По 1-й инст. – судья Уколова М. В. Дело № 22-991/2024

76RS0017-01-2024-000228-40

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Ярославль «15» мая 2024 года

Ярославский областной суд в составе

председательствующего Чугунова А. Б.

при секретаре Емельяновой А. Н.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению прокурора Ярославского района Ярославской области Корнилова А. Г. и апелляционной жалобе защитника осуждённой ФИО6 – адвоката Лебедевича Д. В. на приговор Ярославского районного суда Ярославской области от 15 марта 2024 года, которым

ФИО6 

осуждена по ч. 3 ст. 264 УК РФ к 2 годам лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года 6 месяцев; в соответствии со ст. 73 УК РФ основное наказание в виде лишения свободы постановлено считать условным с испытательным сроком 2 года 6 месяцев, в период которого на условно осуждённую возложено исполнение определённых обязанностей; срок отбывания дополнительного наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу; принято решение по гражданскому иску потерпевшей ФИО1; решён вопрос о вещественных доказательствах.

Заслушав выступления прокурора Филипповой Н. Б. в поддержание апелляционного представления и осуждённой ФИО6 и её защитника – адвоката Лебедевича Д. В. в поддержание апелляционной жалобы, мнения потерпевших ФИО1 и ФИО2 и представителя потерпевшей ФИО2 – адвоката Дикова С. М., суд

УСТАНОВИЛ:

ФИО6 осуждена за нарушение при управлении 14 октября 2023 года автомобилем «Хонда Кросстур» п.п. 8.1 и 10.1 Правил дорожного движения РФ, повлёкшее по неосторожности причинение водителю автомашины «Хёндэ Гетц» ФИО2 тяжкого вреда здоровью, а пассажиру той же автомашины ФИО3 смерти.

В апелляционном представлении прокурор района просит судебное решение отменить и вынести новый обвинительный приговор. Обращает внимание на непоследовательность и противоречивость выводов суда о нарушении или ненарушении п.п. 9.1 и 10.1 Правил дорожного движения РФ, о реальности или условности назначаемого виновной лишения свободы.

В апелляционной жалобе защитник просит об отмене как итогового судебного решения, так и постановления об отказе в назначении дополнительной комплексной «видео-технической, автотехнической» экспертизы. Ссылается на то, что экспертом-автотехником не исследовалась видеозапись регистратора автомобиля осуждённой, вывод о нарушении ФИО6 п. 10.1 (абзаца 1) Правил дорожного движения РФ не согласуется с обстоятельствами дела и доказательствами, показания ФИО2 о применении торможения противоречивы. Полагает, что водитель «Хёндэ» мог предотвратить столкновение путём торможения без поворота руля вправо. Отмечает имеющиеся в приговоре неточности, касающиеся образования осуждённой, изложения показаний свидетеля ФИО4, вывода о назначении виновной реального наказания в виде лишения свободы, степени родства потерпевшей с погибшей. Считает необоснованным удовлетворение исковых требований в полном объёме.

Проверив уголовное дело, суд апелляционной инстанции находит итоговое судебное решение подлежащим отмене ввиду существенного нарушения уголовно-процессуального закона, несоответствия выводов суда установленным им фактическим обстоятельствам дела и неправильного применения уголовного закона.

Согласно ч.ч. 2, 3 и 4 ст. 14 УПК РФ, ч. 2 ст. 17 УПК РФ, п. 2 ст. 307 УПК РФ, ст. 87 УПК РФ и ч. 1 ст. 88 УПК РФ бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту обвиняемого, лежит на стороне обвинения; описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать описание признанного доказанным преступного деяния с указанием всех юридически значимых обстоятельств, а при признании обвинения в какой-либо части необоснованным – основания и мотивы изменения обвинения; доказательства, на коих основаны выводы суда, и мотивы, по которым суд отверг другие доказательства.

