РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

г. Саранск 25 марта 2021 г.

Октябрьский районный суд г. Саранска Республики Мордовия в составе 

судьи Салахутдиновой А.М.,

при секретаре судебного заседания Граблиной Е.Н.,

с участием:

истца ФИО1,

представителя истца ФИО2, действующего на основании нотариальной доверенности серии 13 АА №0988634 от 19 февраля 2021 г.,

представителя ответчика - общества с ограниченной ответственностью «ВКМ-Сталь» ФИО3, действующего на основании доверенности №28/СТ от 30 декабря 2020 г.,

третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора на стороне ответчика – Государственной инспекции труда в Республике Мордовия,

третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора на стороне ответчика – государственного учреждения – регионального отделения Фонда социального страхования Российской Федерации по Республике Мордовия,

третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора на стороне ответчика - Межрегионального отдела государственного строительного надзора и горного надзора Волжско-Окского управления Ростехнадзора,

прокурора - старшего помощника прокурора Октябрьского района г. Саранска Республики Мордовия Лапшиной О.Г.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к обществу с ограниченной ответственностью «ВКМ-Сталь» о взыскании компенсации морального вреда, причиненного гибелью близкого родственника вследствие несчастного случая на производстве,

установил:

ФИО1 обратилась в суд с иском к обществу с ограниченной ответственностью «ВКМ-Сталь» (далее по тексту – ООО «ВКМ-Сталь») о взыскании компенсации морального вреда, причиненного гибелью близкого родственника вследствие несчастного случая на производстве.

В обоснование заявленных требований указала, что 20 апреля 2020 г. в 14 часов 17 минут формовщик машинной формовки Б1. (родной брат истца), находясь на рабочем месте – формовочном участке линейного цеха №03 ООО «ВКМ-Сталь», был смертельно травмирован. Считает, что Б1., устраняя причины аварийной внеплановой остановки шестипозиционной карусели вне установленной позиции, действовал в интересах работодателя, пытаясь спаси имущество работодателя, который обязан обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда. Погибший Б1. был не женат, детей не имел, проживал и вел с ней общее хозяйство и, имея хороший заработок помогал ей материально, принимал участие в воспитании племянников. В результате вышеуказанного несчастного случая на производстве, потери близкого родственника ей причинены тяжелые моральные и нравственные страдания, а также ухудшилось состояние её здоровья ввиду нарушения сна, появившихся головных болей из-за неполноценного сна и отдыха, боязни за других родственников, невозможность вернуться в прежний образ жизни, которые она рассматривает как моральный вред.

На основании изложенного просит взыскать с ответчика в её пользу компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 руб.

В письменных возражениях на исковое заявление от 20 февраля 2021 г. №555/30 представитель ответчика – ООО «ВКМ-Сталь» ФИО3 просил в удовлетворении исковых требований ФИО1 отказать, считая их незаконными и необоснованными, поскольку ответчиком добровольно произведены выплаты в счет компенсации морального вреда в связи с несчастным случаем, произошедшим с работником Б1., в размере 213 323 руб., организован сбор средств от коллектива предприятия в сумме 80 000 руб., произведена в полном объеме оплата расходов, связанных с погребением, в размере 41 700 руб. При этом материалами расследования установлено, что степень вины Б1. в несчастном случае на производстве от 20 апреля 2020 г. составляет 70%, т.к. им были допущены как организационные, так и технологические нарушения, т.е. факт грубой неосторожности работника в указанном несчастном случае является подтвержденным, в то время, как работодателем были исполнены все возложенные на него обязанности по своевременному обучению и ознакомлению работников с нормами и правилами по охране труда, промышленной безопасности, обеспечению надлежащими средствами индивидуальной защиты. Также истцом не представлено доказательств нахождения на иждивении Б1., в том числе документов, свидетельствующих об обращении в медицинские учреждения в связи с ухудшением здоровья, подтверждающих факт ухудшения сна, появившихся головных болей (т.3 л.д.57-66).

