БЕЛГОРОДСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД

31RS0016-01-2025-003782-78 33- 600/2026 (33-6133/2025)

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Белгород 27 января 2026 года

Судебная коллегия по гражданским делам Белгородского областного суда в составе:

председательствующего Иконникова А.А.,

судей Богониной В.Н., Литвиновой А.М.,

при ведении протокола секретарем Самофаловой Н.С.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации в лице Управления федерального казначейства по Белгородской области о взыскании денежной компенсации морального вреда, в порядке реабилитации за незаконное уголовное преследование

по апелляционным жалобам ответчика Министерства финансов Российской Федерации; третьих лиц МВД России, УМВД России по г. Белгороду, УМВД России по Белгородской области

на решение Октябрьского районного суда г. Белгорода от 2 сентября 2025 года

Заслушав доклад судьи Богониной В.Н., объяснения представителя ответчика Министерства финансов Российской Федерации ФИО2, представителя третьих лиц МВД России, УМВД России по г. Белгороду, УМВД России по Белгородской области ФИО3, поддержавших доводы, изложенные в своих апелляционных жалобах, истца ФИО1, возражавшей против удовлетворения апелляционных жалоб, судебная коллегия

у с т а н о в и л а:

ФИО1 обратилась в суд с иском к Министерству финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Белгородской области, в котором просила о взыскании компенсации морального вреда, в порядке реабилитации за незаконное уголовное преследование, в размере 1 384 102 руб. В обоснование заявленных требований истец указала, что 27 февраля 2012 года в отношении нее было возбуждено уголовное дело № 

<

данные изъяты> по признакам преступления, предусмотренного часть 1 статьи 312 УК Российской Федерации, которое было соединено с уголовным делом № 

<

данные изъяты> возбужденным 17 февраля 2012 года в отношении нее по части 2 статьи 195 УК Российской Федерации. 6 июня 2020 года уголовное дело в отношении нее было прекращено за отсутствием в деянии состава преступления на основании пункта 2 части 1 статьи 24 УПК Российской Федерации, после чего 20 июля 2022 года уголовное дело было уничтожено. Вместе с тем, в информационном центре УМВД России по Белгородской области продолжала оставаться информация о привлечении ее к уголовной ответственности по части 1 статьи 312 УК Российской Федерации, так как следователем не была дана правовая оценка ее действиям по данной статье УК Российской Федерации. Постановлением следователя отдела №5 СУ УМВД России по г. Белгороду от 8 июля 2025 года в отношении ФИО1 прекращено уголовное преследование по части 1 статьи 312 УПК Российской Федерации по факту незаконных действий в отношении имущества, подвергнутого описи или аресту, либо подлежащего конфискации, по основанию, предусмотренному пунктом 2 части 1 статьи 24 УПК Российской Федерации за отсутствием в деянии состава преступления. За ФИО1 признано право на реабилитацию в порядке, предусмотренном гл. 18 УПК Российской Федерации. Истец считает, что в течение более 12 лет она находилась в поле зрения правоохранительных органов и суда, претерпевая существенные неудобства и лишения. Незаконное обвинение привело к тому, что с ней перестали общаться родственники, отвернулись друзья, перестали здороваться знакомые и соседи, она испытывала осуждение и презрение, ухудшилось состояние здоровья. Заявленный размер компенсации морального вреда рассчитан исходя из величины прожиточного минимума, официально установленного в Белгородской области с 2012 по 2024 годы.

Решением Октябрьского районного суда г. Белгорода от 2 сентября 2025 года исковые требования ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации в лице Управления федерального казначейства по Белгородской области о взыскании денежной компенсации морального вреда, в порядке реабилитации за незаконное уголовное преследование удовлетворены частично.

Взыскана с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет средств казны Российской Федерации в пользу ФИО1 денежная компенсация морального вреда в порядке реабилитации за незаконное уголовное преследование в размере 35 000 руб.

В удовлетворении остальной части исковых требований отказано.

В апелляционной жалобе представитель ответчика Министерства финансов Российской Федерации ФИО2 просит изменить решение суда в части и принять по делу новое решение, которым снизить размер компенсации морального вреда, указывая на необоснованно завышенный размер компенсации.

