Судья Думан С.И.

В апелляции судьи: Баринова Е.И. (предс., докл.), 

ФИО1, ФИО2

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

президиума Самарского областного суда

№ 44у – 221 / 2019 

г. Самара 15 августа 2019 года

Президиум Самарского областного суда в составе:

председательствующего Кудинова В.В.,

членов Президиума: Шкурова С.И., Горбуль Н.А., Подольской А.А., Моргачевой Н.Н.,

при секретаре Латыповой Р.Р.

с участием заместителя прокурора Самарской области Павлова А.Б.,

рассмотрел уголовное дело по по кассационной жалобе осужденного ФИО3 ФИО30 на приговор Новокуйбышевского городского суда Самарской области от 5 декабря 2018 года, апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Самарского областного суда от 2 апреля 2019 года.

Приговором Новокуйбышевского городского суда Самарской области от 5 декабря 2018 года

ФИО3 ФИО30, 

<

данные изъяты>, несудимый,

осужден по ч.4 ст.111 УК РФ к 7 годам 6 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Срок отбывания наказания постановлено исчислять с 5 декабря 2018 года с зачетом в него времени нахождения под стражей с 5 сентября 2018 года по 4 декабря 2018 года включительно, а также времени содержания под стражей с момента вынесения приговора до вступления приговора в законную силу в соответствии с п. «а» ч.3.1 ст.72 УК РФ (в редакции Федерального закона от 3 июля 2018 года №186). 

С ФИО3 в пользу ФИО11 в счет возмещения материального ущерба взыскано 80000 рублей.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Самарского областного суда от 2 апреля 2019 года приговор Новокуйбышевского городского суда Самарской области от 5 декабря 2018 года изменен, признано в качестве смягчающего наказание ФИО3 обстоятельства в соответствии с п. «з» ч.1 ст.61 УК РФ аморальность поведения потерпевшего, явившаяся поводом для преступления, снижено назначенное ФИО3 наказание за преступление, предусмотренное ч.4 ст.111 УК РФ, до 7 лет 4 месяцев лишения свободы.

В кассационной жалобе осужденный ФИО3 выражает несогласие с приговором городского суда, считает его незаконным и несправедливым.

Указывает, что по возбужденному в августе 2018 года уголовному делу осмотр места происшествия (подъезда и площадки возле дома) произведен спустя месяц – 13 сентября 2018 года, когда все следы были убраны, и что следствие по делу об особо тяжком преступлении длилось всего 20 дней.

Обращает внимание на то, что явку с повинной следователь предложил написать до заключения экспертизы и без адвокатской помощи, чем нарушено его право на защиту.

Считает, что судом назначено чрезмерно суровое наказание в виде 7 лет 6 месяцев лишения свободы всего за два судебных заседания без предварительного слушания. 

Полагает, что следствие проводилось с обвинительным уклоном, без установления того обстоятельства, что смерть потерпевшего наступила спустя 4 суток пребывания в больнице после произошедшего и вызвана сердечной недостаточностью в связи с гнойным лептоменингитом, что следует из заключения эксперта. Указывает, что вызывает сомнение причинная связь между травмой и наличием заболевания у потерпевшего.

Ссылается на то, что в материалах уголовного дела отсутствуют данные первичного медицинского осмотра потерпевшего, в которых должно быть зафиксировано, что потерпевший жаловался на плохое самочувствие и боли в сердце, и которые не подтверждают версию следствия. 

Полагает, что является нарушением закона тот факт, что государственный обвинитель не стал вызывать в суд указанного в качестве свидетеля обвинения врача скорой помощи.

Указывает, что следствием незаконно проигнорирована версия падения потерпевшего со ступеньки подъезда, где свидетели ФИО12 и ФИО13 видели следы крови. Считает, что травмы, которые имелись у потерпевшего, он мог получить, ударившись о бетон, так как был сильно пьяным. Обращает внимание, что бетонные лестница и перила подходят под описание версии следствия, что удар был нанесен тупым предметом. Полагает, что ударом кулака такие травмы, которые указаны в судебно-медицинской экспертизе, нанести невозможно.

