Дело № 2-38/2021 

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

17 июня 2021 года п. Домбаровский

Домбаровский районный суд Оренбургской области в составе председательствующего судьи Колдаева Р.Ю., 

при секретаре Каченовой Н.В., 

с участием истца ФИО1,

представителя ответчика ФИО2 – адвоката Байтенова М.Ш.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО2, ФИО3-кызы, ФИО4, ФИО5 о признании сделок недействительными, применении последствий недействительности сделок, об обращении взыскания на ? долю объектов недвижимости путем продажи на публичных торгах,

установил:

ФИО1 обратился в суд с исковым заявлением к ФИО2, ФИО3 к., ФИО4, в котором просил признать договор дарения земельного участка с кадастровом номером №, площадью 

<

данные изъяты> кв.м., жилого дома с кадастровым номером №, площадью 

<

данные изъяты> кв.м., расположенных по адресу: 

<

адрес>, зарегистрированный в ЕГРН за номером №, недействительным; применить последствия недействительности сделки договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ; восстановить право собственности ФИО2 на указанные объекты недвижимого имущества; выделить в натуре супружескую долю в размере ? земельного участка и жилого дома; обратить взыскание на ? долю земельного участка, жилого дома, принадлежащую ФИО3 к. путем продажи с публичных торгов. В обоснование иска указал, что решением Домбаровского районного суда Оренбургской области от ДД.ММ.ГГГГ с ФИО3 к. в пользу К.Н.П. взыскан долг по договору займа. На основании данного решения был выдан исполнительный лист, впоследствии возбуждено исполнительное производство №. Определением суда от ДД.ММ.ГГГГ кредитор К.Н.П. была заменена правопреемником ФИО1 Должник ФИО3 к. от оплаты задолженности уклоняется. Задолженность должника на день подачи иска составляет 451 062 рублей 50 копеек. ФИО3 к. и ФИО2 являются супругами. Брак между ними, не расторгнут. Все имущество нажитое супругами во время брака в соответствии с ч. 1 ст. 34 СК РФ является их совместной собственностью. Земельный участок с кадастровым номером №, площадью 

<

данные изъяты> кв.м., жилой дом с кадастровым номером №, площадью 

<

данные изъяты> кв.м., расположенные по адресу: 

<

адрес>, являются их совместной собственностью. Указанное имущество было отчуждено ФИО2 в пользу ФИО4 путем заключения ДД.ММ.ГГГГ договора дарения. ФИО4 является сыном ФИО2 Истец полагает, что данная сделка является мнимой, совершенной с целью сокрытия имущества от обращения на него взыскания в связи с наличием у ФИО3 к. и ФИО2 задолженности пред истцом. Сделка по отчуждению права собственности совершена ФИО2 с близким родственником – сыном. При это регистрация перехода права собственности на недвижимое имущество на имя ФИО4, направленная на придание видимости действительности сделки, не может свидетельствовать о фактической ее действительности. ФИО2, ФИО3 к., ФИО4 по прежнему проживают в названом доме, не сняты с регистрационного учета по данному адресу. Расходы по содержанию дома несет ФИО2, что свидетельствует о фактическом владении до настоящего времени указанным жилым домом именно ФИО2 и ФИО3 к.

В ходе судебного разбирательства ФИО1 исковые требования уточнил, дополнив их требованием о признании договора купли – продажи дома и земельного участка от ДД.ММ.ГГГГ, заключенного между ФИО4 и ФИО5, ничтожным.

Определением суда от 12 февраля 2021 года к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, привлечены ФИО5, ПАО «Сбербанк России».

Определением суда от ДД.ММ.ГГГГ ФИО5 исключен из числа третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, и привлечен к участию в деле в качестве соответчика.