В апелляционной жалобе представитель третьих лиц МВД России, УМВД России по г. Белгороду, УМВД России по Белгородской области ФИО4 также просит решение суда изменить, снизив размер компенсации морального вреда, указывая на незаконность решения суда.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, выслушав пояснения сторон, представителя третьих лиц, проверив в порядке части 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации законность и обоснованность решения суда в пределах доводов апелляционных жалоб, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, 17 февраля 2012 года следователем отдела № 5 УМВД РФ по г. Белгороду в отношении истца возбуждено уголовное дело № 

<

данные изъяты> по признакам преступления, предусмотренного частью 2 статьи 195 УК Российской Федерации.

27 февраля 2012 года дознавателем районного отдела судебных приставов № 2 г. Белгороду УФССП России по Белгородской области в отношении ФИО1 было возбуждено уголовное дело № 

<

данные изъяты> по признакам преступления, предусмотренного частью 1 статьи 312 УК Российской Федерации, которое было соединено с уголовным делом № 

<

данные изъяты>, возбужденным в отношении нее по части 2 статьи 195 УК РФ.

17 июля 2012 года производство по уголовному делу приостановлено до установления местонахождения подозреваемой ФИО1

25 октября 2013 года следователем отдела № 5 УМВД РФ по г. Белгороду уголовное дело № 

<

данные изъяты>, возбужденное по признакам преступления, предусмотренного частью 2 статьи 195 УК Российской Федерации, прекращено на основании пункта 3 части 1 статьи 24 УПК Российской Федерации, за истечением срока давности уголовного преследования.

25 февраля 2019 года уголовное дело № 

<

данные изъяты> уничтожено.

6 апреля 2020 года уголовное дело № 

<

данные изъяты> в отношении ФИО1 по части 2 статьи 195 УК Российской Федерации восстановлено.

30 апреля 2020 года ФИО1 допрошена в качестве подозреваемой.

6 июня 2020 года следователем отдела № 5 УМВД РФ по г. Белгороду уголовное дело № 

<

данные изъяты>, возбужденное по признакам преступления, предусмотренного части 2 статьи 195 УК Российской Федерации прекращено на основании пункта 2 части 1 статьи 24 УПК Российской Федерации, в связи с отсутствием в деянии состава преступления, мера пресечения обязательство о явке отменена, уголовное преследование продолжено в отношении неустановленного лица. Разъяснено право на реабилитацию, предусмотренное пунктом 3 части 2 статьи 133 УПК Российской Федерации.

15 сентября 2020 года следователем отдела № 5 УМВД РФ по г. Белгороду уголовное дело № 

<

данные изъяты>, возбужденное по признакам преступления, предусмотренного частью 2 статьи 195 УК Российской Федерации в отношении неустановленного лица, прекращено на основании пункта 3 части 1 статьи 24 УК Российской Федерации за истечением срока давности уголовного преследования.

Согласно акту № 6/5404 об отборе и уничтожении прекращении уголовных дел, находящихся в архиве СУ УМВД России по г. Белгороду от 20 июля 2022 года уголовное дело № 

<

данные изъяты>, возбужденное по признакам преступления, предусмотренного частью 2 статьи 195 УК Российской Федерации, уничтожено.

Вступившим в законную силу решением Октябрьского районного суда г. Белгорода от 26 июля 2023 года по делу № 2-3644/2023 исковые требования ФИО1 к Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда в результате незаконного уголовного преследования удовлетворены в части.

С Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет средств казны Российской Федерации в пользу ФИО1 взыскана компенсация морального вреда в результате незаконного уголовного преследования по части 2 статьи 195 УК Российской Федерации в размере 25 000 руб.

24 июля 2023 года прокуратурой г. Белгорода в адрес начальника СУ УМВД России по городу Белгороду в связи с поступившим 19 июля 2023 года обращением ФИО1 о восстановлении уголовного дела по части 1 статьи 312 УК Российской Федерации, была внесена информация о разрешении вопроса о восстановлении материалов уголовного дела №

<

данные изъяты> для принятия законного и обоснованного решения по уголовному делу.

Указанная информация рассмотрена руководителем следственного органа -начальником СУ УМВД России по городу Белгороду, вынесено постановление о восстановлении материалов уголовного дела.

Постановлением Октябрьского районного суда г. Белгорода от 29 января 2024 года разрешена отмена постановления о прекращении уголовного дела № 

<

данные изъяты> от 15 сентября 2020 года, вынесенного следователем отдела № 5 СУ УМВД России по г. Белгороду Л. на основании пункта 3 части 1 статьи 24 УПК Российской Федерации.

