АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

№ 22-31/2019

15 мая 2019 года

город Чита

Восточно-Сибирский окружной военный суд в составе председательствующего Конфеты В.Л., при секретаре судебного заседания Батомункуевой С.Н. рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе осужденного на приговор Улан-Удэнского гарнизонного военного суда от 7 марта 2019 года, согласно которому бывший военнослужащий войсковой части 00000 

<

...>

Шагдуров Шагдар Владимирович, родившийся 

<

дата> в 

<

адрес>, 

<

...>, проходивший военную службу по контракту с 

<

дата> по 

<

дата>, 

осужден за совершение преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, к двум годам лишения свободы в колонии-поселении с лишением права заниматься деятельностью по управлению транспортными средствами на срок два года шесть месяцев.

Судом также принято решение о взыскании с Шагдурова Ш.В. в пользу потерпевшей Б.А.Р. в порядке компенсации морального вреда 950000 рублей. 

Изучив материалы дела, заслушав выступления осужденного и его защитников Николаева Б.А. и адвоката Нороевой А.А. в поддержание доводов жалобы, а также прокурора – помощника военного прокурора Восточного военного округа подполковника юстиции Дабижи В.А., полагавшего необходимым приговор оставить без изменения, окружной военный суд

установил:

Шагдуров признан виновным в том, что 28 октября 2017 года около 18 часов 40 минут он, управляя технически исправным автомобилем 

<

...>, с государственным регистрационным знаком 

<

...>, в нарушение требований абз. 1 п. 1.5, пп. 9.1.1, 10.1, 10.2 и 11.4 Правил дорожного движения РФ, совершил наезд на пешехода Б.Т.А., двигавшуюся по прилегающей к магазину «Барис» территории, повлекший по неосторожности смерть пешехода.

Преступление совершено в районе дома 

<

№>, расположенного на улице 

<

адрес>, при обстоятельствах, изложенных в описательно-мотивировочной части приговора.

В апелляционной жалобе Шагдуров просит приговор отменить, а уголовное дело в связи с отсутствием состава преступления прекратить.

В обоснование этого указывает, что в основу вывода о его виновности в совершении преступления судом положены не отвечающие требованиям закона протокол осмотра места происшествия, составленный следователем 3 сентября 2018 года в отсутствие понятых, и основанное на нем экспертное заключение.

Также полагает, что положенные в основу приговора схемы места происшествия не являются доказательствами, указывающими на то, что наезд на пешехода был совершен им на территории, находящейся за границами проезжей части дороги.

Полагает несоответствующими действительности выводы экспертных заключений, произведенных экспертом П., поскольку эксперт производил расчеты при условии горизонтального расположения проезжей части дороги, в то время как на месте дорожно-транспортного происшествия дорога имеет уклон. 

При этом осужденный указывает на то, что выводы экспертного заключения П. противоречат выводам эксперта С. в части, касающейся наличия причинно-следственной связи между его действиями и наездом на потерпевшую.

Так, эксперт С. указал на то, что допущенные им нарушения пп. 1.3, 9.1.1, 10.1, 11.4 Правил дорожного движения РФ с технической точки зрения не находятся в причинной связи с наступившими последствиями в виде наезда на пешехода. Вопреки этому суд, положив в основу выводы эксперта П. о наличии такой связи, пришел к ошибочному выводу о нарушении им данных пунктов Правил дорожного движения РФ. 

Полагает, что суд не дал какой-либо оценки выводам эксперта С. в части, касающейся наличия причинно-следственной связи между нарушением им п. 8.1 Правил дорожного движения РФ и наездом на пешехода.

Акцентирует внимание на то, что суд при наличии противоречий в выводах экспертов необоснованно отказал в проведении транспортно-трассологической экспертизы. 

Помимо этого Шагдуров указал, что суд необоснованно отверг его показания о виновности в происшествии водителя автомобиля 

<

...>, внезапно выехавшего перед автомобилем осужденного на полосу встречного движения в тот момент, когда осужденный выполнял обгон автомобиля 

<

...>.

