Дело № 1-1/2017

ПРИГОВОР

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

«09 » марта 2017 года с. Корткерос

Корткеросский районный суд Республики Коми в составе:

председательствующего судьи Мокрецова В.А.,

при секретаре Стахиеве С.А., 

с участием государственного обвинителя Чуйкова И.И.,

подсудимой ФИО1, ее защитника – адвоката Филиппова О.О., предъявившего удостоверение № 222 и ордер № 81,

представителя потерпевшего Потерпевший №1,

рассмотрев материалы уголовного дела в отношении:

ФИО1,

<

...>, ранее не судимой,

обвиняемой в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 159 УК РФ, ч. 3 ст. 160 УК РФ,

установил:

подсудимая ФИО1 совершила мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана, совершенное лицом с использованием своего служебного положения, а также же присвоение, то есть хищение чужого имущества, вверенного виновному, совершенное лицом с использованием своего служебного положения.

Преступления совершены при следующих обстоятельствах.

<

дата> между ГБУЗ РК «

<

...>» в лице главного врача ФИО7 и ООО «

<

...>» в лице генерального директора ФИО3 заключен договор ХХХ на монтаж системы видеонаблюдения. Цена договора составила 98 211, 84 руб.

<

дата> между ГБУЗ РК «

<

...>» в лице и.о. главного врача ФИО8 и ООО «

<

...>» в лице генерального директора ФИО3 заключен договор ХХХ на монтаж системы видеонаблюдения. Цена договора составила 51 788, 16 руб.

После выполнения работ по вышеуказанным договорам ООО «

<

...>» выставило счета на оплату ХХХ от 

<

дата> на суму 98 211, 84 руб. и ХХХ от 

<

дата> на сумму 51 788,16 руб.

ФИО2, являясь главным бухгалтером ГБУЗ РК «

<

...>», на основании приказа главного врача №лс-02/210410 от 

<

дата>, то есть должностным лицом, постоянно выполняющим организационно-распорядительные и административно-хозяйственные функции в государственном бюджетном учреждении, используя свое служебное положение, в период с 

<

дата> по 

<

дата>, с целью хищения путем обмана денежных средств ГБУЗ РК «

<

...>», находясь в помещении больницы по адресу: 

<

адрес>, не поставив в известность руководство ГБУЗ РК «

<

...>», заведомо зная, что ее действия незаконны, перечислила с лицевых счетов ГБУЗ РК «

<

...>» на расчетном счете Минфина РК на счет ООО «

<

...>» ХХХ рублей (

<

дата> - 45 230 руб., 

<

дата> – 35 818 руб., 

<

дата> - 98 211, 84 руб. и 51 788, 16 руб., 

<

дата> - 98 211, 84 руб. и 51 788, 16 руб.) с целью дальнейшего хищения излишне перечисленных денежных средств.

Продолжая свои преступные действия, в вышеуказанный период времени ФИО1, введя в заблуждение ФИО3, попросила его вернуть ей излишне перечисленные средства наличными якобы для внесения в кассу ГБУЗ РК «

<

...>». 

После перечисления денежных средств на счет ООО «

<

...>» ФИО3 обналичил их, и за вычетом 150 000 рублей, причитающихся ООО «

<

...>» за выполнение работ по вышеуказанным договорам, 

<

дата> в период с 09 до 18 часов, передал ФИО2 в помещении ГБУЗ РК «

<

...>» по адресу: 

<

адрес> деньги в сумме 231 048 рублей.

После чего ФИО1, находясь в помещении больницы, в вышеуказанный период времени, действуя незаконно, умышленно, из корыстных побуждений, используя свое служебное положение, путем обмана похитила 231 048 рублей и распорядилась ими по своему усмотрению.

В результате преступных действий ФИО1 ГБУЗ РК «

<

...>» причинен имущественный вред на сумму 231 048 рублей.

Она же, ФИО2, являясь главным бухгалтером ГБУЗ РК «

<

...>» на основании приказа главного врача №лс-02/210410 от 

<

дата>, то есть должностным лицом, постоянно выполняющим организационно-распорядительные и административно-хозяйственные функции в государственном бюджетном учреждении, в период с 

<

дата> по 

<

дата> с целью хищения денежных средств ГБУЗ РК «

<

...>», используя свое служебное положение, являясь материально-ответственным лицом, находясь в помещении больницы по адресу: 

<

адрес>, получила под отчет 211 392,4 руб. (

<

дата> - 100 000 руб., 

<

дата> - 15 000 руб., 

<

дата> – 39 892, 4 руб. и 46 500 руб., 

<

дата> - 10 000 руб.).

Затем, в вышеуказанный период времени, ФИО1, умышленно, из корыстных побуждений, похитила полученные под отчет и, таким образом, вверенные ей, принадлежащие ГБУЗ РК «

<

...>» денежные средства в размере 211 392,4 руб., и распорядилась ими по своему усмотрению. 

В результате преступных действий ФИО1 ГБУЗ РК «

<

...>» причинен имущественный вред на сумму 211 392,4 руб.

Подсудимая ФИО1 вину в предъявленном обвинении по обоим эпизодам преступлений не признала.

По предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст. 159 УК РФ подсудимая ФИО1 суду показала, что больница участвовала в проекте «Антитеррор» и было необходимо установить видеонаблюдение. Она посоветовала главному врачу ФИО7 организацию - ООО «

<

...>». ФИО5 сама встретилась с директором данной организации – ФИО3, и заключила договор на установку видеокамер в регистратуре на сумму 98 211 рублей. Впоследствии 

<

...> захотелось еще установить камеры на скорой помощи и на улице. В связи с этим, примерно через 1 месяц, был заключен второй договор. По условиям договора была предусмотрена предоплата в размере 30%. В апреле 2015 года, по указанию 

<

...>, она авансом перечислила денежные средства в ООО «

<

...>» со счета платных услуг больницы (статья ХХХ – оказание работ и услуг), в размере 45 230 рублей. По первому договору работы были выполнены в апреле 2015 года, а по второму – в начале мая 2015 года. Забыв о том, что она уже перечислила предоплату, то перечислила деньги за работу в полном объеме. Перед этим она разговаривала с 

<

...> о том, с каких средств необходимо перечислять деньги. Сначала решили, что со средств ФОМСа. Сумма 98 211 была перечислена со средств ФОМСа. Но потом у нее возникли сомнения о правильности перевода денег, поскольку видеонаблюдение к программе государственных гарантий отношения не имеет. Она сказала об этом 

<

...>, и они решили перечислить деньги со статьи платных услуг, а те, которые были перечислены ранее, восстановить – вернуть обратно. Она так и сделала, перечислив деньги по договору в размере 98 211 рублей, в мае 2015 года. По второму договору произошла аналогичная ситуация, поскольку оплата по обоим договорам произошла в один день. Акты выполненных работ подписали немного позже, а не в день окончания работ, и в один день деньги перечислили по двум договорам. После чего она позвонила директору фирмы ООО «

<

...>» и, примерно через неделю или две (конец мая или начало июня 2015 года), он привез деньги с учетом авансовых платежей. Деньги были возвращены на счет больницы. Она предлагала ФИО3 вернуть деньги безналичным расчетом, но он сам ведет бухгалтерию в своей организации, не совсем разбирается в бухгалтерском учете, поэтому ему было проще вернуть наличными. ФИО3 приехал в больницу и в ее кабинете передал ей деньги. При этом, никакие документы не оформлялись, так как у нее болела мама и в тот день она отпросилась у главного врача домой. Поэтому ей было некогда. Она сказала главному врачу 

<

...>, что денежные средства возвращены, после чего отнесла их в кассу и отдала кассиру 

<

...> Кассиру сказала, что эти деньги необходимо положить в кассу, потому что они должны быть восстановлены на счете определенным образом. То есть в квитанции на взнос наличными необходимо указать, по какому платежному поручению они восстанавливаются – как возврат дебиторской задолженности. Потом вернулась в кабинет, где ее ждал ФИО3, и уехала домой, сказав ему, что документы оформят позже. После этого, примерно на 1 месяц, она забыла про эти деньги в связи с загруженностью на работе. Сама 

<

...> также не напоминала ей про них. Затем она дала 

<

...> реквизиты, куда нужно перечислить деньги, и она отнесла эти деньги в банк. Но не одним платежом, потому что деньги потом могли «потеряться» в банке. Именно по каждому платежному поручению должно быть перечислено отдельно. А те, которые были перечислены как авансовый платеж с платных услуг – их можно было восстановить на счет одним поручением. Так и сделали. Таким образом, в конце июля 2015 года все деньги были восстановлены на счете в больнице. Механизм возврата такой – кассир оформляла «объявление» на взнос наличными, в казначействе его проверяли, после чего она сдавала деньги в Сбербанк, который перечислял их в казначейство, а оно в Министерство финансов. Последнее зачисляло деньги на лицевой счет больницы, как восстановление расходов. В феврале-марте 2016 года ревизоры ФОМСа проводили проверку – никаких нарушений не выявили. Все от ООО «

<

...>» восстановлено законно. Никаких указаний о том, чтобы не пробивались кассовые чеки по платным услугам, она 

<

...> не давала. Но в декабре 2015 года кассовый аппарат увозили, где-то 3 дня не было кассы. Кроме того, один раз в больнице не было света. Тогда они зарегистрировались на сайте фирмы, предоставляющей бланки строгой отчетности. Им дали 100 бланков бесплатно. Автоматически эти данные сразу уходят в налоговую инспекцию. Эти бланки можно распечатать всего 1 раз. У них было распечатано всего 50 бланков. Это было в январе 2016 года. Это единственный случай, когда денежные средства по кассе не пробивались. Но 10 бланков отсутствует, о чем имеется докладная на имя главного врача. Эти 10 бланков были обнаружены в папке, на которой рукой кассира 

<

...> было написано «касса». Она даже не знала о существовании такой папки. Поэтому она полагает, что 

<

...> может ее оговаривать. Ни один врач больницы не примет пациента без чека, потому что они считают свою зарплату. Первичные данные по отчету количества оказанных платных медицинских услуг берутся из количества заключенных договоров на данные услуги. Она сама проверяла количество заключенных договоров и денежных средств, которые «прошли» по кассе по платным услугам и выявила расхождение на 371 000 рублей. То есть в кассе было больше денег, чем заключено договоров, хотя, как следует из пояснений кассира 

<

...>, денег должно быть меньше. Она разбиралась в данной ситуации и выяснила, что эта сумма сходится с теми платными услугами и с теми денежными средствами, которые поступили от ФАПов и ООО «

<

...>» в кассу. 

<

...>, утверждающая, что никаких денег от нее она не получала, также имеет мотив для оговора. Так, делая примерный баланс за 2015 год, она обнаружила, что имелся остаток денежных средств, которые не зачислены на счет. То есть деньги сданы в кассу, но до Министерства финансов не дошли, находятся в остатке как задолженность. 

<

дата>, она вызвала кассира 

<

...>, которая заплакала. Она поручила ей разобраться в этой ситуации, но с 

<

дата> 

<

...> стала ее игнорировать, кассу не сдавала. В результате пришли сотрудники следственных органов, все изъяли. Получалось, что с сентября 2015 года 

<

...> не сдала в банк 247 000 рублей от платных услуг, которые поступили и были проведены по кассе. В расходных ордерах 

<

...> подписывалась о том, что получала эти деньги. Она действительно один раз ездила на машине с 

<

...>, чтобы поговорить. Она сказала 

<

...>, чтобы она не переживала и если она сдавала деньги в банк, то все документы можно найти. И обещала ей, что на следствии об этом будет молчать. И молчала, но видимо 

<

...> восприняла это в свою пользу и решила ее подставить.

Оценивая показания подсудимой ФИО1, данные в судебном заседании, суд приходит к убеждению, что они не соответствуют действительности, поскольку опровергаются как совокупностью доказательств, исследованных в суде, так и противоречат ее же показаниям при производстве предварительного следствия.

По ходатайству государственного обвинителя, в порядке, предусмотренном п.1 ч.1 ст. 276 УПК РФ, были оглашены показания ФИО1, данные на предварительном следствии (т.1 л.д. 219).

Допрошенная в качестве обвиняемой, ФИО1 показала, что после того, как ФИО3 привез ей деньги, она позвонила ФИО7 и, узнав у секретаря, что она на месте, отнесла деньги ей в кабинет. Отдала ей деньги, пояснив, что они от ООО «

<

...>» и их необходимо сдать в кассу.

В судебном заседании по поводу оглашенных показаний подсудимая ФИО1 показала, что на следствии она изначально говорила, что после получения денег от ФИО3, она пошла к 

<

...> и поставила ее в известность о том, что дебиторская задолженность возвращена. Затем отпросилась у нее домой, а перед этим отнесла деньги в кассу. Следствию было угодно, чтобы она сказала, что передала эти деньги именно 

<

...>. В протоколе допроса неправильно записано в этой части. Следователь пообещал, что если она даст такие показания в отношении Дерновой, то они отстанут от нее, а если нет, то заключат ее под стражу. В тот момент она была в ненормальном состоянии, поэтому тогда могла подписать все что угодно. Она не отрицает, что приняла эти деньги от ФИО3. Изначально говорила следователю, что эти деньги оприходованы в кассу, но почему-то ей не поверили, хотя она предъявляла подтверждающие документы. Их должны были изъять. Деньги передала кассиру 

<

...> При передаче денег никакие документы не оформлялись, поскольку она сразу же уехала домой к больной маме. Впоследствии она объяснила 

<

...>, каким образом эти деньги нужно восстановить на счете. 

