К делу номер

УИД 23RS0номер-09

Р Е Ш Е Н И Е

ИФИО1

<

адрес>

« 07 » августа 2025 года

Лазаревский районный суд 

<

адрес> края в составе:

председательствующего судьи Богданова А.П., 

при секретарях ФИО6, ФИО7,

с участием истца ФИО3 и его представителя ФИО19, 

представителя ответчика ФИО4 адвоката ФИО8,

третьего лица ФИО20,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 к ФИО4 о признании недействительным договора дарения и применении последствий недействительности сделки,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО3 посредством своего представителя обратился в суд с настоящим иском к ФИО4, и с учетом уточнения исковых требований просил: восстановить срок исковой давности для оспаривания договора дарения; признать договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ, заключенный между ФИО2 и ФИО4, недействительным (ничтожным) на основании ст. 168 ГК РФ; применить последствия недействительности сделки путем аннулирования регистрационной записи о переходе права собственности на квартиру; указать, что решение суда является основанием для регистрации Управлением Росреестра права собственности ФИО2 на квартиру; взыскать судебные расходы в общем размере 253000 рублей.

Обосновывая свои требования, представитель истца сослался на то, что ДД.ММ.ГГГГ между ФИО2 и ФИО4 заключен договор дарения, о котором он не знал до сентября 2024 года. ФИО3 до момента смерти ФИО2 считал, что квартира принадлежит последней. Настаивал, что сестра истца тайно, не ставя того в известность, обманным способом завладела квартирой. При этом истец зарегистрирован в квартире, и как лицо, отказавшееся от участия в приватизации, имеет право пожизненного пользования данным жилым помещением, что не учтено в оспариваемом договоре дарения. Настаивает, что ФИО2 вплоть до смерти, наступившей ДД.ММ.ГГГГ, считала квартиру своей собственностью, которая достанется детям – истцу и ответчику.

Истец ФИО3 и его представитель ФИО19 в судебном заседании заявленные требования поддержали в полном объеме. Сослались на то, что договор дарения квартиры был заключен втайне от ФИО3, который рассчитывал на наследование данной недвижимости. 

Ответчик ФИО4 в настоящее судебное заседание не явилась, направив своего представителя. В поступивших письменных пояснениях выразила свое несогласие с исковыми требованиями.

Представитель ответчика ФИО4 адвокат ФИО8 в судебном заседании просил отказать в удовлетворении требований иска по мотиву его необоснованности. 

Третье лицо ФИО20 в судебном заседании также просила в иске отказать в виду пропуска истцом срока исковой давности и по причине отсутствия правовых оснований для его удовлетворения.

Третьи лица нотариусы ФИО9 и ФИО21, представитель третьего лица Управления Росреестра по 

<

адрес> в судебное заседание не явились. Возражений на заявленные исковые требования не направили, своего отношения к иску не выразили. 

Исследовав обстоятельства дела по представленным доказательствам, суд приходит к следующему.

В обоснование требований сторона истца сослалась на недобросовестность и противоправность действий ответчика до и в момент заключения оспариваемого договора, и на отсутствие в договоре дарения указания на факт регистрации ФИО3 в спорной квартире и сохранения за ним права проживания, что свидетельствует о несоответствии договора требованиям закона. При этом истец и его представитель настаивали, что квартира является приватизированной, и ФИО3 имел равное с матерью ФИО2 право пользования данной недвижимостью, и что при отчуждении данного приватизированного жилого помещения должны были быть учтены законные интересы ФИО3

Судом установлено, что спорным имуществом по настоящему делу является двухкомнатная квартира, расположенная по адресу: 

<

адрес>, ул. 

<

адрес>, 51, 

<

адрес>, общей площадью 44,2 кв. м.

По договору социального найма жилого помещения номер от ДД.ММ.ГГГГ орган местного самоуправления передал нанимателю ФИО2 и совместно проживающему с ней сыну ФИО3 в бессрочное владение и пользование названную квартиру.

В соответствии с дополнительным соглашением от ДД.ММ.ГГГГ к договору социального найма жилого помещения номер в список лиц. вселенных в спорную квартиру вместе с нанимателем ФИО2, включена ее дочь ФИО4

На основании договора о передаче жилого помещения в собственность граждан номер от ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 стала правообладателем 

<

адрес> по ул. 

