Дело №

РЕШЕНИЕ

 

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

«08» декабря 2017 года г.Шебекино

Шебекинский районный суд Белгородской области в составе:

Председательствующего судьи Турановой Л.А. 

При секретаре судебного заседания Глушневой М.В. 

с участием помощника Шебекинской межрайонной прокуратуры ФИО1 

с участием истца ФИО2, представителя истца ФИО3 (по доверенности), ответчика ФИО4, представителя ответчика адвоката Рудоман Б.В. (по ордеру), 

рассмотрев в судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2 ФИО21 к ФИО5 ФИО22 о возмещении морального вреда, 

установил:

22.09.2014 года в 17 час. 30 мин. на автодороге «Чураево-Боровское» 4 км.+850 м. Шебекинского района Белгородской области произошло ДТП с участием автомобиля 

<

данные изъяты> и 

<

данные изъяты>, в результате которого водителю автомобиля 

<

данные изъяты> ФИО2 и его пассажиру Несмачному причинен тяжкий вред здоровью.

Дело инициировано иском ФИО2, просит взыскать с ФИО4 компенсацию морального вреда в размере 700000 руб., расходы на оплату услуг представителя в размере 20000 руб. В обоснование требование ссылается на виновность ФИО4 в совершении ДТП.

В судебном заседании истец ФИО2 и его представитель ФИО3 исковые требования поддержали и просили удовлетворить. Указали, что по данному факту было возбуждено уголовное дело, которое неоднократно прекращалось производством в связи с применением в отношении ФИО4 акта амнистии, но данные постановления отменялись по жалобам ФИО4 В связи с чем ФИО2 в течение длительного времени не может решить вопрос о взыскании компенсации морального вреда. Указывают, что материалами уголовного дела подтверждена виновность в совершении ДТП ФИО4 Кроме того, последний возместил моральный вред второму потерпевшему - ФИО17. Считают, что действия ФИО4 являются злоупотреблением права с его стороны.

Ответчик ФИО4 в судебном заседании исковые требования не признал, указал, что допускает, что вина в совершении ДТП допущена как им, так и ФИО2 В тоже время ФИО2 самостоятельно покинул лечебное учреждение, что свидетельствует о том, что вред здоровью ему причинен не был.

Представитель ответчика адвокат Рудоман Б.В. в судебном заседании исковые требования не признал, указал, что вина ФИО4 материалами уголовного дела не доказана, процессуальное решение в отношении него не вынесено, что является препятствием для рассмотрения данного дела. Указывает, что виновным лицом в совершении ДТП является ФИО2, который при возникновении для него опасности, т.е. с момента пересечения ФИО4 линии разметки и выезда на полосу встречного движения, не предпринял мер для предотвращения ДТП и остановки своего транспортного средства.

Выслушав истца и его представителя, ответчика и его представителя, заслушав мнение прокурора, полагавшего необходимым в удовлетворении исковых требований отказать, в связи с отсутствием процессуального решения по уголовному делу, суд признает исковые требования частично обоснованными и подлежащими частичному удовлетворению.

Постановлением старшего следователя СО ОМВД России по Шебекинскому району и г.Шебекино от 07.04.2017 года уголовное преследование по ч.1 ст. 264 УК и уголовное дело в отношении подозреваемого ФИО4 прекращено по основании, предусмотренному п.3 ч.1 ст. 27 УПК РФ, т.е. в связи с принятием акта амнистии.

Постановлением заместителя Шебекинского межрайонного прокурора от 21.11.2017 года постановление старшего следователя СО ОМВД России по Шебекинскому району и г.Шебекино от 07.04.2017 года отменено, уголовное дело направлено начальнику СО Шебекинского ОМВД для организации дополнительного расследования.

Как установлено в судебном заседании до вынесения данного постановления уголовное дело неоднократно прекращалась по указанным выше основаниям, и данные постановления отменялись по жалобам ФИО4, в связи с чем суд считает, что доводы представителя истца о противодействии ответчика рассмотрению спора по возмещению морального вреда являются небезосновательными. 

