П о с т а н о в л е н и е

27 ноября 2020 г. с. Бабаюрт 

Бабаюртовский районный суд Республики Дагестан в составе председательствующего Мурзабекова М.Д., 

при секретаре Меджидовой Д.Т., с участием государственных обвинителей – помощников прокурора Бабаюртовского района РД Абдурахманова А.Д. и ФИО1, подсудимых ФИО3 и ФИО4, защитников – адвокатов Гамидова З.А. и Гусейнова Ш.Г., представителя потерпевшего ФИО5, рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении ФИО3 ФИО35, обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 159 и ч. 1 ст. 286 УК РФ, и ФИО4 ФИО2, обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного ч. 5 ст. 33, ч. 3 ст. 159 УК РФ,

у с т а н о в и л:

Согласно обвинительному заключению ФИО3 и ФИО4 органами предварительного следствия обвиняются в совершении следующих деяний. 

ФИО3 26 февраля 2019 г. в своем служебном кабинете, расположенном по адресу: ул. Ленина, д. 29, с. Бабаюрт, РД, являясь начальником финансового управления администрации МР «Бабаюртовский район», из корыстных побуждений, используя свое служебное положение, с целью хищения путем обмана бюджетных денежных средств, издал заведомо неправомерный приказ № 3 о премировании сотрудников возглавляемого им финансового управления в связи с праздником Дня защитника Отечества в размере месячного содержания, согласно которому сотрудникам указанного управления из бюджета МР «Бабаюртовский район» были необоснованно начислены и произведены сверхнормативные премиальные выплаты на общую сумму 271 491 рубль 94 коп., тем самым превышен предусмотренный на эту статью расходов лимит бюджетной сметы указанного муниципального района на 2019 год.

7 марта 2019 г. ФИО3 продолжая свои преступные действия, в своем служебном кабинете вновь издал приказ № 4 о премировании сотрудников руководимого им финансового управления в связи с празднованием Международного Женского дня 8 марта в размере месячного содержания, в соответствии с которым данным сотрудникам из бюджета МР «Бабаюртовский район» необоснованно были начислены и произведены сверхнормативные премиальные выплаты на общую сумму 271 491 рубль 94 коп., чем превышен предусмотренный на эту статью расходов лимит бюджетной сметы МР «Бабаюртовский район» на 2019 год.

Таким образом, ФИО3 неправомерно принял меры по начислению и выплате работникам возглавляемого им управления премиальных выплат в завышенных размерах, непредусмотренных тарификационными списками и штатным расписанием, по которым работникам управления за финансовый год предусмотрены премии лишь в размере 2-х окладов. 

Реализуя свой преступный умысел, ФИО3 устно дал заведомо незаконное указание начальнику отдела учета и отчетности (главному бухгалтеру) финансового управления ФИО4, наделенной полномочиями материально ответственного лица с правом второй подписи на всех денежных и банковских документах, о подписании расчетно-платежных ведомостей за февраль и март 2019 г. и об осуществлении последующего сбора для него вышеуказанных денежных средств, необоснованно начисленных по этим ведомостям сотрудникам финансового управления, в общей сумме 542 985,08 (271491,94 + 271491,94) рублей.

ФИО4, заведомо зная и осознавая преступный характер намерений ФИО3, будучи наделенной полномочиями по руководству работой и выполнению возложенных на руководимый ею отдел учета и отчетности финансового управления администрации МР «Бабаюртовский район» задач и являясь материально ответственным лицом с правом второй подписи на всех денежных и банковских документах, согласилась оказать ФИО3 содействие в хищении им бюджетных средств. 

На основании подписанных ФИО3 и ФИО4 заявок на кассовый расход от 26 и 27 февраля, а также 7 марта 2019 г. на банковские счета сотрудников финансового управления поступили денежные средства в виде премиальных выплат: ФИО2 – 70807 рублей 24 коп., Свидетель №4 – 54809 рублей 52 коп., Свидетель №3, Свидетель №7, Свидетель №8 и Свидетель №2 – по 47779 рублей 88 коп. каждому, ФИО10 – 55834 рубля 64 коп., ФИО11 – 38595 рублей 08 коп., Свидетель №1 – 53780 рублей 96 коп., Свидетель №11 – 78038 рублей 12 коп., всего 542985 рублей 8 коп.

После того, как вышеперечисленными лицами со своих счетов были сняты (обналичены) указанные денежные средства, ФИО4 согласно ранее данному ей ФИО3 устному указанию, в два этапа осуществила сбор этих денежных средств в общей сумме 542 985, 08 рублей, которыми последний распорядился по своему усмотрению, то есть похитил при пособничестве ФИО4, после чего истратил их на личные нужды, чем причинил бюджету МР «Бабаюртовский район» ущерб в крупном размере. 