<

адрес>, 51г. 

<

адрес>.

На момент заключения указанного договора приватизации в названной квартире были зарегистрированы: ФИО2 - с ДД.ММ.ГГГГ, ФИО3 -с ДД.ММ.ГГГГ, ФИО4 - с ДД.ММ.ГГГГ.

Согласно нотариально удостоверенным согласиям от ДД.ММ.ГГГГ ФИО4 и ФИО3 не возражали против приватизации квартиры без включения их в договор приватизации, но с сохранением за ними права на проживание в квартире. 

В соответствии с оспариваемым договором дарения от ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 передала квартиру по адресу: 

<

адрес>, 51, 

<

адрес>, в дар ФИО4

Пункт 6 договора дарения квартиры от ДД.ММ.ГГГГ содержит положение о том, что указанная квартира на момент заключения сделки не обременена правами и претензиями третьих лиц, в то время как в данном жилом помещении был зарегистрирован истец, который имел право пользования им. 

Исходя из требований пункта 1 статьи 167 и статьи 168 ГК РФ сделка, не соответствующая закону или иным правовым актам, ничтожна с момента ее совершения и не порождает юридических последствий, достижения которых добивались совершившие ее стороны, - она влечет последствия недействительности сделки, установленные законом.

В силу части 1 стать 40 Конституции РФ каждый имеет право на жилище. Никто не может быть произвольно лишен жилища.

Согласно пункту 2 статьи 292 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее- ГК РФ) переход права собственности на жилой дом или квартиру к другому лицу является основанием для прекращения права пользования жилым помещением членами семьи прежнего собственника, если иное не установлено законом.

Из буквального толкования указанной нормы следует, что право пользования жилым помещением членом семьи прежнего собственника при переходе права собственности к другому лицу может быть сохранено в случаях, установленных законом.

В силу части 4 статьи 31 Жилищного кодекса Российской Федерации (далее - ЖК РФ) в случае прекращения семейных отношений с собственником жилого помещения право пользования данным жилым помещением за бывшим членом семьи собственника этого жилого помещения не сохраняется, если иное не установлено соглашением между собственником и бывшим членом его семьи.

В соответствии со статьей 19 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ №189-ФЗ "О введении в действие Жилищного кодекса Российской Федерации" действие положений части 4 статьи 31 ЖК РФ не распространяется на бывших членов семьи собственника приватизированного жилого помещения при условии, что в момент приватизации данного жилого помещения указанные лица имели равные права пользования этим помещением с лицом, его приватизировавшим, если иное не установлено законом или договором.

Согласно статье 2 Закона Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ номер-I "О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации" (в редакции, действовавшей на момент приватизации спорной квартиры) граждане Российской Федерации, занимающие жилые помещения в государственном и муниципальном жилищном фонде, включая жилищный фонд, находящийся в хозяйственном ведении предприятий или оперативном управлении учреждений (ведомственный фонд), на условиях социального найма, вправе с согласия всех совместно проживающих совершеннолетних членов семьи, а также несовершеннолетних в возрасте от 14 до 18 лет приобрести эти помещения в собственность на условиях, предусмотренных данным законом, иными нормативными актами Российской Федерации и субъектов Российской Федерации. Жилые помещения передаются в общую собственность либо в собственность одного из совместно проживающих лиц, в том числе несовершеннолетних.

По смыслу приведенных положений закона, поскольку наниматель жилого помещения по договору социального найма и проживающие совместно с ним члены (бывшие члены) его семьи до приватизации данного жилого помещения имеют равные права и обязанности, включая право пользования жилым помещением (части 2 и 4 статьи 69 ЖК РФ), то и реализация права на приватизацию жилого помещения поставлена в прямую зависимость от согласия всех лиц, занимающих его по договору социального найма, которое предполагает достижение договоренности о сохранении за теми из них, кто отказался от участия в приватизации, права пользования приватизированным жилым помещением.

В случае приобретения жилого помещения в порядке приватизации в собственность одного из членов семьи, совместно проживающих в этом жилом помещении, лица, отказавшиеся от участия в его приватизации, но давшие согласие на ее осуществление, получают самостоятельное право пользования данным жилым помещением.

