Дело № 2-5/2021

№ 42OS0000-01-2019-000451-97

(11902500038000001) 

ПРИГОВОР

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Кемерово 11 марта 2021 года

Судья Кемеровского областного суда Новоселов А.Н.,

с участием государственного обвинителя Тятенковой А.В.,

потерпевшего А.,

подсудимых: ФИО1, ФИО2,

защитников: Гурских А.Б., Трофимович Н.И.,

при секретаре Съемщиковой О.Н., 

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по обвинению:

ФИО1, 

<

данные изъяты>, несудимого, 

ФИО2, 

<

данные изъяты> несудимого, каждого, в совершении преступлений, предусмотренных ст. 105 ч. 2 п. «ж», «з», 162 ч. 4 п. «в» УК РФ, 

УСТАНОВИЛ:

В декабре 2018 года ФИО2 и, по его предложению, ФИО1 договорились о совместном совершении нападения на лицо, занимающееся продажей автомобилей. 

В 

<

адрес> они разработали план, согласно которому, выбрав на интернет-ресурсе «

<

данные изъяты>» автомобиль, должны были связаться с его владельцем, назначить встречу, убедиться, что он имеет при себе документы, необходимые для продажи автомобиля, и не сможет оказать активного сопротивления при нападении, предложить ему проехать с ними, создавая видимость осмотра автомобиля перед покупкой. Фурсов должен был управлять автомобилем, а ФИО4 - накинуть на шею владельца автомобиля удавку, перекрыть доступ кислорода в легкие, причинив ему смерть. После этого они намеревались беспрепятственно завладеть автомобилем, перегнать его в другой субъект Российской Федерации, продать его и разделить между собой полученные от продажи денежные средства.

В соответствии с этим планом, ФИО4 и ФИО3, умышленно, из корыстных побуждений, совместно и согласованно, группой лиц по предварительному сговору, в целях хищения чужого имущества в крупном размере, путем разбоя, т.е. есть нападения с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, с применением предметов, используемых в качестве оружия – удавки и электрошокового устройства, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего, а также с целью убийства, т.е. умышленного причинения смерти другому человеку, сопряженного с разбоем, совершили следующие действия.

С декабря 2018 года до 10 января 2019 года они просматривали объявления о продаже автомобилей, по указанным в них абонентским номерам осуществляли звонки, встречались с владельцами автомобилей, осматривали автомобили под предлогом покупки и оценивали их владельцев, стремясь выбрать того, который имеет при себе документы, необходимые для продажи автомобиля, и не сможет оказать активного сопротивления.

Для совершения указанного деяния они запланировали использовать удавку, изготовленную ФИО4 из металлического троса, приисканные им же пластиковые хомуты, и электрошоковое устройство, приисканное ФИО3.

10 января 2019 года ФИО3 обнаружил на вышеуказанном интернет-ресурсе объявление о продаже автомобиля «

<

данные изъяты>», регистрационный знак 

<

данные изъяты> (далее – автомобиль), за 280 000 рублей, о чем сообщил ФИО4, который позвонил по указанному в объявлении номеру телефона продавцу автомобиля Б., договорился с ней о встрече на автомобильной стоянке у дома по 

<

адрес> для осмотра автомобиля, и около 16 часов, ФИО4 и ФИО3, встретившись с ней в указанном месте, осмотрев автомобиль, убедившись, что у Б. находятся документы, необходимые для продажи автомобиля, и что она не сможет оказать им при нападении активного сопротивления, решили завладеть автомобилем, для чего договорились с Б. о встрече на следующий день. 

Также ФИО4 и Фурсов договорились, что их готовность к совершению нападения означает положительный ответ ФИО3 на вопрос ФИО4: «Берем?».

11 января 2019 года, около 11 часов, на парковке 

<

данные изъяты> магазина в 

<

адрес>, ФИО4 и ФИО3 встретились с Б., под предлогом покупки автомобиля сели в него. По просьбе ФИО3 о предоставлении возможности управления автомобилем для оценки ходовых качеств, Б., выехав на автомобильную дорогу 

<

данные изъяты> пересела на переднее пассажирское сиденье, а ФИО3 – за руль. 

Управляя автомобилем, он проехал в 

<

адрес>, развернул автомобиль и продолжил движение в сторону 

<

адрес>. После того, как ФИО4, находившийся на заднем сиденье, в соответствии с вышеуказанной договоренностью сказал: «Берем?», и ФИО3 положительно ответил, при следовании у дома по 

<

адрес>, ФИО4 напал на Б.: накинул на ее шею заранее приготовленную удавку и стянул образовавшуюся петлю, перекрывая доступ кислорода в ее легкие. ФИО3, поддерживая действия ФИО4, нанес электрошоковым устройством не менее 3 ударов разрядом электрического тока в области шеи, головы и лица Б., не менее 3 ударов рукой по голове и лицу Б.. 

Управляя автомобилем, ФИО3 продолжил движение и проследовал до поворота к 

<

адрес>. В указанном месте, в период с 11 до 15 часов, ФИО3 остановил автомобиль, вышел из него, взяв у ФИО4 удавку, которую тот удерживал на шее Б. в стянутом положении, продолжил стягивать петлю, перекрывая доступ кислорода в легкие Б.. ФИО4 пластиковыми хомутами зафиксировал конечности находящейся без сознания Б., ограничив возможность ее активного движения и сопротивления. Совместно поместив ее в багажное отделение автомобиля, ФИО4 и ФИО3 продолжили движение на управляемом ФИО3 автомобиле в сторону 

<

адрес>.

На территории указанного района Б. пришла в сознание. ФИО3 остановил автомобиль, он и ФИО4 вышли из автомобиля, открыв крышку багажного отделения, стягивали петлю удавки на шее Б., перекрывая доступ кислорода в легкие.

После потери Б. сознания, закрыв крышку багажного отделения автомобиля, они продолжили движение на автомобиле, и до 16 часов 30 минут 11 января 2019 года прибыли на участок местности, расположенный вблизи водоема у реки «

<

данные изъяты>» в 

<

адрес>, с координатами 

<

данные изъяты> градусов северной широты, 

<

данные изъяты> градусов восточной долготы, где ФИО3 остановил автомобиль, они извлекли Б. из багажного отделения автомобиля, дополнительно зафиксировали ее конечности шарфом, привязав его концы к железобетонной плите, и оставили ее тело на вышеуказанном участке местности.

Своими действиями ФИО4 и ФИО3 причинили Б.:

- 2 одиночные, незамкнутые, равномерно-вдавленные, горизонтальные мягкие странгуляционные борозды в верхней трети шеи, кровоизлияния в мягкие ткани шеи, которые квалифицируются как тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека, вызвавший расстройство жизненно важных функций организма человека, которое не может быть компенсировано организмом самостоятельно и обычно заканчивается смертью, состоят в прямой причинной связи с наступлением смерти; 

- закрытую черепно-мозговую травму: кровоподтеки и ссадины лица, отрыв хрящевой части носа, кровоизлияние в мягкие покровы черепа лобной области, субарахноидальное кровоизлияние лобной и теменной долей слева, оценить тяжесть которых не представляется возможным в виду неясности исхода вреда здоровью;

- странгуляционные борозды запястий, ссадину тыла левой кисти в проекции 4 и 5 пястных костей, ссадину тыла основной фаланги 5 пальца левой кисти, кровоподтек на передненаружной поверхности правого бедра, на границе верхней и средней трети, не причинившие вреда здоровью. 

Смерть Б. наступила на месте происшествия от механической асфиксии, развившейся в результате сдавления органов шеи петлей при удавлении. 

При нападении ФИО4 и ФИО3 завладели принадлежащим Б. имуществом: автомобилем, стоимостью 280 000 рублей, смартфоном 

<

данные изъяты>, стоимостью 20 000 рублей, денежными средствами в сумме 1 650 рублей, на общую сумму 301 650 рублей, т.е. в крупном размере, скрылись с места происшествия и распорядились похищенным имуществом по своему усмотрению. 

В судебном заседании 22.11.2019, после изложения предъявленного обвинения, ФИО1 заявил о полном признании вины в совершении убийства и разбоя, ФИО2 – о непризнании вины в совершении убийства, и о признании вины в совершении разбоя, отрицая указание в обвинении о хищении золотых изделий. 

Виновность подсудимых в совершении вышеизложенных преступлений подтверждается исследованными в судебном заседании доказательствами: 

Показаниями ФИО1, данными в ходе расследования на допросе в качестве подозреваемого 13.01.2019 (т. 1, л.д. 234-242), из которых следует, что у него имеются 

<

данные изъяты> С ФИО3 он подружился в июне 2018 года. В ноябре для совместного занятия бизнесом они арендовали гараж, расположенный напротив дома по 

<

адрес> В декабре ФИО3 ему предложил с помощью интернет-сайта «

<

данные изъяты>» найти продавца автомобиля, забрать его для дальнейшей продажи, а продавца убить. Он и ФИО3 хотели заработать подобным образом деньги. С предложением ФИО3 он согласился. ФИО3 распределил роли, согласно которым, ФИО3, сидя за рулем, должен был выехать в безлюдное место, а он (ФИО4) - накинуть удавку на шею продавцу, сидевшему на переднем пассажирском сиденье, и задушить его. Во время удержания им удавки, Фурсов должен был обездвижить продавца электрошокером. После этого он (ФИО4) изготовил из металлического троса диаметром 3 мм удавку с двумя рукоятями, ФИО3 приобрел электрошокер. На интернет-сайте «

<

данные изъяты>» они искали объявления о продаже автомобилей (он при помощи своего телефона «

<

данные изъяты>», ФИО3 - телефона «

<

данные изъяты>» и планшетного компьютера), выезжали смотреть дорогие автомобили. Он брал с собой удавку, а ФИО3 - электрошокер. Убить продавца не могли, т.к. автомобили находились на платных парковках или на них были установлены сложные охранные комплексы. В начале января 2019 года, с целью связи с продавцами без отслеживания правоохранительными органами, он ездил в 

<

адрес> для приобретения сим-карт, которые можно было не регистрировать на свое имя. ФИО3 нашел для этого 3 кнопочных телефона без функции выхода в интернет. 03.01.2019 они решили выбирать автомобили ценой до 600 000 руб. 04.01.2019 звонили продавцам по объявлениям, искали перекупщиков автомобилей (тех, кто перепродает автомобили, не зарегистрированные на себя). С 4 по 8.01.2019 посмотрели около 5 автомобилей. Продавцы не разрешали ФИО3 садиться за руль, в связи с чем они не могли реализовать свой план. При общении с продавцами назывались разными именами, придумывали кодовое слово, после которого решали, будут убивать продавца автомобиля или нет. 

10.01.2019 ФИО3 на интернет-сайте «

<

данные изъяты>» нашел объявление о продаже автомобиля «

<

данные изъяты>», государственный номер 

<

данные изъяты> регион, за 280 000 руб. Он (ФИО4), используя телефон с незарегистрированной сим-картой, позвонил по указанному в объявлении номеру телефона. Ему ответила девушка, пояснила, что автомобиль у нее для перепродажи. Он предложил ей показать автомобиль на парковке у магазина 

<

данные изъяты> по 

<

адрес>. В те же сутки, около 16 часов, он и ФИО3 встретились с владелицей автомобиля Б.. 

<

данные изъяты> Он и ФИО3 решили узнать, что из себя представляет продавец, с кем придет на встречу. Посмотрев автомобиль, ФИО3 сказал Б., что они посмотрят другие варианты и перезвонят ей. Б. показала, что при ней находятся все необходимые для продажи документы: паспорт транспортного средства, свидетельство транспортного средства, «чистый» договор с подписью предыдущего владельца, фотография паспорта последнего. В связи с плохим интернет-соединением, они не смогли проверить, находится ли автомобиль в угоне, расстались с Б. и вернулись в гараж. Он позвонил Б., попросил выслать VIN-код для проверки автомобиля в базе ГИБДД. Б. отправила код в смс-сообщении. ФИО3 искал перекупщиков для срочной продажи автомобиля, принял решение после убийства продавца ехать на автомобиле в 

<

адрес>, позвонил в 

<

адрес>, договорился, что 11.01.2019 они привезут в 

<

адрес> автомобиль «

<

данные изъяты>», который купят за 200-250 000 руб. После этого ФИО3 позвонил Б. и договорился с ней о встрече. Учитывая, что у Б. были с собой все документы, ее небольшую комплекцию, то, что она наверняка придет на встречу одна, 10.01.2019 он и ФИО3 решили ее убить. 

11.01.2019, около 10 часов, он и ФИО3 встретились в городском парке 

<

адрес>. Удавка, хомуты, перчатки, необходимые для совершения убийства, находились у него (ФИО4). Они обсудили, что Фурсов должен сесть за руль и выехать на трассу. Договорились, что положительный ответ ФИО3 на его вопрос: «Берем?», означает, что ФИО3 резко увеличит скорость, а он накинет на Б. удавку и станет ее душить. После этого направились на парковку у магазина «

<

данные изъяты>» в 

<

адрес>, куда около 11 часов на автомобиле подъехала Б.. ФИО3 попросил у нее проехаться самостоятельно по трассе. Б. согласилась. Он (ФИО4) сел, согласно плану, на заднее пассажирское сиденье с правой стороны, Б. - за руль, ФИО3 - на переднее пассажирское сиденье. Остановились на выезде из 

<

адрес>, около АЗС «

<

данные изъяты>», расположенной у гаражного комплекса «

<

данные изъяты>», где ФИО3 пересел за руль, Б. - на переднее пассажирское сиденье. ФИО3 поехал в сторону 

<

адрес>, т.к. там движение меньше. Он и ФИО3 планировали, что при следовании в 

<

адрес>, он накинет удавку на Б. и задушит ее, но в тот момент он не решался этого сделать. Проехав 

<

адрес>, ФИО3 развернул автомобиль и поехал в сторону 

<

адрес>. Проезжая в районе вокзала мимо магазина «

<

данные изъяты>», он спросил у ФИО3: «Берем?». Тот ответил: «Да, берем» и ускорил движение автомобиля. Б. прижало к сиденью. Он, воспользовавшись положением Б., накинул ей на шею удавку, с силой тянул удавку на себя во время следования от вокзала на 

<

адрес> до поворота на 

<

адрес>. Б. кричала, ногой сбила зеркало заднего вида. ФИО3 ударил Б. электрошокером 2-3 раза в область лица, 2-3 раза - кулаком в область левой щеки, из-за того, что Б. сопротивлялась. Когда подъезжали к 

<

адрес>, Б. потеряла сознание.

