Дело №

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

14 января 2019 г. г. Ростов-на-Дону 

Кировский районный суд г. Ростова-на-Дону в составе: 

председательствующего судьи Гречко Е.С.,

при секретаре Артюковском А.В.,

с участием адвоката Колотовой Н.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-2/2019 по иску ФИО1 к ФИО2, третьи лица: нотариус Ростовского-на-Дону нотариального округа ФИО3, Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Ростовской области, о признании недействительным договора дарения жилых домов и земельного участка, исключении из числа собственников, применении последствий недействительности сделки, включении в состав наследственного имущества после смерти И.С,Г. недвижимого имущества,

УСТАНОВИЛ:

Истец обратилась в суд с настоящим исковым заявлением, ссылаясь на то, что И.С,Г., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, на праве собственности принадлежали жилой дом литер «А», площадью 43,1 кв.м., жилой дом литер «Б», площадью 26,7 кв.м. и земельный участок площадью 258 кв.м., расположенные по адресу: 

<

адрес>. 

При этом, собственником отдельного домовладения с приватизированным земельным участком, отмечает истец, И.С,Г. стала на основании двух решений и определения Кировского районного суда г. Ростова-на-Дону, свидетельства о праве на наследство и договора от 1927 г. В ходе рассмотрения дела помощь И.С,Г. с учетом ее преклонного возраста осуществлялась истцом, в том числе истцом были понесены расходы на оплату адвоката. Кроме того, проведение экспертиз, заказ документов, межевой план по разделу земельного участка, регистрация права собственности в Управлении Росреестра по Ростовской области производились за счет истца.

И.С,Г. имеет 4 детей, на семейном совете ею принято было решение о разделе имущества после ее смерти равными долями на четверых.

Впоследствии сестра истца – ФИО2 вселилась к матери – И.С,Г., предпринимала попытки рассорить всех, а также склонить мать к изменению принятого решения.

В марте 2018 года истцу стало известно о том, что в конце 2017 года ФИО2 смогла оформить договор дарения на свое имя, удостоверенный нотариусом ФИО3, согласно которому вышеуказанные объекты недвижимости перешли в ее собственность.

Таким образом, полагает истец, ответчик, воспользовавшись состоянием здоровья матери, ее престарелым возрастом, понимая, что мать не отдает полностью отчет своим действиям, незаконно присвоила себе обещанное И.С,Г. детям в равных долях имущество.

Кроме того, И.С,Г. в ходе разговора с истцом пояснила, что ничего не переоформляла, таким образом, подтвердив, что имущество принадлежит в равных долях ее детям.

Истец полагает, что налицо порок воли И.С,Г. и введение ее в заблуждение, посредством чего и был оформлен данный договор дарения, что влечет за собой признание его недействительным, возврат сторон в первоначальное положение, то есть применение последствие признания недействительной сделки.

На основании изложенного, истец просит признать недействительным договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ, удостоверенный нотариусом г. Ростова-на-Дону ФИО3, согласно которому И.С,Г. подарила ФИО2 жилой дом литер «А», площадью 43,1 кв.м., жилой дом литер «Б», площадью 26,7 кв.м. и земельный участок площадью 258 кв.м., расположенные по адресу: 

<

адрес>, применить последствия признания сделки недействительной, вернув стороны в первоначальное положение, исключив ФИО2 из числа собственников данного имущество и внесении записи в Едином государственном реестре недвижимости (далее – ЕГРН.

Впоследствии истец в порядке статьи 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) уточнила исковые требования, согласно которым просит суд признать недействительным договор дарения жилого дома литер «А», площадью 43,1 кв.м. с кадастровым номером №, жилого дома литер «Б», площадью 26,7 кв.м. с кадастровым номером № и земельного участка, площадью 258 кв.м., вид разрешенного использования – индивидуальное жилищное строительство, с кадастровым номером №, расположенных по адресу: 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ, зарегистрированный в реестре нотариуса ФИО3 за №, исключить из числа собственников ФИО2, применить последствия недействительности сделки – договора дарения жилых домов и земельного участка от ДД.ММ.ГГГГ, зарегистрированного в реестре нотариуса ФИО3 за №, включив в состав наследственного имущества после смерти И.С,Г., ДД.ММ.ГГГГ, жилой дом с кадастровым номером № площадью 43,1 кв.м., жилой дом с кадастровым номером №площадью 26,7 кв.м. и земельный участок, категория земель – земли населенных пунктов, вид разрешенного использования – индивидуальное жилищное строительство, площадью 258 кв.м., с кадастровым номером № находящиеся по адресу: 

<

адрес>.