В соответствии со ст. 1064 Гражданского кодекса РФ (далее ГК РФ), вред, причиненный личности или имуществу гражданина подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. 

Согласно ч.1 ст. 1079 ГК РФ Юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 3 статьи 1083 настоящего Кодекса.

Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.).

В силу ч.3 ст. 1079 ГК РФ вред, причиненный в результате взаимодействия источников повышенной опасности их владельцам, возмещается на общих основаниях (статья 1064).

В соответствии с абзацем 3 пункта 25 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" следует, что при причинении вреда жизни или здоровью владельцев источников повышенной опасности в результате их взаимодействия вред возмещается на общих основаниях (статья 1064 ГК РФ), то есть по принципу ответственности за вину. При этом необходимо иметь в виду следующее: вред, причиненный одному из владельцев по вине другого, возмещается виновным.

В силу п.2.3.1 Правил дорожного движения, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 23 октября 1993 г. N 1090 (далее ПДД РФ) водитель транспортного средства обязан: перед выездом проверить и в пути обеспечить исправное техническое состояние транспортного средства в соответствии с Основными положениями по допуску транспортных средств к эксплуатации и обязанностями должностных лиц по обеспечению безопасности дорожного движения.

Согласно п. 5.1 основных положений по допуску транспортных средств к эксплуатации и обязанности должностных лиц по обеспечению безопасности дорожного движения, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 23.10.1993 N 1090 запрещена эксплуатация автомобилей если: остаточная глубина рисунка протектора шин (при отсутствии индикаторов износа) составляет не более: для транспортных средств категорий M1, N1, O1, O2 - 1,6 мм (категория M1 - транспортные средства, используемые для перевозки пассажиров и имеющие, помимо места водителя, не более восьми мест для сидения - легковые автомобили).

В силу п. 5.2. основных положений по допуску транспортных средств к эксплуатации и обязанности должностных лиц по обеспечению безопасности дорожного движения запрещена эксплуатация автомобилей если: шины имеют внешние повреждения (пробои, порезы, разрывы), обнажающие корд, а также расслоение каркаса, отслоение протектора и боковины.

На основании п. 8.1 ПДД РФ перед началом движения, перестроением, поворотом (разворотом) и остановкой водитель обязан подавать сигналы световыми указателями поворота соответствующего направления, а если они отсутствуют или неисправны - рукой. При выполнении маневра не должны создаваться опасность для движения, а также помехи другим участникам дорожного движения.

Согласно п. 9.9 ПДД РФ запрещается движение транспортных средств по разделительным полосам и обочинам, тротуарам и пешеходным дорожкам за исключением случаев, предусмотренных пунктами 12.1, 24.2 - 24.4, 24.7, 25.2 Правил).

В соответствии со ст. 10.1 ПДД РФ водитель должен вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения. Скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил. При возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства.

Судом установлено, что 22.09.2014 года в 17 час. 30 мин. на автодороге «Чураево-Боровское» 4 км.+850 м. Шебекинского района Белгородской области водитель автомобиля «

<

данные изъяты> ФИО4 в нарушение требований п. 2.3.1 ПДД РФ и п.5.2 приложения к основным положениям по допуску транспортных средств к эксплуатации и обязанностям должностных лиц по обеспечению безопасности дорожного движения, управлял автомобилем с непригодной для эксплуатации шиной заднего левого колеса в связи с ее предельным износом, следуя со стороны г.Шебекино в направлении с

<

данные изъяты> в нарушение требований п. 10.1 ПДД РФ при проезде закругления дороги вправо по ходу движения не избрал скорость, обеспечивающей ему постоянного контроля за движением транспортного средства, в связи с чем допустил выезд автомобиля на полосу встречного движения с последующим выездом на левую обочину, в нарушении п. 9.9, 8.1 ПДД РФ продолжил движение по обочине с последующим выездом на проезжую часть дороги, не убедившись в безопасности выполняемого им маневра для других участников дорожного движения, где совершил столкновение с автомобилем 

<

данные изъяты> под управлением ФИО2, двигавшегося по своей полосе движения, в результате которого водителю автомобиля 

<

данные изъяты> ФИО2 причинен тяжкий вред здоровью.