В судебном заседании истец ФИО1 заявленные требования поддержала по основаниям, изложенным в исковом заявлении, которые просила удовлетворить в полном объеме, пояснив также, что они с братом жили одной семьей, вели общее хозяйство, вместе с ним они «пережили» смерть родителей, он всегда её поддерживал в трудных ситуациях и принимал участие в воспитании её детей (племянников). Потеря близкого человека стала для неё сильным потрясением и она до настоящего времени сильно переживает смерть брата Б1.

В судебном заседании представитель истца ФИО2 требования своего доверителя поддержал в полном объеме, поскольку брат истца является близким родственником ФИО1, с которым они вели совместное хозяйство и истец была финансово зависима от него, т.к. часть денежных средств от своего заработка он регулярно отдавал своей сестре для оплаты услуг ЖКХ, приобретения продуктов питания, на воспитание несовершеннолетних племянников. ФИО1 до настоящего времени сильно переживает гибель близкого родственника, при этом в условиях пандемии она не обращалась за медицинской помощью. Поскольку работодатель не обеспечил надлежащие условия труда, просил взыскать с ООО «ВКМ-Сталь» в пользу своего доверителя компенсацию морального вреда в полном объеме – 1 000 000 руб., не принимая во внимание ранее выплаченные суммы в добровольном порядке ввиду того, что размер компенсации морального вреда не может зависеть от размера заработка работника.

В судебном заседании представитель ответчика – ООО «ВКМ-Сталь» ФИО3 просил исковые требования ФИО1 оставить без удовлетворения по изложенным в письменных возражениях основаниям, пояснив также, что в действиях работника Б1. была установлена грубая неосторожность, допущенные им существенные нарушения условий труда и правил безопасности привели к несчастному случаю на производстве, о чем свидетельствует акт расследования, который не был оспорен. Учитывая фактические обстоятельства произошедшего несчастного случая, выплаченный в добровольном порядке ответчиком размер компенсации морального вреда, в том числе и все иные выплаты в пользу сестры погибшего работника, оснований для удовлетворения исковых требований не имеется, тем более представленные документы не подтверждают ухудшение здоровья ФИО1, а по договору социального найма главой семьи является истец, а не погибший работник. 

В судебное заседание представитель третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора на стороне ответчика – Государственной инспекции труда в Республике Мордовия не явился, в заявлении заместитель руководителя ФИО4 просила рассмотреть дело в отсутствие представителя (т.3 л.д.6). 

В судебное заседание представитель третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора на стороне ответчика – государственного учреждения – регионального отделения Фонда социального страхования Российской Федерации по Республике Мордовия не явился, в заявлении заместитель управляющего ФИО5, действующий на основании доверенности от 09 января 2020 г. №05/2, просил рассмотреть дело в отсутствие представителя, рассмотрение спора оставил на усмотрение суда (т.3 л.д.230).

В судебное заседание представитель третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора на стороне ответчика - Межрегионального отдела государственного строительного надзора и горного надзора Волжско-Окского управления Ростехнадзора не явился, в заявлении заместитель руководителя управления ФИО6 просил рассмотреть дело в отсутствие представителя управления и вынести решение на усмотрение суда (т.3 л.д.224).

В заключении прокурор Лапшина О.Г. полагала исковые требования ФИО1 подлежащими удовлетворению частично, с учетом вины самого погибшего работника, выплаченной суммы компенсации морального вреда работодателем, а также требований разумности и справедливости.

Кроме того, участники процесса, помимо направления (вручения) извещений о времени и месте рассмотрения дела, извещались также и путем размещения информации по делу на официальном сайте Октябрьского районного суда г. Саранска Республики Мордовия в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет»: http://oktyabrsky.mor.sudrf.ru в соответствии с требованиями части 7 статьи 113 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ).

Учитывая, что согласно статье 6.1 ГПК РФ реализация участниками гражданского судопроизводства своих прав не должна нарушать права и охраняемые законом интересы других участников процесса на справедливое судебное разбирательство в разумный срок, суд на основании части пятой статьи 167 ГПК РФ приходит к выводу о возможности рассмотрения дела в отсутствие неявившихся лиц, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного заседания, поскольку их неявка не является препятствием к разбирательству дела по имеющимся в деле доказательствам.

