Дело 2- 49/ 2019 год 

Р Е Ш Е Н И Е

именем Российской Федерации

город Ленинск Волгоградской области 25 февраля 2019 года

Ленинский районный суд Волгоградской области в составе председательствующего судьи Молоканова Д.А.,

при секретаре Горшковой О.А.,

с участием истца Б.Т.А., ее представителя ФИО1, действующей на основании доверенности,

представителя ответчика ФКУ СИЗО-5 УФСИН России по Волгоградской области – С.А.А,

заместителя прокурора Ленинского района Волгоградской области Стаценко А.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Б.Т.А. к Федеральному казенному учреждению «Следственный изолятор № 5 Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Волгоградской области» о признании приказа об увольнении незаконным, восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула и оплате листов нетрудоспособности, компенсации морального вреда,

установил:

Б.Т.А. обратилась в суд с исковым заявлением к Федеральному казенному учреждению «Следственный изолятор № 5 Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Волгоградской области» (далее - ФКУ СИЗО-5) о признании приказа об увольнении незаконным, восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула и оплате листов нетрудоспособности, компенсации морального вреда. 

В обоснование заявленных требований указала, что 17 октября 2017 года между ФКУ СИЗО-5 УФСИН России по Волгоградской области и Б.Т.А. был заключен трудовой договор, согласно которому Б.Т.А. была принята на работу в ФКУ СИЗО-5 на должность инспектора специального учета отдела специального учета (на период отпуска по уходу за ребенком до достижения им возраста трех лет Х, до ее выхода, без испытательного срока). 

30 июля 2018 года Б.Т.А. встала на учет как беременная женщина, о чем в устной форме сообщила в отдел кадров ФКУ СИЗО-5. С 15 августа 2018 года она находилась на лечении в стационаре ГБУЗ «Ленинская ЦРБ» с угрозой прерывания беременности. Во время нахождения Б.Т.А. в стационаре ей была получена справка из женской консультации, о том, что она стоит на учете в женской консультации. Так как, сама она не могла предать справку о наличии беременности в отдел кадров ФКУ СИЗО-5, она обратилась с просьбой о передаче данной справки к сотруднику СИЗО-5 Свидетель №1, который в начале сентября передал данную справку сотруднику отдела кадров ФКУ СИЗО-5. По выходу из стационара Б.Т.А. предоставила больничный лист и продолжила работу. 07 ноября 2018 года она вновь попала в больницу, с угрозой прерывания беременности, в этот период ей поступил телефонный звонок, начальник отдела кадров просила явиться в ФКУ СИЗО-5 для расторжения трудового договора, на что Б.Т.В. ответила отказом, так как в этот момент была больна и опасалась за жизнь своего еще не родившегося ребенка. 11 ноября 2018 года ею по почте была получена трудовая книжка, в которой пунктом 9 от 07 ноября 2018 года содержалась запись «Уволена по п. 2 ст. 77 Трудового кодекса Российской Федерации (прекращение срочного трудового договора)». 

Считает действия ФКУ «Следственный изолятор № 5 Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Волгоградской области» незаконными. 

О расторжении трудового договора Б.Т.А. стало известно лишь по телефону, в период нахождений в больнице, в связи с чем она не имела возможности предоставить письменное заявление о продлении срока окончания договора. Помимо этого работодателем, не была предложена возможность перевода ее на другую работу.

В связи с изложенным просит признать незаконным и подлежащим отмене приказ ФКУ СИЗО-5 от 06 ноября 2018 года № лс, восстановить ее с 07 ноября 2018 года в должности инспектора специального учета отдела специального учета. Возложить на ФКУ СИЗО-5 обязанность внести в трудовую книжку Б.Т.А. запись о признании записи № от 07.11.2018 года недействительной. Взыскать с ФКУ СИЗО-5 в пользу Б.Т.А. заработную плату за время вынужденного за время вынужденного прогула, а также денежные средства по листкам нетрудоспособности и компенсацию морального вреда о размере 30 000 рублей.

В судебном заседании истец Б.Т.А. заявленные требования поддержала.

