Судья суда 1 инстанции Дело № 22-45/2019

ФИО6 № 1-9/2019

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Анадырь 13 августа 2019 года

Суд Чукотского автономного округа в составе

председательствующего судьи Трушкова А.И.,

при секретаре Ромахиной М.В.,

с участием 

прокурора Перепелкиной Ф.Г.,

осуждённого ФИО7 и 

его защитника – адвоката Прохорова А.А.

рассмотрел в открытом судебном заседании в апелляционном порядке уголовное дело по апелляционной жалобе осуждённого ФИО7 (с учётом дополнения к ней) на приговор Анадырского городского суда Чукотского автономного округа от 21 мая 2019 года, которым

ФИО7, 

<

данные изъяты> не судимый,

осуждён по статье 264.1 УК РФ к наказанию в виде обязательных работ на срок 480 часов с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на срок 2 года 6 месяцев.

Заслушав мнение прокурора Перепелкиной Ф.Г., полагавшей об отсутствии оснований удовлетворения апелляционной жалобы, осуждённого ФИО7 и защитника адвоката Прохорова А.А., поддержавших апелляционную жалобу, суд апелляционной инстанции

у с т а н о в и л :

Приговором Анадырского городского суда от 21 мая 2019 года Пехенько, 18 марта 2016 года подвергнутый административному наказанию по части 1 статьи 12.8 КоАП РФ за управление транспортным средством в состоянии опьянения в виде административного штрафа в размере 30 000 рублей с лишением права управления транспортными средствами на срок 1 год 8 месяцев, признан виновным и осуждён за управление 14 октября 2017 года в г.Анадыре механическим транспортным средством (мопедом) в состоянии алкогольного опьянения. 

Обстоятельства совершения осуждённым преступления подробно изложены в приговоре суда (т.3 л.д.76-77).

В апелляционной жалобе осуждённый Пехенько, характеризуя приговор суда незаконным и необоснованным, просит отменить приговор суда, а его оправдать (т.3 л.д.92-95).

В обоснование своих утверждений в апелляционной жалобе осуждённым приведено множество доводов - о том, что

- показания свидетеля ФИО1 противоречат фактическим данным видеосъёмки с камер видеонаблюдения и видеорегистратора; временные показатели видеорегистратора и камер наружного видеонаблюдения противоречат друг другу; ни один из видеофайлов, представленных в качестве доказательств, не указывает на конкретное лицо, управлявшее мопедом, и момент его остановки; ни один из свидетелей не показал о том, что именно Пехенько находился за рулём мопеда;

- факт остановки Пехенько, управлявшего мопедом, подтверждается только показаниями свидетеля ФИО1; не подтверждены показания свидетеля ФИО1 о том, что ключ от замка зажигания мопеда находился у Пехенько; не подтверждён факт того, что именно данный мопед находился в движении и что именно он зафиксирован камерами наружного видеонаблюдения;

- заключение портретной экспертизы № 343э от 15 ноября 2017 года даёт лишь вероятностный вывод о лице, находящемся на месте возле мопеда; 

- заключение эксперта № 402\18 от 24 мая 2018 года является недопустимым доказательством: сама экспертиза проведена с нарушением статей 195, 198 УПК РФ; при назначении экспертизы дознавателем не мотивирована необходимость выбора в качестве экспертной организации негосударственного АНО «Центр по проведению судебных экспертиз и исследований», а не иной организации; в производстве экспертизы участвовал эксперт, не имеющий высшего образования, в деле не представлены документы о прохождении специалистами сертификации в Системе добровольной сертификации методического обеспечения судебной экспертизы, дознавателем назначена экспертиза, указание о которой отсутствует в приказе Минюста России от 27 декабря 2012 года № 237; 

- в ходе проверки показаний на месте свидетель ФИО1 дал пояснения, не соответствующие действительности, на месте происшествия в ходе проверки показаний на месте на проезжей части отсутствовал грузовой автомобиль, который стоял там при исследуемых событиях;

- видеосъёмка разговора с Пехенько в служебном автомобиле произведена ФИО1 в нарушение пункта 38 приказа МВД № 664 от 23 августа 2017 года, не осуществлена её привязка к месту и времени, она не отражает полной сути разговора и не фиксирует факт управления транспортным средством;

- не установлено время совершения преступления;