Таким образом, к членам семьи собственника жилого помещения, отказавшимся от участия в его приватизации, не может быть применен пункт 2 статьи 292 ГК РФ, так как, давая согласие на приватизацию занимаемого по договору социального найма жилого помещения, без которого она была бы невозможна (статья 2 Закона Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ номер-I "О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации"), они исходили из того, что право пользования данным жилым помещением для них будет носить бессрочный характер и, следовательно, оно должно учитываться при переходе права собственности на жилое помещение по соответствующему основанию к другому лицу (например, купля-продажа, мена, дарение, рента, наследование). 

В силу пункта 1 статьи 558 ГК РФ существенным условием договора продажи жилого дома, квартиры, части жилого дома или квартиры, в которых проживают лица, сохраняющие в соответствии с законом право пользования этим жилым помещением после его приобретения покупателем, является перечень этих лиц с указанием их прав на пользование продаваемым жилым помещением.

Из данного законоположения следует, что при переходе права собственности на жилое помещение в соответствующем договоре должно быть указано право лица, которое в нем проживает, на пользование данным жилым помещением, в ином случае следует прийти к выводу, что соглашение по всем существенным условиям не достигнуто.

Применяя по аналогии положения пункта 1 статьи 558 ГК РФ суд полагает, что оспариваемый договор дарения имеет порок содержания, и отсутствие в нем сведений о бессрочном праве истца на пользование квартирой безусловно нарушает права последнего.

Из исследованных доказательств усматривается, что с ДД.ММ.ГГГГ и на момент приватизации спорного жилья совместно с ФИО2 в квартире в качестве члена семьи был зарегистрирован ФИО3, который имел равное право пользования этим помещением со своей матерью, его приватизировавшей, и, отказавшись от участия в приватизации, приобрел бессрочное право пользования приватизированным жилым помещением. 

Утверждения стороны ответчика о том, что совершенной сделкой, о заключении которой ФИО3, по их мнению, был осведомлен, не затрагиваются законные интересы инициатора иска, подлежат отклонению.

Как установлено судом, после смерти дарителя ФИО2, наступившей ДД.ММ.ГГГГ, одаряемая ФИО4 фактически сразу организовала ремонт квартиры с целью последующего проживания в ней семьи своей внучки ФИО12 При этом из пояснений истца усматривается, что до начала проведения ремонтных работ их объем, вероятное изменение планировки квартиры, с ним не оговаривались. Не сообщил ФИО3 и том, что по окончания ремонта ему гарантировали предоставление конкретного изолированного помещения для постоянного проживания. 

Также сторона ответчика не предоставила пояснений о реальной возможности совместного проживания в квартире, имеющей незначительную площадь 44,2 кв.м., ФИО3 и семьи ФИО12

Тот факт, что до сентября 2024 года истец проживал по иному адресу в жилом доме своей сестры ФИО4 не может указывать на утрату им интереса в использовании квартиры, где он имеет регистрацию по месту жительства и обладает правом бессрочного проживания. 

Более того, представитель ответчика не оспаривал, что иного жилого помещения в собственности истец не имеет, и что комната в жилом доме ФИО4 предоставлялась ее брату ФИО3 без определения срока и гарантий постоянного проживания последнего, и данное обстоятельство бесспорно указывает на его необеспеченность жильем и нуждаемость в использовании спорной квартиры.

Таким образом, отсутствие в договоре дарения квартиры условия о сохранении за ответчиком права бессрочного пользования этим жилым помещением после его получения в собственность одаряемой ущемляет права ФИО3 и является существенным нарушением требований закона.

Необходимость прямого указания в договоре дарения либо дополнительном соглашении к нему права члена семьи, отказавшегося от участия в приватизации жилого помещения, на пользование данным жильем следует из смысла закона и сформулированной правоприменительной практики, в том из определения Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ номер-КГ21-1-К1.

Включение в договор дарения условия о проживании истца в квартире и пользовании ею сохраняло бы действие данного условия на все возможные последующие сделки по этому жилому помещению, и поэтому для каждого последующего собственника или арендатора условие о пожизненном проживании ФИО3 по первому договору дарения являлось бы обязательным для исполнения. И напротив отсутствие такого условия в оспариваемом договоре дарения не возлагает на ФИО10 и иных лиц обязанность соблюдать жилищные права ФИО3, вытекающие из его права пользования этим помещением.

