УИД 03RS0069-01-2024-001221-10

№ 2-6/2025 (№ 33-1758/2026)

судья 1 инстанции: Захаров Л.А.

категория 2.186

ВЕРХОВНЫЙ СУД РЕСПУБЛИКИ БАШКОРТОСТАН

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

21 января 2026 года город Уфа

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Башкортостан в составе:

председательствующего Набиева Р.Р.,

судей Благодаровой В.А., Рахматуллина А.А.,

при секретере судебного заседания ФИО1,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по апелляционной жалобе и дополнениям к ней ФИО2 на решение Чишминского районного суда Республики Башкортостан от 11 августа 2025 года

У С Т А Н О В И Л А:

ФИО2 обратился в суд с иском к ФИО3, в котором с учетом изменения иска просил вселить его в жилой дом по адресу: адрес признать договор дарения от 22.09.2024 г., заключенного между ФИО4 и ФИО3; договор дарения гаража от 22.09.2023г. между ФИО4 и ФИО3; и завещание от 26.02.2021г. от ФИО4 на имя ФИО3 недействительными.

Требования мотивированы тем, что истец ФИО2 зарегистрирован и проживает по адресу: адрес и является единственным сыном умершего ФИО22 После смерти ФИО23 (матери истца и ответчика) ФИО24. получил 1/2 части совместно нажитого имущества в виде жилого дома и земельного участка по вышеуказанному адресу. Здоровье ФИО25 после смерти супруги значительно ухудшилось, он не мог обходиться без посторонней помощи. В марте 2021 года истец обратился в суд о признании ФИО26 недееспособным. Со дня вступления в наследство истец полностью принял на себя уход за отцом, проживали с ним вместе. 27.07.2023г. Калининским районным судом г.Уфы истцу назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 1 год, супруга ФИО27 продолжала уход за ФИО28 пока не появился ФИО3. Он угрозами выгнал супругу истца из дома в адрес отобрал паспорт отца и ключи от дома. После освобождения истец приехал к себе домой, в котором имеет 1/6 доли в доме и 1/12 доли земельного участка. Наследственное дело ФИО3 открыл у нотариуса ФИО5, где ему сообщили, что у отца не имеется никакого имущества, он подарил все имущество ФИО3 Ответчик препятствует вселению и проживанию истца в спорном жилье.

ФИО3 обратился в суд о встречным иском с требованием к ФИО2, в котором просил признать договор дарения квартиры адрес от 19.11.2021г., заключенного между ФИО4 и ФИО2 недействительным, применить последствия недействительности сделки, включив квартиру в наследственную массу. Признать завещание от имени ФИО4 от 19.07.2021 года недействительным. Признать ФИО2 недостойным наследником к имуществу ...

Требования мотивированы тем, что он единоутробный брат ФИО2 и является наследником по завещанию ко всему имуществу ФИО29ФИО30. решением Советского районного суда г.Уфы от 24.12.2021 года признан недееспособным, вместе с тем ФИО2 обращаясь в суд с заявлением о признании ФИО31. недееспособным в марте 2021 года, ссылается, что ФИО32 не может понимать значения своих действий и руководить ими, заведомо зная о состоянии его здоровья 19.11.2021г. совершает с ним договор дарения квартиры №адрес (договор зарегистрирован 22.11.2021г.). Кроме того, также заведомо зная о нахождении отца в недееспособном состоянии, путем обмана и злоупотребления доверием ФИО2 понуждает ФИО4 к совершению составления завещания на свое имя (завещание удостоверено нотариусом ФИО6 19.07.2021г.). Уход за ФИО33 вплоть до смерти осуществлял ФИО3, об это сам ФИО34 рассказывал при проведении экспертиз. ФИО2 опеку над ФИО35 не оформлял, уход за ним и содержание не осуществлял, расходы по похоронам не нес, расходы на содержание жилого помещения не нес, с 2003 года неоднократно судим по ст.ст.228, 159 Уголовного кодекса Российской Федерации. ФИО4 вследствие отсутствия за ним ухода, был помещен ФИО2 в интернат для престарелых в адрес где стариков содержали в полных антисанитарных условиях, откуда он вернулся с чесоткой, ФИО3 после данного происшествия постоянно проживал и осуществлял уход за ним.

Решением Чишминского районного суда Республики Башкортостан от 11 августа 2025 года постановлено:

«Исковые требования ФИО2 к ФИО3 о вселении, признании завещания и договоров дарения недействительными; встречное исковое заявление ФИО3 к ФИО2 о признании недействительным завещания, договора дарения квартиры, применении последствий недействительности сделки, включении спорной квартиры в наследственную массу, признании ФИО2 недостойным наследником к имуществу ФИО4 – удовлетворить частично.