В судебном заседании истец ФИО1 уточненные исковые требования поддержал по изложенным в заявлении доводам. Также представил письменное пояснение по иску, в котором указал, что в силу положений ст. 34 СК РФ спорное имущество - земельный участок с кадастровым номером №, жилой дом с кадастровым номером №, расположенные по адресу: 

<

адрес>, являются совместно нажитым имуществом супругов ФИО2 и ФИО3 к. При заключении договора дарения ФИО3 к. нотариальное согласие на отчуждение совместно нажитого имущества дано не было, в связи с чем данная сделка может быть признана недействительной. Он, как кредитор ФИО3 к., также имеет право требовать признания вышеназванной сделки недействительной. Ответчики ФИО2, ФИО3 к. очевидно знали о существовании у них обязательств финансового характера, в том числе задолженности перед К.Н.П. по договору займа от ДД.ММ.ГГГГ. Учитывая, что сделка по отчуждению недвижимого имущества заключена ФИО2 с близким родственником – сыном, то очевидны попытка ответчиков скрыть имущество от возможного обращения на него взыскания, а также последовательные действия последних, направленные на уклонение от исполнения своих обязательств. Фактически право владения спорным имуществом никогда от ФИО2 и ФИО3 к. к третьим лицам не переходило, что подтверждается судебными приказами за 2017 – 2021 года о взыскании с ФИО2 задолженности по коммунальным платежам. Доказательств наличия хотя бы намерения передать фактическое право владения спорным имуществом ответчиками не представлено. Более того, ответчиками не исполнена обязанность по снятию с регистрационного учета, несмотря на то, что она прямо предусмотрена договором купли – продажи от ДД.ММ.ГГГГ. О недобросовестности всех сторон по всем договорам, включая ПАО «Сбербанк России» свидетельствует и то обстоятельство, что в материалы дела по запросу суда представлена копия заключения оценщика, не содержащего подписи последнего, а потому можно поставить под сомнение сам факт существования заключения об оценке. В связи с вышеизложенным полагает, что фактически спорное имущество никому никогда не передавалось, а все сделки, совершенные с ним, являются злоупотреблением правом, направленным на сокрытие имущества от обращения на него взыскания и уклонения от исполнения обязательств.

Ответчики ФИО2, ФИО3 к., ФИО4, ФИО5о, в судебное заседание не явились. О дате времени и месте судебного заседания были извещены надлежащим образом. Сведений об уважительности причин неявки, ходатайство об отложении судебного заседания не представили.

Ранее в судебном заседании ФИО5 исковые требования не признал, просил в их удовлетворении отказать в полном объеме.

Представитель ответчика ФИО2-о. - Байтенов М.Ш. в судебном заседании просил в удовлетворении исковых требований ФИО1, отказать, сославшись на отсутствие доказательств мнимости оспариваемых сделок.

Представитель третьего лица ПАО «Сбербанк России», будучи надлежаще извещенным, в суд также не явился. В представленном отзыве на исковое заявление просил о рассмотрении дела в их отсутствие, указал, что оснований для удовлетворения исковых требований не имеется, поскольку спорный договор дарения жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: 

<

адрес>, заключенный ДД.ММ.ГГГГ между ФИО2 и ФИО4, а также договор купли – продажи указанных объектов недвижимости, заключенный ДД.ММ.ГГГГ между ФИО4о и ФИО5, совершены в письменной форме, содержат все обязательные условия, исполнены сторонами, зарегистрированы в установленном законом порядке. Доказательств мнимости договора дарения не представлено.

Руководствуясь ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд определил рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц, извещенных о дате времени и месте судебного разбирательства надлежащим образом.

Выслушав истца, представителя ответчика ФИО2 – адвоката Байтенова М.Ш., исследовав материалы дела и оценив совокупность представленных доказательств, суд приходит к следующему.

Как установлено ч. 3 ст. 17 Конституции Российской Федерации, осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.

В силу положений частей 2- 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора. При установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

В п. 1 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации закреплена недопустимость действий граждан и юридических лиц, осуществляемых исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.

При таких обстоятельствах добросовестность при осуществлении гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей предполагает поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующее ей.

При этом установление злоупотребления правом одной из сторон влечет принятие мер, обеспечивающих защиту интересов добросовестной стороны от недобросовестного поведения другой стороны.

