надписью «Пшеничная особая», оставлены средним и безымянным пальцами левой руки ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения (т. 1, л.д. 145-151);

протокол получения образцов для сравнительного исследования от 31 декабря 2019 года, согласного которому у ФИО1 получен образец крови на марлю (т. 1, л.д. 156-157);

протокол выемки от 27 декабря 2019 года, согласно которому у ФИО1 были изъяты темные штаны, тельняшка, кофта серая на молнии (т. 2, л.д. 27-32);

протокол выемки от 31 декабря 2019 года, согласно которому в помещении Пластовского отделения ГБУЗ ЧОБСМЭ изъяты образцы крови, ногти с рук от трупа П.Н.Ю. (т. 1, л.д. 159-160);

заключение генетической судебной экспертизы от 27 января 2020 года №, согласно которому на срезах ногтей с правой руки П.Н.Ю. (объект 3), на срезах ногтей с левой руки П.Н.Ю. (объект 4), на спортивных брюках ФИО1 (объекты 5, 6), на наволочке (объект 7), на брюках П.Н.Ю. (объект 8), на кофте П.Н.Ю. (объекты 9-13) найдена кровь человека.

Из образцов крови П.Н.Ю. (объект 1), ФИО1 (объект 2), из следов крови на срезах ногтей с правой руки П.Н.Ю. (объект 3), на срезах ногтей с левой руки П.Н.Ю. (объект 4), на спортивных брюках ФИО1 (объекты 5, 6), на наволочке (объект 7), на брюках П.Н.Ю. (объект 8), на кофте П.Н.Ю. (объекты 9-13), были получены препараты суммарной клеточной ДНК и проведено экспертное идентификационное исследование полученных препаратов с применением методов молекулярно-генетической индивидуализации.

Исследованные следы крови на срезах ногтей с правой руки П.Н.Ю. (объект 3), на срезах ногтей с левой руки П.Н.Ю. (объект 4), на спортивных брюках ФИО1 (объекты 5, 6), на наволочке (объект 7), на брюках П.Н.Ю. (объект 8), на кофте П.Н.Ю. (объекты 9-13) принадлежат лицу женского генетического пола и обнаруживают генотипическое совпадение между собой и с образцом крови П.Н.Ю. по всем исследованным генетическим системам.

Расчетная (условная) вероятность того, что следы крови на срезах ногтей с правой руки П.Н.Ю. (объект 3), на срезах ногтей с левой руки П.Н.Ю. (объект 4), на спортивных брюках ФИО1 (объекты 5,6), на наволочке (объект 7), на брюках П.Н.Ю. (объект 8), на кофте П.Н.Ю. (объекты 9-13) произошли именно от потерпевшей П.Н.Ю., составляет не менее № %.

Следы крови на срезах ногтей с правой руки П.Н.Ю. (объект 3), на срезах ногтей с левой руки П.Н.Ю. (объект 4), на спортивных брюках ФИО1 (объекты 5, 6), на наволочке (объект 7), на брюках П.Н.Ю. (объект 8), на кофте П.Н.Ю. (объекты 9-13) обнаруживают генотипическое несовпадение по всем исследованным генетическим системам с образцом крови обвиняемого ФИО1

Анализ характера несовпадений позволяет исключить происхождение следов крови на срезах ногтей с правой руки П.Н.Ю. (объект 3), на срезах ногтей с левой руки П.Н.Ю. (объект 4), на спортивных брюках ФИО1 (объекты 5,6), на наволочке (объект 7), на брюках П.Н.Ю. (объект 8), на кофте П.Н.Ю. (объекты 9-13) от обвиняемого ФИО1.

На тельняшке и на серой кофте ФИО1 следов, напоминающих следы крови, не обнаружено (т. 1, л.д. 166-190);

протокол осмотра предметов от 01 февраля 2020 года: клока волос женских, бутылки из-под водки, двух стеклянных рюмок (стопок), наволочки, штанов с трупа П.Н.Ю., дактокарты от трупа П.Н.Ю., дактокарты от ФИО1, одежды ФИО1, образцов крови ФИО1, П.Н.Ю. ногтей от П.Н.Ю..

