Председательствующий: Никитенко Л.Ф. 44у-192/2019

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

суда кассационной инстанции

г.Красноярск 06 августа 2019 года

Президиум Красноярского краевого суда в составе

председательствующий Фуга Н.В.,

члены президиума Бугаенко Н.В., Войта И.В., Заройц И.Ф., Малашенков Е.В., 

при секретаре Санниковой Т.М.,

рассмотрел материалы уголовного дела по кассационной жалобе осужденного ФИО1 о пересмотре приговора Рыбинского районного суда Красноярского края от 06 апреля 2018 года и апелляционного определения судебной коллегии по уголовным делам Красноярского краевого суда от 26 июля 2018 года в отношении

ФИО1, 

<

данные изъяты>, не судимого, 

осужденного к лишению свободы: 

за девять преступлений, предусмотренных п."а" ч.4 ст.158 УК РФ, к 03 годам 04 месяцам за каждое; 

за шесть преступлений, предусмотренных п."а" ч.4 ст.158 УК РФ, к 03 годам 06 месяцам за каждое; 

за два преступления, предусмотренных ч.3 ст.30, п."а" ч.4 ст.158 УК РФ, к 03 годам за каждое; 

по п."а" ч.3 ст.161 УК РФ к 06 годам 06 месяцам.

На основании ч.3 ст.69 УК РФ, по совокупности преступлений, путем частичного сложения назначенных наказаний, ФИО1 назначено наказание в виде 08 лет лишения свободы, с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Срок наказания исчислен с 06 апреля 2018 года и в него зачтено время содержания осужденного под стражей с 29 сентября 2016 года по 05 апреля 2018 года.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Красноярского краевого суда от 26 июля 2018 года приговор от 06 апреля 2018 года в отношении ФИО1 изменен, из описательно-мотивировочной части приговора исключено указание на ФИО36 и ФИО37. как на лиц, с которыми ФИО1 совершил преступления.

В остальной части приговор оставлен без изменения.

Заслушав доклад судьи краевого суда Малашенкова Е.В., выступления осужденного ФИО1 посредством видеоконференцсвязи и адвоката Степановой И.В., подержавших доводы кассационной жалобы осужденного по изложенным в ней основаниям, а также мнение заместителя прокурора Красноярского края Белогурова С.В., полагавшего судебные решения в отношении ФИО1 подлежащими отмене, президиум

У С Т А Н О В И Л :

ФИО1 осужден за совершенные в составе организованной группы пятнадцать краж, то есть тайных хищений чужого имущества, а именно:

- 30 апреля 2016 года в отношении имущества ФИО12 на сумму 8.000 рублей, с причинением значительного ущерба гражданину;

- 12 мая 2016 года в отношении имущества ФИО13 на сумму 50.000 рублей, с незаконным проникновением в иное хранилище, с причинением значительного ущерба гражданину; 

- 21 мая 2016 года в отношении имущества ФИО14 на сумму 8.000 рублей, с незаконным проникновением в иное хранилище, с причинением значительного ущерба гражданину; 

- 21 июня 2016 года в отношении имущества ФИО15 на сумму 60.000 рублей, с причинением значительного ущерба гражданину; 

- в период с 01 по 03 июля 2016 года в отношении имущества ФИО16 на сумму 80.000 рублей, с причинением значительного ущерба гражданину; 

- 06 июля 2016 года в отношении имущества ФИО17 на сумму 82.500 рублей, с причинением значительного ущерба гражданину; 

- 11 июля 2016 года в отношении имущества ФИО18 на сумму 113.250 рублей, с незаконным проникновением в иное хранилище, с причинением значительного ущерба потерпевшей; 

- в период с 11 по 13 августа 2016 года в отношении имущества ЗАО "Большемуртинское" на сумму 66.500 рублей; 

- 16 августа 2016 года в отношении имущества ФИО19 на сумму 30.000 рублей, с незаконным проникновением в иное хранилище, с причинением значительного ущерба гражданину; 

- в ночь с 01 на 02 сентября 2016 года в отношении имущества ФИО20 на сумму 54.000 рублей, с незаконным проникновением в иное хранилище, с причинением значительного ущерба гражданину; 

- 02 сентября 2016 года в отношении имущества ФИО21 на сумму 35.000 рублей, с незаконным проникновением в иное хранилище, с причинением значительного ущерба гражданину; 