<

...> сделала объявление на взнос наличными (это квитанции о сдаче денег в банк) и отнесла деньги в банк. Потом она посмотрела проводки, все прошло. Деньги были сданы суммами в 51 788 руб., 39 231 руб. и 98 211 руб. Недостающая сумма в 41 818 руб. была сложена в какой-то другой суммой и одной квитанцией сдана в банк. Деньги были внесены в банк платежами, одинаковыми тем, которые были совершены в ООО «

<

...>». Внесены разными датами, поскольку по инструкции Центробанка «О ведении кассовых операций», они имеют право принимать денежные средства от юридических лиц в пределах 100 000 рублей по каждому договору. 

Также подсудимая ФИО1 показала, что ранее на предварительном следствии она давала показания о том, что в момент передачи ФИО7 денег, полученных от ФИО3, кассира на рабочем месте не было. Это следствие хотело, чтобы она дала именно такие показания. Хотя она была на месте, потому что это все происходило до обеда. Кассир не могла в это время куда-то уехать. Давая такие показания, она покрывала кассира 

<

...> по факту хищения денег в кассе.

На вопрос о причинах изменения показаний, данных на следствии уже в присутствии защитника о том, что деньги, полученные от ФИО3, она передала не кассиру 

<

...>, как указывает в судебном заседании, а главному врачу 

<

...>, подсудимая ФИО1 суду показала, что это неправильно записал следователь. Она говорила ему, что деньги передала в кассу, а 

<

...> была поставлена об этом в известность. На тот момент она была задержана и находилась в камере. Поэтому была в эмоциональном состоянии.

Почему свидетель ФИО3 утверждает, что именно она попросила его вернуть деньги наличными, пояснить не может. Она не помнит, чтобы говорила ему вернуть именно наличными. У ФИО3 нет оснований ее оговаривать. Правильно перечислить деньги очень сложно – нужно указать все коды и подкоды, чтобы все деньги правильно «сели» на счете. ФИО3 пояснил ей, что ему сложно в этом разбираться. Возможно, она ему сказала, что можно привезти деньги наличными.

По ходатайству государственного обвинителя, в порядке, предусмотренном п.1 ч.1 ст. 276 УПК РФ, были оглашены показания ФИО1, данные на предварительном следствии (т.1 л.д. 220).

Допрошенная в качестве обвиняемой, ФИО1 показала, что признает допущение ею нарушений при перечислении излишних сумм, а также порядка оприходования этих денег и оформления подотчетных средств.

В судебном заседании подсудимая ФИО1 показала, что тогда она была не уверена, так как у нее не было всех документов, а сейчас уверена, что все сделала правильно.

На вопрос о том, почему в исследованных судом 3 квитанциях о возврате дебиторской задолженности общая сумма не совпадает с той, которая была перечислена больницей на счет ООО «

<

...> 

<

...>», подсудимая ФИО1 показала, что возмещение денег происходит определенным порядком, то есть они должны возместить расходы, которые прошли по ФОМСу и именно по этой статье. А авансовые платежи были перечислены с платных услуг, поэтому их можно было сдать общей суммой вместе с другими платными услугами.

Также показала, что авансовые платежи в адрес ООО «

<

...>» были перечислены в большем размере, чем предусмотрено договорами, поскольку изначально при разговоре фигурировали большие суммы и она, примерно высчитав, перечислила авансы. А когда уже принесли договор, то оказалось, что сумма всего 150 000 рублей. 

Свидетель ФИО7 суду показала, что с 

<

дата> состояла в должности главного врача ГБУЗ РК «

<

...>». В 2015 году в больнице возникла необходимость в установке системы видеонаблюдения. ФИО1 предложила конкретную организацию. Представитель приезжал, полностью все потребности больницы уточнил и впоследствии был заключен договор. Акты были подписаны, все было сделано. Документы в связи с установкой, которые приносили ей, подписывала она. В период ее отсутствия право подписи имеет ФИО8 по приказу Минздрава. Перечислялись ли деньги по системе видеонаблюдения, она точно сказать не может, но каких-либо претензионных вопросов по поводу установки этой системы в период ее руководства не было. Каким образом происходила оплата по договорам, пояснить не может, так как этими вопросами занималась ФИО1. Все, что на подпись приносила ФИО1, она подписывала, так как доверяла ей. Сумму в 150 000 рублей она услышала от работника больницы ФИО9 Первый договор она точно подписывала лично, а второй договор увидела только в материалах дела. Он подписан не ею. Условий и порядка оплаты по тому договору, который подписала она, не помнит. ФИО1 пыталась уточнить, возможно ли оплатить за счет ФОМСа. Чаще всего все «закрывали» за счет платных услуг. О том, что ООО «

<

...>» было выплачено более 300 000 рублей, она узнала только на предварительном следствии. Была ли она на рабочем месте 

<

дата>, не помнит. Но в конце мая 2015 года она выезжала в 

<

адрес> в командировку. Вернулась ночным самолетом. Никаких денег от ООО «

<

...>» для возврата их в кассу, Дзина ей не приносила. 

Свидетель ФИО3, с учетом оглашенных в порядке ч.3 ст. 281 УПК РФ, его показаний (т. 1 л.д. 44-59, т. 3 л.д. 99-101), суду показал, что является директором ООО «

<

...>». Примерно в марте-апреле 2015 года ФИО1 обратилась к нему с необходимостью установки видеонаблюдения в больнице. Он согласился, главный врач 

<

...> показала, где нужно устанавливать камеры. После он привез смету, в которой была указана сумма. Сначала заказ был на камеры в регистратуре. А примерно через неделю захотели установить камеры и в приемном покое. Сначала поступала предоплата 20 или 30%. А остальная сумма после выполнения работ по договорам. По двум договорам общая сумма выходила 150 000 рублей, но ошибочно было перечислено больше. Это он узнал от ФИО1, которая позвонила ему и сказала, что неправильно оплатила, поэтому необходимо вернуть деньги. Она просила вернуть деньги наличными. Он пытался у нее спросить, можно ли по расчетному счету, а ФИО1 ответила, что в кассе денег не хватает, поэтому эти деньги надо вернуть как можно быстрее наличными. Затем он их снял и привез ФИО1. Сумма была - 231 048 рублей. Деньги обналичивал так - с расчетного счета своей организации перевел их себе на карту, с которой потом их снял. Деньги переводил 24 или 

<

дата>, снял их 

<

дата>, а привез их ФИО1, как ему кажется, 

<

дата>. Он отдал их ФИО1 в ее кабинете. Она кому-то позвонила, сказала, что деньги привезли, потом ушла, а вернулась через 5 минут уже без денег. Никакие документы за возврат денег он у нее не просил, хотя они ему были нужны. В дальнейшем бухгалтер его организации как-то отчиталась за них.

Показания свидетеля ФИО3 подтверждают письменные доказательства:

- договор на монтаж системы видеонаблюдения ХХХ от 

<

дата>, с Актом сдачи-приемки работ (т.1 л.д. 141-142);

- счет на оплату ХХХ от 

<

дата>, выставленный ООО «

<

...>» на сумму 98 211, 84 руб., акт сдачи-приемки работ на указанную сумму от 

<

дата>, к договору ХХХ от 02.04.2015(т.1, л.д. 139);

- акт сдачи-приемки выполненных работ (оказанных услуг) ХХХ от 

<

дата> на сумму 98 211, 84 рублей (т.1, л.д. 140);

- договор на монтаж системы видеонаблюдения ХХХ от 

<

дата> (т.1 л.д. 137-138);

- счет на оплату ХХХ от 

<

дата>, выставленный ООО «Спутник ТВ» на сумму 51 788, 16 руб., акт сдачи-приемки работ (оказанных услуг) на указанную сумму от 

<

дата> (т.1 л.д. 136);

- акт сдачи-приемки работ от 

<

дата> к договору ХХХ от 

<

дата> (т.1, л.д. 135);

- смета ООО «

<

...>» на сумму 150 000 рублей (т. 1 л.д.134); 

- выписка операций по лицевому счету ООО «

<

...>», из которой следует, что на счет Общества 

<

дата> поступили деньги в сумме 45 230, 00 рублей; 

<

дата> – 35 818, 00 рублей; 

<

дата> – 51 788, 16 рублей и 98 211, 84 рубля; 

<

дата> – 51 788, 16 рублей и 98 211, 84 рубля. А 

<

дата> и 

<

дата> со счета Общества списано по 150 000 рублей (т.1 л.д. 47-51);

- платежные поручения, согласно которым вышеуказанные деньги на счет Общества, поступили от ГБУЗ РК «

<

...>» за установку системы видеонаблюдения – 

<

дата> в размере 45 230, 00 рублей; 

<

дата> в размере 98 211, 84 рубля; 

<

дата> в размере 98 211, 84 рубля – по договору ХХХ от 

<

дата>. А 

<

дата> в размере 35 818, 00 рублей; 

<

дата> в размере 51 788, 16 рублей; 

<

дата> в размере 51 788, 16 рублей – по договору ХХХ от 

<

дата> (т.1 л.д. 52-55, 58-59);

- платежные поручения, согласно которым 

<

дата> и 

<

дата> со счета Общества списано по 150 000 рублей. Деньги перечислены ФИО3 под отчет (т.1 л.д. 56, 57);

- справкой Сбербанка России о состоянии вклада (карта «Мастеркард») на имя ФИО3, согласно которой на его карту 20 и 

<

дата> поступили денежные средства в размере по 150 000 рублей. 

<

дата> ФИО3 снял с карты деньги на сумму не менее 300 000 рублей (т.1 л.д. 60-61).

В то же время, суд считает, что показания свидетеля ФИО3 в части даты приезда в 

<

адрес> и передачи денег подсудимой, не соответствуют действительности, поскольку опровергаются информацией о соединениях между абонентскими устройствами, использующими телефонные номера, принадлежащие свидетелю и подсудимой. Данная информация получена надлежащим образом - на основании постановления Корткеросского районного суда РК от 

<

дата> и является допустимым доказательством.

Так, согласно указанной информации, установлено, что в период с 

<

дата> по 

<

дата>, абонентские устройства, использующие телефонные номера, принадлежащие свидетелю ФИО3, находились на территории 

<

адрес> только 

<

дата>, начиная с 14 часов 06 минут (т.1, л.д. 231-249). 

На основании изложенного, суд приходит к убеждению, что передача денег от ФИО3 подсудимой ФИО1 происходила именно 

<

дата>, а свидетель ФИО3, утверждающий, что это могло быть 

<

дата>, в виду давности произошедших событий, добросовестно заблуждается в этом.

Эта же информация, а также информация ГБУЗ РК «

<

...>» от 

<

дата> (т.2, л.д. 137) и показания свидетеля ФИО7 опровергают показания подсудимой ФИО1 о том, что непосредственно после передачи ей денег от ФИО3, она зашла в кабинет главного врача ФИО7 и сообщила ей о том, что деньги возвращены. А также ее показания в части того, что деньги в кассу она сразу не оприходовала надлежащим образом, поскольку в этот день она отпросилась у главного врача ФИО7 уйти домой пораньше.

Так, согласно информации ГБУЗ РК «

<

...>» от 

<

дата> следует, что в период с 25 по 

<

дата> ФИО7 находилась в командировке.

Свидетель ФИО7 суду показала, что вернулась она из командировки (

<

адрес>) только ночным рейсом.

В указанный период времени соединения между абонентскими устройствами, использующими телефонные номера, принадлежащие ФИО7 и ФИО1, не фиксировались.

Таким образом, суд приходит к убеждению, что подсудимая ФИО1 не ставила в известность, как она утверждает, главного врача ФИО10 о том, что ООО «

<

...>» возвратило деньги, и не отпрашивалась у нее в этот день уйти домой пораньше, поскольку ФИО7 в указанный день на рабочем месте отсутствовала, телефонных разговоров между ФИО1 и ФИО7 

<

дата> не зафиксировано.

Более того, свидетель ФИО7 суду показала, что ей не было известно о том, что в ООО «

<

...>» было перечислено более 300 000 рублей. Она узнала об этом только на предварительном следствии.

Показания подсудимой ФИО2 по обстоятельствам заключения второго договора (ХХХ) и повторной оплаты за оба договора, имевшей место 

<

дата>, которая якобы согласовывалась с главной врачом ФИО7, опровергаются показаниями свидетеля ФИО7, свидетеля ФИО8, а также письменными доказательствами.