Своими действиями, выразившимися в хищении чужого имущества с использованием своего служебного положения, и в крупном размере, ФИО3 совершил преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 159 УК РФ.

Он же, являясь должностным лицом, совершил действия, явно выходящие за пределы его полномочий и повлекшие существенное нарушение охраняемых законом интересов общества и государства, при следующих обстоятельствах.

ФИО3, являясь начальником финансового управления администрации МР «Бабаюртовский район», в нарушение требований ст. 162 Бюджетного кодекса РФ, постановления Правительства РД от 10 июля 2010 г. № 252 «О нормативах формирования расходов на оплату труда лиц, замещающих муниципальные должности и должности муниципальной службы в Республике Дагестан», пункта 26 ст. 11 Положения об администрации муниципального района «Бабаюртовский район», утвержденного решением Собрания депутатов данного района от 18 февраля 2016 г. № 43-РС и пункта 5 должностных обязанностей начальника финансового управления администрации МР «Бабаюртовский район», утвержденного главой этого же муниципального района 9 февраля 2016 г., согласно которым меры поощрения к назначенным им должностным лицам входит в полномочия главы муниципального района, а начальник финансового управления применяет меры поощрения только к работникам финансового управления, умышленно совершил действия, явно выходящие за пределы его полномочий, а именно в вышеуказанных приказах №№ 3 и 4 от 26 февраля и 7 марта 2019 г. о премировании сотрудников финансового управления включил и себя в число премируемых, после чего дал указание ФИО4 о подписании расчетно-платежных ведомостей. 

На основании этих ведомостей 26 февраля и 7 марта 2019 г. на банковскую карту ФИО3 перечислены премиальные выплаты, каждый раз в размере месячного содержания – 47501 рубля 24 коп., всего 95002 рубля 48 коп.

В результате превышения ФИО3 своих должностных полномочий существенно были нарушены охраняемые законом интересы государства в виде (дословно) нарушения нормальной деятельности определенных должностным регламентом, чем причинил бюджету МР «Бабаюртовский район» ущерб в крупном размере на общую сумму 95 002,48 рублей.

Своими действиями ФИО3 совершил превышение должностных полномочий, то есть совершение должностным лицом действий, явно выходящие за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и охраняемых законом интересов общества и государства – преступление, предусмотренное частью 1 статьи 286 УК РФ.

В ходе разбирательства данного уголовного дела подсудимый ФИО3 заявил ходатайство о возвращении уголовного дела прокурору на основании п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ. 

Свое ходатайство подсудимый ФИО3 обосновал тем, что в предъявленном ему обвинении, изложенном в обвинительном заключении, не указано о том, что ФИО4 передала ему деньги. Не указано об этом также в обвинении, предъявленном ФИО4. Кроме того, в обвинительном заключении указано, что ФИО4 в два этапа осуществила сбор денежных средств, однако не конкретизировано, сколько денег с каждого сотрудника финансового управления она собирала каждый раз, то есть обвинение не конкретно. 

Защитник Гамидов просил удовлетворить ходатайство подсудимого ФИО3, согласившись с приведенными тем доводами, пояснив, что имеются достаточные основания для возвращения уголовного дела прокурору, поскольку составленное в отношении ФИО3 обвинительное заключение не соответствует требованиям уголовно-процессуального закона.

Защитник Гусейнов и подсудимая ФИО4, каждый в отдельности, поддержали ходатайство подсудимого ФИО3.

Государственный обвинитель просил отказать в удовлетворении ходатайства подсудимого ФИО3 ввиду отсутствия оснований для возвращения уголовного дела прокурору и препятствий для его рассмотрения.

При этом, как полагал государственный обвинитель, по смыслу изложенных в обвинительном заключении обстоятельств содеянного ФИО3 и ФИО4, вытекает, что последняя, собрав деньги у сотрудников финансового управления, передала их подсудимому ФИО3. Кроме того, действия ФИО4, выразившиеся в осуществлении сбора денежных средств, изложены в обвинительном заключении достаточно конкретно. 

Изучив материалы уголовного дела, выслушав мнение участвующих лиц, суд приходит к выводу о необходимости возвращения уголовного дела прокурору, удовлетворив ходатайство подсудимого ФИО3, по следующим основаниям. 

