Председательствующий Брагина Е.В. Дело № 22-464/2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Курган 27 марта 2025 года

Курганский областной суд в составе председательствующего Головина И.Н.

при секретаре Туговой А.Н.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Худякова П.Л. на постановление судьи Шадринского районного суда Курганской области от 13 февраля 2025 г., которым уголовное дело в отношении

ФИО1, родившейся 

<

...>, несудимой,

ФИО2, родившейся 

<

...>, несудимой,

обвиняемых в совершении преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159, ч. 1 ст.303 УК РФ,

возвращено прокурору Курганской области для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Заслушав мнение прокурора Мешкова А.А., поддержавшего доводы апелляционного представления, возражения защитников Болотова Е.Г. и Поповой Е.В., суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

обжалуемым постановлением уголовное дело возвращено прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом.

В апелляционном представлении государственный обвинитель просит постановление отменить как незаконное в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона.

Ссылается на постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 08.12.2003 № 18-П, п. 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.12.2024 № 39 и указывает, что:

- предъявляемые уголовно-процессуальным законом требования к содержанию обвинительного заключения и постановлений о привлечении в качестве обвиняемых органом предварительного расследования выполнены. В них указаны существо обвинения, место и время совершения преступлений, его способ, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значением для данного уголовного дела, позволяющие суду при исследовании доказательств проверить и оценить их; 

- предъявленное ФИО1 и Поповой обвинение по ч. 4 ст. 159 УК РФ содержит указание о том, что они вступили в преступный сговор, направленный на хищение бюджетных денежных средств путем обмана и злоупотребления доверием, после чего ежемесячно составляли списки, в которые вносили заведомо ложные сведения о якобы отработанном ими лично и работниками ООО «

<

...>» количестве смен и оказанной медицинской помощи больным короновирусной инфекцией, на основании которых им выплачивались денежные средства, то есть фактически расписаны действия каждого из соучастников при исполнении объективной стороны этого преступления. В связи с тем, что ФИО1 и Поповой инкриминируется совершение преступления группой лиц по предварительному сговору, а не организованной преступной группой, указание в обвинительном заключении о конкретной роли обвиняемых не требуется.

Ссылается на п. 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28.06.2022 № 20 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях против правосудия» и указывает, что обвинение по ст. 303 УК РФ соответствует этим разъяснениям. 

Из предъявленного Поповой и ФИО1 обвинения следует, что они, действуя группой лиц по предварительному сговору, изготовили документы, являющиеся доказательством правомерности получения денежных средств и содержащие не соответствующие действительности сведения, на основании которых суд должен был установить отсутствие обстоятельств для удовлетворения заявленных исковых требований, которые впоследствии были представлены ФИО1 в Арбитражный суд Курганской области.

Предъявленное ФИО1 и Поповой обвинение по ч. 1 ст. 303 УК РФ не содержит сведений о предоставлении 19 января 2023 г. сфальсифицированных доказательств представителем по доверенности Г., в связи с чем отсутствие процессуального решения в отношении данного лица не является препятствием для рассмотрения уголовного дела судом. Напротив, при описании преступного деяния следователем указано, что 19.01.2023 ФИО1, являясь лицом, участвующим по гражданскому делу в качестве ответчика, действуя совместно и согласованно, группой лиц по предварительному сговору с Поповой, являющейся представителем ответчика по доверенности, и, следовательно, лицом, участвующим в деле, находясь в зале судебного заседания, ходатайствовали о приобщении дополнительных документов, которые были ими представлены в суд 16.01.2023. Сведений о приобщении этих документов иными лицами в обвинительных документах не имеется.

Одним из оснований для возвращения уголовного дела прокурору послужило то, что фактические обстоятельства, изложенные в обвинительном заключении, свидетельствуют о наличии оснований для квалификации действий обвиняемых, как более тяжкого преступления, при этом судом в постановлении о возвращении уголовного дела не указаны конкретные признаки состава преступления, которые выходят за рамки предъявленного им обвинения.

Делает вывод, что нарушений следователем требований статей 73, 171, 220 УПК РФ при предъявлении ФИО1 и Поповой обвинения не допущено, описание преступного деяния содержит указание обо всех фактических обстоятельствах преступления, необходимых для принятия итогового решения по делу.

В соответствии с положениями ч. 1 ст. 252 УПК РФ судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению.

В постановлении о возвращении уголовного дела прокурору (страница 8) суд ссылается на доказательства, указанные в обвинительном заключении, которые фактически в судебном заседании не исследовались, в связи с чем их содержание не может учитываться при вынесении решения.