Истец ФИО1 в судебное заседание не явилась, извещена надлежащим образом, представила заявление о рассмотрении дела в ее отсутствие.

В судебное заседание явилась представитель истца – адвокат Колотова Н.В., действующая на основании ордера и доверенности, уточненные исковые требования поддержала в полном объеме, просила их удовлетворить.

Дополнительно пояснила, что данная сделка не соответствует требованиям закона, поскольку договор дарения был незаконно подписан от имени И.С,Г. рукоприкладчиком. И.С,Г. в беседе могла часто переходить то на армянскую, то на русскую речь, следовательно, она не могла понять термины, которые зачитывал вслух нотариус ФИО3 Сама И.С.Н договор не читала. 

Также указала на то, что после заключения договора дарения никакие вещи, документы либо ключи ответчику не передавались, согласно пункту 11 договора дарения И.С,Г. зарегистрирована в домовладении на момент заключения сделки, то есть фактически договор дарения не исполнен. 

Кроме того, полагала, что имеет место нарушение и при удостоверении договора дарения нотариусом, поскольку нотариусом не были истребованы правоустанавливающие документы. 

В договоре дарения основанием привлечения рукоприкладчика указана болезнь И.С,Г., однако справку о болезни нотариус не запрашивал, в материалах дела не содержится сведения о том, что И.С,Г. была чем-то больна. Нотариусом не было указано, что рукоприкладчик привлекался в связи с неграмотностью И.С,Г. Сама умершая не обращалась к нотариусу за совершением нотариальных действий и не давала такого распоряжения рукоприкладчику. 

Полагала, что личностные особенности И.С,Г. в силу ее преклонного возраста, состояния здоровья и образовательного уровня, а также отсутствие доказательств намерения подарить принадлежащее ей домовладение ответчику, отсутствие факта наступления правовых последствий, вытекающих из договора дарения, а также незаконность действий нотариуса при допущении рукоприкладчика ввиду отсутствия болезни И.С,Г. являются основанием для признания сделки недействительной в соответствии со статьей 178, пунктом 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

Ответчик ФИО2 и ее представитель ФИО4, действующий на основании доверенности, в судебное заседание явились, исковые требования не признали, просили в удовлетворении иска отказать. 

Третье лицо – нотариус Ростовского-на-Дону нотариального округа ФИО3 в судебное заседание явился, полагал исковые требования не подлежащими удовлетворению, поскольку доказательств недействительности сделки суду не представлено. Решение о подписании договора дарения рукоприкладчиком ввиду болезни дарителя (у нее были больные глаза) принималось самим нотариусом, с согласия И.С,Г. При этом действующим законодательством не предусмотрена обязанность нотариуса истребовать какие-либо медицинские документы. 

Сделка не была оформлена ввиду неграмотности, поскольку И.С,Г. была грамотная, она владела армянским языком, также понимала и говорила по-русски, но не могла писать на русском языке, ее почерк не представлял собой никакого текста, это были лишь какие-то палочки. 

Воля на дарение была установлена лично нотариусом, И.С,Г. понимала, что дарит свое имущество дочери. Также с И.С,Г. был обсужден пункт о том, что она останется зарегистрированной в данном домовладении и будет продолжать в нем проживать. 

Кроме того, нотариус ФИО3 обратил внимание на то, что в соответствии с частью 5 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) обстоятельства, подтвержденные нотариусом при совершении нотариального действия, не требуют доказывания, если подлинность нотариально оформленного документа не опровергнута в порядке, установленном статьей 186 настоящего Кодекса, или не установлено существенное нарушение порядка совершения нотариального действия. В данном случае сам договор дарения никем и ничем не опровергнут, существенных нарушений законодательства при совершении нотариального действия допущено не было.

Третье лицо – Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Ростовской области уполномоченного представителя в судебное заседание не направило, извещено надлежащим образом.

Дело в отсутствие не явившихся лиц рассмотрено в порядке статьи 167 ГПК РФ.

Суд, исследовав материалы дела, выслушав явившихся лиц, допросив свидетелей, приходит к следующим выводам.

В силу статьи 9 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.

