№2-18/2019

РЕШЕНИЕ

 

именем Российской Федерации

14 мая 2019г. г.Уфа

Октябрьский районный суд г.Уфы Республики Башкортостан в составе:

председательствующего судьи Жучковой М.Д.,

при секретаре Шангуровой К.А.

с участием помощника прокурора Гайсиной Г.Р.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФГБОУ ВО «Башкирский государственный медицинский университет» МЗ РФ о возмещении ущерба в связи с причинением вреда здоровью,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с иском к Клинике ФГБОУ ВО «Башкирский государственный медицинский университет» МЗ РФ о возмещении ущерба в связи с причинением вреда здоровью, указав в обоснование, что врачами Клиники ФГБОУ ВО «Башкирский государственный медицинский университет» МЗ РФ истцу была оказана медицинская помощь ненадлежащего качества в период с 19.01.2011г. по 26.01.2011г. Врачом-анестезиологом во время 

<

данные изъяты> допущена ошибка – образование 

<

данные изъяты>, которая сдавила 

<

данные изъяты>. 

<

данные изъяты>, выявленный при поступлении в РКБ им.Куватова, усугубил этот процесс.

В связи с чем ей причинен существенный вред здоровью и нравственные страдания. Просит взыскать с ответчика компенсацию потери трудоспособности в виде утраченного заработка, моральный вред 10000000 руб.В дальнейшем ненадлежащий ответчик был заменен на ФГБОУ ВО БГМУ.

В судебном заседании истец ФИО1, представитель истца ФИО2 по ордеру исковые требования поддержали в полном объеме. В обоснование истица указала, что имеется причинная связь между лечением у ответчики и наступлением у неё инвалидности.

Представитель истца указал, что во время процедуры 

<

данные изъяты> истцу была занесена 

<

данные изъяты>, в результате чего у неё развился 

<

данные изъяты>, который не был своевременно диагностирован. О таких последствиях истца не предупреждали. В дальнейшем это привело к тяжким заболеваниям и инвалидности.

Представитель ответчика ФИО3 в судебном заседании просил отказать в иске в полном объеме, указывая на то, что в отношении истицы 

<

данные изъяты> была выбрана верно и проведена без нарушений. 

<

данные изъяты>, которая могла повлиять на возникновение 

<

данные изъяты>, имелась у истицы до поступления в роддом. Вины сотрудников ответчика нет. Также эксперты не установили причинно-следственной связи между 

<

данные изъяты> и возникшим впоследствии 

<

данные изъяты>.

Третье лицо ФИО4 пояснила в судебном заседании, что являлась врачом-анестезиологом во время 

<

данные изъяты> истца. До операции ей были известны вирусы, которые имелись у Калмацкой, они не являлись противопоказаниями к 

<

данные изъяты>.

Третье лицо ФИО5 пояснила в судебном заседании, что как заведующая отделением неврологии клиники БГМУ она осмотрела истицу 24.01.2019, 

<

данные изъяты> знаков не обнаружила, решила, что необходима консультация 

<

данные изъяты>.

Третье лицо ФИО6 пояснила в судебном заседании, что как врач-невролог клиники БГМУ она осмотрела истицу 21.01.2019, обнаружила один знак 

<

данные изъяты>. Она назначила 

<

данные изъяты> для исключения 

<

данные изъяты>. Для дальнейшей консультации она пригласила заведующую отделением неврологии. 

Представители третьего лица ГБУЗ РКБ им Г.Г. Куватова ФИО7 и ФИО8 в судебном заседании с иском не согласились.

Свидетель ФИО9 пояснила в судебном заседании 17.09.2018 (л.д. 108), что является операционной сестрой родового отделения клиники БГМУ. 19.01.2011 она присутствовала во время родов Калмацкой. Описала процедуру проведения ФИО4 

<

данные изъяты>.

В судебное заседание не явился представитель третьего лица Министерства Здравоохранения РФ, о рассмотрении дела извещен надлежаще.