Так, свидетель ФИО7 суду показала, что ей было известно только об одном договоре, заключенном с ООО «Спутник ТВ». Данный договор был подписан ею лично, также как и акт приемки работ, и счет на оплату. О существовании второго договора она узнала только на предварительном следствии. Она его не подписывала. А о том, что сумма за установку камер видеонаблюдения составила 150 000 рублей, она узнала лишь в январе 2016 года от работника больницы ФИО116. Право подписи таких договоров имеется только у нее, либо лица, исполняющего ее обязанности согласно приказу Минздрава РК. Обычно этим лицом является ФИО8

При исследовании договора на монтаж системы видеонаблюдения ХХХ от 

<

дата>, заключенного между ГБУЗ РК «

<

...>» и ООО «

<

...>», стоимостью услуг в 51 788, 16 рублей, а также Акта сдачи-приемки выполненных работ и счета на оплату, следует, что они подписаны не ФИО7, а иным лицом (т.1 л.д. 136-138).

Свидетель ФИО8, с учетом оглашенных в порядке ч.3 ст. 281 УПК РФ, ее показаний (т.3, л.д. 102-103), суду показала, что с 2000 года состоит в должности заместителя главного врача ГБУЗ РК «

<

...>». На период отсутствия главного врача она исполняет ее обязанности. В 2015 году в отпуске была дважды, в начале весны и осенью, точных дат не помнит. Однако в конце мая 2015 года она исполняла обязанности главного врача, поскольку ФИО7 ездила на учебу в 

<

адрес>. Также исполняла ее обязанности в конце июля 2015 года и в конце сентября 2015 года, когда ФИО7 находилась в отпуске. В ходе предварительного следствия ей предъявлялся договор по этому поводу, где стояла ее подпись, однако в мае 2015 года она подписывала документы другой подписью. Кроме того, 

<

дата> ФИО7 была на месте, и она не могла подписывать такие документы. Из этого она делает вывод о том, что указанный договор на установку системы видеонаблюдения был ею подписан в период исполнения ею обязанностей главного врача, то есть в конце июля или в конце сентября 2015 года, либо вообще позже. Изредка бывали случаи, когда она подписывала какие-либо договоры при главном враче. Но такие документы ей всегда приносила на подпись только ФИО1 Обстоятельств подписания именно этого договора не помнит. Возможно, она его подписала с другими документами и не обратила внимания на дату составления договора. ФИО3 она не знает и он точно не приносил ей договор на подпись. Образец ее подписи имеется в Министерстве финансов, в казначействе, в банке. Он оформлялся в 2014 году. Примерно с июля 2015 года она стала менять свою подпись, а изменения в карточку не вносила. В банковских документах расписывала по-старому. Изменила она свою подпись, так как в 2015 году стала замечать, что на многих документах стояла явно не ее подпись, то есть ее подделывали.

Вопреки доводам защиты, суд полагает, что оснований для оговора подсудимой ФИО1 со стороны свидетеля ФИО7 не имеется. Уголовное дело отношении ФИО1 действительно выделено из уголовного дела в отношении ФИО7, однако одним из оснований для выделения был факт отсутствия главного врача ФИО7 в день передачи денег от ФИО3 на рабочем месте в виду ее нахождения в 

<

адрес> и, соответственно, непричастности ФИО7 к вменяемому ФИО1 преступлению. 

Также суд признает неубедительными доводы подсудимой ФИО1 в части того, что авансовые платежи в адрес ООО «

<

...> были перечислены в большем размере, чем предусмотрено договорами, поскольку изначально при разговоре фигурировали большие суммы и она, примерно высчитав, перечислила авансы. Однако впоследствии общая сумма оказалась всего 150 000 рублей.

Так, согласно договору на монтаж системы видеонаблюдения ХХХ от 

<

дата>, заключенному между ГБУЗ РК «

<

...>» и ООО «

<

...>», стоимость услуг составила 98 211,84 руб. Согласно условиям договора, заказчик передает исполнителю в течение 1 дня с момента подписания договора предоплату в размере 30% от стоимости по смете. Окончательный расчет производится в течение 1 дня с момента подписания Акта сдачи-приемки работ (т.1 л.д. 141-142).

Согласно договору на монтаж системы видеонаблюдения ХХХ от 

<

дата>, заключенному между ГБУЗ РК «

<

...>» и ООО «

<

...>», стоимость услуг составила 51 788, 16 руб. Согласно условиям договора, заказчик передает исполнителю в течение 1 дня с момента подписания договора предоплату в размере 30% от стоимости по смете. Окончательный расчет производится в течение 1 дня с момента подписания Акта сдачи-приемки работ (т.1 л.д. 137-138);

В то же время, согласно выписке операций по лицевому счету ООО «

<

...>», следует, что на счет Общества поступили деньги в сумме 45 230, 00 рублей - 

<

дата> и в размере 35 818, 00 рублей - 

<

дата>;

- согласно платежным поручениям, вышеуказанные деньги на счет Общества, поступили от ГБУЗ РК «

<

...>» за установку системы видеонаблюдения – 

<

дата> в размере 45 230, 00 рублей – по договору ХХХ от 

<

дата>, А 

<

дата> в размере 35 818, 00 рублей – по договору ХХХ от 

<

дата> (т.1 л.д. 52-55, 58-59). 

Таким образом, из исследованных письменных доказательств следует, что на даты перечисления подсудимой ФИО1 авансовых платежей в адрес ООО «

<

...>», оба договора были уже заключены и, соответственно, размеры авансовых платежей были ФИО1 известны (30% от 98 211, 84 рублей = 29 463, 5 рублей и 30% от 51 788, 16 рублей = 15 536, 5 рублей). Кроме того, у суда вызывают обоснованные сомнения факты перечисления подсудимой ФИО1, занимающей должность главного бухгалтера ГБУЗ РК «

<

...>», авансовых платежей сторонней организации только лишь на основании предварительной устной договоренности, без наличия письменных договоров. 

Суд не принимает во внимание доводы подсудимой о том, что в ходе ее допроса на предварительном следствии она изначально давала показания о том, что деньги сразу сдала в кассу, поставив об этом в известность главного врача ФИО10 А следователь, который ее допрашивал, неправильно отразил ее показания в протоколе. Она в это время была задержана и находилась камере, была в эмоциональном состоянии.

В судебном заседании был исследован протокол допроса ФИО1 в качестве обвиняемой от 

<

дата>. Из протокола следует, что допрос обвиняемой проводился в присутствии ее защитника. После допроса протокол был прочитан участвующими лично, каких-либо замечаний, дополнений от обвиняемой или ее защитника не поступило. Более того, обвинение ФИО1 было предъявлено 

<

дата>, однако последняя отказалась от дачи показаний, мотивировав это желанием обдумать предъявленное обвинение и решить, признает она вину или нет.

Таким образом, показания подсудимой ФИО1, полученные следователем 

<

дата>, являются допустимым доказательством и могут быть использованы при постановлении приговора. 

В то же время суд считает недопустимым доказательством стороны обвинения, сведения, указанные ФИО1 в протоколе явки с повинной от 

<

дата>.

Сторона защиты оспаривает данное доказательство, которое, по ее мнению, не является явкой с повинной, как таковой, поскольку ФИО1 в протоколе указывает на виновные действия другого лица – ФИО7, а не на свои.

По смыслу ст. 142 УПК РФ под явкой с повинной понимается добровольное сообщение лица о совершенном им самим преступлении. 

Однако из существа протокола явки с повинной следует, что ФИО1 указала в нем о причастности к хищению денежных средств в размере 230 000 рублей, полученных от ООО «Спутник ТВ», ФИО7, а не себя. 

Таким образом, протокол явки с повинной ФИО1 от 

<

дата> (под ХХХ), не может использоваться в качестве доказательства по делу, поскольку не отвечает требованиям ст. 142 УПК РФ.

Оценивая доводы подсудимой о том, что предоставление платных медицинских услуг населению без выдачи кассового чека невозможно, поскольку ни один врач больницы не примет пациента без кассового чека, так как от этого зависит его заработная плата, суд признает их неубедительными, поскольку приведенные ниже доказательства – показания свидетелей, не позволяют сделать однозначный вывод об этом.

Так, свидетели (врачи ГБУЗ РК «

<

...>») – ФИО11, состоящая в должности заместителя главного врача по клинико-экспертной работе, ФИО12, состоящая в должности врача-психиатра, ФИО13, ФИО14, состоящие в должности врачей-терапевтов, ФИО15, состоящий в должности заведующего стоматологическим отделением, ФИО16, состоящая в должности врача-стоматолога, суду показали, что обязательно проверяют у пациента наличие кассового чека. 

Свидетель ФИО8, состоящая в должности заместителя главного врача, а также по совместительству являющаяся профпатологом, суду показала, что всегда проверяет наличие кассового чека. Если и были случаи, когда приходил пациент без него, то оно проверяла факт оплаты, созваниваясь с кассиром.

Таким образом, и в данном случае кассир могла подтвердить факт оплаты и без наличия кассового чека.

А свидетели (врачи ГБУЗ РК «

<

...>») - ФИО17, состоящая в должности заместителя главного врача по лечебной работе, ФИО18, состоящая в должности врача-дерматовенеролога, ФИО19, состоящая в должности врача-невролога, ФИО20, состоящий в должности врача ультразвуковой диагностики, ФИО21, состоящая в должности врача–терапевта, ФИО22, состоящий в должности врача-рентгенолога, ФИО23, состоящая в должности врача-офтальмолога, ФИО24, состоящий в должности врача-хирурга, ФИО25, состоящий в должности врача-эндоскописта, суду показали, что не всегда проверяют у пациента наличие кассового чека, подтверждающего оплату приема, поскольку на статалоне имеется штамп «оплачено», подтверждающий факт оплаты в кассе больницы.

Кроме того, как следует из показаний вышеуказанных свидетелей, даже те из них, которые в обязательном порядке проверяют у пациентов наличие кассового чека, не всегда ведут свой отдельный учет «платных» пациентов. В частности, такие показания суду дали свидетели ФИО12, ФИО13, ФИО14

При этом, отсутствие разницы с количеством принятых пациентов платно и полученным за это вознаграждением у врачей (как дали показания те врачи, которые это сверяли), объясняется следующим.

Свидетель ФИО26 суду показала, что с апреля 2014 года состоит в должности заместителя главного врача по экономическим вопросам. В ее обязанности входит планирование, финансовое обеспечение, контроль за расходованием средств, взаиморасчеты со страховыми компаниями. Она производит расчет стоимости платных услуг. Составляет отчетность, производит расчет заработной платы за оказание платных услуг медицинскому персоналу больницы. Положением по платным медицинским услугам определен конкретный перечень услуг, которые производятся на возмездной основе. Он производится сверх гарантированного объема медицинской помощи, который определен программой госгарантий. Это профосмотры, медицинские освидетельствования. Начисление заработной платы производится следующим образом - по окончании отчетного месяца статотдел предоставляет ей данные – лицевые счета каждого специалиста индивидуально, где отражен объем оказанных медицинских услуг за месяц, и на основании табелей, которые составляет старшая медицинская сестра поликлиники. По специалистам параклинического звена ей ежемесячно предоставляет отчет кассир, где этот объем опять же отражен. Статотдел предоставляет лицевые счета на основании статталонов. У параклинического звена статталона не существует, поэтому информацию получает только по данным кассира, который принимает деньги за оказанные услуги в кассу. В кассовом отчете кассира указывается количество средств, которые поступили в кассу. В первой графе «поликлиника» указано участие специалистов в проведении профосмотров. Перечисляется наименование специалистов, цена за услугу, количество посещений, проплаченных в кассу больницы и итоговая сумма за месяц за количество услуг. По этим специалистам, включая стоматологию, ей дает лицевые счета статотдел. Статотдел получает информацию с кабинетов. Они сдают статталоны – это первичная учетная документация. В статотделе подсчитывают их за месяц и ей выдают в качестве лицевого счета. При этом, количество статталонов может не совпадать со сведениями об оплаченных услугах, который предоставляет кассир, поскольку пациент может оплатить в одном месяце, а медосмотр может проходить в течение 2-х и более месяцев. Соответственно статталон будет сдан гораздо позже, чем была произведена оплата. Кассир предоставляет ей данные только по оплате медицинских услуг наличными. По безналичной оплате информацию предоставляет главный бухгалтер ФИО1. За достоверность отчета кассира, предоставляемого ей, отвечает кассир. Все данные в нем должны формироваться на основании составленных договоров. При оказании платных медицинских услуг между пациентом и больницей заключается договор, но она не сверяет количество договоров и статталонов. Основанием для начисления заработной платы является информация, предоставленная статотделом. Хотя без заключенного договора статталон не может быть выдан. Были ли расхождения в количествах оказанных и фактически оплаченных услуг в мае, июне и июле 2015 года, она сказать не может, так как такой анализ она не делает. Если сравнивать лицевой счет конкретно по одному специалисту, то данные не всегда совпадают по вышеуказанной причине – пациент оплатил в одном месяце, а статталон сдал по оконченному случаю – когда прошел всех специалистов в целом. Из-за этого происходят расхождения.

Свидетель ФИО27, состоящая в должности кассира КЦРБ РК «

<

...>», суду показала, что информацию, которую она предоставляет ФИО26, она формирует на основании поступивших денежных средств по заключенным договорам. То есть туда входят суммы, которые прошли через кассовый аппарат и те, по которым она выдавала только квитанции.