В соответствии со статьей 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом. При наличии встречной передачи вещи или права либо встречного обязательства договор не признается дарением.

Статьей 574 ГК РФ предусмотрено, что договор дарения недвижимого имущества подлежит государственной регистрации.

Согласно статье 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено лицами, указанными в настоящем Кодексе. Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть предъявлено любым заинтересованным лицом. Суд вправе применить такие последствия по собственной инициативе.

Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом (статья 167 ГК РФ).

В соответствии с пунктами 1, 2 статьи 178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел. 

Исходя из пункта 2 статьи 178 ГК РФ, при наличии условий, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности если: 1) сторона допустила очевидные оговорку, описку, опечатку и т.п.; 2) сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные; 3) сторона заблуждается в отношении природы сделки; 4) сторона заблуждается в отношении лица, с которым она вступает в сделку, или лица, связанного со сделкой; 5) сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку.

Таким образом, существенное значение имеет заблуждение относительно природы сделки либо тождества или таких качеств ее предмета, которые значительно снижают возможности его использования по назначению. Заблуждение относительно мотивов сделки не имеет существенного значения.

По смыслу приведенных положений пункта 1 статьи 178 ГК РФ заблуждение предполагает, что при совершении сделки лицо исходило из неправильных, не соответствующих действительности представлений о каких-то обстоятельствах, относящихся к данной сделке. Так, существенным является заблуждение относительно природы сделки, то есть совокупности свойств (признаков, условий), характеризующих ее сущность.

Вопрос о том, является ли заблуждение существенным или нет, должен решаться судом с учетом конкретных обстоятельств каждого дела исходя из того, насколько заблуждение существенно не вообще, а именно для данного участника сделки.

Как следует из материалов дела и установлено судом, истец ФИО1 и ответчик ФИО2 являются дочерями И.С,Г., которая умерла ДД.ММ.ГГГГ

На момент смерти И.С,Г. была зарегистрирована по месту жительства по адресу: 

<

адрес>.

В судебном заседании также установлено, что ДД.ММ.ГГГГ между И.С,Г. и ФИО2 заключен договор дарения жилых домов и земельного участка, удостоверенный нотариусом Ростовского-на-Дону нотариального округа ФИО3, согласно которому даритель безвозмездно передала в собственность жилые дома и земельный участок, без всякой встречной передачи вещей или прав либо встречных обязательств со стороны последней, а одаряемая приняла в дар: жилой дом (кадастровый №), площадью 43,1 кв.м., жилой дом (кадастровый №), площадью 26,7 кв.м., земельный участок, категория земель – земли населенных пунктов, вид разрешенного использования – индивидуальное жилищное строительство, площадью 258 кв.м. (кадастровый №), находящиеся по адресу: 

<

адрес>.

Указанная недвижимость принадлежала дарителю на праве собственности на основании решения Кировского районного суда 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ, решения Кировского районного суда г. Ростова-на-Дону от ДД.ММ.ГГГГ, определения Кировского районного суда 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ, свидетельства о праве на наследство по завещанию, выданного ДД.ММ.ГГГГ Седьмой Ростовской-на-Дону государственной нотариальной конторой по реестру за №.

Договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ, заключенный между И.С,Г. и ФИО2, зарегистрирован в Управлении Росреестра по 

<

адрес>, ДД.ММ.ГГГГг., что подтверждается выписками из Единого государственного реестра недвижимости (л.д. 34-53).

Истец полагает, что при заключении вышеуказанного договора дарения имел место порок воли И.С,Г. и введение ее в заблуждение.

Таким образом, юридически значимым обстоятельством, подлежащим доказыванию по данному делу, является установление факта того, понимала ли И.С,Г. значение своих действий и могла ли руководить ими в момент заключения договора дарения,а также заключение оспариваемого договора, причинную связь между ними, несоответствие волеизъявления И.С,Г. на заключение оспариваемого договора ее воле.

Согласно статье 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений. Суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

В силу статьи 55 ГПК РФ доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела. Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов (абзацы первый и второй).

В ходе рассмотрения дела судом по ходатайству сторон были допрошены свидетели.

