Дело № 2-49/2025

64RS0046-01-2024-005790-62

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

11 августа 2025 г. г. Саратов

Ленинский районный суд г. Саратова в составе 

председательствующего судьи Денискиной О.В., 

при ведении протокола секретарем судебного заседания Демьяновой Е.В., 

с участием помощника прокурора Ленинского района г. Саратова Долгушевой Н.С.,

истцов ФИО1, ФИО2, представителя истца ФИО3,

представителей ответчика ГУЗ «СГБ №6 им.В.Н. Кошелева» ФИО5, ФИО6, 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1, ФИО2 к ГУЗ «Саратовская городская больница № 6 им. В.Н. Кошелева», министерству здравоохранения Саратовской области о взыскании компенсации морального вреда,

установил:

ФИО1, ФИО2 обратились в суд с исковым заявлением к ГУЗ «Саратовская городская больница № 6 им. В.Н. Кошелева», министерству здравоохранения Саратовской области о взыскании компенсации морального вреда в размере 20 000 000 руб. (по 10 000 000 руб. в пользу каждого истца).

Истцы обосновывают требования тем, что их муж и отец ФИО7 умер ДД.ММ.ГГГГ в ГУЗ «Саратовская городская клиническая больница № 6 им. В.Н.Кошелева» (далее СГКБ № 6) по причине отказа врачей от оказания медицинской помощи в полном объеме, установленном нормативными правовыми актами, клиническими рекомендациями, 323-ФЗ и национальными медицинскими руководствами. Право получения медицинской помощи, а также право на жизнь было гарантировано ФИО7 Конституцией РФ, однако СГКБ № 6 не обеспечило выполнение этих гарантий. Анализ первичной медицинской документации показал, что при оказании медицинской помощи ФИО7 в период его пребывания в СГКБ № 6 (13.12.2020 - 28.12.2020), медицинским персоналом допущены многочисленные дефекты оказания медицинской помощи, приведшие к неблагоприятному исходу (существенные нарушения врачами СГКБ №6 регламентов оказания надлежащей медицинской помощи). Наличие дефектов оказания медицинской помощи подтверждено: материалами медицинских документов ФИО7; заключениями эксперта из судебно-медицинских бюро г. Саратова, (№76), Нижнего Новгорода № СМЭ 109(КЗН), 14-2023 и Иркутска (№154); сопоставлением действий врачей с требованиями нормативных правовых актов, регламентирующих оказание медицинской помощи, и рекомендациями национальных руководств по неврологии и по интенсивной терапии; материалами уголовного дела, возбужденного в СУ СК РФ по Саратовской области, заключением эксперта качества доктора медицинских наук ФИО8

Так, ДД.ММ.ГГГГ ФИО7 в полдень поехал на дачу, жалоб на плохое самочувствие не предъявлял, по дороге созванивался с супругой ФИО1 С дачи он позвонил супруге и сказал, что упал, больше говорить не смог. ФИО1 на такси за полчаса добралась до дачи и нашла ФИО7 лежащим на обледенелом снегу. У него не работала правая половина туловища, была затруднена речь. Скорая помощь долго не приезжала, водитель такси позвонил повторно в скорую помощь и, сообщив о тяжелом состоянии больного, предложил самому отвезти ФИО7 в больницу, диспетчер скорой помощи направила в СГКБ №6, куда они доехали примерно за 30 минут. Вход в приемное отделение было закрыт, и больного провели в больницу через дополнительный вход, используя кресло-каталку. Однако на входе им стал препятствовать охранник, сказав, что он должен обследовать больного на алкоголь. Потом больного стала обследовать на алкоголь медсестра, брать какие-то мазки из носа и рта, у пациента из носа пошла кровь. Около 1,5 часов ФИО7 провел в приемном отделении, сидя в кресле-каталке, будучи парализованным. И это при том, что позднее в этот день невролог, терапевт и кардиолог при осмотре расценили состояние больного как тяжелое. Только после 15 час. стали появляться врачи - невролог ФИО9 и неизвестный врач (ФИО9 утверждает, что был один); до этого к пациенту никто не подходил и состоянием парализованного человека не интересовался. ФИО7 поступил в СГКБ № ДД.ММ.ГГГГ в 15 час. 03 мин. (по данным медкарты). Осмотрен терапевтом ФИО10 в 15:10 час. Установлен диагноз «Артериальная гипертензия 3 ст., 2 степени, риск 4». Время не соответствует действительности, поскольку врачи подошли значительно позже. В пользу этого утверждения свидетельствует продолжительность последующего осмотра неврологом - всего 5 минут. В медкарте присутствует анамнез жизни и заболевания, полностью выдуманный терапевтом ФИО10 и неврологом ФИО9 (супругу пациента никто не расспрашивал). Нарушены требования п.2.2. п.п. «г», «д», «з»,«и» Приказа МЗ РФ № 203н от 10.05.2017: нет обоснования диагноза, не сформирован план обследования ФИО7 В электронной копии медицинской карты на имя ФИО7 запись осмотра врача-терапевта ФИО10 отсутствует (дефект оформления документации в СГКБ №6). При осмотре ДД.ММ.ГГГГ в 15 час. 30 мин. не были собраны анамнезы заболевания и жизни. Кардиолог не обосновала клинический диагноз ФИО7, не сформировала планы обследования и лечения. Не сформирован план лечения ФИО7 в соответствии с требованиями п. 2.2. п.п. «д» этого приказа №203н. Эхокардиография (далее - ЭХО-КГ), на которую ссылается врач-кардиолог ФИО11 в записи осмотра (от ДД.ММ.ГГГГ, 15:30 час.), была выполнена только в 16 час. 53 мин. ДД.ММ.ГГГГ, т.е. через 1 час 23 минуты после осмотра ФИО11, поэтому не могла быть использована ею при формулировании диагноза в 15:30 час. Расхождение во времени вызывает подозрение в достоверности врачебных записей. По данным ЭХО-КГ от ДД.ММ.ГГГГ (16:53 час.), у ФИО7 зафиксировано снижение фракции выброса до 41% (при норме более 55%), и нарушение систолической функции левого желудочка по 1-му типу - признаки хронической сердечной недостаточности. Лечение назначено не было. Кардиолог ФИО11 и терапевт ФИО10, проявили недобросовестность при выполнении своих врачебных обязанностей. Отсутствие клинического диагноза у больного ФИО12, негативно повлиявшее на объем и эффективность лечения, привело к ухудшению состояния и развитию неблагоприятного исхода. 

Истцы считают, что врачами при поступлении больного в СГКБ №6 (ДД.ММ.ГГГГ) анамнез не собран, опрос супруги не проводился, при этом в карте имеется подробнейший придуманный анамнез из непонятного источника. Отсутствуют сведения о падении больного с высоты собственного роста непосредственно перед госпитализацией. Если бы врач-невролог ФИО13 отразил факт падения на улице ФИО7 в медицинской документации, то это могло существенно расширить диагностический поиск, в соответствии с требованиями стандарта медицинской помощи при внутричерепной травме, и изменить маршрутизацию ФИО7: госпитализация в отделение нейрохирургии, а не в отделение для больных с острым нарушением мозгового кровообращения (ОНМК).

Диагноз черепно-мозговой травмы у ФИО7 прижизненно не был исключен на основании объективных данных инструментальных исследований - компьютерной томографии (КТ) головного мозга, рентгенографии черепа, хотя это необходимо было сделать, так как лечение острого нарушения мозгового кровообращения (ОНМК) и черепно-мозговой травмы - различное. Отсутствие точной диагностики варианта ОНМК (инсульт или инфаркт мозга) не позволило назначить правильное лечение.

Согласно данным судебно-медицинского исследования трупа ФИО7 (заключение эксперта № от 11.06.2021 ГУЗ «БСМЭ МЗ Саратовской области») были выявлены особые нарушения - микромальформации (дефектные изменения) сосудов головного мозга, что делает весьма вероятным травматическое происхождение внутримозговой гематомы с прорывом в желудочки мозга без повреждения костных структур черепа (т.е. черепно-мозговая травма).

Диагноз невролога ФИО13 «инсульт неуточненный как кровоизлияние или инфаркт в левом полушарии головного мозга, тотальная сенсомоторная афазия, правосторонняя гемиплегия, острейший период» не был обоснован данными (КТ головного мозга), консультациями специалистов, объективными данными и по факту является голословным, ничем не подтвержденным мнением одного невролога ФИО13 Диагноз вообще мог быть сочетанным (основное заболевание инсульт и черепно-мозговая травма), если бы он учел анамнез пациента.

Согласно записи в медкарте, диагноз неврологом ФИО13 был установлен в течение не более чем 5 минут (15:05 час. - 15:10 час.). Провести полноценный неврологический осмотр больного за столь короткий промежуток времени просто невозможно.

Невролог ФИО13 не провел у ФИО7 дифференциальную диагностику между инсультом, инфарктом мозга и черепно-мозговой травмой, что исключает правильную терапию. Он осознанно не назначил необходимое диагностическое обследование и консультации с нейрохирургом, согласно требованиям стандартов оказания медицинской помощи при внутричерепной травме, больным с острыми нарушениями мозгового кровообращения, при инфаркте мозга, при субарахноидальных и внутримозговых кровоизлияниях и «Национального руководства по неврологии» (М., 2018, стр. 613).

Поскольку точный диагноз геморрагического инсульта (кровоизлияние в мозг) поставлен не был, больной ФИО7 должен был быть госпитализирован в стационар, оснащенный оборудованием для компьютерной томографии - КТ (стр. 641 Руководства). Больной ФИО7 оставлен без диагноза и без лечения.

Установленный неврологом ФИО14. у ФИО7 диагноз по своей сути не является полноценным клиническим диагнозом, а только предварительной диагностической версией, поэтому истцы указывают, что врачам было совершенно не ясно, какой именно тип терапии, какие иные лечебные мероприятия должны быть начаты в кратчайшие сроки после поступления и проведены у ФИО7 для стабилизации его состояния и сохранения его жизни (оперировать - не оперировать? назначать тромболитические препараты или не назначать? назначать дезагреганты или не назначать? назначать антикоагулянты или не назначать?).

Голословное мнение врача-невролога ФИО13 о том, что «если бы выставленный мною анамнез оказался неверным, то он никоим образом не повлиял бы на назначенное лечение и выставленный диагноз. Врач выставляет диагноз на основании объективных данных, анализов и результатов осмотра» противоречит требованиям п. 2.2, п.п. «з» Приказа М3 РФ № 203н (протокол допроса от 13.08.2021).

Отсутствие необходимых действий врачей при диагностике заболевания, установленных порядками и стандартами, привело к летальному исходу.

Истцы, указывают, что с учетом тяжелых (выраженных) неврологических нарушений, невозможности установить тип инсульта (кровоизлияние или инфаркт мозга) и исключить со 100% вероятностью черепно-мозговую травму, а также наличия тяжелой сопутствующей патологии (кардиальной - гипертоническая болезнь 2 ст., хроническая сердечная недостаточность со снижением фракции выброса), ФИО7 в обязательном порядке должен был в день поступления переведен в отделение реанимации для проведения мониторинга витальных функций и интенсивной терапии. Врачи не учли такой общеизвестный феномен, как «светлый промежуток» (период мнимого благополучия), характерный для процесса формирования внутричерепных гематом, в это время не направили усилия на профилактику и лечение отека головного мозга, стабилизацию жизненно важных функций, в полном соответствии с требованиями Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «анестезиология и реаниматология» (приказ М3 РФ № 919н).

Согласно данным электронной копии медицинской карты на имя ФИО7, консультации специалистов (кроме осмотра невролога ФИО13 и реаниматолога ФИО15 от ДД.ММ.ГГГГ, 15:05 час.), все лабораторные, инструментальные и функциональные исследования (кроме ЭКГ от ДД.ММ.ГГГГ, 15:18 час.), были проведены у ФИО7 несвоевременно, на 2-11 сутки после госпитализации. Это ставит под сомнение правильность действий врачей по спасению жизни ФИО7 из-за ненадежности информации по этим действиям и достоверности записей в «бумажной» медкарте.

О явной небрежности врачей при осмотре пациента свидетельствует расхождение оценки состояния сознания у ФИО7: невролог ФИО13 и реаниматолог ФИО15 заявляют о ясном сознания у ФИО7, а терапевт ФИО16 через 5 минут утверждает, что больной был оглушен. Не проведено в полном объеме скрининговое тестирование функции глотания.

Невнимательное, равнодушное отношение врачей к оценке состояния больного ФИО7 затруднило установление правильного диагноза и назначение необходимого лечения, что привело к тяжелым последствиям для больного, вплоть до летального исхода.

Врач-реаниматолог ФИО15 при поступлении больного и в процессе лечения не проводил оценку его состояния по прогностическим реанимационным шкалам, что свидетельствует о непрофессиональном подходе к контролю за ведением больного в отделении реанимации и к объективной оценке его тяжести состояния и прогноза.

Расчет состояния больного по специальным шкалам показал, что прогнозируемая летальность у непрооперированного больного составляет 24% и 12% - при проведении операции. Т.е операция могла снизить риск смерти больного в 2 раза. Отказ от проведения оперативного вмешательства соответственно уменьшил шансы на выживание ФИО7

Истцы указывают, что в нарушение требований Порядка оказания медицинской помощи больным с острыми нарушениями мозгового кровообращения (приказ М3 РФ № 928н) реаниматолог ФИО15 (совместно с другими специалистами - неврологом, нейрохирургом, кардиологом и др.) не выполнил в отношении ФИО7 следующие обязательные действия: не организовал консилиум специалистов (в соответствии с требованиями статьи 48 (п. 3, п.4 ) Федерального закона № 323-ФЗ от 21.11.2011 «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»); не оценивал общее состояние больного каждые 4 часа; не проводил мониторинг соматического статуса (контроль за функцией сердечно-сосудистой, дыхательной системы и системы гомеостаза - не реже чем 1 раз в 4 часа); не оценивал нутритивный статус пациента (достаточность поступления питательных веществ).

Вместо консилиумов необходимых специалистов больному проводились бесполезные консультации непрофильных специалистов - психолога, логопеда, врача ЛФК, физиотерапевта и диетолога, не реализованные в виде практической помощи ФИО7 Даже за несколько часов до смерти к нему приходили «отметиться» психолог и логопед. На фоне реанимационных мероприятий после остановки сердца ФИО7, по данным медкарты, больному за 10 мин. до наступления биологической смерти делали УЗИ органов брюшной полости.

Не получив обоснованного заключения нейрохирурга о показаниях/ противопоказаниях к проведению в экстренном порядке оперативного вмешательства, ФИО15 продолжал бездействовать: не проводилась интенсивная терапия, направленная на восстановление нарушенных жизненно важных функций организма (и в первую очередь - для оптимизации доставки кислорода в организм); не проводились мероприятия, направленные на предотвращение повторного развития ОНМК.

В дневниковых записях реаниматолога ФИО15 (совместно с неврологом ФИО13) за сутки ДД.ММ.ГГГГ-ДД.ММ.ГГГГ (с 15:05 час. до 08:00 час.) нет ни единого слова о проведенных обследованиях и их интерпретации, что привело к отсутствию соответствующей коррекции выявляемых нарушений.

В течение времени пребывания в блоке интенсивной терапии (с 15:05 час. ДД.ММ.ГГГГ до 16:00 час. ДД.ММ.ГГГГ) частота дыхания у ФИО7 стабильно, без каких-либо колебаний в течение суток составляла 18 в 1 минуту (ДД.ММ.ГГГГ) или 17 в 1 минуту (ДД.ММ.ГГГГ), чего в принципе быть не может. Это фальсификация показателей для имитации наблюдения за больным.

Также никаким колебаниям в течение суток ДД.ММ.ГГГГ-ДД.ММ.ГГГГ, согласно данным листа назначений и дневниковым записям, не подвергались показатели сатурации, которые стабильно составляли 98%, чего также просто быть не может. Указанные показатели сфальсифицированы.

Нарушение требований стандартов по диагностике внутричерепных кровоизлияний не позволило назначить эффективное лечение. Опасность этих состояний заключается в их постепенном и малосимптомном прогрессировании с развитием необратимых осложнений и смерти. Наличие правильно установленного диагноза и своевременное начало эффективного лечения может спасти жизнь больного, но этого не было сделано.

Истцы ссылаются, что врачами СГКБ № 6 были не выполнены требования следующих стандартов медицинской помощи, не назначены для обследования и уточнения диагноза: 

- по профилю «нейрохирургия» (приказ М3 РФ №931н): врачи не установили предварительный (в течение первых суток) и основной диагноз заболевания нейрохирургического профиля (в течение трех суток); 

- при внутричерепной травме (приказа М3 РФ № 635н), для исключения диагноза «черепно-мозговая травма»: первичная консультация нейрохирурга) и последующие его ежедневные осмотры; КТ и УЗИ головного мозга;

- при «инфаркте мозга» (приказ М3 РФ № 1740н): суточное наблюдение врачом анестезиологом-реаниматологом; оценка состоятельности глотания, ЭХО-КГ повторно, суточное прикроватное мониторирование жизненных функций и параметров;

- при внутримозговом кровоизлиянии (консервативное лечение): суточное наблюдение врачом-анестезиологом (перевод в отделение анестезиологии-реанимации был необоснованно несвоевременным и запоздалым - задержка на 15 суток); коагулограмма; суточное прикроватное мониторирование жизненно важных функций.

Так, истцы полагают, что врачами СГКБ№ 6 в нарушение нормативных правовых актов МЗ РФ не были предприняты меры для установления точного диагноза, не назначено правильное лечение и реабилитация со всеми вытекающими негативными последствиями для больного.

В результате изложенного, истцы полагают, что выше клинический диагноз ФИО7 при поступлении установлен не был: не была исключена черепно-мозговая травма. От этого всецело зависели тактика дальнейшего обследования, лечения и исход заболевания у ФИО7 При этом требовалась своевременность (в течение не более 40 минут с момента поступления пациента в стационар) выбора тактики лечения инсульта, которая имеет первостепенное значение для выживания пациента.

Факт падения ФИО7 на твердую поверхность с высоты своего роста не исключал вероятность получения им черепно-мозговой травмы, что требовало проведения дифференциальной диагностики между инсультом и черепно-мозговой травмой с использованием КТ.

Верификация вида инсульта (с сопутствующей черепно-мозговой травмы или без таковой) не была выполнена в экстренном режиме путем проведения КТ головного мозга (в течение не более 40 минут) в СГКБ № 6 или другом медучреждении, что предписано п. 25 порядка оказания медицинской помощи больным с острыми нарушениями мозгового кровообращения (приказ М3 РФ № 928н).

Кроме того, истцы полагают, что имело место быть нарушение врачами СГКБ № 6 порядка оказания медицинской помощи больным с острыми нарушениями мозгового кровообращения, препятствовавшее постановке правильного диагноза и назначения эффективной терапии.

Наиболее тяжелым дефектом оказания медицинской помощи ФИО7, была госпитализация пациента в стационар, в котором уже давно не работал КТ. Это летальный дефект, так как он запустил каскад врачебных дефектов неправильного обследования и лечения, приведших в итоге к смерти.

Согласно рекомендациям «Национального руководства по неврологии» (М., 2018) «Основной метод диагностики при остром нарушении мозгового кровообращения - КТ или МРТ. Эти методы позволяют дифференцировать тип инсульта, определить локализацию и объем внутримозговой гематомы, степень сопутствующего отека и дислокации мозга, наличие и распространенность... кровоизлияния. Необходимы также повторные КТ-исследования, позволяющие проследить эволюцию гематомы и состояние мозговой ткани в динамике. Последнее особенно важно для своевременной коррекции медикаментозной терапии». 

Истцы считают, что невролог ФИО13 эти рекомендации, составленные крупнейшими специалистами по неврологии, проигнорировал, чем причинил вред здоровью и жизни пациента ФИО7

При длительно неработающем КТ СГКБ № 6 была обязана уже давно запросить Минздрав Саратовской области изменить в приказном порядке маршрутизацию для больных с внутричерепными кровоизлияниями в иное лечебное учреждение, которое имело возможность провести необходимые исследования в сроки, регламентированные п. 23 Приказа М3 РФ № 928н.

Исходя из регламента ст. 2 (п. 3, п. 4), п. 4 ст. 32 и ст. 79 (п. 1, п.п. 1) № 323-ФЗ, СГКБ № 6 была обязана в экстренном порядке, в кратчайшие сроки после поступления больного, обеспечить проведение ФИО7 КТ головного мозга в любом медицинском учреждении, имеющем такую возможность. Этого сделано не было, руководство больницы проявило халатность, грубо нарушив конституционные права и интересы ФИО7 на получение медицинской помощи.

Вина в осознанном допущении указанного дефекта и его тяжелых последствиях в первую очередь лежит на администрации лечебного учреждения (бывший главврач ФИО17), не обеспечивший правильную маршрутизацию больных с кровоизлиянием в мозг. Степень вины ответчика в тяжелых последствиях для больного - 100%.

Заместитель главного врача СГКБ№ 6 по медицинской части ФИО18, заведующая неврологическим ФИО4 ФИО19, лечащий врача-невролог ФИО20 на допросах безосновательно заявляли, что провести указанное обследование в ином медицинском учреждении не представлялось возможным, поскольку транспортировка пациента была крайне опасна и могла негативно отразится на его состоянии, однако истцы с этим не согласны, поскольку это не соответствует действительности. 