Выслушав истца, представителя истца, представителя ответчика, третьих лиц, выслушав заключение прокурора, изучив и оценив материалы дела, суд приходит к следующему.

На основании Конституции Российской Федерации каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (часть 1 статьи 41).

В соответствии со ст. 4 Федерального закона от 21.11.2011 N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" (далее – Закон об охране здоровья граждан) основными принципами охраны здоровья и обеспечение связанных с этими соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья являются, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий (пункт 1); приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи (пункт 2); доступность и качество медицинской помощи (пункт 6); недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (пункт 7).

Качественная медицинская помощь - ключевая категория, выполняющая роль одного из индикаторов соблюдения прав человека в сфере здравоохранения.

Качество медицинской помощи определено Федеральным законом от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ как совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата (пункт 21 статьи 2).

Продолжительность жизни, заболеваемость и смертность населения зависят от полноты соблюдения прав граждан на получение эффективной, своевременной, доступной бесплатной медицинской помощи, соответствующей последним достижениям науки.

Несоответствие конечного результата лечения ожиданиям человека, в данном случае непринятие всех необходимых мер и использование эффективных методов лечения ответчиком, порождает соответствующую ответственность в сфере охраны здоровья граждан, поскольку здоровье человека бесценно и не может ставиться зависимость даже от малейших ошибок врачей.

В силу п. 3 ст. 98 Федерального закона N 323-ФЗ медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

Согласно п. 9 ст. 19 Федерального закона N 323-ФЗ пациент имеет право на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

В силу статьи 4 Закона РФ от 07 февраля 1992 года N 2300-1 "О защите прав потребителей" исполнитель предоставляет медицинские услуги, качество которых должно соответствовать условиям договора, а при отсутствии в договоре условий об их качестве - требованиям, предъявляемым к услугам соответствующего вида.

В силу пунктов 1 и 2 статьи 150 ГК РФ здоровье является нематериальным благом, которое принадлежит гражданину от рождения.

Нематериальные блага защищаются в соответствии с настоящим Кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренными, а также в тех случаях и пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12) вытекает из существа нарушенного нематериального блага или личного неимущественного права и характера последствий этого нарушения.

Согласно части 1 статьи 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации вреда.

В соответствии с пунктами 1 и 2 статьи 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

Поскольку основанием иска, по мнению истца, является факт заражения её 

<

данные изъяты> в ходе проведения 

<

данные изъяты>, что повлекло за собой в дальнейшем развитие заболеваний, приведших к инвалидности, существенными для настоящего дела обстоятельствами являются качество исполнения ответчиком обязанностей при оказании медицинской помощи; наличие причинно-следственной связи между качеством медицинских услуг и наступившими для истца неблагоприятными последствиями, виновность работников медицинского учреждения в предоставлении услуг ненадлежащего качества и другие имеющиеся значение для дела обстоятельства.

В соответствии со ст. 1095 ГК РФ вред, причиненный жизни, здоровью или имуществу гражданина вследствие недостатков услуги, подлежит возмещению лицом, оказавшим услугу, независимо от наличия вины.

Для компенсации морального вреда необходимо наличие вины, при этом вина медицинского учреждения в некачественном оказании медицинских услуг презюмируется (п. 2 ст. 401, п. 2 ст. 1064 ГК РФ, п. 5 ст. 14 Закона о защите прав потребителей).

При этом бремя доказывания обстоятельств, освобождающих от ответственности за неисполнение либо ненадлежащее исполнение обязательства, в том числе и за причинение вреда, лежит на исполнителе услуг (п. 28 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2012 г. N 17 "О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей".

Исходя из системного толкования указанных выше норм материального права и разъяснений Пленумов Верховного Суда РФ вина медицинской организации как в нарушении договорного обязательства, так и в причинении внедоговорного вреда, не доказывается, а предполагается, следовательно, бремя доказывания обстоятельств, имеющих значение для дела, лежит в данном случае на ответчике, а не на истце.