Факт нарушения ФИО4 требований п. 2.3.1 ПДД РФ и п.5.2 приложения к основным положениям по допуску транспортных средств к эксплуатации и обязанностям должностных лиц по обеспечению безопасности дорожного движения подтверждается заключением эксперта № от 20.03.2015 года ЭКЦ УМВД России по Белгородской области, в соответствии с которым поверхность протектора шины имеет значительный износ, обусловленный длительной эксплуатацией колеса; с внешней стороны колеса борт шины находится в ручье диска, а не на посадочной полке. Разгерметизация заднего левого колеса автомобиля 

<

данные изъяты> произошла в результате схода внутреннего борта шины с посадочной полки, что вероятно произошло в результате съезда автомобиля с проезжей части и движении его по сложной траектории, вследствие попыток оператора движения (водителя) вернуть автомобилю управляемое состояние. Низкая величина остаточной глубины рельефного рисунка протектора шины обусловлена длительной эксплуатацией колеса, могла быть обнаружена водителем визуально. Данная неисправность не позволяет эксплуатировать(согласно требованием ПДД РФ) указанное колесо, поскольку не обеспечиваетбезопасность движения и не исключает потерю возможности управления транспортным средством. 

Заключением эксперта № от 27.08.2015 года Воронежского регионального центра судебной экспертизы, также установлено, что левое заднее колесо автомобиля «

<

данные изъяты> находится в неисправном состоянии Неисправность колеса заключается в деформации диска и разгерметизации, которая была обусловлена сходом борта шины с посадочной полки закраины диска с внешней стороны колеса. Шина левого заднего колеса автомобиля «

<

данные изъяты> не пригодна для эксплуатации, поскольку предельно изношена - на беговой дорожке наблюдается оголение металлокорда. Предельный износ шины был обусловлен длительной и интенсивной эксплуатацией, он мог быть легко выявлен водителем при визуальном осмотре шин. Устранение выявленной непригодности шины производится путем замены изношенной шины. Разгерметизация по причине и в момент деформации диска и схода борта шины с посадочной полки закраины диска с внешней стороны левого заднего колеса автомобиля произошла не в процессе движения автомобиля «

<

данные изъяты> до ДТП, а именно в процессе столкновения автомобиля «

<

данные изъяты> с автомобилем «

<

данные изъяты> в результате бокового скольжения в момент разворота автомобиля «

<

данные изъяты> по ходу часовой стрелки до полной остановки. На шине левого заднего колеса автомобиля «

<

данные изъяты> признаков самопроизвольной внезапной разгерматизации колеса в процессе движения автомобиля «

<

данные изъяты> до ДТП - до столкновения с автомобилем «

<

данные изъяты>» не имеется.

Выводы о неисправности шины заднего левого колеса даны двумя различными экспертами, которые предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, таким образом, у суда нет оснований сомневаться в правильности и объективности выводов экспертов. 

Доказательств, свидетельствующих об обратном, со стороны ответчика ФИО4 в соответствии со ст. 56 ГПК РФ, суду не представлено.

