Р Е Ш Е Н И Е

 

Именем Российской Федерации

22 сентября 2017 года 

город Шуя Ивановской области

Шуйский городской суд Ивановской области в составе:

председательствующего судьи Беспаловой О.В., 

при секретаре Бабушкиной А.В., 

с участием представителя истца ФИО1,

представителей ответчика ОБУЗ «Шуйская ЦРБ» ФИО2, ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО4 к Областному бюджетному учреждению здравоохранения «Шуйская центральная районная больница» о признании незаконным приказа о дисциплинарном взыскании и взыскании компенсации морального вреда,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО4 обратилась в суд с исковым заявлением к ОБУЗ «Шуйская ЦРБ», в котором просит признать незаконным приказ о дисциплинарном взыскании № 264 от 18 апреля 2017 года и взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 1000 рублей. 

Исковые требования мотивированы следующим. 

На основании трудового договора № 1 от 09 января 2017 года истец принята на работу в патологоанатомическое отделение ОБУЗ «Шуйская ЦРБ» на должность врача-патологоанатома на 0,75 ставки по внутреннему совместительству. Согласно п. 5.1 трудового договора продолжительность ежедневной работы составляет 3,75 часов, начало и окончание работы устанавливается графиком работы. В соответствии с приказом главного врача ОБУЗ «Шуйская ЦРБ» № 264 от 18 апреля 2017 года истец была привлечена к дисциплинарной ответственности за нарушение должностной инструкции и графика продолжительности рабочего времени за март 2017 года, истцу было объявлено замечание. С приказом № 264 от 18 апреля 2017 года истец была ознакомлена под роспись 18 апреля 2017 года. Как следует из данного приказа, основанием для его издания послужили докладная записка начальника отдела кадров ФИО2 от 30 марта 2017 года, акты об отсутствии на рабочем месте от 21, 22, 24, 27, 28 и 29 марта 2017 года, заключение по результатам проверки от 18 апреля 2017 года. Привлечение к дисциплинарной ответственности истец считает незаконным, т.к. дисциплинарного проступка не совершала, во время, указанное в актах об отсутствии работника на рабочем месте, находилась на работе и исполняла свои должностные обязанности. При этом лица, подписавшие акты № 1-6 об отсутствии работника на рабочем месте на рабочее место истца не выходили, следовательно, зафиксированные в актах факты отсутствия истца на рабочем месте не соответствуют действительности. Кроме того, в основу оспариваемого приказа положены несуществующие документы, т.е. факт совершения дисциплинарного проступка документально не подтвержден. Поскольку должностную инструкцию и график продолжительности рабочего времени за март 2017 года истец ФИО4 не нарушала, то у ответчика отсутствовали основания для применения к ней дисциплинарного взыскания в виде замечания. 

Истец ФИО4, извещенная о времени и месте рассмотрения гражданского дела надлежащим образом, в судебное заседание не явилась, ранее в письменном заявлении просила о рассмотрении дела в свое отсутствие. 

Представитель истца ФИО1 в судебном заседании заявленные исковые требования поддержала по изложенным в иске основаниям. Суду поясняла, что законность соблюдения процедуры привлечения ФИО4 к дисциплинарной ответственности сторона истца не оспаривает. Вместе с тем полагает, что основания для привлечения ФИО4 к дисциплинарной ответственности у ответчика отсутствовали, т.к. в дни и время, зафиксированные в актах отсутствия на рабочем месте истец находилась на рабочем месте. Допустимых и бесспорных доказательств отсутствия в спорное время ФИО4 на рабочем месте при рассмотрении настоящего спора ответчиком не представлено, в связи с чем истец полагает, что данный приказ является незаконным, поэтому действиями ответчика истцу причинен моральный вред. Просит заявленные исковые требования удовлетворить.

Представители ответчика ОБУЗ «Шуйская ЦРБ» ФИО2, ФИО3 в судебном заседании возражали в удовлетворении исковых требований. Суду пояснили, что работодателем был выявлен факт нарушения трудовой дисциплины со стороны работника, по распоряжению главного врача была проведена проверка, что было зафиксировано документально. Процедура наложения дисциплинарного взыскания работодателем не нарушена. Факты отсутствия ФИО4 на рабочем месте были установлены выходами на место с составлением впоследующем актов отсутствия на рабочем месте работника, также данные факты подтверждаются системой видеонаблюдения. Кроме того, личность ФИО4 на видеозаписи была установлена показаниями свидетелей К., Е.. Также Е. были идентифицированы марки машин, которые имели доступ на территорию ЦРБ и принадлежали ФИО4, подтверждено, что в марте 2017 года ФИО4 уходила с рабочего места значительно раньше. Журнал учета рабочего времени сотрудников патолого-анатомического отделения не может являться доказательством присутствия ФИО4 на рабочем месте, поскольку заполняется ей лично. Считают, что отсутствие ФИО4 в спорные периоды на рабочем месте нашло свое подтверждение в судебном заседании, в связи с чем в удовлетворении заявленных требований просят отказать.

Заслушав пояснения представителя истца ФИО1, представителей ответчика ОБУЗ «Шуйская ЦРБ» ФИО2, ФИО3, исследовав материалы дела, суд полагает заявленные требования обоснованными и подлежащими удовлетворению. 

В силу ст. 192 Трудового кодекса РФ работодатель имеет право применить дисциплинарные взыскания за совершение работником дисциплинарного проступка, то есть неисполнение или ненадлежащее исполнение работником по его вине возложенных на него трудовых обязанностей.

Таким образом, дисциплинарным проступком является виновное, противоправное неисполнение или ненадлежащее исполнение работником возложенных на него трудовых обязанностей (нарушение требований законодательства, обязательств по трудовому договору, правил внутреннего трудового распорядка, должностных инструкций, положений, приказов работодателя, технических правил и т.п.).

Неисполнение или ненадлежащее исполнение трудовых обязанностей признается виновным, если работник действовал умышленно или по неосторожности. Не может рассматриваться как должностной проступок неисполнение или ненадлежащее выполнение обязанностей по причинам, не зависящим от работника.