В соответствии с пунктами 1, 2 статьи 209 Гражданского кодекса Российской Федерации собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом. Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

Пунктом 2 статьи 218 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

В соответствии с пунктом 2 статьи 1 и статьи 421 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

На основании пункта 4 статьи 421 Гражданского кодекса Российской Федерации условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано обязательными для сторон правилами, установленными законом или иными правовыми актами (императивными нормами), действующими в момент его заключения (статья 422 ГК РФ).

Из пункта 2 статьи 574 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что договор дарения движимого имущества должен быть совершен в простой письменной форме в случае, когда договор содержит обещание дарения в будущем, при этом устный договор дарения является ничтожным.

В соответствии с пунктом 1 статьи 34 Семейного кодекса Российской Федерации имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью.

Пунктами 1, 2 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации установлено, что владение, пользование и распоряжение общим имуществом супругов осуществляются по обоюдному согласию супругов. При совершении одним из супругов сделки по распоряжению общим имуществом супругов предполагается, что он действует с согласия другого супруга. Сделка, совершенная одним из супругов по распоряжению общим имуществом супругов, может быть признана судом недействительной по мотивам отсутствия согласия другого супруга только по его требованию и только в случаях, если доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать о несогласии другого супруга на совершение данной сделки.

В соответствии с пунктами 1, 2 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе. Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия. В случаях, когда в соответствии с законом сделка оспаривается в интересах третьих лиц, она может быть признана недействительной, если нарушает права или охраняемые законом интересы таких третьих лиц.

Пунктом 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Пунктом 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное (абзац 3).

В пункте 7 данного постановления, указано, что если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 статьи 168 ГК РФ).

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимой является сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия.

Исходя из анализа пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, для признания сделки мнимой суд должен установить, что ее стороны не намеревались создать соответствующие ей правовые последствия, заключенную сделку стороны фактически не исполняли и исполнять не намеревались, правовые последствия, предусмотренные заключенной сделкой, не возникли; по мнимой сделке стороны преследовали иные цели, нежели предусмотренные в договоре. 

Согласно разъяснениям, данным в пункте 86 названного выше постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 года № 25 при разрешении спора о мнимости сделки следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним.

По смыслу приведенных норм Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации для признания сделки недействительной на основании статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также для признания сделки мнимой на основании статьи 170 этого же кодекса необходимо установить, что обе стороны сделки действовали недобросовестно, в обход закона и не имели намерения совершить сделку в действительности.

Таким образом, юридически значимым обстоятельством, подлежащим установлению при рассмотрении требования о признании той или иной сделки мнимой, является установление того, имелось ли у каждой стороны сделки намерение заключить соответствующую сделку с целью создать желаемые правовые последствия и реально исполнить эти намерения.

Судом установлено и следует из материалов дела, что решением Домбаровского районного суда Оренбургской области от ДД.ММ.ГГГГ с ФИО3 к. в пользу К.Н.П. взысканы по договору займа от ДД.ММ.ГГГГ сумма основного долга в размере 300 000 рублей, проценты за пользование займом за период с 05 марта 2018 года по 05 мая 2019 года в сумме 210 000 рублей, проценты за пользование займом в размере 5 % от суммы займа ежемесячно со дня вынесения решения суда до дня фактического возврата суммы займа.

Определением Домбаровского районного суда Оренбургской области от ДД.ММ.ГГГГ произведена замена взыскателя с К.Н.П. на правопреемника ФИО1 по гражданскому делу № по иску К.Н.П. к ФИО3 к. о взыскании денежных средств по договору займа. 

Указанные судебные акты вступили в законную силу и обращены к исполнению. 

Из свидетельства о заключении брака серии № от ДД.ММ.ГГГГ следует, что ФИО3–кызы состоит в зарегистрированном браке с ФИО2. 

ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 на основании договоров купли –продажи, заключенных С.В.Г.о, приобрел в собственность одноэтажный жилой дом, площадью 

<

данные изъяты> кв.м., а также земельный участок, площадью 

<

данные изъяты> кв.м., расположенные по адресу: 

<

адрес>. Право собственности ФИО2 на указанные объекты недвижимого имущества было зарегистрировано в установленном законом порядке, о чем ДД.ММ.ГГГГ выданы свидетельства.