- 10 сентября 2016 года в отношении имущества ФИО22 на сумму 87.500 рублей, с незаконным проникновением в иное хранилище, с причинением значительного ущерба гражданину; 

- 24 сентября 2016 года в отношении имущества ФИО23 на сумму 8.750 рублей, с незаконным проникновением в иное хранилище, с причинением значительного ущерба гражданину; 

- 26 сентября 2016 года в отношении имущества ФИО24 на сумму 19.000 рублей, с незаконным проникновением в иное хранилище, с причинением значительного ущерба гражданину; 

- в ночь на 27 сентября 2016 года в отношении имущества ФИО25 на сумму 10.500 рублей, с причинением значительного ущерба гражданину.

Он же осужден за совершенные в составе организованной группы два покушения на кражи, то есть тайные хищения чужого имущества, а именно:

- 15 июля 2016 года в отношении имущества ФИО26 на сумму 55.000 рублей, с причинением значительного ущерба потерпевшей; 

- 28 сентября 2016 года в отношении имущества ФИО27 на сумму 18.000 рублей, с незаконным проникновением в иное хранилище, с причинением значительного ущерба гражданину.

Кроме того, ФИО1 осужден за совершенный 24 сентября 2016 года в составе организованной группы грабеж, то есть открытое хищение имущества ФИО22 на сумму 13.500 рублей, с незаконным проникновением в иное хранилище.

Как установлено судом, преступления осужденным совершены в Уярском, Рыбинском, Саянском, Ирбейском, Канском и Партизанском районах Красноярского края при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В кассационной жалобе ФИО1 просит приговор от 06 апреля 2018 года и апелляционное определение от 26 июля 2018 года отменить и направить уголовное дело на новое судебное разбирательство.

Свои требования осужденный мотивирует, ссылаясь на допущенные судом первой инстанции при рассмотрении уголовного дела и постановлении приговора существенные нарушения требований уголовно-процессуального закона.

Указывает, что приговор, в числе прочего, основан на письменных доказательствах, которые не оглашались в судебных заседаниях. Кроме того, некоторые из указанных в итоговом судебном решении доказательств исследовались судом лишь частично и в той части, которая не содержит приведенных в приговоре сведений, например, титульные листы протоколов следственных действий и заключений судебных экспертиз либо сопроводительные письма к последним. 

Мотивируя свои требования в данной части, автор жалобы ссылается на содержание протокола судебного заседания по уголовному делу, указывает конкретные доказательства, не исследованные, по его мнению, в ходе судебного разбирательства, но приведенные в приговоре, и утверждает, что в основу данного судебного решения положены доказательства, содержащиеся на 455 листах дела и не оглашавшиеся судом.

Полагает, что показания ряда не явившихся в судебное заседание свидетелей оглашены судом в нарушение требований закона, поскольку согласие на оглашение этих показаний получено от подсудимого вследствие его юридической неграмотности и бездействия назначенного ему защитника.

Считает, что прослушанная в ходе судебного разбирательства аудиозапись телефонных переговоров между ФИО1 и его братом является недопустимым доказательством, однако судом не принято мер к проверке законности проведения оперативно-розыскного мероприятия в виде прослушивания телефонных переговоров, по результатам которого была получена данная аудиозапись.

Проверив материалы уголовного дела с учетом доводов кассационной жалобы, президиум Красноярского краевого суда находит приговор от 06 апреля 2018 года и апелляционное определение от 26 июля 2018 года в отношении ФИО1 подлежащими отмене по следующим основаниям.

В силу ч.1 ст.401.15 УПК РФ, основаниями отмены или изменения приговора суда при рассмотрении уголовного дела в кассационном порядке являются существенные нарушения уголовного и (или) уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела.

При этом проверка показала, что при постановлении оспариваемого приговора судом первой инстанции допущены не устраненные в апелляционном порядке существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые являются основанием для пересмотра судебных решений в кассационном порядке.

Согласно ст.297 УПК РФ, приговор суда должен быть законным, обоснованным, справедливым и признается таковым, если он постановлен в соответствии с требованиями настоящего Кодекса и основан на правильном применении уголовного закона.

Вместе с тем, приговор от 06 апреля 2018 года и апелляционное определение от 26 июля 2018 года указанным требованиям закона не соответствуют.

В силу п.2 ст.307 УПК РФ, описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать доказательства, на которых основаны выводы суда в отношении подсудимого, и мотивы, по которым суд отверг другие доказательства.