Противоправность действий или бездействия работника означает, что они не соответствуют законам, иным нормативным правовым актам, в т.ч. положениям и уставам о дисциплине, должностным инструкциям. И напротив, любые действия работника, соответствующие законам и иным нормативным правовым актам, являются правомерными и не могут квалифицироваться как дисциплинарный проступок.

Согласно ст. 193 Трудового кодекса РФ до применения дисциплинарного взыскания работодатель должен затребовать от работника письменное объяснение. Если по истечении двух рабочих дней указанное объяснение работником не предоставлено, то составляется соответствующий акт. Непредоставление работником объяснения не является препятствием для применения дисциплинарного взыскания. Дисциплинарное взыскание применяется не позднее одного месяца со дня обнаружения проступка, не считая времени болезни работника, пребывания его в отпуске, а также времени, необходимого на учет мнения представительного органа работников.

Дисциплинарное взыскание не может быть применено позднее шести месяцев со дня совершения проступка, а по результатам ревизии, проверки финансово-хозяйственной деятельности или аудиторской проверки - позднее двух лет со дня его совершения. В указанные сроки не включается время производства по уголовному делу.

За каждый дисциплинарный проступок может быть применено только одно дисциплинарное взыскание.

Приказ (распоряжение) работодателя о применении дисциплинарного взыскания объявляется работнику под роспись в течение трех рабочих дней со дня его издания, не считая времени отсутствия работника на работе. Если работник отказывается ознакомиться с указанным приказом (распоряжением) под роспись, то составляется соответствующий акт.

В ходе рассмотрения настоящего гражданского дела судом установлены следующие обстоятельства.

Истец ФИО4 09 января 2017 года была принята на работу в патолого-анатомическое отделение на должность врача-патологоанатома на 0,75 ставки, что подтверждается копией трудового договора № 1 от 09 января 2017 года (т.1 л.д. 33-35).

Согласно п. 1.2 указанный договор является договором по внутреннему совместительству и действует до 31 декабря 2021 года. 

В силу п. 2.1.1 трудового договора работник должен выполнять должностные обязанности в соответствии с должностной инструкцией, являющейся приложением к трудовому договору. 

В соответствии с п. 5 трудового договора работнику установлена сокращенная продолжительность рабочего времени – 22,5 часа в неделю; шестидневная рабочая неделя с одним выходным днем в воскресенье; продолжительность ежедневной работы – 3,75 часов; начало и окончание работы – устанавливается графиком работы; перерыв для отдыха и питания определяется правилами внутреннего трудового распорядка ОБУЗ «Шуйская ЦРБ». 

Лицами, участвующими в деле, не оспаривалось, что основным местом работы истца является должность заведующей патолого-анатомического отделения ОБУЗ «Шуйская ЦРБ».

Приказом от 18 апреля 2017 года № 264 о дисциплинарном взыскании истцу ФИО4 объявлено замечание как врачу-патологоанатому патолого-анатомического отделения (т.1 л.д.38).

Основанием для вынесения указанного приказа, являющегося предметом обжалования, послужили докладная записка начальника отдела кадров ФИО2 от 30 марта 2017 года, акты от 21, 22, 24, 27, 28, 29 марта 2017 года «Об отсутствии на рабочем месте», ответ ФИО4 на требование о предоставлении объяснений о причине отсутствия на рабочем месте от 30 марта 2017 года, заключение по результатам проверки от 18 апреля 2017 года.

Как следует из докладной записки начальника отдела кадров ФИО2 от 29 марта 2017 года, копия которой представлена суду стороной ответчика, до сведения главного врача ОБУЗ «Шуйская ЦРБ» было доведено, что 21, 22, 24, 27, 28, 29 марта 2017 года осуществлялся контроль рабочего времени в патолого-анатомическом отделении ОБУЗ «Шуйская ЦРБ» в соответствии с утвержденным графиком продолжительности рабочего времени на март 2017 года, согласно которого врач-патологоанатом ФИО4 должна была работать до 18.00. В ходе контроля рабочего времени установлено отсутствие на рабочем месте врача-патологоанатома ФИО4: 21, 22, 24, 27, 28, 29 марта 2017 года, что подтверждается актами и записями с камер видеонаблюдения (т.1 л.д. 36). 

Среди прочего, в материалы дела представлена докладная записка от 30 марта 2017 года, согласно которой факт нарушения графика работы (режима рабочего времени) врача-патологоанатома ФИО4 в ходе проведенной проверки на основании резолюции главного врача на докладной записке от 29 марта 2017 года нашли свое подтверждение (т.1 л.д. 55).

Кроме того, в материалы дела представлены акты об отсутствии работника на рабочем месте:

- акт № 1 от 21 марта 2017 года, которым комиссией в составе юрисконсульта ФИО3, заместителя главного врача Е., начальника отдела кадров ФИО2 зафиксирован факт ухода истца с рабочего места с 16.06 ч. до 18.00 ч.(т.1 л.д. 27); 

- акт № 2 от 22 марта 2017 года, которым комиссией в составе юрисконсульта ФИО3, заместителя главного врача Е., начальника отдела кадров ФИО2, специалистом по кадрам П. зафиксирован факт ухода истца с рабочего места с 17.25 ч. до 18.00 ч.(т.1 л.д. 28); 

- акт № 3 от 24 марта 2017 года, которым комиссией в составе юрисконсульта ФИО3, заместителя главного врача Е., начальника отдела кадров ФИО2, специалиста по кадрам К. зафиксирован факт ухода истца с рабочего места с 16.44 ч. до 18.00 ч. (т.1 л.д. 29); 

- акт № 4 от 27 марта 2017 года, которым комиссией в составе юрисконсульта ФИО3, заместителя главного врача Е., начальника отдела кадров ФИО2, специалиста по кадрам К. зафиксирован факт ухода истца с рабочего места с 17.39 ч. до 18.00 ч. (т.1 л.д. 30); 

- акт № 5 от 28 марта 2017 года, которым комиссией в составе юрисконсульта ФИО3, заместителя главного врача Е., начальника отдела кадров ФИО2, специалиста по кадрам К. зафиксирован факт ухода истца с рабочего места с 16.55 ч. до 18.00 ч.(т.1 л.д. 31); 

- акт № 6 от 29 марта 2017 года, которым комиссией в составе юрисконсульта ФИО3, заместителя главного врача Е., начальника отдела кадров ФИО2, специалиста по кадрам П. зафиксирован факт ухода истца с рабочего места с 17.03 ч. до 18.00 ч. (т.1 л.д. 32).