Суд, заслушав объяснения лиц, участвующих в деле, и заключение прокурора, исследовав письменные материалы дела, оценив в совокупности представленные доказательства и рассмотрев дело в пределах заявленных исковых требований, приходит к следующим выводам. 

В силу положений абзаца четвертого и абзаца четырнадцатого части 1 статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации (далее – ТК РФ) работник имеет право на рабочее место, соответствующее государственным нормативным требованиям охраны труда и условиям, предусмотренным коллективным договором, а также на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами.

Этим правам работника корреспондируют обязанности работодателя обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, осуществлять обязательное социальное страхование работников в порядке, установленном федеральными законами, возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (абзацы четвертый, пятнадцатый и шестнадцатый части 2 статьи 22 ТК РФ).

Моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора (часть 1 статьи 237 ТК РФ).

Обеспечение приоритета сохранения жизни и здоровья работников является одним из направлений государственной политики в области охраны труда (абзац второй части 1 статьи 210 ТК РФ).

Частью 1 статьи 212 ТК РФ определено, что обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя.

Работодатель обязан обеспечить безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов (абзац второй части 2 статьи 212 ТК РФ).

Каждый работник имеет право на рабочее место, соответствующее требованиям охраны труда, а также гарантии и компенсации, установленные в соответствии с Трудовым кодексом Российской Федерации, коллективным договором, соглашением, локальным нормативным актом, трудовым договором, если он занят на работах с вредными и (или) опасными условиями труда (абзацы второй и тринадцатый части 1 статьи 219 ТК РФ).

Из приведенных нормативных положений в их системной взаимосвязи следует, что работник имеет право на труд в условиях, отвечающих государственным нормативным требованиям охраны труда, включая требования безопасности. Это право работника реализуется исполнением работодателем обязанности создавать такие условия труда. Все работники, выполняющие трудовые функции по трудовому договору, подлежат обязательному социальному страхованию. При получении работником во время исполнения им трудовых обязанностей травмы или иного повреждения здоровья ему в установленном законодательством порядке возмещается материальный и моральный вред. В случае смерти работника в результате несчастного случая на производстве право на такое возмещение вреда имеют названные в законе лица, которым причинен ущерб в результате смерти кормильца. Моральный вред работнику, получившему трудовое увечье, и, соответственно, членам семьи работника, если смерть работника наступила вследствие несчастного случая на производстве, возмещает работодатель, не обеспечивший работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности.

Одной из основных обязанностей работника по трудовому договору является бережное отношение к имуществу работодателя, в том числе к имуществу третьих лиц, находящемуся у работодателя, если работодатель несет ответственность за сохранность этого имущества (абзац седьмой части второй статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации).

Судом установлено и следует из материалов дела, что истец ФИО1 (до заключения брака ФИО7) М.Г. приходится родной сестрой Б1. 

<

дата> года рождения, уроженцу г.Саранск, умершему 20 апреля 2020 г. (т.1 л.д.11-15, т.3 л.д.156). 

Родители ФИО1 и Б1. умерли: отец Б2. – 

<

дата>, мать Б3. – 

<

дата> (т.3 л.д.171-172).

Согласно типовому договору социального найма жилого помещения №52 от 05 июня 2018 г., заключенному между администрацией Октябрьского района городского округа Саранск (наймодатель) и ФИО1 (наниматель), наймодатель передает нанимателю и членам его семьи в бессрочное владение и пользование изолированное жилое помещение, находящееся в муниципальной собственности, состоящее из двух комнат в двухкомнатной квартире общей площадью 43,7 кв.м, в том числе жилой – 30,2 кв.м, по адресу: 

<

адрес>, для проживания в нем, а также обеспечивает предоставление за плату коммунальных услуг: электроснабжение, газоснабжение, холодное водоснабжение, горячее водоснабжение, водоотведение (канализация), теплоснабжение (отопление). Совместно с нанимателем в жилое помещение вселяются члены семьи: брат Б1. 

<

дата> рождения, сын Я1. 

<

дата> рождения, дочь Я2. 

<

дата> рождения (т.3 л.д.173-174).