Согласно Порядку оказания скорой, в том числе, скорой специализированной медицинской помощи по Приказу МЗ РФ № 388н (приложения № 2, п. 5), станции скорой медицинской помощи (далее - СМП) имеют в своем составе выездные анестезиолого- реанимационные бригады, для организации деятельности которых используется автомобиль скорой медицинской помощи с соответствующим оснащением (Приказ М3 РФ №388н от 06.06.2013, приложения № 2, п. 9).

Специализированные анестезиолого-реанимационные бригады СМП имеют практически ничем не ограниченную возможность транспортировки больных, находящихся в тяжелом и крайне тяжелом состоянии с оказанием им в процессе транспортировки необходимой медицинской помощи (лечения) и мониторинга витальных функций в объеме отделения анестезиологии-реанимации стационара.

Согласно данным медкарты ФИО7 находился в тяжелом («по роду заболевания») стабильном состоянии, в ясном сознании, без нарушений гемодинамики и ритма сердца, без нарушения дыхания (частота дыхания 18 в 1 минуту) Это подтверждает отсутствие надуманных врачами противопоказаний для транспортировки ФИО7 в другой стационар.

Данные обстоятельства полностью исключают для администрации и врачей СГКБ № 6 возможность говорить о не транспортабельности больного, это лишь их мнение о якобы «крайней опасности» транспортировки для ФИО7 Вопрос о транспортабельности (или нетранспортабельности) ФИО7 не обсуждался. При неработающем КТ невозможно лечить то, чего врач не знает и не понимает. В случае ФИО7 врачи не знали самое главное - какой тип инсульта - ишемический или геморрагический - у него развился.

Выставленный неврологом ФИО13 ДД.ММ.ГГГГ диагноз «Инсульт неуточненный как кровоизлияние или инфаркт от ДД.ММ.ГГГГ в левом полушарии головного мозга...» полностью исключил возможность проведения эффективной (показанной, специфической) интенсивной терапии заболевания у ФИО7, т.к. геморрагический и ишемический инсульт существенно различаются по тактике ведения пациента (консультации специалистов, диагностика, лечебные мероприятия). В условиях отсутствия полного диагноза с установлением типа инсульта (геморрагический или ишемический) назначение какой-либо эффективной (патогенетической - по типу инсульта) терапии было невозможно.

Учитывая тот факт, что ФИО7 был в последующем все же установлен диагноз геморрагического инсульта (на 5 сутки пребывания в СГКБ № 6), следует указать, что лечение данного контингента больных складывается из обширного комплекса мер, лишь одновременное применение которых может дать желаемый результата лечения, т.е. возможность достичь запланированного результата лечения - стабилизации и улучшения состояния ФИО7, минимизации у него неврологического дефицита (Национальное руководство по интенсивной терапии. М., 2017, стр. 288-309).

Истцы указывают, что к числу таких мероприятий, не выполненных в СГКБ № 6, относятся:

- общие мероприятия для максимально быстрой стабилизации общего состояния больного (мониторинг неврологического статуса, параметров гемодинамики, ЭКГ, центрального венозного давления, основных параметров гомеостаза);

- оксигенация - инсуффляция (насыщение) кислорода, своевременное установление показаний к проведению аппаратной искусственной вентиляции легких (ИВЛ);

- кардиальная поддержка для поддержания оптимального среднего АД (препарат добутамин) для поддержания сердечного выброса (у ФИО7 по данным ЭХО-КГ от ДД.ММ.ГГГГ, сердечный выброс был снижен до 41% при норме свыше 55%);

- мониторинг интенсивности отека головного мозга и его лечение: для этого обязательно проведение КТ-исследования на 3-5 сутки, 8-10 сутки после установления диагноза и назначение мочегонных препаратов, маннитола.

Врачами не были выполнены требования «Клинических рекомендаций МЗ РФ «Геморрагический инсульт у взрослых (2015г.)», в результате тактика ведения ФИО7 врачом-реаниматологом (совместно с врачом-неврологом) не включала в обязательном порядке следующие действия, помимо контрольных КТ-исследований КТ головного мозга и мониторинга лабораторных и иных диагностических исследований в экстренном режиме: мониторинга соматического состояния и прогноза; экстренный консилиум с участием нейрохирурга.

Тяжкие последствия отказа врачей от срочной компьютерной томографии головного мозга, повлиявшие на исход заболевания у пациента ФИО7

Согласно протоколу КТ-исследования головного мозга от ДД.ММ.ГГГГ у ФИО7 «в левой теменной области определяются КТ-признаки внутримозговой гематомы теменной области... (геморрагический инсульт?)».

Наличие внутримозговой гематомы требовало проведения консультации нейрохирурга в экстренном режиме - в течение не более 60 минут с момента получения результатов КТ. Это не было сделано, что причинило вред здоровью пациента ФИО7 и привело к неблагоприятному исходу (КТ задержано на 5 суток).

ФИО7 был осмотрен нейрохирургом ФИО21 несвоевременно - через 49 часов 23 минуты (более 2 суток) после получения заключения КТ (ДД.ММ.ГГГГ). Перерыв в оказании медицинской помощи в выходные дни законом не предусмотрен. Согласно заключению нейрохирурга, у ФИО7 имеется внутримозговая гематома левого полушария головного мозга объемом примерно 7 см3. ФИО21 сделал надуманный вывод об объеме гематомы (около 7 см3), поскольку рентгенологом указан только размер гематомы (13x32x31 мм), а ее объем рассчитан не был.

При этом, нейрохирургом ФИО21 никоим образом не оценивался и не привлек внимание факт локализации миндалин мозжечка у входа в большое затылочное отверстие, что может являться признаком дислокации (смещения) головного мозга и представлять угрозу для жизни больного. Контрольные КТ-исследования головного мозга в динамике не проводились. Несмотря на наличие в медицинской карте № протокола КТ-исследования головного мозга от ДД.ММ.ГГГГ (16:38 час.), сведения о проведенном исследовании отсутствуют в электронной копии медицинской карты на имя ФИО7 и посмертном эпикризе.

Так же истцы указывают, что консилиумы с участием нейрохирурга для решения вопросов о тактике дальнейшего ведения ФИО7 и необходимости операции (по получении результатов КТ-исследования) ни ДД.ММ.ГГГГ, ни ДД.ММ.ГГГГ не проводились, что нарушает требования порядка оказания медицинской помощи больным с острыми нарушениями мозгового кровообращения (приказ МЗ РФ № 928н), а также требования стандарта медицинской помощи при субарахноидальных и внутримозговых кровоизлияниях» (приказ М3 РФ № 395н) и стандарта специализированной медицинской помощи при внутримозговом кровоизлиянии (консервативное лечение) (приказ М3 РФ № 1692н).

При судебно-медицинском исследовании трупа ФИО7 было установлено наличие гематомы объемом 63-65 мл (заключение эксперта № СМЭ 76 от 11.06.2021 ГУЗ «БСМЭ М3 Саратовской области»), что противоречит мнению нейрохирурга ФИО22 о ее объеме (7 см3) (протокол допроса от ДД.ММ.ГГГГ), а также аналогичным утверждениям заведующей отделением ФИО19 (протокол допроса от ДД.ММ.ГГГГ), невролога ФИО20 (протокол допроса от ДД.ММ.ГГГГ), допрошенных в рамках уголовного дела.

Гематома головного мозга большого объема являлась показанием к проведению экстренного оперативного вмешательства (Клинические рекомендации МЗ РФ «Геморрагический инсульт у взрослых», 2016, стр. 12-16). В противном случае должно быть аргументированное обоснование консилиумом специалистов отказа от проведения оперативного вмешательства, но оно отсутствовало.

При отказе от оперативного вмешательства нейрохирург ФИО22 не оформил должным образом заключение об отказе, не указал все доводы «за» и «против». Он самоуверенно принял ничем необоснованное решение об отказе в проведении операции, нарушил общепринятые требования оформления документации и проведения консилиумов, проявил непрофессионализм и полное равнодушие к больному, что способствовало наступлению смерти пациента ФИО7 от отека головного мозга.

Таким образом, отказ нейрохирурга ФИО22 от проведения оперативного вмешательства является голословным, ничем не обоснованным его личным мнением. Истцы полагают, что некомпетентность и равнодушие нейрохирурга к сохранению здоровью ФИО7 нанесли больному непоправимый ущерб.

Необоснованный отказ от оперативного вмешательства в экстренном порядке и сопутствующая кардиальная патология являлись основанием для перевода ФИО7 в ФИО4 анестезиологии-реанимации ДД.ММ.ГГГГ, т.к. представляли угрозу его жизни. Имелась высокая вероятность наступления внезапной смерти при нарастании явлений дислокации и вклинения структур головного мозга в большое затылочное отверстие с декомпенсацией сердечной недостаточности на фоне дыхательной недостаточности.

Негативная роль отсутствия коррекции объема циркулирующей крови и ответа на инфузионную терапию в ухудшении состояния пациента ФИО7

Врачи не контролировали объем жидкости в организме у ФИО7 при нахождении в палате интенсивной терапии, не выявили её дефицит, что требовало возмещения объема специальными растворами. Вскоре у больного дефицит жидкости в организме усугубился, однако расчет суточной потребности в инфузионной терапии (объема) и восполнение дефицита у ФИО7 не проводились.

В дальнейшем в период пребывания ФИО7 в отделении ОНМК (ДД.ММ.ГГГГ - ДД.ММ.ГГГГ) мониторинг ежесуточного и накопительного водного баланса не проводился. Больной просто лежал в кровати, а врачи ждали его смерти.

Отсутствие коррекции дефицита жидкости способствовало нарушениям работы сердечно-сосудистой системы и нарастанию кислородного голодания тканей организма.

При наличии некоррегированной гиповолемии (снижение объема циркулирующей крови), при наличии признаков недостаточности кровообращения (фракция выброса 41% при норме более 55%) перевод ДД.ММ.ГГГГ ФИО7 в отделение ОНМК из палаты интенсивной терапии вместо отделения реанимации следует признать необоснованным и вредным для здоровья и прогноза для жизни больного.

Выявленные у ФИО7 резкие изменения показателей лабораторных исследований (отклонения от нормы в 5-12 раз), по данным медкарты, свидетельствуют о вторичном ишемическом повреждении органов (кислородном голодании) в результате уменьшения кровоснабжения внутренних органов с формированием полиорганной недостаточности (что и произошло), приводящей к смерти.

Фальсификация выполнения лекарственных назначений исключала эффективное лечение.

Согласно листу назначений, ФИО7 с ДД.ММ.ГГГГ были назначены 6 препаратов для приема внутрь, включая антигипертензионные и мочегонные средства и антибиотик. Неизвестно, каким образом вводились таблетированные препараты, если у ФИО7, согласно записи первичного осмотра от ДД.ММ.ГГГГ (15:05 час.) и в дальнейшем (ДД.ММ.ГГГГ - ДД.ММ.ГГГГ), отмечается девиация языка в ротовой полости вправо, поэтому акт самостоятельного глотания был невозможным, а желудочный зонд установлен не был. Оценка акта глотания не проведена. Следовательно, и самостоятельное питание (включая и питье, и прием таблетированных препаратов через рот) было также невозможно. Таким образом, больной не получал назначенное лечение таблетированными препаратами в полном объеме, поскольку врачей его судьба не интересовала.

В отделении реанимации ДД.ММ.ГГГГ ФИО7 были одновременно назначены препарат для снижения артериального давления (эналаприл) и препарат для его повышения (дофамин). Такое отношение к лечению больного объективно доказывает, что больного ФИО7 в СГКБ № 6 врачи не желали спасать, к лечению относились формально и бездумно.

Отсутствие адекватного питания больного ФИО7 увеличивало риск внезапной смерти. Лечащие врачи не занимались обеспечением больного поддержкой питательными веществами, при невозможности самостоятельного глотания. С ДД.ММ.ГГГГ врачом ФИО13 и врачом ФИО15 назначен «основной вариант стандартной диеты», который не учитывает проблемы с глотанием у больного с нарушениями мозгового кровообращения, о чем врачи прекрасно знали.

В нарушение требований регламентирующих документов («Российские клинические рекомендации по проведению нутритивной (питательной) поддержки у больных с острыми нарушениями мозгового кровообращения», 2017, стр. 7-8) не проведена суммарная оценка выраженности дисфагии (нарушение глотания), потребностей ФИО7 в питательных веществах, достаточности их поступления (нутритивный статус), оценка степени питательной недостаточности. Это свидетельствует об отсутствии профессиональной врачебной оценки состояния больного с ОНМК.

Голодание или недостаточное питание приводят к активизации катаболических процессов (усиленный распад веществ в организме), отягчают течение острого инсульта («Российские клинические рекомендации по проведению нутритивной поддержки у больных с острыми нарушениями мозгового кровообращения», 2017, стр. 8-9). 

Больному в связи с невозможностью глотания не проводилось ни энтерального питания - через зонд, ни парентерального, т.е. внутривенно (частичное или полное). Врачи нарушили требования ст. 39 Федерального закона № 323-ФЗ: «Лечебное питание является неотъемлемым компонентом лечебного процесса и профилактических мероприятий».

Лечебное питание ФИО7 не получал и жил за счет резервов организма, т.е. фактически голодал. В СГКБ № 6 было нарушено право ФИО7 на получение необходимого питания, регламентированного ст. 39 323-ФЗ. Отсутствие адекватного питания подтверждает факт нежелания врачей СГБ № 6 заниматься спасением пациента ФИО7 Этот дефект оказания медицинской помощи способствовал наступлению смерти.

Санитарка, бравшая передачи у ФИО1, сказала, что кормит больного 3 раза в день. На слова ФИО1 «он же не может глотать», ответила - «я всех кормлю 3 раза в день». По всей видимости, лечащий врач ФИО20 считала, что больной с дисфагией питается как положено. Фальсификация медицинской помощи пронизала все уровни медработников в СГКБ № 6, начиная с санитарок и заканчивая отделением реанимации, как показано далее.

Истцы ссылаются, что в течение всего времени пребывания ФИО7 в СГКБ № 6 ему не проводились профилактика и лечение отека головного мозга, ставшего непосредственной причиной смерти. При геморрагическом инсульте с формированием внутримозговой гематомы отек головного мозга - «обязательная принадлежность» этого состояния. Он также является основным механизмом в процессе гибели больных с инсультом. При геморрагическом инсульте профилактика и лечение отека головного мозга являются «центральным» лечебным мероприятием, особенно в 1-10 сутки заболевания, когда отек головного мозга максимально выражен и является основной причиной смерти больных («Национальное руководство по интенсивной терапии». М., 2017, стр. 293-294, 296; «Национальное руководство по неврологии». М., 2018, стр. 640, 643).

ФИО7 не проводились лечебные мероприятия, направленные на купирование проявлений отека головного мозга («Национальное руководство по интенсивной терапии. М., 2017, стр. 392-396), что способствовало наступлению летального исхода.

Отказ врачей от проведения профилактики и лечения отека головного мозга свидетельствует об их нежелании спасать больного. 

Дефекты обследования и лечения ФИО7 при пневмонии, не препятствовавшие её прогрессированию:

Развившуюся ДД.ММ.ГГГГ пневмонию следует признать внутрибольничной (нозокомиальной), т.к. она возникла ДД.ММ.ГГГГ более, чем через 48 часов в момента поступления ФИО7 в СГКБ № 6 (Российские национальные рекомендации «Нозокомиальная пневмония у взрослых», 2016, стр. 13). Истцы указывают, что врачами СКГБ № 6 были допущены дефекты при обследовании и лечении больного с нозокомиальной пневмонией, нарушающие указанные рекомендации. 

Не выполнены исследования согласно требованиям стандарта оказания медицинской помощи при пневмонии тяжелой степени тяжести с осложнениями (приказ М3 РФ № 741н): определение концентрации С-реактивного белка и уровня прокальцитонина в сыворотке крови; забор мокроты на бактериологическое исследование и определение чувствительности микрофлоры к антибиотикам. Не оценены тяжесть пневмонии и риск летального исхода по специальным медицинским шкалам; отсутствуют КТ легких в динамике и УЗИ плевральных полостей для оценки объема плеврального выпота.

В иске истцы указывают, что дефекты лечения пневмонии выражались в отсутствии необходимых мероприятий, что способствовало наступлению неблагоприятного исхода: не вводились антибиотики ингаляционно; не проводились кислородотерапия (неинвазивная ИВЛ) и санация дыхательных путей. ФИО7 была назначена недостаточно эффективная антибиотикотерапия. Из-за неспособности глотать больной не получал назначенный антибиотик азитромицин в таблетках. При поступлении в отделение реанимации (ДД.ММ.ГГГГ, 03:35 час.) была проведена отмена цефтриаксона (цефалоспорин III поколения) с заменой его на ципрофлоксацин (фторхинолон II поколения); лечение носило формальный характер.

Согласно современным рекомендациям по нозокомиальной пневмонии стартовая антибиотикотерапия предполагает получение больным не менее 2 антибактериальных препаратов с целью максимального «перекрытия» возможных штаммов возбудителей, а также с учетом возможной антибиотико-резистентности штаммов микроорганизмов.

Наличие 2-сторонней полисегментарной пневмонии, протекающей на фоне хронической сердечной недостаточности с низким сердечным выбросом (41% при норме более 55% по данным ЭХО-КГ), наличие синусовой аритмии (по данным ЭКГ) являлось показанием к переводу ФИО7 25.12. 2020 г. в отделение анестезиологии- реанимации в связи с высокой угрозой развития дыхательной недостаточности (при 2- сторонней пневмонии) и декомпенсации сердечно-сосудистой системы до острой левожелудочковой недостаточности.

Больной ФИО7 в отделение реанимации переведен не был, что лишило его шансов на спасение жизни.

В итоге можно сделать вывод о том, что врачами СГКБ № 6 допущены тяжелые дефекты оказания медицинской помощи ФИО7, приведшие в совокупности к летальному исходу. Стартовым дефектом явилось отсутствие КТ при поступлении, в результате не был выставлен правильный клинический диагноз и не назначено правильное лечение. Необоснованный отказ нейрохирурга ФИО21 от оперативного вмешательства лишил ФИО7 шанса на выздоровление. Наступлению смерти способствовали отсутствие корректировки нарушений лабораторных показателей, ухудшившихся в разы, профилактики и лечения отека мозга, эффективного лечения пневмонии, отсутствие полноценного питания, отказ от дачи назначенных таблетированных лекарств.

Кроме дефектов оказания медицинской помощи были еще допущены и дефекты оформления медицинской документации.

В соответствии с п..п «а», п. 2.2 Приказа Минздрава РФ от 10.05.2017 № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи ведение медицинской документации - медицинской карты стационарного больного - должно быть правильным и отвечать другим положениям п.2.2 приказа (п.п. «б»- «и»)

Медицинская карта больного ФИО7 содержит огромное количество дефектов оформления документации, что свидетельствует о полной незаинтересованности врачей в правильном обследовании и лечении пациента, небрежности и невнимательности при работе с ним. Большинство дневниковых записей - бездумная перепечатка шаблонов; они содержат записи, которые не соответствуют специальности врача, не обновлялись с течением времени наблюдения за больным, полностью отсутствует описание динамики состояния больного за 2 недели, нет интерпретации результатов обследования, эффективность лечения не оценивалась. Врач сам по себе, больной - сам по себе. Демонстрируется откровенный формализм и полное отсутствие интереса к состоянию пациента и его судьбе. Ряд листов наблюдения заполнен одномоментно, одним почерком, одной ручкой. Неправильное оформление важной записи об отсутствии КТ, подтверждающее осознанный отказ врачей не проводить исследование. Записи «КТ головного мозга не проведена по техническим причинам» и «КТ не выполнено по тех. причинам» от ДД.ММ.ГГГГ внесены неизвестными лицами в неизвестное время - отсутствует Ф.И.О., подпись лица, внесшего запись, дата и время ее внесения. Запись о невозможности проведения КТ-исследования головного мозга у ФИО7 отсутствует в электронной копии медицинской карты больного.

Несмотря на наличие в медицинской карте № протокола КТ-исследования головного мозга от ДД.ММ.ГГГГ (16:38 час.), сведения о проведенном исследовании отсутствуют в электронной копии медицинской карты на имя ФИО7 и посмертном эпикризе, что вызывает законное сомнение в фактическом проведении этого исследования.

Отсутствие консультаций нейрохирурга после ДД.ММ.ГГГГ (который и должен был назначить проведение КТ-исследование для оценки состояния головного мозга) и оценки эффективности проводимого лечения в динамике, с учетом крайней скудности описания рентгенологом результатов КТ от ДД.ММ.ГГГГ, дают основание считать, что КТ головного мозга ФИО7 ДД.ММ.ГГГГ не проводилось.

Указанные ниже дефекты в медицинской карте могут свидетельствовать о подлоге документа.

Имеются грубые расхождения в результатах лабораторных и функциональных исследований - между медицинской картой № (на бумажном носителе) и электронной копией медицинской карты на имя ФИО7, а также в сроках их проведения (например, искажение реальной даты проведенной ЭХО-КГ, которая выполнена ДД.ММ.ГГГГ, а не ДД.ММ.ГГГГ). Это дезориентировало врачей, принимавших участие в лечении ФИО7, способствовало выбору неверной тактики лечения из-за непроведения диагностических исследований (неустановленный своевременно тип инсульта - геморрагический или ишемический) или искаженных результатов проведенных исследований.