30 марта 2017 года в адрес истца главным врачом ОБУЗ «Шуйская ЦРБ» было направлено требование о предоставлении объяснения о причине отсутствия на рабочем месте (т.1 л.д. 56).

03 апреля 2017 года на указанное требование ФИО4 дан ответ, что с 21 по 29 марта 2017 года, равно как и во все другие рабочие дни она находилась на работе, исполняла свои должностные обязанности (т.1 л.д. 57).

Из материалов дела следует, что по выявленным фактам отсутствия работника на рабочем месте была проведена проверка, результаты которой нашли свое отражение в заключении от 18 апреля 2017 года, согласно которому комиссия пришла к выводу, что ФИО4 допущено нарушение должностной инструкции врача-патологоанатома и графика продолжительности рабочего времени за март 2017 года (т.1 л.д. 37). 

18 апреля 2017 года ФИО4 обращалась к главному врачу ОБУЗ «Шуйская ЦРБ» с запросом о предоставлении материалов проверки, послуживших основанием для привлечения ее к дисциплинарной ответственности (т.1 л.д. 39-40).

Суду представлены Правила внутреннего трудового распорядка ОБУЗ «Шуйская ЦРБ» (т.1 л.д.71-77). 

Согласно указанным Правилам, работник обязан соблюдать Устав ОБУЗ «Шуйская ЦРБ», коллективный договор, настоящие Правила, действующее законодательство; добросовестно исполнять свои трудовые обязанности, возложенные на него трудовым договором и должностной инструкцией; соблюдать правила внутреннего трудового распорядка в больнице (вовремя приходить на работу, соблюдать установленную продолжительность рабочего времени, использовать все рабочее время для производительного труда, своевременно и точно исполнять распоряжения администрации и должностные обязанности, утвержденные по больнице); соблюдать трудовую дисциплину, выполнять установленные нормы труда (п. 3).

ОБУЗ «Шуйская ЦРБ» работает в режиме неполного рабочего времени для осуществления оказания круглосуточной медицинской помощи населению. Продолжительность работы определяется графиками работы сменности, утвержденными администрацией. Рабочий день начинается с 8.00 часов. До начала работы каждый работник обязан отметить свой приход на работу, а по окончании рабочего дня – уход с работы в порядке, установленном в учреждении. Администрация ЛПУ обязана организовать явки на работу и ухода с работы, применяя для этих целей «Табель учета рабочего времени» (п. 6). 

Согласно графику продолжительности рабочего времени за март 2017 года, составленному ответственным сотрудником С. (т.1 л.д. 62) в отношении патолого-анатомического отделения и утвержденному заместителем главного врача Е., ФИО4 имеет шестидневную рабочую неделю, норму рабочего времени как заведующая отделением 107 часов, как врач - 80,25 часов, продолжительность рабочей смены как заведующая отделением 5 часов, как врач – 3,75. В марте 2017 года истец с понедельника по субботу должна работать как заведующая отделением с 8 до 11 часов; как врач с понедельника по пятницу с 11.30 ч. до 13.30 ч., с 13.30 ч. до 18.00 ч., в субботу – с 11.30 ч. до 13.30 ч. (т.1 л.д. 58-61). 

Кроме того, в материалах дела имеется график продолжительности рабочего времени сотрудников патолого-анатомического отделения за март 2017 года, из которого следует, что ежедневная продолжительность рабочего времени лаборанта В. до 20.30 часов; лаборанта С. – до 20.30 часов (т.1 л.д.58-61).

В материалы дела стороной ответчика представлен табель учета использования рабочего времени и расчета заработной платы за март 2017 года в отношении работников Е., К., ФИО3, ФИО2, К., содержащий сведения о количестве часов, отработанных в течение марта 2017 года, из которого следует, что продолжительность рабочего дня данных работников 21, 22, 24, 27, 28, 29 марта 2017 года составила 8 часов (т.1 л.д.78). 

Табель учета использования рабочего времени и расчета заработной платы за март 2017 года представлен также и в отношении патолого-анатомического отделения, согласно которому ФИО4 в марте 2017 года работала в соответствии с графиком продолжительности рабочего времени за март 2017 года, установленным для патолого-анатомического отделения (т.1 л.д. 79-80).

В подтверждение доводов об отсутствии перерасчета заработной платы ФИО4 в связи с ее ранними уходами с рабочего места стороной истца представлены расчетные листки за март 2017 года, апрель 2017 года, май 2017 года (т.1 л.д. 95, л.д. 95, 147).

Согласно приказу главного врача ОБУЗ «Шуйская ЦРБ» от 8 июня 2017 года № 81 на заведующего патолого-анатомического отделения возложена обязанность в срок до 9 июня 2017 года внести изменения в табель использования рабочего времени и расчет заработной платы за март 2017 года по сотруднику – врачу-патологоанатому ФИО4; главный бухгалтер обязан произвести перерасчет заработной платы ФИО4 с учетом фактически отработанного времени за март 2017 года (т.1 л.д.240).

Как следует из объяснительной ФИО4, в ее должностные обязанности не входит составление, ведение и внесение изменений в табель использования рабочего времени. Табель за март 2017 года был подан на утверждение в установленный срок, согласован, проверен и утвержден главным врачом. (т.1 л.д.190).

Ответственный за ведение табеля работник С. вносить изменения в табель учета использования рабочего времени отказалась, о чем ею был дан письменный ответ начальнику отдела кадров ФИО2 (т.1 л.д.192).