Представитель истца – ФИО1 исковые требования Б.Т.А. поддержала, суду показала, что Б.Т.А. предупредила работодателя о состоянии беременности, работодатель был уведомлен о состоянии беременности истца, справку о ее беременности передал сотрудник ФКУ СИЗО-5 Свидетель №1 сотруднику отдела кадров ФКУ СИЗО-5 в начале сентября 2018 года. Кроме того, Б.Т.А. была лишена возможности дать письменные объяснения о её увольнении, поскольку находилась на больничном. Также Б.Т.А. не были предложены имеющиеся у работодателя вакантные должности.

Представитель ответчика ФКУ СИЗО-5 УФСИН России по Волгоградской области – С.А.А исковые требования не признала, просила отказать в удовлетворении исковых требований Б.Т.А. в полном объеме. Суду показала, что в соответствии с трудовым договором от 17 октября 2017 года №, приказом ФКУ СИЗО-5 от 18 октября 2017 года № лс, Б.Т.А. с 18 октября 2017 года принята на работу в ФКУ СИЗО-5 на должность инспектора специального учета отдела специального учета (должность гражданского персонала) на период отпуска по уходу за ребенком до достижения им возраста 3-х лет основного работника Х, до ее выхода (срочный трудовой договор).

В период с 16 июля 2018 года по дату увольнения Б.Т.А. находилась на листах нетрудоспособности, непрерывно, на работу не выходила. Больничные листы лично не предоставляла, а передавала через сотрудника ФКУ СИЗО-5 Свидетель №1 На просьбы прибыть в группу кадров ФКУ СИЗО-5 не реагировала, на телефонные звонки от непосредственного руководителя - начальника отдела специального учета не отвечала. Медицинскую справку, подтверждающую состояние беременности, не предоставляла. Листы нетрудоспособности были выданы ГБУЗ Ленинская ЦРБ и ГБУЗ ГКБ-1 им.С.З.Фишера, и не имеют в себе сведений о том, что Б.Т.А. поставлена на учет по беременности.

31 октября 2018 года основной работник по должности инспектора отдела специального учета - Х - уведомила ФКУ СИЗО-5 о том, что планирует в ноябре 2018 года прекратить отпуск по уходу за ребенком и приступить к работе, однако точную дату не назвала. 02 ноября 2018 года Х прибыла в ФКУ СИЗО-5 и написала заявление о том, что с 08 ноября 2018 года она приступает к исполнению служебных обязанностей по выходу из отпуска по уходу за ребенком до достижения им возраста трех лет.

02 ноября 2018 года сотрудниками отдела кадров были предприняты попытки пригласить Б.Т.А. в ФКУ СИЗО-5 для беседы и разъяснения вопросов, касающихся прекращения с ней трудового договора, однако на телефонные звонки она не отвечала, о чем составлен соответствующий акт. ДД.ММ.ГГГГ врио заместителя начальника следственного изолятора майор внутренней службы Свидетель №2, в чьем ведении находятся кадровые вопросы, на личном автотранспорте совершила выезд в адрес места проживания Б.Т.А.: 

<

адрес>, однако к ней никто не вышел.

В этот же день, 03 ноября 2018 года сотрудникам группы кадров удалось дозвониться до Б.Т.А., ей было сообщено о том, что трудовой договор с ней прекращается с 07 ноября 2018 года, в связи с выходом основного работника и ей необходимо прибыть в ФКУ СИЗО-5 для соблюдения процедуры увольнения, однако Б.Т.А. ответила на предложение явиться отказом, разговаривала с сотрудниками в грубой форме. На вопрос о том, куда выслать трудовую книжку, ответила, что по месту проживания.

06 ноября 2018 года Б.Т.А. в ФКУ СИЗО-5 так и не явилась, о чем был составлен акт о не прибытии.

В связи с вышеуказанным, 06 ноября 2018 года ФКУ СИЗО-5 были изданы приказы:

- №-лс об увольнении Б.Т.А. по п. 2 ст. 77 Трудового кодекса Российской Федерации (прекращение срочного трудового договора)

- №-лс о приступлении к исполнению своих должностных обязанностей по выходу из отпуска по уходу за ребенком до достижения им возраста трех лет Х

С Б.Т.В. были осуществлены все расчеты, полагающиеся при увольнении, трудовая книжка была выслана по месту проживания заказным письмом 07 ноября 2018 года.