На покупку ФИО2-о. упомянутых жилого дома и земельного участка ДД.ММ.ГГГГ дано согласие его супруги ФИО3-к., которое удостоверено нотариусом.

Договором дарения жилого дома и земельного участка от ДД.ММ.ГГГГ установлено, что ФИО2-о. передал в дар ФИО4-о. жилой дом с кадастровым номером № и земельный участок с кадастровым номером №, расположенные по адресу: 

<

адрес>. ДД.ММ.ГГГГ договор прошел регистрацию в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Оренбургской области.

Данный договор был составлен в письменной форме, содержит все существенные условия договора дарения, подписан сторонами сделки, предметом договора является отчуждение ФИО2-о. принадлежащего ему на праве собственности имущества по безвозмездной сделке, при этом, даритель вправе был распоряжаться принадлежащим ему имуществом по своему усмотрению, никаких препятствий для распоряжения у него, как собственника, не имелось, условия договора ясно устанавливают природу сделки и определяют ее предмет, при его заключении стороны действовали лично, предусмотрели правовые последствия совершения указанной сделки. Так одаряемый ФИО4-о. приобрел право собственности на дар в виде жилого дома и земельного участка, спорный договор был зарегистрирован в установленном законом прядке

При этом на момент заключения договора дарения и совершения регистрационных действий в отношении передаваемого в дар недвижимого имущества, запрета на совершение регистрационных действий не имелось, домовладение с земельным участком под арестом или запрещением не состояли, были свободны от прав третьих лиц.

Данное обстоятельство подтверждается документами, представленными в Реестровых делах от 25 июня 2018 года.

Вышеуказанные объекты недвижимого имущества были отчуждены ФИО4-о. на основании договора купли – продажи от ДД.ММ.ГГГГ, заключенного с ФИО5-о. 

Из условий договора купли – продажи жилого дома с кадастровым номером №, площадью 

<

данные изъяты> кв.м. и земельного участка с кадастровом номером №, площадью 

<

данные изъяты> кв.м, расположенных по адресу: 

<

адрес>, следует, что названные объекты недвижимости принадлежали продавцу, т.е. ФИО4-о. на праве собственности на основании договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ, о чем в ЕГРН ДД.ММ.ГГГГ сделаны записи о регистрации №, № соответственно, приобретены ФИО5 в том числе за счет кредитных средств, предоставляемых ПАО «Сбербанк России» по договору № от ДД.ММ.ГГГГ. В обеспечение исполнения обязательства по кредитному договору ФИО5 предоставлен залог приобретаемых объектов недвижимости. Обременение в виде ипотеки подлежит снятию по выплате ФИО5 ипотечного кредита в полном объеме. 

Согласно отзыву ПАО «Сбербанк России» в настоящее время кредитный договор № от ДД.ММ.ГГГГ является действующим, срок погашения кредита предусмотрен на будущее время. При передаче спорной квартиры в залог, на основании заключенного кредитного договора между ПАО Сбербанк и ФИО5, банк, с доступной ему степенью осмотрительности и добросовестности, удостоверился в принадлежности предлагаемого в залог имущества. 

Право собственности ФИО5 на жилой дом с кадастровым номером №, площадью 

<

данные изъяты> кв.м. и земельной участок с кадастровом номером №, площадью 

<

данные изъяты> кв.м, расположенные по адресу: 

<

адрес>, зарегистрировано в установленном законом порядке, что подтверждается выписками из Единого государственного реестра недвижимости от ДД.ММ.ГГГГ, из которых также усматривается, что в отношении данных объектов недвижимости имеется ограничение прав и обременение в виде ипотеки. Ограничение установлено в пользу ПАО «Сбербанк России».

При установленных обстоятельствах суд приходит к выводу, что оснований для признания договора дарения недействительным в силу мнимости и применения последствий недействительности сделки, также как и оснований для признания договора – купли продажи ничтожным не имеется.

В соответствии с положениями ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п. 3 ст. 123 Конституции РФ и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В нарушение приведенных норм закона истцом не представлено доказательств, из которых бы следовало, что договор дарения был совершен лишь для вида, без намерения создать соответствующие правовые последствия, а также что данная сделка совершена между ответчиками с целью сокрыть имущество от ареста и взыскания.

