Р Е Ш Е Н И Е

 № 7-30/2018 

21 ноября 2018 года п. Власиха Московской области

Судья 3 окружного военного суда ФИО1, при секретаре Малышевой А.И., в открытом судебном заседании в помещении военного суда, рассмотрев жалобу ФИО2 на постановление судьи 26 гарнизонного военного суда от 25 сентября 2018 года, в соответствии с которым гражданин

ФИО2, 

привлечён к административной ответственности по ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ, на основании которой ему назначено наказание в виде штрафа в размере 30 000 (тридцать тысяч) рублей с лишением права управления транспортными средствами на срок 1 (один) год 6 (шесть) месяцев, –

У С Т А Н О В И Л:

Согласно постановлению судьи, административное правонарушение совершено при следующих обстоятельствах.

Так, 26 августа 2018 года в 2 часа у контрольно-пропускного пункта №_ по улице _, ФИО2, в нарушение требований п. 2.7 Правил дорожного движения Российской Федерации, управлял автомобилем марки « » с регистрационным знаком «_» в состоянии алкогольного опьянения.

В своей жалобе ФИО2, не соглашаясь с постановлением судьи, просит его отменить, а производство по делу прекратить, в обоснование чего приводит доводы, суть которых сводится к следующему.

Как утверждает автор жалобы, судья в отсутствие соответствующих доказательств, подтверждающих факт употребления им в день задержания спиртных напитков, пришел к необоснованному выводу о его виновности в упомянутом выше правонарушении. 

Поскольку у него при задержании отсутствовали соответствующие признаки, позволяющие усомниться в том, что он пребывает в состоянии алкогольного опьянения, у инспектора ГИБДД не было оснований для его направления на медицинское освидетельствование, которое, как утверждает ФИО2, ссылаясь на данные, указанные на бумажных носителях, проводилось за день до его задержания.

Поэтому акт медицинского освидетельствования с результатами исследования и составленный на их основе протокол об административном правонарушении, по убеждению автора жалобы, не могут признаваться допустимыми доказательствами. 

Более того, по убеждению ФИО2, суд не учел, как эти обстоятельства, так и те, что лечебное учреждение, где проводилось освидетельствование, не имеет лицензии на этот вид деятельности, а врач И., подписавший данный акт, получал высшее образование в Республике Казахстан, а соответствующую переподготовку проходил дистанционно в образовательном учреждении, не имеющем соответствующего государственного разрешения.

Кроме того, препятствием для привлечения его к административной ответственности является и то обстоятельство, что после его задержания протокол об административном правонарушении инспектором ДПС был составлен и передан в суд за пределами сроков, установленных статьями 28.5 и 28.8 КоАП РФ.

Рассмотрев материалы дела, проверив доводы жалобы, оснований для отмены или изменения правильного постановления судьи не нахожу по следующим основаниям.

Как видно из обжалуемого постановления, вывод о совершении ФИО2 указанного правонарушения основан на совокупности исследованных в судебном заседании и подробно приведенных в постановлении доказательств, которым дана надлежащая оценка. 

Так, факт управления ФИО2 транспортным средством в состоянии алкогольного опьянения, наряду с иными доказательствами, подтверждается протоколом об административном правонарушении, который, вопреки его мнению об обратном, был составлен уполномоченным должностным лицом с соблюдением требований ч. 2 ст. 28.2 КоАП РФ, а также рапортом последнего.

Поскольку ФИО2 управлял транспортным средством с признаками алкогольного опьянения – запах алкоголя изо рта, неустойчивость позы и нарушение речи, он был правомерно отстранен инспектором ДПС от управления автомобилем с составлением соответствующего протокола.

Ввиду того, что ФИО2 отказался от прохождения освидетельствования на состояние опьянения на месте, уполномоченное должностное лицо, как того требуют Правила освидетельствования лица, которое управляет транспортным средством…, утвержденные Постановлением Правительства РФ от 26 июня 2008 года №475, направило его на медицинское освидетельствование.

Данное освидетельствование было проведено ФИО2 с его согласия в Федеральном государственном бюджетном учреждении здравоохранения «Центральная медико-санитарная часть №1 Федерального медико-биологического агентства», имеющем надлежащую лицензию на осуществление медицинской деятельности по оказанию такого рода работ и услуг № ФС-99-01-009524, выданную 16 мая 2018 года Федеральной службой на надзору в сфере здравоохранения, при помощи технического средства измерения, разновидность которого внесена в государственный реестр утвержденных типов средств измерений, разрешенных к применению. Данный прибор прошел поверку 25 декабря 2017 года, о чем прямо указано в акте медицинского освидетельствования на состояние алкогольного опьянения. 

Отраженные в данном акте сведения о содержании в выдыхаемом ФИО2 воздухе абсолютного этилового спирта в концентрации 0,993 и 0,975 мг/л, с учетом пределов допускаемой при измерении абсолютной и относительной погрешности, позволяли суду сделать вывод, что его состояние опьянения, исходя из последнего результата, то есть наименьшего, полученного через 21 минуту, вызвано алкоголем в количестве, достаточном для привлечения его к административной ответственности.