Само по себе отсутствие на настоящий момент со стороны ответчика и иных лиц препятствий в пользовании инициатором иском спорным жилым помещением не исключает возникновение таковых в последующее время. 

Наличие такого обременения, как право истца на проживание в квартире, не является препятствием для распоряжения ответчиком спорным недвижимым имуществом по своему усмотрению. И при таких обстоятельствах, в случае если ФИО4, являясь собственником квартиры на основании договора дарения, не содержащего указания о сохранении за истцом права пользования данным жильем, при отчуждении или передаче недвижимого имущества в пользование не укажет об этом стороне заключаемого договора, ФИО3 при предъявлении к нему соответствующих претензий будет вынужден обращаться за судебной защитой своих жилищных прав.

Для того, чтобы исключить оспаривание договора дарения по данному основанию сторонам сделки ФИО2 и ФИО4, осведомленным о праве истца на бессрочное проживание в квартире, надлежало внести в текст договора соответствующее условие либо заключить дополнительно соглашение, чего не было сделано.

Напротив, при заключении договора дарения квартиры ФИО2, с чем путем его подписания согласилась и ФИО4, указала об отсутствии обременений и притязаний со стороны третьих лиц, не включив условие о праве ФИО3 на пользование жилым помещением.

Таким образом, именно поведение сторон договора, обязанных действовать с определенной степенью заботливости и осмотрительности, привело к негативным для ответчика последствиям в виде подачи настоящего иска об оспаривании сделки.

При этом правомерность оспаривания договора дарения, не учитывающего права истца на бессрочное проживание в квартире, соотносится с правовой позицией Конституционного Суда РФ, неоднократно указывавшего на недопустимость установления приоритета интересов собственника жилого помещения над правами проживающих лиц без обеспечения взаимного учета их интересов (Постановление от ДД.ММ.ГГГГ номер-П; определения от ДД.ММ.ГГГГ номер-О, от ДД.ММ.ГГГГ номер-О, от ДД.ММ.ГГГГ номер-О и др.).

Также в обоснование заявленных требований истец и его представитель сослались на то, что все действия по заключению договора дарения ФИО4 совершала втайне от ФИО3, который был уверен в принадлежности квартиры ФИО2 и возможности ее наследования наравне с ответчиком.

Из позиции стороны истца следует, что договор дарения заключен между дарителем и одаряемой не столько для намерения достичь правовых последствий сделки, а с целью отстранения ФИО3, который имел право получить долю в праве собственности на данное недвижимое имущество как наследник первой очереди по закону, от наследования.

Согласно материалам наследственного дела, открытого ДД.ММ.ГГГГ после смерти ФИО2, наследниками имущества последней являются истец, обратившийся с заявлением о принятии наследства, и ответчик. При этом имущества, принадлежащего наследодателю на момент его смерти, нотариусом не установлено.

Поскольку же спорное жилое помещение, выбывшее из собственности наследодателя по договору дарения от ДД.ММ.ГГГГ, не было включено в наследственную массу, ФИО3, будучи наследником имущества после смерти матери, имеет право заявлять о нарушении указанным договором его прав.

В силу пунктов 1, 2 статьи 209 ГК РФ собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом. Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

Как предусмотрено пунктом 2 статьи 218 ГК РФ право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

Пунктом 1 статьи 420 ГК РФ предусмотрено, что договором признается соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей.

Согласно статье 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

В силу пункта 1 статьи 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Согласно пункту 1 статьи 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

В соответствии с частью 3 статьи 17 Конституции РФ осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.

При установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно, и никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (пункты 3, 4 статьи 1 ГК РФ).

В силу статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом) (пункт 1). Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются (пункт 5).

Согласно требованиям пункта 1 статьи 168 ГК РФ за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 данной статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Положениями пункта 2 статьи 168 ГК РФ предусмотрено, что сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Пунктом 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ номер "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу, добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

В пункте 7 данного постановления указано, что, если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 статьи 168 ГК РФ).

Стороной ответчика не опровергнуты доводы и пояснения, приведенные в обоснование иска, что из поведения ФИО4 до и после заключения сделки дарения усматриваются элементы недобросовестности. 

