Дело № 2-6049/2024 (17) УИД 66RS0004-01-2023-001633-46 

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

(мотивированное решение изготовлено 24.09.2024 года)

г. Екатеринбург 10 сентября 2024 года

Ленинский районный суд г. Екатеринбурга в составе председательствующего судьи Тихоновой О.А. при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Темировой А.И., 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Заместителя Генерального прокурора Российской Федерации, действующего в интересах Российской Федерации, к ФИО1, обществу с ограниченной ответственностью «Актай-М», обществу с ограниченной ответственностью «Вагран», обществу с ограниченной ответственностью «Корона Тэхет» об обращении в доход Российской Федерации акций, 

У С Т А Н О В И Л:

Заместитель Генерального прокурора Российской Федерации обратился в суд с иском к ФИО1, ООО «Актай-М», ООО «Вагран», ООО «Корона Тэхет» об обращении в доход государства 94203 акций ОАО «Уральский завод электрических соединений «Исеть» (далее – ОАО «Исеть», общество, предприятие, завод).

В обоснование исковых требований истец указал, что по результатам проведенных надзорных мероприятий Генеральной прокуратурой Российской Федерации выявлены факты несоблюдения ответчиками установленных антикоррупционным законодательством запретов и ограничений.

Так, ФИО1 в период с 1996 по 2000 год являлся депутатом Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации (далее – Государственная Дума) II созыва и одновременно членом ее Комитета по бюджету, налогам, банкам и финансам. 

Как указано в иске, занятие обозначенной должности требовало от него отказа от осуществления предпринимательской и другой оплачиваемой деятельности, управления хозяйственными обществами и иными коммерческими организациями, в том числе вхождения в состав их руководителей, участия в работе общего собрания, получения не предусмотренного законодательством Российской Федерации вознаграждения от юридических и иных лиц.

Согласно позиции прокуратуры, занимая должность депутата высшего законодательного органа страны, Г.М.ФБ. вопреки требованиям ч.3 ст. 97 Конституции Российской Федерации, ст. 6 Федерального закона от 08.05.1994 № 3-ФЗ «О статусе сенатора Российской Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации» осуществлял коммерческую деятельность, лично и через доверенных лиц участвовал в управлении хозяйствующими субъектами, пользовался финансовыми инструментами и скрыто ими владел, то есть совершил все действия, в силу которых достиг запрещенного антикоррупционным законодательством результата в виде обогащения себя и подконтрольных ему лиц.

Из иска следует, что в1994 году ФИО1 через подконтрольное ему АО«Средне-Уральское» приобрел пакет акций завода «Исеть», что позволило ему войти в состав его Совета директоров, а затем занять должность его председателя.

Находясь во власти, Г.М.ФБ. в нарушение указанных выше норм от коммерческих активов не отказался, продолжил участвовать в финансово-хозяйственной деятельности АО «Исеть», принимать руководящие решения, а также увеличил свою долю в акционерном капитале общества. В целях конспирации ответчик использовал доверенных лиц, являющихся номинальными держателями его имущества, в качестве которых выступили подконтрольные ему ООО «Актай-М», ООО «Вагран», АКБ«Вятич». Одновременно с этим перечисленные юридические лица также осуществляли предпринимательскую деятельность, существовали как единый и консолидированный хозяйствующий субъект, объединенный целью достижения общего экономического эффекта в интересах их фактического владельца – ФИО1

Приводя указанные обстоятельства, истец приходит к выводу, что в результате последовательных действий и созданных в период пребывания во власти условий по установлению контроля над деятельностью ОАО «Исеть» ФИО1 в своем владении саккумулировал пакет акций в размере 55,3 % (94203 акции), распределив их следующим образом: ООО «Актай-М» – 25,3221 % (43 119 акций), ООО «Вагран» – 19,1482 % (32 606 акций), ООО«Корона Тэхет» – 10,8514 % (18 478 акций). Для сокрытия от контролирующих органов ценные бумаги завода и других обществ, фактическим владельцем которых он является, ФИО1 передал аффилированному с ним номинальному держателю – Коммерческому банку «Вятич» (ПАО). 