ФИО3 свернул к 

<

адрес>, проехал прямо 100-150 м., затем - около 200 м. вдоль теплотрассы, остановил автомобиль на правой обочине. Все это время он (ФИО4) продолжал удерживать удавку. ФИО3 вышел из автомобиля, подошел к нему, взял удавку, продолжил с силой удерживать ее, сказал ему достать хомуты. Он достал из куртки пластиковые хомуты, открыл переднюю пассажирскую дверь. Б. была без сознания. Он стянул ей руки хомутом, достал ее из автомобиля, взял под плечи, ФИО3 взял ее за ноги, и они положили Б. в багажник автомобиля. Он взял хомут, чтобы стянуть ей руки и ноги. Один из хомутов оказался бракованным, соответственно обе руки были пристегнуты хомутами к левой ноге. Б. стала хрипеть. Он заткнул ей нос. Она открыла рот, чтобы вдохнуть воздух. Они закрыли багажник. ФИО3 сел за руль, он – позади переднего пассажирского сиденья, и они поехали в сторону 

<

адрес>. 

Проехав по этому поселку, выехали на федеральную трассу, направились в сторону 

<

адрес>, затем - в сторону ботанического сада. В поисках места для оставления Б., проезжали район расположения дач. В это время Б. стонала, кричала, звала на помощь, била ногой по крышке багажника. ФИО3 сказал, что ее нужно добить, остановил автомобиль. Они вышли из автомобиля. ФИО3 взял с заднего сиденья удавку, накинул ее на шею Б., стал ее душить. Б. потеряла сознание. Проверяя, дышит ли Б., он (ФИО4) заткнул ей нос. Она сделала вдох ртом. 

Не найдя подходящего места, поехали в сторону кирпичного завода, где он выкинул сим-карту, стоявшую в кнопочном телефоне, проверил сумку Б., нашел в ее кошельке 1600 руб., паспорт, «права», записную книжку, телефон «

<

данные изъяты>». Через 

<

данные изъяты> направились в сторону 

<

адрес>, заехали на заправку по 

<

адрес> Включили музыку на всю громкость и открыли двери, чтобы заглушить стуки Б. по багажнику. Он отдал оператору заправки 600 руб., взятых у Б., и они продолжили движение в сторону 

<

адрес>. После поворота к 

<

адрес> он выбросил мобильный телефон Б.. Доехав до поворота к 

<

адрес>, проследовали на дорогу к трассе в направлении 

<

адрес>. Выехав на эту трассу, направились в сторону 

<

адрес>. Б. стонала, била ногой по крышке багажника. Следуя по трассе, ближе к горнолыжной базе, на АЗС «

<

данные изъяты>» он заправил автомобиль на 500 руб., и они продолжили движение к горнолыжной базе в поисках места для оставления Б.. Доехав до небольшого моста через реку, решили оставить ее у моста. Слева от начала моста по ходу движения к базе находилась поляна, укатанная автомобилями. Он и ФИО3 вышли из автомобиля, увидели 2 железобетонные плиты в виде перевернутой буквы «П», решили положить Б. туда. ФИО3 развернул автомобиль, подъехал к плитам, открыл багажник. Он взял Б. подмышки, а ФИО3 - за ноги. Б. стонала, просила не убивать. Они положили Б. между плит. Фурсов дал ему шарф Б., которым он обвязал петли вокруг ее рук и на свободной ноге, конец шарфа накинул на трещину плиты. Хомуты с Б. не снимали. 

По дороге от моста до трассы он выбросил удавку. Выехав на трассу в направлении 

<

адрес>, ФИО3 сказал, что нужно сжечь сумку и все документы, дал указание развести костер, после чего они сожгли сумку Б. со всеми вещами, включая документы. 

В одном из населенных пунктов он вставил в телефон новую сим-карту, созвонился с перекупщиками из 

<

адрес>. Около 17 часов они прибыли в 

<

адрес>, где встретились с мужчиной, который осмотрел автомобиль, сфотографировал его (ФИО4) паспорт, передал ему 155 000 руб. купюрами достоинством 5 000 руб.

От железнодорожного вокзала 

<

адрес> на такси отправились в 

<

адрес>. По дороге, в банкомате 

<

данные изъяты> он внес на свою карту 20 000 руб., перевел 11 000 руб. на счет ФИО3. Вернувшись в 

<

адрес> около 23 часов 30 минут 11.01.2019, пришли в гараж, где разделили денежные средства: 30 000 руб. он взял себе, остальные забрал ФИО3. 

Протоколом проверки показаний на месте с участием ФИО1, проведенной 13.01.2019 (протокол составлен 14.01.2019 - т. 2, л.д. 1-28), в ходе которой он сообщал сведения, соответствующие вышеизложенным показаниям, пояснял, что в гараже у дома по 

<

адрес>, после предложения ФИО3 убить продавца автомобиля, скрыть его труп и продать автомобиль, они разработали план этого деяния. В гараже указал места, где он (ФИО4) изготовил удавку из стального троса с рукоятками из распиленной трубы, и где находилась часть этой трубы. 

В ходе осмотров данного гаража 13.01.2019 были обнаружены и изъяты, в частности, мобильные телефоны, пистолет «

<

данные изъяты>», бинокль, два кнопочных телефона, фонарь с электрошокером, сим-карты, паспорт и личные документы ФИО2, часть металлической трубы (протоколы осмотров и фототаблицы к ним – т. 2 на л.д. 30-37, 40-45).

При проведении проверки показаний на месте ФИО4 также указал места: 

- у дома по 

<

адрес>, где при первой встрече с ФИО6 разговаривал с ней, а он осматривал автомобиль. Пояснил, что позже автомобиль был проверен по VIN-коду. Автомобиль их заинтересовал, т.к. ФИО3 считал, что с девушкой легче будет справиться. ФИО3 созвонился с Б. и договорился встретиться у 

<

адрес> 11.01.2019 в 11 часов; 

- у магазина 

<

данные изъяты>, где он и ФИО3 встретились с Б., сев в автомобиль, попросили проехать по трассе. Б. согласилась, сказала, что у трассы поменяются местами. В его (ФИО4) куртке находились удавка, хомуты, перчатки;

- у АЗС «

<

данные изъяты>», где ФИО3 пересел на сиденье водителя, а Б. – на переднее пассажирское сиденье, ФИО3 поехал в сторону 

<

адрес>, затем развернул автомобиль и стал двигаться в обратном направлении;

- у магазина «

<

данные изъяты>» по 

<

адрес>, проезжая рядом с которым, после положительного ответа ФИО3 на его вопрос «Берем?» и ускорения ФИО3 автомобиля, он (ФИО4) набросил удавку на шею Б., стал душить ее при движении до поворота на 

<

адрес>. ФИО4 с использованием манекена продемонстрировал процесс удушения. Пояснял, что ФИО3 в это время ускорил движение в сторону 

<

адрес>. Б. сопротивлялась, пыталась ударить ФИО3 ногой, сбила салонное зеркало. ФИО3 стал ее бить фонариком-электрошокером в область лица. «Особого эффекта это не дало» и ФИО3 нанес ей 2-3 удара в область лица. Она потеряла сознание, не оказывала сопротивления; 

- у поворота к 

<

адрес>, где ФИО3 остановил автомобиль, продолжил после него сдавливать удавку на шее Б., а он (ФИО4) стягивал ее конечности хомутами, и после совместного помещения ими Б. в багажник автомобиля, они продолжили движение на автомобиле; 

ФИО4 указал и другие места совершения им и Фурсовым действий, о которых сообщал на допросе в качестве подозреваемого, в том числе – местонахождение трупа потерпевшей у моста на дороге к 

<

данные изъяты> между бетонными плитами, со связанными конечностями, привязанной шарфом к металлической арматуре. Также ФИО4 уточнил, что на момент нападения на потерпевшую у него имелось 150 рублей. 

На допросах в качестве обвиняемого 28.06.2019 (т. 4, л.д. 176-179) и 22.08.2019 (т. 7, л.д. 73-76) ФИО4 заявлял о полном признании вины в совершении группой лиц по предварительному сговору с ФИО3 разбоя и сопряженного с ним убийства Б., при обстоятельствах, изложенных при описании преступного деяния, и о полном подтверждении ранее данных им показаний. 

Показаниями ФИО2, данными в ходе расследования на допросе в качестве подозреваемого 13.01.2019 (т. 2, л.д. 81-87), из которых следует, что в 2018 году он и его приятель ФИО4 

<

данные изъяты> арендовали гараж по 

<

адрес>. 

<

данные изъяты> В поисках источника получения денег, в конце декабря 2018 г. ему пришла «идея» забирать у продавцов автомобили и перепродавать их в другом регионе. Он предложил ФИО4 искать продавцов автомобилей через интернет-сайт «

<

данные изъяты>», встречаться с продавцами, смотреть, как они себя ведут, как выглядят, на их физическое состояние, и определяться, можно ли на них напасть, «выбросить» из машины, угрожать оружием (у них имелись пневматические пистолеты), а автомобиль продать в другой регион. Он и Белоусов смотрели дорогие автомобили, но продавцы были крепкими мужчинами, либо были не одни. Затем стали смотреть машины дешевле, но тоже не могли найти подходящую жертву. Сначала звонили продавцам со своих телефонов. Потом Белоусов сказал, что нужно приобрести сим-карты, оформленные на подставных лиц, чтобы их не нашли в случае завладения автомобилем. Решили, что завладеть автомобилем будет проще, если продавцом будет лицо, не вписанное в ПТС, женщина, с которой легче справиться.

ФИО4 предложил убивать водителей, чтобы те не смогли их опознать. Он с этим согласился, предложил стрелять из пневматического пистолета в область виска. ФИО4 предложил душить удавкой, наброшенной на шею с заднего сиденья. Он согласился. ФИО4 изготовил удавку из металлического троса и двух частей разрезанного насоса, через которые пропустил трос. В начале января ФИО4 приобрел в 

<

адрес> около 10 сим-карт, оформленных на подставных лиц, а он подыскал кнопочный телефон. 

Они спланировали следующие действия: он (ФИО3) находит на сайте «

<

данные изъяты>» подходящий автомобиль, желательно - продаваемый женщиной, звонит перекупщикам в другие регионы: 

<

адрес>, предлагает автомобиль, договаривается о цене. Если находится покупатель, он и Белоусов смотрят машину. При встрече решили обращать внимание на наличие у продавца ПТС, на его физические данные. Потом просят, чтобы он (ФИО3) сел за руль, проехал на автомобиле. ФИО4 должен сесть на заднее сиденье за продавцом. При движении он должен дать сигнал ФИО4, чтобы тот начал душить продавца. После того, как ФИО4 задушит продавца, они скрывают труп в безлюдном месте, автомобиль отвозят в другой регион и продают.

Они посмотрели около 10 автомобилей, но каждый раз у них что-то не получалось: продавец либо был не один, либо у него не было ПТС, либо не разрешал садиться за руль. 

10.01.2019, днем он позвонил с заранее приготовленного телефона по объявлению о продаже автомобиля «

<

данные изъяты>». Ему ответила девушка, представившаяся Б.. Договорились с ней о встрече у магазина 

<

данные изъяты> в районе железнодорожного вокзала для осмотра автомобиля. Он позвонил перекупщику в 

<

адрес>. Тот согласился купить автомобиль за 200 000 руб. Около 15 часов встретились с Б.. Он разговаривал с ней, а ФИО4 осматривал автомобиль. 

<

данные изъяты> Проверить автомобиль по VIN-коду они не смогли из-за неполадок с подключением к интернету, уехали. Через несколько часов ФИО4 проверил автомобиль. Они решили «сработать» его. Он (ФИО3) позвонил Б., сообщил, что автомобиль их заинтересовал, необходимо прокатиться. Б. предложила встретиться на следующий день. Он и ФИО4 посмотрели еще несколько автомобилей. При себе имели заранее приготовленные предметы для совершения преступления – удавку, бинокль, электрошокер, были готовы совершить преступление, но не было подходящих машин. Они обсудили, как забрать автомобиль у Б.. Спланировали, что он попросит прокатиться, Белоусов сядет на заднее сиденье. Во время движения Белоусов спросит: «Берем?». Если он скажет: «Берем», ФИО4 начнет душить Б., а он будет искать место, где спрятать ее труп. После того, как спрячут труп, отвезут автомобиль в 

<

адрес> и продадут. Решили взять с собой пластиковые хомуты, чтобы связать Б., если не получится сразу ее убить. 