Также суд обращает внимание на то, что сама подсудимая ФИО1 дала суду показания о том, что в декабре 2015 года кассовый аппарат больницы увозили и, примерно 3 дня его не было. Кроме того, один раз в больнице не было электричества. Тогда им пришлось зарегистрироваться на сайте фирмы, предоставляющей бланки строгой отчетности. Это было в январе 2016 года. Других случаев, когда денежные средства по кассе не пробивались, не было.

Таким образом, из показаний подсудимой следует вывод о том, что в декабре 2015 года и в январе 2016 года, платные медицинские услуги населению оказывались без использования кассового аппарата, и, соответственно, с выдачей иного бухгалтерского документа, подтверждающего факт оплаты услуги, что противоречит ее же показаниям о том, что ни один врач больницы не окажет платной медицинской услуги без наличия именно кассового чека.

Кроме этого, это ставит под сомнение и показания тех врачей ГБУЗ РК «

<

...>», которые суду пояснили, что в их практике не было случаев, когда пациенты приходили на прием не с кассовым чеком, а с иным платежным документом, подтверждающим факт оплаты.

Версия подсудимой ФИО1 об обстоятельствах оприходования денежных средств, возвращенных ООО «

<

...>» и последующего восстановления их на счете ГБУЗ РК «

<

...>» опровергаются также показаниями работников бухгалтерии больницы.

Свидетель ФИО27 суду показала, что с 2004 года работает в должности кассира ГБУЗ РК «

<

...>». По указанию главного бухгалтера ФИО1, в конце декабря 2014 года, а также в начале января 2015 года, она принимала деньги от населения за оказание платных медицинских услуг по квитанциям, не сдавая деньги в банк. Главный бухгалтер объяснила это тем, что закрыты счета федерального казначейства. ФИО1 принесла квитанции. На квитанции указывался номер, сумма и фамилия, имя, отчество. К каждой квитанции прилагался договор. Один экземпляр квитанции она оставляла себе, а второй выдавала пациенту. Кроме этого, главный бухгалтер ФИО1 говорила ей не пробивать по кассовую аппарату денежные средства, поступающие от ФАПов за медикаменты, а выписывать приходный ордер и квитанцию, корешок которой выдавать представителю ФАПа.

Показания свидетеля ФИО27 в этой части согласуются с показаниями свидетелей – заведующих ФАПов.

По ходатайству государственного обвинителя, в порядке ч.1 ст. 281 УПК РФ, с согласия стороны защиты были оглашены показания свидетелей ФИО33 (т. 3 л.д. 47-50), ФИО36 (т. 3 л.д. 51-54), ФИО37 (т. 3 л.д. 55-61), ФИО38 (т. 3 л.д. 65-68), ФИО28 (т. 3 л.д. 69-72), ФИО29 (т. 3 л.д. 73-77), ФИО30 (т. 3 л.д. 78-81), ФИО31 (т. 3 л.д. 82-87), ФИО32 (т. 3 л.д. 90-93), ФИО39 (т. 3 л.д. 37-39) и ФИО40 (л.д. 62-64).

Свидетель ФИО33 показала, что работает заведующей ФАПа с 2014 года. С целью распространения лекарственных препаратов среди местного населения работники ФАПов получают в 

<

...> ЦРБ препараты. Лекарства для населения можно получить бесплатно при экстренной помощи, эти препараты выделяет ФИО34, а для коммерческой реализации лекарственные препараты выдает ФИО35 Препараты выдаются по накладной, где указываются цена и количество. После чего она продает их на участке, а денежные средства привозит обратно в больницу, где сдает их в кассу. В 2015 году сдавала деньги в кассу один раз, это было 

<

дата>. В кассу тогда сдала 7 245, 95 руб. Кассир ей выдала тогда только квитанцию к приходному кассовому ордеру, при этом кассовый чек не выдавался. 

Согласно квитанции к приходному кассовому ордеру от 

<

дата> следует, что кассиром 

<

...> от ФИО33 приняты деньги за медикаменты в сумме 7 245, 95 рублей.

Свидетели ФИО36, работающая в должности заведующей ФАП 

<

адрес> (примерно март 2015 года – 5 377, 35 руб.), ФИО37, работающая в должности заведующей ФАПа 

<

адрес> (

<

дата> – 7 673,45 руб. и 

<

дата> – 5 000 руб.), ФИО38, работающая в должности медицинской сестры Подъельской врачебной амбулатории (

<

дата> – 5 550 руб., 

<

дата> – 10 000 руб., 

<

дата> – 5 000 руб.), Куказав, что после сдачи денежных средств в кассу, кассиром им выдавалась только квитанция, без кассового чека. 

Свидетель ФИО39 показала, что раньше после сдачи денежных средств в кассу, кассиром выдавался кассовый чек и квитанция. Однако с 2015 года кассовый чек не выдавался, а только квитанция. В среднем она сдавала в кассу не менее 2-3 тысяч рублей, точных сумм сейчас не вспомнит (т. 3 л.д. 37-39).

Свидетель ФИО40 суду показал, что в 2015 году деньги за лекарства в кассу больницы сдавал один раз, это было осенью 2015 года. Тогда сдал около 4 000 рублей. При этом, кассир ему выдала только квитанцию к приходному кассовому ордеру. Кассовый чек не пробивался (л.д. 62-64).

Свидетель ФИО35 суду показала, что с 2014 года состоит в должности заместителя главного врача ГБУЗ РК «

<

...>» по лечебному обеспечению. В ее обязанности входит лекарственное обеспечение самой больницы, ФАПов, врачебных амбулаторий. А также обеспечение населения через продажу с ФАПов и врачебных амбулаторий. Денежные средства от реализации этого, проходят через кассу больницы. Но ее должность не предусматривает отслеживание этого. Этим занимается бухгалтерия. Жалоб от представителей ФАПов о том, что при сдаче денег им не выдаются кассовые чеки, не было. Хотя раньше пробивать кассовые чеки было необязательно. Как это происходит сейчас, ей неизвестно. В 2015 году из кассы ей давали выписку о том, кто и какие суммы сдал. При необходимости связывалась с каждым ФАПом, узнавала, точно ли они эти суммы сдали. Лишь два раза не сошлись суммы - это было в ноябре 2015 года по Троицкому ФАПу – на сумму 2 100 рублей. Общая сумма от реализации лекарственных средств от ФАПов составляет около 200 000 рублей.

Оценивая показания свидетеля ФИО41, суд полагает, что они не противоречат показаниям как свидетеля ФИО27, так и показаниям заведующих ФАПов, поскольку информацию о том, на какую сумму было сдано денег от реализации лекарств, она получала непосредственно от кассира ФИО27 и уже эти суммы сверяла с ФАПами. Сама лично движение этих денег не отслеживала, поскольку это входило в обязанности бухгалтерии.

Кроме этого, показания свидетеля ФИО27 согласуются и с показаниями других работников бухгалтерии ГБУЗ РК «

<

...>». 

Так, свидетель ФИО42 суду показала, что с 2011 по сентябрь 2015 года она работала бухгалтером в ГБУЗ РК «

<

...>». В этот период главным бухгалтером была ФИО1 Когда кассир 

<

...> была в отпуске, то 3 или 4 раза она исполняла ее обязанности, но кассовые отчеты все равно составляла главный бухгалтер. Отчеты по кассе, которые делала ФИО1, она подписывала, после того как Дзина ей их приносила. По поводу поступления денег от ФАПов за медикаменты показала, что по указанию ФИО1 кассовые чеки она не пробивала, а выписывала приходный ордер, и корешок отдавала представителю ФАПа. 

Свидетель ФИО43 суду показала, что работает в должности бухгалтера ГБУЗ РК «

<

...>». В марте-апреле и в сентябре она исполняла обязанности кассира. Она выдавала зарплату, сдавала деньги в банк, принимала платные услуги от населения. Кассовую книгу или журнал она не вела, поскольку его ей не передавали. Кассовые отчеты составляла главный бухгалтер ФИО1, поскольку все документы по кассе она отдавала ей. Такая практика в больнице существовала давно. Когда она принимала деньги от ФАПов за медикаменты, то все проводила через кассу, то есть пробивала кассовые чеки. Со слов 

<

...> знает, что главный бухгалтер просила 

<

...> не пробивать чеки за принятые от ФАПов от них деньги. Подписывала ли она кассовые отчеты, которые составляла ФИО1, пояснить не может. Возможно, что в марте и апреле она их подписывала, но в сентябре, увидев, что по отчету была недостача 22 000 рублей, хотя она приняла всего 109 рублей – отчет она подписывать отказалась. Пришлось все подписывать кассиру 

<

...>. После этого, больше ее исполнять обязанности кассира не ставили.

Свидетель ФИО44 суду показала, что с начала 2015 года она состоит в должности бухгалтера ГБУЗ РК «

<

...>». В 2015 году и в феврале 2016 года она исполняла обязанности кассира вместо 

<

...>. Кассовые отчеты в 2015 году она не делала, так как кассир 

<

...> говорила, что все чеки необходимо отдавать главному бухгалтеру ФИО1, она сама делает отчеты. В 2015 году, заменяя кассира, она не заполняла журнал кассира-операциониста, так как кассир ей об этом не говорила и не показала, как его вести, хотя по инструкции это положено. В этом журнале действительно имеются ее подписи за периоды с 

<

дата> по 

<

дата>, но сам текст заполнен не ею, так как в 2015 году она этот журнал не вела. Полагает, что это кассир 

<

...> впоследствии заполнила этот журнал и дала ей подписать. Данные для заполнения 

<

...> могла взять с кассовых чеков, которые она сохраняла и передавала 

<

...> после ее выхода на работу. 

Свидетель ФИО27 также суду показала, что работу кассы курировала непосредственно ФИО1, в том числе все кассовые отчеты делала она. ФИО1 забирала в конце рабочего дня все финансовые документы из кассы, поясняя, что ей необходимо делать отчет. В кассе велся кассовый журнал, в который каждый день она заносила приход по кассовому чеку и сумму, которую ежедневно сдавала в банк. В него заносились только те денежные средства, которые она принимала от населения по платным услугам и по которым пробивала кассовый чек. В отсутствие машины она в банк не ездила, а на следующий день сдавала больше выручки. В мае, июне или июле 2015 года она не получала каких-либо денежных средств от 

<

...>, либо от ФИО1 для внесения в банк на расчетный счет больницы. Но в этот период она сдавала деньги в банк по распечатанным ФИО1 объявлениям, как возврат дебиторской задолженности. Но это были деньги за оказанные населению платные услуги, по которым выдавались квитанции вместо кассового чека. Таких сумм ею было сдано всего 3. Все документы потом забрала ФИО1 На какую сумму они были, уже не помнит. В этот период, а именно в июле 2015 года, когда главный бухгалтер ФИО1 была в отпуске, ей позвонили из Минфина и спросили, почему от частных предпринимателей принимаются такие большие суммы (91 000 рублей). Хотя ни от каких частных предпринимателей она деньги не принимала. Таким образом, получилось, что как будто эти деньги, которые она не пробивала по кассе, и впоследствии сдала в банк по распечатанным главным бухгалтером ФИО1 объявлениям, она приняла от какого-то частного лица. Также она обратила внимание, что в объявлении, которое распечатывала ФИО1, были отражены суммы даже с копейками, а обычно она никогда не сдавала суммы с копейками по платным услугам.

Также свидетель ФИО27 суду показала, что врачи больницы принимали пациентов без кассовых чеков по квитанциям, поскольку видели, что услуги оплачены – имелась квитанция и договор. Перед тем как пациенты приходят оплачивать в кассу за медосмотр, они в регистратуре берут талон. После того как они оплачивали услуги больницы, она ставила на этом талоне штамп «оплачено». Если пациенты приходят с организации, то отмечает, что оплачено через лицевой счет. Все квитанции, выдаваемые пациентам, были под номером. ФИО1, когда их приносила ей, говорила, что они уже зарегистрированы в налоговой инспекции и их нигде не надо больше фиксировать. Также она говорила, что не надо хранить копии договоров, заключенных с пациентами, а необходимо выкидывать их. Аналогично было в конце декабря 2014 года и в начале января 2015 года. Для чего было необходимо не пробивать чеки и таким образом оформлять приход денег в кассу, она не знала. 

Косвенно, в части возможности оказания платных услуг населению без их проведения по кассовому аппарату, показания ФИО27 подтверждаются показаниями свидетеля ФИО45

Свидетель ФИО45 суду показала, что работает в должности ведущего экономиста ГБУЗ РК «

<

...>». До работы в больнице, работала ревизором. В больнице делала отчеты по платным услугам на основании данных, предоставляемых кассиром ФИО27 – количество и сумма по каждому врачу ежемесячно. Достоверность информации, предоставляемой кассиром, она не проверяла. Она давала сведения только по деньгам, поступающим непосредственно в кассу. Что касается оказания платных медицинских услуг, то с пациентом должен составляться договор, после чего он оплачивает в кассу необходимую сумму, ему выдается кассовый чек и ставится штамп – «оплачено». Если кассир приняла деньги, выписала договор, но чек по каким-то причинам не пробила, то вполне может не отразить эту операцию в своем журнале, а полученные деньги положить себе в карман. Чтобы в итоге количество договоров соответствовало количеству полученных денег, второй экземпляр договора с пациентом можно выбросить. 