При рассмотрении уголовных дел о преступлениях, предусмотренных статьёй 264 УК РФ, судам в своих решениях следует указывать, нарушение каких конкретно пунктов Правил дорожного движения повлекло наступление общественно опасных последствий и в чём конкретно выразилось это нарушение (п. 3 и п. 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 09 декабря 2008 года № 25).

ФИО6 вменялось в вину нарушение пунктов 8.1, 9.1 и 10.1 Правил дорожного движения РФ. Между тем районным судом при описании признанного доказанным преступного деяния и констатации выезда водителя на встречную полосу нарушение пункта 9.1 Правил ФИО6 не инкриминировано, а в чём конкретно выразилось нарушение ею пункта 10.1 Правил дорожного движения РФ – не указано.

Исключая из обвинения нарушение п. 9.1 Правил дорожного движения РФ, суд не учёл, что сформулированное во втором предложении пункта 8.1 Правил дорожного движения РФ требование безопасности манёвра (в частности перестроения), каковой не должен создавать помехи, является общей нормой, ибо само по себе не определяет наличия преимущества у одного из участников движения, и что в пункте 10.1 Правил дорожного движения РФ подразумевается скорость, позволяющая контролировать движение для выполнения требований (то есть других требований) Правил. 

При этом изменение обвинения в судебном решении фактически не мотивировано, мнение суда о сугубо информационном характере пункта 9.1 Правил дорожного движения РФ прямо противоречит содержанию оного, поскольку в силу названного пункта Правил участок дороги, где произошло дорожно-транспортное происшествие и нанесена разделяющая транспортные потоки противоположных направлений дорожная разметка 1.5, состоит всего из двух полос движения – по единственной в каждом направлении, и при отсутствии полного запрета дорожными знаками и разметкой временное движение по встречной полосе разрешено только для объезда препятствия, обгона или разворота (делающего возможным поворот налево перекрёстка либо примыкания съезда там нет).

Сделанный судом первой инстанции вывод о том, что причиной выезда на полосу встречного движения послужила скорость, якобы не обеспечивавшая контроля над движением автомобиля, не основан на доказательствах стороны обвинения, из которых не следует, что именно выбранная водителем скорость, не большая, нежели скорость остальных автомашин в потоке (а не какое-то иное обстоятельство – например, сон или отвлечение внимания от дорожной ситуации), обусловила неуправляемое смещение автомобиля влево и лишала ФИО6 возможности коррекции траектории движения путём обычного «подруливания».

Ссылаясь же на заключение и показания эксперта ФИО5 как на относимые, допустимые и достоверные доказательства, районный суд оставил без внимания то, что на судебных стадиях производства по делу решение правовых вопросов – исключительная прерогатива суда и не входит в компетенцию какого бы то ни было эксперта. 

Более того, из показаний эксперта ФИО5 понятно, что его суждение о несоблюдении водителем «Хонды» «части 1 п. 10.1 ПДД РФ» основано не на анализе материалов уголовного дела, но лишь на голословных исходных данных, по своему усмотрению сформулированных следователем в постановлении о назначении автотехнической экспертизы: «… во время движения не выбрала скорость, обеспечивающую водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований ПДД РФ …» (т. 1 л. д. 185, 191-оборот, 193 и 194, т. 2 л. д. 55).

Оценивая позицию подсудимой по предъявленному ей обвинению, суд первой инстанции счёл, что ФИО6 частично признала себя виновной.

Однако в действительности подсудимая, заявив о частичном признании вины, по существу виновной себя в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ с бланкетной диспозицией, не признала.

ФИО6 сообщила, что заболеваниями не страдает, усталой и переутомлённой себя не чувствовала, никаких препаратов не принимала, но вместе с тем поведала: 

«… стала чувствовать себя нехорошо. То есть у меня начало темнеть в глазах и кружиться голова. … самого момента выезда на встречную полосу я не ощущала, не видела, что происходило вокруг. 