11.01.2019, около 11 часов 30 минут он и ФИО4 встретились в парке, откуда ФИО4 через бинокль осмотрел парковку у магазина «

<

данные изъяты>», сказал, что все нормально. Вскоре в указанное место подъехала Б. на автомобиле, и они направились к ней. У него (ФИО3) с собой был электрошокер, который он взял, чтобы обездвижить Б., если у ФИО4 не получится сразу ее задушить. У ФИО4 находились удавка и хомуты, бинокль, сим-карты, его (ФИО3) «планшет». Они сели в автомобиль Б.. Он предложил ей прокатиться, посмотреть автомобиль. Б. довезла их до АЗС «

<

данные изъяты>». Он сел за руль, Б. - на переднее пассажирское сиденье. Белоусов сидел на заднем сиденье. Они поехали в сторону 

<

адрес>. В районе железнодорожной станции «

<

данные изъяты>» он развернул автомобиль, разговаривал с Б.. Та сказала о проблемах с коробкой передач. Он просил Б. снизить цену, но та не снижала. Затем поехали в сторону 

<

адрес>. Когда проезжали у светофора в районе вокзала, Белоусов спросил: «Берем машину?». Он ответил: «Берем». В этот момент ФИО4 накинул удавку на шею Б., стал ее душить, а он ускорил движение автомобиля. Б. пыталась высвободиться, пинала панель, задела зеркало заднего вида. Он, в свою очередь, нанес Б. несколько ударов в область лица, достал электрошокер из куртки, несколько раз ударил им в область лица. Вскоре она перестала сопротивляться.

Доехав до поворота на 

<

адрес>, он свернул с дороги, проехал вдоль трубопровода в лесополосу, остановил автомобиль, вышел из него. ФИО4 продолжал душить Б.. Он сменил ФИО4 - перехватил удавку, стал душить Б.. ФИО4 вышел из автомобиля, пластиковыми хомутами связал руки Б.. С ФИО4 они достали находившуюся без сознания Б. из автомобиля, положили ее в багажник, привязали хомутами ее связанные руки к ноге. Б. захрипела. Он (ФИО3) взял удавку, продолжил ее душить. Вскоре она перестала хрипеть. Закрыв багажник, поехали искать место для оставления тела Б.. В пути загорелся индикатор низкого уровня топлива. Денег у них не было. ФИО4 нашел в сумке Б. кошелек, в котором находились 1650 руб. Через ботанический сад поехали в 

<

данные изъяты>, остановились, открыли багажник. Б. двигалась, была жива. ФИО4 взял удавку, несколько минут душил Б., предложил ему (ФИО3) продолжить душить. Он взял удавку и тоже душил Б. около минуты. Б. била ногой по спинке заднего сиденья, затем перестала двигаться. 

Не найдя подходящего места для сокрытия трупа, поехали в 

<

данные изъяты>, где на АЗС по 

<

адрес> заправили автомобиль бензином на 600 руб., проехали через 

<

адрес> в сторону трассы, ведущей в 

<

адрес>. У поворота на 

<

адрес> ФИО4 выбросил мобильный телефон, принадлежащий Б.. Во время движения по трассе в 

<

адрес> заправили автомобиль бензином на АЗС «

<

данные изъяты>» за пределами 

<

адрес>. 

В поисках места для оставления тела Б. съехали с трассы, проследовали в направлении горнолыжного курорта, остановились на мосту, у которого нашли подходящее место, достали Б. из багажника, положили ее в связанном положении на бетонную плиту. Он предложил ФИО4 привязать ее к плите «на всякий случай». ФИО4 взял из автомобиля шарф Б., они привязали ее к плите и поехали в 

<

адрес>. Когда отъезжали от моста, ФИО4 выбросил удавку. 

По дороге, остановившись на автобусной остановке, сожгли вещи Б.: ее документы и сумку. В 

<

адрес> встретились с мужчиной, продали ему автомобиль за 155 000 руб. На автобусе доехали до вокзала, оттуда на такси - в 

<

адрес>. Около 23 ч. 30 мин. прибыли в 

<

адрес>. Деньги поделили: он взял себе 110 000 руб., ФИО4 - 40 000 руб. На следующий день встретились с ФИО4 в гараже, договорились в случае поимки сказать, что 11.01.2019 около 14 часов автомобиль был обменян у ФИО4 незнакомыми парнями на другой автомобиль.

ФИО3 пояснил, что Б. оставили на бетонной плите, чтобы она в любом случае там умерла, и ее никто не нашел. 

Протоколом проверки показаний на месте с участием ФИО2, проведенной 13.01.2019 (т. 2, л.д. 88-102), в ходе которой он сообщал сведения, соответствующие его вышеизложенным показаниям. Пояснял, что в гараже у дома по 

<

адрес> он и ФИО4 звонили продавцам автомобилей, чтобы «приобрести его без денег». В этом гараже ФИО3 пояснил, что при подготовке преступления они встречались с продавцами, изучали их поведение, там же была изготовлена удавка из троса, указал местонахождение купленного им (ФИО3) электрошокера, как предмета, имеющего отношение к преступлению. 

ФИО3 указал места: 

- у входа в магазин «

<

данные изъяты>» по 

<

адрес>, и пояснил, что 10.01.2019, в 15-16 часов, встретившись с Б., он разговаривал с ней, а ФИО4 осматривал автомобиль. Проверить автомобиль на наличие штрафов не удалось. Вечером они запланировали завладеть автомобилем и убить Б., договорились с ней о встрече у магазина 

<

данные изъяты> 11.01.2019 в 11-12 часов. ФИО3 также пояснил, что когда он и ФИО4 не брали с собой удавку и электрошокер, то договаривались с продавцами о встрече в другое время;

- у магазина 

<

данные изъяты> 

<

адрес>, пояснив, что там он и ФИО4 встретились с Б. после наблюдения ФИО4 за тем, приедет ли Б. одна. Орудия преступления находились при них: у ФИО4 - удавка, а у него - электрошокер. В автомобиль он сел на переднее пассажирское сиденье, ФИО4 - на заднее. Б. управляла автомобилем. Согласно распределенным им и ФИО4 ролям, ФИО4 должен был накинуть удавку, а он – «подстраховать» электрошокером; 

- на площадке у АЗС «

<

данные изъяты>», пояснив, что там он пересел за руль, Б. - на переднее пассажирское сиденье, и он стал управлять автомобилем, разговаривал с Б. об автомобиле. При его положительном ответе на вопрос ФИО4 «Берем?», он должен был успеть «подстраховать» ФИО4 электрошокером. После того, как при движении в районе вокзала он (ФИО3) дал оговоренный с ФИО4 ответ, последний накинул удавку на горло Б.; 

- у вокзала 

<

адрес>, пояснив, что в указанном месте ФИО4 накинул удавку и начал душить Б.. Она пыталась снять удавку. Он (ФИО3) ускорил автомобиль, достал электрошокер, нанес им удары в шею, лицо Б. и в капюшон, в воротник. ФИО4 душил Б. во время движения до поворота к 

<

адрес>, в течение 3-5 минут. Остановившись, он стал удерживать удавку на шее Б., а Белоусов стянул ее руки хомутами, после чего они положили Б. в багажник. Ее руки были пристегнуты хомутами к одной ноге. 

- участок местности у поворота к 

<

адрес>, пояснив, что на нем он держал удавку на шее потерпевшей, с ФИО4 они поместили Б. в багажник и уехали. Также ФИО3 сообщил, что в ботаническом саду он прошел по глубоким сугробам, сказал, что не «потащит так далеко, оставлять смысла нет», пояснил о хищении личных вещей Б.: в ее сумке находились документы, паспорт, деньги в сумме 1650 руб., телефон, который он положил рядом с собой, и который во время движения выбросил ФИО4; 

- в лесополосе ботанического сада 

<

адрес>, пояснив, что там, около 15 часов, он и ФИО4 продолжили душить удавкой потерпевшую, находившуюся в багажном отделении автомобиля, затем направились через 

<

адрес> на трассу, ведущую в 

<

адрес>. Потерпевшую не оставили в указанном месте, т.к. там ее могли найти; 

- слева от дороги, ведущей к горнолыжной трассе «

<

данные изъяты>», где указал на труп потерпевшей, пояснил, что он и ФИО4 извлекли потерпевшую из багажника, Белоусов связал ей руки, он – ноги. Она подавала признаки жизни – двигалась. Учитывая, что потерпевшая была связана, он считал, что она умрет. После этого он и ФИО4 поехали избавляться от документов, удавки и продавать автомобиль, ФИО4 выбросил удавку. 

При просмотре в судебном заседании видеозаписи, производившейся в ходе проверки показаний на месте, установлено соответствие ей протокола данного следственного действия. 

На допросе в качестве обвиняемого 22.08.2019 (т. 7, л.д. 51-54) ФИО3 заявлял о полном признании вины в совершении группой лиц по предварительному сговору с ФИО4 разбоя и сопряженного с ним убийства Б.. 

Протоколом осмотра места происшествия от 13.01.2019 с таблицей фотоиллюстраций (т. 2, л.д. 116-130), произведенного в период проверок показаний подсудимых на месте, в котором отражен факт обнаружения трупа Б. между железобетонными конструкциями на участке местности, расположенном вблизи искусственного водоема у реки 

<

адрес> с координатами: 

<

данные изъяты> градусов северной широты, 

<

данные изъяты> градусов восточной долготы. Руки трупа зафиксированы между собой и на левой ноге пластиковым хомутом, на руке и ноге также зафиксирован шарф, обвязанный вокруг выступа элемента конструкции. Рядом с трупом обнаружен разомкнутый пластиковый хомут, имеются множественные следы обуви. Путь к данному участку начинается на пересечении трассы «

<

данные изъяты>» и второстепенной автодороги, ведущей к горнолыжному комплексу «

<

данные изъяты>». 

Показаниями свидетеля В., данными в судебном заседании, из которых следует, что он и Б. 

<

данные изъяты>. 10.01.2019, когда он возвращался из 

<

адрес>, Б. звонила ему, сообщала, что заинтересовались предложением о продаже автомобиля за 280 000 руб., и о договоренности продать автомобиль утром следующих суток.

11.01.2019, около 10 часов, Б. в телефонном разговоре сказала, что дети спят, а она собирается показывать автомобиль. Продав автомобиль, она хотела пойти с детьми к сестре. Затем ее телефон стал недоступен для вызова. Он звонил знакомым. Те безрезультатно искали Б. в городе. Проезжая 

<

адрес>, он позвонил в полицию, а также матери Б., попросил ее обратиться в полицию.

После покупки им автомобиля в 

<

адрес>, его пытались продать за 300 000 руб. или более. В связи с покупкой им еще одного автомобиля, цена автомобиля была снижена до 280 000 руб. В период происшествия у Б. имелся приобретенный им телефон «

<

данные изъяты>», документы, необходимые для продажи автомобиля: паспорт гражданина РФ, водительское удостоверение, паспорт транспортного средства и свидетельство о регистрации транспортного средства. Он подтвердил принадлежность Б. автомобиля и другого имущества, указанного при описании преступного деяния, пояснил, что автомобиль после обнаружения был передан ему на хранение. 

В судебном заседании В. подтвердил показания, данные в ходе расследования 15.01.2019 (т. 2, л.д. 175-178), о том, что при покупке им автомобиля за 200 000 руб. ему был передан, в том числе, «пустой» договор купли-продажи автомобиля с подписью Г., на которого был зарегистрирован автомобиль. 

В карточке учета транспортного средства отражены данные о том, что Г. является зарегистрированным владельцем автомобиля (т. 1, л.д. 132). 

Согласно копии товарного чека от 16.11.2015, приложенной к протоколу допроса В. от 18.03.2019 (т. 3, л.д. 42), цена смартфона 

<

данные изъяты> составляет 24 990 руб. 

После ее исследования в судебном заседании, В. пояснил, что состояние телефона было отличным, он размещал объявление о продаже телефона за 20 000 руб.

В карточке происшествия указано, что 11.01.2019 в дежурную часть УВД по 

<

адрес> по телефону обратился В., проезжающий в сторону 

<

адрес>, в связи с тем, что телефон его жены Б., сообщившей о поездке для продажи автомобиля, более 4 часов находится вне зоны действия сети (т. 1, л.д. 100).

Согласно сообщению ГУ МВД России по 

<

адрес>, в 

<

данные изъяты> году Б. выдавалось водительское удостоверение (т. 2, л.д. 242). 

В копии заявления Б. о выдаче паспорта, указано, что в 

<

данные изъяты> году она получила паспорт гражданина РФ (т. 3, л.д. 138).

Показаниями свидетеля Д., данными в судебном заседании, из которых следует, что вечером 10.01.2019 ее дочь Б. сообщила ей, что ездила продавать автомобиль «

<

данные изъяты>», который В. пригнал из 

<

адрес>, и о договоренности продать автомобиль на следующий день. 11.01.2019, около 15 часов, ее мать (Е.), проживающая по соседству с дочерью, В. и их детьми, сообщила, что около 10 часов дочь уехала на автомобиле продавать его, дети остались дома одни. Она (Д.) звонила дочери на телефон, но ответа не было. В. сообщил ей по телефону, что не может дозвониться до дочери, сказал заявлять в полицию о ее пропаже. С мужем (Ж.) они обратились в полицию с таким заявлением. 

В протоколе заявления о пропавшем без вести указано об обращении Д. 11.01.2019 в ОМВД России по 

<

адрес> с заявлением о том, что около 10 часов Б. уехала из дома продавать автомобиль и не вернулась (т. 1, л.д. 117-118). 

Показаниями свидетеля Ж., отца Б., который в судебном заседании сообщил о таких же, как Д., событиях, происходивших 10-11.01.2019. 

Показаниями потерпевшего А., родного брата Б., данными в судебном заседании, из которых следует, что сестра проживала с В., 

<

данные изъяты>. 11.01.2019, в 19 часов он узнал от родителей, что они обратились в полицию с заявлением о розыске сестры, которая поехала продавать автомобиль и пропала, на связь не выходит. Он звонил сестре, но абонентские номера, которыми она пользовалась, были недоступны для соединения. Мать (Д.) рассказала ему, что сестра сообщала о встрече 10.01.2019, около 16 часов, с покупателем автомобиля, 11.01.2019 должна была вновь с ним встретиться. Родителям позвонил В., который находился в отъезде, сообщил, что сестра не выходит на связь. Впоследствии В. сообщил ему об обнаружении трупа сестры в 

<

адрес>. Он выезжал на место обнаружения трупа - у реки, между плит. Труп был привязан шарфом к плитам, руки были привязаны к ноге. Сестра всегда возила в сумке документы: паспорт, водительские права. Автомобиль позже был обнаружен и возвращен. 