Кроме этого, свидетель ФИО27 суду показала, что те реестры заключенных договоров по платным услугам за 2015 год, которые составляла она, она их и подписывала. Реестры составлялись по платным услугам, как по кассовым чекам, так и по квитанциям. А в кассовом журнале отражались только те, которые проходили по кассовому аппарату. Денежные средства в размере 231 048 рублей, полученные от «

<

...>», как излишне перечисленные, подсудимая ФИО2 ей никогда не передавала. После того как в больницу приходили сотрудники ОБЭП, ФИО2 пришла к ней и сказала, чтобы она думала над каждым их вопросом и ничего лишнего не говорила. А потом, на следующий день сказала проехать с ней в машине, где просила «валить» все на главного врача ФИО53, так как ее все равно «уберут», а ей, то есть 

<

...>, надо остаться и сохранить рабочее место. Она согласилась и пообещала поменять свои показания, за что ФИО2 обещала ее отблагодарить. Но когда она дала показания в отношении ФИО1, на нее начали давить, составили акт от 

<

дата> внезапной проверки денежных средств и бланков строгой отчетности в кассе. Но 

<

дата> у нее была проверка из ФОМСа – также проверяли денежные средства в кассе. Недостачи и излишек не выявлено. А 

<

дата> у нее делали ревизию ФИО51, ФИО52 - 

<

дата> не был оприходован чек на 54 000 рублей. И они сказали, что в кассе недостача на эту сумму.

В этой части показания свидетеля ФИО27 подтверждаются свидетелем ФИО46

Так, свидетель ФИО46 суду показала, что состоит в должности начальника отдела кадров ГБУЗ РК «

<

...>. В марте 2016 года было несколько комиссий, в которых она принимала участие. Одна комиссия была по проверке денежных средств, а вторая в связи с временной нетрудоспособностью кассира ФИО27 – опечатывали кассу. Первая комиссия была в составе ФИО55, ФИО54 и ее. В составе второй комиссии было около 10-11 человек. Из кассы забрали бланки, еще какие-то документы. Все описью было зафиксировано. И опечатали кассу. Ключи от кассы были помещены в конверт, который тоже был опечатан и подписан членами комиссии.

После предъявления свидетелю ФИО27 копий квитанций на взнос наличными (т.1 л.д. 97, 99 и 101), согласно которым ею сданы в банк денежные суммы в размере 51 788, 16 рублей, 39 231 рубль и 98 211, 84 рублей как возврат дебиторской задолженности, свидетель ФИО27 суду показала, что эти квитанции напечатала главный бухгалтер ФИО1, а она лишь сдала деньги в банк. Это не возврат задолженности, а деньги с платных услуг, оказываемых населению врачами больницы, по которым она не пробивала кассовые чеки, а выдавала пациентам квитанции. Эти деньги она взяла из кассы по указанию ФИО1, но недостачи по кассе не было, поскольку отчеты по кассе делала сама ФИО1.

Свидетель ФИО42 суду показала, что в периоды, когда она заменяла кассира ФИО56, то всегда пробивала кассовые чеки. Результаты также вносила в кассовую книгу. В ней отражается все, что проходило по кассе. Ставится дата, фамилия кассира, номер чека и конечная сумма за рабочий день. Главный бухгалтер кассовую книгу ежедневно не проверяла. Выручка в этот же день сдавалась в банк по «объявлению». Выручка по дням была разная – могло быть 15 000 рублей, а могло и 60-70 тысяч. В конце дня она говорила ФИО1, какая сумма находится в кассе, на что ФИО1 говорила, сдавать ли ее в банк, либо оставить в кассе до следующего дня. Врачи получают доплату за оказание платных услуг. Бухгалтерия сдает отчет по платным услугам в отдел экономики, чтобы эти услуги распределяли по врачам. Учет ведется и по их данным, и по талонам врачей. Согласно журналу кассира-операциониста, она заменяла ФИО57 в периоды с 

<

дата> по 

<

дата>, с 

<

дата> по 

<

дата>, с 

<

дата> по 7 или 

<

дата>, с 

<

дата> по 

<

дата> - за эти периоды стоят ее подписи и заполнено ее почерком.

Свидетель ФИО43 суду показала, что когда приходили пациенты на платные услуги, то она обязательно выдавала им кассовый чек. Однако ФИО58 говорила ей, что квитанции о том, что были приняты деньги в кассу по платным услугам, забирались, а по кассовому аппарату эти услуги не пробивались.

Оценивая показания подсудимой ФИО1 в части того, каким образом были восстановлены деньги, полученные от ООО «

<

...>» на счете ГБУЗ РК «

<

...>», суд также обращает внимание на их противоречивость.

Так, подсудимая ФИО1 суду показала, что после того, как она отдала деньги кассиру ФИО59, то сказала ей, что эти деньги необходимо положить в кассу, потому что они должны быть восстановлены на счете определенным образом. То есть в квитанции на взнос наличными необходимо указать, по какому платежному поручению они восстанавливаются – как возврат дебиторской задолженности. Затем, примерно через месяц, она дала ФИО60 реквизиты, куда необходимо перечислить деньги, и последняя отнесла эти деньги в банк. Но не одним платежом, потому что деньги потом могли «потеряться» в банке. Именно по каждому платежному поручению должно быть перечислено отдельно. 

Однако затем, после оглашения ее показаний, данных на следствии, суду показала, что те суммы, которые были перечислены как авансовый платеж с платных услуг – их можно было восстановить на счет одним поручением. И соответственно, деньги были сданы суммами в 51 788 руб., 39 231 руб. и 98 211 руб. Недостающая сумма в 41 818 руб. была сложена в какой-то другой суммой и одной квитанцией сдана в банк. 

Последующие показания подсудимой о том, что деньги были внесены в банк платежами, одинаковыми тем, которые были совершены в ООО «

<

...>», вновь противоречат предыдущим и письменным доказательствам.

Так, согласно платежным поручениям, аванс на счет ООО «

<

...>» поступил от ГБУЗ РК «

<

...>» за установку системы видеонаблюдения в размере 45 230, 00 рублей и 35 818, 00 рублей, тогда как согласно копии квитанции на взнос наличными (возврат дебиторской задолженности) сумма составила 39 231 рубль (т.1 л.д. 99), а подтверждение суммы 45 230 рублей вообще отсутствует, поскольку, как следует из показаний подсудимой, эта сумма сложена с какой-то другой. 

Кроме этого, у суда также вызывает обоснованные сомнения поступление вышеуказанных денежных сумм от ООО «

<

...>», поскольку их восстановление на счете ГБУЗ РК «

<

...>» было осуществлено с нарушением требований, изложенных в письме Министерства финансов Республики Коми от 

<

дата> ХХХ, согласно которому при возвратах дебиторской задолженности по Объявлениям на взнос наличными в поле «Источник поступления» указываются коды по расходам, по которым ранее были получены наличные денежные средства. Дополнительно при возвратах ранее полученных денежных средств, текст назначения платежа должен содержать ссылку на платежные документ, в соответствии с которым были ранее получены средства. 

Так, согласно Объявлению (квитанции на взнос наличными) на сумму 39 231 рубль (т.1, л.д. 99), ссылка на платежный документ не соответствует дате перечисления в ООО «

<

...>» этого платежа – в «Объявлении» указана дата 

<

дата>, тогда как фактически платеж был отправлен 

<

дата>. Также не соответствует и сумма – платеж был в размере 35 818 рублей. 

При этом, согласно с Объявлению (квитанции ХХХ) о принятии денежных средств Сбербанком России от 

<

дата> на сумму 51 788 руб. (т.1, л.д. 97), имеется кассовый чек на большую сумму, чем в Объявлении - на 73 584 руб., где рукописной записью указаны суммы «19 541, 84 и 51 788, 16».

Свидетель ФИО47 суду показала, что временно исполняет обязанности главного бухгалтера ГБУЗ РК «

<

...>». До объединения с 

<

...> больницей являлась главным бухгалтером 

<

адрес>ной больницы. В 

<

адрес>ной больницы имеется единый счет в Минфине, 4 лицевых счета – по платным услугам, по субвенциям и иным целям, по госзаданию и по ФОМСу. С какого счета должны списываться деньги за те или иные услуги решает бухгалтерия, так как главный врач может и не знать этого. Это определяется по статьям расходов согласно плану финансово-хозяйственной деятельности. Изначально на счете-фактуре ставится виза главного врача – «оплатить». В кабинете главного бухгалтера на компьютере установлена централизованная программа «АЦК Финансы». В эту централизованную программу, а также «АЦК Планирование», можно зайти с любого компьютера через официальный сайт Минфина. Когда приходит счет-фактура, она заходит в эту программу, находит счет, с которого надо оплатить и оплачивает – создает платежное поручение – заявку. Эту заявку проверяет Минфин. Если что-то неправильно, то они отказывают в оплате. Все это осуществляется в электронном виде. Допуск к программе по паролю только у главного бухгалтера. Что касается излишне перечисленных кому-либо денежных средств, то они возвращаются платежным поручением на счет больницы. С наличными средствами в данных случаях больница не работает. Деньги возвращаются на тот же счет, с которого они были перечислены. Что касается работы кассира, то в соответствии с инструкцией кассир обязан предоставлять кассовый отчет ежедневно. На самом деле раз в месяц она их сшивает и сдает. Кассир обязана сдавать в банк все поступившие за день деньги, кроме лимита кассы, который возможно оставить. Определяется лимит при помощи специального расчета, который делается за последние три месяца. Что касается оказания больницей платных медицинских услуг, то с пациентом заключается договор, он оплачивает деньги в кассу, после этого выдает ему квитанцию и ставит печать «оплачено». После врач проверяет оплату на приеме. В кассе есть специальный журнал по ведению кассового аппарата, в который каждый день должны заноситься сведения о полученной выручке. Это необходимо для сверки поступивших на лицевой счет больницы денег.

Кроме вышеизложенного, сомнения суда о происхождении восстановленных денег на счете ГБУЗ РК «

<

...>», подтверждают и результаты осмотра предметов от 

<

дата> (т.1, л.д. 89-90), которые также опровергают версию стороны защиты о том, что деньги от ООО «

<

...>» были возвращены подсудимой ФИО1 в кассу ГБУЗ РК «

<

...>» в размере 231 048 рублей.

Так, осмотром установлено, что в кассовом отчете за июль 2015 года имеются приходный кассовый ордер от 

<

дата> ХХХ на сумму 51 788, 16 руб., квитанция к ордеру приобщена, в ордере не указано лицо, от кого приняты денежные средства, имеются подписи от имени ФИО2 и ФИО27; 

- приходный кассовый ордер от 

<

дата> ХХХ на сумму 2 254, 00 руб., квитанция к ордеру приобщена, в ордере не указано лицо, от кого приняты денежные средства, имеются подписи от имени ФИО1 и ФИО27; 

- квитанция ХХХ о принятии денежных средств Сбербанком России от 

<

дата> на сумму 51788 руб., основание возврат дебиторской задолженности п/п 268934 от 

<

дата> с кассовым чеком на сумму 73 584 руб., где имеются рукописные записи красителем синего цвета «19 541, 84 и 51 788, 16»; 

- приходный кассовый ордер от 

<

дата> ХХХ на сумму 36 977, 16 руб., квитанция к ордеру приобщена, в ордере не указано лицо, от кого приняты денежные средства, имеются подписи от имени ФИО1 и ФИО27; 

- квитанция ХХХ о принятии денежных средств Сбербанком России от 

<

дата> на сумму 39 231 руб., основание возврат дебиторской задолженности п/п 267348 от 

<

дата>; 

- приходный кассовый ордер от 

<

дата> ХХХ на сумму 98 211, 84 руб., квитанция к ордеру приобщена, в ордере не указано лицо, от кого приняты денежные средства, имеются подписи от имени ФИО1 и ФИО27;

- квитанция ХХХ о принятии денежных средств Сбербанком России от 

<

дата> на сумму 98 211 руб., основание возврат дебиторской задолженности п/п 268931 от 

<

дата> (т.1 л.д.89-102).

В подтверждение своих доводов стороной защиты суду также предоставлен ответ ГБУЗ РК «

<

...>» о том, что в кассу ГБУЗ РК «

<

...>» от ООО «

<

...>» действительно поступала дебиторская задолженность в сумме 231 048, 00 рублей, что подтверждается приходно-кассовыми ордерами ХХХ от 

<

дата>, ХХХ от 

<

дата>, ХХХ от 

<

дата> и ХХХ от 

<

дата>. В подтверждение суду представлена электронная форма (на бумажном носителе) журнала регистрации приходных и расходных кассовых документов 2015 года.

Так, согласно указанному журналу регистрации, под ХХХ от 

<

дата> значится сумма 58 341 рубль (платные услуги, возврат дебиторской задолженности), под ХХХ от 

<

дата> – сумма 38 613 рублей (платные услуги, возврат дебиторской задолженности), под ХХХ от 

<

дата> – сумма 51 788, 16 рублей (возврат дебиторской задолженности) и под ХХХ от 

<

дата> – сумма 98 211, 84 рубля (возврат дебиторской задолженности).

