Судья Бутырина О.П.

дело № 33-1324/2025

№ дела суда 1-ой инстанции 2-629/2024

УИД: 30RS0001-01-2023-010638-86

А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

 г. Астрахань 25 декабря 2025 года

Судебная коллегия по гражданским делам Астраханского областного суда в составе:

председательствующего судьи Костиной Л.И.,

судей областного суда Теслиной Е.В., Чернышовой Ю.А.,

при ведении протокола помощником судьи Авджян М.В.,

рассмотрев по докладу судьи Теслиной Е.В. гражданское дело по иску ФИО1 к Акционерному обществу «Аэропорт Астрахань» о возмещении вреда, причиненного здоровью,

по апелляционным жалобам истца ФИО1 ответчика акционерного общества «Аэропорт Астрахань», апелляционным представлениям заместителя Южной транспортной прокуратуры Козлова В.В., заместителя Астраханского транспортного прокурора Иванова Н.Ю. на решение Кировского районного суда г. Астрахани от 16 декабря 2024 года

У С Т А Н О В И Л А:

ФИО1 обратился с иском, уточнённым в порядке статьи 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, к Акционерному обществу «Аэропорт Астрахань» (далее АО «Аэропорт Астрахань») о возмещении вреда, причинённого здоровью.

В обоснование иска указал, что 5 декабря 2021 года по прилету рейса SU 6435 на территории АО «Аэропорт Астрахань» рядом со зданием аэровокзала произошло его падение. Причиной падения послужило нарушение ответчиком п. 5.1.8 СП 59.13330.2020 «Доступность зданий и сооружений для мобильных групп населения. Актуализированная редакция СнИП 35-01-2001» в своей деятельности. В результате падения его здоровью был причинен вред.

После падения он был экстренно госпитализирован бригадой скорой медицинской помощи в ГБУЗ им. С.М. Кирова, где проведена операция по 

<

данные изъяты>. В течение последующих шести месяцев находился на больничном, отмечался 

<

данные изъяты>.

12 сентября 2022 года в связи с осложнениями после падения обратился в ФГБУ «НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина», где состоит на учете с 2007 года. Ему была оказана медицинская помощь по 

<

данные изъяты>. Лечение проходил в ФГБУ «НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина» по 11 декабря 2023 года.

25 апреля 2023 года ему была установлена 

<

данные изъяты> группа инвалидности. До настоящего времени проходит лечение в поликлинике по месту жительства.

До получения травмы являлся инвалидом 

<

данные изъяты> группы, осуществлял трудовую деятельность в Отделении пенсионного фонда РФ по Астраханской области. Однако, в связи с полученной травмой, длительным лечением, осложнением и возникшими вследствие этого трудностями, связанными с выполнением трудовых обязанностей, 21 марта 2022 года вынужден был уволиться. Обучаясь в РАНХИГС, не смог очно защитить свою дипломную работу в связи полученным вредом здоровью, вынужден был защищать её дистанционно. До причинения вреда здоровью мог управлять транспортным средством, в настоящее время такой возможности лишен.

В связи с указанными обстоятельствами просил взыскать с АО «Аэропорт Астрахань» в его пользу:

- утраченный заработок за период с 6 декабря 2021 года по 28 апреля 2023 года в размере 587909 рублей 30 копеек;

- сумму заработка в связи с уменьшением трудоспособности с 29 апреля 2023 года по 30 октября 2024 года в размере 622492 рублей 20 копеек;

- денежную сумму, потраченную на проезд к месту лечения и обратно в размере 234564 рублей 80 копеек;

- денежную сумму, потраченную на проживание в г. Москва в связи с обследованием и лечением в размере 203 375 рублей,

- денежную сумму, потраченную на приобретение лекарственных препаратов и перевязочных материалов в размере 386 208,55 руб.;

- денежную сумму, потраченную на дополнительное питание при пребывании в НМИЦ им. Блохина в размере 340125 рублей 95 копеек;

- проиндексировать данные суммы с учетом инфляции;

- компенсацию морального вреда в размере 3 000 000 рублей;

- установить ежемесячную выплату в размере 43 253 рублей в связи с уменьшением трудоспособности и изменением группы инвалидности с даты принятия судом решения.

Истец ФИО1 в судебном заседание участие не принимал, его представитель - ФИО2 исковые требования поддержал.

Представитель ответчика ООО «Аэропорт Астрахань» ФИО3 в судебном заседании исковые требования не признала, просила отказать в их удовлетворении.

Представитель Южной транспортной прокуратуры и Астраханской транспортной прокуратуры - ФИО4 полагал исковые требования подлежащими частичному удовлетворению.

Представители третьих лиц ООО «Экспертно-консультационный центр «Без преград», Астраханской областной организации Общероссийской общественной организации «Всероссийское общество инвалидов» в судебном заседание участие не принимали.

Решением Кировского районного суда г. Астрахани от 16 декабря 2024 года исковые требования удовлетворены частично: с АО «Аэропорт Астрахань» в пользу ФИО1 взыскано:

- в счет компенсации морального вреда 300 000 рублей,

- утраченный заработок в размере 94197 рублей 37 копеек,

- расходы на проезд 234564 рубля 80 копеек, проживание 203 375 рублей, приобретение лекарственных средств 386208 рублей 55 копеек.

В остальной части иска отказано.

С АО «Аэропорт Астрахань» в доход местного бюджета взыскана госпошлина в размере 27183 рублей 46 копеек.

В апелляционной жалобе истец ФИО1 ставит вопрос об изменении решения суда в части отказа в удовлетворении требований о взыскании утраченного заработка за все время утраты трудоспособности и его индексации в связи с инфляционными процессами в экономике, отказа в установлении ежемесячной выплаты в связи с утратой трудоспособности, размера компенсации морального вреда и отказа в удовлетворении требований о взыскании расходов на питание в период лечения.

В обоснование доводов, ссылаясь на нормы закона и разъяснения Пленума Верховного Суда РФ № 1 от 26 января 2010 года, указывает, что утраченный заработок (доход) потерпевшего подлежит возмещению за всё время утраты им трудоспособности. Считает, что выводы суда относительно исковых требований о взыскании утраченного заработка за все время утраты трудоспособности не соответствуют нормам материального права и фактическим обстоятельствам дела.

С 6 декабря 2021 года истец оказался нетрудоспособен. В 2021 году общее количество дней временной нетрудоспособности составило 25, в 2022 году – 153 дня, в 2023 году на дату подачи искового заявления – 301 день. При этом нетрудоспособность истца была вызвана повреждением здоровья на территории АО «Аэропорт Астрахань». Утверждает, что увольнение истца по собственному желанию было вызвано исключительно невозможностью исполнения трудовых обязанностей по занимаемой должности при наличии повреждения здоровья.

Считает выводы суда об отсутствии оснований для взыскания ежемесячных платежей ввиду осуществления истцом трудовой деятельности ошибочными, поскольку в силу статьи 1092 Гражданского кодекса Российской Федерации возмещение вреда, вызванного уменьшением трудоспособности или смертью потерпевшего, производится ежемесячными платежами.

Необоснованным считает и отказ суда в индексации сумм, связанных с возмещением вреда, поскольку это противоречит положениям статьи 318 Гражданского кодекса Российской Федерации об индексации сумм, выплачиваемых гражданину за возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью, с учетом уровня инфляции. Считает, что сумма утраченного заработка должна быть проиндексирована с учетом уровня инфляции на дату принятия решения.

Удовлетворяя требования о компенсации морального вреда, истец не учел поведение ответчика и его отношение к произошедшему, указание на физические недостатки истца, раскрытие и обсуждение с третьими лицами диагноза истца и последствий после его падения, а также допущение ответчиком высказываний и выражений, причиняющих нравственные страдания истцу. Считает, что сумма взысканной с ответчика компенсации морального вреда не соответствует принципу справедливости и разумности и не обеспечивает баланс прав и законных интересов сторон.

Не согласен с выводами суда о не представлении доказательств понесенных расходов на питание при нахождении в ФГБУ «НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина» г. Москва, поскольку в 2022, 2023 годах он находился в данном учреждении на лечении, и одним из основных факторов лечения для лиц с 

<

данные изъяты> заболеваниями являлось правильное питание. Допрошенный в судебном заседании врач ФИО5 пояснил о необходимости дополнительного питания истца, однако, судом не дана должная оценка показаниям свидетеля.

Считает, что суд, отказывая в удовлетворении части требований о взыскании утраченного заработка за все время временной нетрудоспособности не в полной мере руководствовался положениями статьи 1086 Гражданского кодекса Российской Федерации, и взыскал утраченный заработок за период до увольнения, что противоречит положениям данной нормы.

В апелляционной жалобе ответчик АО «Аэропорт Астрахань» ставит вопрос об отмене решения суда ввиду его незаконности, необоснованности, вынесении с нарушением норм материального и процессуального права.

В обоснование доводов указывает на отсутствие у суда правовых оснований для взыскания с ответчика ущерба: причастность АО «Аэропорт Астрахань» к причинению вреда не установлена и не подтверждается доказательствами, не установлена причинно-следственная связь между падением истца и виной аэропорта в ненадлежащем содержании территории.

Полагает, что при рассмотрении дела достоверно не установлена причина падения истца, ни один документ не устанавливает, что причиной падения были нарушение ответчиком п. 5.1.8 СП 59.13330.2020 «Доступность зданий и сооружений для мобильных групп населения. Актуализированная редакция СНиП 35-01 -2001», а также отсутствие источника освещения. В заключении экспертизы от 19 сентября 2024 года имеется вывод о том, что несоответствия могли стать причиной падения, а не были его причиной. Ответ на вопрос носил условно-вероятностный характер и не мог быть принят судом. Ни один из экспертов, имея образование инженера-строителя, не обладал знаниями и образованием в части установления фактов возможности либо невозможности физических явлений - как поведет себя человеческий организм при определенном уклоне. Вместе с тем, суд не дал оценку доводам о проведении экспертизы за пределами специальности экспертов.

Считает, что судом не принят во внимание очевидный факт имеющегося хронического заболевания истца, его инвалидности и сильной хромоте до падения, подтвержденной видеозаписью с камер наблюдения. По мнению ответчика, именно нестабильность эндопротеза, влекущая хромоту истца, могла служить причиной падения истца, чему судом не была дана надлежащая оценка.

Обращает внимание на опровержение ссылки истца на влажную погоду, морось 5 декабря 2021 года, справкой Авиационной метеорологической станцией (гражданская) I разряда Астрахань (АМГСГ-1 Астрахань) от 5 марта 2024 года № 6-3-29 об отсутствии осадков и положительной температуры воздуха мин.+ 6 макс +10, видеозаписями сухости покрытия возле аэровокзала.

Установленный в заключении экспертизы факт несоответствия уклона на 19 сентября 2024 года не имеет отношения к падению истца, поскольку иные лица, прошедшие именно по этому уклону, не поскальзывались и не замедлялись. Судом не была оценена критически постоянно меняющаяся позиция истца, в то время как установление причинно-следственной связи являлось обязательным при рассмотрении иска о взыскании причиненного ущерба.

Обращает внимание, что судом не была дана оценка «Паспорту доступности объекта социальной инфраструктуры и услуг в приоритетных сферах жизнедеятельности инвалидов и других маломобильных групп населения», утвержденный генеральным директором АО «Аэропорт Астрахань» и согласованный Астраханской Региональной организацией «Всероссийское общество инвалидов» 18 января 2021 года, действовавший на дату падения истца.

Считает, что основной причиной падения истца явилась неосторожность, невнимательность, поспешность при движении в пасмурную погоду, неустойчивая обувь пассажира и грубая неосторожность с его стороны. Истец не проявил должную осмотрительность и не оценил состояние своего здоровья (возможно связанного с длительным перелетом), отказавшись от бесплатной помощи, которую мог оказать АО «Аэропорт Астрахань», что исключило бы падение.