Как установлено судом и следует из материалов регистрационного дела, предоставленного филиалом ПКП «Роскадастр» по 

<

адрес>, договору дарения предшествовала передача спорной квартиры в собственность ФИО2 на основании договора приватизации. В свою очередь для наделения ФИО2 правом единолично участвовать в приобретении спорного жилого помещения в собственность ее дети (стороны настоящего спора) дали свое согласие на это и не возражали против приватизации квартиры без включения их в договор приватизации. 

Сами по себе заявления ФИО3 о том, что он, подписывая вышеприведенное согласие, не знал содержание данного документа, и напротив рассчитывал на свое участие в приватизации, суд не признает убедительными. Он не был лишен возможности ознакомиться с подписываемым документом и требовать разъяснения правовых последствий совершаемого нотариального действия.

Вместе с тем последовательность и характер рассматриваемых событий указывает на то, что заслуживает внимания позиция стороны истца о недобросовестности действий ФИО4 и их направленность на заключение сделки, предполагающей отстранение ФИО3 от участия в наследовании недвижимого имущества.

В судебном заседании установлено, что до ДД.ММ.ГГГГ помимо ФИО2 в спорной квартире был зарегистрирован лишь ФИО3 Регистрация ФИО4 по месту жительства по адресу: 

<

адрес>, ул. 

<

адрес>, 51, 

<

адрес>, состоялась на стадии подготовки документов для заключения договора приватизации и непосредственно за семь дней до получения согласия ФИО3 на приватизацию квартиры без его участия.

При этом надлежащего обоснования необходимости смены ФИО4 регистраци по месту жительства именно в этот период времени и невозможности осуществить регистрацию у иных близких родственников в судебном заседании не поступило. Также ответчиком или ее представителем не было сообщено суду о причинах отказа ФИО4 от участия в приватизации спорной квартиры, и о том, не принимала ли она ранее участия в приватизации, что лишало бы ее возможности претендовать на повторное приобретение жилья по данному основанию.

С учетом изложенного суд полагает заслуживающей внимание позицию стороны истца о недобросовестности поведения ФИО4, которая своим присутствием и участием в совершении нотариального действия спровоцировала получение от ФИО3 согласия на приватизацию квартиры без включения его в такой договор, и тем самым создала необходимые условия для возникновения единоличного права собственности ФИО2 на квартиру и последующего получения спорного объекта недвижимости в дар.

Более того, даты получения и содержание документов, имеющихся в материалах предоставленного филиалом ПКП «Роскадастр» по 

<

адрес> регистрационного дела, указывают на то, что на стадии подготовки к заключению договора приватизации истребовались документы, необходимые для заключения договора приватизации непосредственно с ФИО2 В частности, в регистрационном деле имеется обязательная для предоставления справка ГБУ КК «Краевое БТИ» от ДД.ММ.ГГГГ о том, что ФИО2 ранее не участвовала в приватизации. Тогда как справок с аналогичными сведениями в отношении ФИО3 и ФИО4, отказавшихся от участия в приватизации после указанной даты, в материалах регистрационного дела отсутствуют, и информации об их истребовании не имеется. В то время как в отношении истца и ответчика также требовалось одновременно получить подобные обязательные для предоставления справки. О том, что ФИО3 до ДД.ММ.ГГГГ, когда он отказался претендовать на получение жилого помещения в порядке приватизации, предлагалось представить сведения, необходимые для участия в заключении договора приватизации, но он бездействовал и уклонялся от этого, стороны суду не сообщили. 

Указанное подтверждает доводы инициатора иска, что до получения квартиры в дар ФИО4 был реализован план по исключению ФИО3 из числа участников договора приватизации, и его участие в заключении сделки по безвозмездной передаче жилого помещения в собственность не ответчиком не предполагалось изначально.

Дальнейшие события также указывают на состоятельность утверждений стороны истца о скрытом от ФИО3 факте заключения договора дарения, что лишило его возможности претендовать на получение доли в праве собственности на квартиру после смерти матери.

Свою осведомленность о намерении ФИО2 подарить квартиру ФИО4, и свое согласие на это ФИО3 категорически отрицает.

Надлежащих доказательств обратного суду не представлено.

Свидетели ФИО11 и ФИО12, заявившие о выражении ФИО13 в их присутствии в 2017 или 2018 году согласия с фактом передачи квартиры в дар ФИО4, как и сторона ответчика, не смогли пояснить причину такого, якобы имевшего место, поступка истца по отказу от приобретения доли в имуществе.