Вышесказанное подтверждается дневниковыми записями врачей, которые представлены абсолютно одинаковыми, шаблонными записями с поправками на текущие значения АД, пульса, частоты дыхания. Записи содержат большое количество неточностей по сравнению с электронной копией медицинской карты на имя ФИО7

Небрежность ведения документации является объективным подтверждением нежелания врачей спасать больного.

Системность дефектов по оформлению документов ФИО7 свидетельствует о полном отсутствии контроля руководителей ЛПУ за ведением документации, достоверностью записей и реальном проведении обследования для больных, что корреспондирует с оказанием больному ненадлежащей медицинской помощи и спасать его здоровье и жизнь.

Отсутствие контроля со стороны руководства СГКБ № 6 за соблюдением требований федерального закона №323-Ф3 при оказании медицинской помощи больному ФИО7, приведшее к нарушению его конституционных прав на медицинскую помощь и на сохранение жизни.

Были нарушены статьи 4, 10, 11, 48, 70 323-ФЗ, что привело к неблагоприятному исходу.

Врачами не выполнялись положения статьи 37 323-ФЗ о соблюдении требований порядков, стандартов и оказания медицинской помощи на основе клинических рекомендаций, а руководство СГКБ№ 6 не обращало на это внимание. Совокупность дефектов явилась главным фактором развития неблагоприятного исхода у больного ФИО7

Истцы указывают, что эти выводы подтверждаются большим количеством нарушений требований нормативных правовых актов приказов Минздрава, статей Федерального закона № 323-ФЗ от 21.11.2011 «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», Приказов М3 РФ по порядкам и стандартам оказания медицинской помощи (при инсульте, кардиальной патологии, интенсивной терапии), клинических рекомендаций, положений национальных медицинских руководств, перечисленных в иске и подтверждаемых данными медкарты и других документов.

Главным врачом не выполнялись требования по организации работы СГКБ№6, которые подлежат федеральному государственному контролю качества и безопасности медицинской деятельности (ст.87, 323-ФЗ), и не были созданы соответствующие условия для: соблюдения медицинскими организациями (в том числе медицинскими работниками), обязательных требований в сфере охраны здоровья, в том числе: а) прав граждан в сфере охраны здоровья; б) порядков оказания медицинской помощи; в) требований к организации и проведению внутреннего контроля качества и безопасности медицинской деятельности; и) соответствия оказываемой медицинскими работниками медицинской помощи критериям оценки качества медицинской помощи.

В протоколе заседания Врачебной комиссии по изучению летального случая, подписанным начмедом ФИО18, имеется большое количество положений, не соответствующих действительности.

Полагают, что отсутствие эффективного руководства (в том числе и со стороны ФИО18) за работой врачей и контроля за организацией их деятельности и обеспечением качества предоставляемой медицинской помощи является важным звеном в цепочке негативных событий, приведших к смерти мужа и отца.

Нарушения преемственности лечения ФИО7 в СГКБ№ 6, согласно регламенту Приказа ФФОМС № 230 от 01.12.2010 «Об утверждении Порядка организации и проведения контроля объемов, сроков, качества и условий предоставления медицинской помощи по обязательному медицинскому страхованию» (приложение 8, раздел 3) соответствуют коду дефекта 3.6. - «Нарушение по вине медицинской организации преемственности в оказании медицинской помощи (в т.н. несвоевременный перевод пациента в медицинскую организацию более высокого уровня), приведшее к ухудшению состояния здоровья застрахованного лица».

В исковом заявлении для всех дефектов, допущенных врачами СГКБ№6, истцами указаны их последствия, приведшие к ухудшению состояния больного ФИО7 По Приказу ФФОМС № 230 от 01.12.2010 «Об утверждении Порядка организации и проведения контроля объемов, сроков, качества и условий предоставления медицинской помощи по обязательному медицинскому страхованию» (приложение 8, раздел 3) указанные в иске дефекты оказания медицинской помощи ФИО7 в СГКБ № 6 и их совокупные последствия соответствуют коду 3.2.5. - «Невыполнение, несвоевременное или ненадлежащее выполнение необходимых пациенту диагностических и/или лечебных мероприятий, оперативных вмешательств в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, на основе клинических рекомендаций и с учетом стандартов медицинской помощи, в том числе рекомендаций по применению методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации, приведшие к смерти ».

Согласно методическим рекомендациям Российского центра судебно-медицинской экспертизы (РЦСМЭ) «Порядок проведения судебно-медицинской экспертизы и установления причинно-следственных связей по факту неоказания или ненадлежащего оказания медицинской помощи (2017 г.), причинная связь между бездействием и наступившим вредом имеет место, если у субъекта была обязанность совершить определенное действие, существовала возможность как отрицательного, так и положительного исхода, и совершение действия могло привести к положительному исходу. Полагают, что это исчерпывающее определение причинной связи полностью соответствует ситуации с неоказанием медицинской помощи ФИО7 в СГКБ№6.

Структура причинной связи между дефектами оказаниями медицинской помощи ФИО7 и наступлением смерти от отека головного мозга заключается в следующем:

Больной ФИО7 госпитализирован в отделение ОНМК, в котором нет компьютерной томографии (КТ) и ему отказано в переводе в другую больницу. Точный клинический диагноз не установлен, правильное лечение не назначено.

В результате, как следствие сказанного, возникла цепь дефектов оказания медицинской помощи и событий, в совокупности приведших к смерти от отека мозга из-за бездействия врачей: игнорирование факта падения пациента с высоты собственного мозга с подозрением на закрытую черепно-мозговую травму; неправильное определение размера внутримозговой гематомы и отсутствие КТ в динамике для контроля состояния больного и проведения соответствующего лечения; необоснованный отказ нейрохирурга от экстренной операции, что снижало шансы на благоприятный исход; отсутствие энергетической поддержки пациента питательными веществами; отсутствие профилактики и лечения отека мозга; отсутствие приема таблетированных препаратов из-за невозможности глотания; неправильное лечение внутрибольничной пневмонии, утяжелявшей состояние больного; смерть от отека мозга (непосредственная причина смерти).

Данная цепочка дефектов формирует причинную связь между отсутствием экстренного обследования больного с помощью КТ, отказом от назначения эффективного лечения (т.е. бездействие врачей при возможности выполнения необходимых действий) и наступлением смерти от отека мозга и соответствует характеристике причинной связи из методических рекомендаций РЦСМЭ.

Согласно данным Клинических рекомендаций МЗ РФ «Геморрагический инсульт у взрослых» (2016), летальность от геморрагического инсульта достигает 40-50%. Иными словами, при оказании надлежащей медицинской помощи (диагностика, консультации специалистов, поведение консилиумов, лечение) в полном объеме и своевременно, ФИО7 имел, как минимум, 60% - 50% вероятность выживания.

Проведенные расчеты специалиста по прогностической реанимационной шкале АРАСНЕ II (на основе объективных показателей), дают основание считать, что ФИО7 имел от 76% до 88% шансов выживаемости при условии оказания медицинской помощи своевременно и в объемах, предусмотренных стандартами оказания медицинской помощи и клиническими протоколами (по определению из рекомендаций РЦСМЭ - «совершение действий могло привести к положительному исходу»).

При смерти пациента ФИО7 было нарушено неимущественное право членов его семьи на родственные и семейные связи, на семейную жизнь.

Важным фактическим обстоятельством является, связанным с причинением истцам нравственных страданий, является умышленный характер действий врачей, допустивших дефекты оказания медицинской помощи, подтверждаемый следующими фактами: врачи получили высшее медицинское образование и принесли Клятву врача РФ (Присягу врача СССР); прошли дополнительное обучение для получения соответствующих сертификатов по медицинским специальностям и имели надлежащую квалификацию; имели достаточный опыт работы, чтобы оказывать квалифицированную медицинскую помощь при социально значимых, часто встречающихся и хорошо известных заболеваниях; работали в областном центре, имеющем развитую медицину по всем видам специализированной медицинской помощи, в которой нуждался пациент ФИО7, и медицинский университет; имели возможность привлечения для консилиума ведущих специалистов города и использовать возможности телемедицины, согласно ст. 36.2 323-ФЗ, для консультаций с лучшими специалистами страны; имели возможности привлечения службы реанимационных бригад для экстренной и безопасной транспортировки ФИО7 в учреждение, где есть работающий аппарат для КТ, были обязаны знать все необходимые нормативно-правовые документы по своим специальностям, а также соответствующие статьи 323-ФЗ. Всё вышеперечисленное доказывает, что врачи СГКБ№6 имели полноценную подготовку и все возможности для спасения ФИО7, но осознанно не стали того делать, посчитали смерть запланированным результатом своей работы.

Бездействие врачей, приведшее к смерти ФИО7, как основная причина страданий жены и дочери умершего. Смерть мужа и отца ФИО7 доставила тяжелые нравственные и физические страдания истцам. Они были многократно усилены пониманием очевидной и бесспорной вины врачей, сознательно допустивших гибель больного, больной оказался «ненужным» ни неврологам, ни реаниматологам - в целом никому в СГКБ№6. И все же истцы надеялись, что больного ФИО7 в СГКБ№6 лечат и спасают правильно, доверяли врачам, ждали от них помощи, но не летального исхода, подтвердившего факты бездушия врачей, нежелания спасать пациента от мучений и страданий. Уже при поступлении в СГКБ№6 ФИО1 столкнулась с грубостью вспомогательного персонала и длительным ожиданием осмотра врача в приемном отделении (более 1,5 час.) больным, по записям врачей, находившимся в тяжелом состоянии. Парализованный больной ФИО7 все это время сидел в кресле-каталке, пожилая жена была вынуждена его удерживать, чтобы не упал на пол. К больному длительное время не подходил ни один медицинский работник, не поинтересовался состоянием больного, не предложил переложить его на кушетку, не позвал врача. Эти свидетельствует о том, что руководством СГКБ№6 не была организована эффективная работа приемного отделения. Никто из врачей, проявивших равнодушие к больному, не собрал у ФИО1 информацию о болезни её мужа, но потом в медкарте появились сфальсифицированные записи с этой информацией. За 15 дней пребывания больного ФИО7 в СГКБ№6 врачи беседовали с женой только один раз: зав. отделением ОНМК ФИО19 и лечащий врач ФИО23: беседа длилась несколько минут. При этом на все вопросы отвечала ФИО19, а ФИО23 при обращении к ФИО1 молчала, демонстрируя полную неосведомленность о состоянии, обследовании и лечении больного. Никто не разъяснил истцам о диагнозах, планируемом обследовании и лечении, его сроках и прогнозе, о возможности неблагоприятного исхода. Никто не объяснил, как должен был правильно решаться вопрос с КТ-обследованием. Все это вызывало у истцов чувство беспомощности, переживания о том, правильно ли лечат и спасают ли близкого человека, сомнения в этом.

ДД.ММ.ГГГГ невролог ФИО9 сообщил жене о том, что больной ему «не нравится», пообещал поговорить с ней, но не вышел. После звонка невролога ФИО9 ФИО7 прождала его появления несколько часов (не пришел), но позже сама смогла посетить палату мужа. С помощью полиции её провели к мужу, одели в противоковидный костюм, но разрешили побыть в общей палате только 2 минуты. При этом ни ФИО9, ни другие врачи не одевали защитные костюмы, а ряд ходячих больных выходил с посетителями на прогулку, т.е. противоэпидемический режим был фикцией. ФИО1 увидела, что муж лежал в одних памперсах, с открытой грудной клеткой (конец декабря 2020 г., больной с двухсторонней пневмонией), без приподнятого головного конца и был в состоянии комы. Пришла санитарка и положила «в ноги» пациенту свернутое одеяло без пододеяльника.

К больному не была подключена никакая аппаратура для мониторирования, не проводилось капельное введение растворов. Он просто лежал на кровати, ничем не укрытый, очень часто дышал, но кислород ему не давали.

В целом, описанная картина свидетельствует об отсутствии заботы о пациенте и усилий врачей по его спасению. Понимание этого, доставило, тяжелые нравственные переживания из-за того, что муж как пациент и его дальнейшая судьба никого не интересовали. Увидев мужа в бессознательном, лежащего без одеяла, ФИО1 ощутила сильную тревогу и страх, что больного не спасают, и ужас от того, что муж никому не нужен. Врачи сделали все, чтобы родственники тяжелых больных не могли знать о лечебном процессе и о состоянии больного.

ФИО7 умер в реанимации через несколько часов после посещения женой. Истцам совершенно ясно, что его перевели в реанимацию уже в предтерминальном состоянии, чтобы хоть как-то продемонстрировать имитацию спасения. Внезапное известие о смерти близкого человека для истцов стало ударом. Об этом им сообщил не лечащий врач, а сотрудница морга, которая попросила привезти документы мужа и сказала, что его можно забрать на следующий день. Ни один врач не пообщался с нами, не выразил сочувствие, соболезнование и поддержку. Истцы были одиноки перед лицом смерти. Равнодушие врачей, отсутствие у них такта и сопереживания доставили истцам душевную боль, особенно в самый тяжелый момент получения сообщения о смерти близкого человека. Врачи устранились от общения с родственниками умершего пациента.

Об отсутствии у медиков желания спасать больного говорит запись в электронной карте о проведении УЗИ-исследования живота после остановки сердца. Им было безразлично - что, и когда написать в медкарте, как и безразличен сам больной.

ФИО1, находясь на заслуженном отдыхе, вместо радостей от семейной жизни на пенсии, с мужем, в кругу детей и внуков, продолжает с момента смерти мужа испытывать тяжелые, незатихающие душевные страдания. А-вы за 40 лет совместной жизни вырастили и воспитывали двух детей, внучку; все жили вместе одной дружной семьей. По недобросовестности и бессердечию врачей была разорвана 40-летняя семейная связь. Счастливая жизнь для жены и дочери пациента остановилась в одно мгновенье и навсегда. Жизнь потеряла для них смысл и ценность, которыми их наполняло присутствие рядом горячо любимого мужа и отца, растившего и воспитывавшего дочь, помогавшего с воспитанием внучки. Врачами было нарушено личное неимущественное право истцов на семейную жизнь, что повлекло причинение нам нравственных страданий (морального вреда). Осознание того, что родного им человека можно было спасти своевременным переводом в оснащенную должным образом больницу и оказанием ему качественной медицинской помощи в отделении реанимации, основанной на выполнении всех без исключения требований медицинского регламента, вызывает тяжелое чувство безысходности и потерянности, нравственные страдания. Истцы абсолютно уверены, что если бы недостатки в лечении отсутствовали, можно было рассчитывать на благоприятный исход, а самому пациенту - почувствовать улучшение самочувствия и ждать возвращения из больницы домой, в семью - живым. Жена и дочь испытывают нравственные страдания от того, что муж и отец больше не может разделить с нами семейные радости, что обделило их жизнь, потерялся её смысл. Каждый человек - это целый мир, и врачи не предприняли усилий, чтобы спасти один из таких миров и обрекли близких ФИО7 на постоянные страдания. Полагают, что в результате смерти ФИО7 из-за некачественного оказания медицинской помощи и практически отказа в её оказании, от вида многочисленных тяжких мучений, которые ему пришлось переносить в последние дни жизни, и о которых узнали из медицинских документов, материалов уголовного дела и при посещении больного, истцы испытывают тяжелые нравственные страдания. Неожиданная потеря мужа и отца, к которой они не были готовы из-за молчания врачей - это самое тяжелое, что может быть в жизни человека. Неописуемые нравственные страдания доставляет им знание того, что врачи, «самой гуманной профессии», давшие Клятву врача, оставили без полноценной медицинской помощи самого близкого истцам человека и не стали спасать. Они утяжеляются пониманием бездействия лиц, которые относятся к профессии, призванной спасать жизни людей и возвращать их в семью, их нарушением клятвы врача и разрушением представлений о добре и зле, за пределами которых находились аморальные действия врачей СГКБ № 6.

В соответствии с положениями п. 48 Постановления Пленума Верховного суда РФ №33 (2021г.) в поддержку размера компенсации морального вреда, истцы заявляют, что врачами не были предприняты все необходимые и возможные меры для своевременного и квалифицированного обследования ФИО7 в целях установления правильного диагноза и назначения правильного лечения, что привело к ухудшению состояния здоровья, повлекло неблагоприятный исход. Отказ от срочного выполнения КТ и перевода больного ФИО7 в другое лечебное учреждение, в котором у него были бы шансы на спасение, врачи СГКБ №6 лишили его этих шансов и гарантированно обрекли на смерть. Врачи не организовали должное обследование больного с кровоизлиянием в мозг, не установили жизнеугрожающее состояние - отек головного мозга, приведшее к смерти, не решили вопрос об экстренной операции. Врачи заведомо не захотели в полном объеме проводить больному необходимое обследование, консилиумы и приглашать консультантов. Врачи отказались оказывать эффективную медицинскую помощь в нарушение регламентирующих документов и применять меры предупреждения прогрессирования заболевания в сторону летального исхода. Тяжелые мучения, которые испытывал парализованный больной, не получавший кислород, должный уход, питание и лечение. Их наблюдала жена ФИО1 и узнала, как и дочь, подробности из материалов медкарты и уголовного дела. Расхождения в записях врачей в бумажной и электронной медицинских картах, вызывающие сомнения в том, что больному оказывали медицинскую помощь. Отсутствие у врачей элементарного сочувствия к тяжелому больному и не желание спасти ему жизнь, направив безотлагательно на КТ, переведя в отделение реанимации и пригласив нейрохирурга для своевременной консультации. Отказ врачей от общения с родственниками пациента, их бездушие по отношению к ним. Даже после смерти ФИО7 врачи продолжали доставлять истцам нравственные страдания сокрытием правды в отношении пациента, показаниями на очных ставках и допросах о своих якобы «правильных» действиях, агрессивным увиливанием от правдивых ответов, выгораживанием своих неправильных действий, причинивших смерть больному, не щадя чувств истцов, нападками на истцов. Никто из медиков ни разу не выразил соболезнования и не сказал слов сочувствия и поддержки, в которых истцы нуждались в те дни, оставшись один на один со страданиями и смертью их мужа и отца. До настоящего времени, несмотря на то, что прошло уже 3 года, истцы не могут смириться с утратой и мыслями, боль от которых не стихает, о том, как близкий человек страдал последние дни своей жизни, и они никак не могли ему помочь и даже не попрощались с ним. Истцам доставляет нравственные страдания факт, что врачи, от которых они ждали помощи, извратили понятия гуманизма и своим бездействием обрекли их безвинного мужа и отца на смерть. Смерть близкого человека разрушила их социальное и психологическое благополучие. Учитывая особый статус профессии врача в обществе и в общественном сознании, можно утверждать, что действия врачей из СГКБ №6 дискредитируют профессию врача и разрушают нравственные ценности и устои нашего общества. Сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, является соразмерной вине ответчика, откровенному бездействию, приведшему к смерти больного, характеру действий врачей, осознанному нарушению требований и правил клинической медицины, 323-ФЗ и Клятвы врача, их последствиям (развитие тяжелых осложнений, мучения, смерть) и причиненных нравственных страданий своим умышленным бездействием (понимание истцами возможности спасения, наблюдением за тяжелыми страданиями ФИО7 в последние дни жизни). Истцы доверили врачам жизнь и здоровье близкого человека, надеялись на них, но они фактически отказались оказывать ФИО7 эффективную медицинскую помощь и спасать его от смерти при наличии больших шансов. 