Факт выезда автомобиля ФИО4 на обочину, а также факт движения автомобиля по обочине подтверждается схемой места ДТП от 22.09.2014 года, из которой следует, что расстояние следов движения по обочине составляет 61,2 м. (39.1 м.+13.8 м. + 8.3 м.), пояснениями потерпевшего ФИО2 

В судебном заседании ФИО4 не оспаривалось, что действительно двигаясь 22.09.2014 года в 17 час. 30 мин. на автодороге «Чураево-Боровское» 4 км.+850 м. Шебекинского района Белгородской области в качестве водителя на автомобиле «

<

данные изъяты> при проезде закругления дороги вправо по ходу движения он допустил выезд автомобиля на полосу встречного движения с последующим выездом на левую обочину, продолжил движение по обочине с последующим выездом на проезжую часть дороги с целью возвращения на полосу своего движения, где совершил столкновение с автомобилем 

<

данные изъяты> под управлением ФИО2, двигавшегося по своей полосе движения. При этом ФИО4 указывал, что автомобиль находился «в неуправляемом заносе», т.к. произошло неожиданная разгерметизация левого заднего колеса автомобиля. При этом доводы ФИО4 в части неожиданной разгерметизации левого заднего колеса автомобиля суд находит неубедительными, т.к. они опровергаются приведенными выше доказательствами.

Также из заключения эксперта 

<

данные изъяты> от 20.03.2015 года ЭКЦ УМВД России по Белгородской области, следует, что место первоначального контакта данных автомобилей находилось на расстоянии (с учетом направлений движения транспортных средств), в продольном направлении — около 5,3 м от окончания следа торможения автомобиля 

<

данные изъяты> на обочине; в поперечном - около 2,9 м от правой границы проезжей части по направлению следования к г. Шебекино. Автомобили 

<

данные изъяты> в момент первоначального контакта и начала образования их повреждений располагались друг относительно друга в положении, указанном на рисунке 4 причем угол между продольными осями автомобилей в момент первоначального контакта был близок к развернутому (130°+135°). При этом в момент контактирования автомобиль 

<

данные изъяты> располагался под углом около 21° к границам полос движения, а автомобиль 

<

данные изъяты> - под углом около 29° к указанным выше границам. Скорость движения автомобиля 

<

данные изъяты> перед применением водителем экстренного торможения составляла величину более 67 км/ч. Насколько фактическая скорость движения автомобиля 

<

данные изъяты> указанную величину, определить экспертным путем не представляется возможным, по причине отсутствия в настоящее время достаточно апробированных и научно обоснованных методик учитывающих затраты кинетической энергии на деформацию кузовов автомобилей при столкновении. Удаление автомобиля 

<

данные изъяты> от места столкновения в момент возникновения опасности для движения составляет величину около 5,8-7,5 м. Поскольку величина времени, необходимого автомобилю 

<

данные изъяты> на преодоление участка своего пути с момента выезда на полосу движения автомобиля 

<

данные изъяты> и до момента столкновения с ним, значительно меньше величины времени реакции водителя возникающую опасность (0,3 сек 

<

1,2 сек), следовательно, можно сделать вывод о том, что водитель автомобиля 

<

данные изъяты> ФИО2, в данных условиях, не сумел бы не только предпринять меры по приведению транспортного средства в заторможенное состояние, но и вовремя среагировать на возникающую опасность. На основании этого можно сделать вывод о том, что водитель автомобиля 

<

данные изъяты> ФИО2 не имел технической возможности предотвратить столкновение с автомобилем 

<

данные изъяты> путем применения экстренного торможения с остановкой своего автомобиля до места столкновения.

Заключением эксперта Белгородского филиала Воронежского регионального центра судебной экспертизы № от 05.06.2015 года следует, что в рассматриваемом случае дорожно-транспортного происшествия, с технической точки зрения, момент возникновения опасности для движения водителю автомобиля 

<

данные изъяты> ФИО2 возник, при выезде автомобиля 

<

данные изъяты> с обочины на полосу движения автомобиля 

<

данные изъяты>. В условиях данного происшествия водитель автомобиля 

<

данные изъяты> ФИО2 не располагал технической возможностью предотвратить столкновение с автомобилем 

<

данные изъяты> с момента возникновения у него опасности для движения, с учетом вещественной обстановки зафиксированной на месте дорожно-транспортного происшествия.