Факт оказания медицинской помощи ФИО1 подтвержден материалами дела, не оспаривается представителем ответчика. На разных этапах медицинскую помощь истцу оказывали сотрудники ФГБОУ ВО «Башкирский государственный медицинский университет», в том числе привлеченные в качестве третьих лиц.

Судом установлено, что 19.01.2011 ФИО1 поступила в родильное отделение Клиники БГМУ, было принято решение о родоразрешении ФИО1 оперативным путем 

<

данные изъяты>. После окончания операции ФИО1 была переведена в палату интенсивной терапии.

21.01.2011 у ФИО1 ухудшилось состояния здоровья в виде жалоб на боли в мышцах шеи, дрожь в теле, онемение в ногах, руках; была осмотрена врачом-неврологом, выставлен диагноз «

<

данные изъяты>»), рекомендована 

<

данные изъяты>. Было назначено и проводилось лечение. 23.01.2011 ФИО1 осмотрена заведующей отделением и врачом анестезиологом-реаниматологом. 

26.01.2011 ФИО1 была переведена в неврологическое отделение ГБУЗ Республиканской клинической больницы (РКБ) им. Куватова, где ей был установлен диагноз 

<

данные изъяты>.

С 15.01.2013 по 29.01.2013 истец проходила обследование в условиях стационара РКБ им. Куватова, где ей был установлен диагноз «

<

данные изъяты>).

В последующем, ФИО1 многократно проходила стационарное обследование и лечение, в 2017 г. был установлен диагноз: «

<

данные изъяты> (05.02.2014 г.). 

<

данные изъяты> (23.07.2014 г.). 

<

данные изъяты> (09.12.2014 г.). 

<

данные изъяты>». 

В 2014 г. ФИО1 была установлена первая группа инвалидности по причине общего заболевания. 

Определением суда была назначена судебно-медицинская экспертиза, производство которой было поручено ГБУЗ Челябинское областное бюро судебно-медицинской экспертизы.

Заключением судебно-медицинской экспертизы №71 сделаны выводы.

При родоразрешениии ФИО1 19.01.2011 с целью обезболивания кесарева сечения была выполнена 

<

данные изъяты>. Указанный вид 

<

данные изъяты> был выбран правильно, противопоказаний к нему не имелось. Пациентка заполнила согласие на проведение данного вида 

<

данные изъяты>, о возможных последствиях и связанных с ним риском ФИО1 была предупреждена. 

Нарушений при технике проведения (выборе инструмента, вида и 

<

данные изъяты>) 

<

данные изъяты> не выявлено, 

<

данные изъяты> была проведена без технических трудностей. Из протокола и карты анестезии следует, что 

<

данные изъяты>. Обработка рук 

<

данные изъяты> и операционного поля проведены согласно требованиям действующего СанПиНа 2.1.3.2630-10, зарегистрировано в Минюсте России 09 августа 2010 г., регистрационный №. 

В бланке 

<

данные изъяты> от 19.01.2011г имеется ссылка на недействующий приказ МЗ СССР №720 от 31.07.1978г «Об улучшении медицинской помощи больным с гнойными хирургическими заболеваниями и усилении мероприятий по борьбе с внутрибольничной инфекцией», но в протоколе врачебной комиссии №№ от 14.09.2018 врач ФИО4 указывает на обработку рук и операционного поля согласно действующему Сан.ПиН 2.1.3.2630-10. Имеющееся нарушение носит организационный характер, в причинной связи с неблагоприятным исходом не состоит.

Дефектов оказания медицинской помощи при проведении 

<

данные изъяты> (

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты> 19.01.2011 г. ФИО1 не выявлено. 

С 21.01.2011 г. у ФИО1 появились жалобы на боли в мышцах шеи, дрожь в теле, онемение в ногах, руках, головные боли, чувство нехватки воздуха. Была назначена и 24.01.2011г. проведена 

<

данные изъяты>, выявлены 

<

данные изъяты>, которые являлись нехарактерными для 

<

данные изъяты> и указывали на наличие 

<

данные изъяты>, развившейся задолго до госпитализации в клинику ФГБОУ ВО «БГМУ». 