Признать недействительным завещание от имени ФИО36 на имя ФИО2 от 09 июля 2021 года.

Признать недействительным договор дарения квартиры адрес, заключенного между ФИО37 и ФИО2 от 19 ноября 2021 года.

Признать недействительным договор дарения гаражного бокса, общей площадью адрес, с кадастровым номером №... заключенного между ФИО4 и ФИО3 27.09.2023 г.

Признать недействительным договор дарения 1/4 доли в праве общей собственности на земельный участок, находящийся по адресу: адрес площадью ... с кадастровым номером №... и 1/2 доли в праве общей собственности на помещение, размещенного на земельном участке по адресу: адрес заключенного между ... и ФИО3 22.09.2023г.

В удовлетворении остальных исковых требований ФИО2 и ФИО3 – отказать».

В апелляционной жалобе и дополнениям к ней ФИО2 ставится вопрос об отмене решения суда ввиду его незаконности и необоснованности. Требования мотивированы тем, что он не был извещен о времени и месте судебного разбирательства, суд не обеспечил его участие по системе видеоконференцсвязи; суд не учел признание ФИО4 недееспособным по решению суда и необоснованно назначил по делу экспертизы при наличии экспертного исследования от 19 ноября 2021 года в деле о признании отца истца недееспособным; суд необоснованно не назначил повторную судебную экспертизу, не учел показания свидетелей со стороны ответчика ввиду отсутствия у них медицинского образования, нахождения в родственных, дружеских отношениях с ответчиком, необоснованно отказал в истребовании медицинской документации на ФИО38. из клиники им. Мулдашева, не было истребовано заключение ... об установлении инвалидности, индивидуальной программы реабилитации инвалида; суд необоснованно встал на сторону ответчика и не учел его доводы, необоснованно отклонил его ходатайства нарушив принципы состязательности и равноправия сторон; суд необоснованно назначил дополнительную экспертизу при наличии ответа на все поставленные вопросы при первоначальной экспертизе; назначил проведение экспертиз в одно и тоже учреждение, огласив при этом о направлении экспертизы в другой регион; суд не учел представленную рецензию на заключение судебной экспертизы; экспертиза не дала ответа о состоянии ФИО39 на 19 июля 2021 года; в протоколах судебных заседаниях от 29 июля 2025 года, 11 февраля 2025 года, 20 сентября 2024 года, 6 марта 2025 года, 20 февраля 2025 года, 11 августа 2025 года имеются несоответствия по отражению хода судебного разбирательства.

В судебном заседании ФИО2 жалобу, дополнения к ней поддержал и просил их удовлетворить.

ФИО3, его представитель ФИО7 просили в удовлетворении жалобы отказать, решение суда оставить без изменения.

Иные лица, участвующие в деле, на судебное разбирательство в суд апелляционной инстанции не явились, извещены надлежащим образом, заявлений, ходатайств об отложении судебного разбирательства не представили, как и обстоятельств препятствующих явке по уважительным причинам. В связи с чем на основании ст. ст. 117, 167, 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации дело в суде апелляционной инстанции рассмотрено в отсутствие неявившихся лиц.

Проверив материалы дела с учетом требований ч. 1 ст. 327.1, ст. 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия приходит к следующему.

Как установлено в ходе судебного разбирательства и следует из материалов дела, истец ФИО2 и ответчик ФИО3 являются единоутробными братьями.

26 ноября 2020 года скончалась мать истца и ответчика – ФИО8 После ее смерти в наследство вступили – ФИО40 – супруг покойной, и сыновья ФИО9 и ФИО2

26 февраля 2021 года ФИО48 составил нотариально удостоверенное завещание на имя ФИО3, согласно которому все имущество завещано ответчику.

9 марта 2021 года ФИО2 обратился с заявлением о признании недееспособным ФИО47

Решением Советского районного суда города Уфа Республики Башкортостан от 24 декабря 2021 года ФИО46 признан недееспособным.

9 июля 2021 года ФИО4 составил нотариально удостоверенное завещание на имя ФИО2, согласно которому все имущество завещано истцу.

19 ноября 2021 года ФИО44 заключил договор дарения, согласно которому подарил ФИО2 квартиру адрес. Впоследствии данную квартиру ФИО2 продал ФИО41. согласно договора купли-продажи от 3 февраля 2023 года.

