Дело № 1-359/23

УИД № 78RS0014-01-2023-000654-19

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

о возвращении уголовного дела прокурору

г. Санкт-Петербург 06 июля 2023 года

Кировский районный суд г. Санкт-Петербурга в составе:

председательствующего Ибрагимовой А.В.,

при секретаре судебного заседания Фоминой А.Д.,

с участием помощника прокурора Московского района г. Санкт-Петербурга Димитриева Э.В.,

подсудимого ФИО1 и его защитника – адвоката Захарова В.В.,

рассмотрев в закрытом судебном заседании в предварительном слушании уголовное дело в отношении 

ФИО1, родившегося ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес>, гражданина РФ, женатого, имеющего двоих малолетних детей, с полным средним образованием, не работающего, зарегистрированного по адресу: 

<

адрес>, проживающего по адресу: 

<

адрес>, не судимого,

обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159, п. «б» ч. 4 ст. 174.1 УК РФ,

УСТАНОВИЛ:

Уголовное дело в отношении ФИО1 поступило в Кировский районный суд г. Санкт-Петербурга по подсудности из Московского районного суда г. Санкт-Петербурга ДД.ММ.ГГГГ.

Органами предварительного расследования ФИО1 обвиняется в совершении мошенничества, то есть хищении чужого имущества путем обмана, с использованием своего служебного положения, в особо крупном размере, а также в легализации (отмывании) денежных средств, приобретенных лицом в результате совершения им преступления, то есть совершение финансовых операций и других сделок с денежными средствами, приобретенными лицом в результате совершения им преступления, в целях придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению указанными денежными средствами, с использованием своего служебного положения, в особо крупном размере. 

В судебном заседании в ходе предварительного слушания по инициативе суда поставлен вопрос о возвращении уголовного дела прокурору на основании п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ в связи с тем, что обвинительное заключение составлено с нарушением требований УПК РФ, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения. 

В судебном заседании подсудимый ФИО1 и действующий в защиту его интересов адвокат Захаров В.В. считали возможным возвращение настоящего уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ.

Помощник прокурора Димитриев Э.В. возражал против возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, ссылаясь на то, что препятствий для рассмотрения настоящего уголовного дела судом не имеется, а поставленный судом на обсуждение участников процесса вопрос является преждевременным. В обоснование позиции помощник прокурора ссылался на законность вынесенного Московским районным судом г. Санкт-Петербурга от ДД.ММ.ГГГГ постановления о направлении уголовного дела по подсудности, а также на положения ч. 2, 3 ст. 32 УПК РФ, указывая, что ФИО1, помимо ч. 4 ст. 159 УК РФ, инкриминируется совершение преступления, предусмотренного п. «б» ч. 4 ст. 174.1 УК РФ, которое было совершено на территории Кировского района г. Санкт-Петербурга.

Выслушав мнение участников процесса, исследовав материалы дела, суд приходит к выводу о том, что настоящее уголовное дело подлежит возвращению прокурору по следующим основаниям.

Исходя из положений ст. 252 УПК РФ судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению; изменение обвинения в судебном разбирательстве допускается лишь в том случае, если этим не ухудшается положение подсудимого и не нарушается его право на защиту.

В соответствии с п. п. 1 и 2 ч. 1 ст. 73 УПК РФ при производстве по уголовному делу подлежит доказыванию, в том числе, событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления); виновность лица в совершении преступления, форма его вины и мотивы.

В соответствии с ч. 2 ст. 171 УПК РФ в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого должны быть указаны, помимо прочего, описание преступления с указанием времени, места его совершения, а также иных обстоятельств, подлежащих доказыванию в соответствии с пп. 1 - 4 ч. 1 ст. 73 УПК РФ.

К числу требований, предъявляемых законом к форме и содержанию обвинительного заключения, ст. 220 УПК РФ относит, в частности, необходимость указания в нем существа обвинения, места и времени совершения преступления, его способов, мотивов, целей, последствий и других обстоятельств, имеющих значение для данного уголовного дела, перечень доказательств, подтверждающих обвинение, перечень доказательств, на которые ссылается сторона защиты.

Согласно п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ в случае, если обвинительное заключение или обвинительный акт составлены с нарушением требований УПК РФ, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения или акта, судья по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом.

По смыслу п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ обвинительное заключение исключает возможность постановления приговора, если в ходе предварительного расследования допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения.

Судом по настоящему уголовному делу установлено, что обвинительное заключение составлено с нарушением требований ст. 220 УПК РФ, которые исключают возможность принятия судом решения по существу дела на основании данного заключения.

Согласно разъяснений Верховного Суда РФ, изложенных в п. 5 Постановления Пленума от 30 ноября 2017 года № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» мошенничество, то есть хищение чужого имущества, совершенное путем обмана или злоупотребления доверием, признается оконченным с момента, когда указанное имущество поступило в незаконное владение виновного или других лиц и они получили реальную возможность (в зависимости от потребительских свойств этого имущества) пользоваться или распорядиться им по своему усмотрению.