Из служебной записки расчетного бухгалтера Т. и главного специалиста отдела по расчетам с рабочими и служащими от 16 июня 2017 года усматривается, что в табель использования рабочего времени и расчета заработной платы за март 2017 года по патолого-анатомическому отделению в отношении врача-патологоанатома ФИО4 изменения в расчетный отдел не представлены, перерасчет за март 2017 года произвести не предоставляется возможным. (т.1 л.д.188)

Как следует из объяснений представителей ответчика, истец приезжает на работу на собственном автомобиле, пропуск у ФИО4 на проезд на территорию учреждения оформлен в отношении двух транспортных средств, что подтверждается заявлением ФИО4, журналом выдачи пропусков для въезда на территорию ОБУЗ «Шуйская ЦРБ» (т.1 л.д. 89-92).

Согласно приказу ОБУЗ «Шуйская ЦРБ» от 02 сентября 2016 года № 141 «О порядке организации пропускного режима при въезде (выезде) на территорию ОБУЗ «Шуйская ЦРБ», проезд легкового пассажирского автотранспорта осуществляется только при наличии пропуска, дающего право беспрепятственного проезда на территорию учреждения (п. 1.2). (т.1 л.д.88)

Как следует из п.2.3, п. 2.9 Положения о пропускном и внутриобъектовом режиме на объекте ОБУЗ «Шуйская ЦРБ», проезд на территорию сотрудников больницы, пациентов и посетителей разрешается только при наличии пропуска установленного образца. Проезд транспортных средств фиксируется охранником на посту в специальном журнале (т.1 л.д. 86-87).

В материалы дела судом представлен приказ ОБУЗ «Шуйская ЦРБ» от 08 августа 2016 года № 130 «О видеонаблюдении», в соответствии с преамбулой которого данный локальный правовой акт разработан, среди прочего, с целью усиления контроля за соблюдением трудовой дисциплины (т.1 л.д. 63). 

Как следует из Положения о системе видеонаблюдения в ОБУЗ «Шуйская ЦРБ», утвержденного главным врачом ОБУЗ «Шуйская ЦРБ» К. 10 августа 2016 года, под видеонаблюдением понимается непосредственное осуществление видеонаблюдения посредством использования видеокамер для получения видеоинформации об объектах и помещениях, а также запись полученного изображения и его хранение для последующего использования (п. 1.2) (т.1 л.д. 64-68).

Система открытого видеонаблюдения в учреждении является элементом общей системы безопасности учреждения, направленной на обеспечение безопасности рабочего процесса, поддержание трудовой дисциплины и порядка, предупреждение возникновения чрезвычайных ситуаций и обеспечение объективности расследования в случаях их возникновения (п. 1.3).

Система видеонаблюдения является открытой (п. 1.4).

Видеоконтроль осуществляется следующими способами:

- при помощи камер открытого видеонаблюдения, установленных на территории и у входов в здания в помещения ОБУЗ «Шуйская ЦРБ»;

- при помощи камер открытого видеонаблюдения, установленных в помещениях ОБУЗ «Шуйская ЦРБ» (п. 2.6).

В соответствии с п. 2.7 приведенного Положения, видеонаблюдение в учреждении ведется круглосуточно.

Одной из задач системы видеонаблюдения является усиление контроля за трудовой дисциплиной (п. 4.1.9).

Запись с камер видеоконтроля осуществляется на жесткий диск видеосервера. Эти материалы подлежат хранению и уничтожаются в автоматическом режиме по мере заполнения архива методом перезаписи (п. 5.1).

Если камеры видеонаблюдения зафиксировали факты, связанные, среди прочего, с нарушением трудовой дисциплины, то для таких записей устанавливается специальный срок хранения (п. 5.2). 

В тех случаях, когда система видеонаблюдения позволяет отслеживать деятельность сотрудников на рабочем месте или иных помещениях, закрытых для общего доступа, такое наблюдение будет считаться обработкой персональных данных (п. 6.1).

Из приказа от 20 сентября 2016 года № 148 «Об ознакомлении с Положением о системе видеонаблюдения в ОБУЗ «Шуйская ЦРБ» и листа ознакомления видно, что ФИО4 ознакомлена с данным Положением (т.1 л.д. 69-70).

Как установлено судом, в ОБУЗ «Шуйская ЦРБ» действует Положение об обработке и защите персональных данных работников и пациентов ОБУЗ «Шуйская ЦРБ», утвержденное главным врачом 10 августа 2016 года и согласованный с председателем профсоюзной организации 16 августа 2016 года (т.1 л.д.163-178).

В силу п.2.1 данного Положения к персональным данным относится любая информация, относящаяся к определенному или определяемому на основании такой информации физическому лицу (субъекту персональных данных), в том числе его фамилия, имя, отчество, год, месяц, дата и место рождения, адрес, семейное, социальное, имущественное положение, образование, профессия, доходы, другая информация.

Обработка персональных данных – действия с персональными данными, включая сбор, систематизацию, накопление, хранение, уточнение, использование, распространение, обезличивание, блокирование, уничтожение персональных данных.

Использование персональных данных – действия с персональными данными, совершаемые оператором (юридическим или физическим лицом, организующим и осуществляющим обработку персональных данных, а также определяющим цели и содержание обработки персональных данных) в целях принятия решений или совершения иных действий, порождающих юридические последствия в отношении субъекта персональных данных или других лиц либо иным образом затрагивающих права и свободы субъекта персональных данных или других лиц.

Сбор и обработка персональных данных осуществляется исключительно с письменного согласия субъекта (п.8.3).

Письменное согласие не требуется, если обработка персональных данных осуществляется в целях исполнения договора, одной из сторон которого является субъект персональных данных (п.8.14). 

В силу п.8.30 Положения при принятии решений относительно работника на основании его персональных данных не допускается использование данных, полученных исключительно в результате их автоматизированной обработки или электронного получения. Данные положения дублируются в п. 8.61 Положения.