Свидетель ФИО47 суду показала, что 

<

дата> в больницу от адвоката поступил запрос, информацию по которому готовила она. Ответ на запрос она готовила по бухгалтерской программе, распечатывая из нее необходимые сведения. Они все приняты к бухгалтерскому учету. Первичные документы, находящиеся в подшивках она не сверяла, это трудоемко. Кроме того, такая цель перед ней не ставилась, поэтому она взяла сведения из программы. Полагает, что поскольку годовой баланс и годовой отчет за 2015 год уже сданы и программа закрыта, то эти сведения перепроверять не нужно.

Оценивая представленное стороной защиты доказательство, суд приходит к убеждению, что оно не отвечает требованию достоверности, поскольку не подтверждено первичными бухгалтерскими документами и противоречит иным доказательствам по делу.

Так, свидетель ФИО27 суду показала, что никаких денежных средств от подсудимой ФИО1 в качестве возврата задолженности от ООО «

<

...>» она не получала, а вышеуказанные суммы являются деньгами, полученными от оказания платных услуг населению и по которым не пробивались кассовые чеки. 

Из вышеуказанного протокола осмотра следует, что следователем были осмотрены приходный кассовый ордер от 

<

дата> ХХХ на сумму 51 788, 16 руб., в ордере не указано лицо, от кого приняты денежные средства; приходный кассовый ордер от 

<

дата> ХХХ на сумму 98 211, 84 руб., в ордере не указано лицо, от кого приняты денежные средства.

Таким образом, исследование первичной бухгалтерской документации не позволяет суду сделать однозначный вывод о том, что данные денежные средства получены от ООО «

<

...>». Кроме того, приходные ордера ХХХ от 

<

дата> и ХХХ от 

<

дата>, которые бы позволили подтвердить достоверность представленной суду информации, вообще отсутствуют. 

Также суд обращает внимание на то, что выводы свидетеля ФИО47, изложенные в указанном ответе за запрос защитника, о том, что была возвращена сумма в размере 231 048, 00 рублей, противоречат этому же ответу, поскольку сложение сумм, указанных в приходных ордерах, приводит к сумме 233 843 рубля.

При этом восстановление на счете больницы денег как возврата дебиторской задолженности, что подтверждается представленными суду стороной защиты выписками банка и иными финансовыми документами, не может однозначно и безусловно свидетельствовать о происхождении этих денег, а именно как поступивших от ООО «

<

...>» и не опровергает вышеизложенные выводы суда о том, что указанная сумма была получена подсудимой ФИО1 как от оказания населению платных медицинских услуг, так и от поступающих денежных средств от ФАПов за реализованные лекарства с целью скрыть факт хищения.

Кроме изложенного, доводы стороны защиты о том, что по состоянию на 

<

дата> в кассе имелся излишек денежных средств, что подтверждается приемо-сдачей денежных средств, а также данными инвентаризационной описи, отношения к вменяемому подсудимой ФИО1 преступлению, не имеют и не ставят под сомнение достоверность показаний свидетеля ФИО27

Напротив, суд признает показания свидетеля ФИО27 правдивыми, поскольку они не противоречивы, согласуются как с письменными доказательствами, приведенными выше, так и с показаниями свидетелей, в том числе ФИО44, ФИО43 и ФИО42, а приводимые выше доводы защиты преследуют цель опорочить их достоверность.

По предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст. 160 УК РФ подсудимая ФИО1 суду показала, что 

<

дата> вечером она приехала в свой кабинет и увидела, как из кассы вышли сотрудник полиции ФИО62 и ФИО63. Они вынесли из кассы мусорные мешки. В этих мешках она нашла черновики ФИО61 – ордера, согласно которым денежные средства были выписаны на других людей. В больнице бывали случаи, когда было необходимо что-то срочно купить. Тогда выписывался ордер - в основном деньги брала ФИО64 или завхоз. Деньги получались из кассы наличными, а потом когда деньги получались с расчетного счета, выписывался нормальный расходный кассовый ордер, а этот черновик должен был быть уничтожен. Часть из этих черновиков она забрала себе. На следующий день к ней пришел ФИО65 и предъявил ордера, которые уже были переписаны на других людей, и люди по этим деньгам уже отчитались. 39 000 рублей получали по чеку из банка в кассу для приобретения хознужд. Они оказались не востребованными. Эти денежные средства были возвращены в банк. Кассир ФИО70 сначала сдала эти деньги как платные услуги. Но она, проверяя, заметила ошибку и сказала ФИО66, что надо восстановить эту сумму правильно. В сентябре ФИО68 сделала правильно. То есть написала объявление на взнос наличными, а их взяла из кассы от платных услуг. Она ей указала, по какому чеку они эти деньги получали. ФИО67 все это указала в объявлении и деньги восстановились на счете в банке. Она сама эти деньги не брала. 15 000 рублей получал работник больницы ФИО9 на приобретение ГСМ. Также она давала распоряжение кассиру ФИО69 выдать ФИО117 на эти же цели 10 000 рублей в сентябре 2015 года. ФИО6 сделала запись, что деньги выданы ей, а расписался за них в расходном ордере ФИО71 и за них отчитался. Есть авансовые отчеты за 15 000 рублей и за 10 000 рублей. Все товарно-материальные ценности оприходованы и списаны. 100 000 рублей она точно не получала, потому что на 1 января в кассе всегда ноль. На то время в кассе практически вообще не было денег. Все денежные средства от платных услуг восстанавливались на счете. Видно, что подписи замазаны. Сначала ее подпись была на месте кассира. Она этих денег не получала и за них не расписывалась. Этот ордер был обнаружен 

<

дата>, когда ФИО72 с оперуполномоченным ФИО73 находились в кассе. Видимо черновики на тех людей, которые не нужны были обвинению, они были выкинуты, а ее оставлены там. В ордере на 100 000 рублей имеется подпись, которая похожа на ее подпись, но ее подпись или нет, она утверждать не может. Кроме того, этот ордер оформлен ненадлежащим образом, то есть является черновиком. В нем нет ни подписи главного бухгалтера, ни главного врача, не прописана сумма прописью. Предполагает, что чтобы скрыть недостачу у ФИО76 в кассе, этот ордер пытаются вменить ей. Что касается суммы в 46 000 рублей, то она может предположить, что эти деньги кассир ФИО74 передала главному врачу ФИО75, потому что именно она предоставила документы на эту сумму. Когда выписывали этот ордер на 46 500 рублей, там указали ФИО7 под отчет. Она поставила свою подпись как главный бухгалтер. Этот ордер она отдала кассиру ФИО77 и последняя должна была передать эти деньги ФИО78. А когда этот ордер-черновик предъявили ей на следствии, она сразу сказала, что это не подпись ФИО80. Там стояла только буква «Д». Тогда следователь сказал, что значит, это ты взяла эти деньги. Но она не могла их взять, так как есть авансовый отчет. По бухгалтерскому учету прошло, что деньги получила ФИО81, а авансовый отчет принят от ФИО82, поскольку последняя дала ей чеки, подтверждающие ее расходы, и суммы сходятся. Всего главный врач ФИО79 получала под отчет деньги в размере 170 000 рублей. За все отчиталась. 46 500 рублей входят в эту сумму. После этого, ею (в январе 2016 года), а также ревизорами ФОМСа проводились проверки, никаких расхождений, недостач выявлено не было. Те расходные кассовые ордера без номеров и недооформленные, которые фигурируют в материалах уголовного дела, в бухгалтерском учете не учтены, поскольку по ним деньги не выдавались. Эти документы не являются финансовыми документами строгой отчетности, поскольку согласно Инструкции Минфина ХХХ-Н, первичный документ принимается к бухгалтерскому учету при условии отражения в нем всех реквизитов, предусмотренных унифицированной формой документов, при наличии подписи руководителя и главного бухгалтера. Только такие документы принимаются первичному учету. Еще есть указания Банка России ХХХ-У «О порядке ведения кассовых операций» от 

<

дата>. Там написано, что документы в электронном виде оформляются с применением технических средств, подписываются руководителем и главным бухгалтером. В документ, оформленный в электронном виде внесение исправлений, подписаний указанных документов не допускается. Если были замечены какие-то исправления, то этот расходный ордер должен быть немедленно перепечатан и правильно оформлен. При ревизии ни один расходный ордер с какими-то помарками, исправлениями не будет принят, и будет считаться как недостача в кассе. Этот документ немедленно должен быть уничтожен и новый должен быть составлен правильно. По какой-то причине все деньги не доходили до банка именно в том размере, в котором брались по расходному ордеру по итогу рабочего дня. Она может это объяснить только воровством, начиная с сентября 2015 года. Так, в сентябре уже не хватало 177 000 рублей. Потом за октябрь, ноябрь и декабрь эта недостача выросла еще на 70 000 рублей. На конец года получилось 247 000 рублей. Она говорила ФИО83 разобраться в недостаче, но никаких действий с ее стороны не происходило.

Суд, оценивая показания подсудимой ФИО1 в судебном заседании по данному эпизоду, вновь обращает внимание на имеющиеся существенные противоречия с показаниями, данными подсудимой на предварительном следствии, что ставит под сомнение их достоверность. 

Так, подсудимая ФИО1 суду показала, что на предварительном следствии она давала иные показания про сумму 39 000 рублей – что она получала эти деньги. Эти средства получали, чтобы оплатить какие-то услуги по 226 статье, возможно за составление смет. После того как они получили эти деньги из банка, ФИО84 заключила соответствующий договор с работником. Ему стали платить по безналичному расчету, поэтому эти деньги были не востребованы и возвращены обратно на счет в банк в полном объеме. Эти деньги были получены не для ФИО85, а для того, чтобы рассчитаться с индивидуальным предпринимателем, которого хотели оформить на работу как частное лицо. ФИО87 сама просила получить эти деньги в банке для составления смет, поскольку она не может дать заявку для получения денег без визы руководителя ФИО86, которая подписывает чек. А непосредственно в банке деньги получала кассир ФИО88. 

По ходатайству государственного обвинителя, в порядке, предусмотренном п.1 ч.1 ст. 276 УПК РФ, были оглашены показания ФИО1, данные на предварительном следствии (т.1 л.д. 220).

Допрошенная в качестве обвиняемой, ФИО1 показала, что в мае 2015 года к ней обратилась ФИО7 и сообщила, что она приобрела на свои деньги какие-то стройматериалы для больницы. ФИО118 сказала, что у нее есть кассовые чеки на эти суммы и назвала суммы – 39 892, 40 рублей и 46 500 рублей, которые ей необходимо предоставить. Для выдачи денежных средств под отчет она обратилась к кассиру ФИО27 и предоставила, изготовленные ею, расходные кассовые ордера на указанные суммы. В одном из ордеров подотчетным лицом была указана ФИО1, а во втором ФИО89. Она объяснила ФИО90, что указанные средства для ФИО91, хотя ее подписи в ордере не было. ФИО93 ей показывала чеки на указанные суммы. После чего она указала основания для подотчета. Полученные денежные средства после получения в кассе она отнесла ФИО92.

В судебном заседании по поводу оглашенных показаний подсудимая ФИО1, показала, что не помнит, почему ею давались следователю иные показания в этой части. Но 39 000 рублей она получила, а ФИО94 сказала ей, что эти деньги уже не нужны, поэтому она их отдала обратно в кассу. 46 500 рублей должна была ФИО95 передать ФИО96. Она этих денег не получала, а лишь изготовила ордер. На ордере в 15 000 рублей стоит ее подпись, а на 100 000 рублей категорично заявляет, что не ее.

По ходатайству государственного обвинителя, в порядке, предусмотренном п.1 ч.1 ст. 276 УПК РФ, были оглашены показания ФИО1, данные на предварительном следствии (т.3 л.д. 115).

Допрошенная в качестве обвиняемой, ФИО1 показала, что приходно-кассовый ордер на сумму 15 000 рублей от 

<

дата> и ведомость на выдачу денег из кассы подотчетным лицам на сумму 100 000 рублей от 

<

дата> подписаны ею, однако денег по ним она не получала. Скорее всего, это какие-то черновики.

В судебном заседании подсудимая ФИО1 подтвердила достоверность оглашенных показаний.

Впоследствии подсудимая ФИО1 вновь изменила свои показания, пояснив суду, что она сомневается в том, что в ведомости на выдачу 100 000 рублей ее подпись, поскольку прописью сумма не прописана. Следователю она говорила, что это ее подпись, а на самом деле подпись похожа на ее и сейчас она полностью не уверена, что именно она это подписала.

Несмотря на показания подсудимой, факт подписания ведомости, а также иных ордеров именно ей, установлен. Так, согласно заключению почерковедческой судебной экспертизы от 

<

дата> следует, что подписи от имени ФИО1 в строках «Главный бухгалтер» и «Подпись» расходного кассового ордера ХХХ от 

<

дата> на сумму 15 000 рублей, в графе «Расписка в получении» ведомости на выдачу денег из кассы подотчетным лицам 

<

...> центральной районной больницы от 

<

дата> на сумму 100 000 рублей, в строке «Подпись» расходного кассового ордера (без номера) от 

<

дата> на сумму 39 892, 40, выполнены ФИО1 

По ходатайству государственного обвинителя, в порядке, предусмотренном п.1 ч.1 ст. 276 УПК РФ, были оглашены показания ФИО1, данные на предварительном следствии (т.3 л.д. 123).