На спортивных брюках ФИО1 имеются следы вещества бурого цвета неправильной формы с нечеткими неровными контурами, пропитавшего ткань. Пятна вещества бурого цвета расположены в нижней трети задней левой половины брюк, в нижней трети задней правой половины брюк. На брюках с трупа П.Н.Ю. в верхней трети левого бокового шва следы вещества бурого цвета, не пропитывающие и не уплотняющие ткань.

На наволочке светлого цвета имеются следы вещества бурого цвета различного размера, начиная от точечных. На женской кофте со следами ношения и загрязнений имеются множественные следы вещества бурого цвета неправильной формы с неровными нечеткими контурами, частично пропитывающие и частично уплотняющие ткань (т. 1, л.д. 193-203). Осмотренные предметы признаны вещественными доказательствами и приобщены к делу на основании постановления от 01 февраля 2020 года (т. 1, л.д. 204-205, 206-207);

заключение комиссии судебно-психиатрических экспертов от 20 января 2020 года №, согласно которому ФИО1 обнаруживал в период инкриминируемого ему деяния и обнаруживает в настоящее время признаки психических и поведенческих расстройств вследствие употребления алкоголя, синдрома зависимости (алкоголизм). Об этом свидетельствуют данные анамнеза о злоупотреблении подэкспертным алкоголем с формированием психической и физической зависимости, запойная форма, рост толерантности к алкоголю, утрата качественного, количественного и ситуационного контроля, абстинентный синдром, амнестическое и эксплозивные формы опьянения, изменения личности с морально-этическим снижением, противоправным поведением. Указанное заключение подтверждается характеризующими материалами, а также настоящим психиатрическим исследованием, выявившим у подэкспертного поверхностность суждений, замедление мышления, затруднения абстрагирования, морально-этическое снижение, огрубление эмоций. Однако отмеченные изменения психики выражены у ФИО1 не столь значительно, не сопровождаются грубыми нарушениями мышления, памяти, интеллекта, психопродуктивной симптоматикой, утратой критических и прогностических способностей. В период инкриминируемого ему деяния ФИО1 признаков временного болезненного расстройства психической деятельности (бред, галлюцинации, помрачение сознания и т.п.) не обнаруживал, а находился в состоянии простого алкогольного опьянения. Он мог в период инкриминируемого ему деяния и может в настоящее время осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В настоящее время по психическому состоянию в применении принудительных мер медицинского характера не нуждается. По психическому состоянию может правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значения для дела, и давать о них показания, а также самостоятельно осуществлять свое право на защиту (т. 1, л.д. 132-134).

Оценивая исследованные доказательства, суд считает их последовательными, непротиворечивыми, взаимно дополняющими и подтверждающими друг друга, полученными с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, потому имеющими юридическую силу, достоверными, относимыми и в совокупности – достаточными для разрешения уголовного дела. 

В основу приговора суд кладет показания потерпевшего П.В.А., свидетеля (очевидца) Р.В.В., данные как в судебном заседании, так и при производстве предварительного расследования, которые не содержат существенных противоречий, а их неполнота в судебном заседании обусловлена давностью события; показания свидетелей С.Т.Ю., П.М.А. (умер ДД.ММ.ГГГГ), К.Е.П., данные при производстве предварительного расследования; показания свидетелей А.О.Ю., Т.С.Ю. в судебном заседании, а также показания подсудимого ФИО1, признавшего свою вину.

Приведенные выше показания являются логичными и последовательными, согласующимися между собой и взаимно дополняющими друг друга. Кроме того, они подтверждаются объективными данными, установленными судом в ходе исследования протоколов следственных действий и заключений экспертов. 

Оснований не доверять заключениям проведенных по делу судебно-медицинской, дактилоскопической, генетической, судебно-психиатрической экспертиз у суда не имеется, поскольку они назначены и проведены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона экспертами, компетенция которых сомнений не вызывает. Выводы экспертов являются полными, объективным, мотивированными и научно обоснованными.

