№12-233/2019

Р Е Ш Е Н И Е

09 августа 2019 года г. Кострома 

Судья Ленинского районного суда города Костромы Загаров И.Н.,

с участием представителя УФАС по Костромской области ФИО1,

рассмотрев жалобу защитника Ткаченко Л.В. на постановление заместителя руководителя Управления Федеральной антимонопольной службы по Костромской области ФИО2 от 31.05.2019 года № 89-04/2018 о привлечении ФИО3, 

<

данные изъяты>, к административной ответственности по ч.1 ст.9.21 КоАП РФ,

УСТАНОВИЛ:

Постановлением заместителя руководителя Управления Федеральной антимонопольной службы по Костромской области от 31.05.2019 ФИО3 признан виновным в совершении административного правонарушения предусмотренного ч.1 ст. 9.21 КоАП РФ, с назначением административного наказания в виде административного штрафа в сумме 10000 рублей. 

Не согласившись с данным постановлением защитник ФИО3 – по доверенности Ткаченко Л.В. обратилась с жалобой в суд. Доводы жалобы мотивирует тем, что в действиях Г. отсутствует состав правонарушения. Сущность жалобы подробно изложена в имеющихся материалах дела, аналогичные доводы приведены защитником и при рассмотрении дела об административном правонарушении. 

В судебное заседании ФИО3 и его защитник Ткаченко Л.В. не явились, уведомлены надлежащим образом, в связи с чем суд считает возможным рассмотреть дело в их отсутствие.

Представитель УФАС ФИО1 доводы жалобы не признала и просила отказать в её удовлетворении. 

Суд полагает возможным рассмотреть жалобу при имеющейся явке. 

Выслушав участников процесса, исследовав материалы дела об административном правонарушении и проверив доводы жалобы, суд приходит к следующему выводу.

Объективная сторона состава административного правонарушения, предусмотренного частью 1 статьи 9.21 КоАП РФ, согласно обжалуемого постановления, выразилась в неисполнении ФИО3, как руководителем организации, требований заключенного между ФИО4 и филиалом МРСК «Костромаэнерго» (далее по тексту Общество) условий договора от 20.12.2017 года, который должен быть исполнен в течении 6 месяцев, то есть до 20.06.2018 года. 

Частью 1 статьи 9.21 КоАП РФ установлена административная ответственность за нарушение субъектом естественной монополии правил (порядка обеспечения) недискриминационного доступа или установленного порядка подключения (технологического присоединения) к магистральным нефтепроводам и (или) магистральным нефтепродуктопроводам, электрическим сетям, тепловым сетям, газораспределительным сетям или централизованным системам горячего водоснабжения, холодного водоснабжения и водоотведения, либо нарушение собственником или иным законным владельцем объекта электросетевого хозяйства правил недискриминационного доступа к услугам по передаче электрической энергии, либо препятствование собственником или иным законным владельцем водопроводных и (или) канализационных сетей транспортировке воды по их водопроводным сетям и (или) транспортировке сточных вод по их канализационным сетям.

Правовые основы экономических отношений в сфере электроэнергетики, полномочия органов государственной власти на регулирование этих отношений, основные права и обязанности субъектов электроэнергетики при осуществлении деятельности в сфере электроэнергетики (в том числе производства в режиме комбинированной выработки электрической и тепловой энергии) и потребителей электрической энергии определены Федеральным законом от 26 марта 2003 N 35-ФЗ "Об электроэнергетике" (далее - Закон об электроэнергетике, Закон N 35-ФЗ).

Услугой по передаче электрической энергии согласно статье 3 Закона N 35-ФЗ признается комплекс организационно и технологически связанных действий, в том числе по оперативно-технологическому управлению, которые обеспечивают передачу электрической энергии через технические устройства электрических сетей в соответствии с обязательными требованиями.

В пункте 1 статьи 26 Закона об электроэнергетике определено, что технологическое присоединение к объектам электросетевого хозяйства энергопринимающих устройств потребителей электрической энергии, объектов по производству электрической энергии, а также объектов электросетевого хозяйства, принадлежащих сетевым организациям и иным лицам, осуществляется в порядке, установленном Правительством Российской Федерации, и носит однократный характер.