Согласно положениям ст.240 УПК РФ, в судебном разбирательстве все доказательства по уголовному делу подлежат непосредственному исследованию, за исключением случаев, предусмотренных разделом X настоящего Кодекса. Суд заслушивает показания подсудимого, потерпевшего, свидетелей, заключение эксперта, осматривает вещественные доказательства, оглашает протоколы и иные документы, производит другие судебные действия по исследованию доказательств (часть 1). Оглашение показаний, данных при производстве предварительного расследования, возможно лишь в случаях, предусмотренных статьями 276 и 281 настоящего Кодекса (часть 2). Приговор может быть основан лишь на тех доказательствах, которые были исследованы в судебном заседании (часть 3).

По смыслу закона, отраженному в п.4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года № 55 "О судебном приговоре", суд не вправе ссылаться в подтверждение своих выводов на имеющиеся в уголовном деле доказательства, если они не были исследованы и не нашли отражения в протоколе судебного заседания. 

В соответствии с ч.1 ст.75 УПК РФ, доказательства, полученные с нарушением требований настоящего Кодекса, являются недопустимыми, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных ст.73 настоящего Кодекса.

В силу п.9 ч.2 ст.389.17 УПК РФ, обоснование приговора недопустимыми доказательствами в любом случае является основанием отмены или изменения судебного решения.

При этом из содержания приговора от 06 апреля 2018 года следует, что в основу выводов суда о виновности ФИО1 в совершении инкриминированных ему преступлений, в числе прочего, положены многочисленные письменные доказательства, изложенные в судебном решении, в частности:

- по факту кражи имущества ФИО12 – протокол осмотра предметов, изъятых при осмотре места происшествия, от 11 мая 2016 года (т.2 л.д. 179-181), протокол осмотра предмета, изъятого в ходе выемки, от 05 февраля 2017 года (т.2 л.д. 190-193);

- по факту кражи имущества ФИО13 – протокол принятия устного заявления потерпевшего о преступлении от 16 мая 2016 года (т.2 л.д.223); протокол осмотра места происшествия от 13 мая 2016 года (т.2 л.д. 224-228);

- по факту кражи имущества ФИО28 – заявление потерпевшего о совершенном преступлении (т.3 л.д.109); протокол осмотра места происшествия от 22 мая 2016 года (т.3 л.д. 110-113); протокол осмотра предметов, изъятых при осмотре места происшествия, от 10 июня 2016 года (т.3 л.д. 170-171);

- по факту кражи имущества ФИО15 – протокол принятия устного заявления от потерпевшего (т.3 л.д.201); протокол осмотра места происшествия от 22 июня 2016 года (т.3 л.д. 202-204);

- по факту кражи имущества ФИО16 – заявление потерпевшего от 06 июля 2016 года о хищении лошади (т.4 л.д.25); протокол осмотра места происшествия от 06 июля 2016 года (т.4 л.д. 26-29); 

- по факту кражи имущества ФИО17 – заявление потерпевшего о тайном хищении его лошади (т.4 л.д.101); протокол осмотра места происшествия от 07 июля 2016 года (т.4 л.д. 102-105); протокол осмотра места происшествия, забоя лошади от 10 июля 2016 года (т.4 л.д. 106-113); протокол осмотра предметов, изъятых в ходе осмотра места происшествия, от 16 августа 2016 года (т.4 л.д. 121-124); протокол получения образцов для сравнительного исследования от 09 декабря 2016 года (т.4 л.д.50); заключение судебной биологической экспертизы от 18 января 2017 года (т.5 л.д. 11-14); заключение судебной биологической экспертизы от 08 августа 2016 года (т.5 л.д. 28-29); заключение судебной оценочной экспертизы от 31 января 2017 года (т.5 л.д. 39-42); 

- по факту кражи имущества ФИО18 – протокол осмотра места происшествия от 12 июля 2016 года (т.5 л.д. 140-146); протокол осмотра места происшествия, забоя лошади, от 14 июля 2016 года (т.5 л.д. 152-158); протокол осмотра предметов, изъятых при осмотре места происшествия, от 08 августа 2016 года (т.5 л.д. 159-161); протокол получения образцов для сравнительного исследования от 16 августа 2016 года (т.5 л.д.177); заключение судебной дактилоскопической экспертизы от 23 августа 2016 года (т.5 л.д. 186-190); заключение судебной биологической экспертизы от 01 сентября 2016 года (т.5 л.д. 216-217); протокол осмотра места происшествия от 16 августа 2016 года (т.6 л.д. 69-75);