Так, свидетель К.О.В, являющаяся соседкой сторон по настоящему делу, пояснила, что на момент ее переезда в 1997 году в 

<

адрес> в 

<

адрес> И.С,Г. и ФИО2 уже проживали совместно, с остальными детьми И.С,Г. общалась мало. К дочери ФИО2 И.С,Г. относилась хорошо, всегда ждала ее с работы. Свидетелю известно о желании И.С,Г. подарить принадлежащее ей недвижимое имущество ответчику со слов самой И.С,Г. Кроме того, указала, что неадекватных проявлений в поведении И.С,Г., провалов в памяти не было, вопросы в ходе разговора она задавала адекватные, в частности, про семью свидетеля. 

Свидетель К.Е.Г. пояснила, что знакома с ответчиком примерно с 2012 года, приходила к ней в гости, ответчик всегда была с И.С,Г. Свидетелю знакома и истец, однако она ни разу не видела, чтобы ФИО1 приходила к И.С,Г. Лично И.С,Г. рассказывала свидетелю о том, что у ответчика было жилье, которое каким-то образом перешло к истцу, в связи с чем И.С,Г. беспокоилась о том, что ее дочь ФИО2 останется без жилья. ФИО2 обеспечивала И.С,Г. деньгами, покупала продукты, кормила, поила, ухаживала за ней. И.С,Г. хорошо относилась к ФИО2, говорила про нее только хорошее. И.С,Г. находилась в твердой памяти, однако примерно за две недели до смерти состояние здоровья ухудшилось. За день до смерти свидетель присутствовала в доме И.С,Г., которой стало плохо, однако в больницу она ехать отказалась. Также свидетель пояснила, что И.С,Г. имела проблему в написании своих фамилии, имени и отчества, в связи с чем она и была привлечена в качестве рукоприкладчика для подписания договора дарения жилых домов и земельного участка. При этом на вопрос нотариуса И.С,Г. сказала, что дом хочет подарить тому, кто за ней ухаживает, договор ей был зачитан вслух, и она поняла, что дарит дом своей дочери – ФИО2 Свидетель Л.В.П. в судебном заседании пояснила, что она с 2017 года осуществляет уход за дочерью ФИО1, которая нуждается в круглосуточном уходе, ответчика ФИО2 она видела три раза. Несколько раз ФИО1 просила свидетеля измерить давление И.С,Г., один раз И.С,Г. завели домой к ФИО1, поскольку ей стало плохо, а дома никого не было. Свидетелю известно о том, что И.С,Г. часто сидела без воды, еды. При этом И.С,Г. не могла ничего брать из рук ФИО1, в связи с чем последняя просила женщину, которая готовила еду для ее дочери – Людмилу, и тогда И.С,Г. могла принять еду. В день смерти И.С,Г. свидетель заходила к ней в дом и обнаружила, что И.С,Г. умерла, при этом после наступления смерти прошло некоторое время. Комната И.С,Г. была грязной, неопрятной. Свидетель Г.Л.Н. пояснила, что с И.С,Г. познакомилась в 2010 году, когда у ФИО1 заболела дочь, в связи с чем она стала заходить к ФИО1 До перемены места жительства ДД.ММ.ГГГГ свидетель жила по соседству с И.С,Г., видела ее практически каждый день, она находилась на лавочке перед домом. Была в нормальном состоянии, адекватном, разговаривала, последний разговор состоялся на майские праздники, разговор в основном был больше о внуках. У сестер были между собой сложные отношения, в связи с чем И.С,Г. старалась сохранять нейтралитет. И.С,Г. жаловалась на болезнь глаз и говорила, что ФИО2 отвезет ее к врачу. Пенсию И.С,Г. получала сама, но при получении пенсии свидетель не присутствовала,не знает расписывалась И.С,Г. сама в документах или нет. Счета на коммунальные услуги получала И.С,Г. Также свидетель пояснила, что И.С,Г. считала себя хозяйкой домовладения, и когда около двух лет назад сын ФИО1 хотел отштукатурить дом И.С,Г., она была с этим не согласна и прогнала его. Свидетелю известно о том, что в июле-августе 2017 годаИ.С,Г. просила у ФИО1 документы на право собственности, чтобы подтвердить в водоканале какие-то справки. Между детьми был конфликт по какому-то жилищному вопросу, после скандала И.С,Г. сообщила, что принадлежащее ей имущество пусть дети делят после ее смерти. В последние годы ФИО1 в гости к И.С,Г. не ходила. В доме у И.С,Г. обстановка очень бедная, ремонт был около 15 лет назад, И.С,Г. обслуживала себя сама, ходила в одной и той же одежде, неделями И.С,Г. была не купаная, одежда не стиранная, был запах от нее, зимой была в одном и том же халате. Со слов И.С,Г. свидетелю было известно, что ФИО2 ей запрещала общаться с ФИО1 И.С,Г. понимала и говорила на русском языке. Постоянно находилась в ожидании ФИО2, будучи при этом голодной. Из рук ФИО1 она ничего не брала, говорила, что ей запретила ФИО2 На лавочке И.С,Г. могла сидеть с 08-00 по 20-00, при этом справлять нужду на лавочке. Свидетель О.Л.А. пояснила, что истец и ответчик являются соседями, они судились за усадьбы. С И.С,Г. свидетель была в нормальных отношениях. И.С,Г. постоянно сидела на лавочке, ждала ФИО2, иногда узнавала свидетеля, иногда нет. В 2017 году свидетель видела, как И.С,Г. лежала на полу, она была пьяна. Каждый вечер она ждала ФИО2, чтоб последняя принесла ей выпить. И.С,Г. ходила в магазин сама, часто просила разменять деньги. ФИО1 раньше часто посещала И.С,Г., давала ей вещи. И.С,Г. ходит в старой одежде примерно 5 лет. Русским языком И.С,Г. владела, но говорила половину слов на русском языке, половину на армянском языке, понимала речь на русском языке. Кого хочет сделать наследником, И.С,Г. не говорила, о том, что приезжал нотариус, свидетелю не известно. Свидетель Ш.Ф.М. (сестра истца и ответчика) пояснила, что к ФИО1 неприязненных отношений не испытывает, а с ФИО2 у свидетеля был конфликт. Больше всего помогала И.С,Г. истецФИО1, в дом ее пускали. С И.С,Г. свидетель общалась на улице, в последнее время нечасто, но также помогала матери, 15 лет назад делала ремонт. После смерти внука в 2011 году состояние И.С,Г. ухудшилось ввиду стресса, в последние годы она могла не узнавать свидетеля. И.С,Г. ни на кого не собиралась оформлять дом, говорила, что не оформляла документы на ФИО2 Свидетель К.О.А. пояснила, что является сотрудником ООО «Доверие» и приносила И.С,Г. пенсию в период с ДД.ММ.ГГГГ по момент смерти последней. В квитанциях расписывалась ФИО5, в последнее время она практически ничего не видела, ставила только роспись. И.С,Г. была в своем уме, считала пенсию. Свидетелю известно о том, что ФИО2 проживала с И.С,Г.. Отношения между И.С,Г. и ФИО2 были нормальные.В соответствии со статьей 79 ГПК РФ при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.Проверяя доводы истца о том, что на момент заключения договора дарения И.С,Г. не была способна понимать значение своих действий и руководить ими, имел место порок води дарителя, поскольку в течение последних лет злоупотребляла спиртными напитками, страдала тяжелым заболеванием, а также временами терялась в пространстве, определением Кировского районного суда г. Ростова-на-Дону от 19 сентября 2018 г. по делу была назначена судебная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза, проведение которой поручено экспертам Государственного бюджетного учреждения Ростовской области «Психоневрологический диспансер».Согласно заключению посмертной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы Государственного бюджетного учреждения Ростовской области 