Обращает внимание на то, что из показаний врачей больницы следует, что ФИО14 передвигался нормально, ходил курить, в то время как в заключении судебно-медицинской экспертизы указано о наличии у ФИО14 перелома черепа, полагает, что выводы эксперта являются недостоверными. Указывает, что два слабых удара из положения сидя не могли привести к повреждениям, которые указаны в судебно-медицинской экспертизе, в которой нет ответа, чем и от чего получена травма.

Ссылается на то, что о назначении судебно-медицинской экспертизы он извещен не был и был лишен возможности задавать вопросы эксперту, что с учетом противоречий в показаниях эксперта о месте приложения травмирующей силы обратился с ходатайством о назначении независимой судебно-медицинской экспертизы с дополнительными вопросами. 

Считает, что обвинение строиться лишь на его правдивых показаниях и помощи следствию, а судом назначено столь суровое наказание. Обращает внимание, что его действия носили вынужденный характер, так как вызваны аморальным поведением ФИО14 

Обращает внимание на то, что вину в совершении преступления частично признал, умысла и мотива для совершения преступления не имел, нанес потерпевшему 2 удара из положения сидя, причем его действия вызваны провоцирующим поведением потерпевшего, после произошедшего он (ФИО3) помог потерпевшему подняться, принес воды, довел до дома. 

Указывает, что свидетели, присутствовавшие на месте происшествия, не обратили внимания то, что произошло. Считает, что обвинение построено на догадках. 

Обращает внимание на то, что в апелляционном определении не указано, по каким основаниям суд пришел к выводу об отсутствии оснований доверять показаниям свидетелей защиты ФИО15 и ФИО13, ФИО16, при этом показания свидетелей обвинения – родственников потерпевшего учтены как достоверные. Считает, что именно показания свидетелей защиты в полной мере соответствую друг другу.

Полагает, что потерпевшему были оказаны не все необходимые медицинские меры помощи.

Указывает, что по смыслу закона для квалификации преступления по ст.111 УК РФ необходимо установить, предвидел ли и желал ли обвиняемый причинения тяжкого вреда, что сделано не было.

Обращает внимание на то, что в отношении него не проводилась психолого-психиатрическая экспертиза, что обязательно при расследовании дел по особо тяжким преступлениям.

Просит учесть его раскаяние в совершении преступления, применить к нему положения ст.64 УК РФ и снизить назначенное наказание.

В дополнении к кассационной жалобе осужденный ФИО3 приводит аналогичные изложенным в кассационной жалобе доводы. Указывает на то, что 8 августа 2018 года находился в СИЗО-2 г.Сызрани, в отношении него никакие следственные действия не производились, а явка с повинной написана им на неделю раньше до получения следователем заключения экспертизы, при этом следователь, ссылаясь на возможность отпустить его под домашний арест, предложила написать явку с повинной и потом материалы уголовного дела и экспертиза были подогнаны под его признательные показания. Ссылается на то, что следственные действия по проверке показаний на месте 5 сентября 2018 года проведены без участия понятых, без видеозаписи, при этом следователь направляла его руку по отношению к манекену, после чего были сделаны фотографии, которые подтверждают выводы эксперта. Считает, что кроме показаний свидетелей обвинения, являющихся родственниками погибшего, то есть заинтересованными лицами, доказательств, подтверждающих, что из-за его одного шлепка потерпевшему причинены травмы, описанные в заключении эксперта, не имеется. Полагает, что следствием недостаточно выяснены обстоятельства по делу, а именно не были опрошены возможные очевидцы преступления, осмотр места происшествия произведен спустя значительный временной промежуток в отсутствие понятых, при этом обнаруженные при осмотре лавки сухие следы бурого цвета не изъяты и не исследованы на принадлежность. Считает, что протоколы следственных действий следует признать недопустимыми доказательствами как составленные с нарушениями, при отсутствии понятых и неиспользовании средств технической фиксации. Однако судом первой и апелляционной инстанции эти обстоятельства не учтены, что свидетельствует об обвинительном уклоне при рассмотрении уголовного дела, что повлекло неправильное установление обстоятельств, предусмотренных ст.73 УПК РФ. Указывает, что в нарушение ст.217 УПК РФ уголовное дело на момент ознакомления с ним не было подшито и пронумеровано, в нарушение ст.47 УПК РФ и 198 УПК РФ его не ознакомили с постановлением о назначении судебно-медицинской экспертизы, что лишило его возможности задать свои вопросы. Считает, что судом нарушены положения ст.56 УПК РФ, поскольку не вызван свидетель – врач скорой помощи, который одним из первых видел ФИО14 Обращает внимание на то, что суд первой инстанции не выслал ему протокол судебного заседания несмотря на заявленное им устное ходатайство. Указывает, что в ходе первого судебного заседания государственным обвинителем не были разъяснены ему права и не объявлено предъявленное ему обвинение, что является нарушением ст.273 УПК РФ. Просит отменить приговор и апелляционное определение, направить уголовное дело на новое судебное рассмотрение, установить истинные причины произошедшего, повлекшие смерть ФИО14 

Заслушав доклад судьи Самарского областного суда Штейн Э.Г., изложившей обстоятельства дела, содержание судебных решений, мотивы кассационной жалобы и вынесения постановления о ее передаче для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции, доводы осужденного ФИО3 и его защитника Костюка Е.А. в поддержание кассационной жалобы и дополнении к ней, мнение потерпевшего ФИО11, заместителя прокурора Самарской области, президиум Самарского областного суда

УСТАНОВИЛ:

Приговором суда ФИО3 признан виновным в умышленном причинении ФИО14 тяжкого вреда здоровью, опасного для его жизни, повлекшего по неосторожности его смерть.

Преступление совершено в период времени и при обстоятельствах, изложенных в приговоре суда, описательно-мотивировочная часть которого, согласно требованиям пункта 1 статьи 307 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, содержит описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления, а также с указанием доказательств, на которых основаны выводы суда, изложенные в приговоре, мотивов решения всех вопросов, относящихся к назначению уголовного наказания, и обоснований принятых решений по другим вопросам, указанным в ст.299 УПК РФ. Обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии с требованиями ст.73 УПК РФ, судом установлены.

Выводы суда о виновности ФИО3 в совершении указанного преступления соответствуют фактическим обстоятельствам дела, основаны на доказательствах, тщательно проверенных судом, обоснованно признанных допустимыми и относимыми.

Вопреки доводам кассационной жалобы о том, что обвинение по делу строится лишь на его признательных показаниях и его помощи следствию, выводы суда о виновности ФИО3 в совершении преступления соответствуют фактическим обстоятельствам дела, являются обоснованными, подтверждаются показаниями и доказательствами, исследованными в ходе судебного разбирательства и приведенными в приговоре: 

- показаниями потерпевшего ФИО11 о том, что 23 июля 2018 года вечером после работы его сын ФИО14 пришел домой избитый, из носа сильно текла кровь, они вызвали скорую помощь, ФИО14 госпитализировали в больницу, он был в сознании, пояснил, что его избили трое, 27 июля 2018 года ФИО14 стало хуже, его перевели в реанимационное отделение, где 28 июля 2018 года он скончался, со слов ФИО15 ему стало известно, что его сын подрался с ФИО3; 

- показаниям свидетелей ФИО18 и ФИО19, являющихся врачами ГБУЗ СО «НЦГБ», о состоянии ФИО14 при поступлении в медицинское учреждение, обнаружении 25 июля 2018 года по результатам КТ-обследования КТ-признаков умеренного отека головного мозга, тяжелой травматизации черепа, ухудшения состояния ФИО14 на третьи сутки после поступления и наступления смерти; 

- показаниями свидетеля ФИО20 о том, что со слов брата – ФИО14 она узнала, что 24 июля 2018 года между ним и ФИО3 произошел конфликт и драка в присутствии ФИО15 и ФИО13, после чего он (ФИО14) самостоятельно ушел домой, сообщил сестре ФИО21 о том, что его избили, родители вызвали скорую помощь, 27 июля 2018 года ФИО14 перевели в реанимационное отделение, где он скончался; 

- показаниями свидетеля ФИО21 о том, что со слов брата ФИО14, который зашел к ней сразу после избиения, ей известно, что его избили ФИО12, ФИО13, ФИО3; 

- показаниями свидетеля ФИО22 о том, что со слов сестер ФИО14 ей стало известно, что ФИО12, ФИО13, ФИО3 избили первого за то, что он сделал им замечание, а также ударили тупым предметом, похожим на полную стеклянную бутылку; 

- показаниями свидетеля ФИО23 о том, что ФИО14 рассказал ей по телефону о произошедшем с ФИО3 и ФИО12 конфликте; 

- показаниями свидетелей ФИО15, ФИО24, ФИО13 об известных им по делу обстоятельствах; 

- а также письменными доказательствами, в том числе протоколами осмотра места происшествия от 27 июля 2018 года и от 13 сентября 2018 года, протоколом проверки показаний на месте от 5 сентября 2018 года, заключениями экспертов №10-07/20 м.уг.д. Н от 4 сентября 2018 года и №10-07/26 м.уг.д. Н от 13 сентября 2018 года о наличии и локализации телесных повреждений, обнаруженных при исследовании трупа ФИО14, механизме и давности их образования, количестве травмирующих воздействий, характере повреждений и их тяжести в соответствии с медицинскими критериями определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека. 

Представленные доказательства суд в соответствии с требованиями статей 87, 88 УПК РФ тщательно проверил, сопоставил между собой и дал им правильную оценку с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а в совокупности - достаточности для разрешения дела по существу и постановления обвинительного приговора. 

Допустимость и достоверность доказательств, положенных судом в основу обвинительного приговора, сомнений не вызывает, их совокупность не находится в противоречии по отношению друг к другу, исследована в судебном заседании с достаточной объективностью, на основе состязательности сторон, что позволило суду принять обоснованное и объективное решение по делу. 

В соответствии с требованиями закона суд раскрыл в приговоре содержание доказательств, изложил существо показаний осужденного, потерпевшего, свидетелей, сведения, содержащиеся в письменных доказательствах. Мотивы и основания, указанные судебными инстанциями о том, почему принимаются одни доказательства и отвергаются другие приведены, дана надлежащая оценка показаниям участников уголовного судопроизводства. 

Детально исследовав показания потерпевшего и свидетелей, суд обоснованно признал их достоверными и положил в основу приговора, поскольку они последовательны, согласуются как между собой, так и с совокупностью других доказательств, исследованных в судебном заседании. Показания указанных лиц существенных противоречий, влияющих на правильность установления фактических обстоятельств дела, не содержат. 

Следует отметить, что показания свидетелей ФИО15, ФИО13, ФИО24, на которые осужденный ссылается в обоснование своей невиновности, не опровергают правильность выводов суда об установлении обстоятельств совершения преступления. Из показаний указанных свидетелей, которые находились на месте происшествия, следует, что 23 июля 2018 года они выпивали совместно с ФИО3 и ФИО14, последний вел себя вызывающе, оскорблял их, из-за чего у ФИО14 с ФИО3 произошел конфликт, они отошли, позже увидели, что ФИО14 лежал возле лавки на боку, из носа текла кровь, ФИО14 ушел домой, после им стало известно, что ФИО14 госпитализировали и в больнице он умер. Таким образом, показания указанных свидетелей обоснованно положены в качестве доказательств виновности ФИО3

Из материалов уголовного дела следует, что осмотр места происшествия вопреки утверждениям осужденного в кассационной жалобе произведен после регистрации сообщения о происшествии. В ходе осмотра места происшествия 27 июля 2018 года на участке местности возле 2-го подъезда жилого дома 8 «а» по ул.Бочарикова г.Новокуйбышевска на деревянном сидении лавки обнаружены пятна темно-бурого цвета разных размеров, за лавкой обнаружены крупные пятна бурого цвета, что зафиксировано в фототаблице. 13 сентября 2018 года произведен повторный осмотр места происшествия, следов борьбы, крови обнаружено не было. 

Доводы осужденного о незаконности проведенных следственных действий, а именно осмотра места происшествия 27 июля 2018 года и 13 сентября 2018 года, проверки показаний на месте 5 сентября 2018 года не основаны на требованиях уголовно-процессуального закона.

В силу ч.1.1 ст.170 УПК РФ при осмотре места происшествия понятые принимают участие в следственных действиях по усмотрению следователя; если понятые не участвуют, то применение технических средств фиксации хода и результатов следственного действия является обязательным.

Как следует из протокола осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ (т.1 л.д.6-10), от ДД.ММ.ГГГГ (т.1 л.д.195-201, 202-220), ход и результаты осмотра места происшествия фиксировались путем производства фотосъемки; как следует из протокола проверки показаний на месте (т.1 л.д.126-140), процессуальное действие производилось в присутствии подозреваемого ФИО3, который каких-либо замечаний по ходу следственного действия не имел.

Оснований для признания указанных доказательств недопустимыми не установлено. 

На основании совокупности исследованных доказательств судом достоверно установлены обстоятельства произошедшего. Нельзя не согласиться с выводами, изложенными в приговоре, что об умысле ФИО3 на причинение ФИО14 тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни, свидетельствует количество и локализация травмирующих воздействий, а именно, что, нанося ФИО14 удары в жизненно-важную часть тела - голову, ФИО3 осознавал общественную опасность своих действий, не предвидел наступление общественно опасных последствий в виде смерти ФИО14, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть наступление этих последствий. Именно умышленными действиями ФИО3 потерпевшему был причинен вред здоровью, повлекший по неосторожности смерть потерпевшего. 

Проверяя законность, обоснованность и справедливость приговора в отношении ФИО3 суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что уголовный закон применен правильно и действиям ФИО3 дана верная квалификация, вместе с тем, судебная коллегия пришла к выводу о необходимости изменения приговора в части назначения наказания. 

В апелляционном определении от 2 апреля 2019 года, содержание которого соответствует требованиям статьи 389.28 УПК РФ, приведены убедительные мотивы принятого решения.

Аналогичные изложенным в кассационной жалобе доводы осужденного о необоснованности заключений судебно-медицинских экспертиз являлись предметом рассмотрения предыдущих судебных инстанций, обоснованно отвергнуты по основаниям, подробно изложенным в приговоре и апелляционном определении. 

В апелляционном определении правильно указано, что экспертизы (основная и дополнительная) по делу проведены в соответствии с требованиями Федерального закона "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации", с применением соответствующих методик, в государственных учреждениях специалистом, квалификация которого сомнений не вызывает, в пределах поставленных вопросов, входящих в компетенцию эксперта, которому разъяснены положения ст.57 УПК РФ и он предупрежден об уголовной ответственности за заведомо ложное заключение. Заключения экспертиз соответствует требованиям ст.204 УПК РФ, их выводы являются научно обоснованными, надлежащим образом мотивированными и сомнений не вызывают. 

Эксперт ФИО25 подтвердил в суде обоснованность выводов проведенных им по делу экспертиз о локализации, механизме образования и степени тяжести причиненных потерпевшему телесных повреждений, состоящих в прямой причинно-следственной связи с наступлением его смерти, пояснил, что перелом свода черепа - серьезное повреждение, которое повлекло проникновение внутрь инфекции и возникновение осложнений. Оснований для признания экспертных заключений недопустимыми доказательствами, проведения дополнительных либо повторных экспертиз не имеется, с чем суд кассационной инстанции не может не согласиться. 

Доводы кассационной жалобы ФИО3 о том, что удар ФИО14 был нанесен в сидячем положении кулаком в область головы, что, по мнению осужденного, не могло причинить вреда здоровью ФИО14, установленного судебно-медицинской экспертизой, направлены на изложение обстоятельств в выгодном для него свете. Также является несостоятельной версия осужденного ФИО3 о том, что смерть потерпевшего наступила из-за неквалифицированной помощи медиков, а не от его действий.

Согласно заключению судебно-медицинских экспертиз №10-07/20 м.уг.д. Н и №10-07/26 м.уг.д. Н, установленные у ФИО14 повреждения образовались прижизненно в комплексе одной травмы в результате однократного ударного воздействия тупого твердого предмета при действии силы спереди назад снизу вверх. Точкой приложения травмирующей силы была область основания носа. Повреждение в виде открытой черепно-мозговая травмы явилось опасным для жизни и причинило ФИО14 тяжкий вред. 

Локализация повреждений у ФИО14 опровергает версию ФИО3 о том, что травма могла быть получена ФИО14 при падении на лестнице в подъезде при соударении с перилами и что травмы не могли образоваться от соприкосновения с кулаком.

Из данных приведенных в заключении судебно-медицинской экспертизы медицинских документов с описанием данных первичного медицинского осмотра потерпевшего в полном объеме в исследовательской части заключения эксперта следует, что ФИО14 поступил в травматологическое отделение НЦГБ 24 июля 2018 года в 2 часа, ему были проведены лечебные мероприятия. Кроме того, согласно указанному заключению эксперта обнаруженное у ФИО14 телесное повреждение находится в прямой причинно-следственной связи с непосредственной причиной смерти.

При таких обстоятельствах президиум не может согласиться с доводами жалобы осужденного о том, что смерть ФИО14 наступила в результате несвоевременного и ненадлежащего оказания ему медицинской помощи.

То обстоятельство, что смерть потерпевшего наступила не сразу на месте преступления, а спустя несколько дней в больнице, на что обращается внимание в жалобе, учитывая наличие в действиях осужденного прямого умысла на причинение потерпевшему тяжкого вреда здоровью, не имеет правового значения и не освобождает виновного от ответственности за совершенное деяние. Из заключения судебно-медицинской экспертизы следует, что потерпевшие с аналогичными повреждениям у ФИО14 повреждениями могут совершать активные целенаправленные действия, продолжительность жизни после причинения повреждений и моментом наступления смерти зависит от индивидуальной переносимости организмом травмы и в данном случае исчисляется несколькими сутками. 

Ознакомление стороны защиты с постановлением о назначении экспертизы по данному уголовному делу уже после ее проведения вопреки доводам кассационных жалоб не влечет недопустимости заключения судебно-медицинской экспертизы №10-07/20 м.уг.д.Н в качестве доказательства. Согласно материалам дела при ознакомлении с постановлениями о назначении данной экспертизы и с заключением эксперта осужденный и его защитник заявили ходатайство о постановке перед экспертами новых вопросов, в связи с чем была назначена дополнительная судебно-медицинская экспертиза, выводы по которому изложены в заключении эксперта №10-07/26 м.уг.д.Н.

Несогласие стороны защиты с результатами проведенных судебных экспертиз правильность выводов суда не опровергает, поскольку заключения эксперта проверены и оценены судом в совокупности со всеми другими доказательствами, оснований для переоценки не имеется.

Доводы кассационной жалобы ФИО3 о необходимости проведения в отношении него психолого-психиатрической экспертизы не основаны на требованиях закона, по смыслу которого проведение названной экспертизы обязательно для определения психического состояния обвиняемого (подсудимого) в случае, когда у органов следствия и суда возникают сомнения в его психической полноценности.

Из материалов уголовного дела следует, что ФИО3 на учете в наркологическом и психоневрологическом диспансерах не состоит, с учетом поведения ФИО3 в ходе предварительного следствия и в суде, сомнений в психической полноценности ни у органов следствия, ни у суда не возникло, ходатайств о назначении в отношении ФИО3 указанной экспертизы участники процесса не заявляли. 

Таким образом, непроведение в отношении ФИО3 психолого-психиатрической экспертизы не свидетельствует о неполноте следствия и основанием к отмене состоявшихся по делу судебных решений не является.

Судебное разбирательство по делу проведено объективно и всесторонне с соблюдением требований УПК РФ о состязательности и равноправии сторон и выяснением всех юридически значимых для правильного разрешения уголовного дела обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по делу, в том числе места, времени, способа совершения, формы вины, мотива, цели преступления, а сторонам суд создал необходимые условия для исполнения их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных прав, которыми они реально воспользовались.

Сведений о том, что предварительное следствие и судебное разбирательство проводились предвзято либо с обвинительным уклоном и что суд отдавал предпочтение какой-либо из сторон, из материалов уголовного дела не усматривается, а довод осужденного об обратном не соответствует материалам дела.

Все представленные сторонами доказательства были исследованы, заявленные ходатайства разрешены после выяснения мнений участников судебного разбирательства и исследования фактических обстоятельств дела, касающихся данных вопросов. Принятые судом по данным ходатайствам решения сомнений в своей законности и обоснованности не вызывают.

Ссылки автора кассационной жалобы на то, что в ходе следствия не опрошены возможные очевидцы преступления, осмотр места происшествия произведен спустя значительный временной промежуток, не свидетельствуют о недоказанности обвинения. Суд кассационной инстанции соглашается с выводами предыдущих судебных инстанций о том, что представленных обвинением и исследованных в судебном заседании доказательств достаточно для установления факта совершения преступления осужденным ФИО3 

Следует отметить, что уголовный и уголовно-процессуальный закон не связывает количество судебных заседаний проводимых по уголовному делу и суровость назначения наказания за преступление. При таких обстоятельствах доводы осужденного о том, что ему назначено слишком суровое наказание при рассмотрении дела судом всего в два судебных заседания, являются несостоятельными.

Доводы жалобы осужденного о нарушении его права на ознакомление с материалами уголовного дела ввиду предоставления ему непрошитых и непронумерованных материалов уголовного дела опровергаются протоколом ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами дела. Из содержания протокола ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела от 26 сентября 2018 года (т.2 л.д.24) следует, что предоставленное обвиняемому и его защитнику уголовное дело сформировано в 2 томах, второй том дела на 21 листе. Каких-либо замечаний после ознакомления с материалами уголовного дела от обвиняемого ФИО3, защитника Фотиевой В.Н. не поступило. Нарушений процессуальных прав ФИО3, установленных ст.47 УПК РФ, а также требований ст.217 УПК РФ, не установлено.

В соответствии с положениями ч.8 ст.259 УПК РФ копия протокола изготавливается по письменному ходатайству участника судебного разбирательства и за его счет. Из материалов уголовного дела следует, что осужденным ФИО3 ходатайств о предоставлении ему копий протоколов судебного заседания ни в ходе судебных заседаний суда первой инстанции, ни после постановления приговора не заявлялось. 

Нарушений уголовно-процессуального закона, способных путем ограничения прав участников судопроизводства повлиять на правильность принятого судом решения, в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства по делу не допущено. 

Вместе с тем, приговор в отношении ФИО3 подлежит изменению по следующим основаниям.

Основаниями отмены или изменения приговора суда при рассмотрении уголовного дела в кассационном порядке, в соответствии с положениями ч.1 ст.401.15 УПК РФ, являются существенные нарушения уголовного и (или) уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела. 

В соответствии с положениями ст. 88 УПК РФ каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности - достаточности для разрешения уголовного дела.

Согласно ст. 75 УПК РФ доказательства, полученные с нарушением требований УПК РФ, являются недопустимыми. Недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных ст.73 УПК РФ.

Как следует из приговора, суд первой инстанции в обоснование своего вывода о виновности ФИО3 в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.111 УК РФ, сослался как на доказательство вины ФИО3 в совершении инкриминируемого преступления в том числе на явку с повинной (т.1 л.д.102-103).

Согласно разъяснениям Пленума Верховного Суда РФ, содержащимся в пункте 10 постановления от 29 ноября 2016 г. N 55 "О судебном приговоре", в тех случаях, когда в ходе проверки сообщения о преступлении в порядке, предусмотренном статьей 144 УПК РФ, подсудимый обращался с письменным или устным заявлением о явке с повинной, и сторона обвинения ссылается на указанные в этом заявлении сведения как на одно из доказательств его виновности, суду надлежит проверять, в частности, разъяснялись ли подсудимому при принятии от него такого заявления с учетом требований части 1.1. статьи 144 УПК РФ права не свидетельствовать против самого себя, пользоваться услугами адвоката, приносить жалобы на действия (бездействие) и решения органов предварительного расследования в порядке, установленном главой 16 УПК РФ; была ли обеспечена возможность осуществления этих прав.

Как следует из материалов уголовного дела, в протоколе явки с повинной (т.1 л.д.102-103) сведений о составлении его с участием адвоката, осуществляющего защиту интересов ФИО3, не имеется, как и не содержится данных о разъяснении ФИО3 права не свидетельствовать против самого себя, пользоваться услугами адвоката, приносить жалобы на действия (бездействие) и решения органов предварительного расследования. 