Считает, что суд не учел и необоснованно не изложил в приговоре показания его сестры и супруги о действиях водителя автомобиля 

<

...>, послуживших причиной дорожно-транспортного происшествия.

Обращает внимание на то, что суд в приговоре исказил показания допрошенной в суде свидетеля Ц. в части, касающейся скорости движения автомобиля 

<

...> под ее управлением. Вопреки мнению суда, указавшего в приговоре об управлении ею автомобилем со скоростью 55-60 км/ч, Ц., указывала о том, что управляла автомобилем со скоростью 40 км/ч и даже ниже.

Также полагает, что суд в приговоре сослался на несуществующие в деле схемы расположения технических средств организации дорожного движения от 21 мая и 30 ноября 2018 года, именуемые в действительности схемами организации дорожного движения, а также на протокол судебного следственного эксперимента, в действительности являющегося протоколом судебного заседания от 5 декабря 2018 года.

Помимо этого Шагдуров указывает на то, что суд не принял во внимание и не учел при разрешении гражданского иска такие обстоятельства, как его имущественное и семейное положение, наличие малолетних детей, степень вины, а также принципы разумности и справедливости, а ограничился в приговоре только перечислением данных обстоятельств.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции защитник – адвокат Нороева, в дополнение к доводам апелляционной жалобы указала на то, что суд вышел за рамки предъявленного Шагдурову обвинения, указав в приговоре о его виновности в невыполнении требований п. 10.1 Правил дорожного движения РФ, в то время как в обвинительном заключении указывалось о невыполнении осужденным лишь одного абзаца этого пункта Правил. 

Помимо этого обратила внимание на то, что в обвинительном заключении и в приговоре не указано о том, что между полученными потерпевшей травмами и наступившими последствиями в виде ее смерти имеется прямая причинная связь.

В поданных на апелляционную жалобу возражениях потерпевшая Б.А.Р. и государственный обвинитель Ягунов А.Н. считают доводы жалобы необоснованными и просят в их удовлетворении отказать.

Рассмотрев материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционной жалобы и возражения на нее, окружной военный суд приходит к следующему.

Приговор суда, описательно-мотивировочная часть которого согласно требованиям п. 1 ст. 307 УПК РФ содержит описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления, соответствует требованиям закона.

Судом установлены обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии с требованиями ст. 73 УПК РФ, а в приговоре изложены доказательства, на которых основаны выводы суда.

Все требования уголовно-процессуального закона, строгое соблюдение которых обеспечивает полное, всестороннее и объективное рассмотрение дела, судом первой инстанции были выполнены.

В соответствии с действующим законодательством суд в приговоре, ссылаясь на показания допрошенных по делу лиц, подтверждающие, по мнению суда, те или иные фактические обстоятельства, должен раскрыть их содержание, однако не должен их приводить полностью, как об этом указывает осужденный. Поскольку указанные требования закона судом соблюдены, доводы апелляционной жалобы о том, что показания сестры и супруги осужденного в приговоре полностью не приведены, не могут повлечь отмену приговора.

Виновность ФИО1 в совершении преступления подтверждается совокупностью собранных и всесторонне исследованных в судебном заседании доказательств. При этом суд, с указанием в приговоре мотивов принятого решения, обоснованно отверг утверждения стороны защиты о невиновности ФИО1 в совершенном преступлении, а также о том, что Правила дорожного движения РФ он не нарушал и не имел возможности предотвратить наезд на пешехода.

Так, в основу приговора суд первой инстанции обоснованно положил показания осужденного, его сестры и супруги, потерпевшей Б.А.Р., свидетелей А., Ц., Г. и Ан., эксперта П., протоколы осмотра места происшествия от 28 октября 2017 года и от 3 сентября 2018 года, схемы дорожно-транспортного происшествия от 28 октября 2017 года и от 6 декабря 2018 года, заключения судебно-медицинской экспертизы трупа и судебных автотехнических экспертиз, а также другие доказательства.