Согласно письменным (дополнительных) пояснениям истцов от 08 ноября 2024 г., при оказании медицинской помощи ФИО7 в период его пребывания в СГКБ №6 (ДД.ММ.ГГГГ-28.12.2020г.), медицинским персоналом допущены многочисленные дефекты оказания медицинской помощи, приведшие к неблагоприятному исходу. 1. При обращении в СГКБ№ ФИО7 около 1,5 часов провел в приемном отделении, сидя в кресле каталке, будучи парализованным. Состояние по данным записи в медкарте - тяжелое. К пациенту никто не подходил больному и состоянием парализованного человека не интересовался. 2. В медкарте присутствует анамнез жизни и заболевания, полностью выдуманный терапевтом ФИО10 и неврологом ФИО9 При осмотре ДД.ММ.ГГГГ в 15:30 час не были собраны анамнезы заболевания и жизни, жену пациента никто не расспрашивал, так как она ушла домой, передав мужа медикам. 3. Кардиолог не обосновала клинический диагноз ФИО7, не сформировала план обследования в соответствии с требованиями приказа М3 РФ №203н. 4. По данным ЭХО-КГ от ДД.ММ.ГГГГ (16:53 час.), у ФИО7 зафиксированы признаки декомпенсации хронической сердечной недостаточности - снижение фракции выброса до 41% (при норме более 55%), и нарушение систолической функции левого желудочка по 1- му типу. Лечение назначено не было. 5. В карте отсутствуют сведения о падении больного с высоты собственного роста непосредственно перед госпитализацией. Врач-невролог ФИО13 не опросил жену пациента, не отразил факт падения ФИО7 в медицинской документации. Это существенно сузило диагностический поиск в соответствии с требованиями стандарта медицинской помощи при внутричерепной травме. 6. Не вызван экстренно нейрохирург ДД.ММ.ГГГГ, не проведены необходимые инструментальные исследования - компьютерная томография (КТ) головного мозга, рентгенографии черепа. Из-за отсутствия консультации нейрохирурга диагноз черепномозговой травмы у ФИО7 не был исключен. 7. Отсутствие 13-ДД.ММ.ГГГГ точной диагностики варианта ОНМК (инсульт или инфаркт мозга) не позволило назначить правильное лечение в течение 5 суток. 8. Согласно данным судебно-медицинского исследования трупа ФИО7 (Заключение эксперта № 76 от 11.06.2021 ГУЗ «БСМЭ М3 Саратовской области») были выявлены особые нарушения сосудов головного мозга - микромальформации (дефектные изменения), что делает весьма вероятным травматическое происхождение внутримозговой гематомы с прорывом в желудочки мозга без повреждения костных структур черепа (т.е. черепномозговую травма). 9. Диагноз невролога ФИО13 «инсульт неуточненный как кровоизлияние или инфаркт в левом полушарии головного мозга» не был обоснован данными КТ головного мозга, и вообще должен быть сочетанным (основное заболевание - инсульт и черепно-мозговая травма), если бы врач собрал анамнез пациента, а не выдумал его из головы. 10. Невролог ФИО13 не назначил необходимое диагностическое обследование и консультации с нейрохирургом, согласно требованиям стандартов оказания медицинской помощи при внутричерепной травме, больным с острыми нарушениями мозгового кровообращения, при инфаркте мозга, при субарахноидальных и внутримозговых кровоизлияниях и «Национального руководства по неврологии» (М., 2018, стр. 613). 11. При отсутствии точного диагноза типа инсульта (кровоизлияние или тромбоз) ФИО7 должен был быть госпитализирован в стационар, оснащенный оборудованием для компьютерной томографии - КТ (стр. 641 Руководства). Больной ФИО7 оставлен ДД.ММ.ГГГГ в СГКБ№ 6 без диагноза на 5 суток. 12. Из-за отсутствия уточненного типа инсульта врачам в течение 5 суток совершенно не было ясно - какой именно тип терапии, какие лечебные мероприятия должны быть начаты в кратчайшие сроки после поступления и проведены у ФИО7 для стабилизации его состояния и сохранения его жизни (оперировать - не оперировать? назначать тромболитические препараты или не назначать? назначать дезагреганты или не назначать? назначать антикоагулянты или не назначать?). 13. При наличии тяжелых неврологических нарушений, невозможности установить тип инсульта и исключить со 100% вероятностью черепно-мозговую травму, наличия тяжелой сопутствующей патологии (кардиальной - гипертоническая болезнь 2 ст., хроническая сердечная недостаточность со снижением фракции выброса), ФИО7 в обязательном порядке должен был в день поступления переведен в ФИО4 реанимации для проведения мониторинга витальных функций и интенсивной терапии. 14. Врачи не учли такой общеизвестный феномен, как «светлый промежуток» (период мнимого благополучия), характерный для процесса формирования внутричерепных гематом, в это время не направили усилия на профилактику и лечение отека головного мозга (от которого больной умер, по заключению Саратовкой СМЭ), стабилизацию жизненно важных функций, в полном соответствии с требованиями Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «анестезиология и реаниматология» (приказ М3 РФ № 919н). 15. Имелась явная небрежность врачей при осмотре пациента - расхождение оценки состояния сознания у ФИО7: невролог ФИО13 и реаниматолог ФИО15 заявляют о ясном сознании у ФИО7, а терапевт ФИО16 через 5 минут утверждает, что больной был оглушен. Это один из многих фактов равнодушного, формального и непрофессионального отношения врачей ГБ№6 к больному ФИО7 16. Не проведено в полном объеме скрининговое тестирование функции глотания. Больному, который не мог глотать, каким-то «чудодейственным» образом давали еду, питье и таблетки, хотя в реальности не поили (нигде не указаны объемы выпитой жидкости, не кормили и не давали таблетки. Это представители Ответчика и свидетели-больные называют правильной медицинской помощью ФИО7 17. Реаниматолог ФИО15 при поступлении больного и в процессе лечения не проводил оценку его состояния по прогностическим реанимационным шкалам, что свидетельствует о непрофессиональном подходе к контролю за ведением больного и к объективной оценке его тяжести состояния и прогноза и об отсутствии его интереса к судьбе больного. 18. Необоснованный отказ нейрохирурга ФИО24 от проведения оперативного вмешательства соответственно в 2 раза уменьшил шансы на выживание ФИО7 19. В нарушение требований Порядка оказания медицинской помощи больным с острыми нарушениями мозгового кровообращения (приказ МЗ РФ № 928н) реаниматолог ФИО15 не выполнил в отношении ФИО7 следующие обязательные действия: не организовал консилиум специалистов (в соответствии с требованиями статьи 48, п. 3, п.4 № 323-ФЗ); не проводил мониторинг системы гомеостаза - не реже чем 1 раз в 4 часа; не оценивал нутритивный статус пациента (достаточность поступления питательных веществ - больной голодал). 20. Вместо консилиумов необходимых специалистов больному проводились бесполезные консультации непрофильных специалистов - психолога, логопеда, врача ЛФК, физиотерапевта и диетолога, не реализованные в виде практической помощи ФИО7, для имитации оказания всеобъемлющей и эффективной помощи. 21. Не получив обоснованного заключения нейрохирурга о показаниях / противопоказаниях к проведению в экстренном порядке оперативного вмешательства, ФИО15 продолжал бездействовать: не проводилась интенсивная терапия, направленная на восстановление нарушенных жизненно важных функций организма (и в первую очередь - для оптимизации доставки кислорода в организм). 22. В дневниковых записях реаниматолога ФИО15 (совместно с неврологом ФИО13) за сутки ДД.ММ.ГГГГ-ДД.ММ.ГГГГ (с 15:05 час. до 08:00 час.) нет ни единого слова о проведенных обследованиях и их интерпретации, объемов введенной и выделенной жидкости, что привело к отсутствию соответствующей коррекции выявляемых проблем. 23. В течение времени пребывания в блоке интенсивной терапии (с 15:05 час. ДД.ММ.ГГГГ до 16:00 час. ДД.ММ.ГГГГ) частота дыхания у ФИО7 стабильно, без каких-либо колебаний в течение суток составляла 18 в 1 минуту (ДД.ММ.ГГГГ) или 17 в 1 минуту (ДД.ММ.ГГГГ), чего в принципе быть не может, согласно физиологии дыхания. Это фальсификация показателей для имитации наблюдения за больным. 24. Также никаким колебаниям в течение суток ДД.ММ.ГГГГ-ДД.ММ.ГГГГ, согласно данным медкарты, не подвергались показатели сатурации, которые стабильно составляли 98%, чего также просто быть не может. Указанные показатели сфальсифицированы, факт представителями Ответчика не оспорен. 25-27. Не выполнены требования Порядка по профилю «нейрохирургия» (приказ МЗ РФ №931н): врачи не установили предварительный (в течение первых суток) и основной диагноз заболевания нейрохирургического профиля (в течение трех суток). 28. Не исполнены требования приказа МЗ РФ № 635н для исключения диагноза «черепно-мозговая травма»: не проведены первичная консультация нейрохирурга и последующие его ежедневные осмотры; КТ и УЗИ головного мозга. 29. Верификация вида инсульта (с сопутствующей черепно-мозговой травмы или без таковой) не была выполнена в экстренном режиме путем проведения КТ головного мозга (в течение не более 40 минут) другом медучреждении, что предписано п.25 порядка оказания медицинской помощи больным с острыми нарушениями мозгового кровообращения (приказ М3 РФ № 928н). 30. Наиболее тяжелым дефектом оказания медицинской помощи ФИО7, была госпитализация пациента в стационар, в котором уже давно не работал КТ. Это летальный дефект, так как он запустил каскад врачебных дефектов неправильного обследования и лечения, приведших в итоге к смерти. Не проводились повторные КТ- исследования, позволяющие проследить эволюцию гематомы и состояние мозговой ткани в динамике. Последнее особенно важно для своевременного выявления отека мозга, и нарастания гематомы для коррекции медикаментозной терапии. 31. При длительно неработающем КТ ГБ№6 была обязана уже давно запросить Минздрав Саратовской области изменить в приказном порядке маршрутизацию для больных с внутричерепными кровоизлияниями в иное лечебное учреждение, которое имело возможность провести необходимые исследования в сроки, регламентированные п. 23 Приказа М3 РФ № 928н. 32. Нарушены требования п.4 ст.32 и ст. 79 (п.1, п.п.1) № 323-ФЗ: согласно им СГКБ№6 была обязана в экстренном порядке, в кратчайшие сроки после поступления больного, обеспечить проведение ФИО7 КТ головного мозга в любом медицинском учреждении, имеющем такую возможность. 33. Бывший главврач ФИО17, не обеспечил правильную маршрутизацию больных с кровоизлиянием в мозг при испорченном КТ, здоровью больного был нанесен ущерб. 34. Заместитель главного врача СГКБ№6 по медицинской части ФИО18, заведующая неврологическим отделением ФИО19, лечащий врача-невролог ФИО20 безосновательно, в попытке обелить свою бездеятельность и безразличие к судьбе больного, заявляли, что транспортировка пациента была крайне опасна и могла негативно отразится на его состоянии. Стабильное состояние ФИО7 (по данным записи в медкарте) и наличие специализированных анестезиолого-реанимационные бригад СМП позволяло перевести больного без риска в учреждение, где есть КТ. При неработающем КТ невозможно лечить то, чего врач не знает и не понимает. В случае ФИО7 врачи не знали самое главное - какой тип инсульта - ишемический или геморрагический - у него развился. Отказав больному в пероизводстве КТ в другом ЛПУ, врачи обрекли его на смерть. 35. Диагноз невролога ФИО13 «инсульт неуточненный» полностью исключил возможность проведения эффективной (показанной, специфической) интенсивной терапии заболевания у ФИО7, т.к. геморрагический и ишемический инсульты существенно различаются по тактике ведения пациента; при таком подходе назначение какой-либо эффективной (по типу инсульта) терапии было невозможно. 36. Не проводились общие мероприятия для максимально быстрой стабилизации общего состояния больного (параметров гемодинамики, ЭКГ, центрального венозного давления, основных параметров гомеостаза). 37. Не проводилась оксигенация - инсуффляция (насыщение) кислородом, своевременно не установлены показания к проведению аппаратной искусственной вентиляции легких. 38. Не проводилась кардиальная поддержка для поддержания оптимального среднего АД (препарат добутамин) для поддержания сердечного выброса (у ФИО7 по данным ЭХО-КГ от ДД.ММ.ГГГГ, сердечный выброс был снижен до 41% при норме свыше 55%); 39. Не проводился мониторинг интенсивности отека головного мозга и его лечение: проведение повторных КТ-исследований на 3-5 сутки, 8-10 сутки после установления диагноза и назначение мочегонных препаратов, маннитола. При геморрагическом инсульте профилактика и лечение отека головного мозга являются «центральным» лечебным мероприятием, особенно в 1-10 сутки заболевания, когда отек головного мозга максимально выражен и является основной причиной смерти больных («Национальное руководство по интенсивной терапии». М., 2017, стр. 293-294, 296; «Национальное руководство по неврологии». М., 2018, стр. 640, 643). 40-41. В соответствии с «Клиническими рекомендациями «Геморрагический инсульт у взрослых (2015г.)», врачом-неврологом не организован экстренный консилиум с участием нейрохирурга. 42. При установлении на КТ внутримозговой гематомы не проведена консультация нейрохирурга в экстренном режиме - в течение не более 60 минут с момента получения результатов КТ. ФИО7 был осмотрен нейрохирургом ФИО21 несвоевременно - через 49 часов 23 минуты (более 2 суток) после получения заключения КТ (ДД.ММ.ГГГГ.). Перерыв в оказании медицинской помощи в выходные дни законом не предусмотрен. 43. Нейрохирургом ФИО21 никоим образом не оценивался и не привлек внимание факт локализации миндалин мозжечка у входа в большое затылочное отверстие, что может являться признаком дислокации (смещения) головного мозга и представлять угрозу для жизни больного. 44. Контрольные КТ-исследования головного мозга в динамике не проводились. Несмотря на наличие в медицинской карте № протокола КТ-исследования головного мозга от ДД.ММ.ГГГГ (16:38 час.), сведения о проведенном исследовании отсутствуют в электронной копии медицинской карты на имя ФИО7 и посмертном эпикризе. 45. Консилиумы с участием нейрохирурга для решения вопросов о тактике дальнейшего ведения ФИО7 и необходимости операции (по результатам КТ-исследования) ни ДД.ММ.ГГГГ, ни ДД.ММ.ГГГГ не проводились, (нарушение Порядка оказания медицинской помощи больным с острыми нарушениями мозгового кровообращения (приказ М3 РФ № 928н), а также требования стандартов медицинской помощи при субарахноидальных и внутримозговых кровоизлияниях» (приказ М3 РФ № 395н) и при внутримозговом кровоизлиянии (консервативное лечение) (приказ М3 РФ № 1692н). 46. При судебно-медицинском исследовании трупа ФИО7 было установлено наличие гематомы объемом 63-65 мл (см. Заключение эксперта № СМЭ 76 от 11.06.2021 ГУЗ «БСМЭ М3 Саратовской области»), что противоречит мнению нейрохирурга ФИО22 о ее объеме (7 см3) (протокол допроса от ДД.ММ.ГГГГ), а также аналогичным утверждениям на допросах заведующей ФИО4 ФИО19, невролога ФИО20 47. Гематома головного мозга большого объема являлась показанием к проведению экстренного оперативного вмешательства (Клинические рекомендации М3 РФ «Геморрагический инсульту взрослых», 2016, стр. 12-16). В противном случае должно быть аргументированное обоснование консилиумом специалистов отказа от проведения оперативного вмешательства, но оно отсутствовало. 48. При отказе от оперативного вмешательства нейрохирург ФИО22 не оформил должным образом заключение об отказе, не указал все доводы «за» и «против». Он принял ничем необоснованное решение об отказе в проведении операции, нарушил общепринятые требования оформления документации и проведения консилиумов, что способствовало наступлению смерти пациента ФИО7 от отека головного мозга. 49. Необоснованный отказ от оперативного вмешательства в экстренном порядке и сопутствующая кардиальная патология являлись основанием для перевода ФИО7 в отделение анестезиологии-реанимации ДД.ММ.ГГГГ (не было сделано ранее), т.к. представляли угрозу его жизни (высокая вероятность наступления внезапной смерти при вклинения структур головного мозга в большое затылочное отверстие с декомпенсацией сердечной недостаточности на фоне дыхательной недостаточности). 50. Врачи не контролировали объем жидкости в организме у ФИО7 при нахождении в палате интенсивной терапии 13-14.12.2020г. не выявили её дефицит, не возмещали его специальными растворами. Вскоре у больного дефицит жидкости в организме усугубился, однако расчет суточной потребности в инфузионной терапии (объема) и восполнение дефицита у ФИО7 не проводились. 51. В дальнейшем в период пребывания ФИО7 в ФИО4 ОНМК (14.12.2020г.- 27.12.2020г.) мониторинг ежесуточного и накопительного водного баланса не проводился. Больной просто лежал в кровати, а врачи ждали его смерти. Отсутствие коррекции дефицита жидкости способствовало нарушениям работы сердечно-сосудистой системы и нарастанию кислородного голодания тканей организма. 52. Врачи не обратили внимания на резкие изменения показателей лабораторных исследований (отклонения от нормы в 5-12 раз), которые свидетельствуют о вторичном ишемическом повреждении органов (кислородном голодании) в результате уменьшения кровоснабжения внутренних органов с формированием полиорганной недостаточности (что и произошло), приводящей к смерти. 53. Согласно листу назначений, ФИО7 с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ. были назначены внутривенно растворы калия хлорида, магния сульфата и цитофлавин, но их введение в листе назначений не указано. 54. Согласно листу назначений больному ФИО25 с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ были назначены препараты в таблетках, включая антигипертензивные и мочегонные средства и антибиотик, но больному они не могли даваться из-за невозможности акта самостоятельного глотания, а желудочный зонд установлен не был. 55. В отделении реанимации ДД.ММ.ГГГГ ФИО7 были одновременно назначены препарат для снижения артериального давления (эналаприл) и препарат для его повышения (дофамин). Такое отношение к лечению больного объективно доказывает, что врачи относились к больному формально и бездумно, не желали его спасать. 56. Лечащие врачи не занимались обеспечением больного поддержкой питательными веществами при невозможности самостоятельного глотания. С ДД.ММ.ГГГГ врачами ФИО13 и ФИО15 назначен «основной вариант стандартной диеты», который не учитывает проблемы с глотанием у больного с нарушениями мозгового кровообращения, о чем врачи прекрасно знали. 57. В нарушение требований регламентирующих документов («Российские клинические рекомендации по проведению нутритивной (питательной) поддержки у больных с острыми нарушениями мозгового кровообращения», 2017) не проведена суммарная оценка выраженности нарушение глотания, потребностей ФИО7 в питательных веществах, достаточности их поступления (нутритивный статус), оценка степени питательной недостаточности. 58. Больной голодал, что привело активизации катаболических процессов (усиленный распад веществ в организме), отягчающих течение острого инсульта («Российские клинические рекомендации по проведению нутритивной поддержки у больных с острыми нарушениями мозгового кровообращения», 2017г.). ФИО7 в связи с невозможностью глотания не проводилось ни энтерального питания - через зонд, ни парентерального, т.е. внутривенно (частичное или полное). Врачи нарушили требования ст.39 Федерального закона № 323-ФЗ: «Лечебное питание является неотъемлемым компонентом лечебного процесса и профилактических мероприятий». 59. Не выполнены исследования, согласно требованиям стандарта оказания медицинской помощи при пневмонии тяжелой степени тяжести с осложнениями (приказ МЗ РФ № 741н): определение концентрации С-реактивного белка и уровня прокальцитонина в сыворотке крови; забор мокроты на бактериологическое исследование и определение чувствительности микрофлоры к антибиотикам. 60. Не оценены тяжесть пневмонии и риск летального исхода по специальным медицинским шкалам; отсутствуют КТ легких в динамике и УЗИ плевральных полостей для оценки объема плеврального выпота. 61. Дефекты лечения пневмонии выражались в отсутствии необходимых мероприятий, что способствовало наступлению неблагоприятного исхода: не вводились антибиотики ингаляционно; не проводились кислородотерапия (неинвазивная ИВЛ) и санация дыхательных путей. ФИО7 не была назначена эффективная антибиотикотерапия. Из-за неспособности глотать больной не получал назначенный антибиотик азитромицин в таблетках. 62. Наличие 2-сторонней полисегментарной пневмонии на фоне хронической сердечной недостаточности с низким сердечным выбросом (41%, норма более 55%), синусовой аритмии являлось показанием к переводу ФИО7 ДД.ММ.ГГГГ в ФИО4 анестезиологии-реанимации в связи с высокой угрозой развития дыхательной недостаточности (при 2-сторонней пневмонии) и декомпенсации сердечно-сосудистой системы до острой левожелудочковой недостаточности. В итоге можно сделать вывод о том, что врачами СГКБ№ допущены тяжелые дефекты оказания медицинской помощи ФИО7, приведшие в совокупности к летальному исходу от отека головного мозга. Стартовым дефектом явилось отсутствие КТ при поступлении, в результате не был выставлен правильный клинический диагноз и не назначено правильное лечение. Необоснованный отказ нейрохирурга ФИО21 от оперативного вмешательства лишил ФИО7 шанса на выздоровление. Наступлению смерти способствовали отсутствие корректировки нарушений лабораторных показателей, ухудшившихся в разы, профилактики и лечения отека мозга, эффективного лечения пневмонии, отсутствие полноценного питания, отказ от дачи назначенных таблетированных лекарств. 63. Дневники врачей на протяжении всего времени пребывания больного ФИО7 являются копиями друг друга. При изменении тяжести состояния отсутствует врачебное объяснение причин изменения. Большинство дневниковых записей - бездумная перепечатка шаблонов; содержат «ляпы», не соответствуют специальности врача, не обновлялись с течением времени наблюдения за больным, полностью отсутствует клиническое описание динамики состояния больного за 2 недели, нет интерпретации результатов обследования, эффективность лечения не оценивалась. В дневниках содержится выдуманная информация о больном, которую врач реально установить не мог («мочеиспускание самостоятельное, свободное, в достаточном объеме, безболезненное», «моча макроскопическим не изменена», «регулярный, оформленный стул» и т.д.). 64. Схема лечения до и после выполнения КТ не меняется в течение двух недель, с ДД.ММ.ГГГГ добавляются препараты для лечения пневмонии и диуретик, но таблетки пациент принимать по-прежнему не мог. Врачи на это внимание не обращали. Медицинская карта больного ФИО7 содержит огромное количество дефектов оформления документации. 65. Ряд листов наблюдения заполнен одномоментно, одним почерком, одной ручкой. Не надо быть криминалистом, чтобы понять это. Вышесказанное подтверждается дневниковыми записями врачей, которые представлены абсолютно одинаковыми, шаблонными записями с поправками на текущие значения АД, пульса. 66. Руководство СГКБ № 6 не контролировало выполнение врачами ст. 37 323-ФЗ о соблюдении требований порядков, стандартов и оказания медицинской помощи на основе клинических рекомендаций. 67. Наличие дефектов в работе врачей СГКБ № 6 при обследовании и лечении пациента ФИО7 возникло по причине недостатков в работе главврача ФИО17, за которые он несет ответственность и которые повлияли на результаты лечения больного: отсутствие эффективного руководства лечебной деятельностью неврологов и терапевтов и контроля за ней непосредственно, через заместителей и зав. ФИО4; отсутствие в ФИО4 ОНМК медицинских мероприятий для больного, предусмотренных регламентирующими документами, вне дневного интервала рабочего времени и в выходные дни; неисполнение требований по лицензированию (99-ФЗ, постановление Правительства РФ №291, 2012 г.) при осуществлении медицинской деятельности (нарушение порядков), что создало угрозу причинения вреда жизни пациенту и её реализации. 68. Из-за нарушения требований соответствующих порядков по медицинской помощи, ФИО7 был помещен в условия отделения ОНМК, которые не позволяли проводить полноценное комплексное обследование и жизнеспасающее лечение в соответствии с требованиями современной медицины. 69. Дефекты оказания медицинской помощи (медицинских услуг) в случае с ФИО7 выражались в системном и осознанном нарушении врачами стандартов, порядков, клинических рекомендаций при его заболеваниях, угрожающих жизни. Они стали возможны вследствие отсутствия мер по обеспечению эффективной медпомощи со стороны главврача СГКБ № 6 ФИО17 70. Главным врачом не выполнялись требования по организации работы СГКБ № 6, которые подлежат федеральному государственному контролю качества и безопасности медицинской деятельности (ст.87, 323-ФЗ), и не были созданы соответствующие условия.