В силу абзаца 3 пункта 1 статьи 26 Закона об электроэнергетике технологическое присоединение осуществляется на основании договора об осуществлении технологического присоединения к объектам электросетевого хозяйства, заключаемого между сетевой организацией и обратившимся к ней лицом. Указанный договор является публичным.

В соответствии с абзацем 15 пункта 1 статьи 26 Закона N 35-ФЗ по договору об осуществлении технологического присоединения сетевая организация принимает на себя обязательства по реализации мероприятий, необходимых для осуществления такого технологического присоединения, в том числе по урегулированию отношений с третьими лицами в случае необходимости строительства (модернизации) такими лицами принадлежащих им объектов электросетевого хозяйства (энергопринимающих устройств, объектов электроэнергетики).

Порядок и процедура технологического присоединения, правила заключения и исполнения договоров об осуществлении технологического присоединения, в том числе существенные условия такого договора, требования к выдаче технических условий определены Правилами N 861.

Согласно абзацу 8 пункта 2 Правил N 861 сетевыми организациями признаются организации, владеющие на праве собственности или на ином установленном федеральными законами основании объектами электросетевого хозяйства, с и с-

пользованием которых такие организации оказывают услуги по передаче электрической энергии и осуществляют в установленном порядке технологическое присоединение энергопринимающих устройств (энергетических установок) юридических и физических лиц к электрическим сетям,

В соответствии с пунктом 3 Правил N 861 сетевая организация обязана выполнить в отношении любого обратившегося к ней лица мероприятия по технологическому присоединению при условии соблюдения им настоящих Правил и при наличии технической возможности технологического присоединения.

Независимо от наличия или отсутствия технической возможности технологического присоединения на дату обращения заявителя сетевая организация обязана заключить договор с лицами, указанными в пунктах 12,1, 14 и 34 настоящих Правил, обратившимися в сетевую организацию с заявкой на технологическое присоединение энергопринимающих устройств, принадлежащих им на праве собственности или на ином предусмотренном законом основании, а также выполнить в отношении энергопринимающих устройств таких лиц мероприятия по технологическому присоединению.

Технологическое присоединение осуществляется на основании договора, заключаемого между сетевой организацией и юридическим или физическим лицом, в сроки, установленные настоящими Правилами. Заключение договора является обязательным для сетевой организации (пункт 6 Правил N 861),

В пункте 7 Правил N 861 установлена следующая процедура технологического присоединения: а) подача заявки на технологическое присоединение; б) заключение договора; в) выполнение сторонами договора мероприятий, предусмотренных договором; г) получение разрешения уполномоченного федерального органа исполнительной власти по технологическому надзору на допуск в эксплуатацию объектов заявителя; д) составление акта о технологическом присоединении и акта разграничения балансовой принадлежности и эксплуатационной ответственности.

Распределение мероприятий по технологическому присоединению и обязанностей по их выполнению потребителем и сетевой организацией производится по границе участка потребителя в соответствии с положениями пунктов 16.1, 16,3, подпункта "г" пункта 25.1 Правил N 861.

В пункте 16,3 указанных Правил предусмотрено, что обязательства сторон по выполнению мероприятий по технологическому присоединению в случае заключения договора с лицами, указанными в пунктах 12 (1), 14 и 34 настоящих Правил, распределяются следующим образом: заявитель исполняет указанные обязательства в пределах границ участка, на котором расположены присоединяемые энергопринимающие устройства заявителя; сетевая организация исполняет указанные обязательства (в том числе в части урегулирования отношений с иными лицами) до границ участка, на котором расположены присоединяемые энергопринимающие устройства заявителя. Аналогичные положения содержатся также в подпункте "г" пункта 25 (1) Правил N 861.

Пунктом 16 Правил N 861 определен срок осуществления мероприятий по технологическому присоединению для различных категорий заявителей.

Согласно подпункту "б" пункта 16 Правил N 861 срок осуществления мероприятий по технологическому присоединению исчисляется со дня заключения договора и не может превышать 6 месяцев для заявителей, указанных в пунктах 12 (1), 14 и 34 настоящих Правил, если технологическое присоединение осуществляется к электрическим сетям, уровень напряжения которых составляет до 20 кВ включительно, и если расстояние от существующих электрических сетей необходимого класса напряжения до границ участка заявителя, на котором расположены присоединяемые энергопринимающие устройства, составляет не более 300 метров в городах и поселках городского типа и не более 500 метров в сельской местности.