При этом вышеуказанные свидетели не отрицали, что ФИО3 до и после заключения договоров приватизации и дарения спорной квартиры не имел в собственности жилых помещений, и иным жильем, предоставленным ему в установленном законом порядке для постоянного (бессрочного) проживания, не обладал. Также свидетели, приглашенные по инициативе ответчика, не отрицали наличие у ФИО3 дочери, которая в результате рассматриваемых сделок лишилась права претендовать на получение от своего отца доли в недвижимом имуществе.

Показания свидетелей ФИО11, ФИО12, ФИО14 о том, что передача квартиры в дар ФИО4 была необходима в целях сохранения данного имущества, поскольку ФИО3 по причине злоупотребления спиртными напитками и подверженности влиянию посторонних лиц мог лишиться жилого помещения суд признает несостоятельными.

В опровержение позиции стороны ответчика и свидетельских показаний в приведенной части ФИО3 представил суду сведения, что он ведет добропорядочный образ жизни, в наркологическом диспансере на учете не состоит, имеет постоянное место работы. Также он указал, что до недавнего времени работал водителем и в настоящее время продолжает пользоваться личным транспортным средством, что исключает возможность злоупотребления спиртными напитками.

Кроме того пояснения и поведение инициатора иска в судебном заседании не усматривается, что он неверно понимает происходящее и находится под влиянием иных лиц и на него оказывается воздействие.

Данные обстоятельства бесспорно указывают на надуманность продекларированной позиции ответчика о склонности истца к совершению поступков в ущерб себе и собственным интересам. 

Напротив, сторона истца настаивает, что именно ответчик воспользовалась доверчивостью своего брата, получив согласие на заключение договора приватизации без его участия, и затем скрыла факт заключения договора дарения. 

При этом неосведомленность ФИО3 о наличии договора дарения вплоть до смерти ФИО2 лишила истца возможности выяснить истинную волю своей матери на распоряжение спорной квартирой.

Суд не находит оснований не согласиться с утверждениями представителя истца, что о сокрытии ответчиком факта заключения договора дарения свидетельствуют объективные данные, в том числе то, что до августа 2024 года ФИО2 продолжала значиться в качестве владельца лицевых счетов, открытых для оплаты жилищно-коммунальных услуг. Сторона ответчика не оспаривала, что в сводном отчете ООО УК «Береговая линия», составленном после ДД.ММ.ГГГГ, в качестве лица, на имя которого открыт лицевой счет, указана бывший правообладатель ФИО2

Также представитель истца, ссылаясь, по сути, на мнимость договора дарения, заявлял, что и после оспариваемой сделки ФИО2 продолжала нести расходы по содержанию квартиры, предоставляя денежные средства на оплату жилищно-коммунальных услуг и взносов.

Доказательств заключения соглашения о возложении на ФИО2 обязанности нести в полном объеме бремя содержания имущества, принадлежащего ФИО4, суду не представлено. 

Из изложенного следует, что после заключения договора дарения (ДД.ММ.ГГГГ) и до смерти ФИО2 (ДД.ММ.ГГГГ) одаряемая помимо получения правоустанавливающих документов и осуществления регистрации перехода права собственности не совершила иных действий, подтверждающих принятие квартиры в дар и исполнение обязанностей по ее содержанию. Даритель осталась проживать в спорной квартире, продолжала нести бремя ее содержания. 

О том, что ФИО3 впервые узнал о принадлежности квартиры ФИО4 в сентябре 2024 года бесспорно свидетельствует его поведение в этот период времени. Сторона ответчика и допрошенные по их инициативе свидетели не опровергали факт выезда ФИО3 из дома ФИО4 в сентябре 2024 года, и прекращение между ними каких-либо контактов. 

Не безосновательными являются и те заявления стороны истца, что именно ответчик, учитывая преклонный возраст и состояние здоровья своей матери, была инициатором дарения квартиры, чему предшествовало заключение договора приватизации без включения в него ФИО3

В судебном заседании представитель ответчика не опровергал пояснения инициатора иска, что указание о необходимости посещения нотариуса для составления документов, касающихся договора приватизации, он получил не от своей матери, а именно от сестры. 

Также без опровержения осталась позиция стороны истца, что без вмешательства ФИО4 ее брат ФИО3 в соответствии с требованиями действующего законодательства претендовал на получение в собственность доли квартиры как в порядке приватизации, так и в порядке наследования по закону.