Согласно письменным пояснениям ответчика СГКБ № 6 на дефекты оказания медицинской помощи, указанные истцами: 1. От момента поступления в стационар до госпитализации в блок интенсивной терапии прошло 55 мин, что соответствует критериям качества приказа М3 РФ №203 от 10.05.2017 в этот период проводились осмотры специалистами разного профиля, диагностические исследования. Комментарии представителя ФИО26 противоречат обстоятельствам, отраженным в медицинской документации и показаниям самой ФИО1, которая в судебном заседании сказала, что прибыла в больницу со своим супругом в период времени с 14.30 до 15.00. Время поступления ФИО7 согласно медицинской документации 15:08, соответственно время ожидание 1,5 часа является выдуманным. 2. Ложное утверждение: анамнез заболевания собран со слов сопровождавшей пациента супруги. Об этом указывает тот факт, что перечислены препараты с указанием дозировок, которые ФИО7 принимал до госпитализации. Об этом могли знать только близкие родственники. 3. В связи с наличием фоновой патологии к осмотру пациента привлекался кардиолог, с которым был согласован план обследования и лечения. 4. По данным ЭХО-КГ зафиксировано умеренное снижение насосной функции сердца, а не признаки декомпенсации хронической сердечной недостаточности. В протоколе исследования признаки декомпенсации хронической сердечной недостаточности не описаны. Лечение было назначено: препараты из групп ингибиторов АПФ и бетта-блокаторов как раз используются для лечения сердечной недостаточности. 5. При объективном осмотре и сборе анамнеза у сопровождавшей больного жены данных о черепно-мозговой травме выявлено не было, соответственно стандарты медицинской помощи при черепно-мозговой травме в этом случае не применимы. 6. При объективном осмотре и сборе анамнеза у сопровождавшей больного жены данных за черепно-мозговую травму выявлено не было, соответственно не было показаний для экстренной консультации нейрохирурга. КТ не была выполнена по техническим причинам. 7. Несмотря на отсутствие диагностики варианта ОНМК на момент поступления это не повлияло на тактику лечения и исход заболевания, так как после проведения КТ головного мозга стало очевидно, что тромболитическая терапия была противопоказана, а показаний для оперативного лечения не было. 8 Травматическое происхождение внутримозговой гематомы было исключено как результатами проведенного обследования, так и результатами судебно-медицинской экспертизы, проведенной после эксгумации трупа ФИО7 9. Никаких данных за черепно-мозговую травму выявлено не было. Ни прижизненно в ходе обследования ни в ходе судебно-медицинской экспертизы. 10. Неврологом ФИО13 было назначено обследование в полном объеме в соответствии с установленным диагнозом. 11. Отсутствие диагностики типа острого нарушения мозгового кровообращения на момент поступления не повлияло на исход заболевания. Это было подтверждено в ходе проведения трех судебно-медицинских экспертиз. 12. Лечение проводилось в полном объеме. 13. Необоснованное мнение ФИО27 - пациент был госпитализирован в блок интенсивной терапии, нарушений витальных функций выявлено не было, показаний для госпитализации в отделение реанимации не было. 14. Специфической профилактики отека мозга не существует. Профилактикой этого жизнеугрожающего осложнения является лечение основного заболевания, поддержка волемического статуса и электролитного баланса, что и проводилось... Лечение отека головного мозга начали проводить сразу, как только он развился - ДД.ММ.ГГГГ. 15. Никаких признаков небрежности врачей при осмотре пациента, тем более равнодушного и формального отношения - разночтения в оценке уровня сознания связаны с утомляемостью пациента после осмотра последовательно тремя специалистами. 16. Необоснованные утверждение: в осмотрах неврологов указано - рефлекс с глотки сохранен, глотание сохранено. 17. Еще одно необоснованное, утверждение: при осмотре реаниматологом ФИО15 проведена оценка по балльным шкалам (ФИО28,NISS, Глазго). 18. Отказ обоснован, показаний для оперативного лечения не было, обоснование этого приводилось неоднократно. 19. Показаний для проведения консилиума не было. 21. Нарушений жизненно важных функций организма выявлено не было. Врач ФИО15 не бездействовал, а осуществлял наблюдение за больным и обеспечивал проведение лечебных мероприятий. 22. Учет объемов введенной и выделенной жидкости проводился - результаты указаны в листе назначений. 23-24. Да, число дыхательных движений, так же как и число сердечных сокращений, уровень артериального давления и насыщение крови кислородом меняются в течение суток многократно. В медицинскую документацию заносятся те значения, которые зафиксированы в момент измерения. 27 -28. У пациента не было данных за черепно-мозговую травму. Это подтверждено и результатами проведенной судебно-медицинской экспертизы. Поэтому Порядки по профилю «нейрохирургия» и Приказ М3 РФ № 634Н в данном случае неприменимы. 29. КТ не выполнено при поступлении в стационар по техническим причинам, однако как было установлено в ходе проведения трех судебно-медицинских экспертиз, на исход заболевания и тактику лечения это не повлияло. 30. КТ не выполнено при поступлении в стационар по техническим причинам, однако как было установлено в ходе проведения трех судебно-медицинских экспертиз, на исход заболевания и тактику лечения это не повлияло. Повторное КТ исследование проводилось ДД.ММ.ГГГГ, отрицательной динамики выявлено не было. 31. Министерство здравоохранения Саратовской области является учредителем ГУЗ «СГКБ № 6 имени академика В.Н. Кошелева». Ответчик не имеет законных оснований издавать приказы в отношении учредителя и давать распоряжения своему учредителю. Все остальная переписка имеется в материалах уголовного дела. 32. КТ не выполнено при поступлении в стационар по техническим причинам, однако как было установлено в ходе проведения трех судебно-медицинских экспертиз, на исход заболевания и тактику лечения это не повлияло. 33. Главный врач ФИО17 не обладает и не обладал полномочиями по изменению маршрутизации пациентов. 34. Необоснованные утверждение. Риск ухудшения состояния в процессе транспортировки тяжелого больного существует всегда. 35. Да, лечение геморрагического и ишемического инсульта отличаются. Принципиальная разница заключается в том, что при ОНМК по ишемическому типу в ряде случаев показана тромболитическая терапия, а при геморрагическом инсульте в ряде случаев - оперативное лечение. После проведения КТ и уточнения диагноза стало очевидно что тромболитическая терапия пациенту была противопоказана. Показаний к оперативному лечению так же не было. 36. Все необходимые лечебные мероприятия проводились в полном объеме в соответствии с Стандартами оказания медицинской помощи и действующими клиническими рекомендациями. 37. Респираторная поддержка в виде инсуффляции увлажненного кислорода началась проводиться сразу, как только для этого появились показания. При неэффективности респираторной поддержки в данном режиме пациент своевременно был переведен на управляемую искусственную вентиляцию легких. 38. Стабилизация гемодинамики была достигнута на фоне внутривенного введения препарата ФИО29, показаний для назначения ФИО30 не было. 39. Необоснованное утверждение. Клинических проявлений отека головного мозга в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ не было, что подтверждено результатами двух КТ головного мозга, соответственно, не было показаний для назначения осмотических диуретиков. 41. Показания для проведения консилиума отсутствовали. 42. Перерыва в оказании медицинской помощи больному ФИО7 не было, она проводилась постоянно. 43. Локализация мозжечка у входа в большое затылочное отверстие без клинических проявлений не является признаком дислокации вещества головного мозга - это вариант нормы. 44. КТ-исследование головного мозга проводилось дважды - ДД.ММ.ГГГГ и в динамике ДД.ММ.ГГГГ, соответствующие протоколы имеются в истории болезни. 45. После проведенного ДД.ММ.ГГГГ КТ головного мозга пациент был осмотрен нейрохирургом, был обосновано отсутствие показаний для оперативного лечения. При контрольном исследовании ДД.ММ.ГГГГ рентгенологическая картина без отрицательной динамики, т.е. никаких дополнительных данных для проведения консилиума и решения вопроса о необходимости операции не появилось. 46. Да, объем гематомы, определенный расчетным методом по результатам рентгенологического исследования, не всегда совпадает с объемом на аутопсии. 47. Объем гематомы головного мозга не является единственным критерием для решения вопроса о проведении операции, он оценивается в совокупности с клинической картиной и рентгенологическими признаками смещения срединных структур мозга. 48. После осмотра пациента нейрохирург ФИО22 дал заключение не об отказе от оперативного лечения, а указал на отсутствие показаний к нему. На момент осмотра клинических и рентгенологических признаков отека мозга не было. Они появились лишь ДД.ММ.ГГГГ необоснованные доводы. 49. По данным истории болезни нарушений витальных функций ДД.ММ.ГГГГ у пациента не было, неврологический статус без динамики - соответственно, не было показаний для перевода в отделение реанимации. 50. 13-ДД.ММ.ГГГГ при нахождении в блоке интенсивной терапии проводился учет выделенной жидкости, о чем имеется запись в листе назначений. 51. В последующем так же проводился ежесуточный учет гидробаланса, о чем имеются записи в дневниках наблюдений: диурез адекватен водной нагрузке. 52. Резкие изменения показателей лабораторных исследований произошли только ДД.ММ.ГГГГ и они не остались незамеченными - об этом имеется запись врача-реаниматолога и произошли они закономерно на фоне тяжелой сердечно-сосудистой недостаточности, требующей медикаментозной поддержки адреномиметиками. 53. Отметки о введении препаратов в листе назначений имеются. 54. В осмотрах врачей-неврологов имеется запись «глотание сохранено». 55. ДД.ММ.ГГГГ с целью стабилизации гемодинамики пациенту ФИО7 действительно проводилась постоянная внутривенная инфузия ФИО29. Назначенные ранее препараты Эналаприл и Метопролол в этот день больному не давали - в истории болезни имеется пометка напротив каждого «по АД», то есть возобновить прием после стабилизации Артериального Давления. 56, 57, 58. Утверждение не соответствует истине: нутритивная поддержка была назначена врачом-диетологом ДД.ММ.ГГГГ с расчетом калоража и основных нутриентов. 59 и 60. У пациента ФИО7 не было критериев пневмонии тяжелого течения, а значит и «Стандарты специализированной медицинской помощи при пневмонии тяжелой степени тяжести с осложнениями» (приказ М3 РФ № 741н) неприменимы. Пункт 61 - это просто кладезь некомпетентных суждений: основные пути введения антибиотиков при пневмонии - пероральный (при легком и средне-тяжелом течении) и внутривенный (при тяжелом течении). Но никак не ингаляционный, который используется только в отдельных случаях при выделении полирезистентных возбудителей. Показаний для респираторной поддержки не было (Sp02 более 93%). Клинических признаков бронхообструкции, вязкой трудноотделяемой мокроты тоже не было - соответственно не было показаний для проведения санационной фибробронхоскопии. О сохраненной способности глотать уже было сказано выше. 62. По данным истории болезни в день, когда была диагностирована пневмония у пациента не было проявлений дыхательной недостаточности, требующей респираторной поддержки, не было нарушений витальных функций, соответственно, не было показаний для перевода в отделение реанимации. 63. Дневниковые записи в истории болезни отражают объективные данные о состоянии больного и их динамику (если она есть). Дефектов в оказании медицинской помощи, которые повлияли бы на исход заболевания в ходе трех проведенных судебно-медицинских экспертиз выявлено не было. 64. В связи с стабильным состоянием пациента до ДД.ММ.ГГГГ коррекции терапии не требовалось. 65 Ложные, безосновательные домыслы. 66. Три проведенные судебно-медицинские экспертизы показали обратное. Контроль качества проводился в соответствии с установленными законодательством требованиями (Приказ М3 РФ №785н от ДД.ММ.ГГГГ «Об утверждении требований к организации и проведению внутреннего контроля качества и безопасности медицинской деятельности»). 67. Правильность работу врачей, всех заместителей, заведующих отделений и главного врача подтверждают три судебно - медицинские экспертизы. 68. В соответствии с Порядками оказания медицинской помощи больным с острыми нарушениями мозгового кровообращения (Приказ М3 РФ 928н от ДД.ММ.ГГГГ) больной ФИО7 был госпитализирован в блок интенсивной терапии. При стабилизации состояния переведено в профильной неврологическое отделение для больных с ОНМК, при ухудшении состояния - переведен в отделение реанимации. 69. Дефектов в оказании медицинской помощи, которые повлияли бы на исход заболевания в ходе трех проведенных судебно-медицинских экспертиз выявлено не было. 70. Эксперты подтвердили правильность проведенного ФИО7 лечения. Статистика о летальности, приведенная из Клинических рекомендаций, говорить не о том, что больной ФИО7 должен был выжить, а о том, что геморрагический инсульт крайне тяжелое заболевание с высоким уровнем летальности. В рассуждениях о высокой вероятности благоприятного исхода на основании шкалы APACHEП выдается желаемое за действительное. Эта шкала имеет ряд ограничений: прогноз риска смертности основан на результатах лечения пациентов в ОРИТ, полученных с 1979 по 1982 годы; ее прогностическая значимость при различных заболеваниях сильно отличается. Например, при травматическом шоке высокая, а при акушерском сепсисе - низкая. Поэтому при ряде заболеваний целесообразнее использовать специализированные балльные шкалы. Для больных с геморрагическим инсультом это шкалы NIHSS и ФИО28 (именно они указаны в Клинических рекомендациях). И что мы увидим? У пациента ФИО7 по шкале ФИО28 4 балла, что соответствует выраженной степени инвалидности; а по шкале NIHSS-22 балла, что делает прогноз заболевания неблагоприятным.

Согласно письменным возражениям Министерство здравоохранения Саратовской области, министерство здравоохранения Саратовской области не имеет лицензии на осуществление медицинской деятельности, соответственно не является медицинской организацией и медицинскую помощь не оказывает. Перечень подведомственных министерству медицинских организаций поименован в Приложении № 3 к Постановлению Правительства Саратовской области от 01 ноября 2007 года № 386-П «Вопросы министерства здравоохранения Саратовской области». ГУЗ «СГКБ № 6 имени академика В.Н. Кошелева» является подведомственным министерству здравоохранения Саратовской области медицинской организацией, в соответствии с Постановлением Правительства Саратовской области от 01 ноября 2007 года № 386-П. ГУЗ «СГКБ № 6 имени академика В.Н. Кошелева» (далее Учреждение) является унитарной некоммерческой организацией, созданной для выполнения работ и оказания услуг в сфере здравоохранения. Функции и полномочия учредителя осуществляются министерством здравоохранения Саратовской области. ГУЗ «СГКБ № 6 имени академика В.Н. Кошелева» является юридическим лицом, от своего имени может приобретать и осуществлять имущественные и личные неимущественные права, нести обязанности, быть истцом и ответчиком в суде, самостоятельным хозяйствующим субъектом и осуществляет в соответствии с государственным заданием и (или) обязательствами перед страховщиком по обязательному социальному страхованию деятельность, связанную с выполнением работ, оказанием услуг, относящихся к его основным видам деятельности. Отвечает по своим обязательствам в соответствии с законодательством Российской Федерации. Учреждение отвечает по своим обязательствам в соответствии с законодательством Российской Федерации. Учредитель, т.е. министерство здравоохранения Саратовской области, не несет ответственности по обязательствам учреждения. Таким образом, тот факт, что министерство здравоохранения Саратовской области несет функции учредителя ГУЗ «СГКБ № 6 имени академика В.Н. Кошелева» не возлагает на министерство здравоохранения Саратовской области гражданско-правовую ответственность за действия ГУЗ «СГКБ № 6 имени академика В.Н. Кошелева». Учитывая изложенное, между министерством здравоохранения области и истцами отсутствуют материально-правовые отношения и спор о праве, министерство здравоохранения Саратовской области не является надлежащим ответчиком по делу. В письменных возражениях министерства также указаны письменные пояснения больницы по поводу нахождения больного в ГУЗ «СГКБ № 6 имени академика В.Н. Кошелева». Министерство здравоохранения Саратовской области считает, что размер компенсации морального вреда, заявленный истцом является чрезмерно завышенным. В удовлетворении исковых требований к министерству здравоохранения Саратовской области считают, следует отказать в полном объеме.

В судебных заседаниях истцы ФИО1, ФИО2, представитель истца ФИО3 исковые требования поддерживали, просили их удовлетворить в полном объеме, дали пояснения, аналогичные исковому заявлению и письменным дополнениям к иску. Судебными экспертами не исследовалось влияние задержки МСКТ на динамику состояния пациента, только констатировали отсутствие связи с летальным исходом, не установлено повлияли ли дефекты на течение болезни. Имеются противоречия, поскольку с одной стороны установлен признак дефекта помощи (несвоевременное проведение МСКТ), с другой помощь больному была оказана правильно и своевременно. Выводы эксперта о том, что недостаток диагностики не является причиной смерти, но компенсация морального вреда возможно не только при летальном исходе, но и если дефекты помощи: привели к ухудшению здоровья, нарушили права пациента на качественную помощь. Ответчик умышленно сужает предмет экспертизы до причин смерти, игнорируя последствия для здоровья. С выводами судебной экспертизы не согласились, просили назначить по делу повторную экспертизу в негосударственное экспертное учреждение, поскольку все медицинские экспертизы, проведенные в рамках уголовного дела и рамках данного дела были проведены государственными учреждениями, которые относятся к Министерству здравоохранения, поэтому они, никогда не скажут то, что есть на самом деле, у негосударственного учреждения такие же права, есть лицензия, ответчики боятся, что там будет правда сказана. 

В судебных заседаниях представители ответчика ФИО5, ФИО6 дали пояснения, аналогичные изложенным в письменных возражениях, просили в удовлетворении исковых требований отказать в полном объеме, указав, что ФИО7 при поступлении был верно поставлен диагноз, на основании проведенных исследований – верно установлен клинический диагноз. За исключением МСКТ медицинская помощь ФИО7 оказывалась правильно, своевременно, в полном объеме, в соответствии с клиническими рекомендациями. Имеющий недостаток диагностики при оказании медицинской помощи ФИО7 не являлся причиной возникновения основного заболевания, не способствовал развитию его осложнения, в связи с чем не состоит в причинно-следственной связи с наступлением неблагоприятного исхода в виде его смерти. Анализируя показания действующего законодательства, указывает на то, что по делу необходимо было выяснить обстоятельства, касающиеся того, соответствовало ли оказание медицинской помощи ФИО7 в период стационарного лечения с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям, повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на течение имевшегося у ФИО7 заболевания, в связи с которым он был госпитализирован ДД.ММ.ГГГГ (способствовали развитию негативных последствий течения заболевания, ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятных исход), а также определение степени нравственных страданий истцов, причиненных истцам ненадлежащим оказанием ФИО7 медицинской помощи, приведшим к его смерти. Указывает на то, что суду необходимо разрешить вопрос о том, каким образом дефекты оказания медицинской помощи, а именно отсроченное проведение МСКТ повлияли на состояние здоровья ФИО7, привели ли они к утяжелению его состояния и находятся в причинно-следственной связью с его смертью. Ссылается на то, что согласно экспертному заключению медицинская помощь ФИО7 оказывалась правильно, своевременно, в полном объеме, в соответствии с клиническими рекомендациями. Тот факт, что медицинская деятельность имеет такую специфику, при которой проведение медицинских мероприятий даже при условии их точного соответствия установленным нормам и правилам, медицинским показаниям не может гарантировать полного выздоровления или иного ожидаемого пациентом результата, поскольку действенность медицинской помощи зависит не только от выбранной тактики лечения и действий медицинского персонала, но и от индивидуальных особенностей организма, возможных сопутствующих заболеваний, условий жизнедеятельности и иных, не поддающихся точному прогнозированию и учету обстоятельств, в связи с которыми в сложной профессиональной деятельности медицинских работников могут иметь место случае неблагоприятного исхода лечебного вмешательства (невмешательства). Указывает, что в ходе рассмотрения дела обстоятельства, на которые ссылались истцы в исковом заявлении, подтверждены не были, установленные в ходе рассмотрения дела недостатки оказания медицинской помощи не находятся в прямой либо косвенной причинно-следственной связи с ухудшением состояния здоровья ФИО7 и его смертью. 