Показаниями свидетеля З., данными в судебном заседании, из которых следует, что 

<

данные изъяты>. 10 или 11.01.2019 ему позвонил мужчина, предложил приобрести автомобиль «

<

данные изъяты>», сказал, что автомобиль хороший, документы в порядке, сообщил данные об автомобиле. Они договорились о встрече в 

<

адрес>. Когда мужчина ему по телефону сообщил о нахождении в 

<

адрес>, он попросил своего брата И. осмотреть и приобрести автомобиль. Тот сообщил, что автомобиль можно покупать за сумму около 155 000 руб. 

Показаниями свидетеля И., данными в судебном заседании, из которых следует, что 10.01.2019 З. сообщил о предложении купить автомобиль «

<

данные изъяты>» за 250 000 руб., предоставил данные о номере кузова. Он проверил автомобиль на предмет нахождения в розыске и ограничений. 11.01.2019 ему позвонил З., попросил посмотреть этот автомобиль. Он сказал, что находится по 

<

адрес>. Через некоторое время он увидел в окно автомобиль «

<

данные изъяты>», рядом с которым находились двое мужчин, вышел на улицу, осмотрел автомобиль, проехал на нем в присутствии подсудимого ФИО4, предложил купить автомобиль за 150 000 руб. ФИО4, поговорив с подсудимым ФИО3, попросил добавить еще 5 000 руб. Подсудимые поясняли, что автомобиль им достался по обмену. В автомобиле отсутствовало зеркало заднего вида. Он сфотографировал паспорт ФИО4, получил от него ПТС, свидетельство о регистрации, незаполненные договоры купли-продажи с подписями, ключи, передал ФИО4 155 000 руб., и подсудимые ушли. Затем он передал автомобиль с ключами и документами К. для продажи. На следующий день тот выставил автомобиль для продажи за 349 000 руб. Через некоторое время ему позвонили, попросили выйти, показать автомобиль, и он был доставлен в полицию. 

Протоколами выемки у И. документов (т. 1, л.д. 172-175) и их осмотра (т. 4, л.д. 45-75, п. 9), из которых следует, что 12.01.2019 у И. были изъяты: паспорт транспортного средства и свидетельство о регистрации автомобиля «

<

данные изъяты>» 

<

данные изъяты> цвета 

<

данные изъяты> года изготовления, с государственным регистрационным знаком 

<

данные изъяты>, экземпляры договора купли-продажи этого автомобиля с подписями продавца Г., фотокопии его (Г.) паспорта. 

Протоколом осмотра автомобиля в ГУ МВД России по 

<

адрес> в ночь на 13.01.2019, с таблицей фотоиллюстраций (т. 1, л.д. 201-209), в котором содержится описание данного автомобиля, указано о его изъятии. 

В судебном заседании И. подтвердил изъятие у него перечисленных документов и приобретение у подсудимых автомобиля, о котором указано в протоколе осмотра.

Показаниями свидетеля К., данными в судебном заседании, из которых следует, что 11.01.2019 И. передал ему для продажи автомобиль «

<

данные изъяты>» 

<

данные изъяты> цвета, документы на него, в том числе - копию паспорта владельца автомобиля из 

<

адрес>, пояснил, что купил его за 155 000 руб. В автомобиле отсутствовало салонное зеркало, на обшивке потолка над местом водителя имелись повреждения. Он дал объявление о продаже автомобиля. 12.01.2019 его задержали и доставили в орган внутренних дел. Туда же был перемещен автомобиль. 

В судебном заседании К. подтвердил показания, данные им в ходе расследования 12.01.2019 (т. 1, л.д. 184-188), об отсутствии в автомобиле ручки над задней правой пассажирской дверью, зеркала заднего вида на лобовом стекле, наличии царапин и порывов на обшивке над местом водителя. 

Показаниями свидетеля Л., отца подсудимого ФИО4, данными в судебном заседании, из которых следует, что у сына 

<

данные изъяты>, он общался с ФИО2 

Показаниями свидетеля М. 

<

данные изъяты> данными в судебном заседании, из которых следует, что в январе 2019 года она проживала с ФИО4 

<

данные изъяты> в квартире по 

<

адрес>, 

<

данные изъяты>, он общался с ФИО2 11.01.2019 в 9-10 часов ФИО4 ушел из дома и вернулся ночью. 

Протоколом обыска в квартире по указанному адресу от 12.01.2019 (т. 1, л.д. 213-218), в котором указано об обнаружении и изъятии, в том числе, 20 000 руб., пистолета, 5 телефонов и 7 сим-карт.

Показаниями свидетеля Н., отца подсудимого ФИО3, данными в судебном заседании, из которых следует, что в 2018 году сын стал общаться с подсудимым ФИО4, говорил, что у них дружеские отношения, и что они арендуют гараж. 

Протоколом обыска в жилище по 

<

адрес>, по месту регистрации подсудимого ФИО3, в котором указано об изъятии планшетного компьютера (т. 2, л.д. 61-65).

Показаниями свидетеля О., данными в судебном заседании, из которых следует, что 

<

данные изъяты> 

Протоколом обыска в жилище по 

<

адрес> от 13.01.2019 (т. 2, л.д. 49-54), в котором указано о выдаче О. одежды ФИО2, в том числе – куртки, в кармане которой обнаружены 30 000 руб., мобильного телефона, карты 

<

данные изъяты>.

Заключением судебно-медицинской экспертизы трупа (т. 3, л.д. 144-151), согласно которому смерть Б. наступила от механической асфиксии, развившейся в результате сдавления органов шеи петлей при удавлении.

На трупе обнаружены: 

2 прижизненные, одиночные, незамкнутые, равномерно-вдавленные, горизонтальные, мягкие странгуляционные борозды в верхней трети шеи; кровоизлияния в мягкие ткани шеи, которые образовались вследствие сдавливания органов шеи петлей (удавления), вызвали развитие механической асфиксии, расцениваются как тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека, вызвавший расстройство жизненно важных функций организма человека, которое не может быть компенсировано организмом самостоятельно и обычно заканчивается смертью, состоят в прямой причинной связи с наступлением смерти;

закрытая черепно-мозговая травма: кровоподтеки и ссадины лица, отрыв хрящевой части носа, кровоизлияние в мягкие покровы черепа лобной области, субарахноидальное кровоизлияние лобной и теменной долей слева, которые образовались от воздействия тупым твердым предметом, оценить их тяжесть вреда здоровью не представляется возможным в виду неясности исхода вреда здоровью, не опасного для жизни;

странгуляционные борозды запястий, ссадина тыла левой кисти в проекции 4 и 5 пястных костей, ссадина тыла основной фаланги 5 пальца левой кисти; кровоподтек на передненаружной поверхности правого бедра, на границе верхней и средней трети, которые образовались вследствие воздействия тупым твердым предметом (предметами), а странгуляционные борозды запястий - от сдавливания рук петлей, не причинили вреда здоровью.

Исходя из характера повреждений: цвета кровоподтеков, состояния поверхности ссадин и данных микроскопической картины тканей из области повреждений, повреждения на шее образовались в течение 5-10 минут, а другие повреждения – в течение 1-3 часов, до наступления смерти. 

Достоверно установить давность наступления смерти невозможно ввиду промерзания трупа. 

В судебном заседании эксперт П., производивший экспертизу, заключение которой изложено выше, дал показания, из которых следует, что странгуляционные борозды, обнаруженные на шее трупа Б., могли образоваться от 2 отдельных воздействий одной петли. При большем количестве травмирующих воздействий на шею, следы могли не отобразиться. Признаков, характерных для повешения потерпевшей, не имеется. Установить позу потерпевшей на момент удушения невозможно из-за отсутствия объективных критериев. 

Протоколом выемки (т. 2, л.д. 184-195) в экспертном учреждении, производившем СМЭ трупа Б., одежды, находившейся на ее трупе, в том числе – шарфа. 

Заключением дополнительной судебной автотехнической экспертизы от 31.07.2020 г., согласно которому рыночная стоимость автомобиля составляет 

<

данные изъяты> руб. (т. 10. л.д. 147-155).

Оценивая приведенные доказательства, суд считает, что все они являются относимыми.

Протоколы осмотров, обысков, выемок, проверок показаний на месте составлены, свидетели, потерпевший, эксперт допрошены, экспертизы проведены, документы получены с соблюдением положений УПК РФ. 

В судебном заседании 20.12.2019 подсудимый ФИО3 подтвердил свои вышеизложенные показания. 

04.09.2020 он просил учесть свое активное участие в раскрытии преступления, пояснил, что показания давал в присутствии защитника. Утверждал, что после его фактического задержания им была написана явка с повинной, чтобы к нему «было снисхождение». При ознакомлениях с материалами уголовного дела следователь Р. обманным путем, сказав, что С. не может участвовать в следственных действиях, уговорил его на замену адвоката. Когда он не обнаружил в деле явки с повинной, следователь Р., испытывавший к нему личную неприязнь, сказал, что явка с повинной утеряна. 

07.09.2020 ФИО3 пояснил, что следователю Т. он давал устные пояснения и составил явку с повинной, в которой было указано, что Б. он не убивал, а принимал активное участие в «угоне» автомобиля. Последующие его показания изменялись следователем. Он был морально и физически подавлен и не мог адекватно давать показания в связи с тем, что допрашивался беспрерывно со времени задержания. Утверждал, что протокол проверки показаний был напечатан в его отсутствие. Он не смог объяснить причину, по которой 04.09.2020 вновь подтверждал свои показания. 

04.12.2020 ФИО3 пояснил, что работники полиции ворвались в квартиру О., применили к нему наручники. Следователь Т. изъяла его одежду, в которой он не находился в период причинения смерти Б., и он был доставлен в отдел полиции в нижнем белье. В таком состоянии он находился во время его допроса в качестве подозреваемого. Он написал явку с повинной, но Т. ее не передавал. Т. оказывала на него моральное и физическое давление, которое выразилось в том, что он находился в нижнем белье. Т. требовала сознаться в преступлении, угрожала применением насилия. При его доставлении с места производства обыска в отдел полиции неизвестные работники полиции били его резиновой палкой, руками и ногами, в автомобиле положили на пол, ударив дверью по голове и прищемив ноги, положили на него свои ноги. В кабинете отдела полиции, в котором его допрашивали, его продолжили избивать 4 или 6 работников полиции. Т. при этом не было, но он предполагает, что она имеет к этому отношение. Защитнику Миронову о том, что его били работники полиции, он не сообщал.

11.12.2020, в противоречие своему заявлению в подготовительной части судебного заседания о желании осуществления его защиты адвокатом Мироновым Ю.К. (л. 4 протокола судебного заседания), доводам о нарушении своих прав вследствие замены этого защитника, пояснениям об участии Миронова Ю.К. в первоначальных следственных действиях, ФИО3 заявил об отказе от этого защитника, ссылался на указание в протоколах следственных действий отчества защитника «

<

данные изъяты>» вместо «

<

данные изъяты>». Заявил, что одна из подписей в протоколе допроса подозреваемого, который он подписывал в отсутствие защитника, имеет существенное отличие от его подписей. 

Следователь СО по 

<

адрес> СУ СК РФ по 

<

адрес> Т., производившая обыск в квартире по 

<

адрес>, на допросе в судебном заседании в качестве свидетеля пояснила, что в указанном месте находился ФИО3, к которому, в связи с оказанием сопротивления, насколько она помнит, были применены наручники. Она подтвердила составление ФИО3 письменного заявления от 13.01.2019 об отсутствии у него возражений против проведения следственных действий с его участием в ночное время и о том, что какого-либо давления со стороны правоохранительных органов на него не оказывалось (т. 2, л.д. 79). Суть воспроизведенных Т. пояснений ФИО3 при его фактическом задержании, соответствует его показаниям, изложенным в протоколах его допроса в качестве подозреваемого и проверки показаний на месте с его участием. При ней документов о явке ФИО3 с повинной не составлялось. Она производила допрос ФИО1 Пояснения ФИО3 о применении к нему насилия и угрозах его применения она не подтвердила.

Свидетель О., в жилище которой по 

<

адрес> производился обыск, в судебном заседании пояснила, что ФИО3 перед производством обыска с ней не проживал, пришел к ней в гости. Он был в адекватном состоянии. Как ФИО3 покидал квартиру - не видела, претензий к правоохранительным органам по поводу производства этого следственного действия не имеет. Об обстоятельствах, которые могли бы свидетельствовать о незаконности производства обыска, она не сообщила. 

Х., оперативный уполномоченный ОУР ОМВД РФ по 

<

адрес>, на допросе в судебном заседании в качестве свидетеля пояснил, что присутствовал при проведении вышеуказанного обыска, сообщил о применении к ФИО3 спецсредств – наручников, поскольку тот подозревался в совершении тяжкого преступления, для пресечения оказания сопротивления сотрудникам полиции, нанесения вреда себе или окружающим. Он присутствовал при доставлении ФИО3 в отдел полиции на автомобиле. Тот сидел на сиденье. В одежде или в нижнем белье Фурсов доставлялся в отдел полиции, он не помнит. Насилие к нему не применялось, угроз его применения не высказывалось. О применении кем-либо к ФИО3 насилия или выражения угроз его применения ему ничего не известно. 