Как следует из согласия на обработку персональных данных ФИО4 от 16 апреля 2012 года, последняя дала согласие на обработку и передачу ее персональных данных, имеющихся в распоряжении отдела кадров МУЗ «Шуйская ЦРБ» (т.1 л.д.179). 

Также в ходе судебного разбирательства были допрошены свидетели, как со стороны истца, так и со стороны ответчика, показания которых имеются в материалах дела; обозрены видеозаписи с камер видеонаблюдения за 21, 22, 24, 27, 28, и 29 марта 2017 года.

Согласно акту проверки Государственной инспекции труда в Ивановской области от 04 августа 2017 года в отношении ОБУЗ «Шуйская ЦРБ» была проведена внеплановая выездная проверка, предметом которой, среди прочего, было наложение на истца ФИО4 дисциплинарного взыскания, являющегося предметом настоящего спора. Государственная инспекция труда в Ивановской области пришла к выводу о том, что процедура привлечения к дисциплинарной ответственности в данном случае не нарушена. Имеет место индивидуальный трудовой спор. Каких либо нарушений инспекция не выявила (т. 2, л.д. 1-2).

Анализируя собранные по делу доказательства, суд приходит к следующему.

В силу ст.56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основание своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. 

Из положений ст. 192 Трудового кодекса РФ следует, что в предмет доказывания правомерности наложения дисциплинарного взыскания со стороны работодателя входит представление объективных доказательств факта совершения работником виновных действий - отсутствие на рабочем месте без уважительных причин и соблюдения порядка наложения дисциплинарного взыскания. 

Представление указанных доказательств, исходя из бремени распределения доказывания по таким спорам, возложено на работодателя.

В данном случае суд считает, что при рассмотрении настоящего спора ответчиком не представлено допустимых и бесспорных доказательств тому, что ФИО4 в спорное время действительно отсутствовала на рабочем месте.

В обоснование факта отсутствия ФИО4 на рабочем месте 21, 22, 24, 27, 28, 29 марта 2017 года сторона ответчика ссылается на акты об отсутствии ФИО4 на рабочем месте и записи с камер видеонаблюдения.

На этих же доказательствах основаны докладная записка отдела кадров ФИО2 и заключение по результатам проверки от 18 апреля 2017 года.

Однако судом установлено, что составленные в указанные числа акты противоречат сведениям, зафиксированным на видеозаписях, произведенных в указанные даты.

Так, согласно акту от 21 марта 2017 года ФИО4 отсутствовала на рабочем месте с 16 часов 06 минут, согласно данным видеозаписи женщина, которую ответчик определяет как ФИО4, появилась в обзоре камеры в 17 часов 02 минуты. 

22 марта 2017 года ФИО4 согласно акту отсутствовала на рабочем месте с 17 часов 25 минут, по видеозаписи – женщина вышла в 17 часов 42 минуты; 24 марта 2017 года: по акту – в 16 часов 44 минуты, по видеозаписи - в 17 часов 42 минуты; 27 марта 2017 года: по акту – в 17 часов 39 минут, по видеозаписи – в 17 часов 50 минут; 28 марта 2017 года: по акту – в 16 часов 55 минут, по видеозаписи - в 15 часов 50 минут; 29 марта 2017 года: по акту – в 17 часов 03 минуты, по видеозаписи – в 17 часов 29 минут.

Таким образом, в исследованных доказательствах имеются существенные противоречия, которые не были устранены в ходе судебного заседания.

При этом, как следует из показаний свидетеля К., система видеонаблюдения, установленная в ЦРБ, в автоматическом режиме лица не распознает, заложена функция распознавания при воспроизведении записи для пользователей. (т.1 л.д.130)

Однако каких-либо данных, свидетельствующих о том, что при воспроизведении записи системой была установлена личность ФИО4, суду не представлено.

То, что на указанной записи воспроизведены передвижения ФИО4, следует из показаний представителей ответчика ФИО2, ФИО3, которые являются заинтересованными лицами, и свидетеля Е., который опознал ФИО4 по внешнему виду (т.2 л.д.44).

Суд не может согласиться с доводами стороны истца о том, что по смыслу ст.77, 78 ГПК РФ видеозаписи предоставляются в суд на первоначальном носителе, поскольку это не соответствуем буквальному толкованию данных норм. Как следует из ст. 77 ГПК РФ, лицо, представляющее аудио- и (или) видеозаписи на электронном или ином носителе либо ходатайствующее об их истребовании, обязано указать, когда, кем и в каких условиях осуществлялись записи. Данные требования стороной ответчика выполнены. В судебном заседании свидетель К. дал подробные пояснения о происхождении данной записи.

Однако, в силу ст. 16 Федерального закона от 27.07.2006 № 152-ФЗ «О персональных данных» запрещается принятие на основании исключительно автоматизированной обработки персональных данных решений, порождающих юридические последствия в отношении субъекта персональных данных или иным образом затрагивающих его права и законные интересы. Решение, порождающее юридические последствия в отношении субъекта персональных данных или иным образом затрагивающее его права и законные интересы, может быть принято на основании исключительно автоматизированной обработки его персональных данных только при наличии согласия в письменной форме субъекта персональных данных или в случаях, предусмотренных федеральными законами, устанавливающими также меры по обеспечению соблюдения прав и законных интересов субъекта персональных данных.

Как следует из п. 8.30, п.8.61 Положения об обработке и защите персональных данных работников и пациентов ОБУЗ «Шуйская ЦРБ», при принятии решений относительно работника на основании его персональных данных не допускается использование данных, полученных исключительно в результате их автоматизированной обработки или электронного получения.