10 апреля 2024 года отменено постановление о прекращении уголовного дела от 15 сентября 2020 года № 

<

данные изъяты>, вынесенное на основании пункта 3 части 1 статьи 24 УПК Российской Федерации.

23 апреля 2023 года возобновлено предварительное следствие по уголовному делу № 

<

данные изъяты>.

27 апреля 2024 года постановлением старшего следователя отдела № 5 СУ УМВД России по г. Белгороду прекращено уголовное преследование в отношении ФИО1 по части 1 статьи 312 УК Российской Федерации на основании пункта 2 части 1 статьи 24 УПК Российской Федерации, связи с отсутствием в ее деянии состава преступления. Продолжено уголовное преследование по части 2 статьи 195 УК Российской Федерации в отношении неустановленного лица.

27 апреля 2024 года постановлением старшего следователя отдела № 5 СУ УМВД России по г. Белгороду прекращено уголовное дело № 

<

данные изъяты> по части 2 статьи 195 УК Российской Федерации на основании пункта 3 части 1 статьи 24 УПК Российской Федерации, ввиду истечения срока давности уголовного преследования.

Постановлением Октябрьского районного суда г. Белгорода от 2 июля 2025 года разрешена отмена постановления от 27 апреля 2024 года в части незаконных действий в отношении имущества, подвергнутого описи или аресту по части 1 статьи 312 УК Российской Федерации по основанию, предусмотренному пунктом 2 части 1 статьи 24 УПК Российской Федерации, в связи с отсутствием в деянии ФИО1 признаков указанного состава преступления и о прекращении уголовного дела № 

<

данные изъяты> по части 2 статьи 195 УК Российской Федерации в отношении неустановленного лица по основанию, предусмотренному пунктом 3 части 1 статьи 24 УПК Российской Федерации, вынесенных страшим следователем отдела №5 СУ УМВД России по г. Белгороду.

Постановлением следователя отдела №5 СУ УМВД России по г. Белгороду от 8 июля 2025 года в отношении ФИО1 прекращено уголовное преследование по части 1 статьи 312 УПК Российской Федерации по факту незаконных действий в отношении имущества, подвергнутого описи или аресту, либо подлежащего конфискации, по основанию, предусмотренному пунктом 2 части 1 статьи 24 УПК Российской Федерации за отсутствием в деянии состава преступления, в котором так же было указано на то, что за ФИО1 признано право на реабилитацию в порядке статьи 134 УПК Российской Федерации.

Разрешая заявленные требования, суд первой инстанции, руководствуясь статьями 2, 53 Конституции Российской Федерации, статьями 151, 1070 (часть 1), 1099 (часть 1), 1100, 1101 ГК Российской Федерации, статьей 133 УПК Российской Федерации, пунктами 25, 38 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», признал обоснованными требования истца о наличии у ФИО1 права на компенсацию морального вреда ввиду прекращения уголовного дела, возбужденного в отношении нее по части 1 статьи 312 УК Российской Федерации, и уголовного преследования в связи с непричастностью подозреваемой к совершению преступления, взыскал в его пользу компенсацию морального вреда в размере 35 000 руб.

Определяя компенсацию морального вреда в размере 35 000 руб., суд исходил из продолжительности уголовного преследования, в период которого ФИО1 избиралась мера принуждения - обязательства о явке (с 6 апреля 2020 года по 6 июня 2020 года), принял во внимание, что истец фактически не испытывала ограничения в гражданских правах и отсутствие объективных данных о невозможности ведения обычного образа жизни в период предварительного расследования, отсутствие доказательств наступления для нее вредных последствий в связи с уголовным преследованием.

При этом оснований для взыскания компенсации морального вреда в заявленном истцом размере 1384 102 руб. суд не усмотрел, поскольку указанная сумма не соответствует характеру и степени нравственных страданий и наступившим последствиям.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции в части наличия оснований для взыскания с ответчика в пользу истца компенсации морального вреда.

Между тем судебная коллегия не может согласиться с выводами относительно размера компенсации морального вреда и полагает заслуживающими внимания доводы апелляционных жалоб, как представителя Министерства финансов Российской Федерации, так и третьих лиц, что размер компенсации, с учетом конкретных обстоятельств дела и представленных сторонами доказательств, завышен.