На допросе в судебном заседании в качестве свидетеля Ч., сотрудник СК РФ, производивший допрос ФИО2 в качестве подозреваемого 13.01.2019, пояснил, что в ходе этого следственного действия от ФИО3 не поступали заявления о невозможности проведения допроса. До начала допроса ФИО3 ничего не пояснял об обстоятельствах дела. Ч. подтвердил содержание составленного им протокола допроса, отсутствие у ФИО3 жалоб и замечаний, пояснил, что во время допроса ФИО3 находился в одежде, никто из работников полиции на допросе не присутствовал. Адвокат Миронов участвовал на допросе все время его проведения. С протоколом допроса ФИО3 знакомился в присутствии защитника. 

Также Ч., участвовавший при производстве обыска по 

<

адрес>, пояснил, что в указанном месте находился ФИО3. Каких-либо сведений о применении к ФИО3 насилия или угроз его применения, у него не имеется. 

Подсудимый ФИО1 в судебном заседании пояснил, что после своего задержания несколько раз видел ФИО2 в отделе полиции в кофте и нижнем белье.

Свидетель У., мать подсудимого ФИО3, в судебном заседании пояснила, что после производства обыска женщина-следователь ей сказала, что она должна собрать теплые вещи для сына. Муж ей говорил, что со слов адвоката Миронова, сын находился на следственных действиях в полуобнаженном виде. 

Ф., сотрудник СУ СК РФ по 

<

адрес>, производивший проверку показаний на месте с участием ФИО2, на допросе в судебном заседании подтвердил содержание составленных им протоколов следственных действий. Он пояснил, что от участников следственных действий заявлений о невозможности участия в них по состоянию здоровья и иным причинам не поступало, признаков таких состояний у участников следственных действий не имелось. ФИО3 при проведении проверки показаний на месте был одет по сезону. Протокол проверки показаний на месте составлялся в месте, где она была начата, в присутствии ФИО3 и его защитника, понятых, и был подписан участниками этого следственного действия. При перемещениях на транспортных средствах между местами проведения следственного действия имелись неоднократные перерывы, во время которых его участники отдыхали. При усталости ФИО3 следственное действие было бы отложено, ему ничего не препятствовало заявить об этом. Пояснения ФИО3 об искажении его показаний не соответствуют действительности, поскольку протокол был изучен и подписан ФИО3, его защитником, понятыми. Также им предъявлялась видеозапись следственного действия для изучения. 

Следователь СО по 

<

адрес> СУ СК РФ по 

<

адрес> Р. на допросе в судебном заседании в качестве свидетеля пояснил, что утверждение ФИО2 о назначении ему защитника вопреки его воле не соответствует действительности, сообщил об отсутствии у него к ФИО3 неприязненных отношений. О нахождении в материалах уголовного дела явки с повинной ФИО3 он не помнит, о том, что она утеряна, он не говорил. Он не заставлял ФИО3 писать заявление о замене защитника, не настаивал на этом.

Допрошенные в судебном заседании сотрудники правоохранительных органов пояснили об отсутствии у них прямой или косвенной личной заинтересованности в исходе дела, и данных о такой заинтересованности не имеется. 

В судебном заседании адвокат Миронов Ю.К. подтвердил содержание протоколов следственных действий с его и ФИО2 участием, пояснил, что их позиции никогда не расходились. 

В ходе судебного следствия 11.02.2021 было вынесено мотивированное постановление об отклонении письменного ходатайства подсудимого ФИО3 о признании недопустимыми его показаний, данных в качестве подозреваемого на допросе и при проведении проверки показаний на месте. 

С учетом вышеизложенных сведений об обстоятельствах производства следственных действий с участием адвоката Миронова Ю.К. в качестве защитника ФИО2, указание в протоколах следственных действий отчества защитника: «

<

данные изъяты>» вместо «

<

данные изъяты>» свидетельствует о явной технической ошибке, которая не может являться основанием для вывода о получении показаний ФИО2 с нарушением уголовно-процессуального закона. 

Утверждение ФИО2 о том, что одна из подписей в верхней части протокола допроса в качестве подозреваемого имеет существенное отличие от его подписи, не может быть основанием для вывода о недопустимости его показаний, поскольку с соблюдением требований ч. 8 ст. 190 УПК РФ каждая страница протокола допроса им подписана, после изложения показаний в протоколе содержатся его собственноручное заявление о личном прочтении показаний, отметка об отсутствии у него замечаний. Кроме того, на странице этого протокола с подписью ФИО2 в верхней части содержится еще 4 его подписи, а также его собственноручная запись о разъяснении положений ст. 51 Конституции РФ и желании давать показания (т. 2, л.д. 82). 

В период допроса ФИО1 следователем Т. (13.01.2019, с 4 ч. 22 мин. до 8 ч. 15 мин. - т. 1, л.д. 234-242), допрос ФИО2 производился сотрудником СК РФ Ч. (с 4 ч. 48 мин. до 7 ч. 56 мин. - т. 2, л.д. 81). 

Проверка показаний на месте с участием ФИО2 была произведена через несколько часов после его допроса - с 12 ч. 07 мин до 21 ч. 24 мин. (т. 2, л.д. 88-102). 

Непоследовательные и противоречивые пояснения ФИО3 по истечении около 2 лет после начала его уголовного преследования о даче им показаний вследствие применения к нему насилия, выражения угроз его применения были проверены с достаточной полнотой, подтверждений не нашли, опровергаются вышеизложенными сведениями, сообщенными лицами, проводившими следственные действия, присутствовавшими при их проведении, и потому суд приходит к выводу об их недостоверности.

Обыск по 

<

адрес>, в ходе которого были изъяты предметы одежды ФИО3, а также его последующий допрос, на котором были получены сведения об обстоятельствах причинения смерти Б. и хищения ее имущества, были произведены в процессе расследования уголовного дела, возбужденного по факту ее безвестного исчезновения, незамедлительно после получения данных о причастности ФИО3 к совершению этих особо тяжких преступлений и его задержания.

Эти данные подтверждают необходимость скорейшего проведения указанных следственных действий в связи с возможностью утраты доказательств, и для выяснения обстоятельств совершения преступлений, т.е. свидетельствуют о соблюдении положений ч. 3 ст. 164 УПК РФ о проведении следственных действий в ночное время в случаях, не терпящих отлагательства.

Вышеуказанное заявление ФИО3 о согласии на проведение с его участием следственных действий в ночное время соответствует его пояснениям в судебном заседании 07.09.2020 о том, что показания он давал с целью изобличения ФИО4, в ходе следственных действий сообщал правду (л. 158, 162 протокола судебного заседания), подтверждается его собственноручным заявлением в протоколе допроса подозреваемого о желании давать показания.

С учетом этих обстоятельств, данные о том, что ФИО3 во время его безотлагательного допроса мужчиной находился в кофте и нижнем белье вследствие изъятия у него предметов одежды незадолго до его допроса в ходе обыска, также не терпящего отлагательства, не свидетельствуют об унижении чести и достоинства ФИО2, не являются основанием для вывода о получении его показаний с нарушением требований уголовно-процессуального закона. 

Данных о невозможности участия в следственных действия ФИО2 по состоянию здоровья, иным причинам, не имеется. На исследованной в судебном заседании видеозаписи проверки показаний на месте с участием ФИО3 зафиксированы обстоятельства сообщения им через несколько часов после первого допроса в присутствии защитника Миронова Ю.К. подробных сведений о преступлениях, с указанием мест их совершения. Они не свидетельствуют о неадекватности показаний ФИО3, оказании на него какого-либо давления, недобровольности, невозможности участия ФИО3 в данном следственном действии. 

Согласно ордеру, адвокат Миронов Ю.К. осуществлял защиту ФИО2 по назначению с 13.01.2019 (т. 2, л.д. 75). 

07.06.2019 ФИО2 было составлено заявление о его замене на адвоката Смирнова Е.В. (т. 4, л.д. 129), который по назначению (ордер – т. 4, л.д. 132) участвовал в следственных действиях с участием ФИО3, включая его допрос по окончательно предъявленному обвинению 22.08.2019 (т. 7, л.д. 51-54), ознакомление с материалами уголовного дела 28.06. и 23.08.2019 (т. 5, л.д. 1-4, т. 7, л.д. 91-94). 

16.09.2019 ФИО3 составил заявление о вызове для осуществления своей защиты в суде первой инстанции адвоката Миронова Ю.К. (т. 9, л.д. 58), и тот осуществлял защиту ФИО2 в судебной стадии производства по делу по соглашению на основании ордера от 01.10.2019 (т. 9, л.д. 62). 

В связи с тем, что соглашение с Мироновым Ю.К. об оказании юридической помощи подсудимому ФИО3 было расторгнуто отцом последнего - Н., 

<

данные изъяты>, при отсутствии претензий по осуществлению защиты (заявление – т. 10, л.д. 95), 04.12.2020, по просьбе подсудимого ФИО3, Миронов был назначен его защитником (л. 167 протокола судебного заседания).

Эти данные опровергают непоследовательные и противоречивые пояснения ФИО2 о своем отношении к осуществлению защиты адвокатом Мироновым Ю.К. и свидетельствуют о том, что право на защиту ФИО2 при производстве по делу нарушено не было. 

В ходе судебного следствия судом также было вынесено мотивированное постановление об отказе в удовлетворении заявления ФИО3 об отказе от защитника Миронова (л. 222-223 протокола судебного заседания). 

Стороной защиты подсудимого ФИО4 допустимость доказательств не оспаривалась. 

Таким образом, суд приходит к выводу о том, что протоколы следственных действий с участием подсудимых составлены с соблюдением требований УПК РФ. В них участвовали защитники, а при проверках показаний на месте - и понятые. Перед дачей показаний подсудимым разъяснялись их процессуальные права, включая право не свидетельствовать против себя. Они предупреждались о возможности использования их показаний в качестве доказательств по уголовному делу, в том числе и при последующем отказе от них. С протоколами следственных действий подсудимые, их защитники были ознакомлены, замечаний не имели, что удостоверено отметками о правильности отражения в протоколах показаний и подписями указанных лиц. 

Изложенные данные подтверждают, что при производстве по делу подсудимые были свободны в избрании своей позиции, излагали сведения, внесенные в соответствующие протоколы, и подтверждали правильность их изложения. 

Потому суд приходит к выводу о получении с соблюдением требований УПК РФ показаний подсудимых, других вышеизложенных доказательств, подтверждающих совершение подсудимыми установленных деяний, и признает их допустимыми, а версию ФИО2 о самооговоре - отвергает как несостоятельную.

В ходе расследования ФИО2 давал подробные показания о его с ФИО1 договоренности совместно напасть на потерпевшую с причинением ей смерти и сокрытием ее трупа, о реализации разработанного ими плана, в соответствии с которым ФИО4 начал удушение потерпевшей после произнесения ФИО3 оговоренного ими ответа, при этом ФИО3 наносил потерпевшей удары заранее приготовленным им электрошоковым устройством. 

Приведенные в приговоре выше показания подсудимых о времени, местах, мотиве, способах и других обстоятельствах совершения ими действий, изложенных при описании деяния, распоряжении похищенным имуществом согласуются между собой, подтверждаются совокупностью вышеизложенных доказательств: 

показаниями свидетелей об отношениях подсудимых, 

<

данные изъяты>, занятии ими гаража, что согласуется с показаниями подсудимых об обстоятельствах достижения ими договоренности о совместном совершении нападения на потерпевшую с причинением ей смерти, разработки плана его совершения; 

данными осмотров и обысков, в ходе которых были обнаружены предметы, о которых сообщали подсудимые при описании подготовки к совершению преступлений, в том числе - часть трубы, использованной для изготовления удавки, фонарь с электрошоковым устройством, телефоны, планшетный компьютер, сим-карты, бинокль, пистолеты; 

показаниями потерпевшего и свидетелей об обстоятельствах пропажи Б. после того, как она направилась на повторную встречу в связи продажей автомобиля, о нахождении при ней паспорта, водительского удостоверения и документов, необходимых для продажи автомобиля; 

показаниями свидетелей о прибытии подсудимых в 

<

адрес> в связи с продажей автомобиля, предложение о которой поступило до пропажи потерпевшей, данными об изъятии в 

<

адрес> автомобиля и документов, находившихся у потерпевшей;

данными об осмотре трупа потерпевшей в месте и в состоянии, о которых до обнаружения трупа и при проведении проверок показаний сообщали подсудимые; 

заключением судебной экспертизы и показаниями эксперта П. о количестве, характере, локализации, механизме образования повреждений, обнаруженных на трупе потерпевшей, и причине ее смерти, которые соответствуют способам и орудиям причинения ей повреждений, описанных подсудимыми. 

Таким образом, подсудимые сообщали об обстоятельствах совершения ими преступлений при установленных судом обстоятельствах, о времени, местах, особенностях способов совершения деяний, орудиях, характере и локализации причиненных потерпевшей повреждений до того, как эти обстоятельства были подтверждены результатами осмотров, обысков, экспертизы, другими доказательствами. 

Их показания об указанных обстоятельствах конкретны, подробны и последовательны, уточнены при проверках показаний на месте, подтверждались ими в судебном заседании, взаимно дополняются, согласуются с другими доказательствами. 

Свидетели, давшие показания в ходе расследования, подтвердили их в судебном заседании. Причина неполноты сведений, сообщенных в ходе судебного разбирательства, ими убедительно объяснена истечением значительного времени после выясняемых событий.

ФИО4 в течение всего судебного разбирательства подтверждал данные им в ходе расследования показания. Данных о его самооговоре не имеется. 

В судебном заседании 20.12.2019, ФИО3, подтвердив показания, данные им в ходе расследования, пояснил, что из оставшихся от продажи автомобиля 150 000 руб. ФИО4 взял себе 40 000 руб., а он - 110 000 руб. потому, что у них были «

<

данные изъяты>». Мотивы, по которым отвергнуты его доводы о самооговоре, приведены в приговоре выше.