Представитель ответчика Министерства здравоохранения Саратовской области, третьи лица ФИО31, ФИО32, ФИО10, ФИО33, ФИО34,, ФИО35,, ФИО36, ФИО11, ФИО37, ФИО38, ФИО39, ФИО40, ФИО41, ФИО42, ФИО21, ФИО18, ФИО43, ФИО44, ФИО20, ФИО45, ФИО13, ФИО46, ФИО47, ФИО48, ФИО49, ФИО19,, ФИО15, ФИО17, ФИО50, ФИО51 не явились, извещены надлежащим образом, об отложении слушания дела не ходатайствовали, в связи, с чем суд определил рассмотреть дело в отсутствие указанных лиц в порядке ст. 167 ГПК РФ. 

Суд, заслушав пояснения явившихся сторон, их представителей, исследовав путем оглашения в судебном заседании письменные доказательства, содержащиеся в материалах дела, допросив свидетелей и оценив доказательства в совокупности на предмет относимости, достоверности и допустимости, заслушав заключение прокурора полагавшего заявленные истцами требования подлежащими частичному удовлетворению, приходит к следующему. 

Согласно ст.ст. 12, 56 ГПК РФ правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основание своих требований и возражений.

В соответствии со ст. 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (ст. 18 Конституции Российской Федерации).

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" (далее - Федеральный закон "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации"). 

Согласно п. 1 ст. 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" здоровье - это, состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма. 

В ст. 4 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (пункты 1, 2, 5, 6, 7). 

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 ст. 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации"). 

В п. 21 ст. 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" определено, что качество медицинской помощи - это, совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата. 

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (ч. 1 ст. 37 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации"). 

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно ч. 2 ст. 64 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти. 

В соответствии с п. 9 ч. 5 ст. 19 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» пациент имеет право на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

Частью 2 ст. 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" предусмотрено, что медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. 

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (ст. 151 ГК РФ). 

Под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, право на охрану здоровья и медицинскую помощь и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина (п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда"). 

Как следует из материалов дела и установлено судом, ДД.ММ.ГГГГ умер ФИО7, с которым истец ФИО1 прожила 40 лет, что подтверждается свидетельством о смерти серии III-РУ №, выданным ДД.ММ.ГГГГ (т. 1 л.д. 36, повторным свидетельство о заключении брака II-РУ №, выданным ДД.ММ.ГГГГ.

ФИО2 является дочерью умершего ФИО7, что подтверждается повторным свидетельством о рождении II-РУ № выданным ДД.ММ.ГГГГ (т. 1 л.д. 38).

ФИО7 поступил в приемное отделение ГУЗ «СГКБ № 6 имени академика В.Н. Кошелева» в экстренном порядке ДД.ММ.ГГГГ в 15.03, жалоб не предъявлял из-за речевых нарушений. На основании данных медицинской карты, из анамнеза, со слов жены, известно, что несколько лет повышаются цифры артериального давления, принимает гипотензивные препараты нерегулярно, заболел за 3 часа до поступления, когда на фоне подъёма цифр артериального давления возникло нарушение речи и слабость в правых конечностях, в течение дня жалобы наросли, в связи, с чем самостоятельно обратился в ГУЗ «СГКБ № 6 имени академика В.Н. Кошелева», госпитализирован в БИТР ОНМК по экстренным показаниям.

ФИО7, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, находился на стационарном лечении в неврологическом отделении для больных с ОНМК в ГУЗ «СГКБ №6 имени академика В.Н.Кошелева» с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ с клиническим диагнозом: Осн.: 161.0 Внутримозговое кровоизлияние по типу гематомы в теменной области слева от ДД.ММ.ГГГГ, тотальная сенсо- моторная афазия, правосторонняя гемиплегия, острый период. Фон: ИБС. Перенесенный инфаркт миокарда неуточненного срока давности. Постинфарктный кардиосклероз. Атеросклероз аорты, церебральных и коронарных артерий. Артериальная гипертония Зет, риск 4. ХСН 2А-Б (ЗФК). Синусовая аритмия. Застойные легкие. Двусторонняя застойная полисегментарная пневмония. Хроническая ишемия головного мозга 2ст атеросклеротического, гипертонического генеза. Нарушение толерантности к глюкозе. Соп: Ангиопатия сетчатки 011. Осл: Отек головного мозга. Острая сердечно-сосудистая, дыхательная и полиорганная недостаточность. Состояние после реанимационных мероприятий от ДД.ММ.ГГГГ: АИВЛ, непрямой массаж сердца.

Несмотря на проводимое лечение, состояние ФИО7 ухудшилось, ДД.ММ.ГГГГ в 13 часов 28 минут наступила биологическая смерть. Реанимационные мероприятия, проведенные в полном объеме, эффекта не дали. Патологоанатомическое исследование не проводилось по причине отказа ФИО1 от вскрытия по религиозным убеждениям.

Истцы ссылаются, что врачами СГКБ№ 6 в нарушение нормативных правовых актов МЗ РФ не были предприняты меры для установления точного диагноза, не назначено правильное лечение и реабилитация со всеми вытекающими негативными последствиями для больного, не выполнены требования стандартов медицинской помощи, при оказании медицинской помощи ФИО7 в период его пребывания в СГКБ №6 (ДД.ММ.ГГГГ-ДД.ММ.ГГГГ.), медицинским персоналом СГКБ №6 допущены многочисленные дефекты оказания медицинской помощи, приведшие к неблагоприятному исходу (смерти мужа и отца), в подтверждении чего ими представлено заключение специалиста ФИО52 от 19.04.2024 (т. 1 л.д. 39-206, 29-31), дефектами оказания медицинской помощи от 18.10.2024 (т. 2 л.д. 128-137, т. 3 л.д. 66-75), комментариями представителя истца ФИО27 к заключению специалиста ФИО52, к комплектной медицинской судебной экспертизе (т. 3 л.д. 4-12,53-59, 79-86).

Истцы неоднократно инициировали проверки, проводились экспертизы качества оказания медицинской помощи в страховой компании, судебно-медицинские исследования трупа ФИО7

ФИО1 обращалась в правоохранительные органы с заявлением о возбуждении уголовного дела о ненадлежащем исполнении медицинскими работниками ГУЗ «СГКБ № 6 им. В.Н. Кошелева» своих обязанностей, вследствие недобросовестного оказания медицинской помощи и лечения ФИО7, повлекших по неосторожности смерть, то есть о совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ.

Уголовное дело было возбуждено и принято к производству 09.03.2021 следователем следственного отдела по Ленинскому району г. Саратов следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Саратовской области по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ, по факту причинения смерти по неосторожности ФИО7, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей медицинскими работниками ГУЗ «Саратовская городская клиническая больница № 6 им. В.Н. Кошелева».

Расследование неоднократно приостанавливалось, прекращалось и возобновлялось, а в дальнейшем срок предварительного следствия продлевался в соответствии с требованиями ст. 162 УПК РФ, последний раз - 27.09.2023 первым заместителем Председателя СК России на 03 месяца, а всего до 25 месяцев, то есть 13.01.2024.

13.12.2022 постановлением руководителя следственного управления уголовное дело № изъято из производства следователя указанного территориального следственного отдела и передано для организации дальнейшего расследования руководителю отдела по расследованию особо важных дел СУ СК России по Саратовской области, по поручению которого уголовное дело принято к производству. 

В ходе расследования уголовного дела проведены следственные, процессуальные действия, направленные на установление обстоятельств, при которых проходило лечение ФИО7 в ГУЗ СГКБ № 6 имени академика В.Н. Кошелева», устанавливалась причина смерти и ее связь с оказанной медицинской помощью. 

В ходе расследования уголовного дела были допрошены не только все сотрудники ответчика, которые оказывали медицинскую помощь ФИО7, но и свидетели ФИО53, ФИО54, ФИО55 II.П., ФИО56, ФИО57, которые проходили лечение совместно с ФИО7, и подтвердили что ФИО7 оказывалась вся необходимая медицинская помощь.

В ходе расследования уголовного дела по ходатайству ФИО1 и в соответствии с постановлением следователя, 29.03.2021 проведена эксгумация трупа ФИО7 в связи с необходимостью производства комплексной судебно-медицинской экспертизы трупа, с целью установления причины смерти ФИО7, а также наличия дефектов в оказании медицинской помощи.

В рамках рассмотрения уголовного дела, проведено несколько экспертиз.

Так, согласно экспертному заключению (протокол оценки качества медицинской помощи) филиала АО «Макс-М» в г. Саратове № 2692Л от 29.03.2021, выполненному экспертом качества медицинской помощи № на основании медицинской карты стационарного больного №-Л неврологического отделения для больных с НМК на имя ФИО7, ДД.ММ.ГГГГ г.р., из которой известно, что: «... находился на лечении с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ Исход случая: умер. Диагноз клинический заключительный: 161.0 Внутримозговое кровоизлияние в полушарие субкортикальное. Основной: Внутримозговое кровоизлияние по типу гематомы в теменной области слева от ДД.ММ.ГГГГ, тотальная сенсо-моторная афазия, правосторонняя гемиплегия, острый период. Фон.: ИБС. Перенесенный инфаркт миокарда неуточненного срока давности. Постинфарктный кардиосклероз. Атеросклероз аорты, церебральных и коронарных артерий. Артериальная гипертония 3 ст., риск 4. ХСН 2А-Б (3 ФК). Синусовая аритмия. Застойные легкие. Двусторонняя застойная полисегментарная пневмония. Хроническая ишемия головного мозга 2 степени, атеросклеротического, гипертонического генеза. Нарушение толерантности к глюкозе. Сопутствующий: Ангиопатия сетчатки обоих глаз. Осложнения: Отек головного мозга. Острая сердечно-сосудистая, дыхательная и полиорганная недостаточность. Состояние после реанимационных мероприятий от ДД.ММ.ГГГГ: АИВЛ, непрямой массаж сердца. Диагноз патологоанатомический: вскрытия не было (отказ родственников). Обследование проведено своевременно, обоснованно, полно, комплексно. Консультативная помощь проведена полно, в соответствие врем, отрасл. стандартам, своевременно. Диагноз установлен своевременно, правильно, полноценно. Патологоанатомическое вскрытие не проводилось. Оказание медицинской помощи проведено полноценно, своевременно, в соответствие стандартам оказания мед. помощи. Преемственность не нарушена. Заключение эксперта качества медицинской помощи: Без замечаний (уголовное дело №, т. 4, л.д. 10 -11).

Согласно экспертному заключению (протокол оценки качества медицинской помощи) филиала АО «Макс-М» в г. Саратове №Л от 29.03.2021, выполненного экспертом качества медицинской помощи № на основании медицинской карты стационарного больного №-Л неврологического отделения для больных с НМК на имя ФИО7, ДД.ММ.ГГГГ г.р., из которой известно, что: «... находился на лечении с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ Исход случая: умер. Диагноз клинический заключительный: 161.0 Внутримозговое кровоизлияние в полушарие субкортикальное. Основной: Внутримозговое кровоизлияние по типу гематомы в теменной области слева от ДД.ММ.ГГГГ, тотальная сенсо-моторная афазия, правосторонняя гемиплегия, острый период. Фон.: ИБС. Перенесенный инфаркт миокарда неуточненного срока давности. Постинфарктный кардиосклероз. Атеросклероз аорты, церебральных и коронарных артерий. Артериальная гипертония 3 ст., риск 4. ХСН 2А-Б (3 ФК). Синусовая аритмия. Застойные легкие. Двусторонняя застойная полисегментарная пневмония. Хроническая ишемия головного мозга 2 степени, атеросклеротического, гипертонического генеза. Нарушение толерантности к глюкозе. Сопутствующий: Ангиопатия сетчатки обоих глаз. Осложнения: Отек головного мозга. Острая сердечно-сосудистая, дыхательная и полиорганная недостаточность. Состояние после реанимационных мероприятий от ДД.ММ.ГГГГ: АИВЛ, непрямой массаж сердца. Сбор информации: Несвоевременно выполнено КТ головного мозга, так как при поступлении не выполнена по техническим причинам - КТ не исправен. Обследование проведено не своевременно, обоснованно, полно, комплексно. Консультативная помощь проведена полно, в соответствие врем.отрасл. стандартам своевременно. Диагноз установлен своевременно, правильно, полноценно. Патологоанатомическое вскрытие не проводилось. Оказание медицинской помощи проведено полноценно, своевременно, в соответствие стандартам оказания мед. помощи. Преемственность не нарушена. Санкции: 8165, (8165). Заключение эксперта качества медицинской помощи: Несвоевременно выполнено КТ головного мозга по техническим причинам (уголовное дело №, т. 4, л.д. 14-15).

Согласно заключению эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ (комплексная медицинская судебная экспертиза, проведена в ГУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы Министерства здравоохранения Саратовской области»), смерть ФИО7 наступила в результате заболевания - острого нарушения мозгового кровообращения по геморрагическому типу с наличием внутримозгового кровоизлияния в бассейне левой средней мозговой артерии (левая теменная и лобные доли) с прорывом в боковые желудочки мозга на фоне цереброваскулярной болезни с микромальформацией (телеангиоэктазией) сосудов вещества головного мозга, атеросклероза церебральных артерий с кольционозом, осложнившегося отеком вещества головного мозга, о чем свидетельствуют патоморфологические изменения, подтвержденные гистологически, а также данные медицинских документов. Повреждений при судебно-медицинской экспертизе трупа не обнаружено. Таким образом, имеющееся внутримозговое кровоизлияние явилось результатом заболевания, а не травмы. Согласно данным медицинским документам при поступлении больного в медицинское учреждение ДД.ММ.ГГГГ травмы головы не имелось, и следовательно прямая причинно-следственная связь имеется между заболеванием (острым нарушением мозгового кровообращения по геморрагическому типу с наличием внутримозгового кровоизлияния в бассейне левой средней мозговой артерии) и смертью ФИО7 В крови ФИО7 не обнаружено метилового, этилового, пропилового спирта. В медицинской карте больного данных о наличии или отсутствии алкогольного опьянения не имеется (уголовное дело т. 4 л.д. 182-179). 

Согласно заключению эксперта № от 25.04.2022 (комплексная медицинская судебная экспертиза, проведена в ГБУЗ «Иркутское областное Бюро судебно-медицинской экспертизы Министерства здравоохранения Иркутской области»), смерть ФИО7 наступила в результате цереброваскулярного заболевания в виде внутримозгового кровоизлияния (геморрагического инсульта) в области базальных ядер левого полушария головного мозга, осложнившегося отеком вещества головного мозга, на фоне гипертонической болезни и атеросклероза сосудов головного мозга с кальцинозом. Изложенный вывод о причине смерти подтверждается данными медицинских документов, данными секции трупа и рентгенологического исследования. ФИО7 находился на стационарном лечении в ГУЗ «СГКБ № 6 им. В.Н. Кошелева» в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ с диагнозом: Основной: «Внутримозговое кровоизлияние по типу гематомы в теменной области слева от ДД.ММ.ГГГГ, тотальная сенсорно-моторная афазия, правосторонняя гемиплегия, острый период». Фон.: «ИБС. Перенесенный инфаркт миокарда неуточненного срока давности. Постинфарктный кардиосклероз. Атеросклероз аорты, церебральных и коронарных артерий. Артериальная гипертония 3 ст., риск 4. ХСН 2А-Б (3 ФК). Синусовая аритмия. Застойные легкие. Двусторонняя застойная полисегментарная пневмония. Хроническая ишемия головного мозга 2 степени, атеросклеротического, гипертонического генеза. Нарушение толерантности к глюкозе». Сопутствующий: «Ангиопатия сетчатки обоих глаз». Осложнения: «Отек головного мозга. Острая сердечно-сосудистая, дыхательная и полиорганная недостаточность. Состояние после реанимационных мероприятий от ДД.ММ.ГГГГ: АИВЛ, непрямой массаж сердца». Данный диагноз установлен правильно, достаточно, своевременно, в соответствии с состоянием ФИО7 и подтвержден данными объективных осмотров, инструментальных и лабораторных обследований, а в дальнейшем данными секции трупа и гистологическим исследованием. Тактика и методика оказания медицинской помощи, лечебные и диагностические мероприятия ФИО7, на стационарном лечении в ГУЗ «СГКБ № 6 им. В.Н. Кошелева» в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ были выбраны правильно, достаточно, в соответствии с верно установленным диагнозом и полностью соответствовали состоянию пациента, и включала в себя регулярные осмотры врачами специалистами лабораторные и инструментальные обследования, и лечение. Каких-либо дефектов при оказании медицинской помощи ФИО7, на стационарном лечении в ГУЗ «СГКБ № 6 им. В.Н. Кошелева» в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по экспертной комиссией не установлено. Выявленные недостатки медицинской помощи ФИО7, на стационарном лечении в ГУЗ «СГКБ № 6 им. В.Н. Кошелева» в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ (не проведено МСКТ исследование головного мозга) не состоят в причинной связи с наступлением смерти последнего, поскольку смерть обусловлена исключительно тяжестью имевшегося у ФИО7 цереброваскулярного заболевания в виде внутримозгового кровоизлияния (геморрагического инсульта) в области базальных ядер левого полушария головного мозга, осложнившегося отеком вещества головного мозга, на фоне гипертонической болезни и атеросклероза сосудов головного мозга с кальцинозом. При поступлении ФИО7 в ГУЗ «СГКБ № 6 им. В.Н. Кошелева» ДД.ММ.ГГГГ не проведено МСКТ исследование головного мозга, что является нарушением Приказа Министерства здравоохранения РФ от 15.11.2012 № 928н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи больным с острыми нарушениями мозгового кровообращения». ФИО7 при поступлении в ГУЗ «СГКБ № 6 им. В.Н. Кошелева» ДД.ММ.ГГГГ после первичного осмотра был выставлен диагноз Основной: «Инсульт неуточненный, как кровоизлияние или инфаркт в левом полушарии головного мозга, тотальная сенсомоторная афазия, правосторонняя гемиплегия, острейший период». Фон.: «Артериальная гипертония 3 ст., риск 4. Атеросклероз аорты, церебральных и коронарных артерий. ИБС. Атеросклеротическая болезнь сердца. Хроническая ишемия головного мозга 2 ст., атеросклеротического, гипертонического генеза». Иными словами, диагноз при поступлении ФИО7 был установлен правильно, в рамках предварительного, а МСКТ, проведенное ДД.ММ.ГГГГ, лишь подтвердило наличие указанного выше заболевания и выставленного диагноза. С учетом клинической картины цереброваскулярного заболевания ФИО7 необходимости в проведении оперативного вмешательства не имелось, т.к. гематома в области базальных ядер левого полушария головного мозга была небольших размеров, что не является показанием для нейрохирургического вмешательства; при компенсированном состоянии пациента, нормальном бодрствовании или его снижении не глубже оглушения, отсутствии признаков нарастания компрессии мозга, но высоких цифрах артериального давления (которые и наблюдались у ФИО7 до 160 мм.рт.ст.) во избежание трудностей с интраоперационным гемостазом и послеоперационного рецидива гематомы операцию целесообразно отложить до снижения и стабилизации АД. В ряде случаев на протяжении первых суток гематома может продолжать формироваться и склонна к рецидивам, поэтому проведение хирургического удаления гематом в первые 24 часа связано с повышенным риском рецидива кровоизлияния. Согласно данным медицинской карты № стационарного больного ГУЗ «СГКБ № 6 им. академика В.Н. Кошелева» у ФИО7 имелись достоверные факты, свидетельствующие о наличии у последнего заболевания - артериальной гипертензии; данные анамнеза, указанные в медицинской карте на имя ФИО7 № стационарного больного ГУЗ «СГКБ № 6 им академика В.Н. Кошелева», не повлияли на постановку диагноза последнему, поскольку диагноз устанавливается на основании данных объективного и физикального осмотра, данных лабораторных и инструментальных методов обследования. Травмы головы при поступлении, а также за весь период лечения ФИО7 в ГУЗ «СГКБ № 6 им. В.Н. Кошелева» в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ экспертной комиссией не установлено. Смерть ФИО7 обусловлена исключительно тяжестью имевшегося у него цереброваскулярного заболевания в виде внутримозгового кровоизлияния (геморрагического инсульта) в области базальных ядер левого полушария головного мозга, осложнившегося отеком вещества головного мозга, на фоне гипертонической болезни и атеросклероза сосудов головного мозга с кальцинозом. Факт падения в представленных на экспертные исследования материалах экспертной комиссии не установлено, травмы головы не установлено. Анализом медицинской карты № стационарного больного ГУЗ «СГКБ № 6 им. академика В.Н. Кошелева» установлено, что ФИО7 за весь период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в состоянии комы не пребывал. С ДД.ММ.ГГГГ пациент находился в сопорозном состоянии. Возникновение внутримозговой гематомы (геморрагического инсульта) у ФИО7 обусловлено длительно протекающими заболеваниями, такими как артериальная гипертензия и атеросклероза сосудов головного мозга. Согласно данным медицинской карты № стационарного больного ГУЗ «СГКБ № 6 им. академика В.Н. Кошелева» установлено, что ФИО7 находился в состоянии средней степени тяжести и не нуждался в госпитализации в палату интенсивной терапии. При ухудшении состояния ДД.ММ.ГГГГ ФИО7 был переведен в отделение реанимации (уголовное дело т. 5 л.д. 203-228). 