Допрошенная в качестве обвиняемой ФИО1 показала, что ситуация с непробитием кассовых чеков в больнице действительно была в декабре 2015 года и в январе 2016 года. Было принято такое решение из-за отсутствия денег на топливо.

В судебном заседании подсудимая ФИО1 по поводу оглашенных показаний, показала, что действительно в январе 2016 года кассир принимала деньги по бланкам строгой отчетности. По ним деньги и были оприходованы. В данном случае кассовые чеки не пробиваются. Деньги на топливо были взяты с платных услуг. 

Кроме этого, вина ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 160 УК РФ установлена следующими доказательствами.

Согласно протоколу осмотра места происшествия от 

<

дата> следует, что в ГБУЗ РК «

<

...> изъята бухгалтерская документация, в том числе кассовые отчеты (т.1 л.д.13-18);

согласно протоколу выемки от 

<

дата>, следует, что у ФИО27 изъяты кассовые отчеты и 2 расходных кассовых ордера от 

<

дата> на имя ФИО1 и ФИО7 (т.1 л.д.84-88);

согласно протоколу осмотра предметов от 

<

дата> следует, что, расходный кассовый ордер от 

<

дата> без номера на сумму 39 892, 4 руб. на имя ФИО1, основание не указано. Подпись главного врача отсутствует, имеется подпись ФИО1; расходный кассовый ордер от 

<

дата> без номера на сумму 46 500 руб. на имя ФИО7, основание - за медикаменты. Ордер ни кем не подписан. В папке за май 2015 года обнаружено: расходный ордер ХХХ от 

<

дата> на сумму 39 892, 4 руб. на имя ФИО27, основание подотчет, имеются подписи ФИО27, ФИО7, ФИО1; расходный ордер ХХХ от 

<

дата> на сумму 46 500 руб. на имя ФИО27, основание подотчет, имеются подписи ФИО27, ФИО7, ФИО1 (т.1 л.д.89-102);

согласно протоколу осмотра места происшествия от 

<

дата> следует, что у ФИО27 изъяты ведомость на выдачу денег из кассы от 

<

дата> ФИО1 на сумму 100 000 рублей и расходный кассовый ордер на имя ФИО1 от 

<

дата> на сумму 15 000 рублей (т.1 л.д.165-169); 

согласно протоколу осмотра предметов от 

<

дата> следует, что осмотрена ведомость на выдачу денег подотчетным лицам за 

<

дата>, согласно которой ФИО1 получила в кассе 100 000 рублей, имеется подпись от ее имени; расходный кассовый ордер от 

<

дата> ХХХ на сумму 15 000 руб. на имя ФИО1, основание не указано. Подпись главного врача отсутствует, имеется подпись ФИО1

Свидетель ФИО7 суду показала, что с 

<

дата> занимала должность главного врача ГБУЗ РК «

<

...>». В 2015 году в больнице проводились ремонтные работы. На приобретение материалов деньги иногда брались под отчет. После приобретения необходимого товара она всегда заносила чеки ФИО1 и говорила ей, на какие средства это приобретено – на свои или нет. Иногда чеки заносил водитель. Авансовые отчеты по расходованию подотчетных денег всегда составляла ФИО1. Подписывала ли она их, пояснить не может, так как ей всегда приносилась очень большая кипа документов на подпись. В течение 2015 года она брала в кассе деньги под отчет несколько раз. В основном деньги приносила ФИО1. При этом, оформление получения денег не всегда происходило сразу.

Свидетелю ФИО7 судом был предъявлен для обозрения авансовый отчет с приложенными к нему товарными чеками на общую сумму 67 728, 20 рублей, на что свидетель показала, что он ей не знаком. Она не помнит, приобретала ли что-то из имущества, согласно приложенным к авансовому отчету товарным чекам. То, что она покупала за свой счет для больницы, она оставила это как благотворительность. Много подтверждающих документов она относила к ФИО1, они до сих пор не оплачены – за 2014-2015 года. ФИО1 говорила, что все чеки у нее в ящике, но оплата будет попозже.

Стороной защиты в качестве доказательства, опровергающего доводы обвинения, представлен суду ответ от 

<

дата> за запрос, подготовленный свидетелем ФИО47, из которого следует, что в бухгалтерии ЦРБ имеются авансовые отчеты на имя ФИО7 на сумму 67 728, 20 рублей. Задолженности по полученным в подотчет денежным средствам нет.

Суд, оценивая данное доказательство, полагает, что оно не отвечает требованиям допустимости, поскольку основано лишь на данных бухгалтерской программы, без подтверждения первичными бухгалтерскими документами. 

Так, свидетель ФИО47 суду показала, что 

<

дата> в больницу от адвоката поступил запрос, информацию по которому готовила она. Ответ на запрос она готовила по бухгалтерской программе, распечатывая из нее необходимые сведения. Они все приняты к бухгалтерскому учету. Первичные документы, находящиеся в подшивках она не сверяла, это трудоемко. Кроме того, такая цель перед ней не ставилась, поэтому вязала сведения из программы. Полагает, что поскольку годовой баланс и годовой отчет за 2015 год уже сданы, то эти сведения перепроверять не нужно. Что касается авансового отчета ФИО7, то он также распечатан из программы. Он подтверждает, что ФИО5 отчиталась по авансовому отчету и приложила к нему подтверждающие документы - чеки. Она посчитала сумму этих чеков и проверила ее с программой – они сходятся. Товарные чеки должны храниться вместе с авансовым отчетом. Почему данный авансовый отчет не утвержден, пояснить не может. Возможно потому, что ФИО5 сама являлась руководителем и подотчетным лицом. 

В то же время сама свидетель ФИО7 суду показала, что данный авансовый отчет, оформленный на ее имя, ей не знаком. 

Свидетель ФИО27 суду показала, что в больнице была распространена практика получения денег под отчет. Отчет за использование подотчетных денежных средств контролировался лично главным бухгалтером ФИО1 Все авансовые отчеты сдавались именно ей. Так, ФИО1 получала 100 000 рублей 

<

дата>. В этот день она пришла с подотчетной ведомостью, в которой была указана эта сумма, была ее подпись, но подписи главного врача не было. Она передала ФИО1 100 000 рублей, но в итоге за эту сумму она не отчиталась. В феврале 2015 года ФИО1 брала под отчет 15 000 рублей по расходному ордеру. Также не отчиталась за эти деньги. Кроме этого, ФИО1 получала под отчет деньги 

<

дата> - 39 800 рублей, а также 46 500 или 49 000 рублей. Было составлено два расходных ордера на эти суммы. Вечером после работы она выдала ФИО1 эти деньги одной суммой. В этот раз ФИО1 пояснила, что ее знакомый по имени ФИО4 устанавливает в больнице камеры видеонаблюдения и эти деньги нужны ему. За указанные суммы ФИО1 также не отчиталась. Впоследствии, когда было возбуждено уголовное дело, эти расходные ордера почему-то оказались оформлены на нее, и в них стояла ее подпись. Каким образом там оказались ее подписи, она пояснить не может, но этих денег она не получала. Их получала ФИО1

Свидетель ФИО43 суду показала, что работает в должности бухгалтера ГБУЗ РК «

<

...>». Она иногда исполняла обязанности кассира. Запомнила случай, когда ФИО120 учила ее работе с кассовым аппаратом. При этом в кассе находилась коробка с деньгами. ФИО119 сказала, что там находится 100 000 рублей, и она ей их передаст, тогда, когда она будет исполнять обязанности кассира. Но потом ФИО97 деньги ей так и не передала, пояснив, что их забрала главный бухгалтер ФИО1. Также ФИО98 рассказывала ей о том, что ФИО1 брала из кассы 20 и 40 тысяч рублей, поясняя, что это деньги для ФИО99. О том, что ФИО1 брала деньги с кассы ей также известно со слов ФИО42 Однако недостачи в кассе не было, так как приходные документы по платным услугам убирали. ФИО100 говорила, что забирались квитанции о том, что были приняты эти деньги в кассу, а по кассовому аппарату они не пробивались. После возбуждения уголовного дела в отношении главного врача ФИО102, по инициативе ФИО1 между ними состоялся разговор, в ходе которого ФИО1 говорила, что ФИО101 валит все на нее, а именно то, что с кассы брались деньги, премии. 

Свидетель ФИО44, с учетом оглашенных в порядке ч.3 ст. 281 УПК РФ ее показаний (т.1 л.д. 200), суду показала, что в 2015 году и в феврале 2016 года она исполняла обязанности кассира вместо ФИО121 Что касается остатка денег в кассе, то были случаи, когда она не успевала каждый день сдавать деньги в банк. Тогда на следующий день она сдавала за оба дня, но в банке отмечала как выручку за 1 день. Иногда специально оставляла в кассе около 5-6 тысяч для размена. А когда была заработная плата, то в кассе оставалось много денег. Были случаи, когда ФИО2 приносила расходный ордер на определенную сумму, и она оставляла эту сумму в кассе по ее указанию, чтобы тот человек эти деньги получил. В какой-то из дней в вышеуказанные периоды (это было до 

<

дата>, возможно и 

<

дата>) к ней обратилась ФИО1 и сказала, что ей необходимы 10 000 рублей для ФИО103. Она выдала ей эту сумму. Однако потом, в отчете почему-то было указано, что деньги получила ФИО104, хотя в этом время она находилась в отпуске. 

Показания свидетеля в этой части подтверждаются информацией ГБУЗ РК «ФИО105», согласно которой ФИО27 находилась в трудовом отпуске и на больничном с 

<

дата> по 

<

дата> (т.2 л.д.136-137).

Далее свидетель ФИО44 показала, что когда уже на следствии ей предъявляли расходный ордер на эту сумму, и он действительно оказался подписанным кассиром ФИО122, она поинтересовалась у ФИО106, на что последняя пояснила, что ей сказали данный ордер подписать, вот она и подписала. Кто сказал, она не говорила. При ней ФИО2 эту сумму в кассу не возвращала. Она вела свою тетрадку и эта сумма, выданная ФИО1, там отражена. В этой тетрадке она каждый день для себя записывала, какой был приход, расход и сколько оставалось в кассе. Когда она была на больничном, эти записи куда-то пропали. Потом следователи обнаружили ее в экономическом отделе, в рабочем столе ФИО107 и изъяли все документы – кассовую книгу вместе со всеми черновиками и тетрадками. В этой тетрадке была запись – «главному бухгалтеру» и сумма. 

<

дата> она выдавала 10 000 рублей сотруднику больницы ФИО108, но он приходил с расходным ордером. Эта запись в ее тетрадке также имеется. А 10 000 рублей, выданные ФИО1, она записала отдельно, поскольку по данной сумме расходного ордера еще не было.

Показания свидетеля ФИО44 подтверждаются результатами осмотра ее тетрадки (т.1 л.д. 201-202), согласно которым следует, что за дату 

<

дата> имеются сведения о выдаче 10 000 рублей «ФИО123.», которые отражены в общей таблице по приходу и расходу денежных средств. Отдельно имеется другая запись – «Гл. бухг. – 10 000».

Таким образом, результаты осмотра подтверждают показания свидетеля ФИО44 в части выдачи 10 000 рублей как главному бухгалтеру ФИО1, так и сотруднику больницы ФИО9 При этом 10 000 рублей, выданные ФИО9 внесены в общую таблицу, поскольку последний получал деньги, в отличие от ФИО1, по расходному ордеру.

Свидетель ФИО9 суду показал, что состоит в должности специалиста по охране труда, гражданской обороне, а также механика ГБУЗ РК «ФИО109». Как механик он брал под отчет деньги на бензин, так как иногда возникали проблемы с бензином в выходные и праздничные дни – заканчивались деньги на карте. В таких случаях он обычно звонил главному врачу или главному бухгалтеру, искали деньги и давали водителям наличными. В после выходных оформляли под отчет деньги на его имя, он составлял авансовый отчет, к которому прикладывал все чеки и квитанции по бензину. Авансовый отчет сдавал главному бухгалтеру. Часто деньги брались под отчет в кассе больницы, и не только на бензин, но и на другие расходы. Но авансовый отчет все равно сдавался им главному бухгалтеру. Просто так, без письменного разрешения главного врача и главного бухгалтера, он деньги в кассе не получал. 

При этом доводы стороны защиты о том, что предъявляемые стороной обвинения в качестве доказательств расходные кассовые ордера являются недействительными, поскольку составлены с нарушениями и не могут быть приняты к бухгалтерскому учету, не ставит под сомнение выводы суда о получении подсудимой ФИО1, указанных в ордерах денежных сумм, поскольку факты получения ею этих денег подтверждаются показаниями свидетелей ФИО27, ФИО44, ФИО43, а также заключением почерковедческой судебной экспертизы, согласно которой подписи о получении денежных средств в суммах 100 000 рублей, 39 892, 40 рублей и 15 000 рублей принадлежат ей. 