Судебные экспертизы проведены компетентными и квалифицированными экспертами, предупрежденными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, выводы заключений мотивированы и ясны, согласуются с другими доказательствами. 

Как правильно указано стороной защиты, в справке микрокредитной компании (т. 3, л.д. 136), не занимающейся, согласно выписке из ЕГРЮЛ, оценочной деятельностью (т. 10, л.д. 78-83), отсутствуют критерии и признаки определения среднерыночной стоимости автомобиля. Кроме того, стоимость автомобиля определялась на 26.06.2019, т.е. дату, не относящуюся к периоду инкриминированного подсудимым завладения автомобилем (11.01.2019). Данные обстоятельства свидетельствуют об отсутствии оснований для признания справки достоверным доказательством.

В заключении дополнительной судебной автотехнической экспертизы, в соответствии с положениями п. 9, 10 ч. 1 ст. 204 УПК РФ, приведены содержание и результаты исследований с указанием примененных методик, вывод по вопросу о рыночной стоимости автомобиля по состоянию на 11.01.2019 и его обоснование. 

С соблюдением указанных требований в заключении приведены расчеты с учетом цен на несколько автомобилей «

<

данные изъяты>» 

<

данные изъяты> года выпуска. Также, в отличие от заключения первичной экспертизы (№319/7-1 от 05.03.2020 – т. 10, л.д. 97-106), учтены конкретные данные о пробеге автомобиля. 

Как следует из показаний эксперта Ш., образование повреждений на автомобиле, с учетом срока его эксплуатации, не исключается. Однако при осмотре автомобиля не были обнаружены повреждения, которые должны были учитываться при производстве экспертизы. Он был цел, без видимых механических повреждений.

Подсудимые поясняли, что с потерпевшей они встречались под видом покупателей, в связи с объявлением о продаже автомобиля за 280 000 руб. В период совершения ими преступлений и распоряжения автомобилем, он эксплуатировался в течение нескольких часов. Как следует из показаний В. и И., 

<

данные изъяты>, он предлагался к продаже по цене более 300 тыс. руб.

Совокупность изложенных данных свидетельствует об отсутствии оснований для вывода о меньшей, чем указано в обвинении, стоимости автомобиля, как считает сторона защиты, приводя доводы о неисправности коробки передач и о том, что ранее автомобиль повреждался в ДТП.

Поэтому суд считает совокупность доказательств необходимой и достаточной для признания подтвержденной стоимости автомобиля, указанной при описании преступного деяния, с учетом требований ст. 252 УПК РФ о пределах судебного разбирательства.

Учитывая все изложенное, суд признает достоверными доказательства, подтверждающие совершение подсудимыми деяний при установленных судом обстоятельствах. 

В судебном заседании 04.09.2020 ФИО3 пояснил, что убийство потерпевшей он не планировал, готовился «угон» автомобиля с целью последующей его продажи. Он надеялся, что потерпевшая будет высажена из автомобиля без причинения ей тяжелых повреждений. Все действия, связанные с убийством потерпевшей, он выполнял в шоковом состоянии, создавая только видимость, потому что сам был напуган и предполагал, что ФИО4 также мог убить его. К потерпевшей электрошоковое устройство он не применял. 

Наряду с этим, ФИО3 сообщал, что он предлагал ФИО4 пистолет, чтобы запугать потерпевшую, предложил убивать, «но цель была только запугать, чтобы забрать только машину», что не видел, попал ли он в Б. электрошокером, т.к. применял его на ходу. 

В судебном заседании 15.02.2021 Фурсов дал показания о том, что 

<

данные изъяты> В декабре 2018 года Белоусов сказал, что у него есть 

<

данные изъяты> деньги в сумме 

<

данные изъяты> руб. на карте «

<

данные изъяты>», и они решили взять автомобиль большей стоимостью. Продавцы давали согласие на рассрочку с условием выплаты 60-80% цены. В середине декабря он и ФИО4 встречались с владельцем автомобиля «

<

данные изъяты>», продаваемого за 

<

данные изъяты> руб. Он управлял автомобилем в присутствии его владельца, предложил ФИО4 купить автомобиль. Тот сначала согласился. В поисках банкомата для снятия денег, чтобы «показать» их продавцу, владелец автомобиля уехал. Он и ФИО4 поссорились. ФИО4 отказался снимать деньги. 

В январе 2019 года они вновь решили искать автомобили в пределах суммы, которая имелась у ФИО4. 10.01.2019 он увидел объявление о продаже автомобиля «

<

данные изъяты>», ФИО4 договорился о встрече с Б., они встретились с ней. ФИО4 устроили автомобиль и его цена. Проверив VIN-номер автомобиля, он договорился с Б. о встрече в 10 часов 11.01.2019. Действий по подготовке противозаконных деяний он и ФИО4 не совершали, все указывало на то, что Белоусов собирается приобрести автомобиль. Они договорились встретиться с ФИО4 утром. Подходя к дому своих родителей, он вспомнил, что забыл в гараже свои документы. Решил зайти за ними перед встречей с Б.. Утром 11.01.2019 он позвонил Б.. Она перенесла встречу на 11 часов. Решил пойти в гараж и забрать оттуда свои документы. По дороге встретил ФИО4 у памятника с якорем. Решил, что за документами не пойдет. Направился с ФИО4 к магазину 

<

данные изъяты>, где они встретились с Б.. Для оценки технических характеристик автомобиля они решили проехать на трассу. Б. сказала, что не любит ездить по трассе, и он попросил проехать самому, с чем она согласилась. За городом он сел за руль, и они поехали в сторону 

<

адрес>, развернулись, договорились о скидке. Б. попросила ее высадить на месте их встречи или у вокзала. Также нужно было заехать в банк «

<

данные изъяты>» для снятия денег. Когда он выехал на дорогу в сторону 

<

адрес>, в момент его положительного ответа на вопрос ФИО4 о покупке автомобиля, Б. начала дергаться на пассажирском сиденье. Он увидел у нее на шее трос, удерживаемый ФИО4 в натяжении, закричал на него. ФИО4 закричал, чтобы он ускорялся. Он испугался и ускорил движение. Не мог понять, что происходит. В какой-то момент по приказу ФИО4 он свернул вправо с дороги. Б. безуспешно пыталась сопротивляться ФИО4, который продолжал держать ее за шею предметом с металлическим тросом. Через какое-то время Б. затихла, и он подумал, что ФИО4 ее убил. По указанию ФИО4 он остановил автомобиль на расстоянии около 200 м. от поворота в 

<

адрес>. ФИО4 вышел из автомобиля, открыл дверь, за которой находилась Б.. Та издавала хриплые звуки. ФИО4 достал из своего рюкзака хомуты, сказал помочь накинуть их на Б., от чего он отказался. Белоусов связал ее руки и ноги хомутами, сказал ему помочь вытащить Б. из автомобиля. Он отказался. ФИО4 вытащил Б., поволок ее за машину, стал ее впихивать в багажник. Сев в автомобиль, Белоусов сказал, что не хотел платить деньги, с девушкой справиться легче, убивать ее не собирается, они поедут в 

<

адрес>, где уже ждут покупатели автомобиля, Б. оставят на трассе. Испугавшись, она никому «заявлять» не станет. По указанию ФИО4 он выехал на трассу в направлении 

<

адрес>. Б. закричала, звала на помощь. Он стал останавливаться, но Белоусов сказал, чтобы он ехал и «не дергался». Он сказал ФИО4, что кончается бензин. У него были деньги в сумме 150 руб. ФИО4 взял с заднего сиденья сумку Б., обыскал ее. Открыв кошелек, сказал ехать на заправку, увеличил громкость магнитолы для заглушения звуков, издаваемых Б.. Заправив автомобиль, они продолжили движение. Отъехав от заправки на 2-3 км., ФИО4 закричал чтобы Б. замолчала. Та затихла. Проехав 100 или 150 км., он сообщил, что кончается бензин. Белоусов сказал, что заправлял автомобиль на 600 руб. Они вновь заправили автомобиль. Б. в этот момент звуков не издавала. Он не проверял, жива она или нет. ФИО4 говорил, что передумал покупать автомобиль, срочно нужны деньги. Достав телефон Б., открыв окно, Белоусов сказал приблизиться к обочине. Он выполнил требование, и ФИО4 выбросил телефон в окно. Проехав 100-150 км. от 

<

адрес>, на повороте в 

<

адрес>, по указаниям ФИО4 он заехал в поворот, остановился, подъехал задним ходом вплотную к плитам, лежавшим на земле. ФИО4 вытащил из багажника Б.. ФИО4 не было около 10 минут. Вернувшись, Белоусов сказал, что надо ехать в 

<

адрес>, Б. сможет встать минут через 30, и они успеют далеко уехать. По указанию ФИО4 он остановил автомобиль на остановке примерно через 30 км. ФИО4 взял сумку Б., ушел за остановку. Он увидел дым, понял, что Белоусов сжигает ее вещи и документы, т.к. тот вернулся с пустыми руками. Приехав в 

<

адрес>, ФИО4 кому-то позвонил, и они поехали с кем-то встречаться. Когда ФИО4 встретился с мужчиной, он понял, что это покупатель. ФИО4 и покупатель прокатились на автомобиле. Белоусов спрашивал у него (ФИО3) какой-нибудь документ. Он ответил, что документов у него нет. ФИО4 ушел к покупателю. Когда ФИО4 вернулся, они поехали на вокзал 

<

адрес>. ФИО4 отдал ему 11 000 руб. 

<

данные изъяты> и 30 000 руб. – «за молчание и работу», как выразился ФИО4. Он хотел сообщить о случившемся в полицию 13.01.2019, но не успел, т.к. был задержан. 

В противоречие показаниям об отказе в помощи ФИО4 при надевании на потерпевшую хомутов и ее помещении в багажное отделение автомобиля, ФИО3 пояснил, что он не противодействовал ФИО4 потому, что боялся за свою жизнь, т.к. ФИО4, имевший, по его предположению, пистолет, угрожал его убить.

После дачи ФИО3 этих показаний, подсудимый ФИО4 подтвердил свои показания о ролях и действиях себя и ФИО3 в инкриминируемых им деяниях, пояснив, что ФИО3 пытается смягчить свою роль. 

Мотивов для оговора подсудимым ФИО4 ФИО3 суд не усматривает ввиду отсутствия данных о наличии поводов и оснований для этого. 

В этой связи суд отмечает, что ФИО4 последовательно сообщал подробные сведения о совместном совершении им и ФИО3 особо тяжких преступлений по заранее достигнутой ими договоренности, за что нормами Особенной части УК РФ предусмотрена повышенная уголовная ответственность. 

ФИО3 также пояснял, что 20.12.2019 он хотел рассказать правду суду, но по настоянию адвоката Миронова Ю.К. ему пришлось остаться на позиции, которая была на стадии следствия. Он неоднократно говорил адвокату Миронову Ю.К. о желании поменять показания. Тот отвечал, что наказание будет суровее, поскольку это будет расценено как попытка «укрыться от правосудия». Он ожидал заявление Мироновым Ю.К. о наличии явки с повинной до предложения ему в прениях сторон меры наказания. 

Данное обстоятельство в совокупности с противоречивостью и непоследовательностью показаний ФИО3, в которых он отрицал совершение инкриминированных ему действий, с очевидностью свидетельствует о связи изменения ФИО3 позиции относительно своих показаний со степенью уголовной ответственности. 

В приговоре выше приведены мотивы признания показаний ФИО3, данных в ходе расследования, допустимыми доказательствами, полученными с соблюдением права на защиту. Мнение ФИО2 о ненадлежащем оказании ему юридической помощи нельзя признать состоятельным. 

Таким образом, непоследовательная, противоречивая версия подсудимого ФИО3 о его непричастности к совершению действий, изложенных при описании преступлений, не подтверждена представленными доказательствами, опровергается совокупностью вышеизложенных допустимых и достоверных доказательств, в связи с чем его показания о непричастности к инкриминированным ему преступлениям суд отвергает как недостоверные. 

В судебном заседании был исследован протокол осмотра детализации телефонных соединений по абонентскому номеру, который использовала Б. (т. 4, л.д. 92-113), содержащий данные о том, что 10-11.01.2019 состоялись телефонные соединения по номерам телефонов, использовавшихся подсудимыми. Однако конкретных данных о принадлежности подсудимым таких номеров не представлено. Следовательно, данное доказательство не подтверждает и не опровергает обвинение. 

Относительно доводов стороны защиты ФИО3 о том, что заключениями судебных молекулярно-генетических экспертиз (№№ 650-246-18/104-2019, 650-246-18/104-2019 – т. 3, л.д. 165-189, т. 4, л.д. 1-12) не подтверждено наличие на пластиковых хомутах, изъятых в ходе расследования, эпителиальных клеток ФИО3, суд отмечает, что стягивание конечностей потерпевшей пластиковыми хомутами инкриминируется ФИО4. 

Необнаружение на одежде ФИО3 крови, о чем указано в заключении судебной экспертизы вещественных доказательств (№ 46 т. 3, л.д. 201-207), с учетом пояснений самого ФИО3 о том, что в период причинения Б. смерти он не находился в изъятой у него в ходе расследования одежде, свидетельствует о неотносимости этого заключения. 

Таким образом, оценив каждое из приведенных выше доказательств с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а все эти доказательства в совокупности – с точки зрения достаточности для разрешения уголовного дела, суд считает, что они позволяют сделать вывод о доказанности виновности подсудимых в совершении вышеизложенных преступных деяний.

Решая вопрос о направленности умысла подсудимых, суд исходит из совокупности всех обстоятельств содеянного и учитывает способы, орудия причинения потерпевшей повреждений, их количество, характер, локализацию. 