Аргументированного обоснования тому, почему истец осознанно отказался от приобретения квартиры в долевую собственность взамен на возможность проживания в ней, от стороны ответчика не поступило.

Не утверждала сторона ответчика и приглашенные ими свидетели и о том, что заключение договора дарения в пользу дочери могло быть вызвано неприязнью дарителя к сыну. Допрошенные свидетели не сообщали, что ФИО3 вел себя по отношении к ФИО2 неадекватно и недостойно, чем мог бы настроить ее против себя и спровоцировать заключение договора дарения без учета его интересов. 

При таких обстоятельствах суд считает не опровергнутыми доводы стороны истца, что ФИО4, изначально способствовав получению от ФИО3 согласия на отказ от участия в приватизации, затем склонила ФИО15, находящуюся в преклонном возрасте, к заключению договора дарения, чтобы единолично приобрести в собственность спорное жилое помещение и лишить, тем самым, истца возможности реализации наследственных прав.

Оценивая поведение ответчика на предмет добросовестности, обращает на себя внимание и то, что с момента регистрации права собственности ФИО2 на квартиру в порядке приватизации и до заключения договора дарения прошло менее месяца. Данное обстоятельство указывает на взаимосвязанность двух названных сделок и позволяет констатировать осуществление ответчиком действий, преследующих цель исключения спорной квартиры из состава наследственного имущества и лишения, тем самым, истца права наследования.

Таким образом суд приходит к выводу, что оспариваемая сделка дарения в силу положений статей 10, 168 ГК РФ заключена с нарушением требований закона о добросовестности участников гражданского оборота.

Данные выводы согласуются с правовой позицией Верховного Суда Российской Федерации, выраженной в его определениях от ДД.ММ.ГГГГ номер-КГ22-5-К6, от ДД.ММ.ГГГГ номер-КГ17-197, от ДД.ММ.ГГГГ номер-КГ16-30.

Исходя из разъяснений Президиума Верховного Суда РФ, приведенных в пункте 6 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации номер (2015), и в силу пункта 2 статьи 168 ГК РФ, поскольку рассматриваемая сделка, совершенная с нарушением закона со злоупотреблением правом и с нарушением запрета, установленного статьей 10 ГК РФ, посягает на права и охраняемые законом интересы истца, она является ничтожной. 

Мотивированных заявлений о пропуске истцом срока исковой давности, что в силу пункта 2 статьи 198 ГК РФ являлось бы основанием к вынесению судом решения об отказе в иске, от ответчика по делу не поступило. 

Проверяя утверждения о пропуске ФИО13 срока исковой давности, поступившие от третьего лица ФИО20, суд исходит из установленных обстоятельств дела и полагает их неубедительными.

Так факт неосведомленности истца о наличии договора дарения как минимум до августа 2024 года нашел свое подтверждение исследованными доказательствами, в том числе показаниями ФИО16, ФИО17, заинтересованность которых в исходе рассмотрения дела не установлена.

Вопреки заявлениям стороны ответчика, наличие между ФИО13 и данными свидетелями определенных доверительных отношений, само по себе, не является поводом усомнится в их беспристрастности и достоверности сообщенных ими сведений. Совместное проживание с ФИО16, на что указывала сторона ответчика, ФИО3 отрицает. 

Даты истребования истцом документов, содержащих сведения о собственнике спорной квартиры, и момент обращения к нотариусу по вопросу вступления в наследство подтверждают его пояснения и показания названных свидетелей, что до августа 2024 года он был в неведении относительно принадлежности жилого помещения, а о наличии оспариваемого договора дарения он достоверно узнал лишь из ответа администрации муниципального образования города-курорт Сочи от ДД.ММ.ГГГГ.

Доводы стороны ответчика, приведенные в возражениях и пояснениях, о том, что ФИО3 знал о существовании договора дарения с 2018 года, не нашли своего объективного подтверждения. Помимо пояснений ФИО4, изложенных в возражениях, показаний ее внучки ФИО12 и ее тети ФИО11, иных доказательств и сведений, исходящих от незаинтересованных лиц, об осведомленности истца о существовании договора дарения с момента его заключения в распоряжение суда не представлено.