Если предметом преступления при мошенничестве являются безналичные денежные средства, в том числе электронные денежные средства, то по смыслу положений п. 1 примечаний к ст. 158 УК РФ и ст. 128 ГУ РФ содеянное должно рассматриваться как хищение чужого имущества. Такое преступление следует считать оконченным с момента изъятия денежных средств с банковского счета их владельца или электронных денежных средств, в результате которого владельцу этих денежных средств причинен ущерб.

Местом совершения мошенничества, состоящего в хищении безналичных денежных средств, исходя из особенностей предмета и способа данного преступления, является, как правило, место совершения лицом действий, связанных с обманом или злоупотреблением доверием и направленных на незаконное изъятие денежных средств.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 2 вышеуказанного Постановления Пленума Верховного Суда РФ, обман как способ совершения хищения или приобретения права на чужое имущество может состоять в сознательном сообщении (представлении) заведомо ложных, не соответствующих действительности сведений, либо в умолчании об истинных фактах, либо в умышленных действиях (например, в предоставлении фальсифицированного товара или иного предмета сделки, использовании различных обманных приемов при расчетах за товары или услуги или при игре в азартные игры, в имитации кассовых расчетов и т.д.), направленных на введение владельца имущества или иного лица в заблуждение.

Согласно положениям ч. 2 ст. 9 УК РФ временем совершения преступления признается время совершения общественно опасного действия (бездействия) независимо от времени наступления последствий.

Следовательно, в соответствии с требованиями уголовного закона РФ местом совершения преступления является место, где было совершено общественно опасное деяние, входящее в объективную сторону конкретного состава преступления.

По смыслу положений ст. 9 УК РФ независимо от конструкции состава и особенностей объективной стороны преступления время совершения преступления, для целей определения подлежащего применению уголовного законодательства, определяется моментом выполнения субъектом общественно опасного действия или бездействия. 

Наступление последствий (когда это предусмотрено составом преступления) имеет значение лишь для решения вопроса о том, было ли преступление оконченным или неоконченным (что значимо для установления вида неоконченного преступления, признаков добровольного отказа, деятельного раскаяния и пр.). 

По версии органа предварительного следствии, как следует из обвинительного заключения, умысел на совершение мошенничества путем обмана, направленного на хищение чужого имущества, возник у ФИО1 не позднее ДД.ММ.ГГГГ, который согласно предъявленному обвинению был реализован ФИО1 лишь после заключения с потерпевшими договоров о членстве в жилищно-строительном кооперативе и участии в долевом строительстве.

Вместе с тем в предъявленном ФИО1 обвинении, изложенном в обвинительном заключении, указано лишь об организации в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ заключения и подписания с гражданами (участниками долевого строительства, дольщиками) договоров о членстве в жилищно-строительном кооперативе и участии в долевом строительстве, вместе с тем время и место заключения указанных договоров с потерпевшими, что в свою очередь, исходя из описания инкриминируемого ФИО1 преступления, является временем и местом совершения им общественного опасного действия и выполнения объективной стороны мошенничества, то есть непосредственно совершения обмана, в обвинительном заключении не указано.

Вместе с тем указание на время совершения общественно опасного действия имеет существенное значение, в том числе и с учетом того, что именно с данного времени независимо от времени наступления последствий подлежат исчислению сроки давности привлечения к уголовной ответственности.

Указание в обвинительном заключении на внесение и (или) перечисление потерпевшими денежных средств в рамках исполнения вышеуказанных договоров о членстве в жилищно-строительном кооперативе и участия в долевом строительстве, заключенных с ООО «ГК «Мегаполис», согласно положений ч. 2 ст. 9 УПК РФ является лишь результатом противоправных действий, а не временем совершения общественно опасного действия, а именно мошенничества состоящего в обмане. 

Момент окончания преступления и момент совершения преступления, указанные в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 года № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате», не являются тождественными юридическими терминами. 

Суд полагает, что неуказание одного из ключевых элементов события, инкриминируемого обвиняемому преступления, в основных документах, содержащих сформулированное по делу обвинение, таких как постановление о привлечении в качестве обвиняемого и обвинительное заключение, которыми определяются пределы судебного разбирательства, не может быть устранено судом в ходе рассмотрения уголовного дела по существу.

При этом суд не вправе самостоятельно формулировать обвинение и дополнять предъявленное органом следствия обвинение новыми обстоятельствами, установленными в ходе судебного разбирательства. 

Отсутствие в обвинительном заключении сведений о времени и месте совершения преступления, что является нарушением уголовно-процессуального законодательства РФ, является неустранимым в судебном заседании и лишает суд возможности вынести на основании имеющегося в уголовном деле обвинительного заключения приговора или иного судебного решения с соблюдением требований ст. 252 УПК РФ, согласно которым судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению.

Кроме того, объективная сторона инкриминируемого ФИО1 преступления, в том числе и последствия, сопряженные с причинением ущерба, описанная в обвинительном заключении, имеет существенное противоречие.