Как видно из акта приема-передачи от 05 июня 2018 г., наймодателем передано, а нанимателем ФИО1 принято вышеуказанное муниципальное жилое помещение (т.3 л.д.175).

На данную квартиру открыт единый лицевой счет на оплату жилищно-коммунальных услуг на имя ФИО1 (т.3 л.д.202).

ООО «ВКМ-Сталь» с 01 июня 2005 г. поставлено на учет в налоговом органе по месту нахождения, с присвоением ИНН/КПП – 

<

***>/132701001, и зарегистрировано в едином государственном реестре юридических лиц за основным государственным регистрационным номером – 1051327015101. Основой целью создания общества является извлечение прибыли путем осуществления коммерческой деятельности в установленном законом порядке. Основой вид деятельности – литье стали, код - 24.52 (т.1 л.д.41-47, т.3 л.д.112-131, 132-151,152-154).

Б1. с 19 декабря 2012 г. состоял в трудовых отношениях с ООО «ВКМ-Сталь», с 01 марта 2020 г. переведен на работу в литейный цех №03 на формовочный участок формовщиком машинной формовки 3 разряда (т.1 л.д.19-26, т.2 л.д.197-210, 211-218).

20 апреля 2020 г. в 14 час. 17 мин. Б1., находясь при исполнении трудовых обязанностей, был смертельно травмирован в результате произошедшей аварийной, внеплановой остановки шестипозиционной карусели вне установленной позиции.

Смерть Б1. наступила в результате тупой сочетанной травмы тела, при судебно-химическом исследовании крови и скелетной мышцы от трупа этиловый спирт и его аналоги не обнаружены (т.2 л.д.48, т.3 л.д.183).

Из протокола осмотра места несчастного случая, происшедшего 20 апреля 2020 г. с Б1., составленного 28 апреля 2020 г., следует, что литейный цех №03 представляет собой производственное здание, 1976 года постройки, реконструированное в 2017 г. Фундамент монолитный железобетонный. Наружные стены из сборного железобетона. Вакуумная формовочная машина с шестипозиционной каруселью автоматической вакуумной формовочной линии VDK-10, 2008 года выпуска, находится на отметке 7,2 м в здании литейного цеха №03 на формовочном участке. В процессе выполнения технологических процессов при формировании опок установлены вредные производственные факторы: химический, аэрозоли преимущественно фиброгенного характера, повышенный шум, микроклиматические факторы, тяжесть и напряженность трудового процесса. При выполнении работ на шестипозиционной карусели опасными производственными факторами являются – подвижные части производственного оборудования, перемещающееся транспортное и грузоподъемное оборудование и транспортируемые грузы (т.2 л.д.49-51, 52, 115-169, 220-225).

Постановлением первичной профсоюзной организации ООО «ВКМ-Сталь» от 04 июня 2020 г. №71 причинами несчастного случая признаны: нарушение технологического процесса: при внеплановой, аварийной остановке шестипозиционной карусели формовщик Б1. не сообщил мастеру и находился при закрытых блокировочных дверях в опасной зоне движения шестипозиционной карусели автоматической формовочной линии VDK-10; ослабление контроля за соблюдением норм и правил по охране труда со стороны работодателя. Степень вины пострадавшего - 65% (т.2 л.д.229).

Как видно из акта о несчастном случае на производстве №03/1/20/1, утвержденного 30 декабря 2020 г. генеральным директором ООО «ВКМ-Сталь» ФИО8, 20 апреля 2020 г. формовщик машинной формовки Б1. прибыл на работу в 06 час. 40 мин., переодевшись в специальную одежду, прошел на свое рабочее место на формовочный участок литейного цеха №03. В 14 час. 12 мин. произошла аварийная, внеплановая остановка шестипозиционной карусели вне установленной позиции. Б1. для уточнения причин её остановки решил провести осмотр, в связи с чем открыл электромагнитный замок двери кнопкой на пульте управления и зашел на шестипозиционную карусель через дверь ограждения опасной зоны, закрыв за собой дверь и, дотянувшись до пульта управления, нажал кнопку закрытия двери. При этом он не перевел работу карусели с автоматического режима на ручной режим с использованием шкафа управления, находящегося снаружи ограждения. Б1., увидев, что опока сместилась на подмодельной плите и не проходит по габариту, задевая стальной барьер, в связи с чем и сработал датчик уровня движения, остановивший движение шестипозиционной карусели, подправил положение формоизделия, используя металлический лом в качестве рычага, в результате чего стальной барьер вернулся в исходное вертикальное положение, а датчик уровня движения разблокировал работу данной карусели. В 14 час. 17 мин. шестипозиционная карусель автоматически пришла в движение, формоизделие стало перемещаться на позицию – под стационарный колпак сушки полуформы и, поскольку Б1. находился на пути движения формоизделия, он оказался зажат между колпаком сушки и опокой, получив при этом травмы, не совместимые с жизнью. 