Установленные обстоятельства, по мнению истца, свидетельствуют о том, что ФИО1, являясь с 1996 по 2000 год депутатом Государственной Думы Российской Федерации, совершил коррупционное правонарушение. 

Другие ответчики – ООО «Актай-М», ООО «Вагран», ООО «Корона Тэхет» совершили самостоятельное коррупционное правонарушение, поскольку не приняли мер по предупреждению коррупции, действовали в интересах и по поручению ФИО1, не обладая фактической самостоятельностью, выполняли техническую роль владения его активами, в том числе акциями ОАО «Исеть».

Учитывая изложенное, истец просит привлечь ответчиков к гражданско-правовой ответственности за совершение актов коррупции, применив к ним положения пп. 8 п. 2 ст. 235 ГК РФ и обратить в доход Российской Федерации 94203 акции ОАО «Исеть», зарегистрированные на ООО«Актай-М», ООО «Вагран» и ООО«Корона Тэхет».

К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ОАО «Исеть», Коммерческий банк «Вятич» (ПАО), Государственная корпорация по содействию разработке, производству и экспорту высокотехнологичной промышленной продукции «Ростех» (далее также – ГК «Ростех»), Федеральная служба по управлению государственным имуществом.

Решением Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 23.03.2023, оставленным без изменения определениями Свердловского областного суда от 13.06.2023 и Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 13.09.2023 исковые требования прокурора удовлетворены, обозначенные ценные бумаги взысканы в доход государства.

Определением Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 25.06.2024 указанные судебные акты отменены, дело направлено на новое рассмотрение в Ленинский районный суд г. Екатеринбурга. 

Определением Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 01.08.2024 к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено Федеральное агентство по управлению государственным имуществом.

Определением Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 29.08.2024 к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечена Государственная корпорация «Ростех».

В судебном заседании представители истца – начальник управления Генеральной прокуратуры Российской Федерации ФИО2, заместитель начальника управления прокуратуры Свердловской области ФИО3 заявленные требования поддержали в полном объеме, дав пояснения по доводам иска. Обратили внимание на действующие в исследуемый период антикоррупционные запреты и ограничения для лиц, занимающих государственные должности. Исходя из утверждений истца, ответчиками не учтено, что сами по себе коррупционные проявления в деятельности публичных субъектов непосредственно нарушают основные конституционные принципы демократического государства. Выявление таких фактов, как указывает истец, в силу правовых требований должно влечь за собой применение соответствующих негативных последствий в виде обращения взыскания на незаконно приобретенное имущество. В обоснование своих требований истец ссылается на результаты проверки, которой установлено нарушение ФИО1 в период исполнения обязанностей депутата Государственной Думы Российской Федерации действовавших ограничений, осуществление им предпринимательской деятельности, создание юридических лиц, управление коммерческими организациями как лично, так и через аффилированных лиц.

Ответчик ФИО1 явился в судебное заседание 29.08.2024, выразил несогласие с иском. Представил письменный отзыв, в котором просил в удовлетворении иска отказать, указал на необходимость применения к заявленным требованиям срока исковой давности и отказа в иске по данному самостоятельному основанию. После перерыва в судебное заседание не явился, извещен надлежащим образом. Доверил участие представителям ФИО4, ФИО5, которыми заявлено ходатайство об отложении судебного заседания в виду ухудшения состояния здоровья ФИО1 и невозможности участия в судебном заседании. При этом приобщенное представителем ответчика письмо Филиала по Кировскому району г. Екатеринбурга ФКУ УИИ ГУФСИН России по Свердловской области от 09.09.2024 не содержит сведений о невозможности участия ФИО1 в судебном заседании. 

В соответствии с положениями ч. 6 ст. 167, ч. 1 ст. 169 ГПК РФ удовлетворение ходатайства об отложении разбирательства дела в случае неявки кого-либо из участников процесса, в том числе ответчика, является правом, а не обязанностью суда.

Учитывая, что ответчик в судебном заседании до перерыва лично присутствовал, высказал мнение по заявленному иску и представил письменные возражения по обстоятельствам спора, явка его представителей обеспечена, суд считает возможным рассмотреть дело при данной явке.