Согласно заключению эксперта №№ от 18.09.2023 (комплексная медицинская судебная экспертиза, проведена в отделении судебно-медицинских исследований экспертного отдела (с дислокацией в г. Казань) Приволжского филиала (с дислокацией в г. Нижний Новгород) ФГКУ «Судебно-экспертный центр Следственного комитета РФ», причиной смерти ФИО7 явилось заболевание - острое нарушение мозгового кровообращения (инсульт) по геморрагическому типу в области базальных ядер левого полушария головного мозга, осложнившегося отеком головного мозга, на фоне гипертонической болезни и атеросклероза сосудов головного мозга с кальцинозом. Согласно данным медицинской карты №, пациент ФИО7 поступил в экстренном порядке ДД.ММ.ГГГГ в 15 часов 30 минут в неврологическое отделение ГУЗ «СГКБ № 6 им. В. Н. Кошелева» с диагнозом «инсульт неуточненный, в левом полушарии головного мозга от 13.12.2020». Клиническая картина, установленная у ФИО7 не противоречила выставленному диагнозу. Заключительный клинический диагноз, выставленный в ГУЗ «СГКБ № 6 им. В.Н. Кошелева»: «Внутримозговое кровоизлияние по типу гематомы в теменной области слева от ДД.ММ.ГГГГ, тотальная сенсомоторная афазия, правосторонняя гемиплегия, острый период. Фоновое заболевание: ИБС. Перенесенный инфаркт миокарда неуточненного срока давности. Постинфарктный кардиосклероз. Атеросклероз аорты, церебральных и коронарных артерий. Артериальная гипертония 3 ст., риск 4. ХСН 2А-Б (ЗФК). Синусовая аритмия. Застойные легкие. Двусторонняя застойная полисегментарная пневмония. Хроническая ишемия головного мозга 2ст атеросклеротического, гипертонического генеза. Нарушение толерантности к глюкозе. Сопутствующие.: Ангиопатия сетчатки обоих глаз. Осложнения: Отек головного мозга. Острая сердечно-сосудистая, дыхательная и полиорганная недостаточность. Состояние после реанимационных мероприятий от ДД.ММ.ГГГГ: АИВЛ, непрямой массаж сердца", также подтверждается описанной в медицинской документации клинической картиной пациента, результатами лабораторных и инструментальных исследований, а также результатами проведенного гистологического исследования в рамках настоящей экспертизы. Таким образом, в ГУЗ «СГКБ № 6 им. В.Н. Кошелева» в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, диагнозы ФИО7 выставлялись правильно. Диагноз ФИО7 был установлен правильно и в последующем подтвержден клинико-анамнестическими сведениями, результатами объективного осмотра, лабораторными и инструментальными исследованиями. Тактика лечения пациента в период нахождения в ГУЗ «СГКБ № 6 им. В.Н. Кошелева» была выбрана правильно, в соответствии с установленным диагнозом. Лечебные мероприятия были направлены на лечение основного заболевания, а также на профилактику имевшихся осложнений. Согласно выставленному диагнозу, в соответствии с клинической картиной заболевания, предъявляемыми жалобами, результатами объективного осмотра, а также результатами, полученными при инструментальных исследованиях, ФИО7 должна была оказываться медицинская помощь, в соответствии требованиями, нормативно-правовой документации, утвержденной М3 РФ: Приказа Минздрава России от 15.11.2012 № 926н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению при заболеваниях нервной системы, Приказа Минздрава России от 15.11.2012 № 928н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи больным с острыми нарушениями мозгового кровообращения, Приказа М3 РФ от 29.12.2012 № 1692н «Стандарт специализированной медицинской помощи при внутримозговом кровоизлиянии (консервативное лечение), Приказа М3 РФ от 15.11.2012 № 919н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «анестезиологии и реаниматологии», Клинических рекомендаций «Геморрагический инсульт», Приказа Минздрава РФ от 10.05.2017 №203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи». При поступлении пациенту не было проведено МСКТ головного мозга, что является нарушением требований Приказа № 928н и диагностическим дефектом оказания медицинской помощи. Согласно данным медицинской документации: «...КТ не выполнено по техническим причинам". При этом комиссия экспертов считает необходимым отметить, что после первичного осмотра ДД.ММ.ГГГГ ФИО7 был выставлен правильный диагноз: инсульт неуточненный, как кровоизлияние или инфаркт от ДД.ММ.ГГГГ в левом полушарии головного мозга, тотальная сенсомоторная афазия, правосторонняя гемиплегия, острейший период, на фоне артериальной гипертонии 3 ст., риск 4. Атеросклероза аорты, церебральных и коронарных артерий. ИБС. Атеросклеротической болезни сердца. Хронической ишемии головного мозга 2 ст., атеросклеротического, гипертонического генеза. Проведенное отсроченное МСКТ головного мозга ДД.ММ.ГГГГ, являлось подтверждающим фактом наличия вышеуказанного заболевания. Вышеуказанный диагностический дефект (не проведение ДД.ММ.ГГГГ МСКТ головного мозга) не состоит в причинной связи с развитием неблагоприятного исхода в виде смерти ФИО7 Таким образом, отсутствует прямая причинно-следственной связь между оказанной медицинской помощью и развитием патологических процессов (прогрессирование имевшихся заболеваний), явившихся впоследствии причиной смерти ФИО7 У ФИО7 при поступлении ДД.ММ.ГГГГ в ГУЗ «СГКБ №6 им. В.Н. Кошелева» имелось внутричерепное кровоизлияние в области базальных ядер левого полушария головного мозга, что подтверждается клинической картиной заболевания, а также данными лабораторных и инструментальных исследований. Согласно данным медицинской карты № из ГУЗ «СГКБ № 6 им. В.Н.Кошелева», на момент поступления в лечебное учреждение ФИО7, учитывая клиническую картину состояния пациента (гематома в области базальных ядер левого полушария головного мозга была небольших размеров; отсутствие компрессии мозга; наличие повышенного артериального давления до 160 мм рт ст.), показаний для проведения экстренного оперативного вмешательства не имелось. С целью избежания возникновения возможных осложнений, связанных с интраоперационным гемостазом и послеоперационным возможным возникновением гематомы, оперативное вмешательство ФИО7 было целесообразно отложить до стабилизации артериального давления. Возможная причина возникновения застойной двухсторонней пневмонии у ФИО7 отмечена в литературных сведениях: «...Высокая частота развития пневмонии при тяжелых формах инсульта обусловлена появляющимся практически с первых суток глубоким угнетением сознания, центральными нарушениями дыхания, глотания и гемодинамическими изменениями кровотока в легких... Обширное поражение головного мозга сопровождается повреждением механизмов неспецифической защиты организма, в том числе местного клеточного и гуморального иммунитета, что также облегчает бронхогенное проникновение микроорганизмов в респираторные отделы легких...». Двухсторонняя полисегментарная пневмония у ФИО7 была установлена по результатам рентненологического исследования от ДД.ММ.ГГГГ. Данное патологическое состояние (двухсторонняя полисегментарная пневмония) у ФИО7 диагностирована своевременно. Возникновение пневмонии у пациентов с тяжелым инсультом ухудшает состояние больных. Двухсторонняя полисегментарная пневмония у ФИО7 не являлось основным заболеванием и причиной наступления неблагоприятного исхода в виде смерти пациента. Назначенные лечебно-профилактические мероприятия ФИО7, по лечению данного состояния, были обоснованными и правильными, на тактику лечения основного заболевания не повлияли. (уголовное дело т. 7 л.д. 137-158). 

Согласно протокола допроса эксперта от 12.12.2023, эксперта ФИО58, подтвердил выводы его заключения №№, из которых следует, что пациент ФИО7 поступил в экстренном порядке ДД.ММ.ГГГГ в 15 часов 30 минут в неврологическое отделение в ГУЗ «СГКБ № 6 им. В.Н. Кошелева» с диагнозом: «инсульт неуточненный, в левом полушарии головного мозга от 13.12.2020». Диагноз пациенту был выставлен правильно и своевременно на основании диагностических мероприятий (объективного осмотра, клиники, лабораторных и инструментальных исследований). Двухсторонняя полисегментарная пневмония у ФИО7 была установлена по результатам рентгенологического исследования от ДД.ММ.ГГГГ. Данное патологическое состояние (двухсторонняя полисегментарная пневмония) у ФИО7 диагностирована своевременно. Возникновение пневмонии у пациентов с тяжелым инсультом ухудшает состояние больных. Двухсторонняя полисегментарная пневмония у ФИО7 не являлось основным заболеванием и причиной наступления неблагоприятного исхода в виде смерти пациента. Назначенные лечебно-профилактические мероприятия ФИО7, по лечению данного состояния, были обоснованными и правильными, на тактику лечения основного заболевания не повлияли. Возможная причина возникновения застойной двухсторонней пневмонии у ФИО7 обусловлена появляющимся практически с первых суток глубоким угнетением сознания, центральными нарушениями дыхания, глотания и гемодинамическими изменениями кровотока в легких. Обширное поражение головного мозга сопровождается повреждением механизмов неспецифической защиты организма, в том числе местного клеточного и гуморального иммунитета, что также облегчает бронхогенное проникновение микроорганизмов в респираторные отделы легких. То есть, возникновение двухсторонней пневмонии у ФИО7 могла быть на фоне имеющегося заболевания инсульт. Патологическое состояние (двухсторонняя полисегментарная пневмония) у ФИО7 диагностирована своевременно, то есть тогда, когда появились клинические данные и данное заболевание у ФИО7 было подтверждено по результатам проведенного рентгенологического исследования от ДД.ММ.ГГГГ (уголовное дело т. 7 л.д. 174-179). 

Постановлением следователя по особо важным делам первого следственного отделения по расследованию особо важных дел СУ СК РФ по Саратовской области от 28.12.2023, прекращено уголовное дело № по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УК РФ, то есть в связи с отсутствием в деяниях ФИО13, ФИО19 и ФИО20 признаков преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ по факту причинения ФИО7 смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения ими своих профессиональных обязанностей в ГУЗ «СГКБ № 6 им. В.Н. Кошелева», также прекращено уголовное дело № по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 24 УК РФ, то есть в связи с отсутствием событий, предусмотренных п.п. «а», «в» ст. 238 и ч. 2 ст. 293 УК РФ (уголовное дело т. 7 л.д. 219-235).

В судебном заседании третье лицо ФИО10, работающий врачом приемного отделения ГУЗ «Саратовская городская больница № 6 им. В.Н. Кошелева», пояснил, что ФИО7 доставили в их больницу, при поступлении больного, заводится история болезни, больной осматривается профилирующим специалистом в приемном отделении, тип профильного специалиста определяется на направительному диагнозу (четыре типа диагнозов: 1. направительный, 2. при поступлении, 3. клинический, 4. заключительный). У ФИО7 был направительный диагноз неврологического типа, поэтому пришел невролог ФИО13, который смотрел ФИО7, затем был приглашен врач анестезиолог – реаниматолог ФИО15 для оценки статуса пациента и определения где больной должен находиться в отделении острых нарушений мозгового кровообращения или в палате интенсивной терапии, врач ФИО15 так же осмотрел ФИО7 (обычно врачи осматривают больного от 15 до 20 мин.). Затем у ФИО7 были взята анализы, снята электрокардиограмма, затем история болезни передана ему – врачу приемного отделения для внесения осмотра в историю болезни. ФИО7 не мог сам разговаривать, поэтому от его супруги он получил информацию о предшествующем состоянии (анамнез), имеющихся у больного заболеваниях, затем он осмотрел ФИО7, посмотрел электрокардиограмму, заполнил осмотр (его работа с больным составила 15 минут), сознание было оглушенности, мочеиспускание он не проверял, написал в карте стереотипно, так как не было других жалоб, затем больной был отправлен в ОНМК, на этом его участие окончено. Он не имел никакого отношения к лечению больного, он только прописал таблетки от давления (эналоприл).

В судебном заседании третье лицо ФИО38 пояснил, что на данный момент времени является врачом травматологом-ортопедом в ГУЗ «Областной детской клинической больницы», на тот период времени работал рентгенологом в отделении лучевой диагностики (рентгенологического отделения) ГУЗ «Саратовская городская больница № 6 им. В.Н. Кошелева», прошло большое количество времени поэтому конкретно пояснить не может по рассматриваемым событиям, любой врач может назначить проведение обследования, какое обследование было назначено ФИО7 он не помнит, делал ли он ему обследование не помнит, поскольку при обследовании он даже может не видеть больного, врач рентгенолог не устанавливает диагноз, только дает заключение, он только делал рентгенографию органов грудной полости, рентген черепа не делал, так как такого назначения не было. 

В судебном заседании третье лицо ФИО35 пояснила, что на тот период времени и сейчас является врачом анестезиологом реаниматологом ГУЗ «Саратовская городская больница № 6 им. В.Н. Кошелева», в 08.00 час ДД.ММ.ГГГГ она вышла на дежурство и приняла больного ФИО7 в крайне тяжелом состоянии, уже находился на изотропной поддержке (вводились препараты, которые поддерживают сердечную деятельность), в 12.58 час. была зафиксирована клиническая смерть, в течение 30 мин. ею проводились реанимационные мероприятия, но без результата, в 13.28 час. констатирована биологическая смерть. 

В процессе рассмотрения дела истцами заявлено ходатайство о назначении по делу комиссионной судебно-медицинской экспертизы, на основании данного ходатайство определением суда от 26.12.2024-11.02.2025 назначена судебная медицинская экспертиза в Министерство здравоохранения Калужской области Груздо «Калужское областное бюро Судебно-медицинской экспертизы».

Согласно заключению эксперта Министерства здравоохранения Калужской области Груздо «Калужское областное бюро Судебно-медицинской экспертизы» № 73 от 09.07.2025, согласно данным медицинской карты № стационарного больного ГУЗ «Саратовская городская клиническая больница № 6 имени академика В.Н. Кошелева» ФИО7 был доставлен ДД.ММ.ГГГГ по экстренным показаниям с правильно диагностированным основным заболеванием в виде инсульта, неуточненного, в левом полушарии головного мозга от ДД.ММ.ГГГГ. При первичном осмотре врачом-неврологом совместно с врачом-реаниматологом ДД.ММ.ГГГГ у ФИО7 установлено: «Жалобы не предъявляет из-за речевых нарушений. Анамнез заболевания: несколько лет повышается АД, принимает гипотензивные препараты нерегулярно. Заболел сегодня за 3 часа до поступления, когда на фоне подъема АД возникло нарушение речи и слабость в правых конечностях.. .Объективно: общее состояние тяжелое по роду заболевания. ЧСС и пульс 120 в минуту. АД 160/100 мм рт.ст. Неврологически: продуктивному контакту не доступен из-за речевых нарушений. Парез взора и поворота головы вправо. Носогубные складки асимметричны, сглажена правая. Девиация языка в ротовой полости вправо. Симптомы орального автоматизма положительные. Речь нарушена - тотальная моторная и сенсорная афазия. Правосторонняя гемиплегия: 0 баллов в руке и ноге. Мышечный тонус D>S. Сухожильные и периостальные рефлексы D>S, высокие. Справа симптом Бабинского. Функцию тазовых органов не контролирует. Координаторные пробы не выполняет. По шкале ФИО28 4 ст. По шкале NIHSS 22 балла. По шкале Глазго 15 баллов». На основании объективных данных ФИО7 было обоснованно подтверждено правильно установленное при поступлении заболевание: «Диагноз основной: Инсульт неуточненный, как кровоизлияние или инфаркт от ДД.ММ.ГГГГ в левом полушарии головного мозга, тотальная сенсомоторная афазия, правосторонняя гемиплегия, острейший период. Фоновый: Артериальная гипертония 3 степени, риск 4. Атеросклероз аорты, церебральных и коронарных артерий. ИБС. Атеросклеротическая болезнь сердца. Хроническая ишемия головного мозга 2 ст., атеросклеротического, гипертонического генеза». Согласно данным медицинской карты № стационарного больного ГУЗ «Саратовская городская клиническая больница № 6 имени академика В.Н. Кошелева», ФИО7 при оказании медицинской помощи в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ были проведены лабораторные и инструментальные исследования: ЭКГ, дуплексное сканирование брахиоцефальных и транскраниалъных артерий, серологическое исследование крови, ЭХО КГ, коагулограмма, OAK, ОАМ, биохимический анализ крови, рентгенография органов грудной клетки, суточное мониторирование АД, МСКТ головного мозга. На основании результатов проведенных исследований правильно установлен клинический диагноз: «Основной: «Внутримозговое кровоизлияние по типу гематомы в теменной области слева от ДД.ММ.ГГГГ, тотальная сенсорно-моторная афазия, правосторонняя гемиплегия, острый период». Фон.: «ИБС. Перенесенный инфаркт миокарда неуточненного срока давности. Постинфарктный кардиосклероз. Атеросклероз аорты, церебральных и коронарных артерий. Артериальная гипертония 3 ст., риск 4. ХСН 2А-Б (3 ФК). Синусовая аритмия. Застойные легкие. Двусторонняя застойная полисегментарная пневмония. Хроническая ишемия головного мозга 2 степени, атеросклеротического, гипертонического генеза. Нарушение толерантности к глюкозе». Сопутствующий: «Ангиопатия сетчатки обоих глаз». Осложнения: «Отек головного мозга. Острая сердечно-сосудистая, дыхательная и полиорганная недостаточность». Назначено и проведено лечение: режим 1, постельный с ДД.ММ.ГГГГ; режим 2, полупостельный; калия хлорид 4% - 10,0; магния сульфат 25% - 10,0; натрия хлорид 0,9%- 1 200,0 в/в капельно № 15 при поступлении и в 10-00 с ДД.ММ.ГГГГ; цитофлавин 20,0; эналаприл 5 мг в сутки 08-00, 20-00 № 15; метопролол по 25 мг 2 р/д - 08-00 - 20-00 до № 16; аторвастатин 40 мг 21-00 № 15; глицин 0,1-3 таб. в 14-00 и 22-00, в 06-00 - 4 таб. № 5 с ДД.ММ.ГГГГ, далее с ДД.ММ.ГГГГ m2 таб. х 3 р/с № 11; цефтриаксон 1,0 + натрия хлорид 200,0 в/в капельно № 10 в 06-00 - 20-00 № 4 с ДД.ММ.ГГГГ; азитромицин 500 мг 1 т. х 1 р/д № 3 с ДД.ММ.ГГГГ, отменен ДД.ММ.ГГГГ; спиронолактон 50 мг 1тром 1 р/д № 4 с ДД.ММ.ГГГГ; лефлобакт 100,0 мл в/в капельно х 2 р/д, начать в 22-00, затем в 06- 00, 18-00№2 с ДД.ММ.ГГГГ; позиционирование № 7-10 с ДД.ММ.ГГГГ. В нарушение Клинических рекомендаций: «Геморрагический инсульт у взрослых», утвержденных Ассоциацией нейрохирургов России в 2016 году, ФИО7 при поступлении ДД.ММ.ГГГГ в ГУЗ «Саратовская городская клиническая больница № 6 имени академика В.Н. Кошелева» своевременно не проведено МСКТ исследование головного мозга. МСКТ исследование ФИО7 проведено ДД.ММ.ГГГГ. В остальном медицинская помощь ФИО7 в ГУЗ «Саратовская городская клиническая больница № 6 имени академика В.Н. Кошелева» в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ оказывалась правильно, своевременно, в полном объеме, в соответствии с Клиническими рекомендациями: «Геморрагический инсульт у взрослых», утвержденными Ассоциацией нейрохирургов России в 2016 году. Установление соответствия оказанной ФИО7 медицинской помощи стандартам медицинской помощи, является медико-экономическим контролем качества оказания медицинской помощи и осуществляется в рамках экспертизы качества оказания медицинской помощи (основание ст. 37, ст. 58, ст. 62, ст. 64 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-03 (ред. от 31.12.2014) «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», ст. 40 Федерального закона от 29.11.2010 № 326-ФЗ "Об обязательном медицинском страховании в Российской Федерации", Письма Министерства здравоохранения РФ от 30.04.2013 № 13-2/10/2-3113 «О применении стандартов и порядков оказания медицинской помощи»), в связи с чем, не входит в компетенцию судебно-медицинской экспертной комиссии. Причиной смерти ФИО7 явилось хроническое заболевание в виде цереброваскулярной болезни с атерокальцинозом сосудов головного мозга, внутримозговым кровоизлиянием (геморрагическим инсультом) в области базальных ядер левого полушария головного мозга, на фоне гипертонической болезни, осложнившееся отеком головного мозга. Имевшийся недостаток диагностики (своевременное не проведение МСКТ исследование головного мозга. МСКТ исследование ФИО7 проведено ДД.ММ.ГГГГ) при оказании медицинской помощи ФИО7 в ГУЗ «Саратовская городская больница № 6 им. В.Н. Кошелева» в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ не явился причиной возникновения основного заболевания (цереброваскулярной болезни с атерокальцинозом сосудов головного мозга, внутримозговым кровоизлиянием (геморрагическим инсультом) в области базальных ядер левого полушария головного мозга), не способствовал развитию его осложнения (отека головного мозга), в связи с чем не состоит в причинно-следственной связи с наступлением неблагоприятного исхода в виде его смерти. Медицинская помощь ФИО7 в ГУЗ «Саратовская городская клиническая больница № 6 имени академика В.Н. Кошелева» в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ оказывалась правильно, своевременно, в полном объеме, в соответствии с Клиническими рекомендациями: «Геморрагический инсульт у взрослых», утвержденными Ассоциацией нейрохирургов России в 2016 году. Имевшийся недостаток диагностики при оказании медицинской помощи ФИО7 в ГУЗ «Саратовская городская больница № 6 им. В.Н. Кошелева» в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ не явился причиной возникновения основного заболевания (цереброваскулярной болезни с атерокальцинозом сосудов головного мозга, внутримозговым кровоизлиянием (геморрагическим инсультом) в области базальных ядер левого полушария головного мозга), не способствовал развитию его осложнения (отека головного мозга), в связи с чем не состоит в причинно-следственной связи с наступлением неблагоприятного исхода в виде его смерти (т. 5 л.д. 1-63).