Основной причиной несчастного случая на производстве явилось нарушение технологического процесса, выразившееся в несообщении мастеру о внеплановой, аварийной остановке шестипозиционной карусели, и нахождении при закрытых блокировочных дверях в опасной зоне движения шестипозиционной карусели автоматической формовочной линии VDK-10. Сопутствующими причинами случившегося явились: неудовлетворительное содержание и недостатки в организации рабочих мест – при наличии ограждения опасной зоны, высотой 1,5 м и наличии блокировочных устройств, контролирующих вход в опасную зону, работник ростом выше среднего имеет возможность преодолеть сетчатое ограждение и дотянуться до кнопки управления дверью, находясь внутри ограждения опасной зоны шестипозиционной карусели, тем самым снять блокировку, исключающую попадание работника в опасную зону и осуществить пуск оборудования; неудовлетворительная организация производства работ – не контролировалось строгое соблюдение рабочим требований инструкции по охране труда и правил безопасности.

Лицами, допустившими нарушение требований охраны труда, признаны: формовщик машинной формовки 3 разряда литейного цеха №03 Б1., который немедленно не сообщил своему непосредственному руководителю о всех неисправностях в работе оборудования, находился в зоне работы формовочной линии, при закрытых блокировочных дверях, произвел осмотр, ремонт оборудования в отсутствие дежурного электромонтера без отключения главного рубильника и запиранием его на замок в положении «выключено» или снятием плавких предохранителей, с пуском оборудования без обеспечения мер при работах с повышенной опасностью, степень его вины – 70%; мастер формовочного участка литейного цеха №03 Г., который неудовлетворительно произвел контроль за соблюдением рабочими требований инструкции по охране труда, по обеспечению нахождения работника за ограждением опасных зон оборудования, по предотвращению попадания работника в опасную зону, по обеспечению применения при открытом защитном устройстве работы оборудования автоматической блокировки, обеспечивающей закрытие опасной зоны, ограниченное движение механизма за заданные пределы, неправильное управление оборудованием; старший мастер формовочного участка литейного цеха №03 П., осуществивший неудовлетворительный контроль за соблюдением рабочими правил и инструкций по охране труда, пожарной, промышленной безопасности и экологии, производственной и трудовой дисциплины, правил внутреннего трудового распорядка, качественном и безопасном выполнении производственных заданий, по обеспечению нахождения работника за ограждением опасных зон оборудования, по предотвращению попадания работника в опасную зону, по обеспечению применения при открытом защитном устройстве работы оборудования автоматической блокировки, обеспечивающей закрытие опасной зоны, ограниченное движение механизма за заданные пределы, неправильное управление оборудованием, не организовавший процедуру управления профессиональными рисками исходя из специфики деятельности общества, составление перечня идентификации опасностей, представляющих угрозу жизни и здоровью работников, без привлечения работников, знающих специфику деятельности на формовочной линии. 

Мероприятия по устранению причин несчастного случая: провести беседу и довести до работников обстоятельства и причины данного несчастного случая до 28 января 2021 г.; организовать процедуру управления профессиональными рисками исходя из специфики деятельности ООО «ВКМ-Сталь» до 28 января 2021 г.; идентифицировать опасности, представляющие угрозу жизни и здоровью работников, и составить их перечень с привлечением работников, знающих специфику деятельности на формовочной линии ООО «ВКМ-Сталь» до 28 января 2021 г. (т.3 л.д.8-12, 84-92). 