Представители ФИО1 – ФИО4 и ФИО5, просили в удовлетворении иска отказать по доводам письменных возражений на иск. Ссылаясь на определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 25.06.2024 по делу № 45-КГ24-6-К7, настаивали на пропуске прокурором срока исковой давности, неприменимости положений пп. 8 п. 2 ст. 235 ГК РФ к спорным правоотношениям, поскольку данная норма введена Федеральным законом от 03.12.2012 № 231-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием «Федерального закона «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам», т.е. после прекращения полномочий депутата ФИО1 Также представители ответчика указывают на отсутствие законодательных ограничений для парламентариев на приобретение и владение ценными бумагами коммерческих организаций и какой-либо гражданско-правовой ответственности за нарушение антикоррупционных запретов в период, когда ФИО1 занимал должность депутата. По их мнению, коррупционные обстоятельства владения активами истцом не доказаны. При этом часть акций ОАО «Исеть» приобретена Г.М.ФВ. до замещения указанной выборной должности, а часть после сложения данных полномочий, в связи с чем их изъятие в доход государства невозможно. 

Ответчик ООО «Корона Тэхет», извещенный надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства, своего представителя в суд не направил, письменной позиции относительно заявленных требований не представил. 

Представителем ответчиков ООО «Вагран» и ООО «Актай-М» ФИО6 заявлено согласие с иском и его признание ответчиками. Он пояснил, что после избрания депутатом Государственной Думы ФИО1 принял решение о регистрации указанных обществ в качестве номинальных держателей приобретенных им ценных бумаг, в том числе акций завода «Исеть», в целях создания «корпоративной вуали», исключающей безусловную возможность выявления соответствующего владения со стороны парламентария. Указал, что ФИО1 не только вошел в число учредителей ООО «Вагран» с наибольшей долей участия, но и занимал должность его генерального директора, подписывая договоры, финансовые документы и т.д. Учредители ООО «Актай-М» – 

<

данные изъяты>. и 

<

данные изъяты>. фактического контроля над обществом не имели, являлись номинальными участниками, руководство указанным обществом не осуществляли, юридическое лицо действовало исключительно в интересах ФИО1 

В соответствии с ч. 1 ст. 39 ГПК РФ ответчик вправе признать иск. Однако, реализация ответчиком своего права не корреспондирует обязанности суда принять признание иска. 

Суд не принимает признание иска ответчиком, если это противоречит закону или нарушает права и законные интересы других лиц (ч. 2 ст. 39 ГПК РФ). 

Исследовав фактические обстоятельства дела и мотивы признания иска ответчиками ООО «Вагран» и ООО «Актай-М», суд принимает во внимание, что доли участия в названных обществах обращены в доход Российской Федерации на основании вступившего в законную силу решения Ленинского районного суда г.Екатеринбурга от 14.08.2023 об удовлетворении иска заместителя Генерального прокурора РФ к ФИО1, 

<

данные изъяты> и другим. Названный судебный акт обжалуется ответчиками, чьи кассационные жалобы до настоящего времени не рассмотрены и находятся в производстве Седьмого кассационного суда общей юрисдикции. 

С учетом изложенного признание иска не может носить безусловный характер, нарушает права и законные интересы данных обществ в лице их первоначального единоличного исполнительного органа и учредителей.

Представители третьих лиц ОАО «Исеть» – ФИО7, ГК «Ростех» – ФИО8 просили иск удовлетворить ввиду доказанности завладения и последующего управления заводом ФИО1 с нарушением антикоррупционного законодательства.

Согласно позиции представителя ОАО «Исеть» ФИО7, в условиях специальной военной операции ФИО1, полностью и единолично контролируя завод, мер к организации нормальной производственной деятельности не принял, что повлекло неспособность выполнить государственный оборонный заказ. После его отстранения от управления завод увеличил объем выпуска продукции. Со слов представителя, силами ГК «Ростех» во исполнения решения Президента Российской Федерации на предприятие закуплено новое оборудование, проведены ремонтные работы в цехах, работникам увеличена заработная плата, трудоустроены новые квалифицированные сотрудники, установлены социальные гарантии для трудового коллектива. 