<

данные изъяты>» № № от 13 ноября 2018 г., учитывая сведения из медицинской документации (страдание длительное время подэкспертной сахарным диабетом, артериальной гипертензией, дисциркуляторной энцефалопатией 2 ст., которые с учетом возраста подэкспертной предположительно могли отражаться на психической сфере, однако степень выраженности этих последствий могла быть различной, отсутствие сведений о наблюдении у психиатра, разноречивость свидетельских показаний о психическом состоянии И.С,Г. в период, приближенный к моменту подписания договора дарения, объективно и достоверно оценить психический статус подэкспертной в момент подписания договора дарения (ДД.ММ.ГГГГ) и ответить на поставленные перед экспертами вопросы не представляется возможным. Ответить на вопросы, относящиеся к компетенции психолога, не представляется возможным в связи с недостаточностью и противоречивостью предоставленной информации относительно индивидуально-психологических особенностей И.С,Г., ее психического состояния, возможных нарушений когнитивных, критических и прогностических способностей в период времени, относящийся к подписанию спорного договора дарения, имеющихся у нее намерений по распоряжению принадлежащим ей имуществом.По смыслу положений статьи 86 ГПК РФ заключение судебной экспертизы является одним из доказательств по делу, поскольку оно отличается использованием специальных познаний и научными методами исследования, тем не менее, суд при наличии в материалах рассматриваемого дела заключения эксперта не может пренебрегать иными добытыми по делу доказательствами, в связи с чем, законодателем в статье 67 ГПК РФ закреплено правило о том, что ни одно доказательство не имеет для суда заранее установленной силы, а в положениях части 3 статьи 86 ГПК РФ отмечено, что заключение эксперта для суда необязательно и оценивается наряду с другими доказательствами. Заключение судебной экспертизы оценивается судом по его внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании каждого отдельно взятого доказательства, собранного по делу, и их совокупности с характерными причинно-следственными связями между ними и их системными свойствами. Суд принимает заключение посмертной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы Государственного бюджетного учреждения 