ФКУ СИЗО-5 считает требования истца не правомерными, необоснованными и не подлежащими удовлетворению по следующим основаниям.

Поскольку окончание срока действия трудового договора от 17 октября 2017 года №, заключенного с истцом, обусловлено наступлением определенного события, а именно выходом основного работника Х, который приступил к выполнению своих трудовых обязанностей, то у ФКУ СИЗО-5, как работодателя применительно к нормам ч. 3 ст. 79, ст. 261 Трудового кодекса Российской Федерации возникла обязанность по прекращению с Б.Т.В. трудового договора по п. 2 ч. 1 ст. 77 Трудового кодекса Российской Федерации.

Доводы представителя истца на то, что к Б.Т.А. должны быть применены гарантии беременным женщинам, установленные ч. 1, 2 ст. 261 Трудового кодекса Российской Федерации, не состоятельны, так как подлежат применению при расторжении трудового договора по инициативе работодателя.

Кроме того, Б.Т.А. с ДД.ММ.ГГГГ и до момента прекращения с ней трудового договора в ФКУ СИЗО-5 не прибывала, со 02 ноября 2018 года уклонялась от участия в процедуре увольнения. Медицинскую справку о состоянии беременности и письменное заявление о продлении срока трудового договора или о согласии на перевод на иную вакантную должность, в ФКУ СИЗО-5 не предоставляла и не направляла по почте или иным способом. Сделать однозначный вывод о том, что Б.Т.А. находится в состоянии беременности, у сотрудников СИЗО-5 оснований не было.

Ссылка истца о том, что в сентябре она предоставляла листы нетрудоспособности и выходила на работу после завершения лечения в стационаре, не соответствует действительности, так как она находилась на больничном непрерывно.

В соответствии со справкой группы кадров, на дату увольнения Б.Т.А. в учреждении имелась всего одна вакансия - инженер отдела коммунально-бытового, интендантского и хозяйственного обеспечения, 1, 2 категории. Требования к квалификации - среднее или высшее образование. Б.Т.А. имеет среднее полное образование (11 классов средней школы) и не соответствовала требованиям к квалификации по имеющейся в ФКУ СИЗО-5 вакансии. Таким образом, у ФКУ СИЗО-5 отсутствовала возможность перевести Б.Т.А. на вакантную должность в виду отсутствия соответствующих должностей и ее письменного согласия на перевод.

Доказательства иного истцом суду не представлены.

Когда перевод невозможен (нет письменного согласия или нет вакансий), сотрудник увольняется на основании п. 2 части первой ст. 77 Трудового кодекса Российской Федерации в день выхода на работу основного работника.

Довод истца о том, что о расторжении трудового договора Б.Т.А. стало известно лишь по телефону в момент ее нахождения в больнице, в связи с чем она не имела возможности представить письменное заявление о продлении срока окончания договора, не соответствует действительности.

Б.Т.А., заключая срочный трудовой договор от 17 октября 2017 года, дала свое согласие на его заключение на оговоренных условиях, сознавала возможность выхода основного работника из отпуска по уходу за ребенком в любое время и таким образом знала о его прекращении ранее оговоренного временного периода (до достижения ребенком основного работника возраста трех лет).

О том, что основной работник планирует выйти на работу, ей неоднократно сообщалось по телефону сотрудниками и работниками учреждения: Свидетель №2 (врио заместителя начальника ФКУ СИЗО-5), П (работником отдела специального учета ФКУ СИЗО-5) и иными сотрудниками. Считаем, что Б.Т.А. имела объективную возможность прибыть в ФКУ СИЗО-5 для процедуры увольнения, так как на дату увольнения находилась не на стационарном, а на амбулаторном лечении (лист нетрудоспособности от 31 октября 2018 года), однако, сознательно уклонялась от этого.

Все расчеты с Б.Т.А. произведены в полном объеме, в том числе по имеющимся в учреждении больничным листам, а также в части стимулирующих выплат, задолженность отсутствует. Исходя из иска, не понятно, какие больничные листы ей не оплачены.

Представитель УФСИН России по Волгоградской области в судебное заседание не явился, в письменном ходатайстве просил отложить рассмотрение дела.

Суд приходит к выводу о возможности рассмотрения дела в отсутствии не явившихся сторон, в порядке ст. 167 ГПК РФ.