Представитель ГК «Ростех» ФИО8, поддержав требования прокурора, обратил внимание на стратегическое значение ОАО «Исеть» для обороноспособности и безопасности государства, поскольку оно является единственным в стране производителем уникальных изделий оптических соединений для авиационной и космической техники, средств радио-электронной борьбы и государственного опознавания. В связи с этим завод выступает исполнителем по договорам, заключенным в целях выполнения государственного оборонного заказа. 

Он пояснил, что под управлением ФИО1 ОАО «Исеть» срывало сроки выполнения государственного оборонного заказа в период проведения специальной военной операции, что поставило под угрозу обороноспособность страны. По его мнению, оставление спорных акций в собственности ответчиков будет способствовать дальнейшему неисполнению ГОЗа в предусмотренные сроки, что является критическим для военной промышленности. Сообщил, что ФИО1 по договорам займа выводил денежные средства со счетов завода в подконтрольные организации. По этим фактам в суде рассматриваются 2 уголовных дела в отношении ответчика. Со слов представителя, указанные события продолжаются с 90-х годов, когда ФИО1 незаконно завладел активами предприятия и приступил к его разорению. 

Представитель третьего лица ПАО «Коммерческий банк «Вятич» ФИО9, действующий на основании доверенности, в судебном заседании оставил разрешение исковых требований на усмотрение суда.

Третье лицо Федеральное агентство по управлению государственным имуществом, извещенное надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства, своего представителя в суд не направило, письменной позиции относительно заявленных требований не представило. 

Выслушав представителей сторон, исследовав письменные материалы дела и представленные доказательства в их совокупности, руководствуясь положениями ст.56, 67, 157 ГПК РФ, суд приходит к следующему.

Согласно ст. 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств (часть первая); никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы (часть вторая); суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности (часть третья); результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими (часть четвертая).

Предоставление суду полномочий по оценке доказательств вытекает из принципа самостоятельности судебной власти и является одним из проявлений дискреционных полномочий суда, необходимых для осуществления правосудия. При этом доказательства по делу оцениваются судом не произвольно, а исходя из конституционного принципа подчинения судей только Конституции Российской Федерации и федеральному закону (ч. 1 ст. 120 Конституции Российской Федерации).

Из изложенных норм процессуального закона и разъяснений по их применению следует, что выводы суда об установленных им фактах должны быть основаны на доказательствах, исследованных в судебном заседании. При этом бремя доказывания юридически значимых обстоятельств между сторонами спора подлежит распределению судом на основании норм материального права, регулирующих спорные отношения, а также требований и возражений сторон.

В соответствии со ст. 390.15 ГПК РФ указания судебной коллегии Верховного Суда Российской Федерации о толковании закона являются обязательными для суда, вновь рассматривающего дело.

В связи с этим суд при рассмотрении настоящего дела руководствуется указаниями, содержащимися в определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 25.06.2024 и определении судьи Верховного Суда Российской Федерации от 16.08.2024 по делу №45-КГ24-6-К7. Принимая решение об отмене состоявшихся по делу актов, Верховный Суд Российской Федерации указал на необходимость установить, в защиту чьих интересов подан иск, носит он материальный или нематериальный характер, являлся ли Г.М.ФБ. субъектом спорных правоотношений в период нахождения его в должности депутата Государственной Думы Российской Федерации с 1996 г. по 2000г., определить права и обязанности ФИО1 в период нахождения его в должности депутата, предмет спорных отношений, на какие денежные средства приобретено имущество.

Определяя интересы, в защиту которых прокурором предъявлен иск, и характер спора, суд приходит к следующим выводам. 

Необходимость борьбы с коррупцией вытекает из основополагающих положений Конституции Российской Федерации, определяющих Российскую Федерацию в качестве правового государства (ч. 1 ст. 1). 

Как следует из ст. 1 Федерального закона от 25.12.2008 № 273-ФЗ «Опротиводействии коррупции» (далее – Закон № 273), акты коррупции посягают на законные интересы общества и государства. 

Противодействие коррупционным проявлениям направлено на защиту публичных интересов всего общества и государства, предметом которых выступает обладающее социальной востребованностью общее благо, а не субъективные интересы отдельных участников гражданского оборота. 