Ссылка стороны защиты о том, что указанные расходные кассовые ордера не оформлялись и деньги по ним не выдавались, о чем свидетельствует ответ за запрос, подготовленный ФИО47, основанный на бухгалтерской программе и отчетах кассира, являются несостоятельными, поскольку как установлено показаниями свидетелей, все кассовые отчеты составлялись не кассирами, а именно подсудимой ФИО1 Кроме того, как следует из показаний вышеприведенных свидетелей, деньги выдавались ФИО1, в том числе из тех, которые были получены от оказания платных медицинских услуг и от реализации лекарств ФАПами без пробития их по кассовому аппарату. Этим же опровергается и доводы защиты о том, что по состоянию на 

<

дата> остаток по кассе составил всего 4 719, 54 рубля, что следует, опять же из отчета кассира, составленного подсудимой ФИО1 В то же время, свидетель ФИО43 подтвердила показания свидетеля ФИО27 о том, что в кассе действительно находилась денежная сумма в размере 100 000 рублей, которая лежала отдельно в коробке и, которая впоследствии была передана ФИО1

При этом, доказательства периодического получения кассиром ГБУЗ «ФИО110» неучтенных (принятых без кассового аппарата) денежных средств, и, соответственно, наличия таких денег в кассе, приведены судом при обосновании вины подсудимой ФИО1 по преступлению, предусмотренному ч.3 ст. 159 УК РФ и в силу разъяснений Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2016 № 55 «О судебном приговоре» не требуют повторного их изложения по преступлению, предусмотренному ч.3 ст. 160 УК РФ.

В частности, это установлено показаниями свидетелей - врачей ГБУЗ РК «ФИО111» - ФИО17, ФИО18, ФИО19, ФИО20, ФИО21, ФИО22, ФИО23, ФИО24, ФИО25, ФИО12 и ФИО13; показаниями свидетелей – работников экономической службы и бухгалтерии ГБУЗ РК «

<

...>» - ФИО26, ФИО27, ФИО42, ФИО43, ФИО44, а также свидетеля ФИО45; показаниями свидетелей – заведующих ФАПов - ФИО33, ФИО36, ФИО37, ФИО38, ФИО28, ФИО29, ФИО30, ФИО31, ФИО32, ФИО39, ФИО40 А также письменными доказательствами - копиями квитанций на взнос наличными, платежным поручениями, результатами осмотра предметов от 

<

дата>.

Также у суда вызывает обоснованные сомнения показания подсудимой ФИО1, данные в судебном заседании, и о денежной сумме, в размере 39 892, 40 рублей, с учетом противоречивости ее же показаний по этой сумме, приведенных выше. Так, согласно оглашенным ее показаниям, данным на предварительном следствии, именно она получила в кассе денежные средства в размере 39 892, 40 рублей по подготовленному ею расходному ордеру. Полученные деньги она передала ФИО7 

Согласно осмотру данного ордера следует, что указанная сумма была получена 

<

дата>. Факт получения этой суммы именно подсудимой, кроме ее оглашенных показаний, показаний свидетеля, подтверждается и заключением почерковедческой судебной экспертизы. 

Далее, из оглашенных показаний подсудимой ФИО1, следует, что сумму в размере 46 500 рублей, она также получила в указанный день – 

<

дата>, по расходному ордеру, составленному на имя ФИО7, но без ее подписи. Эти деньги она также передала ФИО7 

Эти показания подсудимой согласуются с показаниями кассира ФИО27, которая непосредственно выдавала указанные денежные средства подсудимой.

Однако впоследствии, на указанные денежные суммы были составлены другие расходные ордера. При этом получателем по ним является кассир ФИО27 

Свидетель ФИО27 суду показала, что впоследствии, когда было возбуждено уголовное дело, эти расходные ордера, изначально оформленные на ФИО1 и ФИО10, почему-то оказались оформлены на нее, и в них стояла ее подпись. Каким образом там оказались ее подписи, она пояснить не может, но этих денег она не получала. Настаивает на том, что их получала ФИО1 

<

дата>. 

Суд доверяет в этой части показаниям свидетеля ФИО27, поскольку косвенно, они подтверждаются показаниями свидетеля ФИО44 об имевшей место позднее, аналогичной ситуации.

Так, свидетель ФИО44, с учетом оглашенных в порядке ч.3 ст. 281 УПК РФ ее показаний, суду показала, что в какой-то из дней до 

<

дата>, возможно и 

<

дата>, к ней обратилась ФИО1 и сказала, что ей необходимы 10 000 рублей для ФИО113. Она выдала ей эту сумму. Однако потом увидела, что в отчете почему-то было указано, что деньги получила кассир ФИО114, хотя в это время последняя находилась в отпуске. Впоследствии ФИО27 пояснила, что ей сказали данный ордер подписать, вот она и подписала.

При этом факт получения подсудимой ФИО1 10 000 рублей при обстоятельствах указанных свидетелем ФИО44, судом установлен, доказательства этому приведены выше. 

Кроме этого, у суда вызывают сомнения показания подсудимой ФИО1 в судебном заседании о сумме 39 892, 40 рублей, поскольку она была восстановлена на счете больницы лишь в сентябре 2015 года (то есть спустя более 3-х месяцев после получения денег в кассе), хотя из этих же показаний следует, что уже изначально было известно, что эти деньги будут не востребованы.

На основании изложенного, суд приходит к убеждению о том, что именно подсудимая ФИО1 получала в кассе ГБУЗ РК «

<

...>» денежные средства подотчет, а именно - 

<

дата> - 100 000 руб., 

<

дата> - 15 000 руб., 

<

дата> – 39 892, 4 руб. и 46 500 рублей, 

<

дата> - 10 000 руб.), а впоследствии предприняла меры, направленные на укрывательство хищения путем составления новых расходных кассовых ордеров, восстановления одной из денежных сумм (39 892, 4 руб.,) на счете учреждения и предоставлением, не соответствующего действительности, авансового отчета на имя главного врача ГБУЗ РК «

<

...>» ФИО7

Оценив каждое доказательство с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а все собранные доказательства в совокупности – достаточности, суд считает их достаточными для постановления в отношении подсудимой ФИО1 обвинительного приговора.

При этом доводы подсудимой ФИО1 о том, что кассир ФИО27 систематически допускала недостачу денежных средств, что выражалось в сдаче ею в банк меньшей, чем получено, суммы денег, суд считает попыткой опорочить показания указанного свидетеля, и создать, якобы существующую у нее заинтересованность в оговоре подсудимой. 

Какого-либо уголовного преследования по данным фактам свидетеля ФИО27 не осуществлялось, к иной, предусмотренной законом ответственности, она также не привлекалась.

Таким образом, суд установил, что ФИО1, являясь главным бухгалтером ГБУЗ РК «

<

...>», обладая организационно-распорядительными и административно-хозяйственными полномочиями в государственном бюджетном учреждении, то есть являясь должностным лицом, используя свое служебное положение, в период с 

<

дата> по 

<

дата> умышленно, путем обмана, действуя из корыстных побуждений, похитила денежные средства, принадлежащие ГБУЗ РК «

<

...>» в размере 231 048 рублей, которыми впоследствии распорядилась по своему усмотрению.

Суд квалифицирует действия ФИО1 по этому эпизоду по ч. 3 ст. 159 УК РФ – мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана, совершенное лицом с использованием своего служебного положения.

Судом также установлено, что она же, ФИО1, в период с 

<

дата> по 

<

дата>, умышленно действуя из корыстных побуждений, присвоила денежные средства ГБУЗ РК «

<

...>» в размере 211 392,40 рублей, которыми впоследствии распорядилась по своему усмотрению. При этом, доступ к указанным денежным средствам был получен подсудимой правомерно, поскольку в силу занимаемой ею должности главного бухгалтера ГБУЗ РК «

<

...>» она являлась материально ответственным лицом в учреждении. 

Суд квалифицирует действия ФИО1 по этому эпизоду по ч. 3 ст. 160 УК РФ – присвоение, то есть хищение чужого имущества, вверенного виновному, совершенное лицом с использованием своего служебного положения.

При назначении вида наказания, суд учитывает обстоятельства совершенных ФИО1 преступлений, их высокую степень тяжести – оба относятся к категории тяжких. С учетом этого, суд полагает, что назначение наказания менее строго, чем лишение свободы, не обеспечит целей наказания, предусмотренных ч.2 ст. 43 УК РФ.

Однако, принимая во внимание характер совершенных преступлений, личность подсудимой, учитывая то, что ФИО1 впервые привлекается к уголовной ответственности, суд приходит к убеждению о возможности ее исправления без реальной изоляции от общества. Условная мера наказания будет достаточна для исправления ФИО1 под соответствующим контролем за ее поведением со стороны уполномоченного на то специализированного государственного органа.

Подсудимая ФИО1 не замужем. 

<

...>.

Обстоятельств, смягчающих наказание подсудимой, а также его отягчающих, судом не установлено.

Каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью подсудимой, ее поведением во время или после совершения преступлений, либо других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенных преступлений, суд не усматривает.

При назначении наказания суд также принимает во внимание материальное положение подсудимой и данные о ее личности, и полагает нецелесообразным назначать подсудимой дополнительные виды наказаний в виде штрафа и ограничения свободы.

С учетом фактических обстоятельств преступлений, высокой степени их общественной опасности суд, не находит оснований для изменения, в соответствии с ч.6 ст. 15 УК РФ, категорий преступлений на менее тяжкие.

Вещественные доказательства по делу - договор на монтаж системы видеонаблюдения ХХХ от 

<

дата> между ГБУЗ РК «

<

...>» и ООО «

<

...>»; договор на монтаж системы видеонаблюдения ХХХ от 

<

дата> между ГБУЗ РК «

<

...>» и ООО «

<

...>»; счет на оплату ХХХ от 

<

дата>, выставленный ООО «

<

...>»; акт сдачи-приемки работ от 

<

дата>; счет на оплату ХХХ от 

<

дата>, выставленный ООО «

<

...>»; акт сдачи-приемки работ от 

<

дата>; смету ООО «

<

...>» - возвратить в ГБУЗ РК «

<

...>»; 2 расходных кассовых ордера от 

<

дата> на имя ФИО7 на сумму 46 500 рублей и на имя ФИО1 на сумму 39 892, 4 руб., расходный кассовый ордер от 

<

дата> на имя ФИО2 ХХХ на сумму 15 000 рублей, ведомость на выдачу денег из кассы подотчетным лицам от 

<

дата> на имя ФИО1 на сумму 100 000 руб. - хранить при уголовном деле в течение всего срока хранения последнего.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 304, 307-309 УПК РФ,

приговорил:

признать ФИО1 виновной в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 159 УК РФ и ч. 3 ст. 160 УК РФ и назначить ей наказание в виде лишения свободы на срок 2 года за каждое из преступлений.

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний окончательно назначить ФИО1 наказание в виде лишения свободы на срок 3 года.

На основании ст. 73 УК РФ назначенное осужденной ФИО1 наказание считать условным, установив испытательный срок на 2 года и 6 месяцев.

На основании ч. 5 ст. 73 УК РФ возложить на осужденную ФИО1 обязанности: не менять постоянного места жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего контроль за поведением условно осужденного, один раз в месяц являться в указанный орган для регистрации.

Меру пресечения осужденной ФИО1 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу оставить без изменения.

Вещественные доказательства по делу:

- договор на монтаж системы видеонаблюдения ХХХ от 

<

дата> между ГБУЗ РК «

<

...>» и ООО «

<

...>»; договор на монтаж системы видеонаблюдения ХХХ от 

<

дата> между ГБУЗ РК «

<

...>» и ООО «

<

...>»; счет на оплату ХХХ от 

<

дата>, выставленный ООО «

<

...>»; акт сдачи-приемки работ от 

<

дата>; счет на оплату ХХХ от 

<

дата>, выставленный ООО «Спутник ТВ»; акт сдачи-приемки работ от 

<

дата>; смету ООО «

<

...>» - возвратить в ГБУЗ «

<

...>»;

- 2 расходных кассовых ордера от 

<

дата> на имя ФИО7 на сумму 46 500 рублей и на имя ФИО1 на сумму 39 892, 4 руб., расходный кассовый ордер от 

<

дата> на имя ФИО1 ХХХ на сумму 15 000 рублей, ведомость на выдачу денег из кассы подотчетным лицам от 

<

дата> на имя ФИО1 на сумму 100 000 руб. - хранить при уголовном деле в течение всего срока хранения последнего.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке через Корткеросский районный суд Республики Коми в Судебную коллегию по уголовным делам Верховного суда Республики Коми в течение 10 суток со дня его провозглашения, а осужденному, содержащемуся под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии приговора.

В случае обжалования приговора осужденный в силу ч.3 ст. 389.6 УПК РФ вправе заявить ходатайство об участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, указав об этом в его апелляционной жалобе или в возражениях на жалобы, представления, принесенные другими участниками уголовного процесса.

При этом, согласно ч.4 ст. 389.8 УПК РФ, дополнительная апелляционная жалоба или представление подлежат рассмотрению, если они поступили в суд апелляционной инстанции не позднее чем за 5 суток до начала судебного заседания. 

В случае пропуска срока обжалования по уважительной причине, лица, имеющие право подать жалобу или представление, могу ходатайствовать перед судом, постановившем приговор, о восстановлении пропущенного срока.

Председательствующий В.А. Мокрецов