Также истцом не представлено доказательств возможности удовлетворения его требований за счет обращения взыскания на спорное имущество и, соответственно, нарушения его имущественных прав заключением оспариваемого договора.

Довод истца о том, что ФИО3-к. не давала ФИО2-о. нотариального согласия на отчуждение совместно нажитого имущества, в связи с чем данная сделка может быть признана недействительной, судом отклоняется, поскольку ФИО3 в установленном законом порядке требование о признании данной сделки недействительной не заявлялось.

Довод истца о том, что договор дарения был оформлен без намерения создать правовые последствия, соответствующие такого типа сделке, с целью скрыть имущество от взыскания по требованию лиц, чье право нарушено, также несостоятелен. 

Применительно к договору дарения мнимость сделки исключает намерение продавца недвижимости прекратить свое право собственности на предмет сделки и передать в дар одаряемому, а одаряемый со своей стороны не намерен приобрести право собственности на предмет договора и нести в дальнейшем бремя содержания данного договора, в том числе не намерен пользоваться правомочиями собственника по владению и распоряжению объектом. 

Совокупность установленных судом обстоятельств свидетельствует о действительном намерении сторон совершить сделку дарения недвижимого имущества с наступлением ее правовых последствий. 

Как уже было указано выше оспариваемая истцом сделка договора дарения жилого дома и земельного участка, заключена в надлежащей форме и соответствует требованиям статей 572, 574 Гражданского кодекса Российской федерации, исполнена сторонами, при ее исполнении стороны достигли правового результата, характерного для данной сделки. Действия ответчиков по совершению данной сделки не могут быть квалифицированы как недобросовестные, поскольку на момент ее совершения спорные объекты недвижимости под арестом или иным запретом на совершение сделок не находились, на них не было обращено взыскание. Одаряемый, зарегистрировал свое право на недвижимое имущество в установленном законом порядке, а впоследствии, как собственник недвижимого имущества, на законных основаниях распорядился этим имуществом, продав его по договору купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ ФИО5-о., последний зарегистрировал переход права на это имущество. 

Кроме того, на момент заключения договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ у ответчиков отсутствовали основания для сокрытия принадлежащего им имущества и уклонения от возможного обращения на него взыскания, поскольку данная сделка совершена ФИО2 задолго до возникновения у К.Н.П. к его супруге претензий финансового характера и вынесения судом ДД.ММ.ГГГГ решения о взыскании с ФИО7 к. в пользу К.Н.П. задолженности по договору займа от ДД.ММ.ГГГГ, в связи с чем доводы заявителя о злоупотреблении правом со стороны ответчиков также необоснованны. 

Тот факт, что договор дарения был совершен между близкими родственниками, не является достаточным основанием для вывода о том, что оспариваемая сделка совершена сторонами лишь для вида, так как гражданское законодательство не содержит запрета на совершение сделок между родственниками.

Разрешая довод истца о том, что ФИО2-о., ФИО3-к., ФИО4-о. по-прежнему зарегистрированы и фактически проживают в спорном жилом доме, что является одним из признаков мнимости договора дарения, суд приходит к следующему.

Договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ, заключенный между ФИО2 и ФИО4о, а также договор купли – продажи от ДД.ММ.ГГГГ, заключенный между ФИО4 и ФИО5 фактически исполнены, переход права собственности зарегистрирован в установленном законом порядке, следовательно, в силу ст. 8, 131 ГК Российской Федерации, с момента регистрации перехода права собственности у ФИО4, а в последующем у ФИО5 возникло право собственности на жилое помещение по адресу: 

<

адрес>.

Согласно ст. 30 Жилищного кодекса Российской Федерации, ст. ст. 209, 288 ГК Российской Федерации, собственник жилого помещения осуществляет права владения, пользования и распоряжения принадлежащим ему на праве собственности жилым помещением в соответствии с его назначением и пределами его использования, которые установлены ЖК Российской Федерации. Собственник жилого помещения вправе предоставить во владение и (или) в пользование принадлежащее ему на праве собственности жилое помещение гражданину на основании договора найма, договора безвозмездного пользования или на ином законном основании, а также юридическому лицу на основании договора аренды или на ином законном основании с учетом требований, установленных гражданским законодательством, ЖК Российской Федерации.