По данным представленного протокола исследования № компьютерной томограммы головного мозга на имя ФИО1 от 03.06.2005 у пациентки уже в 2005 г. имелись изменения в виде 

<

данные изъяты>. 

За время пребывания в родильном отделении с 19.01.2011 г. до 26.01.2011 г. у ФИО1 не имелось типичных проявлений 

<

данные изъяты>. 

<

данные изъяты> обычно протекают с выраженной 

<

данные изъяты>, при осмотре появляются симптомы 

<

данные изъяты> 24.01.2011 г. в общем анализе крови 

<

данные изъяты>, при переводе в неврологическое отделение (26.01.2011г) состояние расценивалось как средней тяжести, 

<

данные изъяты> были отрицательными, в 

<

данные изъяты> от 27.01.2019 г. имелся незначительный 

<

данные изъяты> и повышение 

<

данные изъяты>, также у пациентки не отмечалось стойкого повышения температуры.

При использовании 

<

данные изъяты> встречается достаточно редко. В случае, если в стерильную среду – 

<

данные изъяты> вводится 

<

данные изъяты>, 

<

данные изъяты> и быстрым нарастанием 

<

данные изъяты>, чего у ФИО1 отмечено не было. 

Верный диагноз ФИО1 в родильном отделении клиники БГМУ установлен не был. Этому способствовало наличие у пациентки органической 

<

данные изъяты> от 2004г, маскирующее основное заболевание и затрудняющее 

<

данные изъяты>; 

<

данные изъяты> и результаты лабораторных анализов; послеоперационное состояние (

<

данные изъяты>). При этом пациентке проводился комплекс диагностических мероприятий – консультации терапевта, невролога, окулиста, необходимые лабораторные обследования, 

<

данные изъяты>. На фоне сложного диагностического случая и отсутствия эффекта от проводимой терапии была выбрана правильная тактика перевода пациентки в профильное неврологическое лечебное учреждение.

Недостатки оказания медицинской помощи в виде несвоевременной постановки правильного диагноза и соответственно, 

<

данные изъяты>, в данном случае не явились критичными, так как пациентке с 19.01.2011 проводилась 

<

данные изъяты>, с 23.01.2011г 

<

данные изъяты>). 

<

данные изъяты> лежит в основе лечения 

<

данные изъяты>. Проводившаяся 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты> предупредила развитие осложнений 

<

данные изъяты>

Отсутствие постановки верного диагноза в родильном отделении клиники БГМУ в данном случае нельзя расценивать как дефект оказания медицинской помощи, т.к. несвоевременная диагностика в данном случае обусловлена объективными факторами: у ФИО1 отсутствовала характерная клиническая картина 

<

данные изъяты>, имелась сопутствующая 

<

данные изъяты>, затруднившая дифференциальную диагностику. 

По имеющимся данным достоверно определить 

<

данные изъяты> не представляется возможным. За время пребывания ФИО1 в неврологическом отделении не проведено исследование 

<

данные изъяты> для установления наличия или отсутствия в ней 

<

данные изъяты>, не была проведена полноценная 

<

данные изъяты> между вирусным и бактериальном 

<

данные изъяты> (проводился только посев 

<

данные изъяты>). По результатам исследования 

<

данные изъяты> можно говорить о бактериальной природе возникновения указанного заболевания: 

<

данные изъяты> 27.01.2011г в 

<

данные изъяты> составлял 3616 в 1 мкл, концентрация 

<

данные изъяты> 3,59 г/л повышена, снижен уровень 

<

данные изъяты> 1,0 ммоль/л. Однако нельзя исключить и смешанный характер заболевания – 

<

данные изъяты>.

При наличии многочисленных инфекционных агентов и хронических заболеваний, которые были диагностированы у ФИО1 до и во время беременности, источником инфекции могли быть: вирус простого 

<

данные изъяты>, 

<

данные изъяты>), 

<

данные изъяты>, 

<

данные изъяты>, 

<

данные изъяты>); что указывает в данном случае на вторичный характер 

<

данные изъяты>. Развитию 

<

данные изъяты> могло способствовать снижение 

<

данные изъяты>, развивающееся во время беременности, а так же оперативное вмешательство (

<

данные изъяты>).