- не проведено множество процессуальных действий: не обследован телефон инспектора на предмет наличия файлов и времени их создания, отсутствуют сведения о сертификации и исправности видеорегистратора, не допрошены сотрудники полиции, которые прибыли по вызову ФИО1, на предмет того, проводилась ли проверка нахождения иных лиц в здании и на прилегающей территории, не составлена схема расположения транспортных средств с указанием расстояний на местности в ходе осмотра места происшествия, не истребована полная информация с видеокамер наблюдения, сотрудниками полиции не предпринята попытка досмотра личных вещей на предмет нахождения ключа от замка зажигания мопеда, не произведено обследование мопеда на предмет наличия отпечатков пальцев Пехенько, не установлен факт исправности самого мопеда и возможности движения на нём, не исследован факт наличия 14 октября 2017 года иных лиц и наличия транспортных средств в помещении СТО и на прилегающей к месту происшествия территории.

27 июня 2019 года в суд округа поступило дополнение к апелляционной жалобе осуждённого, в котором осуждённым приведены доводы, аналогичные вышеописанным. 

В возражениях на апелляционную жалобу осуждённого, считая её доводы несостоятельными, государственный обвинитель просит оставить жалобу без удовлетворения (т.3 л.д.102-104).

Изучив материалы уголовного дела, оценив доводы сторон, апелляционной жалобы и возражений на неё государственного обвинителя, проверив материалы дела в соответствии с частью 7 статьи 389.13 УПК РФ, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о законности и обоснованности обжалуемого приговора суда и несостоятельности доводов апелляционной жалобы.

Так, в апелляционной жалобе осуждённый Пехенько указал, что показания свидетеля ФИО1 противоречат фактическим данным видеосъёмки с камер видеонаблюдения и видеорегистратора, что выразилось в большем, чем пояснил свидетель ФИО1, интервале между движущимися мопедом и преследовавшим его автомобилем ФИО1, а также наличием загораживающего обзор стоящего на дороге по пути движения грузового автомобиля. 

Между тем, в исследованных в судебном заседании показаниях свидетель ФИО1 не опровергал наличия стоящего на дороге по пути движения грузового автомобиля, а расстояние до преследуемого мопеда определены им субъективно, без претензии на точность. Не взирая на это, свидетель ФИО1 уверенно утверждал, что преследуемый им мопед заехал на территорию СТО в 

<

адрес>, где водитель мопеда заглушил двигатель и снял надетый на нём шлем, а впоследствии представился ФИО1 и был последним установлен по данным его паспорта (т.1 л.д.161, т.3 л.д.33). Таким образом, наименованные автором жалобы противоречиями обстоятельства никак не повлияли на достоверное установление по делу факта управления осуждённым Пехенько транспортным средством в инкриминируемый ему период нахождения осуждённого в состоянии опьянения.

Содержащийся в апелляционной жалобе довод осуждённого о противоречиях в показателях времени видеорегистратора и камер наружного видеонаблюдения также не свидетельствуют о некорректности выводов суда первой инстанции.

Так, в своих показаниях, исследованных в судебном заседании, свидетель ФИО1 пояснил, что видеорегистратор, установленный в его патрульном автомобиле ГИБДД, который осуществлял видеозапись происходящего на дороге, не настроен: время производства записи сбито без возможности его настройки ввиду отсутствия соответствующего специалиста в г.Анадыре (т.2 л.д.164, т.3 л.д.34). Тем самым, охарактеризованное осуждённым противоречием обстоятельство должным образом объяснено. При этом само объяснение такого противоречия стороной защиты не оспаривалось: в судебном заседании на вопрос о правдивости показаний свидетеля ФИО1 подсудимый Пехенько не указал об оговоре, а пояснил лишь, что (далее дословно) «он скорее всего заблуждается, с кем-то перепутал» (т.3 л.д.55). 

Изложенные в апелляционной жалобе доводы осуждённого Пехенько о том, что ни один из представленных в качестве доказательств видеофайлов не указывает на конкретное лицо, управлявшее мопедом, и момент его остановки, что ни один из свидетелей помимо ФИО1 не показал о том, что именно Пехенько находился за рулём мопеда и что факт остановки Пехенько, управлявшего мопедом, подтверждается только показаниями свидетеля ФИО1, а заключение портретной экспертизы № 343э от 15 ноября 2017 года даёт лишь вероятностный вывод о лице, находящемся на месте возле мопеда, не влияют на оценку обжалуемого приговора суда как законного и обоснованного. 

