Мотивированное 

апелляционное постановление

 изготовлено 25 июня 2020 года 

Председательствующий Щелконогова А.В. № 22-3749/2020

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Екатеринбург 23 июня 2020 года

Свердловский областной суд в составе председательствующегоРодионовой Е.Н., при секретаре Авсеёнок К.В.,

с участием:

прокурора апелляционного отдела прокуратуры Свердловской области Бороздиной Г.Б.,

потерпевшего С.,

осужденной ФИО1,

адвокатов Ким Д.С., Горшковой Л.В.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденной ФИО1, адвокатов Ким Д.С., Горшковой Л.В. на приговор Верх-Исетского районного суда г. Екатеринбурга от 17марта2020года, которым

ФИО1, 

родившаяся ...., не судимая, 

осуждена по ч. 2 ст. 109 УК РФ к наказанию в виде ограничения свободы на срок 2 года с лишением права заниматься медицинской деятельностью на срок 3 года, с установлением ряда ограничений и возложением обязанности, указанных в приговоре.

От назначенного наказания ФИО1 освобождена на основании п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ в связи с истечением срока давности уголовного преследования. 

С осужденной ФИО1 взыскано: в пользу потерпевшего С в счет возмещения материального ущерба 253625 рублей, в счет возмещения расходов на оплату услуг представителя 60000 рублей, в счет компенсации морального вреда 1000000рублей; в пользу потерпевшей Ж в счет возмещения материального ущерба 159180 рублей, в счет компенсации морального вреда 1000000рублей.

Решена судьба вещественных доказательств.

Доложив материалы дела, доводы апелляционных жалоб, заслушав выступления осужденной ФИО1, адвокатов Ким Д.С., ГоршковойЛ.В., поддержавших доводы апелляционных жалоб, потерпевшего С, прокурора Бороздиной Г.Б., полагавших приговор законным, обоснованным и справедливым, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 признана виновной в том, что 15 октября 2017 года по неосторожности причинила смерть С .... года рождения, вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей. 

Преступление совершено в г. Екатеринбурге при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО1 вину в совершении указанного преступления не признала. 

В апелляционной жалобе осужденная ФИО1 просит приговор суда отменить ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела, неправильного применения уголовного закона, существенного нарушения уголовно-процессуального закона, уголовное дело направить на новое рассмотрение. Обращает внимание, что ее действия при назначении лечения С были правильными, считает, что ребенок не мог умереть от терапевтической дозы лидокаина, поскольку у него не выявлена аллергия на данный препарат. Причина смерти С достоверностью не установлена в судебном заседании. Указывает, что заключение судебно-медицинской экспертизы № 45 является противоречивым, тогда как заключение специалиста Ш и показания патологоанатома Р согласуются с обстоятельствами дела и медицинскими данными. Настаивая на своей невиновности, полагает, что суд необоснованно отказал в ходатайстве о назначении повторной судебно-медицинской экспертизы, чем нарушил ее право на защиту. Считает, что судом проигнорированы доказательства стороны защиты, чем нарушен принцип состязательности сторон. 

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней адвокат КимД.С. просит приговор суда отменить в связи несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела, неправильным применением уголовного закона и существенным нарушением уголовно-процессуального закона. Считает, что анализ полученных при судебно-химическом исследовании данных свидетельствует о том, что содержание обнаруженных в биологических средах лекарственных препаратов, в том числе лидокаина, находится в пределах терапевтических концентраций и не достигает токсической, либо смертельной концентрации. Дает свою оценку показаниям эксперта С указывает, что выводы эксперта опровергаются показаниями специалиста Ш Настаивая, что смерть С наступила в результате асфиксии, автор жалобы ссылается на патогномические признаки, установленные на основании показаний свидетелей и медицинских документов. Полагает, что экспертами при проведении экспертизы № 45 неправильно оценены фактические обстоятельства дела, что обусловило неправильные выводы. Обращает внимание на то, что сторона защиты была лишена возможности сформулировать вопросы, подлежащие разрешению при проведении медицинской экспертизы, поскольку с постановлениями о назначении экспертиз ФИО1 была ознакомлена несвоевременно. Считает, что судом неверно оценены показания свидетеля К 

Полагает, что в основу приговора положены недопустимые доказательства. Осмотр места происшествия проведен в отсутствие понятых, подробное описание изъятых медицинских препаратов и вскрытие упаковок не производилось, упаковка изъятых предметов фотосъемкой не зафиксирована, их индивидуальные признаки и особенности не указаны. В протоколе осмотра предметов указано неверное количество коробов, что препятствует стороне защите правильно оценить ход и результаты следственного действия. 

Оспаривает возбуждение уголовного дела в отношении ФИО1 по ч. 2 ст. 109 УК РФ от 14 августа 2019 года, поскольку ранее было возбуждено уголовное дело по факту совершения преступления, предусмотренного п.п. «б, в» ч. 2 ст. 238 УК РФ, 10 апреля 2019 года ФИО1 было предъявлено обвинение по ч. 2 ст. 109 УК РФ. Таким образом, автор жалобы полагает, что ФИО1 дважды привлекалась к уголовной ответственности за одно и тоже преступление, чем существенно были нарушены её права. 

В апелляционной жалобе адвокат Горшкова Л.В. просит приговор суда отменить, уголовное дело направить на новое рассмотрение. В обоснование своих доводов указывает, что вина осужденной не нашла своего объективного подтверждения, ФИО1 не предвидела возможности наступления смерти потерпевшего от своих действий и не могла их предвидеть. Указывает на то, что выводы судебной медицинской экспертизы № 45 от 06 марта 2019 года носят предположительный характер, противоречат комплексу симптомов, выявленных у С По мнению адвоката, необходимо доверять заключению специалистов № 9 от 21 июня 2019 года, согласно которому смерть С. наступила от механической асфиксии. Обращает внимание на необоснованный отказ суда в ходатайстве о назначении повторной судебно-медицинской экспертизы. Считает, что расходы по оплате услуг представителя потерпевшего суд взыскал суд неверно на основании ст. 100 ГПК РФ. 

В возражениях на апелляционные жалобы потерпевшая Ж просит приговор суда оставить без изменения. 

Выводы суда о виновности ФИО1 в причинении по неосторожности смерти малолетнему С вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей соответствуют установленным фактическим обстоятельствам дела и основаны на исследованных в судебном заседании доказательствах, полно и правильно изложенных в приговоре, отвечающих требованиям относимости, допустимости и достоверности. 

Судом первой инстанции подробно и тщательно проанализированы в приговоре все представленные по делу доказательства, в том числе показания ФИО1, потерпевших и свидетелей, а также показания допрошенных по ходатайству стороны защиты специалистов, которым суд первой инстанции дал правильную оценку.

Доводы, приведенные стороной защиты в апелляционных жалобах, сводятся к переоценке исследованных судом доказательств.

Из показаний осужденной ФИО1 следует, что 15 октября 2017 года около 18:30 по просьбе Ж она приехала к ней домой для проведения клинического осмотра С поставила ребенку диагноз «острый бронхит». Оценив данную инфекцию как вирусно-бактериальную, назначила антибиотик и литическую смесь, выписала рецепт на цефтриаксон и раствор для его разведения лидокаин или новокаин. Отец ребенка С купил указанные препараты. По упаковке она поняла, что лидокоин является 1% (10мг на 1мл), развела 4 мл лидокаина с антибиотиком в дозе, исходя из веса ребенка. Половину дозы выпустила в раковину. Поставив укол в 19:10, уехала домой в 19:30, а спустя 15 минут позвонила Ж и сообщила о том, что ребенок вялый, на что она посоветовала вызвать скорую помощь.

Потерпевший С подтвердил, что по рецепту ФИО1 приобрел в аптеке, в том числе, лидокаин, который оказался 100 мг/мл, дозировка препарата была указана на упаковке. В ходе осмотра квартиры следователем была изъята именно та упаковка лидокаина, ампулы которого использовала ФИО1 Она взяла 2 ампулы по 2 мл лидокаина, набрала в один шприц, развела им антибиотик и поставила сыну укол и уехала. Поскольку ребенок стал вялый, они с женой уложили его в кроватку, но спустя 10 минут он услышал хрип сына, кашель, увидел, что у него изо рта идет кровь. По телефону ФИО1 сказала, что ребенку нужно делать искусственное дыхание. У сына появились судороги, затем врачи скорой медицинской помощи проводили реанимационные мероприятия, но ребенок умер. 

Показания С подтвердили в судебном заседании потерпевшая Ж. и свидетель Б - врач анестезиолог-реаниматолог, который в составе бригады скорой медицинской помощи прибыл по вызову к С 

Свидетель Б пояснил, что о введении врачом-педиатром ребенку антибиотика с лидокаином узнал от отца, пояснившего, что после инъекции ребенок обмяк и потерял сознание. Он осмотрел ребенка, состояние которого было умирающим. В ходе интубации трахеи наблюдалось большое количество сукровицы и рвотных масс, которые пришлось удалять отсосом из ротовой полости. Ребенок, находясь в бессознательном состоянии, мог сам вдохнуть рвотные массы, вызванные судорогами. В связи с остановкой дыхания проводились реанимационные мероприятия, но они результата не принесли и ребенок скончался. 

Из показаний свидетеля К на период допроса занимавшего должность и.о. начальника отдела Территориального Росздравнадзора по Свердловской области, следует, что по факту оказания медицинской помощи С врачом-педиатром ФИО1 проводилась проверка. В результате установлено, что назначение врачом «литической смеси» косвенно свидетельствовало о тяжести состояния пациента, требовавшего динамического наблюдения и госпитализации в кратчайшие сроки с вызовом бригады СМП «на себя». Разведение препарата в растворе лидокаина недопустимо и запрещено в педиатрии, что предусмотрено клиническими рекомендациями, хоть и не обязательными к применению, но сформированными с учетом врачебной практики.

Вопреки доводам защиты, судом дана надлежащая оценка показаниям осужденной о том, что она использовала лидокаин, приобретенный С и изъятый в ходе осмотра места происшествия, показаниям потерпевших и свидетелей. При этом каких-либо существенных противоречий, которые бы могли повлиять на доказанность вины Ф и установление фактических обстоятельств преступления, не имеется. 

Показания потерпевших и свидетелей согласуются не только между собой но и с другими доказательствами по делу.

Так, согласно заключению комиссионной судебно-медицинской экспертизы № 45 от 06 марта 2019 года, причиной смерти С явилась комбинированная патология: генерализованная вирусно-бактериальная инфекция и системная токсическая реакция на лидокаин, введенный в объеме превышающем (2,5-5 кратно) максимально допустимую дозу, осложненная острой дыхательной, церебральной и сердечно-сосудистой недостаточностью. 

Учитывая скоротечность усугубления нарушений функций жизненно-важных органов и систем организма (прогрессирующая дыхательная, церебральная и сердечно-сосудистая недостаточность) и внутримышечное введение лидокоина в качестве растворителя антибиотика в объеме кратно превышающем максимально допустимую дозу, комиссия пришла к выводу о том, что действия врача-педиатра, связанные с выбором растворителя цефтриаксона (лидокаин 4 мл в дозе 100 мг/мл) и его внутримышечное введение в объеме кратно превышающем максимально допустимую дозу состоят в прямой причинной связи с ухудшением состояния ребенка – развитием угрожающих жизни нарушений функций дыхания, церебральной и сердечно-сосудистой систем, приведших к смерти С 

Кроме того, комиссия экспертов пришла к выводу о том, что врачом-педиатром была допущена недооценка состояния ребенка и вследствие чего не была предложена госпитализация его в стационар для надлежащего обследования и лечения, динамического наблюдения.

Вопреки утверждению стороны защиты заключение экспертов соответствует требованиям ст. 200, 204 УПК РФ, при этом права обвиняемой ФИО1 пр назначении и производстве экспертизы, предусмотренные ст.ст. 198 УПК РФ, следователем были соблюдены. Несвоевременное ознакомление ФИО1 с постановлением о назначении экспертизы не является нарушением права на защиту осужденной, поскольку она не была лишена возможности оспорить указанное заключение на последующих стадиях уголовного судопроизводства.

Выводы экспертизы ясны, понятны, не противоречивы, подробно мотивированы и научно обоснованны, подтверждены экспертом С в судебном заседании, имеющим высокий уровень квалификации и длительный стаж работы по специальности.

Из показаний врача судебно-медицинского эксперта С следует, что при введении лидокаина в организм С в дозировке, выбранной Ф.Г.МБ., у ребенка не было шанса выжить даже в стационарных условиях медицинского учреждения, а манипуляции С. при оказании первой медицинской помощи сыну являлись следствием ухудшения состояния ребенка после введения ФИО1 в организм лидокаина и причиной его смерти не является. 

Таким образом, суд апелляционной инстанции полагает обоснованными выводы суда о том, что непосредственно перед началом развития в организме ребенка процессов, угрожающих его жизни, ему был введен лидокаин в объеме кратно превышающем максимально допустимую дозу врачом ФИО1 и между ее действиями, связанными с ненадлежащим исполнением своих профессиональных обязанностей, и смертью малолетнего С имеется прямая причинно-следственная связь. 

Вопреки доводам жалоб, суд дал верную критическую оценку заключению специалиста № 9 от 21 июня 2019 года, показаниям специалистов Ш и Р о том, что причиной смерти ребенка послужила механическая асфиксия в результате аспирации содержимого желудка при неквалифицированной попытке проведения реанимационных мероприятий по искусственному дыханию, и отсутствием причинной связи между характером оказания медицинской помощи ФИО1 и смертью С

При этом суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда о том, что заключение специалиста № 9 не является доказательством по делу, представляет частное мнение специалиста Ш., выраженное без изучения материалов уголовного дела, на основе непроцессуально проведенного им исследования заключения комиссии экспертов № 45. 

Выводы специалистов Ш и Р о причине смерти ребенка, опровергаются совокупностью приведенных выше доказательств, в том числе показаниями самой ФИО1 о том, что она заблуждалась относительно дозировки лидокаина, введенного ею в организм С 

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции не может согласиться с доводами о необоснованном осуждении ФИО1 за совершенное преступление. 

Доводы защиты о том, что показания осужденной ФИО1, потерпевших и свидетелей неверно изложены в приговоре, являются несостоятельными. Показания всех допрошенных лиц приведены в приговоре в соответствии с протоколом судебного заседания, замечания на который судом первой инстанции отклонены. 

Вопреки доводам защиты, показания свидетеля К были даны им на основании акта внеплановой документальной проверки в отношении ООО «ЕМЦ «УГМК-Здоровье», что подтверждается письмом ТО Росздравнадзора по Свердловской области от 06 апреля 2018 года, приказом № П66-79/18 от 20 февраля 2018 года о проведении внеплановой документарной проверки юридического лица, актом проверки № 76 от 05 апреля 2018 года.

Отсутствуют основания для признания недопустимыми доказательствами протокола осмотра места происшествия и протокола осмотра предметов, поскольку указанные следственные действия были проведены в соответствии с требованиями ст.ст. 166, 167, 176, 177 УПК РФ, а также с требованиями ч. 1.1 ст. 170 УПК РФ, регламентирующими проведение процессуального действия в отсутствие понятых с применением фотофиксации. Количество и наименование изъятых предметов в ходе осмотра места происшествия соответствует протоколу их осмотра.

Доводы защиты о том, что ФИО1 была дважды привлечена к уголовной ответственности за одно и тоже деяние основаны на неверном толковании уголовного закона. Возбуждение уголовного дела в отношении ФИО1 по п.п. «б, в» ч. 2 ст. 238 УК РФ, не исключает привлечение ее к уголовной ответственности по ч. 2 ст. 109 УК РФ.

Выводы суда, изложенные в приговоре, основаны на исследованных в ходе судебного разбирательства доказательствах и соответствуют им. Как следует из протокола судебного заседания, судом были надлежащим образом, в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства, исследованы все представленные сторонами доказательства, разрешены по существу все заявленные участниками процесса ходатайства, и в приговоре суд подробно изложил мотивы, по которым он принял одни доказательства и отверг другие, вследствие чего доводы стороны защиты о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела, являются необоснованными.

Осужденная и её защитники в ходе судебного разбирательства имели возможность представлять собственные доказательства и оспаривать доказательства, представленные стороной обвинения. Судебное следствие проведено в соответствии со ст. 15 УПК РФ с соблюдением принципов всесторонности, полноты и непосредственности, с учетом положений ст. 252 УПК РФ.

Действия осужденной ФИО1 правильно квалифицированы судом по ч. 2 ст. 109 УК РФ. Оснований к иной оценке доказательств, о чем по существу ставится вопрос в апелляционных жалобах, у суда апелляционной инстанции не имеется.

Вопрос о наказании ФИО1 разрешен судом в соответствии с положениями ст. 6, 43, 60 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности содеянного, данных о личности виновной, влияния наказания на исправление осужденной и условия жизни её семьи.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО1, согласно ч. 2 ст. 61 УК РФ суд правильно учел наличие несовершеннолетнего ребенка, положительный характеризующий материал, состояние её здоровья и близких родственников, принесение извинений потерпевшим. 

Не оставлено судом без внимания и то, что ФИО1 имеет постоянное место жительства и работы, на учете у психиатра и нарколога не состоит, впервые привлекается к уголовной ответственности.

Отягчающих наказание обстоятельств не имеется.

Суммы морального вреда и материального ущерба, взысканные с осужденной в пользу потерпевших, определены судом исходя из степени нравственных страданий, степени вины осужденной, ее материального положения, а также с учетом принципа разумности и справедливости. 

Вопреки доводам адвоката Горшковой Л.В., отсутствие в описательно-мотивировочной части приговора указания суда на применение положений ст.ст. 131, 132 УПК РФ при решении вопроса о взыскании с ФИО1 процессуальных издержек не влияет на законность принятого решения. Кроме того, суд руководствовался требованиями ст. 100 ГПК РФ, поскольку данный вопрос разрешался в рамках заявленных потерпевшими исковых требований. 

Назначив справедливое наказание в виде ограничения свободы, суд верно применил положения п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ об освобождении ФИО1 от назначенного наказания в связи с истечением срока давности.

Вместе с тем приговор подлежит изменению по следующим основаниям.

Так, суд пришел к обоснованному выводу о необходимости назначения ФИО1 дополнительного наказания в виде лишения права заниматься медицинской деятельностью. При этом суд мотивировал принятое решение, обосновав его характером и степенью общественной опасности совершенного преступления, личности виновной, что соответствует требованиямч. 3 ст. 47 УК РФ. 

Вместе с тем в резолютивной части приговора при назначении дополнительного наказания суд не указал о применении ч. 3 ст. 47 УК РФ, что считает необходимым исправить суд апелляционной инстанции.

Каких-либо обстоятельств, не учтенных судом, а также нарушений норм уголовного или уголовно-процессуального законов, влекущих отмену приговора, по делу не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.13, п. 9 ч. 1 ст.389.20, ст.389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Верх-Исетского районного суда г. Екатеринбурга от 17марта2020года в отношении ФИО1 изменить.

Указать в резолютивной части приговора, что дополнительное наказание в виде лишения права заниматься медицинской деятельностью на срок 3 года назначено на основании ч. 3 ст. 47 УК РФ.

В остальной части этот же приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденной ФИО1, адвокатов Ким Д.С., Горшковой Л.В. - без удовлетворения.

Апелляционное постановление вступает в законную силу немедленно и может быть обжаловано в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ.

Председательствующий Е.Н. Родионова