16.02.2011 ФИО1 было написано заявление на имя главного врача РКБ им. Куватова, в котором пациентка просила выписать ее из стационара до окончания лечения, при сохраняющихся воспалительных изменениях в 

<

данные изъяты>), что способствовало развитию спаечного процесса, нарушению 

<

данные изъяты> и формированию полостей, кист в спинном мозге.

С 2012 г. у пациентки имело постепенное развитие неврологической симптоматики, которое начиналось с нарушения чувствительности в нижних конечностях, впоследствии отмечались слабость в ногах и атрофия мышц с нарушением функции тазовых органов. В последующем, ФИО1 был установлен диагноз: «Последствия 

<

данные изъяты> с формированием 

<

данные изъяты>». 

<

данные изъяты> с формированием 

<

данные изъяты> у ФИО1 мог сформироваться как следствие перенесенного 

<

данные изъяты>, так и мог носить характер самостоятельного заболевания, возникшего на фоне имевшейся у ФИО1 

<

данные изъяты>. Каких-либо медицинских критериев, которые могли бы достоверно дифференцировать причину возникновения 

<

данные изъяты> с формированием 

<

данные изъяты> у ФИО1 не существует. Соответственно установить прямую причинно-следственную связь между 

<

данные изъяты> у ФИО1 и развитием 

<

данные изъяты> с формированием 

<

данные изъяты>, нельзя. 

Возможность полного выздоровления ФИО1 при установленном ей диагнозе – 

<

данные изъяты>, существовала, однако гарантирована не была, т.к. сам по себе 

<

данные изъяты> является достаточно тяжелым заболеванием и способен привести к инвалидизации даже в случае прохождения пациентом полного курса лечения и при отсутствии множественной сопутствующей 

<

данные изъяты>. 

Учитывая отсутствие дефектов оказания медицинской помощи в период госпитализации ФИО1 с 19.01.2011 по 26.01.2011 в родильном отделении Клиники БГМУ причинно-следственная связь между проведенным лечением и возникновением у нее 

<

данные изъяты> с формированием 

<

данные изъяты>, с последующей инвалидизацией, не устанавливается.

Данное экспертное заключение соответствует требованиям законодательства об экспертной деятельности, содержит описание используемой научной и нормативной литературы, произведенных исследований, сделанные в их результате выводы и научно-обоснованные ответы на поставленные вопросы, основывается на общепризнанных методиках исследования, дано экспертами, имеющими право проведения таких экспертиз и, которые в силу принципа независимости, самостоятельны в выборе метода, средств и методик экспертного исследования, содержит полную характеристику исследуемых объектов, необходимую информацию и мотивацию выводов.

В соответствии со ст. 86 ГПК РФ суд оценивает заключение эксперта по правилам, установленным в статье 67 настоящего Кодекса.

Исходя из содержания экспертного заключения (как выводов, так и исследовательской части) суд приходит к выводу, что медицинская помощь ФИО1 в Клинике БГМУ была оказана некачественно.

Так, экспертами установлено (стр.33 заключения), что 19.01.2011 при родоразрешении у ФИО1 имелся неблагоприятный 

<

данные изъяты> фон: 

<

данные изъяты>, 

<

данные изъяты>, 

<

данные изъяты>, 

<

данные изъяты>, которые были диагностированы у женщины в сроке 20 недель беременности, в связи с чем было назначено и проведено лечение. Однако после лечения у ФИО1 сохранялось носительство указанных инфекций. 

<

данные изъяты> через 

<

данные изъяты> при 

<

данные изъяты> встречается достаточно редко. Если в стерильную среду – 

<

данные изъяты> вводится 

<

данные изъяты>, то клиническая картина обычно развивается бурно с выраженным 

<

данные изъяты> и быстрым нарастанием 

<

данные изъяты>, чего у ФИО1 отмечено не было. 