Заключением эксперта Воронежского регионального центра судебной экспертизы 

<

данные изъяты> от 31.08.2015 года установлено, что исходя из вещественной обстановки зафиксированной в протоколе осмотра местасовершения административного правонарушения и схеме к нему, с учетом признаков, по которым достаточно точно можно определить место столкновения ТС, расположениятранспортных средств на проезжей части после их столкновения и повреждений ТС, можно говорить о том, что место столкновения автомобиля «

<

данные изъяты> с автомобиль «

<

данные изъяты>» расположено перед началом образования следа бокового скольжения № 2 длиной 0,9 м. Исходя из повреждений транспортных средств, механизм их столкновения представляется следующим: столкновение транспортных средств произошло в результате пересечения автомобилем «

<

данные изъяты>» траектории движения автомобиля «

<

данные изъяты>» справа налево; в первоначальный момент столкновения автомобиль 

<

данные изъяты>» центральной частью переднего бампера контактирует с правым углом переднего бампера автомобиля «

<

данные изъяты>», при этом их продольные оси располагались под углом 133-139° друг относительно друга во встречном направлении. В условиях рассматриваемого происшествия с технической точки зрения, моментом возникновения опасности для движения у водителя автомобиля 

<

данные изъяты> ФИО2, осуществляющего движение по проезжей части со встречного направления следует считать выезд автомобиля 

<

данные изъяты> с обочины на полосу проезжей части по которой осуществлял движение автомобиль 

<

данные изъяты>. В условиях рассматриваемого происшествия, с технической точки зрения опасность для движения у водителя автомобиля 

<

данные изъяты> ФИО4 возникла при подъезде к повороту дороги (вправо), при проезде которого он потерял контроль над управлением автомобиля (п. 10.1 ч.1 ПДД РФ), результатом которого послужил его выезд на полосу встречного движения (п. 1.5; 1.4; ПДД РФ), встречную обочину (п. 9.9 ПДД РФ) и обратно на проезжую часть (п.8.1 ПДД РФ), где и произошло столкновение с автомобилем 

<

данные изъяты>. При обстоятельствах, изложенных в условии вопроса и принятых при производстве настоящей экспертизы условиях, расстояние от места столкновения ТС, на котором находился автомобиль 

<

данные изъяты> в момент начала движения автомобиля 

<

данные изъяты> по проезжей части, составляло 10.7 - 21.2 м. При обстоятельствах изложенных в условии вопросами принятых при производственастоящей экспертизы условиях, водитель автомобиля 

<

данные изъяты> не располагал технической возможностью предотвратить столкновение с автомобилем «

<

данные изъяты>» экстренным торможением с остановкой автомобиля 

<

данные изъяты> до линии движения автомобиля «

<

данные изъяты> В условиях рассматриваемого происшествия техническая возможность предотвращения столкновения с автомобилем 

<

данные изъяты> у водителя автомобиля «

<

данные изъяты>» ФИО4 зависела не от применения им каких либо приемов по управлению транспортным средством (например торможение), а от выполнения им в первую очередь требований п. 10.1 ч. 1 Правил дорожного движения РФ.

Аналогичные выводы содержатся и в заключении эксперта № от 08.06.2016 г. Воронежского регионального центра судебной экспертизы, из выводов которого следует, что в условиях рассматриваемого происшествия с технической точки зрения, моментом возникновения опасности для движения у водителя автомобиля 

<

данные изъяты> ФИО2, осуществляющего движение по проезжей части со встречного направления следует считать выезд автомобиля 

<

данные изъяты> с обочины на полосу проезжей части по которой осуществлял движение автомобиль 

<

данные изъяты>. Видимость участка проезжей части в условиях рассматриваемого происшествия как таковая не влияла на возникновения опасности для движения у водителя автомобиля 

<

данные изъяты> ФИО2, т.к. опасность для движения была создана действиями водителя автомобиля ФИО4 по управлению автомобилем 

<

данные изъяты>, т.е. выездом с правой обочины (по ходу движения автомобиля 

<

данные изъяты> ) на проезжую часть дороги.