22 сентября 2023 года ФИО43 заключил договор дарения, согласно которому подарил ФИО3 ? долю в праве общей собственности на жилой дом и ? доли в праве общей собственности на земельный участок, расположенные по адресу: адрес

27 сентября 2023 года ФИО42 заключил договор дарения, согласно которому передал в дар ФИО3 гаражный бокс адрес.

ФИО45 скончался.

Согласно материалам наследственного имущества № №... в шестимесячный срок со дня открытия наследства ФИО49 обратились истец и ответчик ссылаясь на принятия наследства умершего каждый на основании вышеуказанных завещаний от 9 июля 2021 года и 26 февраля 2021 года соответственно.

Определением суда от 21 октября 2024 года по делу назначено проведение судебной экспертизы в целях проверки доводов сторон.

Заключением судебной экспертизы ФИО50 года установлено, что ФИО4 при жизни обнаружил признаки ... что привело к стойкой социально-бытовой ..., необходимости постоянного контроля и ухода в связи, с чем прошел амбулаторную (14.05.2021), затем стационарную (19.10.2021 по 17.11.2021) судебно-психиатрическую экспертизу. На спорный период с 19.11.2021 по 22.09.2023 г.г. указанные изменения ..., он не был способен к самостоятельному принятию решений и не мог понимать юридические особенности сделки прогнозировать ее последствия, поэтому при подписании договоров дарения недвижимого имущества от 19.11.2021 и 22.09.2023 (допущена техническая описка в дате совершения договора) не мог понимать значения своих действий и руководить ими. Однако, оценить степень выраженности интеллектуально-мнестических и эмоционально-волевых нарушений у ФИО52 при подписании завещаний от 26 февраля 2021 года и 19 июля 2021 года (допущена техническая описка в дате совершения завещания) и решить экспертные вопросы не представляется возможным ввиду неясности клинической картины, отсутствием медицинской документации и свидетельских показаний на указанный период времени.

Определением суда от 19 марта 2025 года ввиду выводов заключения № 1508 от 7 декабря 2024 года, а также после представления сторонами дополнительных доказательств, по делу назначено проведение дополнительного экспертного исследования.

Заключением судебной экспертизы ФИО51 ФИО53 установлено, что ФИО54. при жизни обнаружил признаки соответствующего заболевания. При подписании завещания от 19.07.2021 г. (допущена техническая описка в дате совершения завещания) ФИО55. не мог осознавать и понимать значение своих действий и руководить ими, в период с 19.11.2021, 22.09.2023, 27.09.2023 г.г. изменения ...) у ФИО56 нарушили его критические и прогностические способности, он не был способен к самостоятельному принятию решений, произвольному поведению, реализации своих решений и не мог понимать юридические особенности сделки прогнозировать ее последствия, поэтому при подписании договоров дарения недвижимого имущества от 19.11.2021 и 22.09.2023(допущена техническая описка в дате совершения договора), оформлении сделки по отчуждению гаража от 27.09.2023 г. (допущена техническая описка в годе совершения договора) он не мог понимать значение своих действий и руководить ими.

На заключения судебных экспертих стороной истца представлено заключение специалиста (рецензия) ...

Разрешая спор и частично удовлетворяя исковые требования сторон, суд первой инстанции исходил из того, что представленные в дело доказательств свидетельствует о соответствии волеизъявления ФИО57 при совершении завещания от 26 февраля 2021 года в пользу ответчика ФИО3, а потому оснований для признания указанного завещания недействительным не имеется.

Вместе с тем, при совершении договоров дарения от 19 ноября 2021 года, от 22 сентября 2023 года, от 27 сентября 2023 года ФИО58 находится в состоянии не позволяющим понимать значение своих действий и руководить ими, что свидетельствует о недействительности указанных сделок. При этом признавая недействительным договор дарения от 19 ноября 2021 года адрес, суд указал, что данная квартира была продана ФИО2 впоследствии 3 февраля 2023 года ФИО59 договор купли-продажи от 3 февраля 2023 года никем не оспорен. Доказательств того, что ФИО60Р. действовала недобросовестно при совершении сделки не имеется. Она не знала и не могла знать о том, что данная квартира подарена продавцу квартиру предыдущим собственником в состоянии когда он не мог понимать значение своих действий и руководить ими.

В отношении требований истца о вселении ФИО2 в жилой дом по адресу: адрес суд первой инстанции указал, что несмотря на то, что истец является собственником 1/6 доли в праве собственности на указанное жилое помещение, которое имеет общую площадь ... жилую площадь 33,40 кв.м (22,7 + 10,7), на долю истца приходится в общей площади помещения 9,30 кв.м., в жилой 5,57 кв.м. Разделить жилое помещение в натуре без соразмерного ущерба не представляется возможным. Таким образом, вселение истца на спорную жилую площадь не будет отвечать требованиям ст. 247 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку отсутствует реальная возможность пользования жилым помещением без нарушения прав других лиц, проживающих в спорном доме.