Как следует из обвинительного заключения участники долевого строительства, которые по версии органа предварительного следствия были введены в заблуждение действиями, возможностями и намерениями ФИО1, уплатили в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ денежные средства на общую сумму 277 620 059 рублей 60 копеек на цели строительства Объекта и получения в собственность отдельных квартир и машино-мест.

Вместе с тем, далее изложено, что ФИО1, имея корыстную цель, путем обмана участников долевого строительства, используя свое служебное положение, противоправно завладел лишь частью из привлеченных денежных средств и обратил их в свою пользу, используя часть похищенных денежных средств на выполнение работ несоизмеримых по отношению к общей сумме привлеченных денежных средств, направленных на якобы исполнение договорных обязательств.

Однако впоследствии в фабуле обвинения органами предварительного следствия указывается о хищении ФИО1 в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ путем обмана привлеченных денежных средств участников долевого строительства в общей сумме 277 620 059 рублей 60 копеек, то есть с вменением хищения всей суммы перечисленных денежных средств, а не ее части как указано ранее. 

Таким образом, в фабуле обвинения имеются существенные противоречия между описанием направленности умысла ФИО1 на хищение путем обмана денежных средств участников долевого строительства и противоправном завладении только части привлеченных денежных средств и обращении их в свою пользу и одновременным вменением хищения путем обмана всей суммы привлеченных денежных средств в размере 277 620 059 рублей 60 копеек. 

Наличие данных противоречий, допущенных при описании деяния, также является существенным нарушением при составлении обвинительного заключения, поскольку по смыслу уголовно-процессуального закона обвинение должно содержать ясные, не противоречащие формулировки, позволяющие обвиняемому защищаться от предъявленного обвинения.

При этом, учитывая вышеизложенные противоречия, содержащиеся в обвинительном заключении, суд поставлен в условия самостоятельного установления фактических обстоятельств по уголовному делу, что является недопустимым и противоречит требованиям ст. 252 УПК РФ, поскольку согласно ч. 3 ст. 15 УПК РФ, суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты, а создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав.

Учитывая изложенное, уголовное дело подлежит возвращению прокурору Московского района г. Санкт-Петербурга для устранения препятствий его рассмотрения судом в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, в связи с нарушением требований ст. 220 УПК РФ, допущенных при составлении обвинительного заключения. 

Оценивая доводы помощника прокурора Димитриева Э.В. суд учитывает, что более тяжким из инкриминируемых ФИО1 преступлений является ч. 4 ст. 159 УК РФ, санкция которой предусматривает более строго наказание, нежели санкция п. «б» ч. 4 ст. 174.1 УК РФ.

Также суд обращает внимание, что при принятии решения о возращении уголовного дела прокурору судом не разрешается вопрос подсудности настоящего уголовного дела, в тоже время правильное определение подсудности неразрывно связано с указанием при описании преступного деяния места совершения преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, а именно с местом совершения лицом действий, связанных с обманом.

В отношении ФИО1 постановлением судьи Московского районного суда г. Санкт-Петербурга от 19 февраля 2022 года избрана мера пресечения в виде домашнего ареста с установлением ряда запретов, срок действия которой неоднократно продлевался в порядке, предусмотренном ст. 107, 109 УПК РФ. 

Постановлением Московского районного суда г. Санкт-Петербурга от ДД.ММ.ГГГГ уголовное дело в отношении ФИО1 направлено по подсудности в Кировский районный суд г. Санкт-Петербурга, мера пресечения обвиняемому ФИО1 в виде домашнего ареста оставлена без изменения, срок нахождения под домашним арестом продлен на 06 месяцев 00 суток, то есть по 19 июля 2023 года с сохранением ранее установленных судом запретов. 

Постановлением Кировского районного суда г. Санкт-Петербурга от ДД.ММ.ГГГГ мера пресечения в виде домашнего ареста изменена на меру пресечения в виде запрета определенных действий. 

Оснований для изменения обвиняемому ФИО1 меры пресечения с запрета определенных действий на иную, более мягкую, суд не усматривает, с учетом тяжести предъявленного обвинения, сведений о его личности.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 236, 237, 256 УПК РФ, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Уголовное дело в отношении ФИО1, родившегося ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес>, гражданина РФ, обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159, п. «б» ч. 4 ст. 174.1 УК РФ возвратить прокурору Московского района г. Санкт-Петербурга для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Меру пресечения ФИО1 в виде запрета определенных действий – оставить без изменения.

Постановление может быть обжаловано в судебную коллегию по уголовным делам Санкт-Петербургского городского суда через Кировский районный суд г. Санкт-Петербурга в течение 15 суток со дня его вынесения.

В случае обжалования постановления, обвиняемый вправе ходатайствовать о своем участии в судебном заседании апелляционной инстанции, а также поручать осуществление своей защиты избранному им защитнику либо ходатайствовать перед судом о назначении защитника.

Председательствующий: /подпись/ 

Копия верна. Судья: