Судья Липатов А.А. УИД 35RS0001-01-2023-002867-91

№ 22-50/2025 (№ 22-2216/2024) 

ВОЛОГОДСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Вологда

22 января 2025 года. 

Вологодский областной суд в составе председательствующего судьи Майорова А.А., 

при ведении протокола судебного заседания секретарем Поличевой Ю.В.,

с участием прокурора Колесовой К.Н., 

осужденного ФИО1 и его защитника адвоката Кирилловой М.Ю., 

потерпевшей Б

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе осужденного ФИО1 на приговор Череповецкого городского суда Вологодской области от 31 октября 2024 года в отношении ФИО1. 

Заслушав доклад председательствующего, изложившего содержание обжалуемого приговора, доводы апелляционной жалобы и возражений, суд 

установил:

приговором Череповецкого городской суда Вологодской области от 31 октября 2024 года

ФИО1, 

<

ДАТА> года рождения, уроженец 

<

адрес>, ранее не судимый,

осужден ч.3 ст.264 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 03 года;

на основании ч.2 ст.53.1 УК РФ назначенное наказание в виде лишения свободы заменено принудительными работами на срок 03 года с удержанием 10 % из заработной платы ежемесячно в доход государства;

назначено к принудительным работам дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, сроком 02 года 06 месяцев; 

мера пресечения до вступления приговора в законную силу оставлена прежней – подписка о невыезде и надлежащем поведении; 

постановлено после получения предписания территориального органа уголовно – исполнительной системы по месту жительства осужденный следует к месту отбывания наказания самостоятельно;

срок отбытия наказания в виде принудительных работ постановлено исчислять со дня прибытия в исправительный центр для отбывания наказания; 

на основании ч.2 ст.71 УК РФ назначенное дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, постановлено исполнять самостоятельно.

постановлено взыскать с ФИО1: в пользу потерпевшей Б в счет компенсации причиненного морального вреда 2 000 000 рублей; в удовлетворении остальной части исковых требований Б отказано; в доход федерального бюджета РФ процессуальные издержки, связанные с оплатой труда адвоката Л по назначению, в сумме 2 307 рублей 50 копеек;

решен вопрос по вещественным доказательствам;

арест, наложенный согласно постановлению Череповецкого городского суда Вологодской области от 27 октября 2023 года, на принадлежащий ФИО1 прицеп к легковому автомобилю марки «...», государственный регистрационный знак №... регион, номер шасси (рамы) – №..., постановлено сохранить для обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска.

Приговором суда, ФИО1 признан виновным в том, что управляя автомобилем, нарушил правил дорожного движения, что повлекло по неосторожности смерть П

Преступление совершено 15 июня 2023 года на территории 

<

адрес> при обстоятельствах, изложенных в приговоре. 

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 выражает несогласие с приговором суда, считая, что выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, в основу приговора положены доказательства, полученные на основании показаний свидетеля П от которых он в судебном заседании отказался, судом допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона, в том числе нарушение права на защиту, гражданские иски разрешены судом с нарушением требований процессуального законодательства, т.к. собственники транспортного средства, которые являются заинтересованными лицами и должны быть привлечены к участию в деле в качестве третьих лиц, не привлекались, у погибшего ребенка два родителя и при рассмотрении иска одного из них, затрагиваются интересы второго родителя, следовательно, второй родитель должен был привлечен при рассмотрении иска в качестве третьего лица.

В судебном заседании 31 января 2024 года судом были оглашены показания свидетеля Д, 21 марта 2024 года он был допрошен в суде, при этом с учетом изменившихся обстоятельств, он дал совсем другие показания относительно того, кто являлся собственником транспортного средства на момент ДТП, и кто является собственниками транспортного средства на дату допроса. В указанной части, показания Д судом в приговоре не изложены. Однако, для разрешения гражданского дела, указанные обстоятельства имеют важное юридическое значение. Кроме того, из показаний Д следует, что он неоднократно видел ФИО1 управлявшим данным транспортным средством. Однако указанную деятельность не пресек, что также с учетом требований гражданского законодательства должно быть принято во внимание при разрешении иска, поскольку в данном случае ответственность по возмещению ущерба, при причинении вреда источником повышенной опасности, наступает независимо от вины. Разрешая гражданский иск потерпевшей, суд применил только положения ст.1064 ГК РФ, однако не учел, что в соответствии с разъяснениями ВС РФ, изложенными в п. 31 Постановления Пленума ВС РФ от 9 декабря 2008 года № 25 по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил безопасности движения или эксплуатации транспортных средств, должны привлекаться владельцы транспортных средств, на которых в соответствии с п.1 ст.1079 ГК РФ возлагается обязанность по возмещению вреда, причиненного источником повышенной опасности. Таким образом, надлежало установить, кто являлся собственником транспортного средства на момент ДТП, кто владельцем источника повышенной опасности и на каком основании, привлечь указанных лиц к участию в деле. Однако Д, Б судом к участию в деле не привлекались. При таких обстоятельствах, условия, при которых рассмотрен гражданский иск, в данном случае не отвечают требования закона, вследствие чего приговор в указанной части подлежит отмене. 

Проводит анализ положений ст.302, п.2 ст.307 УПК РФ, п.6 Постановления Пленума ВС РФ от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре», отмечая, что указанные в обвинении обстоятельства ни одним доказательством, исследованным в судебном заседании, не подтверждены. 

Показания потерпевшей Б, свидетеля П, С., А, П, Д изложены судом не в полном объеме, избирательно. При изложении показаний указанных свидетелей, судом упущены существенные, важные моменты, которые судом (ввиду их отсутствия в приговоре), не нашли своей оценки в приговоре. Кроме того, показания свидетелей по делу, которые суд принял за основу как полностью достоверные, имеют противоречия между собой и другими доказательствами в существенных моментах, имеющих важное юридическое значение для установления действительной картины ДТП. Из аудиопротокола судебного заседания от 31 января 2024 года следует, что свидетель П отказался от показаний, данных на предварительном следствии о том, что видел, как сын двигался за ним и при этом следовал впереди автомобиля. Однако в приговоре указанный факт никак не оценен, показания, оглашенные в судебном заседании от которых свидетель отказался, в приговоре не изложены. В суде свидетель П показал, что таких показаний следователю не давал, а фактически видел события только с того момента, когда обернулся, и ребенок уже находился под машиной, после закричал водителю о необходимости остановиться. Самого момента наезда автомобилем на ребенка не видел. Таким образом, начав движение, П следовал вперед и назад не оборачивался, он не видел начал ли за ним движение ребенок. Показания П, данные на предварительном следствии - это единственное доказательство механизма ДТП, в части того, что ребенок велосипедист двигался перед его автомобилем на велосипеде и вместе с ним начал движение. При назначении автотехнической экспертизы, которая легла в основу приговора, эксперту были предоставлены исходные данные именно показания отца погибшего ребенка о том, что он двигался перед его машиной и совершил наезд на заднее колесо. Никакими другими доказательствами такой механизм развития ДТП, не подтверждался. После того отказа свидетеля от показаний, данных им на предварительном следствии, защитой заявлено ходатайство о признании недопустимым доказательством автотехнической экспертизы, и о назначении новой экспертизы, но необоснованно отказано. 

Телефонные переговоры, переписка в мессенджерах адвоката, осуществляющего его защиту, прослушивались, по телефону обсуждались моменты защиты, они изложены в переписке, указанные сведения составляли адвокатскую тайну и не могли прослушиваться, что не исключает, что указанная информация могла быть доступна суду, прокурору, что является нарушением права на защиту, в связи с чем, полагает, что по данной причине ему отказывали в удовлетворении всех заявленных ходатайств. 

При допросе 21 марта 2024 года в качестве свидетеля Д сообщил суду, что на данном автомобиле видимость перед бампером ограничена. В основу проведения автотехнической экспертизы положены данные о видимости велосипедиста, полученные в ходе осмотра места происшествия. Однако, обращает на себя внимание то обстоятельство, что определение видимости может осуществлять в соответствии с положениями УПК РФ только в ходе следственного эксперимента, а не осмотра места происшествия, где должно быть зафиксировано то, что видишь. Проведение следственного эксперимента на стадии доследственной проверки, как это происходило в данном случае, законодательством не предусмотрено. Видимость велосипедиста в таком положении в момент взаимодействия, как определено трасологической экспертизой, не определялась. Кроме того, судом проигнорированы показания свидетеля П о том, что она за руль автомобиля не садилась и сама видимость из кабины водителя не наблюдала, протокол осмотра не читала, у нее очень плохое зрение, на месте происшествия было уже темно, расписалась там, где показал следователь.

Показания свидетеля П - понятого и единственный кто, из двух понятых наблюдал видимость велосипедиста во время проведения мероприятия по определению видимости велосипеда, показал суду, что нужно очень изловчиться, чтобы увидеть передний борт или переднее колесо автомобиля с места водителя. При этом свидетель показал, что к борту велосипед не подставляли. Когда поставили велосипед у правой передней части, он увидел его только когда привстал с сидения, и то, только ручку от велосипеда. Такие показания свидетеля зафиксированы и в аудиопротоколе судебного заседания от 21 марта 2024 года. Однако в приговоре изложены другие показания свидетеля, а именно указано, что велосипед виден, когда он находится справа, сбоку автомобиля. Обращает на себя внимание и то обстоятельство, что материалы дела не содержат сведений о том, что в момент обнаружения П велосипеда в ходе осмотра места происшествия, велосипед находился именно в таком положении, и на таком расстоянии от автомобиля, как в момент столкновения с ним. Изменение положения велосипеда по отношению к автомобилю, существенно может изменить его видимость, в случае даже незначительного смещения велосипеда ближе к автомобилю. С учетом показаний Д о том, что видимость перед бампером ограничена, с учетом действительных показаний П, а не изложенных в приговоре, полагает, что подлежит выяснению вопрос, о том мог ли он видеть велосипедиста в том месте, где он находился в случае, если взаимодействие с ним все-таки было. Кроме того, нельзя исключать и то обстоятельство, что ребенок, пытаясь догнать отца, который должен был сопровождать ребенка, а на ехать далеко вперед, находясь спиной к ребенку, предпринимал попытку опередить автомобиль и, сокращая боковой интервал, сам задел задним колесом велосипеда - правое переднее колесо автомобиля .... В таком случае на велосипеде образовались точно такие же механические повреждения, которые обнаружены на велосипеде. Указанная дорожно-транспортная ситуация не исключается, не опровергнута материалами дела, т.к. никто не видел, чтобы ребенок двигался перед его автомобилем. Однако суд отказал в назначении экспертизы с целью ответа на вопрос могла ли дорожно-транспортная ситуация развиваться таким образом, что ребенок сам сократил боковой интервал и имеются ли в его действиях в таком случае нарушения ПДД РФ. Образование повреждений на велосипеде именно в результате взаимодействия с автомобилем ... вызывают обоснованные сомнения. В ходе предварительного и судебного следствия не проводилась какая-либо экспертиза, которая дала бы однозначный ответ, что следы шин, обнаруженные на велосипеде, являются именно следами шин от автомобиля .... Вместе с тем, указанных следов на велосипеде он не наблюдал, как не наблюдали их многочисленные незаинтересованные в исходе дела свидетели -должностные лица, находившиеся на месте происшествия и участвующие в осмотре. При этом показания свидетелей, изобличающие факт отсутствия на велосипеде механических повреждений на месте происшествия, не изложены в приговоре не случайно. Велосипед с повреждениями на заднем крыле был представлен в суд спустя год после ДТП. После того, как на стадии расследования, велосипед был выдан на хранение заинтересованным в исходе дела лицам – родителям погибшего ребенка, указанные повреждения могли образоваться в результате любых событий. Интересы потерпевших на стадии предварительного расследования представлял профессиональный адвокат, который при наличии таких повреждений, если бы они были на месте происшествия на велосипеде, мог заявить ходатайство о дополнительном следствии, об осмотре велосипеда. Отсутствуют сведения и о следах шин на велосипеде и в протоколе осмотра места происшествия, и на фотографиях к протоколу осмотра. Как видно из аудиопротокола судебного заседания от 05 февраля 2024 года свидетель А сообщила суду, что осматривала и фотографировала велосипед, повреждений на нем не было. Эти показаний в обжалуемом приговоре не изложены, но имеют существенное значение. На мобильном телефоне А обозревались выполненные ею фотографии, в т.ч. фотографии велосипеда без повреждений в электронном виде, а также свойства выполненных фотографии велосипеда в ходе осмотра фотографий, которые подтверждали, что фото выполнены именно в момент осмотра. Однако исследованные в суде сведения, к материалам дела не приобщены, в приговоре, как и сами показания свидетеля в части отсутствия повреждений на велосипеде на месте ДТП, не оценены, что не отвечает требованиям законодательства. Изложенные в приговоре показания свидетеля - инспектора С, также не содержит сведений, о которых она сообщила суду при своем допросе в суде, а именно о том, что она осматривала на месте происшествия детский велосипед, и на нем не было повреждений. Однако указанные показания содержит аудиопротокол судебного заседания от 31 января 2024 года. В приговоре показания свидетеля не изложены, не оценены. 

Показания свидетеля К, изложенные в приговоре, также не содержат сведения, которые он сообщил суду при своем допросе в суде, а именно о том, что никаких повреждений на велосипеде он не заметил. 

Свидетель Р показал суду, что место наезда на схеме определено со слов отца ребенка. Однако, как он указывал ранее, отец ребенка в суде показал, что не видел самого наезда на велосипед, а видел только наезд уже на лежащего на дороге ребенка. При таких обстоятельствах, место наезда, указанное на схеме вызывает сомнения. С учетом показаний эксперта Ц о том, что наезда колесом на ребенка не было, следов на голове и теле ребенка не было, а повреждения причинены в результате сдавления частями автомобиля с дорожным покрытием, вызывают сомнение показания отца погибшего ребенка П, о том, что он видел, как автомобиль колесом наезжает на лежащего ребенка. Из показаний Р следует, что отец мальчика на месте происшествия сообщил ему, что он видел, как автомобиль совершил наезд на велосипед, от чего велосипед упал в сторону. Из показаний Б, следует, что когда она прибежала на место происшествия, то детский велосипед лежал впереди автомобиля, что опровергает показания П о том, что велосипед упал в сторону, на обочину. Оценивая показания П, следует, что в действительности он ничего не видел, а наблюдал уже только последствия, но желая на него в полном объеме переложить ответственность за произошедшее, придумывает разные версии произошедшего события. Сначала он сообщил, что видел, как он совершил наезд передней частью автомобиля на велосипед, и его показания легли в основу экспертизы, а потом и обвинения в целом. В суде отказался от этих показаний, но сообщил, что видел, как автомобиль совершает наезд на ребенка, однако как следует из показаний эксперта Ц, наезда на ребенка вообще не было, а имело место сдавление верхней частью днища автомобиля тела ребенка. Из показаний Р следует, что на детском велосипеде имелись только царапины. Следов шин на детском велосипеде не было. Свидетель К также показал суду, что на месте происшествия на детском велосипеде видел только царапины, других повреждений не было. Из показаний эксперта С следует, что им принимались во внимание сведения из материалов дела о том, что велосипедист двигался с правой стороны от автомобиля. Однако такие сведения содержатся только в показаниях отца ребенка П, которые не соответствуют действительности, вступают в противоречия с показаниями других свидетелей, которые являются незаинтересованными лицами, и от которых он в суде отказался, что суд не отразил. Таким образом, следы шин могли образоваться на велосипеде как во время его хранения на спецавтостоянке, при наезде каким-либо другим транспортным средством, либо получены при иных обстоятельствах. О том, что обнаруженные на велосипеде следы шин являются следами автомобиля ..., материалы дела не содержат. 

Свидетель Б не дала каких-либо показаний, влияющих на установление необходимых обстоятельств, однако это были самостоятельные показания, отличающиеся от показаний свидетеля Б. Однако показания Б в приговоре не изложены со ссылкой на то, что она дала показания, аналогичные Б. Таким образом, показания указанных свидетелей, как они имели место в суде, не отражены в приговоре и не оценены, вместе с тем, имеют существенные противоречия относительно исходных данных, предоставленных для производства автотехнической, трасологической экспертизы, а также данных зафиксированных в осмотре места происшествия. Такие противоречия нельзя оценить как особенности субъективного восприятия дорожной обстановки свидетелями, так как противоречивые доказательства об отсутствии следов шин на велосипеде опровергаются не только показаниями указанных свидетелей, но и опровергаются фотографиями к протоколу осмотра места происшествия, где четко видно, что таких следов шин на велосипеде нет. С учетом требований ч.3 ст.14 УПК РФ для установления действительной картины ДТП наличие данных о принадлежности обнаруженных на велосипеде следов автомобилю ..., которым он управлял, имеет существенное значение. Наличие указанных следов спустя год после ДТП, после хранения велосипеда у заинтересованных в исходе дела лиц, не могут перевешивать объективные данные, зафиксированные при осмотре места происшествия, а также в показаниях свидетелей. Однако судом указанные сведения в приведенных выше показаний свидетелей, в приговоре оценку не получили, более того, показания свидетелей в указанной части умышленно не изложены в приговоре, что недопустимо. 

Его позиция о том, что ДТП могло произойти в результате сокращения бокового интервала с автомобилем самим велосипедистом, ничем не опровергнута. Доказательства принадлежности следов шин на велосипеде автомобилю ..., которым он управлял, также отсутствуют. В приговоре не указано, по каким основаниям при наличии противоречивых доказательств, суд принял показания заинтересованного лица - ... о том, что наезд произошел передней правой частью автомобиля, от которых он потом отказался; о том, что ... начал движение вслед за ним, в то время как он следовал вперед и не оборачивался, а ребенок находился за углом забора и когда он совершил поворот, начало движения ребенком вообще с его положения не просматривалось, что подтверждается фотографиями к протоколу осмотра, при отсутствии доказательств о принадлежности обнаруженных на велосипеде следов шин автомобилю ..., отверг его показания о том, что ДТП могло произойти в результате сокращения бокового интервала самим ребенком и в данном случае, в его действиях, несоответствий требованиям ПДЦ РФ не имеется. Оценка доказательств, приведенная судом в приговоре, не отвечает требованиям ст.ст. 17, 87, 88 УПК РФ. Считает, что приведенные в приговоре доказательства не являются достаточными, вывод о том, что он, выполняя требования п. 8.1 имел возможность предотвратить наезд на велосипедиста основан не недостоверных исходных данных о том, что велосипедист двигался впереди моего автомобиля. Суд положил в основу приговора противоречивые доказательства, фактически обосновав свой вывод предположениями П о механизме взаимодействия велосипеда и автомобиля. Однако обвинительный приговор не может быть основан на предположениях. С учетом изложенного, считает, что вынесенный судом обвинительный приговор не соответствует требованиям ст.ст. 297, 302, 307 УПК РФ. Просит приговор отменить, вынести оправдательный приговор. 

В возражениях государственный обвинитель Богданов Е.Р., приводя свои доводы о законности и обоснованности приговора, просит оставить апелляционную жалобу без удовлетворения.

В судебном заседании апелляционной инстанции осужденный ФИО1 и адвокат Кириллова М.Ю. доводы жалобы поддержали, просили жалобу удовлетворить. 

Потерпевшая Б просила приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.

Прокурор Колесова К.Н. просила приговор изменить, исключить указание об отсутствии смягчающего обстоятельства, предусмотренного п.«к» ч.1 ст.61 УК РФ, с применением ч.1 ст.62 УК РФ смягчить наказание на один месяц, в остальной части приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, выслушав мнение сторон, обсудив доводы апелляционной жалобы и возражений, суд апелляционной инстанции приходит к следующему. 

В суде первой инстанции ФИО1 вину в совершении инкриминируемого ему преступления признал частично, в том, что он совершил наезд на ребенка,от дачи показаний отказался на основании ст. 51 Конституции РФ. 

Из показаний, данных им в ходе предварительного следствия, оглашенных в судебном заседании по ходатайству государственного обвинителя в соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 276 УПК РФ, следует, что в ходе осуществления поворота направо он видел как ребенок сел на велосипед и стал двигаться параллельно его автомобилю с правой стороны. При движении в районе камня, расположенного на обочине, справа по ходу его движения, ребенок упал с велосипеда прямо под переднюю часть автомобиля. Он сразу же применил экстренное торможение, но автомобиль проехал несколько метров, прежде чем остановиться, и, как он потом узнал – произошел наезд на ребенка. После того, как ребенок упал с велосипеда под правую переднюю часть автомобиля, он потерял его из поля зрения, поэтому, как именно произошел наезд на ребенка, он не видел. В этот момент П остановился, стал махать ему руками и кричать, чтобы он остановился и сдал назад. (том 1 л.д. 104-106, 206-211, том 2 л.д. 229-231).

В судебном заседании ФИО1 ранее данные им показания полностью подтвердил, при этом уточнил, что ДТП произошло не на перекрестке, а повороте на 4 линию, с места начала движения до наезда он проехал всего около двух метров. 

Выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступления, за которое он осужден, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным в судебном заседании и подтверждаются совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств, получивших надлежащую оценку в приговоре. 

Обвинительный приговор в отношении ФИО1 отвечает требованиям уголовно-процессуального закона. При этом суд, в соответствии со ст.307 УПК РФ, в своем решении подробно изложил описание преступного деяния, признанного доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, а также привел доказательства, на которых основаны выводы суда, изложенные в приговоре и мотивы решения вопросов, относящихся к назначению уголовного наказания, а также обоснование принятых решений по другим вопросам, указанным в ст.299 УПК РФ.

Так, к выводу о виновности ФИО1 суд первой инстанции пришел на основании следующих доказательств:

- показаний свидетеля П о том, что он сказал своему сыну ехать за ним и начал движение на велосипеде, потом остановился, чтобы подождать сына, и увидел, что сын уже находится под автомобилем «...», который продолжал движение. Он закричал и ФИО1 остановил автомобиль, начал двигаться назад, отъехал на пару метров. Сын был без сознания и никак не реагировал, изо рта шла кровь, на лице и лбу были рассечения. Считает, что водитель автомобиля при движении не увидел его ребенка;

- показаний потерпевшей Б (...) об известных ей обстоятельствах дорожно-транспортного происшествия 15 июня 2023 года, в том числе о том, что ФИО1 на вопрос ее сожителя о том, почему он поехал и не подождал, пока они с ребенком проедут, ответил, что он не знает;

- показаний свидетелей Б, Б и П, пояснивших об обстановке на месте дорожно-транспортного происшествия после случившегося и поведении водителя ФИО1;

- показаний свидетелей С, Г, С, А, К, И, К, К, Л, П – сотрудников ДПС ОМВД России по 

<

адрес>, которые 15 июня 2023 года, выезжали по сообщению на место ДТП, где производился осмотр места происшествия; 

- показаний свидетелей П и П, участвующих в качестве понятых при осмотре места происшествия следователем Р;

- протокола осмотра места происшествия от 15 июня 2023 года со схемой к ДТП;

- заключения эксперта №16/МТ-23 от 15 августа 2023 года об установленных у потерпевшего П телесных повреждениях, повлекших его смерть;

- заключения эксперта №2105/2-1-23 от 18 сентября 2023 года о несоответствие действий водителя автомобиля «...» ФИО1 требованиям п.8.1 и п.8.2 Правил дорожного движения РФ;

- заключения эксперта №1581/2-1-24 от 17 июля 2024 года и пояснений эксперта С в судебном заседания, согласно которых на велосипеде, которым управлял П, имеются следы контакта в виде потертостей и царапин в задней левой части заднего крыла, которые были образованы в результате непосредственного контактного взаимодействия с наружной боковиной шины правого переднего колеса автомобиля «...»

- иных письменных доказательств, подробно приведенных в приговоре.

Судом дана надлежащая оценка представленным сторонами доказательствам, которая сомнений в своей правильности не вызывает.

Какие-либо обстоятельства, которые в соответствии со ст.75 УПК РФ могли бы свидетельствовать о недопустимости доказательств, а также неустранимые противоречия в исследованных судом доказательствах, положенных в основу обвинительного приговора, ставящие под сомнение доказанность вины ФИО1 в совершении преступления, не установлены.

Доводы апелляционной жалобы, связанные с анализом представленных суду доказательств, являются несостоятельными, поскольку приведенные осужденным в обоснование своей позиции доказательства носят односторонний характер и оценены осужденным в отрыве от других доказательств, подтверждающих правильные по существу выводы суда, существенных противоречий между фактическими обстоятельствами дела, как они установлены судом, и доказательствами, положенными в основу приговора, не имеется.

Тот факт, что данная судом оценка собранных по делу доказательств не совпадает с позицией стороны защиты, не свидетельствует о нарушении судом требований ст.88 УПК РФ и не является основанием для изменения или отмены приговора

Противоречия в показаниях свидетеля П, данных им в ходе предварительного следствия и в судебном заседании, судом были оценены, они не ставят под сомнение установленные судом фактические обстоятельства совершения преступления и не влияют на выводы о виновности ФИО1 

Доводы жалобы об изменении показаний свидетелем П, о том, что его показания на предварительном следствии, были представлены в исходных данных для проведения автотехнической экспертизы, что могло повлиять на правильность выводов эксперта, являются несостоятельными, поскольку изменение им показаний в части того, что он не видел момент наезда автомобиля на его сына, не опровергает и не ставит под сомнение выводы автотехнической экспертизы о нарушении водителем ФИО1 п.8.1 Правил дорожного движения РФ.

Вопреки доводам жалобы, место наезда на П определено сотрудниками следователем с учетом показаний свидетелей, в том числе и показаний самого осужденного. Каких-либо данных, опровергающих выводы суда, в жалобе осужденного не приведено и материалы уголовного дела не содержат.

Суд правомерно использовал в качестве доказательств по делу протокол осмотра места происшествия со схемой ДТП, проверив их на предмет допустимости и достоверности с учетом доводов стороны защиты, сопоставив их с показаниями свидетелей, не установив каких-либо несоответствий данных, содержащихся в нем и схеме ДТП, другим полученным по делу доказательствам.

Утверждение в жалобе о недопустимости определения при осмотре места происшествия видимости велосипедиста, по причине того, что это определяется путем проведения следственного эксперимента, не свидетельствует, что в ходе осмотра места происшествия нарушен порядок осмотра, определенный главой 24 УПК РФ. При этом, судом обоснованно отмечено в приговоре, что подсудимый был ознакомлен с протоколом и схемой ДТП, возражений от участников осмотра не поступило, каких-либо замечаний в протоколе не отражено. 

В судебном заседании свидетель П, участвующая понятой при осмотре места дорожно-транспортного происшествия, подтвердила свои показания, данные на предварительном следствии, оснований для признания их недопустимым доказательством, вопреки доводам жалобы, не имеется.

На предмет допустимости и достоверности судом проверено также заключение судебно-автотехнической экспертизы №2105/2-1-23 от 18.09.2023 года, установившей несоответствие действий водителя автомобиля «...» ФИО1 требованиям п.8.1 и п.8.2 Правил дорожного движения РФ.

Не вызывают сомнения и выводы судебной автотехнической (транспортно-трасологической) экспертизы №1581/2-1-24 от 17.07.2024 года о том, что на велосипеде марки «...», которым управлял П, имеются следы контакта в виде царапин и потертостей с наслоением вещества черного цвета (предположительно резины) в задней левой части заднего крыла, которые были образованы в результате непосредственного контактного взаимодействия с наружной боковиной шины правого переднего колеса автомобиля «...».

В этой связи в ходе судебного разбирательства для разъяснения заключения транспортно-трасологической экспертизы был допрошен эксперт С, проводивший данную экспертизу, который подтвердил свои выводы, разъяснил данное им заключение, ответил на все интересующие стороны вопросы. При этом эксперт пояснил, что его выводы основаны на представленных ему исходных данных, которых было достаточно для выводов экспертизы.

Судом в приговоре дана надлежащая оценка о допустимости и достоверности заключения данного эксперта, его соответствия выводам автотехнической экспертизы и установленным в судебном заседании обстоятельствам совершения дорожно-транспортного происшествия.

Оснований критически оценивать выводы данной экспертизы по приведенным в апелляционной жалобе доводам не имеется. 

Утверждение в жалобе о том, следы шин могли образоваться на велосипеде как во время его хранения, на спецавтостоянке, при наезде каким-либо другим транспортным средством, либо получены при иных обстоятельствах, основаны на предположении, являются голословными. 

Все доводы осужденного в данной части, в том числе касающиеся фотографий велосипеда марки «...» при осмотре места происшествия, являлись предметом исследования в судебном заседании и обоснованно не были приняты судом.

Допрошенные по делу свидетели, на показания которых ссылается в жалобе осужденный, показали об отсутствии видимых механических повреждений и деформации на велосипеде, что не ставит под сомнение выводы судебной экспертизы, которой объективно установлено наличие потертостей и царапин в задней левой части заднего крыла велосипеда.

То что следователем при осмотре места происшествия в протоколе не были зафиксированы в числе повреждений на велосипеде потертости и царапины заднего крыла, также не опровергает доказательства вины и не повлияло на выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступления. 

Из показаний свидетеля Р следует, что из-за низкого качества фотографий в фототаблице, приобщенной к протоколу осмотра места ДТП, данных царапин на них не видно.

При таких обстоятельствах суд правильно, не только на основании заключения судебных экспертиз, но и данных, содержащихся в осмотре места происшествия, показаний свидетелей пришел к выводу о виновности ФИО1, признав доводы стороны защиты необоснованными, противоречащими фактическим данным, установленным в судебном заседании.

В ходе судебного разбирательства достоверно установлено, что на момент вышеуказанного дорожно-транспортного происшествия какие-либо объективные причины, по которым ФИО1 не мог бы избежать наезда на потерпевшего П, отсутствовали.

Доводы осужденного относительно показаний свидетеля П – понятого, участвующего при осмотре места происшествия и определении видимости велосипеда, а также показаний свидетеля Д о том, что на данном автомобиле видимость перед бампером ограничена, не имеют существенного значения для установления обстоятельств совершенного ФИО1 преступления и не свидетельствуют о его невиновности.

Полученные по делу доказательства, показания допрошенных по делу лиц, свидетельствуют о том, что ФИО1 не видел как он наехал на велосипедиста П

Согласно показаний самого ФИО1, данных на предварительном следствии и приведенных в приговоре, он не видел как именно произошел наезд на ребенка, остановился и сдал назад после того, как П стал махать ему руками и кричать.

Показания ФИО1 о том, что он не видел потерпевшего П, подтверждают выводы суда о том, что он нарушил Правила дорожного движения, предписывающие, что перед началом движения он должен был убедиться в том, что своим маневром не создаст опасности для движения и помех другим участникам дорожного движения, и в ходе движения совершил наезд на велосипедиста П, в результате которого он погиб.

Согласно заключению автотехнической экспертизы №2105/2-1-23 от 18 сентября 2023 года, предотвращение данного ДТП со стороны водителя ФИО1 зависело не от наличия или отсутствия у него технической возможности предотвратить происшествие, а от выполнения им требований п. 8.1 Правил дорожного движения РФ, выполняя которые, ФИО1 располагал возможностью предотвратить наезд на велосипедиста П в данной дорожной ситуации. 

При таких обстоятельствах, оставление судом без удовлетворения ходатайства стороны защиты о назначении экспертизы с вопросом могла ли дорожно-транспортная ситуация развиваться таким образом, что ребенок сам сократил боковой интервал и имеются ли в его действиях в таком случае нарушения ПДД РФ, является обоснованным, не свидетельствует о нарушением уголовно-процессуального закона и о необъективном рассмотрении дела. 

Показания осужденного об отсутствии его вины суд верно расценил как способ защиты с целью уклонения от уголовной ответственности за содеянное.

Рассматривая доводы апелляционной жалобы о том, что показания потерпевшей Б, свидетелей П, С., А, П, Д изложены судом не в полном объеме, избирательно, а также то, что в приговоре имеется ссылка на показания свидетеля Б, без раскрытия их содержания, с указанием, что они аналогичны показаниям свидетеля Б, суд апелляционной инстанции не может с ними согласиться по следующим основаниям.

Показания указанных лиц приведены в приговоре в объеме, достаточном для их правильной оценки. Содержание изложенных в приговоре показаний свидетелей, о которых сообщается в жалобе осужденного, нельзя также признать недостаточным и неполным для установления обстоятельств по делу, оно совпадает с содержанием показаний, изложенных в протоколе судебного заседания и не искажено.

Как установлено в судебном заседании, свидетели Б и Б не были очевидцами наезда автомобиля «...» на П, на месте ДТП они оказались уже после случившегося.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, их показания не имеют существенных противоречий, которые могли бы повлиять на правильное установление судом фактических обстоятельств совершенного преступления и на обоснованность осуждения.

Судом в приговоре подробно и обстоятельно изложены показания свидетеля Б и, кроме того, отмечено, что аналогичные показания были даны свидетелем Б без подробного изложения содержания этих показаний, что не является нарушением требований уголовно-процессуального закона, поскольку дословное изложение всех аналогичных показаний свидетелей по делу закон не требует.

Указание в жалобе о том, что телефонные переговоры с адвокатом, осуществляющего его защиту, прослушивались, просматривалась переписка с адвокатом в мессенджерах, что могло повлиять на исход дела, является безосновательным, нарушения права осужденного на защиту не установлено.

Таким образом, с учетом собранных по делу доказательств, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что осужденный ФИО1 нарушил требования п.8.1 Правил дорожного движения РФ при управлении автомобилем марки «Мерседес-Бенц Спринтер», совершил наезд на двигавшегося перед ним велосипедиста П, причинив ему телесные повреждения, повлекшие смерть на месте ДТП.

Приведенные в приговоре доказательства в своей совокупности являются достаточными для вывода о виновности ФИО1 в совершении преступления, за которое он осужден.

Действия ФИО1 по ч.3 ст.264 УК РФ квалифицированы судом правильно.

Наказание ФИО1 назначено в соответствии с требованиями ст.ст.6,60 УК РФ, с учетом характера, тяжести, степени общественной опасности содеянного, сведений, характеризующих личность виновного, совокупности обстоятельств, смягчающих и отсутствия отягчающих наказание.

Смягчающими наказание обстоятельствами признаны судом частичное признание вины, наличие на иждивении малолетнего ребенка, состояние здоровья его и его матери, оказание медицинской помощи пострадавшему непосредственно на месте ДТП и вызов скорой помощи, принесение извинений потерпевшей стороне в судебном заседании, совершение преступления средней тяжести впервые, противоправное поведение велосипедиста П, выразившееся в нарушении требований пункта 24.3. Правил дорожного движения РФ, то есть в движении по проезжей части дороги, и его законного представителя П, выразившееся в оставлении малолетнего ребенка без присмотра в непосредственной близости от источника повышенной опасности – транспортного средства под управлением ФИО1 перед началом и во время движения.

Обстоятельств, отягчающих наказание ФИО1, не установлено.

Выводы суда об отсутствии оснований для применения ч.6 ст.15, ст.64, 73 УК РФ надлежащим образом мотивированы и являются правильными.

Назначенное осужденному наказание в виде лишения свободы, с заменой на основании ч.2 ст.53.1 УК РФ принудительными работами, и дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами сроком на 2 года 6 месяцев, подробно мотивировано судом в приговоре, оно соответствует требованиям уголовного закона, является справедливым и соразмерным содеянному, в полной мере отвечающим целям наказания, предусмотренным уголовным законом.

Каких-либо новых данных об изменении влияния назначенного наказания на условия жизни семьи осужденного, суду не представлено. 

Достаточных оснований к применению в настоящее время положений ст.82 УК РФ и предоставления отсрочки отбывания наказания не имеется, поскольку судебным решением по гражданскому делу место жительства несовершеннолетнего ребенка Б1, 

<

ДАТА> г.р. определено с отцом - ФИО1 лишь на период до вступления в законную силу судебного решения об определении места жительства ребенка.

Вместе с тем, вопрос, касающийся отсрочки отбывания наказания может быть рассмотрен судом в порядке ст.ст.396,398 УПК РФ.

Оснований для применения к ФИО1 положений ст.73 УК РФ суд апелляционной инстанции не усматривает.

В тоже время суд апелляционной инстанции находит приговор суда подлежащим изменению.

Как следует из приговора, суд первой инстанции, исходя из материалов дела, обоснованно признал смягчающим наказание обстоятельством оказание медицинской помощи пострадавшему непосредственно на месте ДТП и вызов скорой помощи, что в силу закона (п.«к» ч.1 ст.61 УК РФ) является смягчающим наказание обстоятельством.

При этом суд ошибочно сослался в описательно-мотивировочной части приговора на отсутствие у подсудимого смягчающего обстоятельства, предусмотренного п.«к» ч.1 ст.61 УК РФ и указал на то, что при определении размера наказания не учитывает положения ч. 1 ст. 62 УК РФ.

С учетом данных обстоятельств, суд апелляционной инстанции считает необходимым внести в приговор соответствующие изменения, исключить из описательно-мотивировочной части указание об отсутствии у подсудимого смягчающего обстоятельства, предусмотренного п.«к» ч.1 ст.61 УК РФ, при этом судом апелляционной инстанции учитываются положения ч.1 ст.62 УК РФ.

Кроме того, в суд апелляционной инстанции были представлены документы, согласно которым после постановления приговора ФИО1 выплатил потерпевшей в счет возмещения компенсации морального вреда 150 000 рублей, что суд апелляционной инстанции также признает смягчающим наказание обстоятельством в соответствии с ч.2 ст.61 УК РФ.

С учетом вносимых в приговор изменений назначенное осужденному основное наказание подлежит смягчению.

Гражданский иск потерпевшей судом разрешен в соответствии с законом, сумма компенсации морального вреда взыскана исходя из нравственных страданий потерпевшей в связи с утратой близкого ей человека.

Довод апелляционной жалобы о том, что судом нарушены требования закона (ст.1079 ГК РФ) при рассмотрении исковых требования потерпевшей о компенсации морального вреда являются несостоятельными. 

Из материалов дела следует, что в момент дорожно-транспортного происшествия осужденный ФИО1 управлял автомобилем марки «...», государственный регистрационный знак №... регион, владельцем (собственником) которого являлся Д Данный автомобиль ФИО1 получил в пользование от Б, которому до этого автомобиль был передан Д в пользование. 

Указанные обстоятельства суду первой инстанции были известны и сторонами не оспаривались. 

Разрешая гражданский иск потерпевшей Б, суд первой инстанции, взыскивая компенсацию морального вреда в 2 000 000 руб. с виновного лица, управляющего источником повышенной опасности, причинившим в результате ДТП смерть ее сыну - П, исходил из законности пользования автомобилем ФИО1 и обоснованно руководствовался требованиями ст.ст.151, 1099,1100,1101 ГК РФ.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд первой инстанции оценил все представленные сторонами доказательства, учел конкретные обстоятельства дела, при которых был причинен моральный вред Б, степень нравственных страданий потерпевшей, а также требования разумности и справедливости, оснований для уменьшения размера компенсации морального вреда не имеется.

Доводы жалобы о том, что суд не установил и не привлек надлежащего ответчика по делу являются необоснованными.

Согласно ч.1 ст.1064 ГК РФ вред, причиненный преступлением, подлежит возмещению в полном объеме лицом, виновным в его совершении, в связи с чем суд первой инстанции правильно взыскал моральный вред с ФИО1, чья вина установлена в случившемся дорожно-транспортном происшествии.

То что суд не привлек при разрешении гражданского иска владельца источника повышенной опасности, то это не имело существенное значение для правильного разрешения гражданского иска потерпевшей Б,, поскольку судом правильно было установлено лицо, на которое возложена обязанность по возмещению вреда, причиненного преступлением. 

При этом, потерпевшей был предъявлен иск к виновному в ДТП лицу и она не заявляла о замене ответчика другим лицом, а суд обязан разрешить дело по тому иску, который предъявлен, и только в отношении тех ответчиков, которые указаны истцом. Только в случае невозможности рассмотрения дела без участия соответчика или соответчиков в связи с характером спорного правоотношения суд привлекает его или их к участию в деле по своей инициативе. 

Суд, мотивировав свое решение, обоснованно отверг доводы защитника осужденного адвоката Кирилловой М.Ю. в прениях сторон в данной части и признал возможным рассмотреть данное дело без указанных лиц, что не нарушает права и законные интересы, как осужденного ФИО1, так и потерпевшей Б

В судебном заседании апелляционной инстанции потерпевшая Б подтвердила свою позицию о том, что она заявляла иск непосредственно к виновному в ДТП лицу и против привлечение к делу в качестве соответчика или ответчика владельца источника повышенной опасности, хотя о такой возможности ей известно.

При таких обстоятельствах решение суда первой инстанции в части разрешения гражданского иска изменению или отмене по доводам апелляционной жалобы не подлежит.

Других причин для изменения приговора, в том числе по доводам жалобы, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, не допущено.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.389.20, 389.28 и 389.33 УПК РФ, суд

постановил:

приговор Череповецкого городского суда Вологодской области от 31 октября 2024 года в отношении ФИО1 – изменить:

- исключить из описательно-мотивировочной части указание об отсутствии у подсудимого смягчающего обстоятельства, предусмотренного п.«к» ч.1 ст.61 УК РФ ;

- указать в описательно-мотивировочной части приговора о назначении наказания с учетом правил, предусмотренных ч.1 ст.62 УК РФ;

- признать в качестве смягчающего наказания обстоятельства на основании ч.2 ст.61 УК РФ частичное добровольное возмещение вреда потерпевшей после постановления приговора;

- снизить назначенное ФИО1 наказание по ч.3 ст.264 УК РФ в виде лишения свободы до 2 лет 9 месяцев.

На основании ч.2 ст.53.1 УК РФ назначенное ФИО1 по ч.3 ст.264 УК РФ наказание в виде лишения свободы сроком 2 года 9 месяцев заменить принудительными работами сроком 2 года 9 месяцев с удержанием 10% из заработной платы ежемесячно в доход государства.

В остальной части приговор суда оставить без изменения, апелляционную жалобу осужденного ФИО1 - без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции. Кассационная жалоба, представление, подлежащие рассмотрению в порядке, предусмотренном ст. 401.7 и 401.8 УПК РФ, могут быть поданы через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления приговора суда первой инстанции в законную силу, а осужденным, содержащимся под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии приговора, вступившего в законную силу. В случае пропуска указанного срока или отказа судом первой инстанции в его восстановлении кассационная жалоба, представление могут быть поданы непосредственно в кассационный суд общей юрисдикции. Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанцией.

Председательствующий