В отношении требований ответчика о признании ФИО2 недостойным наследником суд первой инстанции указал, что данные требования не подлежат удовлетворению, поскольку из смысла закона следует, что наследник может быть признан недостойным, если он действует противоправно и умышленно, то есть все действия наследника должны свидетельствовать об его активном поведении в отношении наследодателя, либо наследник своими противоправными действиям способствовал или пытался способствовать призванию его самого либо других лиц к наследованию, увеличению доли в наследстве, случаи бездействия не подпадают под правила данной статьи. Лица, совершившие общественно опасные деяния в состоянии невменяемости, не могут быть признаны недостойными наследниками умершего, так как при этом они были лишены возможности отдавать отчет в своих действиях или руководить ими. При таком положении, суд пришел к выводу о том, что у ответчика умысел на совершении убийства наследодателя, и причинения телесных повреждений другому наследодателю отсутствовал, в связи с чем, он не может быть признан недостойным наследником и отстранен от наследования.

Судебная коллегия с указанными выводами суда первой инстанции соглашается, поскольку, разрешая заявленные требования, суд первой инстанции правильно определил юридически значимые обстоятельства дела, применил закон, подлежащий применению, дал надлежащую правовую оценку собранным и исследованным в судебном заседании доказательствам и принял решение, отвечающее нормам материального и процессуального права.

В соответствии со ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционных жалобе, представлении и возражениях относительно жалобы, представления.

Из приведенных норм процессуального закона следует, что суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность судебного постановления суда первой инстанции только в обжалуемой заявителем части.

Оснований для выхода за переделы доводов апелляционной жалобы и дополнений ФИО2 в порядке, предусмотренном ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия не усматривает.

Оценивая доводы апелляционной жалобы и дополнений к ней ФИО2 о том, что он не был извещен о времени и месте судебного разбирательства, суд не обеспечил его участие по системе видеоконференцсвязи, являются необоснованными, поскольку согласно материалам дела истец был надлежащим образом извещен о времени и месте судебного разбирательства, в том числе о судебном заседании, назначенном на 11 августа 2025 года и на котором было принято решение по делу. При этом в судебном заседании 11 августа 2025 года истец присутствовал и давал пояснений с использованием системы видеоконференцсвязи, что подтверждается письменным протоколом и аудиопротоколированием хода судебного разбирательства.

Доводы апеллянта о том, что в протоколах судебных заседаниях от 29 июля 2025 года, 11 февраля 2025 года, 20 сентября 2024 года, 6 марта 2025 года, 20 февраля 2025 года, 11 августа 2025 года имеются несоответствия по отражению хода судебного разбирательства, также не указывают на наличие допущенных процессуальных нарушениях по делу влекущих за собой в силу положений ч. 3 ст. 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации безусловную отмену решения суда. При этом замечания апеллянта на протоколы судебных заседаниях отклонены определением суда первой инстанции от 8 декабря 2025 года. В связи с чем, указанные доводы апеллянта являются несостоятельными.

Доводы жалобы о том, что суд необоснованно встал на сторону ответчика и не учел его доводы, необоснованно отклонил его ходатайства нарушив принципы состязательности и равноправия сторон, не указывают на наличие оснований для сомнений в объективности состава суда первой инстанции рассматривающего дела, поскольку ведение председательствующим судебного разбирательства, разрешение поступивших заявлений и ходатайств, а также субъективное мнение апеллянтом о необоснованном ущемлении его прав и интересов, само по себе не указывает на рассмотрение дела незаконным составом суда и, как указывалось ранее, в силу положений ч. 3 ст. 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не свидетельствует о наличии допущенных судом первой инстанции нарушений норм процессуального права влекущих безусловную отмену судебного постановления.

Оснований для отвода состава суда, секретаря судебного заседания или помощника судьи, осуществляющего протоколирование судебного заседания, предусмотрены ст. ст. 16-18 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Как разъяснено в п. 55 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 июня 2021 г. № 16 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции», в соответствии с п. 1 ч. 4 ст. 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации дело признается рассмотренным судом в незаконном составе, в частности, когда оно рассмотрено лицом, не наделенным полномочиями судьи, судья подлежал отводу по основаниям, предусмотренным п. 1, 1.1, 2 ч. 1 и ч. 2 ст. 16 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, а также если судья повторно участвовал в рассмотрении дела в нарушение положений ст. 17 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Учитывая изложенное, судебная коллегия не находит состав суда первой инстанции незаконным, а доводы апеллянта обоснованными, поскольку заявленные стороной истца ходатайства разрешены судом в соответствии с требованиями Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, а из фактических обстоятельств дела не усматривается оснований для отвода судьи суда первой инстанции председательствующего по делу.

Доводы жалобы ФИО2 о том, что суд не учел признание ФИО4 недееспособным по решению суда и необоснованно назначил по делу экспертизы при наличии экспертного исследования от 19 ноября 2021 года в деле о признании отца истца недееспособным, являются необоснованными, поскольку обстоятельства обращения апеллянта в суд с заявлением о признании ФИО61 недееспособным и решение суда по указанному заявлению, принятому, в том числе на основании проведенной экспертизы, были учтены судом при разрешении спора, о чем свидетельствует материалы дела и само решение суда.

При этом по делу верно назначено и проведено экспертное исследование о состоянии ФИО62. на момент совершения оспариваемых сторонами сделок – завещания от 26 февраля 2021 года, от 9 июля 2021 года, договора дарения от 19 ноября 2021 года, от 27 сентября 2023 года, от 22 сентября 2024 года, поскольку указанные сделки были совершены как до обращения 9 марта 2021 года апеллянта с заявлением о признании ФИО4 недееспособным, принятия решения суда от 24 декабря 2021 года по указанному заявлению, так и после указанных действий.

Таким образом, наличие дела о признании ФИО63 недееспособным, экспертного заключения и решения суда по указанному делу, само по себе не указывают на обоснованность требований истца либо ответчика, а также неверные выводы суда первой инстанции.

Доводы апелляционной жалобы и дополнений к ней ФИО2 о том, что суд необоснованно не назначил повторную судебную экспертизу, не учел показания свидетелей со стороны ответчика ввиду отсутствия у них медицинского образования, нахождения в родственных, дружеских отношениях с ответчиком, необоснованно отказал в истребовании медицинской документации на ФИО4 из клиники им. Мулдашева, не было истребовано заключение ФИО64 об установлении инвалидности, индивидуальной программы реабилитации инвалида, также являются необоснованными и не указывают на наличие оснований для отмены решения суда, поскольку ни заключения судебных экспертиз, ни иные доказательства по делу не указывают на наличие оснований для суждений об обоснованности доводов ФИО2 и заявленных им требований.

Так, в соответствии с положениями ст. 166 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции, действовавшей на момент возникновения спорных правоотношений) сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Согласно разъяснениям, данным в п. 73 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 г. «О судебной практике по делам о наследовании» наследники вправе обратиться в суд после смерти наследодателя с иском о признании недействительной совершенной им сделки, в том числе по основаниям, предусмотренным ст. ст. 177, 178 и 179 Гражданского кодекса Российской Федерации, если наследодатель эту сделку при жизни не оспаривал.

В силу ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Согласно ч. 2 ст. 56, ст. 60 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

Обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами.

При возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу (ст. 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

В соответствии с абз. 3 п. 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 июня 2008 г. № 11 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству» во всех случаях, когда по обстоятельствам дела необходимо выяснить психическое состояние лица в момент совершения им определенного действия, должна быть назначена судебно-психиатрическая экспертиза, например, при рассмотрении дел о признании недействительными сделок по мотиву совершения их гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими (статья 177 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Таким образом, исходя из изложенного, оснований и предмета заявленных исковых требований именно как ФИО2, так и ФИО3 обязаны были представлять доказательства установления наличия или отсутствие обстоятельств указывающих на отсутствие воли либо неверное восприятие обстоятельств совершаемых действий на момент совершения умершим ФИО65 оспариваемых сторонами сделок – завещания от 26 февраля 2021 года, от 9 июля 2021 года, договора дарения от 19 ноября 2021 года, от 27 сентября 2023 года, от 22 сентября 2024 года, что требовало представление дополнительных доказательств требующих специальных познаний.

Вместе с тем, представленными в дело доказательствами, в том числе, заключениями судебных экспертиз, не подтверждаются доводы истца о нахождении ФИО66 в момент совершения завещания от 26 февраля 2021 года в пользу ответчика в состоянии когда отец истца не мог понимать значение своих действий или руководить ими, а также, что совершенной сделкой было нарушено его волеизъявление в отношении принадлежащего ему имущества из-за которого он не мог понимать и осознавать условия, существо совершаемой сделки – распоряжения в отношении собственного имущества на случай смерти.

В свою очередь, представленными в дело доказательствами подтверждается, что завещание от 9 июля 2021 года, договора дарения от 19 ноября 2021 года, от 27 сентября 2023 года, от 22 сентября 2024 года совершены ФИО4 в таком состоянии, что в силу положений ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации свидетельствуют о недействительности сделок.

Доводы апеллянта о недействительности всех сделок в связи с установлением недееспособности ФИО67 также несостоятельны, поскольку совершение лицом различных сделок в отношении принадлежащего ему имущество, одни из которых признаются соответствующей воле данного лица, а другие нет, не указывают на недействительно абсолютно всех сделок наследодателя. Также необходимо отметить, что часть сделок, в том числе завещание от 26 февраля 2021 года совершены ФИО4 до вступления в законную силу решения о признании его недееспособным.

Доводы жалобы о том, что состояние здоровье ФИО68., медицинские документы и проведенные по делу экспертные исследования установили наличие у ФИО10 заболевания, которое по мнению истца, свидетельствует о недействительности сделок совершенные в пользу ответчика, и наоборот о действительности сделок в отношении истца, также не состоятельны, поскольку в соответствии с пунктом 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Таким образом, основание недействительности сделки, предусмотренное в указанной норме, связано с пороком воли, то есть таким формированием воли стороны сделки, которое происходит под влиянием обстоятельств, порождающих несоответствие истинной воли такой стороны ее волеизъявлению, вследствие чего сделка, совершенная гражданином, находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, не может рассматриваться в качестве сделки, совершенной по его воле.

При этом установление указанных обстоятельств, а также факта наличия или отсутствия психического расстройства и его степени требует именно специальных познаний, каковыми ни свидетели, ни другие участники судебного разбирательства, ни суд не обладают.

В ходе рассмотрения сторонам предоставлена возможность исполнить обязанность, предусмотренную ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации по представлению доказательств в обосновании заявленных ими требований. В связи с чем, по делу были допрошены многочисленные свидетели, истребована медицинская документация, относящаяся к юридически значимому периоду совершения сделок ФИО4, после чего по делу назначено проведение судебной экспертизы с учетом дополнительного исследования, заключения которых не позволяет согласиться с выводами суда первой инстанции о частичном удовлетворении заявленных сторонами требований.

Доводы жалобы о том, что суд необоснованно назначил дополнительную экспертизу при наличии ответа на все поставленные вопросы при первоначальной экспертизе; экспертиза не дала ответа о состоянии ФИО69 на 19 июля 2021 года, также необоснованны, поскольку в заключении № 1508 от 7 декабря 2024 года установлено, что ФИО70 при совершении договоров дарения недвижимого имущества от 19 ноября 2021 года и 27 сентября 2023 года не мог понимать значения своих действий и руководить ими. Однако, ответа на поставленные судом вопросы в отношении совершенных ФИО71. завещаний от 26 февраля 2021 года и 9 июля 2021 года и решить экспертные вопросы не представилось возможным ввиду неясности клинической картины, отсутствием медицинской документации и свидетельских показаний на указанный период времени.

В связи с чем, после представления сторонами дополнительных доказательств, по делу назначено проведение дополнительного экспертного исследования, по результатам которого представлено заключением которой № 487 от 30 июня 2025 года даны ответы в отношении остальных сделок ФИО72. – завещания от 26 февраля 2021 года, от 9 июля 2021 года, договора дарения от 22 сентября 2024 года.

При этом изучение и оценка указанных заключений № 1508 от 7 декабря 2024 года, № 487 от 30 июня 2025 года по поставленным судом вопросам вкупе с доводами сторон и представленными на разрешение экспертов документами, свидетельствует об оценке способности ФИО4 понимать значение своих действий и руководить ими именно в момент совершения оспариваемых сторонами сделок – завещания от 26 февраля 2021 года, от 9 июля 2021 года, договора дарения от 19 ноября 2021 года, от 27 сентября 2023 года, от 22 сентября 2024 года. В связи с чем, допущенные неточности не указывают на необоснованность и несостоятельность указанного вида доказательств.