Все приведённые в приговоре суда доказательства о совершении Пехенько инкриминированного ему деяния, в том числе показания свидетеля ФИО1, видеофайлы, заключение портретной экспертизы, были проверены судом в соответствии с требованиями статьи 87 УПК РФ в совокупности с другими доказательствами по делу, нашли своё полное подтверждение и были оценены с учётом правил, предусмотренных статьёй 88 УПК РФ с точки зрения их достаточности, полноты, допустимости и относимости к рассматриваемому событию.

Осуждённым Пехенько не учтено, что результаты портретной экспертизы являются доказательствами, обладающими признаками относимости к данному уголовному делу, и не только не опровергают факт нахождения в исследуемый момент времени Пехенько на месте около мопеда, но и указывают на вывод (хотя и вероятностного характера) о наличии такого факта. При этом судом первой инстанции результаты экспертизы не признавались определяющими при разрешении вопроса о причастности осуждённого Пехенько к совершению преступления, поскольку рассматривались системно, в совокупности с иными исследованными судом доказательствами, в том числе в совокупности с фактическими данными, содержащимися в показаниях свидетеля ФИО1, видеофайлах. Такой подход к оценке доказательств полностью соответствует требованиям уголовно-процессуального закона, нормам статей 87, 88 УПК РФ. Заключение эксперта, как и показания свидетеля ФИО1, видеофайлы, явилось лишь одним из доказательств, составляющих целую непротиворечивую систему, позволяющую сделать вывод о совершённом Пехенько преступлении. В связи с этим оценка осуждённым на предмет доказанности своей причастности к совершению преступления таких доказательств, как показаний свидетеля ФИО1, видеофайлов, названного экспертного заключения, в отдельности друг от друга, вне этой системы несостоятельна. 

Последнее относится и к содержащемуся в апелляционной жалобе осуждённого необоснованному доводу о неподтверждённости показаний свидетеля ФИО1 о нахождении ключа от замка зажигания мопеда у Пехенько, о неподтверждённости того, что именно данный мопед находился в движении и что именно он зафиксирован камерами наружного видеонаблюдения. Как отмечено выше, приведенные осуждённым в апелляционной жалобе ссылки на отдельные доказательства по делу носят односторонний характер, не отражают в полной мере их существо и оценены осуждённым в отрыве от других имеющихся по делу доказательств. Исследованные по делу доказательства необходимо рассматривать и оценивать во всей их совокупности, что и сделано судом в приговоре. Так, имеющие значение для дела и определяемые статьёй 73 УПК РФ обстоятельства управления осуждённым Пехенько мопедом в состоянии опьянения подтверждены показаниями свидетеля ФИО1, прямо указавшего на Пехенько как на лицо, совершившее преступление (т.3 л.д.33-34, т.1 л.д.160-162, 163, т.2 л.д.163-164); фактическими данными, содержащимися в протоколах об отстранении от управления транспортным средством, о направлении на медицинское освидетельствование на состояние опьянения, в акте освидетельствования на состояние опьянения, согласно которым 14 октября 2017 года ФИО7 отказался выполнить законное требование уполномоченного должностного лица – инспектора ФИО1 о прохождении медицинского освидетельствования на состояние опьянения в порядке и на основаниях, предусмотренных законодательством РФ (т.3 л.д.51, т.1 л.д.60, 61, 62); данными в судебном заседании показаниями свидетелей ФИО2 и ФИО3, подтвердивших достоверность изложенных в протоколах и акте сведений (т.3 л.д.43-46); содержанием признанного вещественным доказательством диска с видеофайлами, в соответствии с которым 14 октября 2017 года на территорию СТО заехал мопед под управлением мужчины в мотоциклетном шлеме, за которым проследовала патрульная машина, вышедший из машины сотрудник полиции подошёл к снимающему с себя мотоциклетный шлем лицу у мопеда, а в дальнейшем сотрудник полиции с мужчиной, который выявлял видимые признаки опьянения, в патрульной машине вёл разговор об управлении мужчиной мопедом в состоянии опьянения, мужчина не отрицал того факта, что управлял мопедом в состоянии опьянения (т.3 л.д.51, т.1 л.д.138-148); заключением портретной судебной экспертизы № 343э от 13-15 ноября 2017 года, согласно выводам которой не исключено, что на записи с камеры видеорегистратора патрульной машины зафиксирован ФИО7 (т.3 л.д.51, т.1 л.д.242-250); заключением фоноскопической судебной экспертизы № 402/18 от 14-24 мая 2018 года о том, что на трёх записях с камеры мобильного телефона, являющихся элементами одного разговора, участвуют два собеседника – мужчины, одним из которых является ФИО7 (т.3 л.д.51, т.2 л.д.18-68). В судебном заседании суда первой инстанции Пехенько подтвердил, что его разговор с сотрудником полиции в патрульной машине действительно имел место, что на видеозаписи с сотрудником полиции беседу ведёт именно он и именно 14 октября 2017 года и что в разговоре он сказал о том, что «садился за руль» (т.3 л.д.53, 54, 55). 