Публично-правовой характер такой деятельности с очевидностью следует из установленной законом обязанности всех государственных и муниципальных органов, коммерческих и некоммерческих организаций, их должностных лиц противодействовать коррупции (ст. 5, 13.3 Закон № 273). Наряду с этим данная обязанность возложена на институты гражданского общества, а также физических лиц (п. 2 ст. 1). Тем самым законодатель придал ей всеобъемлющий и общеобязательный характер, что свойственно для публично-правовых, а не частно-правовых отношений. 

Таким образом, в данном случае не преследуется цель защиты субъективных благ конкретных участников хозяйственного оборота, а реализуется публичная задача по защите основ конституционного строя и правовой демократии от коррупционных проявлений, на которые они посягают (Постановление Конституционного Суда РФ от 10.10.2013 №20-П).

По этой категории дел прокурор не имеет субъективного интереса, не защищает чье-либо частное право, не преследует экономическую выгоду и не ставит задачи по извлечению дохода. Заявленные им требования направлены на пресечение коррупционных проявлений, то есть защиту нематериальных благ. В рамках же гражданского судопроизводства исследуются обстоятельства происхождения выявленного у должностного лица актива, наличие у него правомерных источников приобретения имущественного благосостояния, а не ведется спор о праве.

В связи с этим Генеральная прокуратура РФ в рамках предоставленных процессуальным законодательством полномочий обратилась с настоящим иском в суд за защитой публичных интересов государства и общества в целом.

Незаконное приобретение должностными лицами личного состояния и сращивание с бизнесом, против чего в данном иске выступает прокурор, наносит ущерб, как отмечено в Конвенции ООН против коррупции (принята 31.10.2003 Резолюцией 58/4 Генеральной Ассамблеи ООН), демократическим институтам, национальной экономике и правопорядку, порождает угрозы стабильности и безопасности общества, подрывает демократические и этические ценности. 

Иными словами, коррупция наносит ущерб тем ценностям, которые статьями 1, 2, 8, 17-19, 21, 751 Конституции Российской Федерации отнесены к числу фундаментальных, неотъемлемых и нематериальных благ. 

При этом требования о прекращении права собственности на определенное имущество конкретных лиц в данном случае не могут свидетельствовать о материальном характере спора. Применение указанного юридического последствия не является результатом нарушения ответчиками частноправовых норм, которые устанавливают правила поведения хозяйствующих субъектов в гражданском обороте. В данном случае применяются антикоррупционные нормы, в связи с нарушением публично-правовой обязанности должностного лица не допускать злоупотребления своим служебным положением. Названное юридическое последствие может быть применено только после установления судом состава коррупционного правонарушения, то есть констатации факта отсутствия у должностного лица законного основания для владения коррупционно приобретенным имуществом.

Таким образом, изъятие имущества выступает правовым последствием нарушения должностным лицом законодательства о противодействии коррупции. Разрешение его судьбы вытекает из выводов о наличии в действиях ответчика состава коррупционного правонарушения. 

Отождествление объекта правовой защиты с изымаемым предметом является ошибкой и не основано на юридической природе антикоррупционного иска. 

Конституционный Суд РФ неоднократно подчеркивал особую роль органов прокуратуры в деятельности по обеспечению законности и защите публичных интересов.

Так, в Постановлениях от 18.02.2000 № 3-П, от 11.04.2000 № 6-П и Определении от 24.02.2005 № 84-О Конституционный Суд РФ разъяснил, что возложение федеральным законодательством на органы прокуратуры публичных функций, которые связаны с осуществлением от имени Российской Федерации – независимо от иных государственных органов – надзора за соблюдением Конституции Российской Федерации и исполнением законов, действующих на территории Российской Федерации, всеми поименованными в данном Федеральном законе субъектами права, обусловлено целями обеспечения верховенства права, единства правового пространства, укрепления законности, защиты прав и свобод человека и гражданина, а также охраняемых законом интересов общества и государства, что соотносится с положениями ст. 2, 4 (ч. 2), 15 (ч. 1 и 2) и 18 Конституции Российской Федерации. 