В соответствии с ч.4 ст.9 ФЗ ФЗ «О персональных данных» согласие в письменной форме субъекта персональных данных на обработку его персональных данных должно включать в себя, в частности:

1) фамилию, имя, отчество, адрес субъекта персональных данных, номер основного документа, удостоверяющего его личность, сведения о дате выдачи указанного документа и

выдавшем его органе;

2) фамилию, имя, отчество, адрес представителя субъекта персональных данных, номер основного документа, удостоверяющего его личность, сведения о дате выдачи указанного документа и выдавшем его органе, реквизиты доверенности или иного документа, подтверждающего полномочия этого представителя (при получении согласия от представителя субъекта персональных данных);

3) наименование или фамилию, имя, отчество и адрес оператора, получающего согласие субъекта персональных данных;

4) цель обработки персональных данных;

5) перечень персональных данных, на обработку которых дается согласие субъекта персональных данных;

6) наименование или фамилию, имя, отчество и адрес лица, осуществляющего обработку персональных данных по поручению оператора, если обработка будет поручена такому лицу;

7) перечень действий с персональными данными, на совершение которых дается согласие, общее описание используемых оператором способов обработки персональных данных;

8) срок, в течение которого действует согласие субъекта персональных данных, а также способ его отзыва, если иное не установлено федеральным законом;

9) подпись субъекта персональных данных.

Доказательств соблюдения приведенных правил ответчиком не представлено.

Из письменного согласия ФИО4 на обработку персональных данных от 16.04.2012 года (т.1 л.д.179) усматривается, что она дала согласие на обработку персональных данных, имеющихся в распоряжении отдела кадров. 

Кроме того, из письменного согласия на обработку персональных данных от 16.04.2012 года не усматривается, что ФИО4 дала согласие на обработку биометрических персональных данных в целях контроля за соблюдением ею трудовой дисциплины.

Таким образом, предоставленная ответчиком видеозапись получена в порядке, не предусмотренном законом, и в силу ч.1 ст.55 ГПК РФ не может являться доказательством по делу.

Между тем, составленные комиссией акты об отсутствии ФИО4 на рабочем месте 21, 22, 24, 27, 28, 29 марта 2017 года сведения, полученные посредством видеозаписи, не подтверждают, а находятся с ними в противоречии.

Согласно табелю учета рабочего времени патолого-анатомического отделения ОБУЗ «Шуйская ЦРБ» за март 2017 года ФИО4 полностью отработала установленное ей рабочее время. Из расчетного листка ФИО4 за март 2017 года следует, что заработная плата начислена согласно табелю, т.е. за все фактически отработанное время, включая спорное, из расчетных листков за апрель и май 2017 года видно, что с ФИО4 не удерживались суммы за неотработанное в марте время (т.1 л.д.95, 147).

При этом, согласно представленным стороной ответчика документам, попытки по внесению изменений в табель учета рабочего времени стали предприниматься работодателем только в июне 2017 года, то есть в период рассмотрения настоящего дела в суде.

Суд считает, что для установления факта и продолжительности отсутствия работника на рабочем месте, комиссия прежде всего сама должна находиться на этом рабочем месте в течение всего проверяемого периода. 

В данном случае рабочим местом ФИО4 является патолого-анатомическое отделение.

Как следует из материалов дела и не отрицается ответчиком, в спорное время комиссия в помещениях патолого-анатомического отделения не находилась. 

При таких обстоятельствах комиссия объективно не могла установить факт отсутствия ФИО4 на рабочем месте. 

Более того, видеозаписями подтверждается, что комиссия к зданию патолого-анатомического отделения выходила только один раз – 21 марта 2017 года, однако в здание патолого-анатомического отделения не попала.

Свидетель К. (участвовала в составлении актов от 24, 27 и 28 марта 2017 года) пояснила, что комиссия здание патолого-анатомического отделения по кругу не обходила (т.1 л.д.116), процедура во все дни была одна и та же.

Свидетель П. (участвовала в составлении актов от 22 и 29 марта 2017 года) пояснила, что комиссия подходила только к тем дверям, что находятся под видеонаблюдением (т.1 л.д.121) и вокруг здания патолого-анатомического отделения не обходила (т.1 л.д.122).

Как следует из пояснения указанных свидетелей комиссия выходила к зданию патолого-анатомического отделения вскоре после ухода ФИО4 с работы, т.е. один раз за проверяемый день.

Из пояснений свидетеля Е. (участвовала в составлении актов от 21, 22, 24, 27, 28 и 29 марта 2017 года, т.е. всех актов) усматривается, что во все дни комиссия выходила к зданию патолого-анатомического отделения, первый раз после ухода ФИО4 с работы, второй - около 18 часов, при этом комиссия подходила как ко входу в патолого-анатомическое отделение, расположенному напротив здания администрации, так и ко входу с противоположной стороны здания (т.1 л.д.222, 225).

Таким образом, в показаниях свидетелей усматриваются противоречия относительно того, как комиссия устанавливала факт отсутствия ФИО4 на рабочем месте.

Доводы стороны ответчика о том, что члены комиссии не могли попасть на рабочее место ФИО4, поскольку здание было закрыто, и на их стук никто не отвечал, суд находит несостоятельными.

Как установлено судом, в спорное время 21, 22, 24, 27, 28 и 29 марта 2017 года в патолого-анатомическом отделении работали следующие работники: сторожа (начало рабочего времени в 13-30 час, окончание в 08-00 час. утра следующего дня), лаборанты С., В., Ф. (начало рабочего времени в 08-00 час, окончание в 20-30 час).

Данные обстоятельства подтверждаются показаниями свидетелей С. и С.1 (сторожей патолого-анатомического отделения ОБУЗ «Шуйская ЦРБ»), свидетелей С., В. (лаборантов отделения), табелем учета рабочего времени патолого-анатомического отделения ОБУЗ «Шуйская ЦРБ» за март 2017 года (т.1 л.д.79), графиком продолжительности рабочего времени (т.1 л.д.58-61), сведениям из журнала Учета рабочего времени сотрудников патолого-анатомического отделения за 2017 год (т.1 л.д. 148-155). Указанные обстоятельства ответчиком не опровергнуты.

Таким образом, в спорное время в патолого-анатомическом отделении помимо ФИО4 находилось еще 4 работника, которые могли обеспечить доступ комиссии в патолого-анатомическое отделение с целью проверки присутствия ФИО4 на рабочем месте. 