Проверив материалы дела, доводы апелляционного представления, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

В соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ суд правомочен по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвратить дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в случае, если обвинительный акт составлен с нарушением требований УПК РФ, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основании данного обвинительного акта.

Согласно правовым позициям Конституционного Суда Российской Федерации, изложенным в ряде его решений, основанием для возвращения уголовного дела прокурору являются существенные нарушения уголовно-процессуального закона в досудебном производстве, которые не могут быть устранены в судебном заседании и исключают принятие по делу судебного решения, отвечающего требованиям законности и справедливости, что всегда свидетельствует, в том числе, о несоответствии обвинительного заключения, обвинительного акта или обвинительного постановления требованиям УПК РФ (постановления от 8 декабря 2003 г. № 18-П и от 2 июля 2013 г. № 16-П; определения от 26 января 2017 г. № 53-О, от 29 мая 2018 г. № 13-48-О и др.).

Вопреки доводам апелляционного представления такие нарушения по данному делу допущены и указаны в обжалуемом судебном решении. 

По смыслу закона при рассмотрении дел о мошенничествах, совершенных двумя и более лицами, суду надлежит выяснить, какие конкретно действия, непосредственно направленные на исполнение объективной стороны этих преступлений, выполнял каждый из соучастников. Эти же требования относятся и к составлению обвинительного заключения следователем при квалификации действий обвиняемых группой лиц по предварительного сговору. 

Согласно предъявленному обвинению ФИО1 и Попова вступили в предварительный преступный сговор и распределили роли в совершении преступления с учетом занимаемых в обществе служебных положений.

В срок до 2 ноября 2020 года ФИО1 и Попова организовали изготовление приказа № 12 «О временном порядке организации работы медицинских организаций в целях реализации мер по профилактике и снижению рисков распространения новой коронавирусной инфекции COVID-19» об организации в помещении ООО «

<

...>» «

<

...>» (далее – Амбулаторный центр), который ФИО1 подписала.

В период со 2 ноября 2020 года по 05 марта 2022 года, находясь в г. 

<

...> области, в целях хищения чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием группой лиц по предварительному сговору и с использованием своего служебного положения, ФИО1 и Попова ежемесячно составляли списки, в которые вносили заведомо ложные несоответствующие действительности сведения о якобы отработанных лично и работниками общества количестве смен в Амбулаторном центре и оказанной медицинской помощи больным коронавирусной инфекцией и причитающихся в связи с этим суммах денежных средств, за счет специальной социальной выплаты, передавали данные списки бухгалтеру С., которая по их поручению вносила в реестры эти сведения и в период с 2 ноября 2020 года по 5 марта 2022 года передала их в Фонд социального страхования для специальной выплаты: 

А. и др. - должности которых не были предусмотрены постановлением Правительства Российской Федерации № 1762; 

а также Б. и др. – должности которых были предусмотрены Постановлением № 1762, но фактически не оказывавших медицинскую помощь больным коронавирусной инфекцией и не осуществлявших лечение и диагностику новой коронавирусной инфекции COVID-19. 

Однако, вопреки утверждению в обвинении:

- о распределении ролей в совершении группового преступления, следователем при описании преступных деяний в обвинительном заключении как ФИО1, так и Поповой не описаны конкретные роли и преступные действия каждой из них,

- о том, что постановлением Правительства Российской Федерации № 1762 часть должностей «Амбулаторного центра диагностики и лечения новой коронавирусной инфекции COVID-19» предусмотрена, а часть нет, указанное Постановление № 1762 не содержит какого-либо перечня должностей. Данным постановлением предусмотрены специальные социальные выплаты для соответствующих категорий работников с приведением их перечня.

Кроме того, в предъявленном обвинении по ст. 159 УК РФ не указано, какие именно заведомо ложные и не соответствующие действительности сведения, обвиняемые вносили в списки: 

- указанное количество смен завышено либо таковых не имело места; 

- они отработаны, но не в Амбулаторном центре, или не были связаны с оказанием медицинской помощи больным коронавирусной инфекцией.

Однако и установив данные обстоятельства, сделать на их основании вывод о наличии-отсутствии состава преступления невозможно, поскольку постановлением Правительства Российской Федерации № 1762 специальная социальная выплата предусмотрена не только за оказание медицинской помощи больным коронавирусной инфекцией, чем ограничивается обвинение, но и за:

- участие в оказании медицинской помощи по диагностике и лечению новой коронавирусной инфекции COVID-19 (подпункт «а» п. 2);

- за контактирование с пациентами с установленным диагнозом новой коронавирусной инфекции (COVID-19) при выполнении должностных обязанностей врачами и медицинскими работниками, средним и младшим медицинским персоналом, не оказывающие медицинскую помощь по диагностике и лечению новой коронавирусной инфекции (подпункт «б» п. 2).