Статьей 53 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

Под реабилитацией в уголовном производстве понимается порядок восстановления прав и свобод лица, незаконно или необоснованно подвергнутого уголовному преследованию, и возмещения причиненного ему вреда (пункт 34 статьи 5 УПК Российской Федерации).

Реабилитированный - это лицо, имеющее в соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации право на возмещение вреда, причиненного ему в связи с незаконным или необоснованным уголовным преследованием (пункт 35 статьи 5 УПК Российской Федерации).

В соответствии с частью 1 статьи 133 УПК Российской Федерации право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда.

Из пунктов 1, 3 части 2 статьи 133 УПК Российской Федерации, право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, имеют, в частности, подсудимый, в отношении которого вынесен оправдательный приговор, а также подозреваемый или обвиняемый, уголовное преследование в отношении которого прекращено по основаниям, предусмотренным пунктами 1, 2, 5 и 6 части 1 статьи 24 и пунктами 1 и 4 – 6 части 1 статьи 27 этого кодекса (в частности, в связи с непричастностью подозреваемого или обвиняемого к совершению преступления (пункт 1 части 1 статьи 27)).

В силу части 1 статьи 134 УПК Российской Федерации суд в приговоре, определении, постановлении, а следователь, дознаватель в постановлении признают за оправданным либо лицом, в отношении которого прекращено уголовное преследование, право на реабилитацию. Одновременно реабилитированному направляется извещение с разъяснением порядка возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием.

Иски о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства (часть 2 статьи 136 УПК Российской Федерации).

Основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и статьей 151 ГК Российской Федерации (пункт 1 статьи 1099 ГК Российской Федерации).

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 ГК Российской Федерации).

Вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, а также вред, причиненный юридическому лицу в результате незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного приостановления деятельности, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом (пункт 1 статьи 1070 ГК Российской Федерации).

Согласно положениям статьи 1100 ГК Российской Федерации в случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 ГК Российской Федерации).

В пункте 21 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 года №17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве» разъяснено, что при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости. Мотивы принятого решения о компенсации морального вреда должны быть указаны в решении суда.

В Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» (далее - Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33) даны разъяснения о том, что потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред. В случаях, предусмотренных законом, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда (пункт 1 статьи 1070, статьи 1079, 1095 и 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации) (абз. первый, второй и четвертый пункта 12 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33).

Моральный вред, причиненный в связи с незаконным или необоснованным уголовным или административным преследованием, может проявляться, например, в возникновении заболеваний в период незаконного лишения истца свободы, его эмоциональных страданиях в результате нарушений со стороны государственных органов и должностных лиц прав и свобод человека и гражданина, в испытываемом унижении достоинства истца как добросовестного и законопослушного гражданина, ином дискомфортном состоянии, связанном с ограничением прав истца на свободу передвижения, выбор места пребывания, изменением привычного образа жизни, лишением возможности общаться с родственниками и оказывать им помощь, распространением и обсуждением в обществе информации о привлечении лица к уголовной или административной ответственности, потерей работы и затруднениями в трудоустройстве по причине отказов в приеме на работу, сопряженных с фактом возбуждения в отношении истца уголовного дела, ограничением участия истца в общественно-политической жизни (абз. первый пункта 42 названного Постановления).

При определении размера компенсации судам в указанных случаях надлежит учитывать в том числе длительность и обстоятельства уголовного преследования, тяжесть инкриминируемого истцу преступления, избранную меру пресечения и причины избрания определенной меры пресечения (например, связанной с лишением свободы), длительность и условия содержания под стражей, однократность и неоднократность такого содержания, вид и продолжительность назначенного уголовного наказания, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, личность истца (в частности, образ жизни и род занятий истца, привлекался ли истец ранее к уголовной ответственности), ухудшение состояния здоровья, нарушение поддерживаемых истцом близких семейных отношений с родственниками и другими членами семьи, лишение его возможности оказания необходимой им заботы и помощи, степень испытанных нравственных страданий (абз. второй пункта 42 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33).

Из приведенных норм материального права и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению следует, что основания возникновения права гражданина на реабилитацию, порядок признания этого права и возмещения гражданину вреда, связанного с уголовным преследованием, закреплены в Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации, устанавливающем в том числе, что иски за причиненный реабилитированному моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства. В Гражданском кодексе Российской Федерации содержатся положения об ответственности за вред, причиненный незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда, а также нормы, определяющие основания, способы и размеры компенсации морального вреда.

