РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

29 октября 2020 года г. Калининград

Калининградский гарнизонный военный суд в составе: 

председательствующего – судьи Батенева К.В., при секретарях судебного заседания – Рахмановой А.А. и Сигутиной Э.В., с участием представителей сторон, рассмотрев гражданское дело по исковому заявлению командира войсковой части № о привлечении военнослужащего войсковой части № 

<

данные изъяты> ФИО1 к полной материальной ответственности,

установил:

командир войсковой части № обратился в суд с исковым заявлением, в котором просил привлечь ФИО1 к полной материальной ответственности и в счёт возмещения ущерба, причинённого им государству в лице войсковой части № при исполнении обязанностей военной службы, взыскать с него 339701 рубль 64 копейки.

В обоснование заявленных требований командир войсковой части № в исковом заявлении указал, что в период с 16 мая по 10 июня 2016 года при проведении контрольных мероприятий Контрольно-финансовой инспекцией Министерства обороны Российской Федерации (далее – КФИ) у материально ответственного лица – ФИО1 выявлена недостача имущества автомобильной службы – узлов и агрегатов, запасных частей, инструмента и принадлежностей (далее – ЗИП) в комплектности санитарной техники УАЗ-396218 и УАЗ-396219, ущерб от которой составил 339701 рубль 64 копейки. Административным расследованием установлено, что виновным в причинении этого ущерба является ФИО1, который в соответствии со статьёй 5 Федерального закона от 12 июля 1999 года № 161-ФЗ «О материальной ответственности военнослужащих» (далее – Федеральный закон «О материальной ответственности военнослужащих») подлежит привлечению к материальной ответственности в размере причинённого ущерба.

Представитель истца – ФИО2 в судебном заседании иск поддержал и настаивал на удовлетворении требований, при этом признал факт пропуска командиром войсковой части № срока привлечения ФИО1 к материальной ответственности.

Ответчик ФИО1 надлежащим образом и своевременно извещённый о времени и месте судебного заседания, в суд не прибыл, что в силу части 3 статьи 167 ГПК РФ не является препятствием к рассмотрению дела.

В судебном заседании представитель ответчика – адвокат Охрименко Т.А. иск не признала и просила в его удовлетворении отказать, поскольку истцом был пропущен срок привлечения ФИО1 к материальной ответственности. Так с иском командир войсковой части № обратился в суд 4 июня 2020 года, в то время как о наличии материального ущерба, причинённого ФИО1, он узнал 9 июня 2016 года при поступлении акта КФИ, при этом каких-либо уважительных причин пропуска этого срока истцом не представлено. Она также ходатайствовала о признании недопустимым представленного истцом доказательства вины ФИО1 в причинении ущерба – административного расследования, поскольку: указанное расследование в нарушение требований части 1 статьи 7 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» проведено по истечении одного года со дня обнаружения ущерба; ФИО1 по факту выявленной недостачи опрошен не был; о результатах расследования ФИО1 уведомлен спустя три года со дня окончания расследования; в расследовании имеются документы датированные годом позже окончания расследования; должностное лицо проводившее расследование отрицает достоверность своих подписей в расследовании.

Заслушав представителей сторон, исследовав представленные доказательства, суд считает установленным, что капитан медицинской службы ФИО1 с 1 августа 2000 года по настоящее время проходит военную службу по контракту, при этом в период с апреля 2009 года по 7 мая 2016 года проходил её на должности командира взвода – начальника отделения приёмно-сортировочного взвода (медицинской сортировки и эвакуации) медицинской роты войсковой части №. Из копии акта контрольных мероприятий по отдельным вопросам финансово-экономической и хозяйственной деятельности войсковой части № от 9 июня 2016 года № 12/16дсп видно, что КФИ у ФИО1 выявлена недостача имущества автомобильной службы – узлов и агрегатов, запасных частей, инструмента и принадлежностей в комплектности санитарной техники УАЗ-396218 и УАЗ-396219, ущерб от которой составил 339701 рубль 64 копейки. Выявленная недостача имущества подтверждается копиями актов осмотра автомобильной техники войсковой части № от 24 мая 2016 года, в соответствии с которыми на автомобилях УАЗ-396218 (шасси № А0416428), УАЗ-39621 (шасси №№. 080467692 и 20152832), УАЗ-396219 (шасси №№ 70419899 и 60480004) полностью отсутствует ЗИП. Согласно административному расследованию от 24 июня 2017 года, недостача автомобильного имущества в медицинской роте произошла по причине безответственного исполнения обязанностей по сохранности материальных средств, слабого знания и недобросовестного исполнения должностных обязанностей, предусмотренных приказом Министра обороны Российской Федерации от 2014 года № 222, командиром медицинской роты. В соответствии с выпиской из приказа командира войсковой части 06017 от 26 июня 2017 года № 1422, командиром воинской части принято решение об обращении в суд для привлечения ФИО1 к полной материальной ответственности.

Разрешая исковые требования, суд приходит к следующему.

Перечень обстоятельств, при которых военнослужащие несут материальную ответственность в полном размере причиненного прямого действительного ущерба (далее – ущерб), предусмотрен статьей 5 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих».

К таким обстоятельствам, в частности, относятся случаи, когда ущерб причинён: по неосторожности военнослужащим, которому имущество было вверено на основании документа (документов), подтверждающего (подтверждающих) получение им этого имущества для обеспечения хранения, перевозки и (или) выдачи этого имущества либо производства финансовых расчётов; в результате преступных действий (бездействия) военнослужащего, установленных вступившим в законную силу приговором суда; в результате хищения, умышленных уничтожения, повреждения, порчи, незаконных расходования или использования имущества, либо иных умышленных действий (бездействия).

Под ущербом, в силу статьи 2 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих», понимается утрата или уменьшение наличного имущества, ухудшение состояния указанного имущества, расходы, которые воинская часть произвела либо должна произвести для восстановления, приобретения имущества, затраты на лечение в медицинских организациях военнослужащих, пострадавших от умышленных действий других военнослужащих, произведенные воинской частью, излишние денежные выплаты, включая возмещение ущерба, причиненного военнослужащими третьим лицам, а также уплаченные воинской частью неустойки (штрафы, пени) и компенсации в связи с неправомерными действиями (бездействием) военнослужащих.

Таким образом, поскольку по результатам контрольных мероприятий КФИ выявлена недостача материальных ценностей, повлекшая причинение государству, в лице войсковой части №, ущерба в сумме 339701 рубля 64 копеек, а выводы проверки и процедура её проведения в установленном порядке обжалованы не были, суд считает наличие ущерба установленным.

Факт получения ответчиком недостающего имущества подтверждается исследованными в судебном заседании копиями накладных на внутреннее перемещение объектов основных средств от 15 мая 2014 года № МП000336, от 28 января 2015 года № 2 и от 31 марта 2015 года № 195, а также копиями инвентарных карточек учёта нефинансовых активов от 10 января 2018 года № 5720, 5721, 14743, 12520 и от 17 января 2018 года № 22431.

Пунктом 1 статьи 3 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» установлено, что военнослужащие несут материальную ответственность только за причинённый по их вине ущерб.

Оценивая административное расследование от 24 июня 2017 года, представленное истцом в качестве доказательства наличия вины ФИО1 в причинении ущерба, суд приходит к следующему выводу.

Из указанного расследования видно, что оно проведено в период с 12 по 24 июня 2017 года начальником службы ракетно-артиллерийского вооружения капитаном ФИО3

В судебном заседании свидетель ФИО3 показал, что представленное ему для обозрения административное расследование он не проводил, выполненные в этом расследовании от его имени подписи, таковыми не являются.

Представитель истца – ФИО2 в судебном заседании пояснил, что в войсковой части № отсутствует приказ, в соответствии с которым проведение административного расследования по факту недостачи имущества автомобильной службы, выявленной у ФИО1, было поручено ФИО3.

Как видно из описи материалов административного расследования от 24 июня 2017 года, к административному расследованию приобщены, в том числе, выписка из приказа командира войсковой части № от 26 июня 2017 года № 1422, а также копии инвентарных карточек учёта нефинансовых активов от 10 января 2018 года № 5720, 5721, 14743, 12520 и от 17 января 2018 года № 22431.

На основании изложенного, учитывая, что решение о проведении административного расследования по факту выявленной у ФИО1 недостачи имущества командиром войсковой части № не принималось, представленное административное расследование проведено лицом, которое отрицает факт его проведения и достоверность своих подписей в нём, административное расследование содержит документы, изготовленные спустя полгода после его проведения, лицом виновным в причинении ущерба признан командир медицинской роты, притом, что ФИО1 указанную должность не занимал, суд приходит к выводу, что административное расследование по данному факту в период с 12 по 24 июня 2017 года фактически не проводилось, в связи с чем указанное административное расследование, суд в качестве доказательства отвергает.

Частью 1 статьи 56 ГПК РФ установлено, что каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений.

При таких обстоятельствах, учитывая, что истцом не представлено доказательств вины ФИО1 в причинении ущерба, образовавшегося от недостачи имущества автомобильной службы, суд полагает необходимым в удовлетворении иска отказать.

При этом довод представителя ответчика о пропуске истцом срока привлечения ФИО1 к материальной ответственности, суд находит несостоятельным, по следующим основаниям.

Пунктом 4 статьи 3 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» установлено, что военнослужащие могут быть привлечены к материальной ответственности в соответствии с настоящим федеральным законом в течение трёх лет со дня обнаружения ущерба.

В соответствии с разъяснениями Пленума Верховного Суда Российской Федерации, содержащимися в пункте 34 Постановления от 29 мая 2014 года «О практике применения судами законодательства о воинской обязанности, военной службе и статусе военнослужащих», днём обнаружения ущерба следует считать день, когда командиру воинской части, а в соответствующих случаях вышестоящим в порядке подчинённости органам военного управления и воинским должностным лицам, стало известно о наличии материального ущерба, причинённого военнослужащим.

При этом из анализа положений статей 2, 3, 6 и 7 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» в их взаимосвязи следует, что указанные воинские должностные лица должны обладать достоверной информацией о причинах данного ущерба, его размере и виновном в его причинении военнослужащем.

Как установлено в судебном заседании, вина ФИО1 в причинении ущерба в размере 339701 рубля 64 копеек не установлена, исходя из этого, начало, а, следовательно, и окончание срока привлечения его к материальной ответственности определить в настоящее время не представляется возможным.

Руководствуясь статьями 103, 194 – 198 ГПК РФ,

решил:

в удовлетворении искового заявления командира войсковой части № о привлечении военнослужащего войсковой части № капитана медицинской службы ФИО1 к полной материальной ответственности отказать.

На решение может быть подана апелляционная жалоба в Балтийский флотский военный суд через Калининградский гарнизонный военный суд в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Председательствующий