Результаты обоих тестов полностью совпадают с показаниями прибора, отраженными в акте медицинского освидетельствования, а также на бумажных носителях и зафиксированы на видеозаписи.

Каких-либо замечаний относительно процедуры проведения освидетельствования при составлении административного материала ФИО2 не высказывал, что также зафиксировано на видеозаписях всех процессуальных действий, проведенных с его участием.

Как следует из истребованных окружным военным судом материалов, врач И., имеющий высшее медицинское образование и проводивший медицинское освидетельствование в порядке исполнения своих служебных обязанностей, как врач кабинета медицинского освидетельствования, установленным порядком прошел дополнительную специальную подготовку по соответствующей программе (удостоверение №_) и был допущен к осуществлению медицинской деятельности, то есть, вопреки утверждениям автора жалобы, отвечал всем соответствующим профессиональным и квалификационным требованиям.

Получение же ФИО3 высшего медицинского образования в _, не может свидетельствовать об обратном в силу статьи 8 Соглашения, заключенного 24 ноября 1998 года между Правительствами Республик Беларусь, Казахстан, Таджикистан, Кыргызской Республики и Российской Федерации о взаимном признании и эквивалентности документов об образовании, ученых степенях и званиях.

Ввиду того, что данный акт был получен с соблюдением требований ст. 27.12 КоАП РФ и Правил освидетельствования лица, которое управляет транспортным средством…, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 26 июня 2008 года №475, оснований для признания его недопустимым доказательством, как об этом ставит вопрос автор жалобы, не имеется.

Допущенная же на бумажном носителе техническая ошибка в указании даты – 25 августа 2018 года не свидетельствует о том, что медицинское освидетельствование, как утверждает автор жалобы, проводилось, якобы, именно в этот день.

По показаниям в суде первой инстанции врача И., подобное стало возможным по причине его невнимательности при выставлении даты на анализаторе паров этанола при медицинском освидетельствовании ФИО2, которое фактически проводилось 26 августа 2018 года. 

Более того, сам ФИО2, как при составлении в отношении него административного материала, так и при рассмотрении данного дела судом первой инстанции, факт употребления им спиртных напитков перед его задержанием, а равно процедуру проведения 26 августа 2018 года медицинского освидетельствования, не оспаривал.

Оценив приведенные выше доказательства в совокупности, сопоставив их с требованиями ст. 26.2 КоАП РФ, нахожу, что выводы судьи гарнизонного военного суда о виновности ФИО2 в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ, являются верными.

При этом, вопреки утверждению автора жалобы, у гарнизонного военного суда при рассмотрении дела по существу каких-либо объективных данных, позволяющих усомниться в достоверности приведенных выше доказательств, в том числе показаний свидетеля И. – врача кабинета медицинского освидетельствования, установлено не было.

Что же касается доводов жалобы о нарушении по данному делу срока составления упомянутого протокола, то их также следует признать необоснованными.

Так, исходя из требований статьи 28.5 КоАП РФ, протокол об административном правонарушении действительно составляется немедленно после выявления совершения административного правонарушения. 

Однако если по делу возникает необходимость в проведении экспертного исследования либо иных процессуальных действий, требующих значительных временных затрат, его составление откладывается до завершения административного расследования. 

Как следует из представленных материалов, поскольку 26 августа 2018 года, когда Нурмашев был остановлен инспектором ДПС с соответствующими признаками опьянения, позволяющими усомниться в возможности управления им транспортным средством, и по делу в силу объективных причин отсутствовали результаты, назначенного химико-токсикологического исследования, уполномоченное должностное лицо в тот же день приняло решение о проведении по делу административного расследования.

Когда эти результаты исследования вместе с актом медицинского освидетельствования были готовы и поступили из медицинского учреждения в орган ГИБДД, инспектор ДПС 5 сентября 2018 года составил в отношении ФИО2 протокол об административном правонарушении.

Проанализировав приведенные выше обстоятельства, сопоставив их с требованиями закона, оснований согласиться с утверждениями ФИО2 о, якобы, имевшем место нарушении срока, установленного ст. 28.5 КоАП РФ при составлении протокола об административном правонарушении, не имеется. 

Что же касается последующей передачи данного протокола в суд для рассмотрения по существу за пределами установленного ч. 1 ст. 28.8 КоАП РФ трехсуточного срока, то данное обстоятельство, вопреки мнению автора жалобы, также никоим образом не может повлиять на правильность установления судьей обстоятельств совершения им административного правонарушения, доказанность его вины и как следствие повлечь за собой отмену обжалуемого судебного постановления.

Иных значимых доводов, ставящих под сомнение законность вынесенного судебного постановления, жалоба не содержит. 

Порядок и срок привлечения ФИО2 к административной ответственности судом соблюдены, минимальное административное наказание назначено ему в пределах санкции ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ на основе всесторонней оценки содеянного, личности правонарушителя и является справедливым. 

Не усматривая оснований для отмены либо изменения оспариваемого судебного постановления и руководствуясь ст.ст. 30.6 и 30.7 КоАП РФ, 

Р Е Ш И Л:

Постановление судьи 26 гарнизонного военного суда от 25 сентября 2018 года по делу об административном правонарушении в отношении ФИО2 оставить без изменения, а поданную им жалобу – без удовлетворения.