Поступившее в суд письменное объяснение от имени ФИО18 сведений об информированности ФИО3 о договоре дарения не содержат. При этом, оценивая иные сообщенные им данные, у суда возникли сомнения в объективности и беспристрастности данного лица. Так фразы в объяснении ФИО18 в части указания периодов и мест проживания истца существенно схожи, и в некоторых частях совпадают с фразами, содержащимися в тексте возражений ответчика. Также не установлена истинная дата получения этих пояснений, так как ФИО18 проставлена дата ДД.ММ.ГГГГ, которая ко времени рассмотрения дела не наступила. 

Иным доводам и доказательствам стороны ответчика, касающимся определения даты осведомленности истца о заключении договора дарения, оценка дана ранее. В связи с чем суд полагает установленным, что о выбытии квартиры из собственности ФИО2 он узнал в сентябре 2024 года, а доподлинно о заключении оспариваемой сделки – из ответа администрации города-курорта Сочи от ДД.ММ.ГГГГ. 

Надлежащих доказательств обратного в распоряжении суда не меется. 

На основании пункта 1 статьи 196 ГК РФ общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 настоящего Кодекса.

Статьей 197 ГК РФ предусмотрено, что для отдельных видов требований законом могут устанавливаться специальные сроки исковой давности, сокращенные или более длительные по сравнению с общим сроком.

В соответствии со статьей 181 ГК РФ срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. В случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. Срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Суд, руководствуясь приведенными законоположениями, с учетом установленных обстоятельств дела полагает, что сроки исковой давности по оспариванию сделки соблюдены.

Поскольку обращение с настоящим иском осуществлено в пределах срока исковой давности и при разрешении спора установлено, что оспариваемая сделка заключена с нарушением закона, требования иска о признании договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ между ФИО2 и ФИО4 недействительным подлежат удовлетворению.

Признание обоснованными вышеуказанных требований влечет за собой применение последствий недействительности сделки путем аннулирования регистрационной записи номер от ДД.ММ.ГГГГ о переходе права собственности на квартиру к ФИО4 и сведений о ней как о правообладателе данного объекта недвижимости.

При этом решение суда является основанием для регистрации Управлением Росреестра по 

<

адрес> права собственности ФИО2 на квартиру.

Однако удовлетворение исковых требований не влечет для ФИО4 безвозвратного лишения права собственности в отношении спорной квартиры, так как она, являясь наследником первой очереди, после включения недвижимого имущества в наследственную массу вправе наравне с ФИО13 претендовать на получение доли в праве собственности на данное жилое помещение.

В соответствии со ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение, суд присуждает возместить с другой стороны, понесенные по делу расходы. Поэтому уплаченная сумма государственной пошлины в размере 3000 рублей подлежит взысканию с ответчика в пользу истца. Требования о возмещении расходов, понесенных на оплату услуг представителя, сторона истца не поддержала. 

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

исковое заявление ФИО3 к ФИО4 о признании недействительным договора дарения и применении последствий недействительности сделки признать обоснованным.

Признать недействительным (ничтожным) договор дарения, заключенный ДД.ММ.ГГГГ между ФИО2 (даритель) и ФИО4 (одаряемая), в отношении квартиры с кадастровым номером 23:49:0125009:2338, расположенной по адресу: 

<

адрес>, ул. 

<

адрес>, 51, 

<

адрес>, общей площадью 44,2 кв. м.

Применить последствия недействительности сделки путем аннулирования в Едином государственном реестре недвижимости регистрационной записи номер от ДД.ММ.ГГГГ о переходе права собственности на квартиру с кадастровым номером 23:49:0125009:2338, расположенную по адресу: 

<

адрес>, ул. 

<

адрес>, 51, 

<

адрес>, общей площадью 44,2 кв. м., к ФИО4 и сведений о ней как о правообладателе данного объекта недвижимости.

Взыскать с ФИО4 в пользу ФИО3 в счет возмещения судебных расходов 3000 рублей.

Мотивированное решение составлено ДД.ММ.ГГГГ.

Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам 

<

адрес>вого суда в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме с подачей апелляционной жалобы через Лазаревский районный суд 

<

адрес>.

Судья Лазаревского 

районного суда 

<

адрес> А.П. Богданов

Копия верна:

Председатель Лазаревского 

районного суда 

<

адрес> А.П. Богданов