Осуществляемая прокуратурой Российской Федерации функция надзора за исполнением законов является самостоятельной (обособленной) формой реализации контрольной функции государства, в рамках которой обеспечивается – путем своевременного и оперативного реагирования органов прокуратуры на ставшие известными факты нарушения субъектами права законов различной отраслевой принадлежности – неукоснительное соблюдение Конституции Российской Федерации и законов, действующих на территории России, в том числе теми государственными органами, на которые возложены функции специального (ведомственного) государственного контроля (надзора) (Постановления от 17.02.2015 № 2-П, от 18.07.2024 № 39-П).

Таким образом, выступая с заявленными требованиями, прокурор реализует возложенные на него Конституцией РФ и законом надзорные полномочия по борьбе с коррупцией и ее проявлениями.

Под самой коррупцией в ст. 1 Закона № 273 понимаются действия по злоупотреблению служебным положением, даче взятки, получению взятки, злоупотреблению полномочиями, коммерческому подкупу либо иному незаконному использованию физическим лицом своего должностного положения вопреки законным интересам общества и государства в целях получения выгоды в виде имущества или услуг имущественного характера для себя, третьих лиц либо незаконное предоставление такой выгоды другими физическими лицами, в том числе за совершение этих деяний от имени или в интересах юридического лица.

Судом установлено и не оспаривается сторонами, что ФИО1 17.12.1995 избран депутатом Государственной Думы Федеральной Собрания Российской Федерации, на основании распоряжения Председателя Государственной Думы от 19.03.1996 №131лс с 04.01.1996 приступил к исполнению обязанностей парламентария на постоянной основе.

Согласно постановлению Председателя Государственной Думы от 31.01.1996 «О составе Комитета Государственной Думы Российской Федерации по бюджету, налогам, банкам и финансам» депутат Г.М.ФБ. включен в состав названного Комитета. Из распоряжения Председателя Государственной Думы от 13.01.2000 №3лс также следует, что до окончания полномочий Государственной Думы второго созыва – 18.01.2000 – ФИО1 продолжал участвовать в деятельности названного Комитета. 

Должность члена комитета Государственной Думы отнесена к государственным должностям Российской Федерации и включена в Сводный перечень таких должностей, утвержденный Указом Президента Российской Федерации от 11.01.1995 № 32.

Разрешая вопрос о том, являлся ли ФИО1 субъектом спорных правоотношений в период нахождения в должности депутата Государственной Думы и какие нормы в связи с этим на него распространялись, суд исходит из следующего.

Правовой статус депутата Государственной Думы закреплен в гл. 5 Конституции Российской Федерации, принятой всенародным голосованием 12.12.1993. Она имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории Российской Федерации (ст. 15 Конституции).

Согласно ч. 3 ст. 97 Основного закона в первоначальной редакции депутаты Государственной Думы работают на профессиональной постоянной основе и не могут находиться на государственной службе, заниматься другой оплачиваемой деятельностью, кроме преподавательской, научной и иной творческой деятельности.

Аналогичное по своему содержанию положение предусмотрено и в ст. 6 Федерального закона от 08.05.1994 № 3-ФЗ «О статусе члена Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации» (в первоначальной редакции; далее – Закон № 3).

Статья 64 Федерального закона от 21.06.1995 № 90-ФЗ «О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации», действовавшего в период вступления во властные полномочия ФИО1, обязывала кандидата, избранного депутатом Государственной Думы, в трехдневный срок в письменной форме сообщить в соответствующую избирательную комиссию о сложении с себя обязанностей, не совместимых с данным статусом. Только после сложения указанных обязанностей соответствующая избирательная комиссия проводит регистрацию избранного депутата Государственной Думы.

В случае, если депутат, избранный в результате распределения мандатов по федеральным спискам избирательных объединений, избирательных блоков, не выполнит в трехдневный срок требование о сложении им с себя обязанностей, не совместимых со статусом депутата Государственной Думы, его депутатский мандат передается Центральной избирательной комиссией Российской Федерации кандидату из того же федерального списка в соответствии с его очередностью в этом списке либо в соответствующей региональной группе.

Кроме того, статьей 10 Закона № 3 установлена обязанность депутатов Государственной Думы представлять в налоговые органы Российской Федерации декларацию о доходах и сведения об изменении своего имущественного положения одновременно с представлением их в Государственную Думу.

Обязанность лиц, замещающих государственные должности Российской Федерации, ежегодно представлять сведения о своих доходах и принадлежащем им имуществе предписана также Указом Президента Российской Федерации от 15.05.1997 № 484.