Показания свидетеля Р.В.В., являвшегося очевидцем случившегося, не содержат существенных противоречий по обстоятельствам дела, которые бы поставили эти показания под сомнение. 

Сведений о заинтересованности потерпевшего П.В.А., свидетелей Р.В.В., С.Т.Ю., А.О.Ю., Т.С.Ю., П.М.А., К.Е.П. при даче показаний в отношении подсудимого, не имеется. Оснований для оговора ФИО1 потерпевшим и свидетелями не установлено.

Совокупность исследованных доказательств также не дает оснований полагать, что ФИО1, признав вину, оговорил себя. Признательная позиция подсудимого согласуется с показаниями свидетеля Р.В.В., видевшего как ФИО1 нанес П.Н.Ю. удары, а также слышавшего, как подсудимый ее избивал в комнате; свидетеля Т.С.Ю., слышавшей в доме ФИО1 шум драки, визг П.Н.Ю., при этом отметившей, что ранее во время употребления спиртных напитков происходило то же самое; свидетелей П.М.А., С.Т.Ю., Т.С.Ю., потерпевшего П.В.А. об образе жизни П.Н.Ю. и ФИО1, которые во время распития спиртных напитков постоянно ссорились и дрались, а также пояснивших, что П.Н.Ю. никто кроме ФИО1, становившегося агрессивным в состоянии алкогольного опьянения, никто не избивал. Кроме того, по заключению судебно-генетической экспертизы кровь П.Н.Ю. была обнаружена на спортивных брюках ФИО1, при этом, согласно осмотру вещественного доказательства, значительное количество пятен вещества бурого цвета, местами пропитавшего ткань, располагались в их нижней части. 

Каких-либо существенных противоречий между доказательствами, которые могли бы свидетельствовать о необоснованности обвинения, не установлено.

Объективные данные о совершении П.Н.Ю. действий, которые могли бы способствовать внезапному возникновению у ФИО1 сильного душевного волнения (аффекта), отсутствуют. 

Вместе с тем, исходя из полученных сведений, характеризующих личность П.Н.Ю., о которой свидетели, как родственники, так и соседи, говорили как о человеке, постоянно провоцировавшем скандалы, драки, способном оскорбить, используя самые отборные ругательства, оснований не доверять показаниям ФИО1 в части, что именно аморальное поведение П.Н.Ю., начавшей его в очередной раз нецензурно оскорблять, вызвало у него чувство негодования, послужило поводом для совершения преступления, у суда не имеется. 

Суд считает достоверно установленным в судебном заседании, что ФИО1 на почве возникших личных неприязненных отношений, действуя умышленно, с целью причинения тяжкого вреда здоровью П.Н.Ю. с силой нанес ей руками и ногами не менее 13 целенаправленных ударов в область головы, туловища и конечностей: не менее 3 ударов в голову, не менее 1 удара в левое плечо, не менее 2 ударов в ягодицы, не менее 1 удара в живот, не менее 1 удара в спину, а также не менее 5 ударов в область грудной клетки потерпевшей. 

Интенсивность нападения (все повреждения образовались одно за другим, в короткий промежуток времени последовательно друг за другом), характер и локализация нанесенных ударов, в том числе, в жизненно-важную часть тела – в область груди, их многочисленность, указывают на наличие у подсудимого умысла на причинение тяжкого вреда здоровью П.Н.Ю., поскольку в момент совершения преступных действий он осознавал их общественную опасность, предвидел возможность наступления общественно опасных последствий в виде причинения тяжкого вреда и желал наступления таких последствий.

ФИО1 не предвидел наступления смерти П.Н.Ю., но, вместе с тем, совершая противоправное деяние, нанося ей многократно, с достаточной силой удары в область груди, мог и должен был предвидеть возможность наступления тяжелых последствий. Его действия были осознанными, последовательными, целенаправленными.

Действия ФИО1 следует квалифицировать по ч. 4 ст. 111 УК РФ – умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего.

При определении вида и размера наказания ФИО1 суд в соответствии со статьями 6, 60 УК РФ учитывает характер и степень общественной опасности содеянного, личность подсудимого, конкретные обстоятельства дела, обстоятельства, смягчающие наказание, обстоятельство, отягчающее наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и условия его и жизни его семьи.