Содержание и смысл изложенных в приговоре показаний допрошенных в суде лиц отражены в приговоре в соответствии с их показаниями, изложенными в протоколе судебного заседания. 

В соответствии с требованиями ст. 88 УПК РФ каждое из доказательств оценено с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а их совокупность обоснованно признана судом достаточной для разрешения уголовного дела. Вопреки доводам жалобы, суд дал доказательствам надлежащую оценку и привел мотивы, по которым признал их достоверными, соответствующими установленным фактическим обстоятельствам дела, а также указал основания, по которым он принимает одни доказательства и отвергает другие.

Доводы жалобы о том, что неверно установлено место наезда на потерпевшую, являются несостоятельными и опровергаются, в том числе, положенными в основу приговора схемами дорожно-транспортного происшествия и протоколом проверки показаний ФИО1 на месте от 4 мая 2018 года, где осужденный сам указал место наезда на пешехода.

Вопреки доводам осужденного, оснований для признания недопустимым доказательством протокола осмотра места происшествия от 3 сентября 2018 года у суда не имелось, поскольку нарушений уголовно-процессуального закона при проведении данного следственного действия допущено не было. В соответствии с ч. 2 ст. 170 УПК РФ участие понятых при проведении указанного следственного действия не является обязательным, вместе с тем технические средства фиксации хода и результатов следственных действий были применены, что нашло свое отражение в протоколе и приложениях к нему.

Научность и обоснованность выводов экспертных заключений экспертов С. от 11 января 2019 года, П. от 19 февраля и 29 июня 2018 года, а также заключения судебно-медицинской экспертизы трупа от 30 октября 2017 года, непосредственно исследовавших автомобиль 

<

...>, колеса этого автомобиля, труп погибшей и материалы дела, у суда сомнений не вызвали, поэтому суд, с учетом пояснений в суде П., пришел к верному выводу о допустимости и достоверности данных доказательств, положив их в основу приговора. 

Экспертами даны ответы на поставленные вопросы, которые указывают на то, что смерть Б.Т.А. наступила в результате полученных в дорожно-транспортном происшествии травм от наезда на нее автомобиля 

<

...>, которым управлял осужденный. При этом вопрос о возможности разгерметизации колес до наезда на потерпевшую исследовался экспертом П., отражен в его заключении, и версия стороны защиты об этом своего подтверждения не нашла.

Утверждения автора жалобы о недопустимости положенных в основу приговора заключений экспертов материалами дела не подтверждаются, поскольку экспертизы проведены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, экспертами, имеющими соответствующую квалификацию и специальные познания, с применением соответствующих методик, а также правил производства экспертиз по уголовным делам.

В сделанных выводах не содержится противоречий, требующих устранения путем проведения повторных или дополнительных экспертиз. В ходе судебного разбирательства судом первой инстанции проверены и обоснованно отвергнуты доводы стороны защиты о необъективности и недостоверности выводов эксперта П.. 

Кроме того, суду не было представлено данных, свидетельствующих о неясности, неполноте проведенных по делу экспертных исследований экспертов П. и С., а равно о противоречивости выводов их экспертиз, которые могли поставить под сомнение или опровергнуть виновность осужденного. 

Не являются таковыми и ссылки эксперта С. в экспертном заключении от 11 января 2019 года на то, что с технической точки зрения он не усматривает причинной связи между несоблюдением осужденным пп. 1.3, 9.1.1 и 11.4 Правил дорожного движения РФ с наездом на пешехода, поскольку они не противоречат его же заключению о несоответствии действий ФИО1 Правилам дорожного движения РФ, приведшим к дорожно-транспортному происшествию, повлекшему по неосторожности смерть потерпевшей.