Оснований не доверять указанным заключениям экспертов у суда не имеется, так как заключение составлено экспертами, имеющими соответствующие специальности и квалификацию, предупрежденными об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ, заключения данных экспертиз последовательны и не имеют противоречий в выводах.

Из протокола осмотра места совершения административного правонарушения от 22.09.2014 года следует, что участок дороги, где произошло ДТП с участием указанных автомобилей, обозначен дорожным знаком 1.11.2 «опасный поворот». 

С учетом исследованных доказательств, суд приходит к выводу, что водителем ФИО6 не соблюдены требования п. 2.3.1 ПДД РФ и п.5.2 приложения к основным положениям по допуску транспортных средств к эксплуатации и обязанностям должностных лиц по обеспечению безопасности дорожного движения, поскольку водитель ФИО4 допустил эксплуатацию технически неисправного автомобиля (остаточная глубина рисунка протектора шин (составляла более 1,6 мм). Данная техническая неисправность могла быть легко выявлена водителем при визуальном осмотре шин. Также допущены нарушения требования п.п. 8.1, 9.9, 10.1 ПДД РФ, поскольку при возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, а именно с момента захода в опасный поворот, ФИО4 вел транспортное средство со скоростью, не обеспечивающей возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил, в связи с чем не справился с управлением и допустил движение по обочине, при выезде с обочины, т.е. перед перестроением, не убедился в том, что его маневр не создает опасность для движения, а также помехи другим участникам дорожного движения, не принял мер к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства и совершил столкновение с движущимся по встречной полосе движения автомобилем ФИО7 под управлением ФИО2

Исходя из исследованных судом доказательств, суд считает вину водителя ФИО4 в совершении ДТП 22.09.2014 года и нарушении указанных пунктов ПДД РФ доказанной, а также приходит к выводу о наличии причинно-следственной связи между нарушением ФИО4 ПДД РФ и причинением вреда здоровью ФИО2

Доводы представителя ответчика Рудоман Б.В. о том, что в данном случае ДТП произошло по вине водителя ФИО2, который в момент возникновения опасности, т.е. с момента первоначального пересечения Забеленным А.С. полосы своего движения и выезда на обочину, вел транспортное средство со скоростью, не обеспечивающей возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил, не принял мер к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства, суд признает несостоятельными.

Суд считает, что момент возникновения опасности для ФИО2 возник при выезде автомобиля 

<

данные изъяты> с обочины на полосу движения автомобиля 

<

данные изъяты>, поскольку до указанного момента оснований у водителя ФИО2 считать, что траектория движения данных автомобилей будет пересекаться, в связи с чем он должен был принять меры для предотвращения столкновения, не имелось.

Ссылка представителя ответчика на заключение специалиста лаборатории автотехнических и дорожных экспертиз БГТУ им ФИО8 № от 22.01.2016 года, в соответствии с которым водитель 

<

данные изъяты> при применении торможения в момент возникновения опасности, которая по мнению эксперта наступила в момент, когда водитель имел объективную возможность обнаружить действия водителя автомобиля «

<

данные изъяты> противоречащие требованиям ПДД РФ, то есть в момент обнаружения движущегося по обочине автомобиля «

<

данные изъяты> на расстоянии 100-150 м., имел техническую возможность предотвратить столкновение является неубедительной, поскольку указанный специалист не предупреждался об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ, исследование произведено на основе копий документов, представленных адвокатом, при этом специалистом не указано какие именно копии были предоставлены в его распоряжение.