Подсудимые заранее договорились о причинении потерпевшей смерти путем ее удушения, приготовив удавку и электрошоковое устройство для причинения ей повреждений, и внезапно агрессивно воздействовали на потерпевшую: ФИО4, находясь на заднем сиденье, набросил ей на шею, где расположены жизненно важные органы, удавку из металлического троса, стянул образовавшуюся петлю, перекрывая доступ кислорода в ее легкие, а ФИО3, поддерживая действия ФИО4, наносил потерпевшей электрошоковым устройством удары разрядом электрического тока и удары рукой, т.е. подавлял ее сопротивление. После этого подсудимые продолжали удушение потерпевшей удавкой. С конечностями, зафиксированными хомутами, потерпевшая была перемещена в багажное отделение автомобиля, управляемого ФИО3, и оставлена подсудимыми в зимнее время в безлюдном месте в связанном состоянии, что исключало возможность ее выживания. 

В результате действий подсудимых потерпевшей были причинены опасные для жизни повреждения, повлекшие наступление ее смерти. 

Изложенные обстоятельства подтверждают неизбежность наступления смерти потерпевшей в результате действий подсудимых, прямую причинно-следственную связь между ними. 

Подсудимые, заранее договорившись о хищении имущества потерпевшей, при нападении на нее завладели обнаруженным при ней имуществом, распорядились им, переместили автомобиль в 

<

адрес>, продали его и разделили вырученные деньги. 

Таким образом, подсудимые, совершая действия, направленные на причинение потерпевшей смерти и изъятие принадлежащего ей имущества, осознавали общественную опасность своих действий, предвидели неизбежность наступления в результате этих действий общественно опасных последствий – наступления ее смерти и причинения материального ущерба, и желали их наступления, т.е. действовали с прямым умыслом и корыстным мотивом, в целях хищения чужого имущества.

Поскольку установлено, что подсудимые до начала нападения на потерпевшую, совершения действий, непосредственно направленных на причинение ей смерти, договорились об их совместном совершении, при начале удушения ФИО4 потерпевшей ФИО3 подавлял ее сопротивление, затем непосредственно участвовал совместно с ФИО4 в процессе лишения жизни потерпевшей, применяя к ней насилие, суд считает доказанным совершение подсудимыми разбоя и убийства группой лиц по предварительному сговору.

Подсудимые использовали в процессе нападения удавку и электрошоковое устройство для причинения потерпевшей смерти. В связи с этим суд считает доказанным совершение разбоя с применением предметов, используемых в качестве оружия. Подсудимый Фурсов давал последовательные показания о том, что в управляемом им автомобиле в процессе нападения на потерпевшую были обнаружены и изъяты ее деньги в сумме 1650 руб., которые расходовались на заправку автомобиля топливом, а также - находившийся при потерпевшей телефон, который позже был выброшен ФИО4. 

Государственный обвинитель изменил обвинение подсудимым в сторону смягчения в части уменьшения стоимости похищенного телефона с 24 990 руб. до 20 000 руб., исходя из пояснений В. о такой оценке бывшего в употреблении телефона. 

Эту позицию государственного обвинителя суд считает мотивированной, основанной на законе и исследованных доказательствах, и в соответствии с ней принимает решение об определении стоимости похищенного у потерпевшей телефона в размере 20 000 руб. 

Указанные в обвинении размер похищенных денег и стоимость телефона стороной защиты не оспаривалось. Размер стоимости автомобиля подтвержден совокупностью проанализированных выше достоверных доказательств. 

Таким образом, подтверждено, при совершении разбоя подсудимыми, действовавшими в составе группы лиц по предварительному сговору, умыслом каждого из них охватывалось изъятие и распоряжение имуществом потерпевшей, указанным в обвинении, на сумму 301 650 руб., что в соответствии с примечанием 4 к ст. 158 УК РФ является крупным размером.

Суд также считает доказанным совершение разбоя с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшей, поскольку установлено причинение такого вреда здоровью Б. в результате действий подсудимых в процессе нападения на нее. 

Подсудимые напали на потерпевшую в целях хищения ее имущества и умышленно причинили ей смерть, т.е. совершили убийство, сопряженное с разбоем.

При производстве по делу ФИО4 не давал показаний о нанесении им ударов потерпевшей. ФИО3 на допросе в качестве подозреваемого также не сообщал о совершении ФИО4 указанных действий (т. 2, л.д. 81-87). В ходе проверки показаний на месте Фурсов давал показания, из которых следует, что во время удушения ФИО4 потерпевшей в багажном отделении автомобиля в районе ботанического сада, он ушел за автомобиль, слышал хлопки, предполагает, что ФИО4 бил рукой по лицу потерпевшей, но не видел место, в которое наносились удары (т. 2, л.д. 88-102). Такие показания, в отсутствие подтверждающих их доказательств, не могут являться основанием для достоверного вывода о доказанности нанесения ФИО4 не менее 5 ударов кулаками в область лица потерпевшей, как об этом указано в обвинении. 

Также при производстве по делу никто из подсудимых не сообщал о совершении действий по удушению потерпевшей удавкой на участке местности у реки 

<

данные изъяты>. Доказательств совершения подсудимыми таких действий в указанном месте не представлено. 

В обвинении утверждается о завладении подсудимыми кольцом стоимостью 

<

данные изъяты> руб., серьгами стоимостью 

<

данные изъяты> руб., кольцом стоимостью 

<

данные изъяты> руб. 

<

данные изъяты> коп.

Подсудимые на допросах в качестве подозреваемых и при проведении проверок показаний на месте не сообщали о наличии у потерпевшей ювелирных изделий, завладении ими. На допросе в качестве обвиняемого 28.06.2019 (т. 4, л.д. 176-179) ФИО4 пояснял, что не брал украшений. В судебном заседании ФИО4 и ФИО3 пояснили, что не видели и не похищали этого имущества. 

Свидетель В. в судебном заседании подтвердил правильность указания в обвинении о перечне и стоимости данного имущества, его принадлежности потерпевшей. Он пояснил, что 11.01.2019 потерпевшую не видел, но ювелирные изделия всегда находились при ней, и они отсутствуют в месте их совместного проживания. 

В судебном заседании были исследованы копии представленных В. на допросе в ходе расследования товарных бирок на кольца и серьги, содержащие данные об их материале, весе, и указанной в обвинении стоимости (т. 3, л.д. 40-41).

Потерпевший А., свидетели Д. и Ж. дали показания о том, что они не видели Б. 11.01.2019. Потерпевший пояснил, что не может сказать, какие личные вещи Б. пропали, но она носила кольца и цепочки. О ношении ею серег не сообщал. Д. также пояснила, что ей не известно о том, какие украшения были на дочери в указанную дату. 

Таким образом, перечисленные доказательства не содержат конкретных данных, подтверждающих изъятие кем-либо из подсудимых колец и серег, указанных в обвинении. 

В силу ч. 3 и 4 ст. 14 УПК РФ, все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном УПК РФ, толкуются в пользу обвиняемого, обвинительный приговор не может быть основан на предположениях. 

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу о том, что совокупностью представленных и исследованных в судебном заседании доказательств не подтверждено обвинение в части нанесения ФИО4 на территории 

<

адрес> не менее 5 ударов кулаками в область лица потерпевшей, ее удушения подсудимыми удавкой у реки 

<

данные изъяты>, завладения ими кольцами и серьгами, принадлежащими потерпевшей, общей стоимостью 

<

данные изъяты> руб. 

<

данные изъяты> коп., в связи с чем исключает из обвинения указания о таких действиях.

Также из обвинения подсудимых в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч 4. ст. 162 УК РФ, следует исключить указание о завладении женской сумкой и записной книжкой, не представляющими материальной ценности, поскольку предметом данного преступления, в соответствии с примечанием 1 к ст. 158 УК РФ, не может являться имущество, изъятием которого ущерб не причиняется. 

С учетом изложенного, суд квалифицирует действия каждого подсудимого по факту причинения смерти Б. - по п. «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ, как убийство, т.е. умышленное причинение смерти другому человеку, совершенное группой лиц по предварительному сговору, сопряженное с разбоем; по факту завладения имуществом Б. - по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ, как разбой, т.е. нападение в целях хищения чужого имущества, совершенное с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, группой лиц по предварительному сговору, с применением предметов, используемых в качестве оружия, в крупном размере, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего.

Из заключений амбулаторных комплексных судебных психолого-психиатрических экспертиз (т. 3, л.д. 217-218, 228-230) следует, что ФИО4 и ФИО3 каким-либо психическим расстройством не страдали и не страдают. В период, относящийся к инкриминированным им деяниям, у них не обнаруживалось какого-либо временного расстройства психической деятельности: они правильно ориентировались в окружающей обстановке, сохраняли адекватный речевой контакт с окружающими, их действия были целенаправленными и не обуславливались бредом, галлюцинациями, либо иными нарушениями психики. Поэтому в период совершения правонарушения они могли осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и могут давать о них показания. В применении принудительных мер медицинского характера они не нуждаются.

Из заключений эксперта-психолога следует, что индивидуально-психологические особенности ФИО4 и ФИО3 проявились в ситуации инкриминируемых им деяний, однако существенного влияния на их поведение не оказали. Соотнесение объективных сведений, содержащихся в материалах уголовного дела с данными экспериментально-психологических исследований, свидетельствуют о том, что в момент совершения инкриминируемых деяний они в состоянии аффекта не находились, на что указывает отсутствие трехфазной динамики развития эмоционального состояния, характерного для аффекта.

Оценивая изложенные заключения, суд находит их полными, ясными и обоснованными, составленными в соответствии с требованиями закона. Выводы их мотивированы, носят научно обоснованный характер, даны комиссиями в составе компетентных и квалифицированных экспертов, сомневаться в их правильности у суда оснований нет, в связи с чем суд признает их допустимыми и достоверными доказательствами.

Учитывая изложенное, а также материалы дела, касающиеся личностей подсудимых и обстоятельств совершения ими преступлений, их поведение в судебном заседании, в ходе которого подсудимые защищали свои интересы, выражали свою позицию, суд считает необходимым признать каждого подсудимого вменяемым в отношении инкриминируемых ему преступлений. 

При назначении подсудимым наказания суд, в соответствии с ч. 3 ст. 60 УК РФ, учитывает характер и степень общественной опасности совершенных преступлений, данные о личностях ФИО1 и ФИО2, в том числе - смягчающие наказание обстоятельства, а также учитывает, какое влияние окажет назначенное наказание на их исправление и на условия жизни их семей.

Назначая наказание за преступления, совершенные в соучастии, суд, в соответствии с ч. 1 ст. 67 УК РФ, учитывает характер и степень фактического участия ФИО1 и ФИО2 в их совершении, значение этого участия для достижения целей преступлений, его влияние на характер и размер причиненного вреда.

ФИО1 

<

данные изъяты> (т. 4, л.д. 212), 

<

данные изъяты> (т. 4, л.д. 206-214, 222-223), 

<

данные изъяты> удовлетворительно характеризуется по месту жительства органом внутренних дел, по месту учебы в средней школе (т. 4, л.д. 224, 228), за время работы в 2015-2017 гг. (т. 4, л.д. 230), администрацией СИЗО, в котором содержится под стражей (т. 10, л.д. 70), положительно - своими родителями 

<

данные изъяты>, не судим (т. 4, л.д. 215-216).

ФИО2 

<

данные изъяты>, имеет постоянное место жительства (т. 4, л.д. 181-184), 

<

данные изъяты> (т. 4, л.д. 195), удовлетворительно характеризуется по месту жительства органом внутренних дел (т. 4, л.д. 197), администрацией СИЗО, в котором содержится под стражей (т. 10, л.д. 72), положительно – за период работы в 2006-2013 гг. (т. 4, л.д. 205), своими родителями и О., не судим (т. 4, л.д. 185-186). 

Также суд учитывает возраст подсудимых, данные из места их содержания под стражей об удовлетворительном состоянии их здоровья (т. 10, л.д. 71, 73).

В качестве обстоятельства, смягчающего наказание ФИО4 и ФИО3, в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ, суд признает и учитывает наличие у ФИО4 

<

данные изъяты> малолетних детей, у ФИО3, на момент совершения преступлений, - малолетнего ребенка.

Обстоятельством, смягчающим наказание ФИО4 и ФИО3 за совершение каждого преступления, предусмотренным п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ, является активное способствование каждого из них расследованию преступлений, изобличению и уголовному преследованию соучастника преступлений, поскольку в ходе расследования они предоставляли органам следствия подробную информацию об обстоятельствах совместного совершения ими преступлений, участвовали в проверке показаний на месте. 

Оснований для признания заявления ФИО4 о явке с повинной от 17.01.2019 (т. 1, л.д. 105) обстоятельством, смягчающим наказание в соответствии с тем же пунктом ч. 1 ст. 61 УК РФ, не усматривается, т.к. это заявление сделано через несколько дней после его задержания по данному делу в качестве подозреваемого и его допроса 13.01.2019, в ходе которого он давал показания о совершении преступлений. 

Утверждения ФИО3 о написании им после его задержания по данному уголовному делу явки с повинной, сообщении им об обстоятельствах, отличающихся от его показаний, не могут быть основанием для вывода о наличии явки с повинной, как обстоятельства, смягчающего его наказание. 

В соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ суд признает и учитывает в качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО4 и ФИО3, их положительные и удовлетворительные характеристики, привлечение к уголовной ответственности впервые, данные о содержании ФИО4 

<

данные изъяты> (т. 10, л.д. 55), признание им своей вины, раскаяние в содеянном, принесение ФИО4 потерпевшему письменных извинений в ходе расследования дела, что не оспаривалось потерпевшим. 

Также суд учитывает сведения о наличии у ФИО3 

<

данные изъяты> 

Обстоятельства, отягчающие наказание ФИО4 и ФИО3, отсутствуют.