Отмечает, что суд не принял во внимание вывод комиссии экспертов дополнительной комплексной медицинской экспертизы № 98-ОКиКЭВ, проведенной в рамках процессуальной проверки № 17пр-2023, об отсутствии причинно-следственной связи между травмой 

<

данные изъяты> и состоянием здоровья ФИО1, учитывая оказание ему медицинской помощи в период времени с 5 декабря 2021 года по настоящее время. Таким образом, суд требования о возмещении расходов на проживание, проезд, лечение, компенсации морального вреда суд удовлетворил не обосновано.

Полагает, что суд необоснованно удовлетворил требование о компенсации всех расходов, поскольку приложенные чеки являются не относимыми и не допустимыми доказательствами и не могли быть положены в основу судебного решения. Кроме того, все необходимое лечение, в том числе высокотехнологичное в ФГБУ «НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина» истец имел право получить бесплатно, что является основанием для отказа в заявленных требованиях на основании пункта 1 статьи 1085 Гражданского кодекса Российской Федерации.

На основании вышеизложенного просит решение суда отменить, принять по делу новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований.

В апелляционных представлениях заместители Южного транспортного прокурора Козлов В.В., Астраханского транспортного прокурора Иванов Н.Ю. ставят вопрос об оставлении без изменения решения в части взыскания в пользу ФИО1 расходов за проезд, проживание и приобретение лекарственных средств, и его отмене в остальной части в виду незаконности и необоснованности, нарушения норм материального права.

В обоснование доводов указывают, что решением суда истцу отказано в удовлетворении исковых требований в части установления ежемесячной выплаты в связи с утратой нетрудоспособности, и взыскании утраченного заработка за все время утраты трудоспособности и его индексации, без проведения медико-социальной экспертизы в целях установления степени утраты истцом профессиональной трудоспособности или судебно-медицинской экспертизы в целях установления утраты общей трудоспособности.

Судом не соблюден установленный пунктом 3 статьи 1086 Гражданского кодекса Российской Федерации подсчет среднемесячного заработка (дохода) потерпевшего. Так, средний месячный заработок ФИО1 в период, предшествующий повреждению здоровья, судом определен исходя из сведений, представленных отделением Социального фонда России путем деления на 12 месяцев. Вместе с тем как следует из материалов дела, ФИО1 принят на работу в ОПФР 25 июня 2021 года, что не давало право суду определять его среднемесячный заработок путем деления на 12 на дату причинения вреда здоровью 5 декабря 2021 года.

В нарушение положений статей 67, 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд не дал правовой оценки уточненным исковым требованиям ФИО1 об установлении ежемесячной выплаты в связи с изменением группы инвалидности, ограничившись указанием в резолютивной части решения на отказ в его удовлетворении. Учитывая единовременный характер определенной судом суммы утраченного ФИО1 заработка, отказ суда в удовлетворении исковых требований об индексации присужденных сумм компенсации считают неправомерным.

Не соглашаются с решением суда в части определения размера компенсации морального вреда, поскольку суд ограничился формальным приведением нормативных положений, регулирующих вопросы компенсации морального вреда и определения размера такой компенсации.

Просят удовлетворить исковые требования ФИО1 о возмещении утраченного заработка, установления ежемесячной денежной выплаты в связи с утратой трудоспособности, индексации взысканной денежной суммы; взыскать с АО «Аэропорт Астрахань» в пользу ФИО1 денежную компенсацию морального вреда в размере 500 000 рублей.

В возражениях на апелляционную жалобу ответчика истец ФИО1 указывает на необоснованность изложенных в ней доводов, в связи с чем, просит оставить её без удовлетворения.

Истец ФИО1, третьи лица ООО «Экспертно-консультационный центр «Без преград», Астраханской областной организации Общероссийской общественной организации «Всероссийское общество инвалидов» надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения апелляционных жалоб, представлений, в судебное заседание суда апелляционной инстанции не явились, ходатайств об отложении судебного заседания не представили.

Учитывая надлежащее извещение участвующих в деле лиц, в том числе, путем размещения информации на сайте Астраханского областного суда, в соответствии с положениями статьи 167 Гражданского процессуального кодекса РФ, а также ходатайства представителя ответчика, судебная коллегия определила рассмотреть апелляционную жалобу в отсутствие не явившихся участников процесса.

Заслушав докладчика, выслушав представителя истца ФИО1 по доверенности ФИО2, поддержавшего доводы апелляционной жалобы истца и возражавшего против доводов апелляционной жалобы ответчика, представителя ответчика АО «Аэропорт Астрахань» ФИО3, поддержавшую доводы апелляционной жалобы ответчика и полагавшую не обоснованными доводы апелляционной жалобы истца и апелляционного представления, представителя Южной и Астраханской транспортных прокуратур - ФИО4, полагавшего решение подлежащим изменению по доводам апелляционных представлений, обсудив доводы апелляционных жалоб, представлений, судебная коллегия по гражданским делам Астраханского областного суда приходит к следующему.

Из материалов дела следует, что на 5 декабря 2021 года истец ФИО1 являлся инвалидом 

<

данные изъяты> группы с детства, имел клинико-функциональный диагноз: 

<

данные изъяты> (т. 3 л.д. 220-242, т. 2 л.д. 25,26).

5 декабря 2021 года на территории аэровокзального комплекса АО «Аэропорт Астрахань» на расстоянии около 9 метров от выхода из VIP-зала здания аэропорта произошло падение истца ФИО1, что следует из его объяснений, акты осмотра территории, проверки от 10 февраля, 17 мая, 20 июля 2022 года, протокол осмотра места происшествия от 29 июля 2022 года, фото и видео материалов (т. 2 л.д. 212-213, т. 3 л.д. 1-6, 11-13, т. 7 л.д. 12-29, 110).

Из пояснений истца ФИО1 в суде апелляционной инстанции следует, что 5 декабря 2021 года он прибыл рейсом авиалиний в аэропорт Астрахани. В это время было влажно, была морось. По пути самостоятельного следования на парковку автомобилей было темно, отсутствовало освещение. Напротив выхода из VIP-зала здания аэропорта он сделал шаг на пандус, уложенный под углом ввиду перепада высот, но ему не хватило его высоты для шага. Ввиду этого упал на правое колено с установленным 

<

данные изъяты> получил 

<

данные изъяты>. Во время падения его никто не толкал. Испытал чувство обиды. После чего на скорой помощи был доставлен в ГБУЗ № 3 им. Кирова, где прооперирован. Длительное время находился на лечении. ФИО6 коленный сустав был постоянно воспален, отекал, болел, появился свищ. В связи с этим обратился в ФГБУ «НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина», где ему было проведено 

<

данные изъяты>. До настоящего времени испытывает боль и нравственные страдания.

5 декабря 2021 года истец ФИО1 был госпитализирован бригадой скорой медицинской помощи в ГКБ № 3 им. С.М. Кирова с диагнозом 

<

данные изъяты>. Ему была проведена 

<

данные изъяты>. После чего он находился на лечении в отделении травматологии. В процессе лечения болевой синдром купировался, отек 

<

данные изъяты> уменьшился, послеоперационная рана была без воспаления, заживала первичным натяжением. 17 декабря 2021 года истец был выписан на амбулаторное лечение с рекомендацией о прохождении консультации в ФГБУ «НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина». (т. 2 л.д. 39, т. 3 л.д. 162)

22 декабря 2021 года ФИО1 обратился в ФГБУ «НМИЦ онкологии им. Блохина» с жалобами на нестабильность 

<

данные изъяты>. Было рекомендовано наблюдение и обследование для исключения рецидива или прогрессирования заболевания (т. 5 л.д.130)

В этот же день, 22 декабря 2021 года, ФИО1 была проведена рентгенография правой нижней конечности, установлено отсутствие признаков рецидива, 

<

данные изъяты> (т. 1 л.д. 18, т. 3 л.д. 163)

С 18 декабря 2021 года по 3 марта 2022 года истец находился на амбулаторном лечении в ГБУЗ АО «Городская поликлиника № 3». При первичном осмотре у ФИО1 

<

данные изъяты> В ходе лечения отмечалось отсутствие трофических нарушений конечности, пальцы конечности теплые, подвижные, чувствительные, периферические отеки отсутствуют, повязка отсутствует, послеоперационная рана без воспаления, заживает первичным натяжением (18, 21, 30 декабря 2021 года, 13 января 2022 года). Был выставлен диагноз: 

<

данные изъяты>

17 января 2022 года отмечено, что рана правого коленного сустава зажила. При выписке ходил самостоятельно при помощи трости, визуально деформации не выявлено, пальпация без особенностей, движения незначительно ограничены, нейротрофических нарушений не выявлено. 3 марта 2022 года выписан к трудовой деятельности без длительного пребывания в положении стоя.

26 мая 2022 года ФИО1 осмотрен онкологом по поводу жалобы на 

<

данные изъяты>, в ходе которого было установлено удовлетворительное состояние, лимфоузлы не увеличены, послеоперационная рана чистая, без нагноений (амбулаторная медицинская карта № 62783, т. 4 л.д. 157-197).

14 июня 2022 года ФИО1 осмотрен онкологом ГБУЗ АО «Областной клинический онкологический диспансер» по поводу жалоб на 

<

данные изъяты> Дано направление на консультацию и дообследование в НИМЦ им Н.Н. Блохина (амбулаторная медицинская карта № 63586)

29 июня 2022 года ФИО1 обратился в ФГБУ «НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина» с жалобами на 

<

данные изъяты>. После осмотра ФИО1 планируется выполнение хирургического лечения и рекомендовано дообследование (т. 3 л.д. 181, т. 4 л.д. 181)

При обращении в ФГБУ «НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина» 8, 20, 27 сентября 2022 года с жалобами на 

<

данные изъяты> Установлен диагноз: 

<

данные изъяты>. В выписных эпикризах отмечен анамнез заболевания и оказание ранее медицинской помощи без нарушений. (т. 2 л.д. 36-37, т. 4 л.д. 121-122)

В 2023-2024 году ФИО1 продолжал наблюдение и лечение в ФГБУ «НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина» с диагнозом: 

<

данные изъяты>

В выписных эпикризах отмечен анамнез заболевания и оказание ранее медицинской помощи без нарушений (медицинские документы (выписки, карты) из ФГБУ «НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина» т. 1 л.д. 9, т. 2 л.д. 27, 30, 42, 44, 45, 50, т. 5 л.д. 24-280, т. 6 л.д. 1-172).

Из пояснений в качестве специалиста хирурга ФИО5 следует, что он наблюдал ФИО1 при прохождении им лечения в 2023-2024 годах в поликлинике по месту жительства, ему делались назначения и давались рекомендации в период лечения.

25 апреля 2023 года ФИО1 установлена 

<

данные изъяты> группа инвалидности согласно справке ФКУ «ГБ МСЭ по Астраханской области» серия МСЭ-2021 № 0501929, копии дела освидетельствования (т. 1 л.д. 16-17, т. 3 л.д. 220-243)

Согласно заключению судебной медицинской экспертизы № 171 от 22 февраля 2022 года ГБУЗ АО «Бюро судебно-медицинской экспертизы», ФИО1 причинено телесное повреждение в виде 

<

данные изъяты> в результате воздействия тупого твердого предмета, не является опасным для жизни, повлекло расстройство здоровья (временное нарушение функции органов и систем) продолжительностью свыше трех недель (более 21 дня) и расценивается как средней тяжести вред здоровью (т. 2 л.д. 204, т. 7 л.д. 207-209)

Согласно заключению комплексной медицинской судебной экспертизы № 56-ОКиКЭ от 29 сентября 2022 года, проведенной ГБУЗ АО «Бюро судебно-медицинской экспертизы» в рамках процессуальной проверки по заявлению ФИО1 о возбуждении уголовного дела (материал № 17пр-2023), у ФИО1 имелись 

<

данные изъяты>. Тяжесть полученного вреда здоровью была оценена как средней тяжести вред здоровью (т. 2 л.д. 56-78, т. 7 л.д. 193-206).

Согласно заключению дополнительной комплексной медицинской судебной экспертизы № 98-ОКиКЭ от 26 апреля 2024 года, проведенной ГБУЗ АО «Бюро судебно-медицинской экспертизы» в рамках заявления ФИО1 о возбуждении уголовного дела, у ФИО1 имелись открытый вывих эндопротеза правого коленного сустава, рвано-ушибленная рана правого коленного сустава, неполный краевой внесуставной, линейный перелом проксимального мета эпифиза правой малоберцовой кости по латеральной полуокружности без смещения, неполный внутрисуставной, краевой перелом заднего отдела проксимального эпифиза правой большеберцовой кости без смещения, расценивающиеся как средней тяжести вред здоровью.

У ФИО1 между травмой 5 декабря 2021 года 

<

данные изъяты> и состоянием его здоровья связанным с имеющимся у него заболеванием 

<

данные изъяты> причинно-следственной связи не имеется. (т. 8 л.д. 1-64).

Из заключения судебной медицинской экспертизы № 333 от 17 ноября 2025 года ООО «Лаборатория судебных экспертиз» и пояснений эксперта ФИО7 в суде апелляционной инстанции следует, что после падения в аэропорту г. Астрахани у ФИО1 образовался комплекс повреждений в виде 

<

данные изъяты>

Данные повреждения образовались одномоментно в едином механизме травмирования при падении на плоскости на область правого коленного сустава. По степени тяжести вреда здоровью расцениваются в совокупности и квалифицируются как средний тяжести вред здоровью, как повлекший длительное расстройство здоровья свыше трёх недель (более 21 дня).

Как следует из медицинских документов, в 2007 году у ФИО8 диагностировано онкологическое заболевание: 

<

данные изъяты>

В последующие годы зарегистрирована 

<

данные изъяты>.

5 декабря 2021 года в результате травмы в аэропорту г. Астрахани произошел 

<

данные изъяты>. Медицинская помощь оказана ГБУЗ ГКБ г. Астрахани им. С.М. Кирова в травматологическом отделении. Было проведено вправление 

<

данные изъяты> Послеоперационные раны зажили первичным натяжением. Функция конечности восстановлена.

Далее лечение продолжено на амбулаторном этапе. Медицинские документы отражают динамику до марта 2022 года. Течение заболевания (травмы) благоприятное. Выписан к труду 4 марта 2022 года.

Одновременно, продолжал диспансерное наблюдение в детском онкологическом центре им. Н. Блохина. Согласно анамнезу, 

<

данные изъяты> была диагностирована в сентябре 2022 года, то есть спустя 9 месяцев после травмы. Согласно анамнезу «за 6 месяцев до обращения отметил появление гиперемии, отека». В амбулаторной карте записей за этот период нет. 29 сентября 2022 года было проведено 

<

данные изъяты> Протокол врачебного консилиума от 14 сентября 2022 года не содержит указаний, что явилось непосредственным показанием к удалению 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты> Учитывая значительный временной промежуток между получением травмы и развитием гнойно-септического состояния в области 

<

данные изъяты>, невозможно установить причинную связь между 

<

данные изъяты> и полученной травмой. Обычно гнойно-септические осложнения развиваются непосредственно после травмы в сроки от 7 до 30 дней.

В представленной медицинской документации отсутствуют данные, позволяющие судить, что явилось непосредственной причиной удаления эндопротеза 22 сентября 2022 года: 

<

данные изъяты> либо это была плановая этапная замена.

<

данные изъяты>

Таким образом, между травмой, полученной ФИО9 5 декабря 2021 года (

<

данные изъяты>), и состоянием его здоровья после этой даты (диагноз: 

<

данные изъяты> причинно-следственной связи не имеется;

- порядок определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека (приказ Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 24 апреля 2008 года № 172н) не предполагает оценки изменений трудоспособности в связи с поломкой/утратой протезов и иных средств реабилитации. 

<

данные изъяты> отсутствовали у ФИО1 задолго до исследованной травмы (удалены в связи с ранее существовавшим заболеванием - 

<

данные изъяты>) (т. 9 л.д. 93-171).

Из пояснений эксперта ФИО7 в суде апелляционной инстанции также следует, что она по образованию является врачом судебно-медицинским экспертом, состоит в штате ООО «ЛСЭ» в должности эксперта с 2019 года. Поставленные судом перед экспертом вопросы не требовали знаний врачей иных специальностей, полностью входили в компетенцию врача судебно-медицинского эксперта.

В ходе экспертизы были исследованы материалы дела и вся представленная медицинская документация, в том числе фотоматериалы. Установленный в ходе экспертизы комплекс полученных ФИО1 повреждений соответствует повреждениям, установленным ранее проведенными экспертизами, в том числе в части открытости вывиха эндопротеза. Медицинские документы 2023 года не влияют на квалификацию травмы. Инфекция развивается в основном в течение 5-7 дней, крайний срок до 30 дней. Инфекция у ФИО1 была выявлена только в сентябре 2022 года, до этого медицинские документы не содержат сведений об инфицировании. В марте 2022 года рана у ФИО1 зажила. Осложнений в период амбулаторного лечения не было. Он был выписан с улучшениями, без осложнений, без гнойных процессов.

Для определения степени утраты трудоспособности оценке подлежало изменение трудоспособности ФИО1 после травмы. При этом в рамках оценки изменения трудоспособности не учитывается поломка/утрата протезов и иных средств реабилитации. Эндопротез не является органом человека, это медицинское изделие, предназначенное для реабилитации. ФИО1 утратил трудоспособность за долго до травмы согласно приказу Министерства здравоохранения РФ № 172н от 24 апреля 2008 года, и данная утрата была компенсирована установкой эндопротеза. Медико-социальная экспертиза оценивает процент функциональных расстройств, а не общую трудоспособность. Понятия функциональные расстройства и общая трудоспособность не идентичны. Для их оценки применяются различные критерии.

Из пояснений в суде апелляционной инстанции специалиста ФИО10 – заведующего кафедрой травматологии Астраханской государственной медицинской академии, следует, что инфицирование проявляется сразу или на 3-5 сутки в виде отека, покраснения кожных покровов (гиперемии), натяжения тканей, повышении температуры непосредственно после травмы на 3 сутки. Заживление раны первичным натяжением свидетельствует об отсутствии её инфицирования. Если в ране присутствует инфекция, она не заживет. Эндопротез – медицинское изделие (имплант) с реабилитационной функцией для полного восстановления сустава. На представленных фотографиях изображена инфицированная рана.

25 апреля 2023 года ФИО1 установлена инвалидность 

<

данные изъяты> группы (причина инвалидность с детства п. 19), степень утраты профессиональной трудоспособности не установлена (п. 25), согласно справки серия МСЭ-2021 № 0501929 от 25 апреля 2023 года, копии дела освидетельствования, акта медико-социальной экспертизы ФКУ «ГБ МСЭ по Астраханской области», (т. 1 л.д. 16, т. 1 л.д. 220-249).

2 июня 2022 года заместитель Астраханского транспортного прокурора внес в адрес ответчика АО «Аэропорт Астрахань» представление об устранении нарушений СП 59.13330.2020, СП 59.13330.2016, в том числе в отношении устройства пандуса (т. 1 л.д. 43-46)

Согласно заключению судебной строительно-технической экспертизы № 033-04-00022 19 сентября 2024 года Союза «Астраханская торгово-промышленная палата» и пояснениям эксперта ФИО11, специалиста ФИО12 на момент падения истца ФИО1 5 декабря 2021 года имелись нарушения строительных норм и правил (СП 59.13330.2020 для мобильных групп населения. Актуализированная редакция СнИП 35-01-2001), предусматривающих требования о доступности зданий и сооружений для маломобильных групп населения, требований к путям движения (пешеходных путей).

На территории аэровокзального комплекса АО «Аэропорт Астрахань» на расстоянии около 9 метров от выхода на улицу из VIP-зала здания «Аэропорт-Астрахань» имеет место перепад высот тротуарного покрытия. В месте перепада высот устроен пандус. Перепад высот составляет 22 см, угол наклона 5,3%. Указанные показатели являются не соответствующими предъявляемым требованиям, поскольку угол наклона должен быть не более 2,9 градуса при длине пандуса не менее 4 метров и высоте пандуса 20 см.

В состав пандуса входит дорожный бордюр ограждения пешеходной зоны, нарушающий линейность с образованием шва шириной более 0,01 м и образованием уступа высотой от 4 до 12 мм, что противоречит п. 5.1.11. СП 59.13330.2020. Также нарушена ровность с образованием углубления, размер которого составил 2 см.

В месте расположения пандуса отсутствует источник освещения, что противоречит требованиям п. 5.4.10 СП 59.13330.2020. Указанные нарушения имели место с 2017 года.

АО «Аэропорт Астрахань» после 18 мая 2022 года проведены работы по переделке существовавшего пандуса и доведения протяженности пешеходной поверхности пандуса и уклона до нормальных значений (4,13 м и 3 градуса). В июле 2022 года проведены работы по улучшению покрытия (т. 6 л.д. 185-250)

ФИО1 с 12 ноября 2019 года состоял в трудовых отношениях с ГУ Центр установления социальных выплат Пенсионного фонда Российской Федерации, с 25 июня 2021 года переведен в отделение Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Астраханской области, в отдел социальных выплат на должность специалиста-эксперта. Трудовой договор расторгнут 21 марта 2022 года по инициативе истца. С 22 апреля 2022 года был трудоустроен помощником адвоката, где осуществляет до настоящего времени свою трудовую деятельность, что следует из записей в его трудовой книжке (т. 2 л.д. 79-84).

Из письменных пояснений отделения Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Астраханской области в материалы личного дела ФИО1 сведения о наличии у него инвалидности не предоставлял, специальных условий работы (с какими-либо ограничениями) ему не устанавливали, свое увольнение он объяснял желанием трудоустройства в г.Москве

ФИО1 в период с 5 по 18 декабря 2021 года, с 19 декабря 2021 года по 13 января 2022 года, с 14 января по 17 февраля, с 18 февраля по 3 марта, с 27 сентября по 25 октября, с 26 октября по 9 декабря 2022 года, с 10 декабря 2022 года по 17 января 2023 года, с 18 января по 3 марта, с 4 марта по 14 апреля, с 15 по 24 апреля, с 26 июня по 16 октября, с 17 октября по 30 ноября, с 1 по 15 декабря, с 16 по 29 декабря 2023 года, с 21 марта по 3 мая, с 27 ноября по 2 декабря 2024 года являлся временно нетрудоспособным (т. 1 л.д. 13, т. 7 л.д. 177).

В период временной нетрудоспособности за счет средств Фонда социального страхования Российской Федерации ФИО1 осуществлялась выплата пособия по временной нетрудоспособности, согласно справкам Отделения Фонда пенсионного и социального страхования (т. 2 л.д. 89-93, т. 7 л.д. 177-181)

В подтверждение понесенных расходов на приобретение лекарственных средств, продуктов питания, перелетов в г. Москву на лечение ФИО1 в материалы дела представлены товарные чеки, квитанции о проживании в гостинице, маршрутные квитанции с сентября 2022-2023 года.

Согласно постановлению от 30 мая 2024 года старшего следователя следственного отдела по Советскому району г. Астрахани СУ СК РФ по АО отказано в возбуждении уголовного дела по ч. 1 ст. 238 УК РФ по заявлению ФИО1 на основании п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с отсутствием события преступления (т. 2 л.д. 95-109, материал процессуальной проверки № 17пр-2023 т. 3 л.д. 172-188).

Разрешая спор, и частично удовлетворяя исковые требования, суд, руководствуясь положениями статей 150, 151, 210, 1101, 1064, 1068, 1099, 1085, 1083, 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснениями, содержащимися в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», исходил из того, что получение истцом телесных повреждений, соответственно, физической боли и нравственных страданий, находится в причинно-следственной связи с ненадлежащим состоянием территории аэропорта, обязанность по содержанию которой возложена на ответчика АО «Аэропорт Астрахань», и пришел к выводу о взыскании с АО «Аэропорт Астрахань» компенсации морального вреда.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд принял во внимание требования разумности и справедливости, получение истцом травмы при падении, перенесенные операции, прохождение последующего лечения, влекущие страдания, переживания, затрагивающие здоровье, самочувствие и настроение, невозможность ведения активного образа жизни, характер и степень тяжести причиненного вреда, период нахождения на лечении, вину ответчика, в связи с чем пришел к выводу о взыскании компенсации морального вреда в размере 300000 рублей.

Посчитав расходы истца на проезд в размере 234564 рублей 80 копеек, проживание в гостинице в размере 203 375 рублей, на приобретение лекарственных и перевязочных материалов в размере 386208 рублей 55 копеек напрямую связанными с полученной травмой при падении на территории аэропорта, подтвержденными квитанциями, чеками и являющимися необходимыми для устранения ее последствий, пришел к выводу об удовлетворении требований о их возмещении.

Вместе с тем, суд не нашел оснований для возмещения расходов истца, связанных с питанием на сумму 340125 рублей 95 копеек, ввиду не предоставления доказательств их несения в связи с получением дополнительного питания.

Разрешая требования истца в части взыскания утраченного заработка, суд пришел к выводу о взыскании утраченного заработка только за период временной нетрудоспособности с 6 декабря 2021 года по 22 марта 2022 года (за период его трудоустройства в Отделении Фонда пенсионного и социального страхования РФ по Астраханской области) в размере 94197 рублей 37 копеек, не усмотрев оснований для взыскания утраченного заработка за период с марта 2022 года по настоящее время.

Ввиду осуществления истцом после увольнения из Отделения Фонда пенсионного и социального страхования РФ по Астраханской области трудовой деятельности в качестве помощника адвоката, изменения группы инвалидности с 3 на 2 после увольнения, отсутствия ограничения для осуществления истцом трудовой деятельности при наличии 

<

данные изъяты> группы инвалидности, суд не усмотрел оснований для взыскания ежемесячных платежей.

Поскольку выплаты в возмещение вреда истцу не выплачивались, суд не усмотрел оснований для их индексации.

На основании статей 98, 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд пришел к выводу о взыскании с ответчика в доход местного бюджета госпошлины в размере 27183 рублей 46 копеек.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции об обоснованности исковых требований ФИО1 о компенсации морального вреда, утраченного заработка.

Вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда (статья 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно правовой позиции, изложенной Конституционным Судом Российской Федерации в постановлении от 8 декабря 2017 года № 39-П, обязанность возместить причиненный вред как мера гражданско-правовой ответственности применяется к причинителю вреда при наличии состава правонарушения, включающего, как правило, наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступлением вреда, а также его вину (постановления от 15 июля 2009 года № 13-П, от 7 апреля 2015 года № 7-П, определения от 4 октября 2012 года № 1833-О, от 15 января 2016 года № 4-О, от 19 июля 2016 года № 1580-О и др.). Тем самым предполагается, что привлечение лица к ответственности за деликт в каждом случае требует установления судом состава гражданского правонарушения, - иное означало бы необоснованное смешение различных видов юридической ответственности, нарушение принципов справедливости, соразмерности и правовой определенности вопреки требованиям статей 19 (части 1 и 2), 34 (часть 1), 35 (части 1 - 3), 49 (часть 1), 54 (часть 2) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации.

Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред (пункт 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина»).

По смыслу приведенных положений гражданского законодательства, правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, необходимыми условиями для возложения обязанности по возмещению вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда.

При этом законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Из представленных в материалы дела доказательств следует, что истцу ФИО1 в результате его падения причинен вред здоровью, квалифицированный как вред средней тяжести, в виде комплекса повреждений: 

<

данные изъяты> образовавшихся одномоментно в едином механизме травмирования при падении на плоскости на область правого коленного сустава (заключения судебной медицинской экспертизы № 171 от 22 февраля 2022 года, комплексной медицинской судебной экспертизы № 56-ОКиКЭ от 29 сентября 2022 года, дополнительной комплексной медицинской судебной экспертизы № 98-ОКиКЭ от 26 апреля 2024 года, проведенной ГБУЗ АО «Бюро судебно-медицинской экспертизы», судебной медицинской экспертизы № 333 от 17 ноября 2025 года ООО «Лаборатория судебных экспертиз»).

Причиной падения истца, как обоснованно сделан вывод судом первой инстанции, стало его движение в отсутствие источника освещения по пандусу, устроенному в месте перепада высот тротуарного покрытия на территории аэропорта Астрахани, имеющему дорожный бордюр ограждения пешеходной зоны, нарушенную ровность с образованием углубления, угол наклона, не соответствующие требованиям строительных норм и правил (пункты 5.1.8, 5.4.10 СП 59.13330.2020 для мобильных групп населения. Актуализированная редакция СнИП 35-01-2001), предусматривающих требования доступности зданий и сооружений для маломобильных групп населения, требования к путям движения (пешеходным путям).

У суда апелляционной инстанции, вопреки доводам апелляционной жалобы ответчика, не имеется оснований не согласиться с данными выводами суда первой инстанции, поскольку они подтверждаются не только объяснениями самого истца ФИО1, но и заключением судебной строительно-технической экспертизы № 033-04-00022 19 сентября 2024 года Союза «Астраханская торгово-промышленная палата», пояснениям эксперта ФИО11, и специалиста ФИО12

Оценивая заключение заключением судебной строительно-технической экспертизы № 033-04-00022 19 сентября 2024 года выполненное Союзом «Астраханская торгово-промышленная палата», судебная коллегия приходит к выводу о том, что оно является достоверным, соответствует требованиям законодательства, эксперты были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, выводы экспертов обоснованы, из заключения следуют однозначные выводы, основанные на представленных материалах, их анализе.

Нарушений требований действующего законодательства при его составлении не усматривается. Правильность и обоснованность выводов эксперта у судебной коллегии не вызывает сомнений.

Вопреки утверждениям ответчика оснований сомневаться в компетентности экспертов не имеется. Выводы экспертов о причинах падения истца обоснованы с технической точки зрения, что полностью охватывается специальными познаниями экспертов, проводивших судебную строительно-техническую экспертизу.

Доводы ответчика о недопустимости заключения судебной строительно-технической экспертизы в виду условно-вероятностного вывода экспертов не могут быть приняты во внимание, поскольку указание экспертов об условно-вероятностном выводе, основано согласно тексту заключения исключительно на данных изменения высот, установленных 17 мая 2022 года в ходе осмотра места падения истца, а не на данных визуально-инструментального осмотра в ходе проведения экспертизы 19 сентября 2024 года.

Оценив экспертное заключение по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд пришел к правомерному выводу о соответствии заключения требованиям законодательства, регламентирующего судебно-экспертную деятельность на основании рекомендаций, выработанных процессуальной наукой и общей теорией экспертизы.

В ходе осмотра места падения истца 17 мая 2022 года в рамках прокурорской проверки было установлено, что на обследуемом участке пешеходного пути имеется изменение высот поверхностей (0,21м) в виде ступеньки и съезда, выполненного плавным понижением длинной 1,4м с уклоном 8,9 градусов (более 1:20) при допустимых 4,8 градусов (акт осмотра от 17 мая 2022 года, заключение о результатах прокурорской проверки от 24 ноября 2022 года т. 3 л.д. 125-131).

Ответчиком АО «Аэропорт-Астрахань» указанные нарушения на 20 июля 2022 года были устранены, что следует из заключения о результатах прокурорской проверки от 24 ноября 2022 года (т. 3 л.д. 125-131), а также подтверждено заключением судебной строительно-технической экспертизы № 033-04-00022 19 сентября 2024 года.

Из видеозаписи с камер наблюдения от 5 декабря 2021 года следует, что место падения истца практически не освещено. Отсутствие освещения пешеходных путей, соответствующее требованиям пункта 5.4.10 СП 59.13330.2020, в том числе и на 19 сентября 2024 года, следует и из заключения судебной строительно-технической экспертизы № 033-04-00022 19 сентября 2024 года.

Таким образом, факт наличия нарушений СП 59.13330.2020 для мобильных групп населения (Актуализированная редакция СнИП 35-01-2001) при устройстве пандуса, освещения на пешеходных путях территории аэропорта Астрахани, подтверждается имеющимися в дела доказательствами, а также не отрицался ответчиком, который допущенные нарушения в устройстве пандуса устранил, предписание прокурора исполнил.

Доводы ответчика о не установлении судом причины падения истца, а также о том, что причиной падения истца и, соответственно, причинения вреда его здоровью явилось состояние здоровья самого истца, отклоняются судебной коллегия, поскольку высказаны вопреки установленным судом обстоятельствам, содержанию судебного решения, являются результатом субъективной оценки ответчиком фактических обстоятельств.

Наличие паспорта доступности аэропорта для маломобильных групп населения не ставит под сомнение несоответствие пандуса, угла его наклона, тротуарного покрытия, освещенности в месте пандуса 5 декабря 2021 года требованиям нормативно-правовых актов и как следствие причинение вреда здоровью истца.

При таких обстоятельствах у судебной коллегии не имеется оснований ставить под сомнение установленный судом первой инстанции факт причинения в результате падения 5 декабря 202 года здоровью истца вреда, состоящего в причинной связи с несоответствием пандуса обустроенного на территории аэропорта, освещенности пешеходного пути требованиям СП 59.13330.2020 для мобильных групп населения. Актуализированная редакция СнИП 35-01-2001.

Объекты должны быть спроектированы и построены, а территория, необходимая для их использования, должна быть благоустроена таким образом, чтобы в процессе эксплуатации зданий или сооружений не возникало угрозы наступления несчастных случаев и нанесения травм людям - пользователям зданиями и сооружениями в результате скольжения, падения, столкновения, ожога, поражения электрическим током, а также вследствие взрыва (статья 11 Федерального закона от 30 декабря 2009 года № 384-ФЗ «Технический регламент о безопасности зданий и сооружений»).

Доступность зданий и сооружений для инвалидов и других маломобильных групп населения передвижения должны обеспечивать: досягаемость ими мест посещения и беспрепятственность перемещения внутри зданий и сооружений; безопасность путей движения (в том числе эвакуационных), а также мест проживания, мест обслуживания и мест приложения труда указанных групп населения (статья 30 Федерального закона от 30 декабря 2009 года № 384-ФЗ «Технический регламент о безопасности зданий и сооружений»).

Государственные органы, органы местного самоуправления и организации обязаны обеспечивать инвалидам условия для беспрепятственного доступа к объектам социальной инфраструктуры (статья 15 Федерального закона от 24 ноября 1995 года № 181-ФЗ «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации»).

В соответствии со статьей 210 Гражданского кодекса Российской Федерации собственник несет бремя содержания, принадлежащего ему имущества, если иное не предусмотрено законом или договором.

Под бременем содержания имущества, возложенным на собственника, следует понимать обязанность собственника поддерживать имущество в исправном, безопасном и пригодном для эксплуатации в соответствии с назначением имущества состоянии.

Аэропорт - комплекс сооружений, включающий в себя аэродром, аэровокзал, другие сооружения, предназначенный для приема и отправки воздушных судов, обслуживания воздушных перевозок и имеющий для этих целей необходимое оборудование, эксплуатацию которых и их соответствие требованиям федеральных авиационных правил обеспечивает оператор, которым признается лицо, владеющее аэродромом гражданской авиации или вертодромом гражданской авиации на праве собственности, на условиях аренды или на ином законном основании и эксплуатирующее такой аэродром или такой вертодром в целях обеспечения взлета, посадки, руления и стоянки гражданских воздушных судов (пункт 3 статьи 45, пункт 2 статьи 49 Воздушного кодекса Российской Федерации).

Поскольку пандус, расположенный на территории аэропорта, освещенность пешеходного пути, вопреки требованиям Федерального закона от 30 декабря 2009 года № 384-ФЗ «Технический регламент о безопасности зданий и сооружений», Федерального закона от 24 ноября 1995 года № 181-ФЗ «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации» не соответствовали положениям СП 59.13330.2020 для мобильных групп населения (Актуализированная редакция СнИП 35-01-2001), а эксплуатация пандуса (пешеходных путей) и обеспечение соответствию установленным требованиям возложена на ответчика АО «Аэропорт Астрахань», судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции о том, что лицом ответственным за причинённый истцу вред является ответчик АО «Аэропорт Астрахань».

Доводы ответчика о непричастности к причинению истцу вреда не могут быть приняты во внимание как основанные на субъективном толковании правовых норм и интерпретации установленных обстоятельств.

Доводы ответчика о собственной неосторожности ФИО1, не сообщившего ответчику об ограниченных возможностях в передвижении, невнимательном передвижении по территории аэропорта, не свидетельствуют о грубой неосторожности истца и не являются основанием к снижению размера ответственности ответчика, поскольку физические возможности истца, как следует из его пояснений, видеозаписи с камер наблюдения и индивидуальной программы реабилитации инвалида на 2021 год, позволяли ему передвигаться самостоятельно без посторонней помощи и сопровождения, причиной падения истца явилась не его невнимательность, а не обеспечение ответчиком безопасности пешеходных путей.

В нарушение статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации ответчик не предоставил доказательств, что он предпринял достаточные и исчерпывающие меры в целях надлежащего содержания объекта инфраструктуры аэропорта, а равно и то, что место падения истца, причина его падения были иными, нежели чем было указано истцом и установлено судом.

Таким образом, судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции о доказанности причинения вреда здоровью истца, несоблюдении ответчиком требований нормативно-правовых актов при эксплуатации территории аэропорта (пешеходных путей), наличии причинной связи между этими фактами, и, соответственно, вины ответчика в причинении вреда здоровью истца.

Жизнь и здоровье являются нематериальными благами, принадлежащими гражданину от рождения, и являются неотчуждаемыми (статьи 20, 41 Конституции Российской Федерации, статья 150 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Государственная защита прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации гарантируется. Государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (статьи 45, 52 Конституции Российской Федерации).

Одним из способов защиты гражданских прав является компенсация морального вреда (статьи 12, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина (абзац 3 пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

Под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции) (пункт 14 постановления).

Причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда. Независимо от вины причинителя вреда осуществляется компенсация морального вреда, если вред жизни или здоровью гражданина причинен источником повышенной опасности (статья 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации) (пункт 32 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 1 от 26 января 2010 года «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина»).

Причинение морального вреда потерпевшему в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях предполагается, и сам факт причинения вреда здоровью, в том числе при отсутствии возможности точного определения его степени тяжести, является достаточным основанием для удовлетворения иска о компенсации морального вреда (пункте 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

Таким образом, право на компенсацию морального вреда возникает при наличии предусмотренных законом оснований и условий ответственности за причинение вреда, а именно физических или нравственных страданий потерпевшего, то есть морального вреда как последствия нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага, неправомерного действия (бездействия) причинителя вреда, причинной связи между неправомерными действиями и моральным вредом, вины причинителя вреда.

Поскольку в результате неправомерного бездействия ответчика, не обеспечивавшего соответствие требованиям указанных выше нормативно-правовых актов пешеходных путей (в частности пандуса) на территории аэропорта, произошло падение истца и ему был причинен вред здоровью средней тяжести, что предполагает физические, нравственные страдания, и, соответственно, причинение морального вреда, суд апелляционной инстанции считает выводы суда первой инстанции о возложении на ответчика обязанности по компенсации истцу морального вреда правильными.

Признавая правильными выводы суда первой инстанции об обоснованности требований истца о компенсации ответчиком морального вреда, суд апелляционной инстанции не может согласиться с выводами о размере этой компенсации, исходя из следующего.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд согласно статье 151 Гражданского кодекса Российской Федерации может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предусматривающие установление судом баланса интересов сторон.

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (пункт 26 названного постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации).

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни (пункт 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»)

Суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав (пункт 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33).

Кроме того, при определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) (пункт 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33).

В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации), устранить эти страдания либо сгладить их остроту.

Определяя размер компенсации морального вреда в 300000 рублей суд первой инстанции исходил из факта получения истцом травмы при падении, перенесенных операций, прохождения лечения с 5 декабря 2021 года по 12 декабря 2023 года, в том числе послеоперационных осложнений, влекущих страдания, переживания, затрагивающие здоровье, самочувствие и настроение истца, период нахождения на лечении, невозможность ведения активного образа жизни, характер и степень тяжести причиненного вреда, его нуждаемость согласно программе реабилитации от 16 апреля 2024 года в помощи при передвижении, изменение истцу 25 апреля 2023 года группы инвалидности с 3 на 2, вину ответчика, а также требования разумности и справедливости.

Вместе с тем, при определении размера компенсации морального вреда, судом первой инстанции было оставлено без внимания причинение вреда лицу, уже имеющему ограничения возможностей здоровья (инвалиду 3 группы) в результате взаимодействия с инфраструктурой, специально предназначенной для обеспечения его свободного и безопасного передвижения (пандусом), но оказавшейся не соответствующей требованиям безопасности. Как лицо с ограниченными возможностями здоровья, истец в большей степени зависит от безопасности инфраструктуры. Падение истца на пандусе в общественном месте не только причинило истцу физическую боль от травмы, но и подорвало базовое чувство безопасности, доверия к общедоступной среде, вызвало страх передвижения, чувство беспомощности, уязвимости.

До падения истец, являющий молодым человеком, свободно и самостоятельно передвигался, но после получения травмы в процессе лечения был лишен возможности к такому передвижению, использовал, согласно амбулаторной карте, костыли и трость, что также вызывало у истца нравственные страдания. В результате полученной травмы и её лечения истец был вынужден прервать свою социальную активность, отменить запланированные мероприятия, что, безусловно, создало у него чувство изоляции.

Судом первой инстанции также оставлено без внимания нарушение ответчиком являющимся лицом, профессионально эксплуатирующим инфраструктуру аэропорта, не общих норм благоустройства, а специальных технических правил, призванных защитить наиболее уязвимую категорию граждан. Фактически не способность объекта инфраструктуры аэропорта обеспечить безопасность лица с ограниченными возможностями здоровья привела к его вторичной социальной эксклюзии, нарушило его право на беспрепятственный доступ к объектам социальной и транспортной инфраструктуры, что является самостоятельным источником нравственных страданий.

Оставление указанных обстоятельств без внимания судом первой инстанции, по мнению судебной коллегии, повлияло на определенный им размер компенсации морального вреда.

Приняв во внимание при определении размера компенсации морального вреда прохождение истцом лечения в ФГБУ «НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина» с 12 сентября 2022 года по 12 декабря 2023 года, изменение 25 апреля 2023 года истцу группы инвалидности, нуждаемость истца в помощи при передвижении, установленную 16 апреля 2024 года программой реабилитации, суд не учел отсутствие связи этих обстоятельств с полученной истцом травмой (причиненным вредом его здоровью).

Так, из заключений дополнительной комплексной медицинской судебной экспертизы № 98-ОКиКЭ от 26 апреля 2024 года ГБУЗ АО «Бюро судебно-медицинской экспертизы», судебной медицинской экспертизы № 333 от 17 ноября 2025 года ООО «Лаборатория судебных экспертиз» и пояснений эксперта ФИО7 следует отсутствие причинно-следственной связи между травмой, полученной ФИО1 5 декабря 2021 года, и состоянием его здоровья после этой даты при прохождение лечения в ФГБУ «НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина».

Как следует из дела освидетельствования, заключения СМЭ об изменении группы инвалидности от 25 апреля 2023 года, программы реабилитации от 16 апреля 2024 года основанием для принятия решения об изменении истцу группы инвалидности послужили стойкие нарушения функций организма, связанные с общим состоянием здоровья ФИО1, описанные в медицинских документах ФГБУ «НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина» с 12 сентября 2022 года по 12 декабря 2023 года.

При таких обстоятельствах у суда первой инстанции не имелось оснований для учета указанных обстоятельств при определении размера компенсации морального вреда.

Проанализировав содержание заключения судебной медицинской экспертизы № 333 от 17 ноября 2025 года, проведенной ООО «Лаборатория судебных экспертиз» на основании определения суда апелляционной инстанции от 23 апреля 2025 года, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что оно в полном объеме отвечает требованиям статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку содержит подробное описание произведенных исследований, сделанные в результате их мотивированные, убедительные выводы и научно обоснованные ответы на поставленные вопросы. В обоснование сделанных выводов, экспертом приведены соответствующие данные из имевшихся в его распоряжении документов, при проведении экспертизы использовались не только материалы гражданского дела, но и медицинские документы. Выводы основаны на исходных объективных данных, а также на использованной при проведении исследования научной и методической литературе. Данное экспертом заключение выполнено в категоричной форме и в полной мере является логическим следствием проведенного исследования.

Судебной коллегией не установлено ни одного объективного факта, предусмотренного частью 2 статьи 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, на основании которого можно усомниться в правильности или обоснованности заключения эксперта ООО «Лаборатория судебных экспертиз».

Экспертиза выполнена квалифицированным экспертом, предупрежденным об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации, заключение соответствует требованиям Федерального закона Российской Федерации № 73 от 5 апреля 2001 года «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», в силу чего его объективность и достоверность не вызывает сомнений.

При этом судебная коллегия отмечает, что выводы судебной медицинской экспертизы № 333 от 17 ноября 2025 года, проведенной ООО «Лаборатория судебных экспертиз», согласуются с выводами судебной медицинской экспертизы № 171 от 22 февраля 2022 года, комплексной медицинской судебной экспертизы № 56-ОКиКЭ от 29 сентября 2022 года, дополнительной комплексной медицинской судебной экспертизы № 98-ОКиКЭ от 26 апреля 2024 года, проведенных ГБУЗ АО «Бюро судебно-медицинской экспертизы» в рамках процессуальной проверки сообщения ФИО1

В связи с изложенным, судебная коллегия полагает возможным принять заключение судебной медицинской экспертизы № 333 от 17 ноября 2025 года, проведенной ООО «Лаборатория судебных экспертиз» в качестве допустимого доказательства.

Доводы представителя истца о недопустимости заключения судебной медицинской экспертизы № 333 от 17 ноября 2025 года ООО «Лаборатория судебных экспертиз» в виду отсутствия у эксперта ФИО7 необходимой квалификации, проведения судебной медицинской экспертизы вместо комплексной судебной медицинской экспертизы назначенной судом, не проведения осмотра истца в ходе экспертного исследования, отсутствии в заключении оценки всем представленным медицинским документам, отклоняются судебной коллегией по следующим основаниям.

Утверждения об отсутствии квалификации у эксперта и необоснованности его заключения, несостоятельны и опровергаются материалами дела, из которых следует, что судебная экспертиза проведена в установленном законом порядке экспертом ФИО7, имеющей необходимое высшее медицинское образование, квалификацию по специальности «Судебно-медицинская экспертиза» (сертификат А № 1078762), опыт и стаж экспертной работы (23 года), удостоверения о повышении квалификации по специальности (т. 9 л.д. 165-171).

Представленные документы подтверждают наличие у эксперта ФИО7 специальных знаний, необходимых и достаточных для проведения судебной медицинской экспертизы. При проведении экспертизы эксперт руководствовался соответствующими для проведения такого исследования методическими рекомендациями и нормативными источниками.

Не состоятельны утверждения представителя истца и о проведении экспертизы не штатным экспертом ООО «Лаборатория судебных экспертиз», поскольку эксперт ФИО7 состоит с ООО «Лаборатория судебных экспертиз» в трудовых отношениях с 2019 года.

При этом судебная коллегия считает необходимым отметить, что в соответствии со статьей 41 Федерального закона от 31 мая 2021 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» судебная экспертиза может производиться вне государственных судебно-экспертных учреждений лицами, обладающими специальными знаниями в области науки, техники, искусства или ремесла, но не являющимися государственными судебными экспертами. На судебно-экспертную деятельность указанных лиц распространяется действие статей 2, 4, 6 - 8, 16 и 17, части второй статьи 18, статей 24 и 25 указанного Федерального закона. Перечень статей Закона, которым должна соответствовать деятельность негосударственных экспертных учреждений, является исчерпывающим. Таким образом, требования, предусмотренные статьями 14 и 15 вышеназванного закона, относительно того, что эксперт должен состоять в штате экспертной организации, не распространяется на негосударственные экспертные учреждения, каким является ООО «Лаборатория судебных экспертиз».

Мнение представителя истца о возможности проведения экспертизы по медицинским документам ФИО1 экспертом ФИО7 только при наличии у неё квалификации онколога, травматолога являются субъективным суждением лица, не обладающего специальными познаниями в области медицины и экспертной деятельности, в связи с чем, не ставят под сомнение квалификацию эксперта и наличие у неё специальных знаний и опыта для проведения исследования.

При этом судебная коллегия отмечает, что согласно пункту 6 Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 17 августа 2007 года № 522, степень тяжести вреда, причиненного здоровью человека, причинно-следственные связи определяются врачом судебно-медицинским экспертом.

То обстоятельство, что была проведена судебная медицинская экспертиза, в то время как судом апелляционной инстанции было поручено проведение комплексной судебной медицинской экспертизы, экспертом в ходе исследования не был осмотрен истец, вопреки доводам представителя истца, не ставит под сомнение допустимость заключения судебной экспертизы.

При назначении судебной экспертизы судебной коллегией (апелляционное определение от 23 апреля 2025 года) было предоставлено право привлечения необходимых для проведения экспертного исследования специалистов. Согласно тексту экспертного заключения, пояснениям в суде апелляционной инстанции эксперта ФИО7 ввиду проведения экспертизы по медицинским документам, отсутствия вопросов по оценке качества медицинской помощи, отнесения поставленных вопросов к квалификации судебного медицинского эксперта не имелось оснований для привлечения врачей-специалистов других врачебных специальностей и осмотра подэкспертного.

Поскольку поставленные судом вопросы не требовали одновременного проведения исследования с использованием различных научных направлений в пределах одной области знания (статья 82 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), судебной коллегии было предоставлено право определения состава экспертов, не привлечение к исследованию врачей онколога, травматолога, как об этом указывается представителем истца, не ставит под сомнение допустимость в качестве доказательства заключение судебной медицинской экспертизы № 333 от 17 ноября 2025 года ООО «Лаборатория судебных экспертиз».

Утверждение представителя истца о неполной оценке экспертом имеющихся в материалах дела и представленных медицинских документов, ввиду не отражения в перечне представленных документов медицинской карты № 62783, осмотра онколога в июне 2022 года, а также в тексте заключения содержания всех медицинских документов, не могут быть признаны обоснованными, поскольку в тексте экспертного заключения отражены сведения из исследованных экспертом медицинских документов, в том числе из указанных представителем истца. При этом в тексте заключения (т. 9 л.д. 158) экспертом прямо отражено, что вся медицинская документация им изучена, но в тексте исследовательской части вынесена только информация, не отраженная ранее, в том числе в текстах ранее проведенных судебно-медицинских экспертиз. В суде апелляционной инстанции эксперт ФИО7 подтвердила данные обстоятельства, указав на изучение ею имевшихся в материалах дела фотографий, но не возможность их экспертной оценке в виду отсутствия оснований для соотнесения их с истцом, временем их производства и данными медицинских документов.

Не имеется оснований согласится и с утверждениями представителя истца об отсутствии в заключении экспертизы оценки динамики развития травмы в части возникших осложнений, лечение которых производилось в ФГБУ «НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина», поскольку в тексте заключения отражено исследование причинно-следственной связи между травмой от 5 декабря 2021 года и последующем лечением истца.

При этом экспертом указано, что медицинские документы, на которые ссылается представитель истца, не содержат указываемых им сведений о выявлении гнойных осложнений у истца после марта 2022 года.

Доводы истца о несоответствии установленного экспертом повреждения в виде «

<

данные изъяты>» с повреждением «

<

данные изъяты>» не ставят под сомнение правильность и полноту полученных ФИО1 повреждений, поскольку установленный в ходе экспертизы комплекс повреждений, полученных им 5 декабря 2021 года, соответствует повреждениям, установленным ранее проведенными экспертизами, в том числе в части открытости вывиха эндопротеза (пояснения эксперта ФИО7).

Судебная коллегия также отмечает, что само по себе несогласие с заключением эксперта, в отсутствие надлежащих доказательств, опровергающих его выводы, не свидетельствует о недостоверности экспертного заключения.

Доводы представителя истца о прямой причинной связи, полученной истцом 5 декабря 2021 года травмы с его лечением с сентября 2022 года в ФГБУ «НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина», поскольку лечение, операции по удалению эндопротеза, замене его спенсером с сентября 2022 года по настоящее время проводились ввиду инфицирования ложа эндопротеза, наличия свища, раскрытия раны с оголением эндопротеза в результате полученной 5 декабря 2021 года травмы, судебная коллегия не может принять в качестве обоснованных по следующим основаниям.

Из пояснений эксперта ФИО7 и специалиста ФИО10 суду апелляционной инстанции следует, что гнойно-септические осложнения развиваются непосредственно после травмы в срок от 7 до 30 дней; первые признаки инфицирования проявляются на 3-5 сутки от времени проявления инфекции в виде отека, гиперемии (покраснения кожных покровов), натяжения кожи, повышение температуры примерно на 3 сутки; заживление раны первичным натяжением свидетельствует об отсутствии её инфицирования.

Из амбулаторной медицинской карты ГБУЗ ГП № 3 № 62783, выписок из истории болезни ФИО1, следует, что полученный ФИО1 5 декабря 2021 года 

<

данные изъяты> С 18 декабря 2021 года ФИО1 продолжил лечение амбулаторно. 17 января 2022 года, согласно записи в амбулаторной медицинской карте ГБУЗ ГП № 3 № 62783, 

<

данные изъяты> зажила и 3 марта 2022 года он был выписан к труду, при выписке ходил самостоятельно при помощи трости. На всем протяжении амбулаторного лечения наблюдавшими его врачами согласно медицинским документам не отмечалось наличие у ФИО1 повышенной температуры, воспаления раны, её гиперемия, инфицирование, наличие отека, свища, расхождение краев раны. Напротив, отмечалась положительная динамика в устранении последствий полученной травмы с итогом заживления раны и восстановления функции конечности.

При осмотре 26 мая 2022 года по поводу жалобы на 

<

данные изъяты>, было отмечено, что послеоперационная рана чистая, без нагноения (амбулаторная медицинская карта № 62783).

При осмотре 14 июня 2022 года по поводу жалоб на дефект кожи левого бедра, ограничение движения в нем, было отмечено отсутствие опухолевой патологии, отеков, а также кожно-мышечный дефект с визуализацией эндопротеза в средней трети. Данных, свидетельствующих о воспалении ранее зажившей раны, наличии гиперемии, отека, свища, гнойного отделяемого, повышенной температуры не отмечено (амбулаторная медицинская карта № 63586).

При осмотре ФИО1 29 июня, 29 августа 2022 года в ФГБУ «НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина» по поводу нестабильности 

<

данные изъяты> также не отмечалось признаков 

<

данные изъяты> и не были даны рекомендации по лечению инфекции.

Инфекция ложа эндопротеза, вторичная рана области правого коленного сустава были впервые диагностированы и отмечены в медицинских документах ФГБУ «НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина» только в сентябре 2022 года спустя 9 месяцев после травмы и 5 месяцев после окончания периода нетрудоспособности ФИО1 (3 марта 2022 года). Протокол врачебного консилиума ФГБУ «НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина» от 14 сентября 2022 года не содержит указаний, что явилось непосредственным показанием к удалению 

<

данные изъяты>: 

<

данные изъяты> техническое состояние 

<

данные изъяты> или его плановая замена.

Утверждения представителя истца о выявлении у ФИО1 отека правого коленного сустава при его осмотре 26 мая 2022 года онкологом ГУБЗ ГП № 3, 14 июня 2022 года онкологом ГБУЗ АО «Областной клинический онкологический диспансер», а также наличия гнойного отделяемого из раны на правом коленном суставе в августа 2022 года при осмотре экспертом ФИО13 при проведении комплексной медицинской судебной экспертизы (заключение № 56-ОКиКЭ от 29 сентября 2022 года) не основаны на материалах дела, поскольку как следует из заключения эксперт ФИО13 не осматривал коленный сустав ФИО1, отметив только наличие на нем повязки пропитанной желтоватой жидкостью (т. 7 л.д. 205), онкологами отмечалась чистота послеоперационной раны, отсутствие нагноений и отеков (амбулаторные медицинские карты № 62783, 63586 т. 8).

Представленные представителем истца фотографии с изображением раны коленного сустава, эндопротеза не могут быть приняты в качестве доказательства подтверждающего наличие у ФИО1 указываемых осложнений (инфицирование ложа эндопротеза) после полученной травмы и устранение их в ходе лечения в ФГБУ «НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина», поскольку

- не содержат достоверных сведений о времени их создания, являющихся обязательным требованием в силу статьи 71 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (рукописная (напечатанная) пометка о дате снимков данному критерию не отвечает);

- не могут быть бесспорно соотнесены с истцом ввиду отсутствия однозначных признаков принадлежности изображенных на фотографиях коленных суставов истцу, как того требуют положения статьи 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

То обстоятельство, что специалистом ФИО10 при осмотре снимков указано на наличие на них признаков инфицирования раны не свидетельствует о времени их возникновения с учетом отсутствия в медицинских документах описания данных признаков специалистами, непосредственно осматривавшими ФИО1 в период его нахождения на амбулаторном лечении.

С учетом изложенного, а также отмеченного выше периода образования гнойно-септических осложнений и даты его диагностирования у ФИО1, выводов эксперта, изложенных в заключении от 17 ноября 2025 года № 333, суд апелляционной инстанции не может согласиться с доводами представителя истца о прямой причинной связи между полученной истцом 5 декабря 2021 года травмой и его лечением с сентября 2022 года по настоящее время в ФГБУ «НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина», перенесенными в это время операциями.

Таким образом, судебная коллегия приходит к выводу, что определенный судом первой инстанции размер компенсации морального вреда в сумме 300000 рублей без учета существенных обстоятельств, подлежащих учету при его определении, а также обстоятельств, не находящихся в причинной связи с полученным вредом здоровью, не отвечает критерию справедливого возмещения вреда.

Принимая во внимание индивидуальные особенности личности истца ФИО1, его возраст на момент причинения вреда (24 года), наличие у него на момент причинения вреда ограничений возможности здоровья (инвалидность 3 группы) конкретные обстоятельства, при которых причинен вред (падение в общественном месте на несоответствующий требованиям безопасности и доступности среды для людей с ограниченными возможностями пандус, специально предназначенный для обеспечения свободного и безопасного передвижения людей имеющих такие ограничения), зависимость истца, как лица с ограниченными возможностями здоровья, в большей степени от безопасности общественной инфраструктуры, нарушение права истца на беспрепятственный доступ к объектам социальной и транспортной инфраструктуры ввиду не способности объекта инфраструктуры аэропорта (пандуса) обеспечить безопасность лица с ограниченными возможностями здоровья, частичного устранения ответчиком нарушений требований безопасности, исходя из характера и тяжести телесных повреждений полученных истцом (средней тяжести вред здоровью), периода лечения истца на протяжении 3 месяцев сначала в стационарных условиях с 5 по 17 декабря 2021 года, затем амбулаторно с 18 декабря 2021 года по 3 марта 2022 года, перенесении в этот период оперативного вмешательства, лишения возможности в этот период осуществлять трудовую деятельность, передвигаться без использования костылей и трости, вести на прежнем уровне социальную активность, участвовать в запланированных мероприятиях, в связи с чем, истцу ФИО1, безусловно, причинены глубокие моральные и нравственные страдания, связанные с физической болью от полученной травмы, длительностью лечения, нетрудоспособности, утратой доверия к общедоступной среде, подорванным чувством безопасности, судебная коллегия приходит к выводу об увеличении размера компенсации морального вреда до 500 000 рублей, полагая, что данная сумма будет соразмерной последствиям нарушения и сможет компенсировать остроту перенесенных истцом страданий, при этом не нарушающей баланса интересов сторон.

Наличие грубой неосторожности в действиях истца, вопреки доводам ответчика, ни судом первой инстанции, ни судебной коллегией не установлено.

Выводы суда о наличии оснований для взыскания с ответчика АО «Аэропорт Астрахань» в пользу истца ФИО1 утраченного заработка являются обоснованными, и судебная коллегия не может с ними не согласиться.

При причинении гражданину увечья или ином повреждении его здоровья в силу пункта 1 статьи 1085 Гражданского кодекса Российской Федерации возмещению подлежит утраченный потерпевшим заработок (доход), который он имел либо определенно мог иметь, а также дополнительно понесенные расходы, вызванные повреждением здоровья, в том числе расходы на лечение, дополнительное питание, приобретение лекарств, протезирование, посторонний уход, санаторно-курортное лечение, приобретение специальных транспортных средств, подготовку к другой профессии, если установлено, что потерпевший нуждается в этих видах помощи и ухода и не имеет права на их бесплатное получение.

Таким образом, лицо, причинившее вред здоровью гражданина (увечье или иное повреждение здоровья), обязано возместить потерпевшему утраченный заработок, то есть заработок (доход), который он имел либо определенно мог иметь. Поскольку в результате причинения вреда здоровью потерпевшего он лишается возможности трудиться как прежде, а именно осуществлять прежнюю трудовую деятельность или заниматься иными видами деятельности, между утратой потерпевшим заработка (дохода) и повреждением здоровья должна быть причинно-следственная связь. Под заработком (доходом), который потерпевший имел, следует понимать тот заработок (доход), который был у потерпевшего на момент причинения вреда и который он утратил в результате причинения вреда его здоровью. Под заработком, который потерпевший определенно мог иметь, следует понимать те доходы потерпевшего, которые при прочих обстоятельствах совершенно точно могли бы быть им получены, но не были получены в результате причинения вреда его здоровью.

При этом доказательства, подтверждающие размер причиненного вреда, в данном случае доказательства утраты заработка (дохода), должен представить потерпевший.

Установлено, что истцу ФИО1 причинен вред здоровью, на момент причинения вреда он работал специалистом-экспертом отдела социальных выплат отделения Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Астраханской области. После причинения вреда проходил лечение и был нетрудоспособен.

В связи с чем, суд первой инстанции правомерно пришел к выводу о взыскании с ответчика АО «Аэропорт Астрахань» утраченного истцом заработка.

Вместе с тем, судебная коллегия не может согласиться с расчетом судом первой инстанции размера утраченного истцом заработка, а также выводом об отсутствии оснований для его индексации исходя из следующего.

В состав утраченного заработка (дохода) потерпевшего включаются все виды оплаты его труда по трудовым и гражданско-правовым договорам как по месту основной работы, так и по совместительству, облагаемые подоходным налогом. Не учитываются выплаты единовременного характера, в частности компенсация за неиспользованный отпуск и выходное пособие при увольнении. За период временной нетрудоспособности или отпуска по беременности и родам учитывается выплаченное пособие. Доходы от предпринимательской деятельности, а также авторский гонорар включаются в состав утраченного заработка, при этом доходы от предпринимательской деятельности включаются на основании данных налоговой инспекции. Все виды заработка (дохода) учитываются в суммах, начисленных до удержания налогов (пункт 2 статьи 1086 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Пунктом 3 статьи 1086 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что среднемесячный заработок (доход) потерпевшего подсчитывается путем деления общей суммы его заработка (дохода) за двенадцать месяцев работы, предшествовавших повреждению здоровья, на двенадцать. В случае, когда потерпевший ко времени причинения вреда работал менее двенадцати месяцев, среднемесячный заработок (доход) подсчитывается путем деления общей суммы заработка (дохода) за фактически проработанное число месяцев, предшествовавших повреждению здоровья, на число этих месяцев. Не полностью проработанные потерпевшим месяцы по его желанию заменяются предшествующими полностью проработанными месяцами либо исключаются из подсчета при невозможности их замены.

Из разъяснений, изложенных в подпункте «а» пункта 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», согласно статье 1085 Гражданского кодекса Российской Федерации в объем возмещаемого вреда, причиненного здоровью, включается утраченный потерпевшим заработок (доход), под которым следует понимать средства, получаемые потерпевшим по трудовым и (или) гражданско-правовым договорам, а также от предпринимательской и иной деятельности (например, интеллектуальной) до причинения увечья или иного повреждения здоровья. При этом надлежит учитывать, что в счет возмещения вреда не засчитываются пенсии, пособия и иные социальные выплаты, назначенные потерпевшему как до, так и после причинения вреда, а также заработок (доход), получаемый потерпевшим после повреждения здоровья.

Среднемесячный заработок (доход) потерпевшего подсчитывается в порядке, установленном пунктом 3 статьи 1086 Гражданского кодекса Российской Федерации. При этом учитываются все виды оплаты труда потерпевшего, как по месту основной работы, так и по совместительству, облагаемые подоходным налогом, и не учитываются выплаты единовременного характера (пункт 2 статьи 1086 Гражданского кодекса Российской Федерации). Утраченный заработок (доход) потерпевшего подлежит возмещению за все время утраты им трудоспособности (абзац 3 пункта 28 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1).

Как следует из статьи 183 Трудового кодекса Российской Федерации, при временной нетрудоспособности работодатель выплачивает работнику пособие по временной нетрудоспособности в соответствии с федеральными законами. Размеры пособий по временной нетрудоспособности и условия их выплаты устанавливаются федеральными законами.

Согласно позиции высказанной Конституционным Судом Российской Федерации в определении от 30 марта 2023 года № 598-О, пункт 2 статьи 1085 Гражданского кодекса Российской Федерации, предусматривающий определение размера утраченного заработка (дохода) без учета пенсии по инвалидности, назначенной потерпевшему в связи с увечьем или иным повреждением здоровья, а равно других пенсий, пособий и иных подобных выплат, назначенных как до, так и после причинения вреда здоровью, а также без учета заработка (дохода), получаемого потерпевшим после повреждения здоровья, не лишает потерпевшего права на полное возмещение вреда, причиненного его здоровью, в виде утраченного заработка, который за период временной нетрудоспособности покрывается страховым обеспечением (пособием по временной нетрудоспособности), а в не покрытой им части возмещается причинителем вреда, и не может рассматриваться в качестве нарушающего конституционные права ФИО14 в обозначенном в жалобе аспекте.

Из указанных положений следует, что размер утраченного потерпевшим заработка (дохода) определяется за все время утраты им трудоспособности путем умножения периода утраты трудоспособности на размер среднемесячного заработка (дохода) до повреждения здоровья либо до утраты им трудоспособности; среднемесячный заработок (доход) потерпевшего подсчитывается путем деления общей суммы его заработка (дохода) за двенадцать месяцев работы, предшествовавших повреждению здоровья, на двенадцать; во внимание принимаются все виды оплаты труда, облагаемые подоходным налогом; выплаты, носящие единовременный характер, учету не подлежат.

При этом пособие по временной нетрудоспособности входит в объем возмещения вреда, причиненного здоровью, и является компенсацией утраченного заработка застрахованного лица, возмещение которого производится страхователем (работодателем) за счет страховых взносов, уплачиваемых работодателем в Фонд социального страхования Российской Федерации. Лицо, причинившее вред, возмещает разницу между страховым возмещением и фактическим размером ущерба в случае, когда страховое возмещение недостаточно для того, чтобы полностью возместить причиненный вред.

Суд первой инстанции, удовлетворяя требование истца о взыскании утраченного заработка, исходил из периода трудоустройства истца в отделении Фонда пенсионного и социального страхования РФ по Астраханской области: с 6 декабря 2021 года по 22 марта 2022 года и среднего заработка принимаемого для начисления пособия по временной нетрудоспособности, что не соответствует приведенным выше правовым нормам, предусматривающим расчет утраченного заработка исходя из периода нетрудоспособности и среднего заработка, рассчитанного из дохода истца за двенадцать месяцев предшествующих периоду нетрудоспособности.

Исходя из представленных в материалы дела справок 2-НДФЛ заработок истца за двенадцать месяцев, предшествующих периоду нетрудоспособности, составляет 403882 рубля, соответственно, среднемесячный заработок истца за этот период составляет 33656 рублей 83 копейки.

Таким образом, с учетом периода нетрудоспособности истца с 6 декабря 2021 года по 3 марта 2022 года (2,818 мес.), и выплаченного ему пособие по временной нетрудоспособности (28008 рублей 58 копеек) утраченный заработок истца за период с 6 декабря 2021 года по 3 марта 2022 года составляет 66836 рублей 37 копеек (33656,83 х 2,818 - 28008,58).

Суммы выплачиваемого гражданам возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью потерпевшего, подлежат изменению пропорционально росту установленной в соответствии с законом величины прожиточного минимума на душу населения в соответствующем субъекте Российской Федерации по месту жительства потерпевшего, а при отсутствии в соответствующем субъекте Российской Федерации указанной величины данные суммы должны быть не менее установленной в соответствии с законом величины прожиточного минимума на душу населения в целом по Российской Федерации (статья 1091 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Статьей 318 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что, если иное не предусмотрено законом, сумма, выплачиваемая по денежному обязательству непосредственно на содержание гражданина, в том числе в возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью, либо по договору пожизненного содержания, увеличивается пропорционально повышению установленной в соответствии с законом величины прожиточного минимума.

Статьи 318 и 1091 Гражданского кодекса Российской Федерации предоставляют гарантию повышения размера выплат на содержание гражданина. Индексация выплат в меньшем размере или иное ухудшение положения гражданина, на содержание которого выплачиваются денежные суммы, не допускается (пункт 34 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 ноября 2016 год № 54 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах и их исполнении»).

Таким образом, из содержания статей 318 и 1091 Гражданского кодекса Российской Федерации и их места в системе действующих правовых средств возмещения вреда следует, что установленный этими нормами гражданского законодательства механизм индексации сумм выплачиваемого гражданину возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью, подлежит применению в рамках гражданско-правовых обязательств, вытекающих из причинения вреда.

При этом суммы выплачиваемого гражданам возмещения вреда гарантированно индексируются с учетом изменения величины прожиточного минимума на душу населения в соответствующем субъекте Российской Федерации.

Исходя из приведенных правовых норм и разъяснений, у суда первой инстанции не имелось оснований для отказа в индексации утраченного истцом заработка в результате причинения вреда его здоровью.

Принимая во внимание вышеизложенное, а также величину прожиточного минимума на душу населения в Астраханской области в 2022 году - 12274 рубля, в 2025 году – 17201 рубль (коэффициент индексации 1,401), размер утраченного заработка истца (66836 рублей 37 копеек), судебная коллегия приходит к выводу, что с ответчика в пользу истца подлежит взысканию утраченный истцом заработок за период с 6 декабря 2021 года по 3 марта 2022 года с учетом его индексации за период с 4 марта 2022 года по 25 декабря 2025 года в размере 93617 рублей 61 копейки.