Выслушав объяснения сторон, заключение заместителя прокурора Стаценко А.А. полагавшего исковые требования не обоснованными и не подлежащими удовлетворению, суд приходит к следующему.

Как установлено судом, в соответствии с трудовым договором №, заключенным 17 октября 2017 года между ФКУ СИЗО-5 УФСИН России по Волгоградской области и Б.Т.А., приказом ФКУ СИЗО-5 от 18 октября 2017 года № лс, Б.Т.А. с 18 октября 2017 года принята на работу в ФКУ СИЗО-5 на должность инспектора специального учета отдела специального учета (должность гражданского персонала) на период отпуска по уходу за ребенком до достижения им возраста 3-х лет основного работника Х, до ее выхода (срочный трудовой договор).

В период с 16 июля 2018 года по дату увольнения Б.Т.А. находилась на листах нетрудоспособности, непрерывно, на работу не выходила. 

Листы нетрудоспособности, выданы ГБУЗ Ленинская ЦРБ и ГБУЗ ГКБ-1 им.С.З.Фишера, не имеют в себе сведений о том, что Б.Т.А. находится на стационарном лечении, как и сведений о поставке ее на учет по беременности.02 ноября 2018 года Х было написано заявление о том, что она приступает к исполнению служебных обязанностей по выходу из отпуска по уходу за ребенком до достижения им возраста трех лет с 08 ноября 2018 года.

В судебном заседании сторонами не оспаривалось, что 03 ноября 2018 года по телефону Б.Т.А. была извещена о прекращении с ней трудового договора с 07 ноября 2018 года, в связи с выходом основного работника и ей необходимо прибыть в ФКУ СИЗО-5 для соблюдения процедуры увольнения 06 ноября 2018 года, на что Б.Т.А. ответила, что находится на лечении в связи с беременностью.

06 ноября 2018 года Б.Т.А. в ФКУ СИЗО-5 не явилась, о чем был составлен соответствующий акт.

Приказом ФКУ СИЗО-5 от 06 ноября 2018 года №-лс Б.Т.А. уволена по п. 2 ст. 77 Трудового кодекса Российской Федерации (прекращение срочного трудового договора).

Приказом ФКУ СИЗО-5 от 06 ноября 2018 года №-лс Х приступила к исполнению своих должностных обязанностей по выходу из отпуска по уходу за ребенком до достижения им возраста трех лет. 

С Б.Т.В. были осуществлены все расчеты, полагающиеся при увольнении, трудовая книжка была выслана по месту проживания заказным письмом 07 ноября 2018 года.

Поскольку между сторонами заключен срочный трудовой договор, который действует на время декретного отпуска основного работника – Х, которая выразила желание приступить к работе с 08 ноября 2018 года и приступила к работе в указанный день, то работодатель, в силу п. 2 ст. 72 ТК РФ обоснованно расторг трудовой договор с Б.Т.А. в связи с истечением срока трудового договора с 07 ноября 2018 года.

В соответствии с пунктом 2 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации основанием прекращения трудового договора является истечение срока трудового договора (статья 79 настоящего кодекса), за исключением случаев, когда трудовые отношения фактически продолжаются и ни одна из сторон не потребовала их прекращения.

Согласно части 1 статьи 79 Трудового кодекса Российской Федерации срочный трудовой договор прекращается с истечением срока его действия. О прекращении трудового договора в связи с истечением срока его действия работник должен быть предупрежден в письменной форме не менее чем за три календарных дня до увольнения, за исключением случаев, когда истекает срок действия срочного трудового договора, заключенного на время исполнения обязанностей отсутствующего работника.

Частью 3 этой же статьи предусмотрено, что трудовой договор, заключенный на время исполнения обязанностей отсутствующего работника, прекращается с выходом этого работника на работу.

Статьей 261 Трудового кодекса Российской Федерации установлены определенные гарантии беременным женщинам, женщинам, имеющим детей, и лицам, воспитывающим детей без матери, при расторжении трудового договора.

В частности, частью 2 данной статьи установлено, что в случае истечения срочного трудового договора в период беременности женщины работодатель обязан по ее письменному заявлению и при предоставлении медицинской справки, подтверждающей состояние беременности, продлить срок действия трудового договора до окончания беременности.