ФИО1 совершил преступление, отнесенное на основании ч. 5 ст. 15 УК РФ к особо тяжким преступлениям. 

В соответствии с п.п. «з», «и» ч. 1, ч. 2 ст. 61 УК РФ обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО1, суд признает аморальность поведения П.Н.Ю., явившегося поводом для преступления; активное способствование раскрытию и расследованию преступления, о чем свидетельствует последовательная признательная позиция подсудимого, как при производстве предварительного расследования, так и в судебном заседании; частичное признание своей вины и его раскаяние. Кроме того, суд учитывает общее состояние здоровья ФИО1, занятость общественно-полезным трудом, положительную характеристику с места работы. 

Обстоятельством, отягчающим наказание ФИО1, в соответствии с ч. 1.1 ст. 63 УК РФ суд, учитывая характер и степень общественной опасности преступления, обстоятельства его совершения, личность виновного, признает совершение преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя. По мнению суда, алкогольное опьянение оказало влияние на поведение ФИО1, способствовало формированию преступного умысла, снижению внутреннего контроля за своим поведением и критики к собственным действиям, привело к совершению особо тяжкого преступления против личности. На это указал непосредственно ФИО1, объясняя причину своих действий, а также свидетели, отмечавшие его агрессивность в состоянии алкогольного опьянения. 

Поскольку фактические обстоятельства совершенного ФИО1 преступления не свидетельствуют о меньшей степени его общественной опасности, суд не находит оснований для применения положений ч. 6 ст. 15 УК РФ и изменения категории преступления на менее тяжкую. Кроме того, изменение категории преступления при наличии отягчающего наказание обстоятельства не допускается в силу прямого указания закона.

Суд не усматривает каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами совершенного преступления, ролью виновного ФИО1, его поведением во время и после совершения преступления и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, и не находит оснований для применения положений статей 64, 73 УК РФ.

Несмотря на наличие смягчающего обстоятельства, предусмотренного п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ, суд при назначении ФИО1 наказания положения ч. 1 ст. 62 УК РФ не применяет в связи с наличием обстоятельства, отягчающего наказание (ч. 1.1 ст. 63 УК РФ).

Оценив все фактические обстоятельства дела в совокупности, тяжесть содеянного, личность подсудимого, обстоятельства, смягчающие наказание, отягчающее обстоятельство, суд находит, что решение задач и осуществление целей, указанных в ст. 43 УК РФ, в том числе целей восстановления социальной справедливости, исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений, может быть достигнуто только при изоляции ФИО1 от общества, и назначает ему наказание в виде реального лишения свободы. 

Состояние здоровья подсудимого ФИО1 не препятствует отбыванию наказания в виде лишения свободы; сведений о наличии у него заболеваний, препятствующих отбыванию данного вида наказания, материалы дела не содержат.

Исходя из фактических обстоятельств дела, обстоятельств, смягчающих наказание, суд оснований для назначения ФИО1 дополнительного наказания в виде ограничения свободы не находит.

В соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ отбывание наказания ФИО1 назначается в исправительной колонии строгого режима. 

В связи с назначением ФИО1 наказания в виде реального лишения свободы меру пресечения в виде заключения под стражу в отношении него следует оставить без изменения. 