Из заключения эксперта № Шебекинского районного отделения ОГКУЗОТ «

<

данные изъяты>» от 20.01.2015 года в отношении ФИО2 следует, что перелом в области крыши правой вертлужной впадины со смещением кверху, подвывих правого тазобедренного сустава со смещением бедра кверху и латерально образовались от действия тупых твердых предметов, возможно и при дорожно-транспортном происшествии 22.09.2014г. при обстоятельствах изложенных в постановлении и по тяжести данные повреждения, в совокупности, расцениваются как тяжкий вред здоровью по признаку значительной стойкой утраты общей трудоспособности не менее чем на одну треть - согласно и. 6.11.4 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека (приложение к приказу МЗ и СР РФ № 194н от 24.04.2008 г.).

Не доверять заключению эксперта у суда оснований не имеется, данное заключение дано экспертом на основании исследования медицинской документации на имя ФИО2

В настоящее время медицинская документация на имя ФИО2 в ОГБУЗ «Шебекинская ЦРБ» отсутствует, что подтверждается сообщением ОГБУЗ «Шебекинская ЦРБ» от 06.12.2017 года.

В силу ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее ГК РФ) если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В соответствии со ст. 1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина", учитывая, что причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда. При этом суду следует иметь в виду, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.

При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

В соответствии с ч. 2 ст. 1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Моральный вред ФИО2 возник в связи с причинением ему физических и нравственных страданий, а именно причинения тяжкого вреда здоровью, наличие болевых ощущений в течение длительного времени, невозможности ведения обычного образа жизни.

В тоже время суд учитывает, что на стационарном лечении ФИО2 находился три дня, после чего самовольно покинул лечебное учреждение. В дальнейшем медицинские учреждения не посещал, самостоятельно принимал обезболивающие препараты. Кроме того, как указывает сам потерпевшей, через две недели он вышел на работу, передвигаясь при этом на костылях.

С учетом степени причиненных истцу нравственных страданий и переживаний, учитывая требования разумности и справедливости, суд считает, что в пользу истца подлежит взысканию компенсация морального вреда в размере 300 000 рублей.

В соответствии с п. 3 ст. 1083 Гражданского кодекса РФ суд может уменьшить размер возмещения вреда, причиненного гражданином, с учетом его имущественного положения, за исключением случаев, когда вред причинен действиями, совершенными умышленно.

Доводы ответчика ФИО4 о том, что у него нет финансовой возможности производить выплаты морального вреда, суд признает несостоятельными.

По правилам ст. 56 Гражданского процессуального кодекса РФ обязанность по представлению суду доказательств, подтверждающих свои доводы и возражения, возлагается на стороны. 

Между тем, доказательств тяжелого имущественного положения, финансовых затруднений ответчиком в настоящее время суду не представлено, то обстоятельство, ФИО4 в настоящее время не работает, поскольку он в настоящее время является студентом высшего учебного заведения на платной основе, не свидетельствует о тяжелом материальном положении и не может служить основанием для освобождения его от уплаты компенсации морально вреда.

В соответствии со ст.98 ГПК РФ, стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы.

Судом не могут быть удовлетворены в настоящем судебном заседании требования о взыскании с ответчика расходов на оплату услуг представителя, поскольку доказательств несения таких расходов в материалы дела не представлено.

Согласно ст. 103 ГПК РФ издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований.

С ФИО4 подлежит взысканию государственная пошлина в размере 300 руб., от уплаты которой истец был освобожден в силу закона.

Руководствуясь ст.ст.194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд, 

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО2 - удовлетворить частично.

Взыскать с ФИО5 ФИО18 в пользу ФИО2 ФИО19 компенсацию морального вреда в размере 300 000 руб.

В удовлетворении остальной части исковых требований ФИО2 - отказать.

Взыскать с ФИО5 ФИО20 государственную пошлину в доход местного бюджета в размере 300 руб.

Решение может быть обжаловано путем подачи апелляционной жалобы в Белгородский областной суд через Шебекинский районный суд Белгородской области в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме, т. е с 13.12.2017 года.

Судья Л. А. Туранова