Как следует из материалов дела, между Обществом в лице ФИО3 и ФИО4, был заключен договор №41572790 от 20 декабря 2017 года об осуществлении технологического присоединения садового дома, расположенного по адресу: Костромская область, Костромской район, Никольская с/а, СТ «Им. XVI съезд профсоюзов», участок №87. Максимальная: мощность присоединяемых энергопринимающих устройства заявителя составляет 15 кВт, категория надежности - III, класс напряжения электрических сетей, к которым осуществляется технологическое присоединение 0,4 кВ, Приложением к договору являются технические условия от 20,12.2017 №20508509.

Из условий договора № 41572790 от 20.12.2017 об осуществлении технологического присоединения к электрическим сетям ПАО «МРСК Центра» следует, что срок выполнения мероприятий по технологическому присоединению составляет шесть месяцев со дня заключения договора. Срок осуществления мероприятий по технологическому присоединению истек 20 июня 2017 года.

В нарушение требований пункта 5 договора об осуществлении технологического присоединения, пункта 16 Правил N 861 ФИО3, как руководитель Общества, в установленный срок не исполнил необходимых мероприятий по осуществлению технологического присоединения энергопринимающих устройств потребителя к электрическим сетям. Установленный законом и договором срок осуществления технологического присоединения указанного потребителя истек 20.06.2017. На момент обращения ФИО4 с жалобой в Управление необходимые мероприятия сетевой организацией выполнены не были.

Наличие выявленного в действиях ФИО3 нарушения Правил N 861 подтверждается совокупностью имеющихся в деле доказательств и свидетельствует о наличии в его деянии события административного правонарушения.

Доводы заявителя об отсутствии события вменяемого административного правонарушения в связи с признанием судом договора между Обществом и ФИО4 недействительным, суд отклоняет исходя из следующего.

Из материалов дела следует, что вступившим в законную силу решением Свердловского районного суда г. Костромы от 02 августа 2018 г. по делу №2-2018/2018 исковые требования Общества удовлетворены, договор № 41572790 от 20 декабря 2017 года признан недействительным.

В рамках указанного спора судом установлено фактическое подключение объекта третьего лица к сетям электроснабжения в составе СНТ "XVI съезд профсоюзов", в связи с чем суд пришел к выводу, что Общество не имело право повторно заключать с потребителем договор на технологическое присоединение одного и того же участка к электрическим сетям.

В то же время названный судебный акт не содержит указание на ничтожность договора, как и не содержит оснований ничтожности и сведений о применении последствий недействительности сделки.

Согласно пункту 1 статьи 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Пунктом 1 статьи 168 ГК РФ предусмотрено, что сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, по общему правилу является оспоримой.

В соответствии с абзацем вторым пункта 3 статьи 166 ГК РФ допустимо предъявление исков о признании недействительной ничтожной сделки без заявления требования о применении последствий ее недействительности, если истец имеет законный интерес в признании такой сделки недействительной. В случае удовлетворения иска в решении суда о признании сделки недействительной должно быть указано, что сделка является ничтожной.

В силу пункта 1 статьи 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. Лицо, которое знало или должно было знать об основаниях недействительности оспоримой сделки, после признания этой сделки недействительной не считается действовавшим добросовестно.

Как разъяснено в пункте 18 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 N 49 "О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора" условия публичного договора, не соответствующие требованиям, установленным пунктом 2 статьи 426 ГК РФ, а также действующим в момент заключения публичного договора обязательным правилам, утвержденным Правительством Российской Федерации или уполномоченными им федеральными органами исполнительной власти, являются ничтожными в части, ухудшающей положение потребителей (пункты 4, 5 статьи 426 ГК РФ).

Согласно пункту 5 статьи 166 ГК РФ заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности, если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки.

Последствия недействительности сделки, установленные нормами гражданского права, носят гражданско-правовой характер, в то время как в соответствии с положениями пункта 3 статьи 2 ГК РФ к административным правоотношениям гражданское законодательство не применяется, если иное не установлено законодательством. Нарушение порядка заключения гражданско-правовых сделок влечет юридические последствия только для сторон сделки и в силу названной нормы на публичные отношения не влияет.