В соответствии с п. 1 ст. 9 ГК Российской Федерации, граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.

Согласно адресной справке МП Отд МВД России по Домбаровскому району Оренбургской области, информации, представленной администрацией муниципального образования «Домбаровский поссовет» Домбаровского района Оренбургской области ФИО3 к., ФИО2, ФИО4о значатся зарегистрированными и фактически проживают по адресу: 

<

адрес> ДД.ММ.ГГГГ. ФИО5 зарегистрирован и проживает по адресу: 

<

адрес>, с ДД.ММ.ГГГГ.

Вместе с тем, исходя из указанных норм, факт проживания ответчиков в спорном доме, не подтверждает мнимость сделки, поскольку после приобретения права собственности на жилое помещение новый собственник вправе предоставить его в пользование любому гражданину, в том числе, бывшему собственнику. 

То обстоятельство, что ФИО5 не вселялся и не регистрировался в спорном доме, с учетом принципа диспозитивности распоряжения собственником своими правами в отношении принадлежащего ему имущества, также не свидетельствуют о недействительности оспариваемой сделки.

Приведенные доводы о том, что ответчики несут бремя содержания спорного жилого дома, документально не подтверждены. Более того, опровергаются тем обстоятельством, что в отношении ФИО2 имеются возбужденные исполнительные производства по взысканию задолженности по коммунальным платежам за период с 2017 года по 2021 год.

Довод истца о том, представленная в материалы дела по запросу суда копия заключения оценщика без подписи последнего, ставит под сомнение сам факт существования заключения об оценке, и свидетельствует о недобросовестности всех сторон по всем договорам, включая ПАО «Сбербанк России» судом также не может быть принят во внимание, поскольку опровергается совокупностью представленных суду доказательств. 

Принимая во внимание основания заявленного иска, суд считает, что обстоятельства, на которые ссылается истец, не свидетельствуют ни о противоправном, ни о мнимом характере сделки по заключению договора дарения, в связи с чем, не имеется оснований для признания ее недействительной в соответствии со статьей 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации. 

Само по себе предположение истца, что стороны имели намерение заключить договор дарения для того, чтобы имущество не было арестовано с целью реализации по исполнительному производству, не свидетельствует о мнимом характере договора дарения, как указывает истец. 

То обстоятельство, что оспариваемая сделка нарушает права истца, поскольку исключает возможность исполнить решение суда о взыскании задолженности с ФИО3 к., не может являться безусловным основанием для удовлетворения исковых требований ФИО1

В связи с указанным, суд не находит правовых оснований для удовлетворения требований ФИО1 о признании договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ недействительным в силу его мнимости.

Требования истца о применении последствий недействительности сделки договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ, о восстановлении права собственности ФИО2 на земельный участок с кадастровом номером №, площадью 

<

данные изъяты> кв.м., жилой дом с кадастровым номером №, площадью 

<

данные изъяты> кв.м., расположенные по адресу: 

<

адрес>, о выделении в натуре супружеской доли в размере ? земельного участка и жилого дома, обращении взыскание на ? долю земельного участка, жилого дома, принадлежащие ФИО3 к. путем продажи с публичных торгов, а также о признании договора купли – продажи дома и земельного участка от ДД.ММ.ГГГГ, заключенного между ФИО4 и ФИО5, ничтожным являются производными от требования о признании договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ недействительным, в связи с чем удовлетворению также не подлежат.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

в удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО2, ФИО3-кызы, ФИО4, ФИО5 о признании сделок недействительными, применении последствий недействительности сделок, об обращении взыскания на ? долю объектов недвижимости путем продажи на публичных торгах – отказать в полном объеме.

Решение может быть обжаловано в Оренбургский областной суд в течение месяца со дня его изготовления в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Домбаровский районный суд Оренбургской области. 

Судья подпись Р.Ю. Колдаев

Мотивированное решение изготовлено 23 июня 2021 года

Судья подпись Р.Ю. Колдаев