При определении периода, подлежащего зачету ФИО1 в срок отбывания наказания в виде лишения свободы, суд учитывает, что ФИО1 был задержан и изолирован от общества 27 декабря 2019 года, по постановлению суда в отношении него была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу 29 декабря 2019 года. В связи с этим период содержания под стражей ФИО1 с 27 декабря 2019 года до даты вступления приговора в законную силу подлежит зачету в срок лишения свободы по правилам п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ, то есть из расчета один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Решая вопрос о судьбе вещественных доказательств, суд считает, что в соответствии с п.п. 3, 5, 6 ч. 3 ст. 81 УПК РФ при уголовном деле следует оставить след руки на одном фрагменте ленты скотч, дактокарту от трупа П.Н.Ю., дактокарту от ФИО1. Находящиеся на хранении в комнате вещественных доказательств следственного отдела по г. Южноуральск следственного управления Следственного комитета России по Челябинской области: женскую кофту коричневого цвета, две стеклянных рюмки (стопки), наволочку с подушки, штаны с трупа П.Н.Ю. следует вернуть потерпевшему П.В.А., а в случае его отказа уничтожить как не представляющие материальной ценности; брюки, тельняшку, кофту вернуть ФИО1, а в случае его отказа уничтожить, как не представляющие материальной ценности; бутылку из-под водки, образцы крови ФИО1, П.Н.Ю., клок волос женских (хранится при уголовном деле), ногти от П.Н.Ю. следует уничтожить (т. 1, л.д. 204-205, 206-207).

Иск П.В.А. к ФИО1 о взыскании компенсации морального вреда в размере 1000000 рублей на основании ст.ст. 1064, 151, 1100, 1101 ГК РФ, исходя из требований разумности и справедливости, подлежит частичному удовлетворению.

В судебном заседании гражданский ответчик ФИО1 иск признал частично, не согласившись с размером компенсации морального вреда.

При определении размера компенсации морального вреда суд исходит их степени вины нарушителя и иных заслуживающие внимания обстоятельства, а также степени физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

Суд принимает во внимание степень пережитых П.В.А. нравственных страданий, причиненных гибелью П.Н.Ю., безусловную невосполнимость и боль утраты матери, а также сложившийся между ними характер отношений (отсутствие близости, постоянного общения), наличие умышленной вины ФИО1, аморальность поведения П.Н.Ю., явившегося поводом для преступления, а также семейное и материальное положение подсудимого, необремененного иждивенцами.

Учитывая вышеуказанные обстоятельства, а также степень физических и нравственных страданий, заявленный П.В.А. размер компенсации морального вреда требованиям разумности и справедливости не отвечает, в связи с чем подлежит уменьшению.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 307, 308, 309 УПК РФ, суд

П Р И Г О В О Р И Л:

Признать ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок восемь лет с отбыванием в исправительной колонии строго режима.

Срок отбывания наказания ФИО1 исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

На основании п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ время содержания ФИО1 под стражей с 27 декабря 2019 года до вступления приговора в законную силу зачесть в срок лишения свободы из расчета один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима. 

Меру пресечения в виде заключения под стражу в отношении ФИО1 до вступления приговора в законную силу оставить без изменения, после вступления приговора в законную силу – отменить.

Иск П.В.А. к ФИО1 о взыскании компенсации морального вреда, удовлетворить частично. 

Взыскать с ФИО1 в пользу П.В.А. компенсацию морального вреда 300000 (триста тысяч) рублей.

Вещественные доказательства, хранящиеся в комнате вещественных доказательств следственного отдела по г. Южноуральск СУ СК России по Челябинской области: 

женскую кофту коричневого цвета; две стеклянных рюмки (стопки), наволочку с подушки, штаны П.Н.Ю. – вернуть потерпевшему П.В.А., а в случае его отказа уничтожить, как не представляющие материальной ценности;

брюки, тельняшку, кофту – вернуть осужденному ФИО1, а в случае его отказа уничтожить как не представляющие материальной ценности;

бутылку из-под водки, образцы крови ФИО1 и П.Н.Ю., ногти от П.Н.Ю., а также хранящийся при уголовном деле клок волос женских – уничтожить.

Вещественные доказательства – след рук на одном фрагменте ленты скотч; дактокарту от трупа П.Н.Ю.; дактокарту от ФИО1 – оставить в уголовном деле.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Челябинский областной суд в течение десяти суток со дня провозглашения, а содержащимися под стражей осужденным ФИО1 – в тот же срок со дня вручения ему копии приговора, с подачей апелляционных жалобы, представления через Пластский городской суд Челябинской области. Осужденный ФИО1 вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, о чем должно быть указано в его апелляционной жалобе или в возражениях на жалобы, представления, принесенные другими участниками процесса.

Председательствующий 

Дело № 1-76/2020