Являются необоснованными доводы апелляционной жалобы осуждённого Пехенько о недопустимости как доказательства заключения эксперта № 402\18 от 24 мая 2018 года, о нарушении статей 195, 198 УПК РФ при её проведении, об отсутствии у участвовавшего в производстве экспертизы эксперта высшего образования, об отсутствии в деле документов о прохождении экспертами сертификации в Системе добровольной сертификации методического обеспечения судебной экспертизы. 

Доводы, изложенные осуждённым в апелляционной жалобе относительно заключения эксперта № 402\18 от 24 мая 2018 года, являются аналогичными суждениям, озвученным стороной защиты в ходе судебного разбирательства (т.3 л.д.71-72). Они уже были предметом тщательного исследования в суде первой инстанции, получили соответствующую оценку в приговоре и обоснованно отвергнуты как не соответствующие материалам дела и имеющимся в нём доказательствам (т.3 л.д.79-80). Мотивы отклонения этих доводов детально и исчерпывающе приведены в приговоре.

Согласно УПК РФ - единственному законодательному акту, определяющему порядок уголовного судопроизводства на территории Российской Федерации (часть первая статьи 1 УПК РФ), а также устанавливающему принцип законности при производстве по уголовному делу (статья 7 УПК РФ) и содержание заключения эксперта (статья 204 УПК РФ), - экспертом признается лицо, обладающее специальными знаниями (требование о непременном наличии высшего образования не определено) и назначенное в порядке, предусмотренном УПК РФ, для дачи заключений и производства судебной экспертизы, которая производится не только государственными судебными экспертами, но и иными экспертами из числа лиц, обладающих специальными знаниями (часть первая статьи 57 и часть вторая статьи 195 УПК РФ, пункт 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2010 года N 28 "О судебной экспертизе по уголовным делам").

Квалификация экспертов, проводивших фоноскопическую судебную экспертизу, подтверждена, эксперты имеют специальное образование, обладают всем необходимым комплексом знаний и практических навыков в данной отрасли судебной экспертизы. Так, эксперт ФИО4 имеет неоконченное высшее образование по специальности «Лингвокриминалистика», стаж производства экспертиз по специальности «Исследование голоса и звучащей речи» с 2009 года; эксперт ФИО5 имеет высшее техническое образование, инженер по специальности «Радиотехника», имеет экспертные специальности «Исследование голоса и звучащей речи», «Исследование звуковой среды, условий, средств, материалов и следов звукозаписей», прошёл повышение квалификации по дополнительной профессиональной программе «Исследование информационных компьютерных средств», имеет стаж работы в области судебной экспертизы 19 лет (т.2 л.д.22, 58-62).

Эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения (т.2 л.д.19-20). Не имелось никаких препятствий для проведения экспертизы негосударственной экспертной организацией - автономной некоммерческой организацией «Центр по проведению судебных экспертиз и исследований».

Заключение проведенной по делу фоноскопической судебной экспертизы является полным, ясным и непротиворечивым, научно обоснованным, его выводы надлежащим образом мотивированны. Экспертами даны ответы на все поставленные вопросы в пределах специальных знаний. Каких-либо причин ставить под сомнение компетентность экспертов или не доверять сделанным ими выводам не имеется. Экспертное заключение оценено судом надлежащим образом, в совокупности с другими исследованными по делу доказательствами. Выводы, содержащиеся в данном заключении экспертизы, согласуются с ними. Данная экспертиза проведена в соответствии с требованиями УПК РФ, с использованием соответствующих методик, экспертами, имеющими необходимые знания и надлежащую квалификацию, а также длительный стаж экспертной деятельности.

Фактически осуждённый и его защитник были ознакомлены с постановлением о назначении фоноскопической судебной экспертизы (т.2 л.д.15). Невозможность на стадии назначения экспертизы реализовать права, предусмотренные статьёй 198 УПК РФ, в силу ознакомления с постановлением о назначении экспертизы лишь после получения экспертного заключения не лишало осуждённого возможности заявить соответствующие ходатайства в дальнейшем, не свидетельствует о недопустимости экспертизы и не ставит под сомнение выводы эксперта. 