Оснований не доверять заключению эксперта Министерства здравоохранения Калужской области Груздо «Калужское областное бюро Судебно-медицинской экспертизы» № 73 от 09.07.2025 у суда не имеется, оно составлено компетентными лицами, с соблюдением положений ст.ст. 84, 85, 86 ГПК РФ. 

В соответствии с положениями ст. 86 ГПК РФ экспертное заключение является важным видом доказательств по делу, поскольку оно отличается использованием специальных познаний и научными методами исследования. В то же время, суд при наличии в материалах рассматриваемого дела заключения эксперта должен учитывать и иные добытые по делу доказательства и дать им надлежащую оценку.

Заключение судебно-медицинской экспертизы Министерства здравоохранения Калужской области Груздо «Калужское областное бюро Судебно-медицинской экспертизы» является допустимым и достоверным доказательством, получено в рамках рассматриваемого гражданского дела, с соблюдением установленных требований к подобного рода доказательствам. Проведение судебной медицинской экспертизы поручено медицинскому учреждению, имеющему лицензию на осуществление деятельности по судебно-медицинской экспертизе, эксперты имеют высшее медицинское образование, соответствующую квалификацию. Экспертиза проведена в полном соответствии с требованиями гражданского процессуального законодательства и законодательства о государственной экспертной деятельности. Эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных заключений, предусмотренной ст. 307 Уголовного кодекса Российской Федерации. Экспертное заключение является достаточно ясным, полным и мотивированным, составлено с использованием медицинских документов, представленных на экспертизу, выводы экспертов подробно мотивированы, даны ответы на все постановленные вопросы; полно и всесторонне описан ход и результаты исследования; в выводах экспертов не содержится противоречий, выводы являются последовательными, не допускают неоднозначного толкования, мотивированные. 

Оснований в проведении по делу дополнительной или повторной судебной экспертизы, не имеется. Само по себе несогласие истцов и представителя истца с выводами эксперта таким основанием не является, поскольку достаточные доводы для возникновения обоснованных сомнений в ее достоверности и объективности не заявлены. Процедура назначения и проведения судебной экспертизы соблюдена.

Доказательства, ставящие под сомнение объективность экспертного исследования, суду представлены не были. При этом стороны доказательств, опровергающих выводы эксперта, не представили, в связи, с чем не доверять заключению эксперта от 09.07.2025 у суда оснований не имеется.

Согласно письма Министерства здравоохранения Российской Федерации от 30.04.2013 № 13-2/10/2-3113 "О применении стандартов и порядков оказания медицинской помощи", в соответствии с частью 1 статьи 37 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" (далее - Закон) медицинская помощь организуется и оказывается в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями, а также на основе стандартов медицинской помощи. Вместе с тем, с учетом территориальных особенностей, нормативными правовыми актами субъекта Российской Федерации могут быть установлены этапы (уровни) оказания медицинской помощи по стандарту. При применении стандартов следует также учитывать виды, условия и формы оказания медицинской помощи в медицинской организации соответствующего типа и уровня. Стандарты медицинской помощи являются основой для установления размера страхового обеспечения территориальной программы обязательного медицинского страхования и расчета тарифов на оплату медицинской помощи по территориальной программе обязательного медицинского страхования. Стандарты медицинской помощи содержат перечень лекарственных препаратов по международному непатентованному наименованию, а также указание средних доз применения лекарственного средства, что позволяет формировать заявки медицинских организаций на приобретение препаратов с учетом индивидуальных особенностей пациентов.

Согласно ч. 3 ст. 40 Федерального закона от 29.11.2010 N 326-ФЗ (ред. от 29.10.2024) "Об обязательном медицинском страховании в Российской Федерации", медико-экономический контроль - установление соответствия сведений об объемах и стоимости оказанной застрахованным лицам медицинской помощи на основании представленных к оплате медицинской организацией реестров счетов условиям договоров на оказание и оплату медицинской помощи по обязательному медицинскому страхованию или договоров на оказание и оплату медицинской помощи в рамках базовой программы обязательного медицинского страхования, программам обязательного медицинского страхования, объемам предоставления и финансового обеспечения медицинской помощи, способам оплаты медицинской помощи и тарифам на оплату медицинской помощи.

Согласно ч. 3 ст. 64 Федерального закона от 21.11.2011 N 323-ФЗ (ред. от 23.07.2025) "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации", экспертиза качества медицинской помощи, оказываемой в рамках программ обязательного медицинского страхования, проводится на основании критериев оценки качества медицинской помощи, утвержденных в соответствии с частью 2 настоящей статьи, в соответствии с законодательством Российской Федерации об обязательном медицинском страховании.

Поскольку установление соответствия оказанной ФИО7 медицинской помощи стандартам медицинской помощи, является медико-экономическим контролем качества оказания медицинской помощи и осуществляется в рамках экспертизы качества оказания медицинской помощи, в связи с чем, не входит в компетенцию судебно-медицинской экспертной комиссии, проведенной Министерством здравоохранения Калужской области Груздо «Калужское областное бюро Судебно-медицинской экспертизы», проводивших судебную экспертизу, а также учитывая, что иск заявлен о компенсации морального вреда в связи с ненадлежащим качеством оказанной медицинской помощи ФИО7, судом принимаются во внимание и заключение медицинской страховой компании экспертизы качества оказанных услуг.

Так, согласно экспертному заключению филиала АО «Макс-М» в г. Саратове № 2692Л от 29.03.2021, выполненному экспертом качества медицинской помощи №, обследование проведено своевременно, обоснованно, полно, комплексно. Консультативная помощь проведена полно, в соответствие врем, отрасл. стандартам, своевременно. Диагноз установлен своевременно, правильно, полноценно. Патологоанатомическое вскрытие не проводилось. Оказание медицинской помощи проведено полноценно, своевременно, в соответствие стандартам оказания мед. помощи. Преемственность не нарушена. Заключение эксперта качества медицинской помощи: Без замечаний. Согласно экспертному заключению филиала АО «Макс-М» в г. Саратове № 2692Л от 29.03.2021, выполненного экспертом качества медицинской помощи № 6400056, установлено несвоевременное выполнено КТ головного мозга по техническим причинам.

В соответствии с пунктом 11 статьи 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" медицинская организация - это юридическое лицо независимо от организационно-правовой формы, осуществляющее в качестве основного (уставного) вида деятельности медицинскую деятельность на основании лицензии, выданной в порядке, установленном законодательством Российской Федерации о лицензировании отдельных видов деятельности. Положения настоящего Федерального закона, регулирующие деятельность медицинских организаций, распространяются на иные юридические лица независимо от организационно-правовой формы, осуществляющие наряду с основной (уставной) деятельностью медицинскую деятельность, и применяются к таким организациям в части, касающейся медицинской деятельности. В целях настоящего Федерального закона к медицинским организациям приравниваются индивидуальные предприниматели, осуществляющие медицинскую деятельность.

В этой связи, требования правового регулирования в сфере здравоохранения обязательны для всех медицинских организаций независимо от их организационно-правовой формы (организация оказания медицинской помощи в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, а также на основе стандартов медицинской помощи и др.). 

В соответствии с пп. 1, 2 ст. 1064 ГК РФ, определяющей общие основания ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В силу п. 1 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 ГК РФ) и ст. 151 ГК РФ. 

Согласно пунктам 1, 2 ст. 1064 ГК РФ, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда. 

В соответствии с п. 1 ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей. 

Таким образом, по общему правилу необходимыми условиями для наступления гражданско-правовой ответственности за причиненный вред, в том числе моральный, являются: причинение вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. При этом гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если докажет, что вред причинен не по его вине. Исключения из этого правила установлены законом, в частности ст. 1100 ГК РФ. 

Медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации). 

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья. 

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода. 

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда (п. 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда"). 

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 49 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи. 

Исследовав доказательства и оценив их в совокупности, суд приходит к выводу, что медицинская помощь ФИО7 в ГУЗ «Саратовская городская клиническая больница № 6 имени академика В.Н. Кошелева» в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ оказывалась правильно, своевременно, в полном объеме, в соответствии с Клиническими рекомендациями: «Геморрагический инсульт у взрослых», утвержденными Ассоциацией нейрохирургов России в 2016 году, за исключением не своевременного проведения МСКТ исследование головного мозга, так ФИО7 поступил в ГУЗ «Саратовская городская клиническая больница № 6 имени академика В.Н. Кошелева» ДД.ММ.ГГГГ, МСКТ исследование проведено только ДД.ММ.ГГГГ, однако имевшийся недостаток диагностики (не своевременное проведение МСКТ исследование головного мозга) не явился причиной возникновения основного заболевания (цереброваскулярной болезни с атерокальцинозом сосудов головного мозга, внутримозговым кровоизлиянием (геморрагическим инсультом) в области базальных ядер левого полушария головного мозга), не способствовал развитию его осложнения (отека головного мозга), в связи с чем не состоит в причинно-следственной связи с наступлением неблагоприятного исхода в виде его смерти. 

Доводы истцов о том, что у врачей оказывающих медицинскую помощь ФИО7 отсутствует необходимое образование, отсутствуют должностные инструкции нового образца в соответствии с Приказами № 554Н от 27.08.2018, № 625Н от 14.09.2018, № 919Н от 15.11.2012, оформленные должным соответствующим образом с указанием даты ознакомления, указанием ФИО врача, личной подписью врача, об утверждении профессионального стандарта каждого врача поименно, суд не принимает, поскольку данные доводы опровергаются материалами дела: должностными инструкциями врачей (т. 2 л.д. 44-66), сертификатами соответствия, свидетельствами об аккредитации специалиста, сведениями о прохождении аккредитации специалиста, дипломом специалиста, дипломами (т. 2 л.д. 72-114), лицензией от 13.08.2020 (уголовное дело №, т. 2 л.д. 146-149), уставом ГУЗ «СГКБ № 6 им. В.Н. Кошелева» (уголовное дело №, т. 2 л.д. 150-171), приказами о приеме работника на работу, приказами о переводе работника на другую работу, сертификатами соответствия, свидетельствами об аккредитации специалиста, сведениями о прохождении аккредитации специалиста, дипломом специалиста, дипломами, должностными инструкциями, характеристиками на врачей (уголовное дело №, т. 2 л.д. 172-243, т. 3 л.д. 1-136)

Доводы представителя ответчика ГУЗ «Саратовская городская клиническая больница № 6 имени академика В.Н. Кошелева» об отсутствии оснований для взыскания в пользу истцов компенсации морального вреда, поскольку не установлена причинно-следственная связь между какими-либо противоправными действиями (бездействием) работников ГУЗ «Саратовская городская клиническая больница № 6 имени академика В.Н. Кошелева» и наступившими последствиями в виде смерти, вред здоровью в результате оказания медицинской услуги не наступил, суд не принимает, поскольку нормами материального права, регулирующими спорные отношения, возможность возмещения вреда, в том числе морального вреда, не поставлена в зависимость от наличия только прямой причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом. 

Судом установлено и подтверждается материалами дела, что медицинская помощь ФИО7 в ГУЗ «Саратовская городская клиническая больница № 6 имени академика В.Н. Кошелева» оказана с недостатками в части несвоевременного проведения МСКТ, ограничили его право на получение своевременного и отвечающего установленным стандартам лечения. При этом несвоевременное оказание ФИО7 медицинской помощи в части проведения МСКТ, в том числе по причине таких дефектов ее оказания как несвоевременное проведение пациенту всех необходимых лечебных мероприятий, направленных на устранение патологического состояния здоровья, причиняет страдания, то есть причиняет вред, как самому пациенту, так и его родственникам, что является достаточным основанием для компенсации такого вреда. 

Доводы представителя ответчика о недоказанности вины медицинских работников в результате следствия, проведенного следственным отделом Следственного комитета Российской Федерации по Саратовской области, суд не принимает, поскольку уголовное дело по факту ненадлежащего оказания медицинской помощи ФИО7, повлекшего по неосторожности наступление его смерти, прекращено в связи с отсутствием в действиях медицинского персонала ГУЗ «Саратовская городская клиническая больница № 6 имени академика В.Н. Кошелева» состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ. 

Доводы истцов о том, что медицинская документация (электронная история болезни, выданная им и бумажная медицинская карта ФИО7) имеют противоречия, суд не принимает, поскольку ФИО1 02.04.2024 обратилась к ответчику ГУЗ «Саратовская городская больница № 6 им. В.Н. Кошелева» с заявлением о выдаче ей копии электронной истории болезни ее супруга ФИО7, ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 получила на руки на электронном носителе историю болезни ФИО7 из системы БАРС, при выдачи данной электронной карты сотрудники больницы уведомили ФИО1 о том, что данная документация может иметь расхождения с оригиналом медицинской карты, которая была передана по запросу в правоохранительные органы, что подтверждается ее собственноручной подписью.

Доводы истцов о том, что заключением эксперта качества доктора медицинских наук ФИО8 подтверждаются все доводы истцов, суд не принимает, поскольку выводы ФИО8 сделаны без непосредственного исследования медицинских документов имеющихся в материалах рассматриваемого дела, материалов имеющихся в уголовном деле. Кроме того, ФИО8 не была предупреждена об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

Оценив представленные доказательства, в том числе заключение судебно-медицинской экспертизы, по правилам ст. 67 ГПК РФ в их совокупности, установив, что работниками ГУЗ «Саратовская городская больница № 6 им. В.Н. Кошелева» при оказании медицинской помощи ФИО7 были допущены нарушения, выразившееся в несвоевременном проведении МСКТ исследование головного мозга, которое не явилось причиной возникновения основного заболевания, не способствовало развитию его осложнения (отека головного мозга), не состоит в причинно-следственной связи с наступлением неблагоприятного исхода в виде его смерти, суд приходит к выводу о наличии оснований для взыскания с ГУЗ «Саратовская городская больница № 6 им. В.Н. Кошелева» в пользу истцов компенсации морального вреда, в удовлетворении исковых требований к министерству здравоохранения Саратовской области, следует отказать, поскольку министерство здравоохранения Саратовской области является ненадлежащим ответчиком по делу, так как последний не имеет лицензии на осуществление медицинской деятельности, соответственно не является медицинской организацией и медицинскую помощь не оказывает, тот факт, что министерство здравоохранения Саратовской области несет функции учредителя ГУЗ «СГКБ № 6 имени академика В.Н. Кошелева» не возлагает на министерство здравоохранения Саратовской области гражданско-правовую ответственность за действия ГУЗ «СГКБ № 6 имени академика В.Н. Кошелева».

Определяя размер компенсации морального вреда, исходя из того, что законодатель, закрепляя право на компенсацию морального вреда не устанавливает единого метода оценки физических и нравственных страданий, не определяет конкретный размер компенсации, а предоставляет определение размера компенсации суду, компенсация морального вреда должна возместить потерпевшему понесенные им физические и нравственные страдания, так, учитывая конкретные обстоятельства дела, объем и степень перенесенных истцами нравственных страданий в результате потери близкого человека (мужа и отца), характер и глубину нравственных страданий и переживаний истцов, связанных с потерей близкого человека, степень вины ответчика - оказание медицинской помощи с дефектами, не состоящими в причинно-следственной связи с наступившей смертью, принципами разумности и справедливости, суд определяет размер компенсации морального вреда 20 000 руб. в пользу каждого истца.

В соответствии со ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу расходы.

В соответствии со ст. 100 ГПК РФ, стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы по оплате услуг представителя в разумных пределах.

Рассматривая требования о взыскании расходов по оплате услуг представителя и иных издержек, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении требований в данной части, поскольку истцами в рамках рассмотрения дела не заявлена сумма судебных расходов, которые они просят взыскать, а также не представлено доказательств несения расходов.

В ходе рассмотрения дело по ходатайству истца судом назначена судебная экспертиза в Министерство здравоохранения Калужской области Груздо «Калужское областное бюро Судебно-медицинской экспертизы».

Экспертное заключение Министерства здравоохранения Калужской области Груздо «Калужское областное бюро Судебно-медицинской экспертизы» поступило в суд. 

В соответствии с частью 1 статьей 96 ГПК РФ денежные суммы, подлежащие выплате свидетелям, экспертам и специалистам, или другие связанные с рассмотрением дела расходы, признанные судом необходимыми, предварительно вносятся на счет, открытый в порядке, установленном бюджетным законодательством Российской Федерации, соответственно Верховному Суду Российской Федерации, кассационному суду общей юрисдикции, апелляционному суду общей юрисдикции, верховному суду республики, краевому, областному суду, суду города федерального значения, суду автономной области, суду автономного округа, окружному (флотскому) военному суду, управлению Судебного департамента в субъекте Российской Федерации, а также органу, осуществляющему организационное обеспечение деятельности мировых судей, стороной, заявившей соответствующую просьбу. В случае, если указанная просьба заявлена обеими сторонами, требуемые суммы вносятся сторонами в равных частях.

В соответствии с частью 3 статьи 96 ГПК РФ суд, а также мировой судья может освободить гражданина с учетом его имущественного положения от уплаты расходов, предусмотренных частью 1 статьи 96 ГПК РФ, или уменьшить их размер. В этом случае расходы возмещаются за счет средств соответствующего бюджета.

С учетом имущественного положения истцов, преклонного возраста истца ФИО1, получение ею пенсии в размере 11 908 руб.(т. 3 л.д. 90-91), учитывая, что ФИО2 является членом малоимущей семьи (т. 3 л.д. 89), суд приходит к выводу об освобождении истцов от уплаты (внесения) на счет Управления Судебного Департамента в Саратовской области суммы в размере оплаты судебной экспертизы. Данные расходы возместить за счет средств соответствующего бюджета.

Согласно заявлению Министерства здравоохранения Калужской области Груздо «Калужское областное бюро Судебно-медицинской экспертизы» стоимость судебной экспертизы составляет 132 723 руб.

Оплату судебной экспертизы в размере 132 723 руб. возложить на Управление Судебного департамента в Саратовской области, поручить Управлению Судебного департамента в Саратовской области перечислить Министерству здравоохранения Калужской области Груздо «Калужское областное бюро Судебно-медицинской экспертизы» стоимость судебной экспертизы в размере 132 723 руб. 

Согласно ч.1 ст. 88 ГПК РФ судебные расходы состоят из пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

Поскольку истцы при подаче искового заявления были освобождены от оплаты государственной пошлины, с ответчика ГУЗ «СГКБ №6 им. академика В.Н.Кошелева», в соответствии со ст. 103 ГПК РФ, 333.19 НК РФ подлежит взысканию государственная пошлина в размере 3 000 руб. в доход бюджета муниципального образования «Город Саратов».

Руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд 

решил:

исковые требования ФИО1, ФИО2 к ГУЗ «Саратовская городская больница № 6 им. В.Н. Кошелева» о взыскании компенсации морального вреда, удовлетворить частично. 

Взыскать с Государственного учреждения здравоохранения «Саратовская городская клиническая больница №6 имени академика В.Н.Кошелева», ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>, в пользу ФИО1, паспорт №, компенсацию морального вреда в размере 20 000 рублей.

Взыскать с Государственного учреждения здравоохранения «Саратовская городская клиническая больница №6 имени академика В.Н.Кошелева», ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>, в пользу ФИО2, паспорт №, компенсацию морального вреда в размере 20 000 рублей.

Оплату судебной экспертизы в размере 132 723 рубля возложить на Управление Судебного департамента в Саратовской области, поручить Управлению Судебного департамента в Саратовской области перечислить Министерству здравоохранения Калужской области Груздо «Калужское областное бюро Судебно-медицинской экспертизы» стоимость судебной экспертизы в размере 132 723 руб. на следующие реквизиты: государственное бюджетное учреждение здравоохранения Калужской области «Калужское областное бюро судебно-медицинской экспертизы», 

<

данные изъяты>

Поручение обратить к немедленному исполнению. 

В удовлетворении остальных требований отказать.

В удовлетворении исковых требований ФИО1, ФИО2 к министерству здравоохранения Саратовской области о взыскании компенсации морального вреда, отказать.

Взыскать с Государственного учреждения здравоохранения «Саратовская городская клиническая больница №6 имени академика В.Н.Кошелева», ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>, в доход бюджета муниципального образования «Город Саратов» государственную пошлину в размере 3000 рублей.

Решение может быть обжаловано в Саратовский областной суд через Ленинский районный суд г. Саратова в течение месяца со дня принятия судом решения в окончательной форме.

Мотивированное решение изготовлено 25 августа 2025 г.

Председательствующий