Соответственно, признание судом договора недействительным свидетельствует о том, что он не влечет для его сторон гражданско-правовых последствий. Применительно к существу административного правонарушения признание в установленном порядке сделки недействительной не свидетельствует об отсутствии противоправности действий Г. А.С. при ее заключении и не может являться основанием для освобождения от публично-правовой ответственности, от предусмотренного административным законодательством наказания.

Являясь субъектом естественной монополии, профессиональным участником товарного рынка по передаче электрической энергии и оказанию услуг по технологическому присоединению энергопринимающих устройств, Общество в лице его директора, должно было не только знать о нормативном регулировании указанных правоотношений, но и предпринять все зависящие от него действия для обеспечения выполнения предусмотренных законом требований. При этом применительно к рассматриваемому случаю Общество в силу специального статуса должно было до заключения спорного договора и выдачи технических условий, определяющих перечень выполняемых сторонами мероприятий по технологическому присоединению, проверить все необходимые для заключения такого договора обстоятельства. Между тем доказательств, подтверждающих, что заявитель предпринял все зависящие от него меры по надлежащему исполнению требований действующего законодательства и недопущению совершения административного правонарушения, чрезвычайных и непредотвратимых обстоятельств, исключающих возможность соблюдения действующих норм и правил, нарушение которых послужило основанием для привлечения к административной ответственности, в материалах дела не имеется.

С учетом вышеприведенного, заместителем руководителя Управления Федеральной антимонопольной службы по Костромской области обоснованно был сделан вывод о наличии в действиях ФИО3 состава вменённого ему правонарушения. 

Таким образом должностным лицом административного органа правильно установлены обстоятельства, имеющие значение для дела, подробно проанализированы нормы законодательства, нарушенные ФИО3, приведена совокупность доказательств, подтверждающих выводы о виновности в совершении рассматриваемого административного правонарушения, доказательствам дана правильная юридическая оценка, с которой судья, рассматривая жалобу, полностью согласен. Все указанные доказательства соответствуют требованиям ст. 26.2 КоАП РФ, получены в порядке, не противоречащем КоАП РФ, их совокупность для вывода о виновности достаточна. 

Действия ФИО3 по ч. 1 ст.9.21 КоАП РФ административным органом квалифицированы правильно, дело об административном правонарушении рассмотрено в пределах срока давности привлечения к административной ответственности.

Оснований для применения ст.2.9 КоАП РФ суд, как и должностное лицо УФАС, не усматривает. Квалификация правонарушения как малозначительного может иметь место только в исключительных случаях, если с учетом характера совершенного правонарушения и роли правонарушителя, размера вреда и тяжести наступивших последствий правонарушение не представляет существенного нарушения охраняемых общественных правоотношений. 

Поэтому исходя из объекта вменяемого правонарушения, обстоятельств дела, оснований для признания административного правонарушения малозначительным, не имеется.

Наказание, назначенное ФИО3 является минимальным предусмотренном санкцией соответствующей части статьи КоАП РФ, соответствует требованиям ст.3.1, 4.2 КоАП РФ, по своему виду и размеру соответствует характеру правонарушения, соразмерно содеянному, все обстоятельства влияющие на назначение наказания учтены, а потому назначенное наказание в виде штрафа 10000 рублей является справедливым. Оснований для назначения иного вида или размера наказания, а также для его уменьшения, суд не находит. 

Нарушений норм процессуального права в ходе производства по делу об административном правонарушении, позволяющих рассматривать постановление заместителя руководителя Управления Федеральной антимонопольной службы по Костромской области как незаконное и необоснованное, не установлено, в связи с чем, оснований для его отмены или изменения не имеется. Таким образом суд не находит оснований для удовлетворения жалобы. 

Руководствуясь ст. ст. 30.6 – 30.8 КоАП РФ, судья

решил:

Постановление заместителя руководителя Управления Федеральной антимонопольной службы по Костромской области от 31.05.2019 в отношении ФИО3 о привлечении его к административной ответственности по ч.1 ст. 9.21 КоАП РФ оставить без изменения, а жалобу защитника ФИО3 – по доверенности Ткаченко Л.В. – без удовлетворения. 

Решение может быть обжаловано в Костромской областной суд в течении 10 суток. 

Судья И.Н.Загаров