В силу пункта 1 статьи 1085 Гражданского кодекса Российской Федерации помимо утраченного потерпевшим заработка (дохода), возмещению подлежат также дополнительно понесенные расходы, вызванные повреждением здоровья, в том числе расходы на лечение, дополнительное питание, приобретение лекарств, протезирование, посторонний уход, санаторно-курортное лечение, приобретение специальных транспортных средств, подготовку к другой профессии, если установлено, что потерпевший нуждается в этих видах помощи и ухода и не имеет права на их бесплатное получение.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», разъяснено, что согласно статье 1085 Гражданского кодекса Российской Федерации в объем возмещаемого вреда, причиненного здоровью, включаются, расходы на лечение и иные дополнительные расходы (расходы на дополнительное питание, приобретение лекарств, протезирование, посторонний уход, санаторно-курортное лечение, приобретение специальных транспортных средств, подготовку к другой профессии и т.п.). Судам следует иметь в виду, что расходы на лечение и иные дополнительные расходы подлежат возмещению причинителем вреда, если будет установлено, что потерпевший нуждается в этих видах помощи и ухода и не имеет права на их бесплатное получение.

Из данных положений следует, что обязанность доказать необходимость несения расходов на лечение законом возложена на истца, необходимость получения такой помощи должна подтверждаться письменными документами, выдаваемыми медицинскими учреждениями.

Суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции об отсутствии оснований для удовлетворения требований истца о возмещении расходов на дополнительное питание при пребывании в ФГБУ «НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина», поскольку в нарушение статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не представлено доказательств свидетельствующих о нуждаемости истца в дополнительном питании, его назначении истцу, в том числе в период прохождения им лечения с 6 декабря 2021 года по 3 марта 2022 года. Кроме того, как уже указывалось выше, отсутствует причинно-следственная связь между травмой и лечением истца в ФГБУ «НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина».

Доводы представителя истца о доказанности необходимости дополнительного питания истца в виду указания на это специалистом ФИО5 не могут быть приняты во внимание, поскольку медицинские документы, в том числе за период с 6 декабря 2021 по 3 марта 2022 года, не содержат указаний о назначении истцу дополнительного питания, его вида, размера, хирург ФИО5, наблюдая истца в условиях поликлиники в 2023 году, таких назначений также не делал.

При этом судебная коллегия не может согласиться с выводами суда первой инстанции об удовлетворении требований истца о возмещении расходов на проезд в г. Москву и обратно с сентября 2022 года по 2024 год, проживание в гостинице ФГБУ «НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина», приобретение лекарственных и перевязочных материалов в 2023 - 2024 году, прямой связи данных расходов с полученной травмой при падении на территории аэропорта, их подтвержденности представленными квитанциями, чеками, по следующим основаниям.

Из представленных истцом маршрутных квитанций, кассовых чеков следует, что данные расходы были понесены им в период с сентября 2022 года по 2024 год при прохождении им лечения в ФГБУ «НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина».

Вместе с тем, согласно заключениям дополнительной комплексной медицинской судебной экспертизы № 98-ОКиКЭ от 26 апреля 2024 года ГБУЗ АО «Бюро судебно-медицинской экспертизы», судебной медицинской экспертизы № 333 от 17 ноября 2025 года ООО «Лаборатория судебных экспертиз» причинно-следственная связь между травмой, полученной истцом 5 декабря 2021 года в результате падения на территории аэропорта Астрахани, и его лечением в ФГБУ «НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина» отсутствует.

Доказательств, свидетельствующих, что истцом указанные расходы понесены в связи устранением последствий полученной травмы, он нуждался в приобретении этих лекарственных препаратов и перевязочных материалов и не имел права на их бесплатное получение, материалы дела не содержат.

На основании изложенного, судебная коллегия приходит к выводу, что оснований для удовлетворения исковых требований ФИО1 о взыскании расходов на проезд в г. Москву и обратно, проживание в гостинице ФГБУ «НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина», приобретение лекарственных и перевязочных материалов не имелось.

Судебная коллегия не усматривает оснований не согласиться с выводами суда первой инстанции об отсутствии оснований для установления ежемесячной выплаты истцу, в связи с уменьшением трудоспособности и изменением группы инвалидности, взыскании суммы заработка с 29 апреля 2023 года по 30 октября 2024 года в связи с уменьшением трудоспособности по следующим основаниям.

Размер подлежащего возмещению утраченного потерпевшим заработка (дохода) определяется в процентах к его среднему месячному заработку (доходу) до увечья или иного повреждения здоровья либо до утраты им трудоспособности, соответствующих степени утраты потерпевшим профессиональной трудоспособности, а при отсутствии профессиональной трудоспособности - степени утраты общей трудоспособности (статья 1086 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Трудоспособность - социально-правовая категория, отражающая способность человека выполнять работу определённого объёма и качества. Зависит от состояния здоровья человека, его профессиональных знаний, умения и опыта. Трудоспособность может снижаться с возрастом в результате старения организма, утрачиваться временно в случае заболевания, утрачиваться на постоянно (полностью или частично) в результате бытовой или производственной травмы, хронического заболевания или отравления.

Наличие общей трудоспособности (способности выполнять всякую работу в обычных условиях) предполагается у всех лиц трудоспособного возраста. Профессиональная и специальная трудоспособность определяется на основе медицинского осмотра.

Стойкая утрата общей трудоспособности заключается в необратимой утрате функций в ограничении жизнедеятельности (потеря врожденных и приобретенных способностей человека к самообслуживанию) и трудоспособности человека независимо от его квалификации и профессии (специальности) (пункт 7 Порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденного приказом Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 24 апреля 2008 года № 172н).

При проведении судебно-медицинской экспертизы в отношении живого лица, имеющего какое-либо предшествующее травме заболевание либо повреждение части тела с полностью или частично ранее утраченной функцией, учитывается только вред, причиненный здоровью человека, вызванный травмой и причинно с ней связанный (пункт 9 Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 17 августа 2007 года № 522)

При проведении экспертизы живого лица, имеющего предшествующие травме заболевание (заболевания) или последствие (последствия) повреждения (повреждений), определяется только вред, причиненный здоровью человека от воздействия фактора (факторов) внешней среды и находящийся с ним (ними) в прямой причинно-следственной связи (пункт 17 Приказа № 172н)

Под вредом, причиненным здоровью человека, понимается нарушение анатомической целостности и физиологической функции органов и тканей человека в результате воздействия физических, химических, биологических и психических факторов внешней среды (пункт 2 Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 17 августа 2007 года № 522).

Таким образом, Правила определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденные постановлением Правительства Российской Федерации от 17 августа 2007 года № 522, не предполагают оценки изменений трудоспособности в связи повреждением эндопротеза правого коленного сустава, так как эндопротез является изделием медицинского назначения, а не частью организма, на что прямо указано экспертом ФИО7 и специалистом ФИО10

Коленный сустав и дистальный отрезок бедренной кости (являющие частью организма) отсутствовали у ФИО1 задолго до травмы (удалены в связи с ранее существовавшим заболеванием - 

<

данные изъяты>) (заключение судебной медицинской экспертизы № 333 от 17 ноября 2025 года ООО «Лаборатория судебных экспертиз» и пояснений эксперта ФИО7)

Кроме того, причинно-следственной связи между заявленной истцом утратой суммы заработка с 29 апреля 2023 года по 30 октября 2024 года и травмой (вредом здоровью) полученной истцом 5 декабря 2021 года, как уже было указано ранее, не имеется.

Вопреки утверждению об уменьшении трудоспособности истца ввиду изменения ему группы инвалидности, прямая корреляция между степенью выраженности стойких нарушений функций организма, связанным с общим состоянием здоровья и используемым для определения группы инвалидности, и процентом утраты трудоспособности, связанным со способностью осуществлять трудовую деятельность и устанавливаемым независимо от наличия инвалидности, отсутствует.

Судебная коллегия также отмечает, что положения статьи 1086 Гражданского кодекса Российской Федерации не предполагают учета при определении размера подлежащего возмещению утраченного заработка группы инвалидности.

Таким образом, оснований для установления истцу ежемесячной выплаты, взыскания суммы заработка с 29 апреля 2023 года по 30 октября 2024 года в связи с уменьшением трудоспособности и изменением группы инвалидности не имелось.

С учетом вышеизложенного, решение суда первой инстанции в части взыскания с АО «Аэропорт Астрахань» в пользу ФИО1 расходов за проезд, проживание, приобретение лекарственных средств, размера взысканного утраченного заработка, морального вреда не соответствует требованиям статьи 195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, в связи с чем, не может быть в этой части признано законным и обоснованным, на основании пункта 3 части 1 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации оно подлежит отмене в части взыскания с АО «Аэропорт Астрахань» в пользу ФИО1 расходов за проезд, проживание, приобретение лекарственных средств, с принятием по делу в этой части нового решения, а также изменению в части размера взысканного утраченного заработка, компенсации морального вреда.

Принимая во внимание изложенные выше обстоятельства, судебная коллегия приходит к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения исковых требований ФИО1 о взыскании расходов за проезд, проживание, приобретение лекарственных средств, а также о взыскании с АО «Аэропорт Астрахань» в пользу ФИО1 утраченного им заработка за период с 6 декабря 2021 года по 3 марта 2022 года с учетом индексации в размере 93 617 рублей 61 копейки, компенсацию морального вреда в размере 500 000 рублей.

В силу части 1 статьи 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. В этом случае взысканные суммы зачисляются в доход бюджета, за счет средств которого они были возмещены, а государственная пошлина - в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации.

Поскольку исковые требования ФИО1 подлежат удовлетворению только в части компенсации морального вреда, взыскания утраченного заработка в размере 93617 рублей 61 копейки, решение суда о взыскании с ответчика АО «Аэропорт Астрахань» государственной пошлины в размере 27183 рублей 46 копеек нельзя признать обоснованным в части размера государственной пошлины, и оно подлежит изменению в этой части.

С ответчика в доход бюджета муниципального образования «Городской округ город Астрахань» подлежит взысканию государственная пошлина, от уплаты которой истец освобожден, в размере 3309 рублей (3009 рублей - требования имущественного характера, 300 рублей – требования имущественного характера, не подлежащие оценке).

Руководствуясь статьей 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия по гражданским делам Астраханского областного суда

О П Р Е Д Е Л И Л А:

решение Кировского районного суда г. Астрахани от 16 декабря 2024 года в части взыскания с Акционерного общества «Аэропорт Астрахань» в пользу ФИО1 расходов за проезд, проживание, приобретение лекарственных средств отменить, принять в этой части новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований.

Решение Кировского районного суда г. Астрахани от 16 декабря 2024 года в части размера взысканного утраченного заработка, морального вреда, государственной пошлины изменить.

Взыскать с Акционерного общества «Аэропорт Астрахань» (ИНН 

<

***>) в пользу ФИО1 (паспорт №) утраченный заработок за период с 6 декабря 2021 года по 3 марта 2022 года с учетом индексации в размере 93617 рублей 61 копейки, компенсацию морального вреда в размере 500000 рублей, всего 593617 рублей 61 копейку.

Взыскать с Акционерного общества «Аэропорт Астрахань» (ИНН 

<

***>) в доход бюджета муниципального образования «Городской округ город Астрахань» государственную пошлину в размере 3309 рублей.

В остальной части решение Кировского районного суда г. Астрахани от 16 декабря 2024 года оставить без изменения, апелляционные жалобы истца ФИО1, ответчика Акционерного общества «Аэропорт Астрахань», апелляционным представлениям заместителя Южной транспортной прокуратуры Козлова В.В., заместителя Астраханского транспортного прокурора Иванова Н.Ю. – без удовлетворения

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 15 января 2026 года.

Председательствующий подпись Л.И. Костина

Судьи подпись Е.В. Теслина

подпись Ю.А. Чернышова