При наличии многочисленных инфекционных агентов и хронических заболеваний, которые были диагностированы у ФИО1 до и во время беременности, источником инфекции могли быть: 

<

данные изъяты>, 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>, 

<

данные изъяты>); что указывает в данном случае на вторичный характер 

<

данные изъяты>. Развитию 

<

данные изъяты> могло способствовать снижение 

<

данные изъяты>, развивающееся во время беременности.

По имеющимся данным достоверно определить 

<

данные изъяты> не представляется возможным. 

Исходя из изложенного, суд приходит к выводу, что при оказании ответчиком медицинской помощи ФИО1 не были оценены правильно факты наличия у неё многочисленных инфекционных агентов, которые могли быть источником инфекции 

<

данные изъяты> (что отмечено в п.4 выводов экспертизы), степень тяжести состояния пациентки, возможность наступления у нее опасных для здоровья осложнений в виде 

<

данные изъяты>, отсутствие постановки верного диагноза, т.е. врачами не выполнена обязанность по качественному и квалифицированному оказанию медицинских услуг. 

В связи с чем, суд полагает, что между качеством медицинской помощи, оказанной ответчиком истцу, и обстоятельствами, способствовавшими возникновению менингита, имеется причинно-следственная связь, поскольку обратного комиссия экспертов не установила. К данному выводу суд приходит, несмотря на отсутствие такого вывода экспертами, которые ограничились лишь выводом об отсутствии дефектов при проведении 

<

данные изъяты>, указав, что противопоказаний к нему не имелось.

Однако, данный вывод не согласуется с п.4 выводов экспертизы (стр.43-44 заключения), где описываются возможные источники 

<

данные изъяты>; и иных путей его возникновения, помимо инфицирования через 

<

данные изъяты> (введение в стерильную среду – 

<

данные изъяты>, проникшего с кровью пациентки), а также вторичный характер 

<

данные изъяты>, которому могли способствовать снижение 

<

данные изъяты>, развивающегося во время беременности, оперативное вмешательство, экспертами не установлено.

Таким образом, поскольку иных доказательств, подтверждающих иные, не связанные с действиями врачей, причины развития 

<

данные изъяты> ответчиком не представлено, суд приходит к выводу, что ответчиком была оказана истцу некачественная медицинская помощь.

При этом, по мнению суда, пациентка не в полном объеме была информирована о возможных послеоперационных осложнениях, что свидетельствует о виновном бездействии ответчика. Эксперты указали, что ФИО1 была предупреждена о возможных последствиях и рисках выбранного вида 

<

данные изъяты>. В истории родов № действительно имеется согласие на 

<

данные изъяты> обеспечение медицинского вмешательства (проведение 

<

данные изъяты>). Имеется подпись ФИО11 о том, что о возможных последствиях и связанных с ним риском она информирована.

В тоже время в данном документе отсутствуют указания на возможное развитие конкретных осложнений после проведения операции (в том числе возможность инфицирования через 

<

данные изъяты>, имеющимися в крови пациента). Анестезиолог ФИО4 в судебном заседании не отрицала, что о таком осложнении истица не предупреждалась, несмотря на то, что при поступлении врачам было известно о наличии у неё таких инфекций, отраженных в 

<

данные изъяты>.

Также суд принимает во внимание нарушение организационного характера – ссылка в бланке 

<

данные изъяты> от 19.01.2011г на недействующий приказ МЗ СССР №720 от 31.07.1978г., факт отсутствия верно поставленного 

<

данные изъяты> врачами клиники, что экспертами расценено как недостаток медицинской помощи, не являющийся критичным.

Что касается утверждений истца о наличии причинной связи между действиями врачей клиники БГМУ и наступившей у неё инвалидностью, то доказательств такого суду не представлено.

Заключением экспертов не установлена причинно-следственную связь между менингитом у ФИО1 и развитием 

<

данные изъяты> с формированием 

<

данные изъяты>.

В связи с чем оснований полагать, что действия врачей ответчика привели к инвалидизации истца, у суда не имеется.