… У меня начало темнеть в глазах, прямо чернеть, то есть я прямо ничего не видела, и кружиться голова. 

… Я говорю, что я не ощущала момента, что у меня машина куда-то пошла, то есть возможно это как будто отключилось сознание, что я не чувствовала на тот момент, что у меня идёт куда-то машина, и как бы не было в голове никакого импульса, толчка там видимо к тому, что я должна остановиться, я вот этого момента вообще не ощущала. 

… Я не ощущала и не видела и не могла контролировать ту обстановку, которая вокруг меня была в данный момент. То есть я … я в отключке была. Нет, я ехала за рулём, и когда у меня всё отключилось, я уже не чувствовала, что я в данный момент нахожусь за рулём, что у меня машину куда-то повело. 

… я сказала, что я находилась в состоянии отключки. Я не контролировала и не ощущала» (т. 2 л. 

<

...>).

Таким образом, в целом суть объяснений подсудимой сводится к тому, что ни единого из правил дорожного движения виновно она не нарушала, на полосу встречного движения выехала и совершила там столкновение со встречным автомобилем в результате внезапно и мгновенно возникшего аномального психофизиологического состояния (не сна).

Закреплённые в статье 14 Международного пакта о гражданских и политических правах и статье 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 04 ноября 1950 года стандарты справедливого судебного разбирательства включают право обвиняемого пользоваться услугами приглашённого или назначенного защитника.

Гарантируемое каждому обвиняемому право на судебную защиту (статья 123 Конституции РФ) предполагает судебные процедуры, обеспечивающие справедливое судебное разбирательство и позволяющие участникам судопроизводства возможность реализации своих прав и интересов. 

В соответствии с ч. 1 ст. 49 УПК РФ и ч. 1 ст. 248 УПК РФ, пп. 3 п. 4 ст. 6 Федерального закона от 31 мая 2002 года № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» защитник осуществляет защиту прав и интересов обвиняемого и оказывает ему юридическую помощь, защитник подсудимого излагает суду своё мнение по существу обвинения и его доказанности и обязан указать на любые оправдывающие обстоятельства; адвокат не вправе занимать по делу позицию вопреки воле обвиняемого кроме случаев, когда убеждён в самооговоре доверителя.

Несмотря на то, что ФИО6, не обладающая специальными познаниями в праве, нарушение ею пунктов 8.1, 9.1 и 10.1 Правил дорожного движения РФ и наличие в её деянии состава предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ преступления фактически отрицала, защитник её виновность и квалификацию вменяемых в вину действий не оспаривал и в прениях сторон просил не оправдать обвиняемую, а назначить наказание с применением ч. 1 ст. 62 УК РФ, ст. 73 УК РФ и ч. 6 ст. 317 УПК РФ, то есть высказал умозаключение о виновности подсудимой в совершении преступления.

Районный суд несоблюдение адвокатом Лебедевичем Д. В. норм законодательства и корпоративной этики проигнорировал, не обеспечив право ФИО6 на квалифицированную защиту.

Поскольку допущенное судом первой инстанции нарушение уголовно-процессуального закона не может быть устранено при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке, суд апелляционной инстанции, отменяя приговор, передаёт дело на новое рассмотрение.

Посему аргументы автора апелляционной жалобы, критикующего постановление суда об отказе в назначении экспертизы, не оцениваются. 

Остальные доводы прокурора и защитника будут проверены при новом судебном разбирательстве и вынесении итогового судебного решения.

Руководствуясь ст.ст. 389-13, 389-20 и 389-28 УПК РФ, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Ярославского районного суда Ярославской области от 15 марта 2024 года в отношении ФИО6 отменить и передать уголовное дело на новое рассмотрение в Ярославский районный суд Ярославской области иным его составом.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в порядке, установленном главой 47-1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Второго кассационного суда общей юрисдикции.

Председательствующий А. Б. Чугунов