- по факту покушения на кражу имущества ФИО26 – заявление потерпевшей по факту попытки хищения ее имущества от 16 июля 2016 ода (т.6 л.д.105); протокол осмотра места происшествия от 16 июля 2017 года (т.6 л.д. 106-116); 

- по факту кражи имущества ЗАО "Большеуринское" – протокол осмотра места происшествия от 23 августа 2016 года (т.6 л.д. 186-188);

- по факту кражи имущества ФИО19 – рапорт от 17 августа 2016 года о поступлении сообщения потерпевшего о хищении его имущества (т.7 л.д.14);

- по факту кражи имущества ФИО20 – протокол осмотра места происшествия от 02 сентября 2016 года (т.7 л.д. 201-209); заключение судебной трассологической экспертизы от 11 сентября 2016 года (т.8 л.д. 7-9); 

- по факту кражи имущества ФИО22 – заявление потерпевшего по факту хищения его имущества от 11 сентября 2016 года (т.9 л.д.22); 

- по факту кражи имущества ФИО23 – заявление потерпевшего о хищении его имущества от 30 марта 2017 года (т.9 л.д.119); заключение судебной оценочной экспертизы (т.2 л.д. 80-84); 

- по факту кражи имущества ФИО25 – протокол осмотра места происшествия от 14 апреля 2017 года (т.11 л.д. 14-18); заключение судебной оценочной экспертизы от 25 мая 2017 года (т.2 л.д. 80-84);

- по факту покушения на кражу имущества ФИО27 – заявление потерпевшего о совершенном преступлении от 29 сентября 2016 года (т.11 л.д.71).

Кроме того, суд привел в приговоре доказательства, подтверждающие, по его мнению, виновность осужденного в совершении нескольких преступлений, в том числе:

- протокол осмотр СД-диска с детализацией телефонных переговоров ФИО8 (т.12 л.д. 41-47);

- протокол осмотра СД-диска с аудиозаписью телефонных переговоров между ФИО1 и ФИО8 (т.12 л.д. 222-226);

- протокол обыска по месту жительства ФИО8 от 11 октября 2016 года (т.11 л.д. 198-199);

- протоколы опознания ФИО9 предметов от 17 января 2017 года (т.12 л.д. 29-30, 31-32);

-письма компаний "Билайн" и "Мегафон" о предоставлении детализаций телефонных соединений (т.12 л.д. 38, 40).

Однако, как показала проверка протоколов судебных заседания по уголовному делу, все вышеперечисленные доказательства при рассмотрении уголовного дела судом не исследовались (т.16 л.д. 6-9, 16-21, 23-24).

Кроме того, в качестве доказательств виновности ФИО1 по предъявленному обвинению судом в приговоре приведен ряд заключений судебных экспертиз:

- заключение судебной биологической экспертизы от 24 октября 2016 года (т.10 л.д. 51-52);

- заключение судебной трассологической экспертизы от 11 октября 2016 года (т.10 л.д. 65-67);

- заключение судебной биологической экспертизы от 08 ноября 2016 года (т.12 л.д. 7-10);

- заключение судебной дактилоскопической экспертизы от 12 октября 2016 года (т.11 л.д. 135-140);

- заключение судебной биологической экспертизы от 15 ноября 2016 года (т.11 л.д. 236-253).

Вместе с тем, как следует из содержания протоколов судебных заседаний, судом при рассмотрении уголовного дела оглашались лишь сопроводительные письма к экспертным заключениям (т.10 л.д.50, т.10 л.д.64, т.12 л.д.6, т.11 л.д.134, т.11 л.д.235), сами же заключения экспертиз в процессе не исследовались.