Нельзя признать существенным нарушением, влекущим признание недопустимым экспертного заключения, несвоевременное ознакомление осуждённого с постановлением дознавателя о назначении фоноскопической судебной экспертизы, поскольку из материалов дела усматривается, что фактически с постановлением дознавателя о назначении экспертизы осуждённый и его защитник были ознакомлены, мотивированных заявлений об отводе экспертов, каких-либо ходатайств о проведении дополнительных или повторных экспертиз, постановке новых вопросов, об участии в производстве экспертизы, осуждённый и его защитник не заявили, в том числе и при окончании дознания (т.2 л.д.15, 69, 183-185), и в судебных заседаниях суда первой инстанции (т.2 л.д.235, т.3 л.д.19-20, 32-34, 43-47, 50-58, 68-73), тогда как они не были лишены возможности реализовать свои процессуальные права и заявить такие ходатайства. В судебном заседании 20 мая 2019 года при обсуждении вопроса о возможности закончить судебное следствие осуждённый Пехенько, как и его защитник, счёл возможным завершить судебное следствие и перейти к прениям сторон, о необходимости назначения и производства каких-либо экспертиз не указал. При таком положении оснований для исключения из числа доказательств указанного осуждённым экспертного заключения не имеется.

Отсутствие в деле документов о прохождении экспертами сертификации в системе добровольной сертификации методического обеспечения судебной экспертизы также не определяет недопустимость фоноскопической судебной экспертизы как доказательства, поскольку не свидетельствует о получении результатов названной экспертизы с нарушением требований УПК РФ. Вместе с тем отмечается, что АНО «Центр по проведению судебных экспертиз и исследований» сертифицирована в качестве судебно-экспертной организации в Некоммерческом партнёрстве «Саморегулирующаяся организация судебных экспертов» согласно утверждённых правил Системы добровольной сертификации деятельности экспертов и экспертных учреждений в области судебной экспертизы (т.2 л.д.68).

Изложенный осуждённым в апелляционной жалобе довод об отсутствии указания о назначенной дознавателем экспертизы в приказе Минюста России от 27 декабря 2012 года № 237 несостоятелен, поскольку обозначенный осуждённым в апелляционной жалобе приказ Минюста России законом не является, не относится к производству экспертиз в негосударственных учреждениях (посвящён производству судебных экспертиз лишь в федеральных бюджетных судебно-экспертных учреждениях Минюста России) и, исходя из выявляемых его содержанием целей, регламентирует лишь организационные и методические особенности судебно-экспертной деятельности, а потому не может определять уголовно-процессуальные критерии допустимости назначенной или проведённой экспертизы.

Несостоятельным является довод апелляционной жалобы осуждённого о немотивированности дознавателем при назначении фоноскопической судебной экспертизы необходимости выбора в качестве экспертной организации негосударственного АНО «Центр по проведению судебных экспертиз и исследований». 

Дознавателем обоснованно вынесено постановление о назначении фоноскопической судебной экспертизы, при наличии к тому достаточных оснований, в соответствии с требованиями статей 195, 199 УПК РФ, в пределах своих процессуальных полномочий и с надлежащей аргументацией необходимости назначаемой экспертизы, определением экспертной организации и круга вопросов, предоставлением для производства назначаемой экспертизы необходимых материалов (т.2 л.д.12-14). Процессуальное законодательство не содержит подробных правил о выборе экспертной организации при назначении экспертизы, что указывает на свободу выбора такой организации и предоставляет возможность назначающему экспертизу должностному лицу осуществить выбор экспертной организации по своему усмотрению. При этом ни при ознакомлении Пехенько с постановлением о назначении фоноскопической судебной экспертизы, ни при ознакомлении его с заключением данной экспертизы, ни при ознакомлении его и защитника с обвинительным актом и материалами уголовного дела от Пехенько и защитника каких-либо заявлений, связанных с поручением производства экспертизы именно названной экспертной организации, не поступило (т.2 л.д.15, 69, 183-185).

Содержащийся в апелляционной жалобе осуждённого Пехенько довод о том, что в ходе проверки показаний на месте свидетель ФИО1 дал пояснения, не соответствующие действительности, что на месте происшествия в ходе проверки показаний на месте на проезжей части отсутствовал грузовой автомобиль, который стоял там при исследуемых событиях, не может быть принят во внимание судом апелляционной инстанции, поскольку доказательства, связанные с проверкой показаний свидетеля ФИО1 на месте, в суде первой инстанции не исследовались, в своих выводах судом первой инстанции не использовались. 