Доводы апеллянта о необходимости истребования дополнительной медицинской документации на ФИО4, а именно, сведений из клиники им. Мулдашева, заключение ФИО75 об установлении инвалидности, индивидуальной программы реабилитации инвалида, не указывает на порочность экспертных исследований, поскольку выводы экспертных заключений № 1508 от 7 декабря 2024 года, № 487 от 30 июня 2025 года однозначны, содержат ответы по постановленным судом вопросам и в отношении оспариваемых сторонами сделок. После первоначально проведенной экспертизы и представления сторонами дополнительных доказательств, эксперты при дополнительном исследовании дополнительных документов в порядке, предусмотренном ч. 3 ст. 85 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, не запрашивали. В связи с чем, указанные доводы о необходимости истребования дополнительной медицинской документации на ФИО74. и в связи с этим назначением повторного экспертного исследования не имеется.

Доводы жалобы о том, что суд необоснованно назначил проведение экспертиз в одно и тоже учреждение, огласив при этом о направлении экспертизы в другой регион, являются несостоятельными и противоречат материалам дела. Как проведение первоначально назначенной экспертизы, так и дополнительного экспертного исследования поручалось ФИО73 Проведение повторно экспертизы судом не назначалось. В связи с чем, положения ст. ст. 79, 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации нарушены не были.

Судебная коллегия также указывает, что выводы экспертов, имеющих продолжительный стаж работы по специальности, высшее профессиональное образование, последовательны, непротиворечивы, согласуются с письменными доказательствами по делу, основаны на исследовании, в том числе, медицинской документации ФИО4, показаниях свидетелей, содержащихся в материалах гражданского дела, с использованием соответствующих методов исследования.

Судебная коллегия также указывает, что само по себе несогласие стороны с заключениями экспертов, на основании самостоятельной оценки других доказательств по делу, в том числе медицинской документации, показаний свидетелей, не определяет заключения экспертиз как необоснованные. В силу положений ст. ст. 194-196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации только суду предоставлено право по принятию решения на основе имеющихся в деле доказательств.

Оснований не доверять выводам экспертов, проведенных по делу судебных экспертизы\, предупрежденных об уголовной ответственности по ст. 307 Уголовного кодекса Российской Федерации, не имеется. Отвод экспертам в установленном законом порядке сторонами по делу не заявлен. Соответствующих оснований для отвода из материалов дела также не усматривается. В связи с чем, судебная коллегия приходит к выводу, что данное заключение отвечает требованиям ст. ст. 81, 84, 86, 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. Выводы экспертов достаточно полно мотивированы, соответствуют требованиям законодательства о судебно-экспертной деятельности. Каких-либо доказательств, указывающих на недостоверность проведенных по делу экспертного исследования либо ставящих под сомнение ее выводы, в материалы дела не представлено.

Кроме того, в соответствии с ст. 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для назначения дополнительной судебной экспертизы является недостаточная ясность либо неполнота заключения, а для повторной судебной экспертизы – наличие у суда сомнений в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов.

Однако, по настоящему делу таких обстоятельств не усматривается. В связи с чем, оснований для назначения повторной судебной экспертизы по доводам ФИО2 не имеется.

Таким образом, экспертные заключения следует признать в качестве надлежащих и допустимых доказательств, при этом судебной коллегией не установлено обстоятельств, ставящих под сомнение правильность и обоснованность данных по делу заключений, а доводы апеллянта основаны на несогласии и анализе представленных в дело доказательств, выводов экспертов, касающиеся вопросов требующих специальных познаний и переоценивая их.

Вместе с тем, само по себе несогласие стороны с доказательствами по делу не может служить основанием к принятию итогового судебного постановления по делу, поскольку согласно ч. 1 ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, и в силу положений ст. ст. 194-196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации только суду предоставлено право по принятию решения на основе исследований и оценки имеющихся в деле доказательств.

Доводы жалобы ФИО2 о том, что суд не учел представленное им заключение специалиста (рецензия) ФИО76 года на заключение судебной экспертизы, поскольку сами по себе указанные доводы апеллянта и выводы рецензии не опровергают заключения судебных экспертиз № 1508 от 7 декабря 2024 года, № 487 от 30 июня 2025 года.

Представленное заключение специалиста (рецензия) не подтверждают юридически значимые обстоятельства по делу об установлении понимая ФИО4 значение своих действий и руководства ими на момент совершения оспариваемых сторонами сделок, поскольку изложенные в рецензии доводы фактически по существу сводятся к тому, что заключение экспертизы не может являться относимым и допустимым доказательством, то есть в заключении специалиста (рецензии) делается оценка заключения комиссии судебных экспертов на предмет полноты проведенного исследования и их соответствия требованиям закона, что предоставлено только суду разрешающего заявленные исковые требования с учетом представленных в дело доказательств.