Данное правило обязательно для работодателей, кроме случая заключения срочного трудового договора на время исполнения обязанностей отсутствующего работника и невозможности перевести беременную женщину до окончания беременности на другую имеющуюся у работодателя работу, которую она может выполнять с учетом состояния здоровья (часть 3 статьи 261 Трудового кодекса Российской Федерации).

Поэтому в связи с тем, что истец была уволена не по инициативе работодателя (а в связи с истечением срока трудового договора), трудовой договор с истцом был заключен на время исполнения обязанностей отсутствующего работника, к спорным правоотношениям подлежит применению часть 3 статьи 261 Трудового кодекса Российской Федерации, согласно которой допускается увольнение женщины в связи с истечением срока трудового договора в период ее беременности, если трудовой договор был заключен на время исполнения обязанностей отсутствующего работника и невозможно с письменного согласия женщины перевести ее до окончания беременности на другую имеющуюся у работодателя работу (как вакантную должность или работу, соответствующую квалификации женщины, так и вакантную нижестоящую должность или нижеоплачиваемую работу), которую женщина может выполнять с учетом ее состояния здоровья. При этом работодатель обязан предлагать ей все отвечающие указанным требованиям вакансии, имеющиеся у него в данной местности. Предлагать вакансии в других местностях работодатель обязан, если это предусмотрено коллективным договором, соглашениями, трудовым договором.

Из указанной нормы следует, что возможно увольнение беременной женщины, трудовой договор с которой был заключен на время исполнения обязанностей отсутствующего работника, в период беременности, если невозможно с письменного согласия женщины перевести ее до окончания беременности на другую имеющуюся у работодателя работу.

Таким образом, обязанности по продлению срока трудового договора до окончания отпуска по беременности и родам с беременной женщиной, принятой на работу на время исполнения обязанностей отсутствующего работника, закон не содержит, допуская, в исключение из общего правила продления договора, возможность увольнения такой категории работников и в период беременности (часть 3 статьи 261 Трудового кодекса Российской Федерации).

Аналогичные разъяснения содержатся и в пункте 27 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 января 2014 года N 1 "О применении законодательства, регулирующего труд женщин, лиц с семейными обязанностями и несовершеннолетних".

В судебном заседании свидетель Свидетель №1 суду сообщил, что он является сотрудником ФКУ СИЗО-5, и по просьбе своей родственницы Б.Т.А. передавал в отдел кадров ФКУ СИЗО-5 больничные листы и справки о беременности Б.Т.А., кому конкретно из сотрудников он их отдавал, точно не помнит.

Свидетель Свидетель №2 суду показала, что она в настоящие время работает в ФКУ СИЗО-5 заместителем начальника, во время увольнения Б.Т.А. работала старшим инспектором группы кадров и работы с личным составом. Б.Т.А. с письменным заявлением о продлении срока действия трудового договора в связи с беременностью и медицинскую справку о беременности в группу кадров не предоставляла. 03 ноября 2018 года по телефону Б.Т.А. была извещена о том, что трудовой договор с ней прекращается с 07 ноября 2018 года, в связи с выходом основного работника и ей необходимо прибыть в ФКУ СИЗО-5 для соблюдения процедуры увольнения, на что Б.Т.А. ответила, что находится на лечении в связи с беременностью. 06 ноября 2018 года Б.Т.А. в ФКУ СИЗО-5 не явилась, о чем был составлен соответствующий акт. На дату увольнения Б.Т.А. вакантные должности отсутствовали.

Свидетель Свидетель №3 суду показала, что она работает начальником отдела специального учета ФКУ СИЗО-5 и являлась непосредственным начальником Б.Т.А. с заявлением о продлении срока действия трудового договора в связи с беременностью и о своей беременности Б.Т.А. ей не сообщала, документов не представляла.

Таким образом, в судебном заседании установлено и истцом не оспаривается, что она не обращалась к работодателю с письменным заявлением о продлении срока действия трудового договора в связи с беременностью, медицинскую справку о беременности не предоставляла.