В соответствии с требованиями ст. 1 УПК РФ соблюдение порядка уголовного судопроизводства, основанного на Конституции Российской Федерации, обязательно также для органов прокуратуры, предварительного следствия и дознания, осуществляющих от имени государства уголовное преследование. 

Согласно п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ судья по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом, если обвинительное заключение составлено с нарушением требований УПК РФ, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения.

По смыслу закона, обвинительное заключение, как и все другие процессуальные акты, в соответствии с требованиями, предусмотренными ч. 4 ст. 7 УПК РФ, должно быть законным, обоснованным и мотивированным. Обоснованным обвинительное заключение признается в том случае, если выводы, изложенные в нем, соответствуют фактическим обстоятельствам расследованного преступления, подтверждаются объективными доказательствами, полученными в порядке, предусмотренном уголовно-процессуальным законом. 

Статьей 73 УПК РФ закреплено, что при производстве по уголовному делу подлежат доказыванию событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления). 

Исходя из содержания указанных норм закона, соответствующим требованиям уголовно-процессуального законодательства будет считаться, в частности, такое обвинительное заключение, в котором изложены все предусмотренные законом обстоятельства, с обязательным указанием в полном объеме подлежащих доказыванию и имеющих значение по делу данных о деянии, указанным в формулировке обвинения. 

Из положения ст. 171 УПК РФ следует, что в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого должны быть указаны описание преступления с указанием времени, места его совершения, а также иных обстоятельств, подлежащих доказыванию в соответствии с пунктами 1 - 4 ч. 1 ст.73 УПК РФ. 

Согласно п. 3 ч. 1 ст. 220 УПК РФ в обвинительном заключении указываются существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела. 

В силу положений действующего законодательства дело рассматривается судом по существу на основании составленного по делу и утвержденного прокурором обвинительного заключения, исходя из сформулированного в заключении обвинения, с указанием не только пункта, части и статьи УК РФ, предусматривающих ответственность за данное преступление, но и других обстоятельств, имеющих значение для данного уголовного дела, которые должны быть указаны в обвинительном заключении согласно положениям ст. 220 УПК РФ в отношении каждого обвиняемого.

Эти требования закона органами следствия по настоящему делу не соблюдены, поскольку изложенное в обвинительном заключении и в постановлениях о привлечении ФИО3 и ФИО4 в качестве обвиняемых описание вмененных им преступных деяний не соответствует требованиям ст. 73 УПК РФ.

В силу разъяснений, содержащихся в п. 19 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2017 г. № 51 «О практике применения законодательства при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции (общий порядок судопроизводства)», если в ходе судебного разбирательства выявлены существенные нарушения закона, указанные в пунктах 1 - 6 части 1 статьи 237 УПК РФ, допущенные в досудебном производстве по уголовному делу и являющиеся препятствием к постановлению судом приговора или вынесения иного итогового решения, не устранимые судом, то суд по ходатайству стороны или по своей инициативе возвращает дело прокурору при условии, что их устранение не будет связано с восполнением неполноты произведенного дознания или предварительного следствия. 

В пункте 14 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 2009 г. № 28 «О применении судами норм уголовно-процессуального законодательства, регулирующих подготовку уголовного дела к судебному разбирательству» (с последующими изменениями) разъяснено, что при решении вопроса о возвращении уголовного дела прокурору по основаниям, указанным в статье 237 УПК РФ, под допущенными при составлении обвинительного заключения, обвинительного акта или обвинительного постановления нарушениями требований уголовно-процессуального закона следует понимать такие нарушения изложенных в статьях 220, 225, частях 1, 2 статьи 226.7 УПК РФ положений, которые служат препятствием для рассмотрения судом уголовного дела по существу и принятия законного, обоснованного и справедливого решения. 

По мнению суда, такие процессуальные нарушения, являющиеся основанием для возвращения уголовного дела прокурору, приведенные подсудимым ФИО3 в обоснование своего ходатайства, в деле имеются.

Из обвинения, изложенного в обвинительном заключении, видно, что при описании вмененного ФИО3 деяния, предусмотренного ч. 3 ст. 159 УК РФ, а именно хищения бюджетных денежных средств, следователь указал, что ФИО4 согласно ранее данному им указанию в два этапа осуществила сбор с работников финансового управления денежных средств, перечисленных им в виде премиальных выплат, которыми ФИО3 распорядился по своему усмотрению.

То есть, в обвинении не содержится указания на то, что ФИО4 передала ФИО3 эти денежные средства, хищение которых ему, тем не менее, вменено как оконченное деяние.