Также необходимо отметить, что указанное, мнение специалиста, подготовлено по заказу апеллянта без предупреждения, подготовившего указанные документы специалиста, непосредственно судом об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

При этом специалист, делая свои выводы, непосредственно материалы дела, представленные сторонами доказательства, а также непосредственно истца не изучали и не исследовали, а давал свои суждения опосредовано и оценивал только заключения судебных экспертиз на предмет соответствия требованиям законодательства, что вновь предоставлено только суду.

Кроме того, письменная консультация специалиста(ов) (рецензия) не может быть принята во внимание в подтверждение либо опровержение юридически значимых обстоятельства по делу, поскольку нормами Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не предусмотрено оспаривание экспертного заключения рецензией других специалистов.

Указанная рецензия может явиться лишь основанием для назначения дополнительного либо повторного экспертного исследования.

Вместе с тем, как указывалось ранее, в соответствии с ст. 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для назначения дополнительной судебной экспертизы является недостаточная ясность либо неполнота заключения, а для повторной судебной экспертизы – наличие у суда сомнений в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов.

Однако, по настоящему делу таких обстоятельств не усматривается.

Доводы ФИО2, высказанные в суде апелляционной инстанции о том, что суд нарушил его права на спорное имущество в виде квартиры по адресу: адрес которой ему принадлежит 1/6 доля, а ФИО3 – 5/6 долей, и в которой он зарегистрирован по месту жительства, также не указывают на наличие оснований для отмены решения суда, поскольку в отношении требований истца о вселении суд первой инстанции верно указал, что несмотря на то, что истец является собственником 1/6 доли в праве собственности на указанное жилое помещение, которое имеет общую площадь 56,30 кв.м., жилую площадь 33,40 кв.м (22,7 + 10,7), на долю истца приходится в общей площади помещения 9,30 кв.м., в жилой 5,57 кв.м. Разделить жилое помещение в натуре без соразмерного ущерба не представляется возможным. Доказательств обратного не представлено. Таким образом, вселение истца на спорную жилую площадь не будет отвечать требованиям ст. 247 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку отсутствует реальная возможность пользования жилым помещением без нарушения прав других лиц, проживающих в спорном доме.

Судебная коллегия также указывает, что в силу положений п.п. 1, 2 ст. 247, п. 2 ст. 288 Гражданского кодекса Российской Федерации, ч. 1 ст. 17, ч. 1 ст. 30 Жилищного кодекса Российской Федерации жилые помещения предназначены для проживания граждан. В связи с чем, требования истца о вселение в спорное жилое помещение без определения порядка пользования этим домом, находящейся в долевой собственности, не разрешает возникший между сторонами спор с учетом требований соблюдения баланса интересов всех собственников жилого помещения, а требование об определении порядка пользования жилым помещением, истцом не было заявлено с указанием, что истец настаивает только на вселении в жилое помещение без определения порядка пользования им.

Таким образом, в указанной части оснований для отмены решения суда судебная коллегия также не указывает, что не лишает ФИО4 возможности повторного обращения с иском в суд с требованиями о вселении, определении порядка пользования спорным помещением, а также по иным основаниям и предмету спора.

Таким образом, доводы апелляционной жалобы и дополнения к ним по существу сводятся к несогласию с произведенной судом оценкой имеющихся по делу доказательств и иному толкованию законодательства, аналогичны обстоятельствам, на которые ссылался автор жалобы в суде первой инстанции, они были предметом обсуждения суда первой инстанции и им дана правильная правовая оценка на основании исследования в судебном заседании всех представленных доказательств в их совокупности в соответствии со ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. В связи с чем признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными и не влекущими отмену решения суда.

Судебная коллегия полагает, что суд с достаточной полнотой исследовал обстоятельства дела. Значимые по делу обстоятельства судом установлены правильно. Нарушений норм материального и процессуального закона, которые могли бы повлиять на правильность вынесенного судом решения, коллегией не установлено, в связи с чем оснований для отмены решения суда не имеется.

Постановленное по делу решение суда следует признать законным и обоснованным. Оснований для его отмены по доводам апелляционной жалобы и дополнениям к ней не имеется.

Оснований для отмены решения суда первой инстанции, предусмотренных ст. 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, также не установлено.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 327-330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

О П Р Е Д Е Л И Л А:

решение Чишминского районного суда Республики Башкортостан от 11 августа 2025 года оставить без изменения, апелляционную жалобу и дополнения к ней ФИО2 – без удовлетворения.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в срок, не превышающий трех месяцев, в Шестой кассационный суд общей юрисдикции (город Самара) через суд первой инстанции.

Председательствующий:

Судьи:

Мотивированное апелляционное определение составлено 4 февраля 2026 года.