Указанный акт составлен по заключению государственного инспектора труда от 29 декабря 2020 г., составленному заместителем руководителя Государственной инспекции труда в Республике Мордовия – главным государственным инспектором труда ФИО4 (т.3 л.д.13-21, 75-83). 

На основании акта о расследовании группового несчастного случая (тяжелого несчастного случая, несчастного случая со смертельным исходом), проведенного в период с 23 апреля 2020 г. по 04 июня 2020 г., в соответствии со статьей 229.2 ТК РФ и пунктом 23 Положения об особенностях расследования несчастных случаев на производстве в отдельных отраслях и организациях, утвержденного постановлением Минтруда России от 24 октября 2002 г. №73 данный несчастный случай классифицирован как несчастный случай, связанный с производством, подлежащий учету и регистрации в ООО «ВКМ-Сталь». В качестве мероприятий по устранению причин несчастного случая указаны: проработать с рабочим персоналом с отметкой в журнале профилактической работы по охране труда, промышленной и пожарной безопасности обстоятельства и причины несчастного случая в срок до 25 июня 2020 г.; провести внеплановый инструктаж с работниками формовочного участка в срок до 25 июня 2020 г.; организовать проведение внеочередной аттестации в области промышленной безопасности специалистам литейных цехов в аттестационной комиссии предприятия в срок до 25 июля 2020 г.; нарастить ограждение для исключения включения пульта управления дверью работником, находящимся за закрытой дверью на территории шестипозиционной карусели в срок до 23 июня 2020 г. (т.2 л.д.36-46). 

При этом ранее составленный акт о несчастном случае на производстве №03/1/20, утвержденный 04 июня 2020 г. генеральным директором ООО «ВКМ-Сталь» ФИО8, на основании приказа генерального директора ООО «ВКМ-Сталь» от 29 декабря 2020 г. №2865/1 признан утратившим силу во исполнении предписания Государственной инспекции труда в Республике Мордовия №13/12-1-20-И от 29 декабря 2020 г. (т.1 л.д.27-35, т.3 л.д.72-73, 74).

Согласно особому мнению начальника отдела госнадзора и контроля за соблюдением законодательства Российской Федерации об охране труда Государственной инспекции труда в Республике Мордовия ФИО9 при проведении расследования данного несчастного случая оценка реализовавшейся опасности, оценка качества организации работодателем процедуры управления профессиональными рисками, т.е. оценка полноты перечня выявленных опасностей, качество и адекватность используемого метода (методов) оценки уровня рисков, а также установленные уровни оцененных рисков, полнота и эффективность разработанных мер управления проведены не в полном объеме. Так, ограждения движущихся частей оборудования должны предотвращать попадание работника в опасную зону и исключать неправильное управление оборудование. В данном случае, работник, не разрушая сетчатое ограждение, без применения подставок, чтобы встать повыше или иных предметов, с помощью которых можно нажать на кнопку, т.е. не применяя дополнительных мер, мог рукой нажать на кнопку, тем самым снять блокировку движения шестипозиционной карусели. Несчастного случая можно было избежать, если бы была исключена возможность нажать на кнопку блокировки работником, находящимся внутри зоны ограждения и если бы для пуска в движение шестипозиционной карусели необходимо было бы выйти из опасной зоны. Однако комиссией данная причина не была принята во внимание и не была отражена в акте расследования несчастного случая (т.2 л.д.34).

Исходя из особого мнения главного специалиста – руководителя группы ГУ-РО ФСС Российской Федерации по Республике Мордовия ФИО10 от 04 июня 2020 г., расследование несчастного случая со смертельным исходом, произошедшего с Б1. 20 апреля 2020 г., проведено комиссией ненадлежащего состава, поскольку в её состав включен начальник технического отдела дирекции по операционной деятельности ООО УК «РМ Рейл» Н., что является нарушением порядка расследования данного происшествия (т.2 л.д.35).