При таких обстоятельствах требование истца о возмещении утраченного заработка в связи с потерей трудоспособности подлежит отклонению.

В силу пункта 1 статьи 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Действиями ответчика по оказанию некачественной медицинской помощи истцу, были нарушены принадлежащие истцу нематериальные блага, её личные неимущественные права, в результате чего истец претерпевала физические и нравственные страдания.

Поскольку имеются доказательства вины ответчика в недобросовестном выполнении медицинскими работниками своих профессиональных обязанностей при оказании медицинской помощи истцу и не доказано наличие обстоятельств, свидетельствующих об отсутствии вины врачей, на ответчика в силу ст. 151, 1064, 1068,1099 ГК РФ, должна быть возложена обязанность по компенсации истцу морального вреда, причиненного физическими и нравственными страданиями.

Определяя размер подлежащей взысканию компенсации морального вреда, суд исходит из следующего.

В соответствии с правовой позицией Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в пункте 2 Постановления ПВС РФ от 20 декабря 1994 года №10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная 

<

данные изъяты> и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной 

<

данные изъяты>, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

Поскольку моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания.

Исходя из вышеизложенного, учитывая принцип разумности и справедливости, принимая во внимание физические и нравственные страдания истца в результате некачественно оказанных услуг ответчиком, непредупреждение пациента о возможных осложнениях при выбранном методе 

<

данные изъяты>, длительность непостановки правильного диагноза (

<

данные изъяты>), а также отсутствие причинной связи между действиями ответчика и возникшей впоследствии инвалидностью истца, суд полагает подлежащей взысканию с ответчика компенсацию морального вреда в размере 150 000 руб. При определении размера компенсации суд также учитывает индивидуальные особенности истицы, которая на момент возникновения 

<

данные изъяты> только что родила ребенка, нуждающегося в материнской заботе, чего он был лишен вследствие несвоевременных постановки диагноза и начатого лечения. Но также суд учитывает, что регламентирующие нормативные документы не предусматривают наличие у пациента 

<

данные изъяты> как противопоказание к 

<

данные изъяты>, в связи с чем бездействие 

<

данные изъяты>, не предупредившего истца о возможных последствиях, эксперт не расценил как дефект оказания медицинской помощи.

Сложившиеся между сторонами отношения, помимо ранее указанного, регулируются Законом РФ "О защите прав потребителей". На это, в частности, прямо указал Верховный Суд РФ в п. 9 Постановления от 28.06.2012 N 17 "О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей", в котором указано: "...к отношениям по предоставлению гражданам медицинских услуг, оказываемых медицинскими организациями в рамках добровольного и обязательного медицинского страхования, применяется законодательство о защите прав потребителей».

Согласно пункта 6 статьи 13 Закона РФ "О защите прав потребителей" при удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере пятьдесят процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя.

В связи с чем с ответчика подлежит взысканию в пользу истца штраф 75 000 рублей.

В силу ст. 103 ГПК РФ с ответчика подлежит взысканию госпошлина в размере 300 руб.

Руководствуясь ст.ст.194-198 ГПК РФ, суд 

РЕШИЛ:

исковое заявление ФИО1 к ФГБОУ ВО «Башкирский государственный медицинский университет» МЗ РФ удовлетворить частично.

Взыскать с ФГБОУ ВО «Башкирский государственный медицинский университет» Минздрава России в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 150 000 рублей, штраф в размере 75 000 рублей.

В удовлетворении требований ФИО1 к ФГБОУ ВО «Башкирский государственный медицинский университет» МЗ РФ о возмещении утраченного заработка в связи с потерей трудоспособности – отказать.

Взыскать с ФГБОУ ВО «Башкирский государственный медицинский университет» Минздрава России в доход бюджета го г.Уфа госпошлину в размере 300 рублей.

На решение может быть подана апелляционная жалоба в Верховный суд Республики Башкортостан через Октябрьский районный суд г.Уфы в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Судья Жучкова М.Д.