Кроме того, согласно данному обвинению ФИО3 в целях реализации своего умысла на хищение бюджетных денежных средств путем обмана и с использованием своего служебного положения, издал два приказа о премировании сотрудников финансового управления: 26 февраля 2019 г. № 3 и затем 7 марта того же года № 4. Затем (дата не указана) он дал ФИО4 устное указание о подписании расчетно-платежных ведомостей за февраль-март 2019 г. и об осуществлении последующего сбора для него денежных средств, необоснованно начисленных по этим ведомостям сотрудникам финансового управления.

На основании подписанных ФИО3 и ФИО4 заявок на кассовый расход от 26 и 27 февраля, а также 7 марта 2019 г. на банковские счета сотрудников финансового управления поступили денежные средства в виде премиальных выплат: ФИО2 – 70807 рублей 24 коп., Свидетель №4 – 54809 рублей 52 коп., Свидетель №3, Свидетель №7, Свидетель №8 и Свидетель №2 – по 47779 рублей 88 коп. каждому, ФИО10 – 55834 рубля 64 коп., ФИО11 – 38595 рублей 08 коп., Свидетель №1 – 53780 рублей 96 коп., Свидетель №11 – 78038 рублей 12 коп., всего 542985 рублей 08 коп.

После того, как данные сотрудники сняли со своих счетов указанные денежные средства, ФИО4 согласно ранее данному ей ФИО3 указанию в два этапа осуществила сбор этих денежных средств в общей сумме 542 985 рублей 8 коп. 

Вместе с тем, в ходе разбирательства уголовного дела установлено, что ФИО4 по устному указанию ФИО3 осуществляла сбор денежных средств, перечисленных сотрудникам финансового управления, после издания каждого приказа о премировании: в конце февраля и затем после 8 марта 2019 г.

Однако в обвинении не конкретизировано, какую денежную сумму с каждого сотрудника она собрала каждый раз, а также какова была общая денежная сумма каждого сбора. 

Таким образом, фактические обстоятельства дела, установленные в суде, существенно отличаются от изложенных в обвинении, несмотря на то, что эти фактические обстоятельства были установлены и при производстве предварительного следствия по делу, что следовало из показаний как обвиняемых, так и свидетелей. 

Из исследованного в судебном заседании постановления о привлечении ФИО3 в качестве обвиняемого от 20 июля 2020 г. (л.д. 155-160, т. 5) видно, что изложенное в нем обвинение идентично с изложенным в обвинительном заключении, то есть в нем также не указано о том, что ФИО4 передала ФИО3 денежные средства, вмененные ему как похищенные им, а также не конкретизированы действия ФИО4 по осуществлению сбора данных денег после издания каждого приказа о премировании.

В обвинении, предъявленном ФИО4 и изложенном как в обвинительном заключении, так и в постановлении о привлечении её в качестве обвиняемой от 14 апреля 2020 г. (л.д. 101-105, т. 3), также не конкретизированы её действия по осуществлению сбора премиальных выплат после издания каждого приказа о премировании и отсутствует указание на то, что она передала ФИО3 собранные ею у сотрудников финансового управления денежные средства, хотя ей также вменено оконченное деяние.

Помимо этого, из формулировки предъявленного ФИО4 обвинения невозможно определить, когда именно ФИО3 дал ей указание о подписании расчетно-платежных ведомостей и об осуществлении последующего сбора для него денежных средств с работников финансового управления, а также когда она совершила вменяемые ей действия. 

Наряду с этим, органами предварительного следствия ФИО3 вменено совершение им деяния, предусмотренного ч. 1 ст. 286 УК РФ. При этом в обвинении констатировано, что «в результате превышения ФИО3 своих должностных полномочий существенно были нарушены охраняемые законом интересы государства в виде нарушения нормальной деятельности определенных должностным регламентом, чем причинил бюджету МР «Бабаюртовский район» ущерб в крупном размере на общую сумму 95002, 48 рублей». 

Как следует из диспозиции ч. 1 ст. 286 УК РФ, обязательным признаком объективной стороны превышения должностных полномочий является наступление общественно опасного последствия в виде существенного нарушения прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства. 

Данный признак согласно ст. 73 УПК РФ также подлежит доказыванию, наряду с другими обстоятельствами, указанными в данной статье УПК РФ.