Постановлением старшего следователя Пролетарского межрайонного следственного отдела Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Республике Мордовия от 20 мая 2020 г. отказано в возбуждении уголовного дела в отношении старшего мастера формовочного участка литейного цеха №03 ООО «ВКМ-Сталь» П. в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, предусмотренного частью 2 статьи 143 Уголовного кодекса Российской Федерации (нарушение требований охраны труда, совершенное лицом, на которое возложены обязанности по их соблюдению, повлекшее по неосторожности смерть человека) (т.2 л.д.231-237).

Вышеуказанные обстоятельства подтверждаются материалами дела и сомнения в их достоверности не вызывают.

На основании статьи 3 ГПК РФ заинтересованное лицо вправе в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, обратиться в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со статьей 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В силу пункта 1 статьи 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 ГК РФ) и статьей 151 ГК РФ.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 ГК РФ, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 ГК РФ).

Как разъяснено в пункте 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда", под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.) или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина. Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья, либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий, и др.

При рассмотрении требований о компенсации причиненного гражданину морального вреда необходимо учитывать, что размер компенсации зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств и не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального ущерба, убытков и других материальных требований. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (пункт 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда").

Согласно разъяснениям, указанным в пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина", при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических и нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

В Постановлении Европейского Суда по правам человека от 18 марта 2010 г. по делу "Максимов (Maksimov) против России" указано, что задача расчета размера компенсации является сложной. Она особенно трудна в деле, предметом которого является личное страдание, физическое или нравственное. Не существует стандарта, позволяющего измерить в денежных средствах боль, физическое неудобство и нравственное страдание и тоску. Национальные суды всегда должны в своих решениях приводить достаточные мотивы, оправдывающие ту или иную сумму компенсации морального вреда, присуждаемую заявителю. В противном случае отсутствие мотивов, например, несоразмерно малой суммы компенсации, присужденной заявителю, будет свидетельствовать о том, что суды не рассмотрели надлежащим образом требования заявителя и не смогли действовать в соответствии с принципом адекватного и эффективного устранения нарушения.

Из изложенного следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь, здоровье (состояние физического, психического и социального благополучия человека), семейные и родственные связи. В случае причинения гражданину морального вреда (физических или нравственных страданий) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Таким образом, право на компенсацию морального вреда возникает при наличии предусмотренных законом оснований и условий ответственности за причинение вреда, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего, то есть морального вреда как последствия нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага, неправомерного действия (бездействия) причинителя вреда, причинной связи между неправомерными действиями и моральным вредом, вины причинителя вреда. Поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (статьи 151, 1101 ГК РФ) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Разрешая спор, оценив представленные доказательства, руководствуясь вышеуказанными нормами права, регулирующими спорные правоотношения, суд приходит к выводу о наличии оснований для взыскания в пользу истца с ответчика компенсации морального вреда.

При этом суд исходит из того, что материалами дела подтверждается факт гибели брата истца в результате произошедшего с ним несчастного случая на производстве, в связи с чем обязанность по возмещению причинённого вреда должен нести работодатель потерпевшего, и факт причинения в результате данного события истцу морального вреда, выражающегося в глубоких нравственных страданиях, душевных переживаниях по поводу утраты близкого человека, что в данном случае является очевидным, учитывая также совместное проживание брата и сестры одной семьей, близкое их общение.

Поскольку моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд учитывает фактические обстоятельства дела, тяжесть наступивших последствий, родственные связи, ведение общего хозяйства, проживание одной семьей, характер и степень причинённых истцу нравственных страданий, вызванных невосполнимой потерей единственного брата, а также требования закона о разумности и справедливости и определяет к взысканию компенсацию морального вреда в размере 400 000 руб. 

При определении размера компенсации морального вреда суд также принимает во внимание, что ответчиком в пользу истца произведена выплата в счет компенсации морального вреда в размере 213 323 руб. (6-и месячный средний заработок работника), оплачены все расходы на погребение Б1. по выставленному счету ИП «ФИО11.» на общую сумму 41 700 руб., в том числе единовременное пособие на погребение – 6124 руб. 86 коп., а также невыплаченные зарплата, отпускные и возврат излишне удержанного НДФЛ – 73 763 руб. 99 коп. (62 193 руб. 16 коп. + 1949 руб. 83 коп. + 9621 руб.), организован сбор и передача денежных средств в размере 80 000 руб. в счет помощи от коллектива ООО «ВКМ-Сталь» (т.3 л.д.67-71, 193-201, 207-222), что свидетельствует о желании загладить причиненный истцу вред.