Как следует из показаний указанных свидетелей, никто из них не слышал, чтобы кто-то стучался или звонил в патолого-анатомическое отделение в рассматриваемый период времени.

При этом, данные свидетели подтверждают, что ФИО4 покидала рабочее место вовремя.

Суд находит несостоятельными доводы представителей ответчика о том, что к показаниям свидетелей С. и В. следует относиться критически, поскольку они являются заинтересованными лицами, так как находятся в подчинении ФИО4 Суд рассматривает показания указанных свидетелей в совокупности с показаниями других свидетелей, а именно, С. и С.1 и полагает, что наличие отношений подчинения не свидетельствует о даче свидетелями ложных показаний.

Показания свидетеля Е. о том, что последние два месяца ФИО4 уезжает в 18.00 часов, а ранее она уезжала до 18.00, с достоверностью не подтверждают факт отсутствия в спорное время ФИО4 на рабочем месте, поскольку данный свидетель не смог вспомнить, во сколько ФИО4 покинула рабочее место 21, 22, 24, 27, 28 и 29 марта 2017 года. Также он не мог сказать, кто находился в здании в указанные даты. При этом, он пояснил, что постоянно по роду своей деятельности он в здании морга не находится. 

Ссылки стороны ответчика на то обстоятельство, что в данном отделении существовала практика, при которой сотрудниками отделения двери на стук посетителей не открывались, на что поступали жалобы заместителю главного врача Е., суд находит несостоятельными, не подтвержденными материалами дела.

При этом суд полагает, что установив в комиссионном порядке отсутствие в рабочее время доступа в патолого-анатомическое отделение ОБУЗ «Шуйская ЦРБ», заместитель главного врача Е., являясь в силу должностной инструкции ответственной за обеспечение соблюдения исполнительской дисциплины и выполнение своих должностных обязанностей подчиненных работников, должна была отреагировать на указанные факты. Однако в судебном заседании она пояснила, что жалобам посетителей она не доверяла. При этом ни из материалов дела, ни из ее показаний не следует, что при установлении данного факта лично, были приняты меры к устранению указанных нарушений.

Также суд находит несостоятельным довод стороны ответчика о том, что факты раннего ухода ФИО4 с работы подтверждается тем, что на видеозаписи видно, что она уезжала с работы на своем автомобиле.

Как усматривается из видеозаписи, марку машины и государственный регистрационный знак транспортного средства, а также лицо, управляющее автомобилем, установить невозможно.

Согласно п.2.9 Положения о пропускном и внутриобъектовом режиме на объекте ОБУЗ

«Шуйская центральная районная больница» проезд транспортных средств фиксируется охранником на посту в специальном журнале (т.1 л.д.86 оборот).

Такой журнал ответчиком не представлен. Следовательно, ответчиком не доказано, что

ФИО4 действительно покинула территорию ЦРБ и свое рабочее место до окончания рабочего времени.

Кроме того, суд считает, что в материалах дела отсутствуют бесспорные доказательства тому, что в спорные дни действительно осуществлялась проверка в отношении ФИО4 и комиссией составлялись акты об отсутствии истца на рабочем месте.

Статьей 101 Трудового кодекса РФ определено, что ненормированный рабочий день -

это особый режим работы, в соответствии с которым отдельные работники могут по распоряжению работодателя при необходимости эпизодически привлекаться к выполнению

своих трудовых функций за пределами установленной для них продолжительности рабочего

времени.

Согласно ч.4 ст.91 ТК РФ работодатель обязан вести учет времени, фактически отработанного каждым работником. При этом ч.4 ст.91 ТК РФ не содержится изъятий в отношении обязанности вести учет фактически отработанного времени работниками с ненормированным рабочим днем.

Как разъяснено в Письме Роструда от 07.06.2008 года № 1316-6-1, введение ненормированного рабочего дня для работников не означает, что на них не распространяются правила, определяющие время начала и окончания работы, порядок учета рабочего времени и т.д.

Об обязанности работодателя учитывать время, фактически отработанное в условиях ненормированного дня, говорится в п.З Правил предоставления ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска работникам с ненормированным рабочим днем в федеральных государственных учреждениях (утверждены Постановлением Правительства РФ от 11.12.2002 года № 884).

Пунктом 3 Правил предоставления ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска работникам с ненормированным рабочим днем в организациях, финансируемых за счет средств областного бюджета (утверждены Постановление Администрации Ивановской обл. от 22.07.2003 N 65-па), предусмотрено, что работодатель ведет учет времени, фактически отработанного каждым работником в условиях ненормированного рабочего дня. 

Пунктом 4 названных правил установлено, что ели работнику с ненормированным рабочим днем не предоставляется дополнительный отпуск, то переработка за пределами нормальной продолжительности рабочего времени компенсируется с письменного согласия работника как сверхурочная работа.

Таким образом, работодатель обязан фиксировать время привлечения работника с ненормированным рабочим днем к работе за пределами установленной для него продолжительности рабочего времени.

Учреждения здравоохранения, финансируемые из бюджета, для учета использования рабочего времени применяют Табель учета использования рабочего времени (форма по ОКУД 0504421), порядок заполнения которого предусмотрен Приказом Минфина России от 30.03.2015 года № 52н «Об утверждении форм первичных учетных документов и регистров бухгалтерского учета, применяемых органами государственной власти (государственными органами), органами местного самоуправления, органами управления государственными внебюджетными фондами, государственными (муниципальными) учреждениями, и Методических указаний по их применению».

В соответствии с положениями упомянутого Приказа Минфина № 52н в Табеле учета использования рабочего времени (формы по ОКУД 0504421) регистрируются или случаи отклонений от нормального использования рабочего времени, установленного правилами внутреннего трудового распорядка, или фактические затраты рабочего времени. В верхней половине строки по каждому работнику, у которого имелись отклонения от нормального использования рабочего времени, записываются часы отклонений, а в нижней – условные обозначения отклонений.