Моральный вред - это нравственные и (или) физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага.

Компенсация морального вреда, являясь одним из способов возмещения вреда лицу, которое незаконно или необоснованно было подвергнуто уголовному преследованию, направлена на возмещение такому лицу тех нравственных и (или) физических страданий, которые оно претерпевало в результате незаконного уголовного преследования.

Компенсация морального вреда подлежит взысканию в пользу реабилитированного гражданина за счет казны Российской Федерации и независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда. Реабилитированный гражданин (истец по делу о компенсации морального вреда в связи с незаконным уголовным преследованием) должен доказать характер и степень нравственных и (или) физических страданий, причиненных ему в результате незаконного уголовного преследования.

Поскольку закон (статьи 151, 1101 ГК РФ) устанавливает лишь общие принципы определения размера компенсации морального вреда, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда в связи с незаконным уголовным преследованием необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда и конкретные обстоятельства, связанные с незаконным уголовным преследованием гражданина, соотнести их с тяжестью причиненных гражданину физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности, справедливости и соразмерности компенсации последствиям нарушения прав.

Следовательно, исходя из цели присуждения компенсации морального вреда реабилитированному гражданину размер этой компенсации должен быть индивидуализирован, т.е. определен судом применительно к личности реабилитированного гражданина, к понесенным именно им нравственным и (или) физическим страданиям в результате незаконного уголовного преследования, с учетом длительности и обстоятельств уголовного преследования, тяжести инкриминируемого ему преступления, избранной в отношении его меры процессуального принуждения, причины избрания такой меры и иных обстоятельств, сопряженных с фактом возбуждения в отношении гражданина уголовного дела.

Вместе с тем компенсация морального вреда должна быть адекватной обстоятельствам причинения морального вреда лицу, подвергнутому незаконному уголовному преследованию, и должна обеспечить баланс частных и публичных интересов, с тем, чтобы выплата компенсации морального вреда одним категориям граждан не нарушала бы права других категорий граждан, поскольку казна Российской Федерации формируется в соответствии с законодательством за счет налогов, сборов и платежей, взимаемых с граждан и юридических лиц, которые распределяются и направляются как на возмещение вреда, причиненного государственными органами, так и на осуществление социальных и других значимых для общества программ, для оказания социальной поддержки гражданам, на реализацию прав льготных категорий граждан.

В судебном акте должны быть приведены достаточные и убедительные мотивы в обоснование той или иной суммы компенсации морального вреда, присуждаемой гражданину в связи с незаконным уголовным преследованием, исходя из установленных при разбирательстве дела характера и степени понесенных им физических или нравственных страданий, связанных с его индивидуальными особенностями, и иных заслуживающих внимания обстоятельств конкретного дела. Оценка таких обстоятельств судом не может быть формальной.

Суд первой инстанции при разрешении исковых требований ФИО1 о взыскании с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации компенсации морального вреда, причиненного незаконным привлечением к уголовной ответственности, приведенные нормативные положения применил неправильно, разъяснения, данные в Постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации, не учел.

Взыскивая с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу истца компенсацию морального вреда, причиненного незаконным привлечением к уголовной ответственности, в размере 35 000 руб., суд первой инстанции сослался в обоснование такого вывода на факт незаконного и необоснованного уголовного преследования ФИО1 по обвинению в совершении умышленного преступления и на факт ее реабилитации, но не оценил в совокупности обстоятельства, послужившие основанием для возбуждения уголовного дела, по которому она имела статус обвиняемого, причины ее уголовного преследования, конкретные незаконные действия причинителя вреда, не соотнес их с тяжестью причиненных истцу в результате таких действий физических и нравственных страданий, то есть размер присужденной ФИО1 компенсации морального вреда не был надлежащим образом индивидуализирован применительно к личности истца и обстоятельствам ее уголовного преследования.

Определяя размер компенсации морального вреда, причиненного ФИО1 как лицу, подвергнутому незаконному уголовному преследованию, в сумме 35 000 руб., суд первой инстанции хотя и перечислил ряд обстоятельств общего характера, которые учитываются при определении размера компенсации морального вреда: длительность ее уголовного преследования, процессуальный статус истца, обстоятельства, связанные с ее личностью, а также предоставленные истцом сведения, касающиеся ее уголовного преследования и причиненного ей вследствие этого вреда, - однако не привел каких-либо доказательств, свидетельствующих о степени и характере понесенных истцом в связи с указанными обстоятельствами физических и нравственных страданий.