В связи с чем суд считает, что сумма в 400 000 руб. является достаточной компенсацией причиненных истцу ответчиком нравственных страданий.

При этом суд соглашается с доводами ответчика о том, что стороной истца суду не представлено доказательств того, что у ФИО1 произошло ухудшение состояния здоровья, состоящее в причинно-следственной связи с произошедшим несчастным случаем на производстве, поскольку она в медицинские учреждения, в том числе и после отмены режима самоизоляции, не обращалась и медицинские документы, подтверждающие указанный факт, отсутствуют.

Доводы представителя ответчика о том, что несчастный случай наступил в связи с грубой неосторожностью Б1., суд во внимание не принимает, так как работодатель не освобожден от гражданско-правовой ответственности по возмещению морального вреда в результате несчастного случая на производстве, поскольку именно на работодателя возложена обязанность по обеспечению безопасности и условий труда, которые должны соответствовать требованиям охраны труда, тем более, в сложившейся ситуации Б1., выполняя свою работу, действовал в интересах работодателя, пытаясь устранить аварийную, внеплановую остановку шестипозиционной карусели для возобновления изготовления формоизделий.

То обстоятельство, что несчастный случай со смертельным исходом произошел, как указано в акте о несчастном случае на производстве, вследствие нарушения технологического процесса, с установленной степенью вины Б1. в несчастном случае – 70%, не освобождает работодателя от ответственности по возмещению морального вреда.

Работодатель, в силу требований закона, обязан был осуществлять надлежащий контроль над соблюдением работниками трудовой дисциплины, в том числе, за выполнением ими мер безопасности и соблюдением технологии производства работ.

Материалами расследования достоверно подтверждено, что причиной смерти Б1. явился несчастный случай на производстве. Работодатель не обеспечил безопасность работника, не проконтролировал соблюдение работником правил и норм охраны труда и техники безопасности, производственной и трудовой дисциплины, правил внутреннего трудового распорядка, и такие виновные действия состоят в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями в виде причинения морального вреда близким умершего.

Ссылка ответчика на иную судебную практику (т.3 л.д.94-111) не может быть принята во внимание, поскольку судами при вынесении судебного акта учитываются обстоятельства каждого конкретного дела и представленные в обоснование заявленных требований доказательства.

С учетом требований части 1 статьи 103 ГПК РФ, подпункта 1 пункта 1 статьи 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации, статей 61.1, 61.2 Бюджетного кодекса Российской Федерации с ответчика подлежит взысканию в доход бюджета городского округа Саранск государственная пошлина в размере 300 руб., как за требование неимущественного характера.

В силу статьи 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы.

Руководствуясь статьями 194-199 ГПК РФ, суд 

решил:

исковые требования ФИО1 к обществу с ограниченной ответственностью «ВКМ-Сталь» о взыскании компенсации морального вреда, причиненного гибелью близкого родственника вследствие несчастного случая на производстве, удовлетворить частично.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «ВКМ-Сталь» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 400 000 (четыреста тысяч) рублей.

В удовлетворении остальной части исковых требований ФИО1 к обществу с ограниченной ответственностью «ВКМ-Сталь» о взыскании компенсации морального вреда в размере 600 000 рублей отказать.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «ВКМ-Сталь» в доход бюджета городского округа Саранск государственную пошлину в размере 300 (триста) рублей.

Решение может быть обжаловано, опротестовано в апелляционном порядке в Верховный Суд Республики Мордовия в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме путем подачи жалобы, представления через Октябрьский районный суд г. Саранска Республики Мордовия.

Судья Октябрьского районного суда

г. Саранска Республики Мордовия А.М. Салахутдинова

Мотивированное решение составлено 25 марта 2021 года.

Судья Октябрьского районного суда

г. Саранска Республики Мордовия А.М. Салахутдинова

1версия для печати