ФИО1 и Поповой также предъявлено обвинение по ч. 1 ст. 303 УК РФ в том, что в период с 16 ноября 2022 года по 16 января 2023 года они изготовили фиктивные документы, в которые внесли заведомо ложные, несоответствующие действительности сведения, а именно заявления о переводе в «Амбулаторный центр диагностики и лечения новой коронавирусной инфекции COVID-19», приказы о переводе, дополнительные соглашения к трудовому договору, должностные инструкции 42 лиц, собственноручно выполнили подписи от своего имени и имени работников общества, ФИО1 проставила оттиски печати общества, а Попова, как представитель ответчика по доверенности, изготовила и подписала ходатайство в Арбитражный суд Курганской области о приобщении документов. 

Данное обвинение также не конкретизировано и не содержит указания, какие именно внесенные в указанные документы сведения являются ложными и несоответствующими действительности, как не указано и обстоятельств, имевших место в действительности.

Выявленные нарушения и абстрактность изложенного обвинения создают препятствия для рассмотрения уголовного дела судом по существу и исключают возможность постановления на их основе приговора или вынесения иного решения, отвечающего требованиям законности, ввиду отсутствия возможности не только проверить обоснованность предъявленного обвинения и виновность обвиняемых, но и правильно установить фактические обстоятельства дела ввиду ограничительных положений ст. 252 УПК РФ, а обвиняемых лишают права знать, в чем конкретно они обвиняются и возможности защищаться от предъявленного им обвинения.

Доводы государственного обвинителя в апелляционном представлении о том, что при совершении преступления группой лиц по предварительному сговору указание в обвинительном заключении о конкретной роли обвиняемых не требуется, нельзя отнести к правовым, поскольку они противоречат разъяснениям Пленума Верховного суда Российской Федерации, изложенным в п. 27 постановления № 51 от 27 декабря 2007 года «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» и п. 18 постановления № 55 от 29 ноября 2016 года «О судебном приговоре», согласно которым при рассмотрении уголовных дел о мошенничестве, присвоении или растрате, совершенных двумя и более лицами, суду с учетом положений статей 32, 33, 35 УК РФ надлежит выяснить, какие конкретно действия, непосредственно направленные на исполнение объективной стороны этих преступлений, выполнял каждый из соучастников, на что правильно указано в обжалуемом постановлении.

Более того, утверждение о распределении ролей изложено следователем при описании преступного деяния, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, в постановлениях о привлечении ФИО1 и Поповой в качестве обвиняемых. 

Однако дальнейшей конкретизации данное утверждение не получило, в то время как институт соисполнительства не исключает распределения ролей между участниками группового преступления, которое позволяет не только установить фактические обстоятельства совершенного деяния, но и виновность каждого из обвиняемых, а также степень их участия в достижении общего умысла и преступного результата.

При таких обстоятельствах вывод суда о том, что обвинительное заключение по уголовному делу составлено с нарушением требований УПК РФ, исключающим возможность постановления приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения является правильным. 

Нарушений норм уголовно-процессуального закона, влекущих в соответствии со ст. 389.17 УПК РФ отмену постановления в целом не допущено. 

В то же время суд апелляционной инстанции считает необходимым изменить обжалуемое решение в связи с необоснованной ссылкой суда на п. 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 декабря 2024 г. № 39 и п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ; поскольку в постановлении не приведено фактических обстоятельств, которые могли бы послужить причиной для возвращения уголовного дела прокурору, по предусмотренным этой нормой основаниям.

Нельзя отнести к невосполнимому в суде и указанное судом нарушение норм УПК РФ при описании деяния за 19 января 2023 г.

Преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 303 УК РФ, признается оконченным с момента представления виновным соответствующему должностному лицу, органу, осуществляющему производство по делу об административном правонарушении или по уголовному делу, либо суду в качестве доказательств заведомо поддельных предметов и документов. 

Приобщение таких предметов и документов или отказ в этом, признание или непризнание впоследствии этих доказательств недопустимыми не влияет на квалификацию содеянного как оконченного преступления, факт наступления последствий юридического значения не имеет.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

постановление судьи Шадринского районного суда Курганской области от 13 февраля 2025 г. в отношении ФИО1 и ФИО2 изменить.

Исключить ссылки на:

- п. 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 декабря 2024 г. № 39;

- п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ;

- нарушение норм УПК РФ при описании деяния за 19 января 2023 г., как основания для возвращения уголовного дела прокурору.

В остальном постановление оставить без изменения, апелляционное представление – без удовлетворения. 

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции с подачей кассационных жалоб, представления непосредственно в суд кассационной инстанции.

Председательствующий