Помимо этого, из оспариваемого приговора следует, что при доказывании вины ФИО1 в инкриминированных преступлениях судом использованы в полном объеме следующие протоколы следственных действий и экспертные заключения:

- протокол осмотра места происшествия от 11 мая 2016 года по факту кражи имущества ФИО12 (т.2 л.д. 143-147); 

- заключение судебной оценочной экспертизы от 15 ноября 2016 года в отношении имущества ФИО13 (т.3 л.д. 25-32);

- заключение судебной оценочной экспертизы от 12 июля 2016 года в отношении имущества ФИО16 (т.4 л.д. 45-48);

- заключение судебной биологической экспертизы от 09 августа 2016 года (т.4 л.д. 143-146);

- заключение судебной ветеринарной экспертизы от 13 сентября 2016 года (т.5 л.д. 240-241);

- заключение судебной оценочной экспертизы от 31 января 2017 года в отношении имущества ФИО18 (т.6 л.д. 19-23);

- заключение судебной оценочной экспертизы от 03 августа 2016 года в отношении имущества ФИО26 (т.6 л.д. 122-125);

- заключение судебной оценочной экспертизы от 29 августа 2016 года в отношении имущества ЗАО "Большеуринское" (т.6 л.д. 195-198);

- протокол осмотра места происшествия от 17 августа 2016 года по факту кражи имущества ФИО19 (т.7 л.д. 15-20);

- протокол осмотра места происшествия, забоя скота, от 17 августа 2017 года (т.7 л.д. 21-25);

- заключение судебной оценочной экспертизы от 29 августа 2016 года в отношении имущества ФИО19 (т.7 л.д. 59-67);

- заключение судебной оценочной экспертизы от 08 сентября 2016 года в отношении имущества ФИО20 (т.7 л.д. 230-238);

- протокол осмотра места происшествия от 03 сентября 2016 года по факту кражи имущества ФИО21 (т.8 л.д. 136-145);

- протокол осмотра места происшествия от 11 сентября 2016 года по факту кражи имущества ФИО22 (т.9 л.д. 23-29);

- заключение судебной оценочной экспертизы от 04 апреля 2017 года в отношении имущества ФИО22 (т.9 л.д. 56-60);

- протокол осмотра места происшествия от 25 сентября 2016 года по факту открытого хищения имущества ФИО22 (т.9 л.д. 167-174);

- заключение судебной оценочной экспертизы от 31 января 2017 года в отношении имущества ФИО22 (т.9 л.д. 189-193);

- протокол осмотра места происшествия от 30 марта 2017 года по факту кражи имущества ФИО23 (т.9 л.д. 112-116);

- протокол осмотра места происшествия от 27 сентября 2016 года по факту кражи имущества ФИО24 (т.10 л.д. 12-21);

- протокол осмотра места происшествия и автомобиля ВАЗ-2109 от 29 сентября 2016 года (т.10 л.д. 37-43);

- протокол осмотра предметов, изъятых при осмотре места происшествия и автомобиля ВАЗ-2109, от 11 марта 2017 года (т.10 л.д. 123-124);

- протокол осмотра места происшествия от 29 сентября 2016 года по факту покушения на кражу имущества ФИО27 (т.11 л.д. 72-79);

- заключение судебной оценочной экспертизы от 05 октября 2016 года в отношении имущества ФИО27 (т.11 л.д. 152-154);

- протокол осмотра предметов – ножей, топора и других (т.12 л.д. 14-24);

- протокол осмотра места происшествия и автомобиля ВАЗ-2109 от 29 сентября 2016 года (т.11 л.д. 98-103).

Между тем, согласно протоколам судебных заседания по уголовному делу, вышеприведенные письменные доказательства в той части, в которой они приведены в приговоре, в ходе судебного разбирательства не исследовались, а судом оглашались лишь первые листы протоколов следственных действий и заключений экспертиз или их титульные листы, не содержащие имеющей значение для дела доказательственной информации (т.2 л.д.143, т.3 л.д.25, т.4 л.д.45, т.4 л.д.143, т.5 л.д.240, т.6 л.д.19, т.6 л.д.122, т.6 л.д.195, т.7 л.д.15, т.7 л.д.21, т.7 л.д.59, т.7 л.д.230, т.8 л.д.136, т.9 л.д.23, т.9 л.д.56, т.9 л.д.167, т.9 л.д.189, т.9 л.д.112, т.10 л.д.12, т.10 л.д.37, т.10 л.д.123, т.11 л.д.72, т.11 л.д.152, т.12 л.д.14, т.11 л.д.98).

Кроме того, как следует из приговора от 06 апреля 2018 года, в основу выводов суда о виновности ФИО1 в совершении кражи имущества ФИО19, в числе прочего, положены показания, данные свидетелями ФИО29 и ФИО30 в ходе предварительного следствия и оглашенные в судебном заседании.