При этом суд первой инстанции проигнорировал заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а именно то, что в период уголовного производства в отношении ФИО1 не избиралась мера пресечения, связанная с лишением свободы в виде содержания под стражей, в период следствия истец в учреждениях содержания подозреваемых и обвиняемых не пребывала, более того, в период с 2012 по 2013 гг. ФИО1 находилась в розыске. Судом первой инстанции не было учтено, что обвинения и обвинительного приговора в отношении истца не выносилось.

Доказательств того, что незаконное уголовное преследование повлекло для истца такие негативные последствия, как ухудшение состояние здоровья (согласно пояснениям истца в медицинские учреждения в связи с ухудшением состояния здоровья в период производства по уголовному делу она не обращалась), не представлено.

Учитывая вышеизложенное, судебная коллегия считает, что вывод суда первой инстанции о том, что ФИО1 незаконным уголовным преследованием причинены столь значительные физические и нравственные страдания, что размер компенсации морального вреда должен составить 35 000 руб., являются недостаточно обоснованными.

При таких обстоятельствах, решение суда в части размера компенсации морального вреда в сумме 35 000 руб. нельзя признать законным и обоснованным, оно подлежит изменению.

Принимая во внимание все подлежащие учету обстоятельства, такие как категории преступления, в совершении которого истец обвинялась, вид и продолжительность применения к истцу меры пресечения в виде обязательства о явке (2 месяца), длительность всего уголовного преследования, в том числе связанное с поведением самого истца (нахождение в розыске), индивидуальные особенности истца, который ранее не привлекался к уголовной ответственности, отсутствие доказательств, подтверждающих, что незаконное уголовное преследование повлекло для истца такие негативные последствия, как ухудшение состояние здоровья, что примененная к истцу мера пресечения наложила ограничения на жизнедеятельность истца, отсутствие обвинительного приговора, также учитывается и то обстоятельство, что решением Октябрьского районного суда г. Белгорода от 26 июля 2023 года в пользу ФИО1 взыскана компенсация морального вреда в связи с незаконным уголовным преследованием по части 1 статьи 195 УК Российской Федерации (при рассмотрении которого учитывались те же обстоятельства, что и при рассмотрении настоящего дела), а также принцип разумности и справедливости, судебная коллегия приходит к выводу о взыскании с ответчика в пользу истца компенсации морального вреда в размере 10 000 руб., считая данную сумму с учетом приведенных выше обстоятельств, разумной и справедливой, соразмерной перенесенным истцом нравственным страданиям.

Кроме того, судебная коллегия считает, что человеческие страдания невозможно оценить в денежном выражении, компенсация морального вреда не преследует цель восстановить прежнее положение потерпевшего, поскольку произошло умаление неимущественной сферы гражданина, а лишь максимально сгладить негативные изменения в психической сфере личности и полагает, что сумма в размере 10 000 руб. является разумной компенсацией для данных последствий, позволяет максимально возместить причиненный моральный вред и не допустить неосновательного обогащения истца.

С учетом изложенных обстоятельств, судебная коллегия полагает необходимым решение изменить, снизив размер взысканной компенсации морального вреда в пользу ФИО1 до 10 000 руб.

Руководствуясь частью 1 статьи 327.1, пунктом 2 статьи 328, пунктами 3, 4 части 1 статьи 330 ГПК РФ, судебная коллегия

определила:

решение Октябрьского районного суда г. Белгорода от 2 сентября 2025 года по делу по иску ФИО1 (СНИЛС 

<

данные изъяты>) к Министерству финансов Российской Федерации (ИНН 

<

***>) в лице Управления федерального казначейства по Белгородской области (ИНН 

<

***>) о взыскании денежной компенсации морального вреда, в порядке реабилитации за незаконное уголовное преследование изменить в части размера денежных средств, взысканных с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1, уменьшив размер компенсации до 10000 руб.

Апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Белгородского областного суда может быть обжаловано в Первый кассационный суд общей юрисдикции в течение трех месяцев со дня изготовления мотивированного апелляционного определения путем подачи кассационной жалобы (представления) через суд первой инстанции.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 30 января 2026 года.

Председательствующий

Судьи