Как следует из материалов дела, рабочий день сотрудников ответчика, подписавших спорные акты (заместитель главного врача, начальник отдела кадров, юрисконсульт, специалист по кадрам) начинается в 08 час. 00 мин., заканчивается в 17 час. 00 мин., перерыв на обед с 12 час. 00 мин до 13 час. 00 мин. (пояснения представителя ЦРБ ФИО2 – т.1 л.д. 137, раздел 6 Правил внутреннего трудового распорядка ОБУЗ «Шуйская ЦРБ» - т.1 л.д.75). 

Указанные сотрудники входят в перечень работников с ненормированным рабочим днем (т.1 л.д. 85).

Согласно показаниям свидетеля К. спорные акты составлялись в день проверки после 18 час. 00 мин. (т.1 л.д. 113), согласно показаниям свидетеля Е. спорные акты составлялись после 19 час. 00 мин., т.к. с 18-00 ч. до 19-00 ч. комиссия ждала возвращения ФИО4 на рабочее место (т.1 л.д.222).

Таким образом, контроль за временем работы ФИО4 и составление актов об отсутствии на рабочем месте должен был осуществляться работниками ответчика за пределами установленной для них продолжительности рабочего времени.

В соответствии с Приказом Минфина № 52н в ОБУЗ «Шуйская ЦРБ» ведется табель учета использования рабочего времени и расчета заработной платы формы по ОКУД 0504421 (т.1 л.д.78). Указанный табель утвержден главным врачом К.

Однако из указанного табеля не усматривается, что работники, подписавшие спорные акты, работали 21, 22, 24, 27, 28 и 29 марта 2017 года за пределами установленной для них продолжительности рабочего времени. 

Следовательно, отсутствуют допустимые доказательства того, что работники, подписавшие спорные акты, в действительности работали 21, 22, 24, 27, 28 и 29 марта 2017 года за пределами установленной для них продолжительности рабочего времени (после 17 час. 00 мин.) и, соответственно, могли зафиксировать факты отсутствия ФИО4 на рабочем месте до 18 час. 00 мин., а также составить в указанные дни спорные акты.

При этом, в материалах дела отсутствует официальный документ, подтверждающий факт создания комиссии с целью установления факта отсутствия работника ФИО4 на рабочем месте, а докладная записка ФИО2 на имя главного врача была направлена на основании актов, составленных начальником отдела кадров и сотрудников ОБУЗ «Шуйская ЦРБ», рабочий день которых заканчивается в 17.00 часов. 

Таким образом, бесспорные доказательства того, что ФИО4 действительно отсутствовала на рабочем месте, суду не представлено, в связи с чем основания для наложения на ФИО4 дисциплинарного взыскания отсутствовали.

Ссылки стороны ответчика на акт проверки Государственной инспекции труда в Ивановской области от 4 августа 2017 года суд находит несостоятельными, поскольку в данном акте указано только на отсутствие нарушений в процедуре увольнения, что сторона истца не оспаривает; позицию по вопросу наличия либо отсутствия дисциплинарного проступка трудовая инспекция свою позицию не высказывала.

При данных обстоятельствах суд полагает, что приказ Главного врача ОБУЗ «Шуйская Центральная районная больница» от 18 апреля 2017 года № 264 о дисциплинарном взыскании является незаконным и подлежит отмене.

В соответствии со ст. 237 Трудового кодекса РФ моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

В силу п.63 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 г. № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса РФ» (в ред. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.11.2015 г. N 52) в соответствии с частью четвертой статьи 3 и частью девятой статьи 394 Кодекса суд вправе удовлетворить требование лица, подвергшегося дискриминации в сфере труда, а также требование работника, уволенного без законного основания или с нарушением установленного порядка увольнения либо незаконно переведенного на другую работу, о компенсации морального вреда. Учитывая, что Кодекс не содержит каких-либо ограничений для компенсации морального вреда и в иных случаях нарушения трудовых прав работников, суд в силу статей 21 (абзац четырнадцатый части первой) и 237 Кодекса вправе удовлетворить требование работника о компенсации морального вреда, причиненного ему любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя, в том числе и при нарушении его имущественных прав (например, при задержке выплаты заработной платы). В соответствии со статьей 237 Кодекса компенсация морального вреда возмещается в денежной форме в размере, определяемом по соглашению работника и работодателя, а в случае спора факт причинения работнику морального вреда и размер компенсации определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба. 

Поскольку в судебном заседании установлено, что ФИО4 незаконно привлечена работодателем к дисциплинарной ответственности, она в силу ст. 237 ТК РФ имеет право на возмещение морального вреда.

Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств дела, с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Суд считает, что заявленный истцом размер денежной компенсации морального вреда является разумным и справедливым, в связи с чем считает, что с ОБУЗ «Шуйская ЦРБ» в пользу ФИО4 подлежит взысканию денежная компенсация морального вреда в размере 1000 рублей.

Кроме того, на основании ст. 103 ГПК РФ с ответчика следует взыскать государственную пошлину в доход городского округа Шуя в размере 600 рублей.

На основании изложенного, руководствуясь ст.194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

Исковые требования ФИО4 к Областному бюджетному учреждению здравоохранения «Шуйская центральная районная больница» о признании незаконным приказа о дисциплинарном взыскании, взыскании денежной компенсации морального вреда удовлетворить.

Приказ Главного врача ОБУЗ «Шуйская Центральная районная больница» от 18 апреля 2017 года № 264 о дисциплинарном взыскании признать незаконным и отменить.

Взыскать с ОБУЗ «Шуйская Центральная районная больница» в пользу ФИО4 денежную компенсацию морального вреда в размере 1000 (одна тысяча) рублей.

Взыскать с ОБУЗ «Шуйская Центральная районная больница» государственную пошлину в доход городского округа Шуя в размере 600 (шестьсот) рублей.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Ивановский областной суд через Шуйский городской суд Ивановской области в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.

Судья подпись О.В.Беспалова.

Решение в окончательной форме изготовлено 25 сентября 2017 года.

Согласовано.

Судья: О.В. Беспалова