<

адрес> «

<

данные изъяты>» № от ДД.ММ.ГГГГ как надлежащее доказательство по делу, так как оно в полном объеме отвечает требованиям статей 55, 59-60 ГПК РФ, поскольку содержит подробное описание исследований материалов дела и документов, сделанные в результате их выводы и обоснованные ответы на поставленные вопросы. Оснований не доверять выводам указанной экспертизы у суда не имеется, эксперты имеют необходимую квалификацию, предупреждены об уголовной ответственности и не заинтересованы в исходе дела; доказательств, указывающих на недостоверность проведенной экспертизы, либо ставящих под сомнение ее выводы, суду не представлено. Предметом экспертного исследования были полностью материалы дела, медицинская документация. В соответствии со статьей 16 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате, утвержденных Верховным Советом Российской Федерации 11 февраля 1993 г. № 4462-1, нотариус обязан оказывать физическим и юридическим лицам содействие в осуществлении их прав и защите законных интересов, разъяснять им права и обязанности, предупреждать о последствиях совершаемых нотариальных действий, с тем чтобы юридическая неосведомленность не могла быть использована им во вред. Нотариус обязан отказать в совершении нотариального действия в случае его несоответствия законодательству Российской Федерации или международным договорам. Согласно статье 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. На основе представленных сторонами доказательств суд полагает недоказанным то обстоятельство, что истец заблуждалась относительно природы и условий сделки (пункт 1 статьи 178 ГК РФ), поскольку заблуждение предполагает лишь несоответствие волеизъявления участника сделки его действительной воле при сохранении им способности понимать значение своих действий и руководить ими. Суд, оценив собранные по делу доказательства в их совокупности, не находит законных оснований для удовлетворения исковых требований ФИО1, ввиду того, что в судебном заседании нашел свое подтверждение тот факт, что при заключении договора дарения И.С,Г. понимала его существо и юридическую природу, поскольку текст договора дарения был зачитан ей вслух нотариусом, каких-либо достоверных и достаточных доказательств, подтверждающих, что И.С,Г. в момент совершения сделки заблуждалась относительного ее существа и не имела намерения заключить с ответчиком данный договор, истцом суду не представлено. Доводы истца о незаконности действий нотариуса при допущении рукоприкладчика при подписании договора дарения ввиду отсутствия болезни И.С,Г., являются несостоятельными по следующим основаниям. В соответствии со статьей 44 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате содержание нотариально удостоверяемой сделки, а также заявления и иных документов должно быть зачитано вслух участникам. Документы, оформляемые в нотариальном порядке, подписываются в присутствии нотариуса. Если гражданин вследствие физических недостатков, болезни или по каким-либо иным причинам не может лично расписаться, по его поручению, в его присутствии и в присутствии нотариуса сделку, заявление или иной документ может подписать другой гражданин с указанием причин, в силу которых документ не мог быть подписан собственноручно гражданином, обратившимся за совершением нотариального действия.

Аналогичные положения содержатся и в статье 160 ГК РФ.

Удостоверительная надпись совершается в соответствии с требованиями Порядка оформления реестров регистрации нотариальных действий, нотариальных свидетельств, удостоверительных надписей на сделках и свидетельствуемых документах, являющегося Приложением № 2 к приказу Министерства юстиции Российской Федерации от 27 декабря 2016 г. № 313, согласно пункту 34 которого в качестве причины, по которой лицо не могло собственноручно подписать документ, в удостоверительной надписи отражается наличие у такого лица болезни, физического недостатка или указываются сведения о неграмотности лица.