Вместе с тем, часть 1.1 статьи 144 УПК РФ содержит перечень прав, которые должны быть разъяснены лицу, обратившемуся с заявлением о явке с повинной. Помимо этого лицу должна быть обеспечена возможность осуществления этих прав. 

Поскольку данное требование закона органами предварительного расследования соблюдено не было, показания ФИО3, изложенные в протоколе явки с повинной, в силу п.1 ч.2 ст.75 УПК РФ являются недопустимыми доказательствами по делу и не могут быть положены в основу обвинительного приговора. Таким образом, суд не должен был ссылаться в описательно-мотивировочной части приговора на протокол явки с повинной ФИО3 как на доказательство его вины в совершении инкриминируемого ему деяния.

С учетом изложенного президиум полагает необходимым признать протокол явки с повинной ФИО3 недопустимым доказательством и исключить из приговора ссылку на него как на доказательство вины осужденного.

Исключение из приговора данного доказательства не влечет отмену приговора, а имеющиеся в деле доказательства, полученные в соответствии с законом и исследованные судом, в своей совокупности достаточно подтверждают обоснованность выводов суда о виновности ФИО3 в содеянном.

При назначении ФИО3 наказания судом соблюдены требования статей 6, 60, 61 Уголовного кодекса Российской Федерации, учтены характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности осужденного, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного, на условия жизни его семьи.

Вопреки доводам кассационной жалобы при назначении наказания судом учтены обстоятельства совершения преступления, а также учтено, что ФИО3 совершил преступление, которое относится к категории особо тяжких, не судим, на учете в наркологическом и психоневрологическом диспансерах не состоит, по месту жительства характеризуется удовлетворительно, явился с повинной, имеет на иждивении несовершеннолетнего ребенка.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание, предыдущими судебными инстанциями учтены в соответствии с п. «г» ч.1 ст.61 УК РФ наличие у ФИО3 на иждивении несовершеннолетнего ребенка, в соответствии с п. «з» ч.1 ст.61 УК РФ аморальность поведения потерпевшего, послужившая поводом для совершения преступления, в соответствии с п. «и» ч.1 ст.61 УК РФ явка ФИО3 с повинной, активное способствование расследованию преступления, в соответствии с ч.2 ст.61 УК РФ - признание вины, раскаяние, признание гражданского иска. 

Обстоятельств, отягчающих наказание, судом не установлено.

Исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного, которые с применением ст.64 УК РФ дают право на назначение осужденному более мягкого наказания, чем предусмотрено законом, а также оснований для применения ч.6 ст.15 УК РФ судом обоснованно не установлено. 

Наказание ФИО3 назначено с учетом положений ч.1 ст.62 УК РФ.

Вывод суда о возможности исправления осужденного только в условиях реального отбывания наказания в виде лишения свободы мотивирован судом совокупностью указанных в приговоре конкретных обстоятельств. Не согласиться с данным выводом суда оснований не имеется с учетом фактических обстоятельств дела, характера и степени общественной опасности совершенного преступления.

Вид исправительного учреждения определен верно.

Оснований для снижения либо иного смягчения наказания не имеется. 

Исключение из числа доказательств протокола явки с повинной ФИО3 не является основанием для снижения наказания, при назначении наказания явка ФИО3 с повинной учтена в качестве обстоятельства, смягчающего наказание.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 401.14 - 401.16 УПК РФ, Президиум

ПОСТАНОВИЛ:

Кассационную жалобу осужденного ФИО3 ФИО30 на приговор Новокуйбышевского городского суда Самарской области от 5 декабря 2018 года и апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Самарского областного суда от 2 апреля 2019 года удовлетворить частично. 

Приговор Новокуйбышевского городского суда Самарской области от 5 декабря 2018 года изменить:

- исключить из описательно-мотивировочной части приговора ссылку суда на протокол явки с повинной ФИО3 (т.1 л.д.102-103) как на доказательство его вины в совершении преступления.

В остальной части приговор суда и апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Самарского областного суда оставить без изменения. 

В соответствии с п.2 ч.2 ст.401.3 УПК РФ настоящее постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации по правилам главы 47.1 УПК РФ.

Председательствующий В.В.Кудинов