При этом угол наклона дорожного полотна и скорость управления автомобилем Ц. на выводы суда о виновности ФИО1 не влияют, поскольку в случае соблюдения ФИО1 требований п. 10.1 Правил дорожного движения РФ - вести транспортное средство со скоростью, обеспечивающей водителю возможность постоянного контроля за движением, дорожно-транспортного происшествия бы не произошло.

В этой связи, оценив собранные доказательства в совокупности, суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что между неосторожными действиями ФИО1 и наступившими последствиями имеется прямая причинно-следственная связь. 

Таким образом, предусмотренных законом оснований для проведения повторной или дополнительной экспертизы у суда не имелось, поэтому заявленное стороной защиты ходатайство о назначении транспортно-трассологической экспертизы обоснованно было отклонено с указанием мотивов принятого решения.

В соответствии с ч. 1 ст. 252 УПК РФ судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению.

Указанное положение закона в данном случае исключает возможность давать оценку действиям ФИО1, в части, касающейся нарушения им п. 8.1 Правил дорожного движения РФ, так как обвинение в нарушении этого пункта Правил ему по настоящему делу не предъявлялось, а также разрешать вопрос о виновности в дорожно-транспортном происшествии водителя автомобиля 

<

...>, которому обвинение по данному делу не предъявлялось.

Делать вывод о том, что суд вышел за рамки предъявленного обвинения, у суда апелляционной инстанции оснований не имеется.

Вопреки мнению адвоката Нороевой, нарушений требований ст. 252 УПК РФ судом первой инстанции не допущено, судебное разбирательство проведено в пределах предъявленного ФИО1 обвинения, в том числе и по п. 10.1 Правил дорожного движения РФ.

Несостоятелен ее довод и о том, что в обвинительном заключении и в приговоре не имеется сведений о том, что между полученными потерпевшей травмами и наступившими последствиями в виде ее смерти имеется прямая причинная связь, поскольку данные об этом в указанных процессуальных документах имеются.

Доказательств, свидетельствующих о невиновности осужденного, в материалах уголовного дела не имеется. 

Действия ФИО1 правильно квалифицированы судом по ч. 3 ст. 264 УК РФ, указанная юридическая квалификация нашла свое полное подтверждение в ходе судебного разбирательства.

Нарушений уголовно-процессуального закона при проведении судебного заседания, влекущих безусловную отмену приговора суда, по делу не установлено. 

Суд при назначении ФИО1 наказания в соответствии с положениями ст. 6, 43 и 60 УК РФ в полной мере учел характер и степень общественной опасности содеянного, конкретные обстоятельства дела, данные о его личности, обстоятельства, смягчающее наказание (наличие на иждивении двух малолетних детей и добровольную частичную компенсацию потерпевшей морального вреда).

Вид исправительного учреждения для отбывания наказания осужденному установлен судом в соответствии с требованиями ст. 58 УК РФ и изменению не подлежит.

Вопреки мнению автора жалобы, заявленный Б.А.Р. гражданский иск о компенсации морального вреда судом разрешен в соответствии с требованиями закона, положений ст. 151, 1099 и 1101 ГК РФ, с учетом характера и степени перенесенных потерпевшей нравственных и психических страданий вследствие смерти близкого ей человека, других, влияющих на разрешение данного вопроса обстоятельств. Присужденная к взысканию сумма в счет компенсации морального вреда соответствует требованиям разумности и справедливости, снижению не подлежит.

Несостоятельной является и ссылка автора жалобы на то, что суд привел в приговоре неточное название технической документации и сослался на протокол следственного эксперимента, проведенного судом, а не на протокол судебного заседания, где зафиксировано данное действие суда, поскольку данные обстоятельства на существо законного и обоснованно принятого судебного решения не влияют.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 389.20, 389.28 и 389.33 УПК РФ, окружной военный суд

постановил:

приговор Улан-Удэнского гарнизонного военного суда от 7 марта 2019 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Приговор и апелляционное постановление могут быть обжалованы в вышестоящий суд в порядке, установленном гл. 47.1 и 48.1 УПК РФ.

Председательствующий В.Л. Конфета