В силу ч.1 ст.281 УПК РФ, оглашение показаний потерпевшего и свидетеля, ранее данных при производстве предварительного расследования или судебного разбирательства, допускается с согласия сторон в случае неявки потерпевшего или свидетеля.

В соответствии с ч.2 ст.281 УПК РФ, при неявке в судебное заседание потерпевшего или свидетеля суд вправе по ходатайству стороны или по собственной инициативе принять решение об оглашении ранее данных ими показаний в случаях: смерти потерпевшего или свидетеля; тяжелой болезни, препятствующей явке в суд; отказа потерпевшего или свидетеля, являющегося иностранным гражданином, явиться по вызову суда; стихийного бедствия или иных чрезвычайных обстоятельств, препятствующих явке в суд; если в результате принятых мер установить место нахождения потерпевшего или свидетеля для вызова в судебное заседание не представилось возможным.

Однако, согласно протоколу судебного заседания по делу (т.16 л.д.6), показания, данные свидетелями ФИО29 и ФИО30 в ходе предварительного следствия, оглашены судом при отсутствии согласия на это подсудимого и его защитника, а также без ссылки на какое-либо из обстоятельств, предусмотренных ч.2 ст.281 УПК РФ, то есть в нарушение требований уголовно-процессуального закона.

Помимо этого, при постановлении оспариваемого приговора судом дана оценка сведениям о личности подсудимого ФИО1, содержащимся в материалах уголовного дела, в том числе в заключении судебной психиатрической экспертизы от 22 февраля 2017 года (т.13 л.д. 198-203).

Вместе с тем, как следует из протокола судебного заседания от 27 февраля 2018 года, конкретные материалы дела, содержащие характеризующие подсудимого данные, в ходе проведения судебного разбирательства судом не оглашались (т.16 л.д.21).

При таких обстоятельствах следует признать, что в нарушение требований ч.1 ст.75, ч.3 ст.240 и п.2 ст.307 УПК РФ приговор от 06 апреля 2018 года в отношении ФИО1 основан на недопустимых доказательствах, а также доказательствах, которые не были исследованы в судебном заседании.

При этом количество и значение доказательств, приведенных судом в приговоре в противоречие с требованиями уголовно-процессуального закона, таково, что весь приговор в целом не может быть признан соответствующим положениям ст.297 УПК РФ, поскольку допущенные судом в ходе производства по уголовному делу и при постановлении приговора нарушения закона путем несоблюдения процедуры судопроизводства повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения, то есть на исход дела, а значит, они являются существенными.

В связи с этим и в силу ч.1 ст.401.15 УПК РФ указанные нарушения закона являются безусловным основанием для отмены в кассационном порядке приговора Рыбинского районного суда Красноярского края от 06 апреля 2018 года и апелляционного определения судебной коллегии по уголовным делам Красноярского краевого суда от 26 июля 2018 года, с направлением уголовного дела в отношении ФИО1 на новое судебное рассмотрение в суд первой инстанции.

При разрешении вопроса о мере пресечения в отношении обвиняемого на период судебного разбирательства по делу президиум учитывает характер и тяжесть предъявленного ФИО1 обвинения в совершении семнадцати преступлений, относящихся к категории тяжких, и одного особо тяжкого преступления, а также данные о личности обвиняемого, который не женат, официально не трудоустроен, иные социальные факторы, которые сдерживали бы ФИО1 в возможности совершения противоправных деяний или воспрепятствования производству по делу, отсутствуют.

Исходя из этого, избрание обвиняемому иной меры пресечения, нежели заключение под стражу, не представляется возможным. Срок применения данной меры пресечения суд кассационной инстанции определяет в соответствии с ч.3 ст.255 УПК РФ.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 401.13, 401.14 УПК РФ, президиум Красноярского краевого суда

П О С Т А Н О В И Л :

Кассационную жалобу осужденного ФИО1 удовлетворить.

Приговор Рыбинского районного суда Красноярского края от 06 апреля 2018 года и апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Красноярского краевого суда от 26 июля 2018 года в отношении ФИО1 отменить и уголовное дело передать на новое судебное рассмотрение в тот же суд первой инстанции, в ином составе.

Избрать в отношении ФИО1, 

<

данные изъяты> меру пресечения в виде заключения под стражу сроком на три месяца, то есть до 05 ноября 2019 года включительно.

Председательствующий Н.В. Фуга