Как следует из содержания оспариваемого договора дарения, ввиду болезни И.С,Г. по ее личной просьбе в присутствии нотариуса расписалась К.Е.Г., что подтверждается удостоверительной надписью.

Законом не предусмотрено обязанности нотариуса осуществить проверку состояния здоровья лица, обратившегося за совершением нотариального действия, при наличии с его стороны просьбы о подписании доверенности другим лицом, а также по установлению реальной невозможности подписания доверенности таким гражданином.

Из пояснений нотариуса ФИО3, данными в судебном заседании, следует, что решение о необходимости подписания договора рукоприкладчиком принималось им самим ввиду наличия заболевания глаз у И.С,Г. Закон не возлагает на нотариуса обязанности запрашивать медицинские документы о состоянии здоровья лица, обратившегося за совершением нотариального действия. И.С,Г. не возражала против подписания сделки от ее имени рукоприкладчиком. При этом говорить о неграмотности И.С,Г. оснований не было, поскольку она владела армянским языком, также понимала и говорила по-русски, но не могла писать на русском языке, ее почерк не представлял собой никакого текста, это были лишь какие-то палочки. 

Ссылка истцовой стороны о том, что рукоприкладчиком может быть любое незаинтересованное лицо, в то время как в данном случае это подруга ответчика, подлежит отклонению, поскольку в силу пункта 13 Инструкции о порядке совершения нотариальных действий главами местных администраций поселений и специально уполномоченными должностными лицами местного самоуправления поселений, главами местных администраций муниципальных районов и специально уполномоченными должностными лицами местного самоуправления муниципальных районов, утвержденной Приказом Минюста России от 06 июня 2017 г. № 97, в качестве рукоприкладчика, сурдопереводчика и переводчика не могут быть привлечены: должностное лицо местного самоуправления, совершающее нотариальное действие; лицо, в пользу которого составлено завещание, супруг такого лица, его дети и родители; лицо, на имя которого выдана доверенность, супруг такого лица, его дети и родители; гражданин с такими физическими недостатками, которые явно не позволяют ему в полной мере осознавать существо происходящего; гражданин, не обладающий дееспособностью в полном объеме; неграмотный гражданин; гражданин, не владеющий в достаточной степени языком, на котором совершается нотариальное действие.

Между тем, К.Е.Г. к таким лицам не относится.

Довод истца о том, что при удостоверении договора дарения нотариусом не были истребованы правоустанавливающие документы, опровергается материалами дела (л.д. 80-134).

Несостоятельными являются и доводы истца о том, что договор дарения фактически не исполнен (после его заключения ответчику не передавались ни документы, ни ключи от дома, И.С,Г. оставалась зарегистрированной в доме), поскольку в соответствии с пунктом 5 договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ передача в дар указанной недвижимости дарителем и принятие ее одаряемой осуществлена до подписания сторонами настоящего договора. В силу пункта 7 договора с момента подписания договора обязательство дарителя передать указанную недвижимость считается исполненным. В пункте 8 договора содержится условие о том, что стороны согласны признать данный договор имеющим силу передаточного акта.

Кроме того, суд учитывает, что в силу статьи 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами (статья 422).

При этом действующее законодательство не содержит запрета на заключение договора дарения недвижимого имущества с условием о сохранении зарегистрированными в жилом доме лицами права проживания в нем.

Учитывая вышеизложенное, а также принимая во внимание, что истцом не представлено доказательств существенного нарушения порядка совершения такого нотариального действия, как удостоверение договора дарения, суд приходит к выводу об отсутствии правовых оснований для удовлетворения исковых требований ФИО1 в полном объеме.

Руководствуясь статьями 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 к ФИО2, третьи лица: нотариус Ростовского-на-Дону нотариального округа ФИО3, Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Ростовской области, о признании недействительным договора дарения жилых домов и земельного участка от ДД.ММ.ГГГГ, исключении из числа собственников, применении последствий недействительности сделки – договора дарения жилых домов и земельного участка от ДД.ММ.ГГГГ, включении в состав наследственного имущества после смерти И.С,Г. жилых домов и земельного участка, расположенных по адресу: 

<

адрес>, – оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в Ростовский областной суд через Кировский районный суд 

<

адрес> в течение месяца со дня принятия его в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы.

Судья Е.С. Гречко

Решение суда в окончательной форме изготовлено ДД.ММ.ГГГГ