Доводы апелляционной жалобы осуждённого Пехенько о неуведомлении его об использовании ФИО1 видеозаписи разговора с Пехенько в служебном автомобиле в нарушение пункта 38 приказа МВД № 664 от 23 августа 2017 года (не являющегося законом), о неосуществлении её привязки к месту и времени, о неполной записи разговора и об отсутствии фиксации, по мнению автора жалобы, факта управления транспортным средством несостоятелен, поскольку не свидетельствуют о недостоверности содержащихся в видеозаписи сведений, не являются основаниями для признания видеозаписи недопустимым доказательством.

Согласно частям 1 и 2 статьи 74 УПК РФ доказательствами по уголовному делу являются любые сведения, на основе которых суд, прокурор, следователь, дознаватель в порядке, определенном УПК РФ, устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела; в качестве доказательств допускаются и вещественные доказательства.

В силу части 1 статьи 75 УПК РФ недопустимыми могут быть признаны лишь те доказательства, которые получены с нарушением требований УПК РФ. В то же время доказательств того, что видеозапись получена с нарушением закона, в материалах дела не содержится, и в силу статьи 81 УПК РФ как источник информации, который может служить средством для обнаружения преступления и установления обстоятельств уголовного дела, названная видеозапись является вещественным доказательством. Вопреки доводам апелляционной жалобы осуждённого, видеозапись последовательно воспроизводит события, имевшие место 14 октября 2017 года, и с достоверностью в совокупности с другими доказательствами свидетельствует о том, что в дневное время 14 октября 2017 года Пехенько управлял мопедом в состоянии опьянения.

Содержащийся в апелляционной жалобе осуждённого довод о неустановлении времени совершения преступления надуман, поскольку время инкриминируемого Пехенько преступления не только установлено и подтверждено приведёнными в обжалуемом приговоре суда доказательствами (т.3 л.д.76-81), но и не оспаривалось осуждённым в судебном заседании (на вопрос о том, оспаривает ли подсудимый дату и время событий инкриминируемого ему деяния, Пехенько однозначно ответил, что не оспаривает – т.3 л.д.54). 

Доводы осуждённого Пехенько, изложенные в его апелляционной жалобе, о непроведении множества процессуальных действий по уголовному делу сами по себе не подтверждают позицию осуждённого о непричастности к преступлению, не влекут вывода о недоказанности совершения Пехенько преступления, не ставят под сомнение выводы суда первой инстанции о совершении преступления Пехенько, не влияют на квалификацию содеянного и не влекут за собой иную оценку законного и обоснованного судебного приговора, поскольку не опровергают те обстоятельства, что 14 октября 2017 года в г.Анадыре Пехенько управлял механическим транспортным средством (мопедом) в состоянии алкогольного опьянения. 

В материалах дела имеется достаточно доказательств, полученных с соблюдением процессуального законодательства, на основании которых установлено событие преступления, а также установлено лицо и его вина в совершенном преступлении; причастность Пехенько к инкриминируемому преступлению всецело подтверждена исследованными в судебном заседании доказательствами, подробное содержание и должный анализ которых приведены в обжалуемом приговоре. Мнение осуждённого Пехенько о своём видении подтверждения тех или иных обстоятельств по уголовному делу, выраженное в доводах о непроведении множества процессуальных действий по делу, не может опровергнуть выводов суда первой инстанции, создать и обосновать сомнения в законности и обоснованности обжалуемого приговора, который постановлен в соответствии с требованиями УПК РФ и основан на правильном применении уголовного закона.

Таким образом, не имеется оснований полагать, что судом первой инстанции допущены нарушения уголовно-процессуального закона, которые путём лишения или ограничения прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путём повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, отвечающего требованиям статьи 297 УПК РФ.

На основании изложенного, руководствуясь пунктом 1 части 1 и частью 2 статьи 389.20, частями 1, 3-4 статьи 389.28, статьёй 389.33 УПК РФ, 

п о с т а н о в и л :

Приговор Анадырского городского суда Чукотского автономного округа от 21 мая 2019 года в отношении ФИО7 оставить без изменения, апелляционную жалобу осуждённого ФИО7 (с учётом дополнения к ней) – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в президиум суда Чукотского автономного округа.

Председательствующий А.И. Трушков