Иных надлежащих объективных доказательств, отвечающих требованиям относимости и допустимости, подтверждающих факт уведомления Б.Т.А. работодателя о своей беременности, в силу положений ст. 56 ГПК РФ, последней суду не представлено.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 27 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 января 2014 года N 1 "О применении законодательства, регулирующего труд женщин, лиц с семейными обязанностями и несовершеннолетних", в силу части второй статьи 261 ТК РФ срочный трудовой договор не может быть расторгнут до окончания беременности. Состояние беременности подтверждается медицинской справкой, предоставляемой женщиной по запросу работодателя, но не чаще чем один раз в три месяца.

Срочный трудовой договор с беременной женщиной может быть расторгнут в случае его заключения на время исполнения обязанностей отсутствующего работника и невозможности ее перевода до окончания беременности на другую имеющуюся у работодателя работу (как вакантную должность или работу, соответствующую квалификации женщины, так и вакантную нижестоящую должность или нижеоплачиваемую работу), которую она может выполнять с учетом состояния здоровья (часть третья статьи 261 ТК РФ). Срочный трудовой договор продлевается до окончания беременности женщины независимо от причины окончания беременности (рождение ребенка, самопроизвольный выкидыш, аборт по медицинским показаниям и др.). В случае рождения ребенка увольнение женщины в связи с окончанием срочного трудового договора производится в день окончания отпуска по беременности и родам. В иных случаях женщина может быть уволена в течение недели со дня, когда работодатель узнал или должен был узнать о факте окончания беременности.

Таким образом, законом предусмотрено расторжение трудового договора с беременной женщиной в случае его заключения на время исполнения обязанностей отсутствующего работника и невозможности ее перевода до окончания беременности на другую имеющуюся у работодателя работу (как вакантную должность или работу, соответствующую квалификации женщины, так и вакантную нижестоящую должность или нижеоплачиваемую работу).

Поскольку Б.Т.А. принималась на работу на основании срочного трудового договора на период отсутствия основного работника, выход Х является основанием для расторжения с ней трудового договора. Заявление о продлении действия трудового договора на дату увольнения 07 ноября 2017 года у работодателя отсутствовало, в связи с чем оснований для продления с ней трудового договора не имелось.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу, что у ответчика имелись основания для увольнения истца по п. 2 ст. 72 ТК РФ, поскольку срок действия заключенного с ней срочного трудового договора истек в связи с выходом на работу Х, а увольнение произведено с соблюдением требований ст. 79 ТК РФ, а также ст. 261 ТК РФ, ответчик не предлагал истице до окончания беременности другую имеющуюся у работодателя работу (как вакантную должность или работу, соответствующую квалификации женщины, так и вакантную нижестоящую должность или нижеоплачиваемую работу), поскольку ему не было известно о беременности истицы, она в свою очередь до увольнения не уведомила работодателя о беременности, а также не обращалась к ответчику с заявлением о продлении срочного трудового договора в связи с беременностью.

Кроме того, на дату увольнения вакантных должностей не имелось. Коллективным договором, соглашениями или трудовым договором не предусмотрена обязанность ответчика предлагать вакансии в других местностях.

Доводы истца и её представителя о том, что в период процесса увольнения истца у работодателя имелась вакантная должность уборщика служебных помещений на которую 06 ноября 2018 года была принята Н, которая истице не была предложена, в нарушении норм ТК РФ, суд признаёт несостоятельными, поскольку указанную работу уборщицы Б.Т.А. не может выполнять с учетом ее состояния здоровья (состояния беременности), кроме того указанная должность в период процедуры увольнения истицы вакантной не была.

Требования о взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, оплате листов нетрудоспособности и компенсации морального вреда являются производными от требований о восстановлении на работе, в связи с чем также не подлежат удовлетворению

Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд 

решил:

в удовлетворении исковых требований Б.Т.А. к Федеральному казенному учреждению «Следственный изолятор № 5 Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Волгоградской области» о признании приказа об увольнении незаконным, восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула и оплате листов нетрудоспособности, компенсации морального вреда, отказать.

Решение может быть обжаловано в Волгоградский областной суд через Ленинский районный суд Волгоградской области в течение месяца со дня изготовления решения суда в окончательной форме.

Мотивированный текст решения суда изготовлен 01 марта 2019 года.

Судья Молоканов Д.А 

Копия верна 

Судья: Молоканов Д.А