Учитывая все вышеизложенное, характер и степень общественной опасности, обстоятельства совершения ФИО4 и ФИО3 преступлений, данные об их личностях, совокупность обстоятельств, смягчающих наказание, суд приходит к выводу о том, что наказание каждому из них должно быть назначено в виде реального лишения свободы, т.к. менее строгое наказание не сможет обеспечить достижение целей наказания, предусмотренных ч. 2 ст. 43 УК РФ - восстановления социальной справедливости, исправления осужденных и предупреждения совершения ими новых преступлений.

Суд не усматривает оснований для назначения подсудимым наказания с применением положений ст. 64 УК РФ, поскольку исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами совершенных преступлений, поведением подсудимых во время и после их совершения, других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступлений, в судебном заседании не установлено, в связи с чем не имеется оснований обсуждать вопросы об изменении категории преступлений и возможности считать назначенное наказание условным, исходя из положений ч. 6 ст. 15 УК РФ и ч. 1 ст. 73 УК РФ.

С учетом обстоятельства, смягчающего наказание ФИО4 и ФИО3, предусмотренного п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ, отсутствия отягчающих обстоятельств, наказание ФИО4 и ФИО3 за совершение преступления, предусмотренного п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ, должно быть назначено с применением положений ч. 1 ст. 62 УК РФ.

В соответствии с требованиями ч. 3 ст. 62 УК РФ, суд не находит оснований для назначения ФИО4 и ФИО3 наказания за совершение преступления, предусмотренного п. «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ, по правилам ч. 1 ст. 62 УК РФ, поскольку за его совершение предусмотрено наказание, в том числе, в виде пожизненного лишения свободы или смертной казни.

Поскольку подсудимые осуждаются за совершение особо тяжких преступлений, на основании п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ, отбывание лишения свободы им следует назначить в исправительной колонии строгого режима.

Руководствуясь положениями ст. 97, 99 и 108 УПК РФ, суд считает невозможными отмену или изменение меры пресечения, применяемой к подсудимым, так как ее сохранение необходимо для обеспечения исполнения приговора. Поэтому меру пресечения в виде заключения под стражу подсудимым следует оставить без изменения до вступления приговора в законную силу. 

Согласно протоколам задержания, ФИО4 и ФИО3 были задержаны в порядке ст. 91-92 УПК РФ 13.01.2019 (т. 1 л.д. 229-230, т. 2 л.д. 76-77). 

Однако, как следует из пояснений подсудимых, подтвержденных показаниями М. и О., а также - Т., Ч., Х., подсудимые фактически были задержаны в местах их нахождения работниками правоохранительных органов 12.01.2019. 

В связи с этим, на основании п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ, в срок наказания в виде лишения свободы следует зачесть время содержания ФИО4 и ФИО3 под стражей с 12.01.2019 до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день лишения свободы.

С учетом характера преступлений, обстоятельств содеянного и данных о личностях ФИО4 и ФИО3, суд считает необходимым назначить им за совершение каждого преступления дополнительное наказание в виде ограничения свободы.

При этом суд считает необходимым, в соответствии со ст. 53 УК РФ, установить каждому из них следующие ограничения в период отбывания ограничения свободы: не выезжать за пределы территории муниципального образования, в котором он будет проживать после отбывания лишения свободы, не изменять место жительства или пребывания без согласия уголовно-исполнительной инспекции, возложив на него обязанность являться в уголовно-исполнительную инспекцию 2 раза в месяц для регистрации. 

Оснований для назначения дополнительного наказания в виде штрафа за совершение преступления, предусмотренного п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ, суд не усматривает. 

В связи с тем, что подсудимыми совершены особо тяжкие преступления, на основании ч. 3 и 4 ст. 69 УК РФ, наказание им должно быть назначено по совокупности преступлений путем частичного сложения основного и дополнительного наказаний.

Потерпевшим А. заявлен гражданский иск (т. 10, л.д. 38-42), конкретизированный в судебном заседании, о взыскании с каждого из подсудимых компенсации морального вреда, причиненного ему убийством его родной сестры Б., в размере по 1 500 000 рублей.

Исковые требования мотивированы тем, что между ним и Б. существовали теплые родственные отношения, ее потеря является безвозвратной. 

<

данные изъяты> 

Подсудимый ФИО4 исковые требования признал частично, в размере 300 000 руб., поддержал доводы защитника Гурских А.Б., который, считая размер исковых требований завышенным, ссылался на материальное положение ФИО4, приводя доводы об отсутствии у него имущества, наличии у него детей, 

<

данные изъяты> 

Подсудимый ФИО3 и его защитник Трофимович Н.И. просили в удовлетворении гражданского иска отказать, утверждая о непричастности ФИО3 к убийству потерпевшей. 

Суд считает гражданский иск обоснованным и подлежащим удовлетворению 

Согласно ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. 

В соответствии с положениями п. 2 ст. 1101 ГК РФ, при определении размера компенсации морального вреда суд учитывает характер причиненных А. нравственных страданий, выразившихся в невосполнимой утрате им близкого и дорогого человека – родной сестры, вследствие ее убийства, 

<

данные изъяты> то, что он лишен возможности поддержания родственных отношений с Б. 

Оценивая характер таких страданий, суд учитывает фактические обстоятельства совершения ФИО1 и ФИО2 действий по умышленному причинению смерти Б.

Принимая во внимание все вышеизложенное, руководствуясь требованиями разумности и справедливости, суд считает необходимым взыскать с ФИО1 и ФИО2 в пользу А. компенсацию морального вреда в размере по 1 500 000 руб. с каждого. 

Суд отмечает, что в силу п. 3 ст. 1083 ГК РФ, имущественное положение гражданина не является основанием для уменьшения размера возмещения вреда в случаях, когда вред причинен действиями, совершенными умышленно. 

Из совокупности вышеизложенных достоверных доказательств следует, что в вечернее время 11.01.2019, после совершения подсудимыми убийства потерпевшей и получения от продажи похищенного у нее автомобиля наличных денежных средств в сумме 155 000 руб. купюрами достоинством по 5 000 руб., каждый из подсудимых получил часть указанных денег. 

Через непродолжительное время после этого, в жилище подсудимого ФИО4, в одежде подсудимого ФИО3 были изъяты, соответственно 20 000 руб. (т. 1, л.д. 215) и 30 000 руб. (т. 2, л.д. 51) купюрами названного выше достоинства. 

Данные обстоятельства подтверждают получение указанных денег в результате преступления, предусмотренного ст. 105 УК РФ, и потому, в силу п. «а» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ, они подлежат конфискации, т.е. принудительному безвозмездному изъятию и обращению в собственность государства.

Вопрос о вещественных доказательствах суд разрешает в соответствии с ч. 3 ст. 81 УПК РФ, с учетом мнения сторон.

При этом у В. следует оставить автомобиль, переданный ему на хранение в соответствии с постановлением следователя (т. 4, л.д. 27-29), а также передать ему паспорт и свидетельство о регистрации данного транспортного средства, коврик из багажника автомобиля, против чего не возражал потерпевший А.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 307-309 УПК РФ, суд

ПРИГОВОРИЛ:

Признать ФИО1 виновным в совершении преступлений, предусмотренных ст. 105 ч. 2 п. «ж», «з», 162 ч. 4 п. «в» УК РФ, и назначить ему наказание: 

по ст. 105 ч. 2 п. «ж», «з» УК РФ – в виде 17 (семнадцати) лет лишения свободы с ограничением свободы сроком на 1 (один) год;

по ст. 162 ч. 4 п. «в» УК РФ – в виде 8 (восьми) лет 6 (шести) месяцев лишения свободы с ограничением свободы сроком на 1 (один) год.

В соответствии с ч. 3 и 4 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения основного и дополнительного наказаний окончательно назначить ФИО1 наказание в виде 18 (восемнадцати) лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы сроком на 1 (один) год 6 (шесть) месяцев, установив ему, в соответствии со ст. 53 УК РФ, следующие ограничения: не выезжать за пределы территории муниципального образования, в котором он будет проживать после отбывания лишения свободы, не изменять место жительства или пребывания без согласия уголовно-исполнительной инспекции, возложив на него обязанность являться в уголовно-исполнительную инспекцию 2 раза в месяц для регистрации.

Срок отбывания лишения свободы ФИО1 исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

Меру пресечения в виде заключения под стражу ФИО1 оставить без изменения до вступления приговора в законную силу. 

Время содержания ФИО1 под стражей с 12 января 2019 года до дня вступления приговора в законную силу зачесть в срок лишения свободы из расчета один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Признать ФИО2 виновным в совершении преступлений, предусмотренных ст. 105 ч. 2 п. «ж», «з», 162 ч. 4 п. «в» УК РФ, и назначить ему наказание: 

по ст. 105 ч. 2 п. «ж», «з» УК РФ – в виде 19 (девятнадцати) лет лишения свободы с ограничением свободы сроком на 1 (один) год;

по ст. 162 ч. 4 п. «в» УК РФ – в виде 9 (девяти) лет лишения свободы с ограничением свободы сроком на 1 (один) год.

В соответствии с ч. 3 и 4 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения основного и дополнительного наказаний окончательно назначить ФИО2 наказание в виде 21 (двадцати одного) года лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы сроком на 1 (один) год 6 (шесть) месяцев, установив ему, в соответствии со ст. 53 УК РФ, следующие ограничения: не выезжать за пределы территории муниципального образования, в котором он будет проживать после отбывания лишения свободы, не изменять место жительства или пребывания без согласия уголовно-исполнительной инспекции, возложив на него обязанность являться в уголовно-исполнительную инспекцию 2 раза в месяц для регистрации.

Срок отбывания лишения свободы ФИО2 исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

Меру пресечения в виде заключения под стражу ФИО2 оставить без изменения до вступления приговора в законную силу. 

Время содержания ФИО2 под стражей с 12 января 2019 года до дня вступления приговора в законную силу зачесть в срок лишения свободы из расчета один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Исковые требования А. удовлетворить. 

Взыскать с ФИО1 в пользу А. компенсацию морального вреда, причиненного преступлением, в размере 1 500 000 (один миллион пятьсот тысяч) рублей. 

Взыскать с ФИО2 в пользу А. компенсацию морального вреда, причиненного преступлением, в размере 1 500 000 (один миллион пятьсот тысяч) рублей. 

На основании п. «а» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ денежные средства, хранящиеся в финансово-экономическом отделе следственного управления Следственного комитета РФ по 

<

адрес>: 

в сумме 20 000 (двадцать тысяч) рублей, обнаруженные и изъятые в ходе обыска 12 января 2019 года в жилище по адресу: 

<

адрес>; 

в сумме 30 000 (тридцать тысяч) рублей, обнаруженные и изъятые в ходе обыска 13 января 2019 года в жилище по адресу: 

<

адрес>, конфисковать, обратив их в собственность государства.

Вещественные доказательства после вступления приговора в законную силу: 

переданный В. автомобиль марки «

<

данные изъяты>», регистрационный знак 

<

данные изъяты> регион, оставить у В., и передать ему паспорт и свидетельство о регистрации транспортного средства, четыре экземпляра договора купли-продажи транспортного средства – автомобиля «

<

данные изъяты>», фотокопии паспорта на имя Г., коврик из багажника автомобиля;

документы ФИО2: страховое свидетельство государственного пенсионного страхования, водительское удостоверение, копию полиса обязательного медицинского страхования; 

мобильные телефоны «

<

данные изъяты>», «

<

данные изъяты>», «

<

данные изъяты>» в кожаном чехле кораллового цвета, «

<

данные изъяты>», планшетный компьютер «

<

данные изъяты>» в чехле-книжке, портмоне «

<

данные изъяты>», обложку для документов, фотографию с изображением женщины, сим-карту «

<

данные изъяты>», 2 банковские карты «

<

данные изъяты>», банковские карты «

<

данные изъяты>» с цифрами в номере 

<

данные изъяты>, «

<

данные изъяты>», «

<

данные изъяты>», «

<

данные изъяты>», «

<

данные изъяты>», связку 2 ключей, связку 3 ключей с брелоком, сумку, 70 рублей, флэш-накопитель, дисконтные и визитные карты, кассовые чеки, лекарственные препараты «

<

данные изъяты>», «

<

данные изъяты>», канцелярскую скрепку, салфетки, рулон туалетной бумаги, куртку, шапку, варежки, толстовку (кофту серого цвета), футболку, трико, носки, трусы, бинокль – передать ФИО2 или избранному им представителю, при невостребованности – уничтожить;

мобильные телефоны «

<

данные изъяты>», «

<

данные изъяты>», «

<

данные изъяты>», «

<

данные изъяты>», «

<

данные изъяты>», зарядное устройство «

<

данные изъяты>», 7 сим-карт «

<

данные изъяты>», портмоне с надписью «

<

данные изъяты>», банковские карты «

<

данные изъяты>» с цифрами в номере 

<

данные изъяты>, «

<

данные изъяты>», «

<

данные изъяты>», джинсы, кофту, дисконтные и визитные карты, 3 почтовых конверта на имя ФИО1, автомобильную пепельницу, 70 копеек – передать ФИО1 или избранному им представителю, при невостребованности – уничтожить;

наручные часы, бюстгальтер, куртку женскую, тунику, колготки и утепленные колготки, шарф-хомут, перчатки, резинку для волос, полусапоги – передать потерпевшему А. или избранному им представителю, при невостребованности – уничтожить;

образцы крови, желчи, слюны, срезы ногтевых пластин, фонарик с электрошокером, пластиковую упаковку от рыболовецкой снасти, образец трубы, пластиковый хомут, фрагмент материи, вырез из багажника автомобиля, смыв с руля – уничтожить;

детализации соединений по абонентским номерам – хранить при уголовном деле.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Пятого апелляционного суда общей юрисдикции в течение 10 суток со дня его постановления, а осужденными - в тот же срок со дня вручения им копии приговора. 

Судья А.Н. Новоселов