В силу разъяснений, содержащихся в пункте 18 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16 октября 2009 г. № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий» (с последующими изменениями) по делам о превышении должностных полномочий судам надлежит, наряду с другими обстоятельствами дела, выяснять и указывать в приговоре, какие именно охраняемые законом интересы общества или государства были нарушены и находится ли причиненный этим правам и интересам вред в причинной связи с допущенным должностным лицом нарушением своих служебных полномочий. Под существенным нарушением прав граждан или организаций в результате превышения должностных полномочий следует понимать нарушение прав и свобод физических и юридических лиц, гарантированных общепризнанными принципами и нормами международного права, Конституцией Российской Федерации. При оценке существенности вреда необходимо учитывать степень отрицательного влияния противоправного деяния на нормальную работу организации, характер и размер понесенного ею материального ущерба, число потерпевших граждан, тяжесть причиненного им физического, морального или имущественного вреда и т.п. 

Таким образом, существенность нарушения прав граждан и охраняемых законом интересов общества или государства относится к числу оценочных признаков, в связи с чем требуется обязательное приведение в обвинении обстоятельств, послуживших основанием для вывода о его наличии.

Вместе с тем, изложенная в обвинительном заключении формулировка обвинения по ч. 1 ст. 286 УК РФ не раскрывает, в чем выразились нарушение действиями ФИО3 интересов государства, а также существенность такого нарушения. 

Ввиду вышеизложенного, инкриминированные подсудимым деяния: ФИО3 - по признакам составов преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 159 и ч. 1 ст. 286 УК РФ, и ФИО4 - по ч. 5 ст. 33, ч. 3 ст. 159 УК РФ в обвинительном заключении изложены с искажением фактических обстоятельств дела, а формулировка обвинения по своему логическому построению является противоречивым и неконкретным, что влечет нарушение предусмотренного п. 1 ч. 4 ст. 47 УПК РФ права ФИО3 и ФИО4 на защиту и право знать, в чем они конкретно обвиняются. 

Поскольку следственным органом приведенные выше требования закона не были выполнены, суд из-за неопределенности обвинения, неизбежно ставится перед выбором принятия на себя не свойственной ему функции обвинения, что противоречит положениям ст. 15 УПК РФ, согласно которым функции обвинения, защиты и разрешения уголовного дела отделены друг от друга, суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты, на суд возложена обязанность по созданию необходимых условий для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. 

Поэтому составленное следственным органом обвинительное заключение, являющееся итоговым документом предварительного следствия и позволяющим от имени государства осуществлять уголовное преследование по уголовным делам публичного обвинения, нельзя признать соответствующим требованиям уголовно-процессуального закона.

Принимая во внимание, что предъявление обвинения относится к исключительной компетенции органов предварительного расследования, суд не вправе самостоятельно изменить существо обвинения, от которого зависит определение пределов судебного разбирательства и порядок реализации права обвиняемого на защиту, а указанные выше нарушения уголовно-процессуального законодательства не могут быть устранены в судебном заседании и лишают суд возможности вынести на основании имеющегося в деле обвинительного заключения приговор или иное судебное решение, отвечающее требованиям законности, обоснованности и справедливости, суд приходит к выводу о необходимости возвращения уголовного дела прокурору. 

При решении вопроса о мере пресечения в отношении подсудимых в соответствии с ч. 3 ст. 237 УПК РФ суд принимает во внимание тяжесть обвинения, предъявленного им обоим, установленные по делу обстоятельства, данные о личности каждого из них, и приходит к выводу, что основания, по которым на стадии предварительного следствия (с 28 марта 2020 г.) в отношении ФИО3 была избрана мера пресечения в виде домашнего ареста, в настоящее время отпали. Сведения о том, что он намерен скрыться от органов предварительного следствия и суда, продолжить преступную деятельность или иным образом воспрепятствовать производству по делу, в материалах дела отсутствуют. Каких-либо иных данных для дальнейшего применения к нему домашнего ареста не имеется. 

Потому для обеспечения возможности устранения прокурором указанных нарушений закона и нового судебного разбирательства по делу суд считает возможным изменить ФИО3 данную меру пресечения на подписку о невыезде и надлежащем поведении, а ФИО4 – оставить без изменения избранную в отношении неё меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 237, 256 УПК РФ, суд

п о с т а н о в и л:

Возвратить уголовное дело в отношении ФИО3 ФИО35, обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 159 и ч. 1 ст. 286 УК РФ, и ФИО4 ФИО2, обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного ч. 5 ст. 33, ч. 3 ст. 159 УК РФ, прокурору Бабаюртовского района Республики Дагестан на основании п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Меру пресечения ФИО3 в виде домашнего ареста изменить на подписку о невыезде и надлежащем поведении, ФИО4 - в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставить без изменения.

Постановление может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда Республики Дагестан в течение 10 суток со дня его вынесения.

Председательствующий по делу М.Д. Мурзабеков