Анализируя названные нормы, Конституционный Суд Российской Федерации отметил (Постановление от 27.12.2012 № 34-П), что замещение депутатского мандата – единственная (помимо преподавательской, научной и иной творческой деятельности) профессиональная оплачиваемая деятельность, которую гражданин Российской Федерации, избранный депутатом Государственной Думы, вправе осуществлять в течение всего периода легислатуры: именно правовой природой депутатского мандата, а также конституционным статусом Федерального Собрания - парламента Российской Федерации как представительного и законодательного органа государственной власти Российской Федерации, действующего самостоятельно и независимо на основе принципа разделения государственной власти на законодательную, исполнительную и судебную (ст. 10, ч. 1 ст. 11, ст. 94 Конституции Российской Федерации), и, соответственно, природой деятельности депутатов, обязанных полноценно и эффективно участвовать в парламентской деятельности, прежде всего в законотворческом процессе, и одновременно уделять значительное внимание работе с избирателями, обусловлено положение о несовместимости этой деятельности с пребыванием на государственной службе или с занятием другой оплачиваемой деятельностью, за исключением творческой.

Запрет для депутата Государственной Думы замещать иные должности в органах публичной власти и заниматься другой оплачиваемой деятельностью – по его смыслу в системе приведенных норм Конституции Российской Федерации – направлен на обеспечение независимости парламентария при осуществлении возложенных на него полномочий: содной стороны, ограждая депутатов от неправомерного влияния, которое может быть на них оказано в связи с осуществлением иной, помимо парламентской, оплачиваемой деятельности, а с другой – препятствуя использованию ими своего должностного положения в целях извлечения выгод для себя или иных лиц, он преследует правомерную цель исключить конфликт интересов, гарантировать статус депутата Государственной Думы как представителя всего российского народа, а не отдельных граждан. Данный запрет приобретает особую актуальность в связи с острой необходимостью предотвратить сращивание политической власти и бизнеса как питательную почву для коррупции и других злоупотреблений депутатскими полномочиями, подрывающих принципы юридического равенства и верховенства права и в конечном счете – представляющих угрозу конституционному строю Российской Федерации в целом (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 27.12.2012 № 34-П).

Гражданин Российской Федерации в случае его избрания в Государственную Думу должен сделать выбор между депутатским мандатом и несовместимой с ним иной должностью (иной оплачиваемой деятельностью) и не вправе принять депутатский мандат, не отказавшись от иной должности (иной оплачиваемой деятельности). 

Как неоднократно отмечал Конституционный Суд Российской Федерации применительно к различным видам деятельности по отправлению публичных функций, гражданин, добровольно избирая такой род занятий, соглашается с условиями и ограничениями, с которыми связан приобретаемый им правовой статус (Определения от 01.12.1999 № 219-О, от 07.12.2001 № 256-О, от 20.10.2005 № 378-О и от 05.03.2009 № 377-О-О).

Одновременно с этим Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 27.12.2012 № 34-П раскрыл понятие «предпринимательская деятельность» в системной взаимосвязи с ограничениями, установленными ст. 97 Конституции РФ, ст. 6 Закона № 3, указав, что право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности (ч. 1 ст. 34) может реализовываться гражданами в индивидуальном порядке либо совместно с другими лицами, в том числе в качестве учредителей (участников) коммерческой организации. Отсутствие государственной регистрации в качестве предпринимателя само по себе не означает, что деятельность гражданина не может быть квалифицирована в качестве предпринимательской, если по своей сути она фактически является таковой.

Участвуя в гражданском обороте, коммерческая организация преследует извлечение прибыли в качестве основной цели своей деятельности (п. 1 ст. 50 ГК РФ), т.е. осуществляет предпринимательскую деятельность. В свою очередь основой конституционно-правового статуса участников хозяйственных обществ, в частности, акционеров акционерных обществ - юридических лиц, а также физических лиц, в том числе не являющихся предпринимателями, служит право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности, которое реализуется через владение акциями, удостоверяющими обязательственные права ее владельца по отношению к акционерному обществу. При этом деятельность акционеров по общему правилу не является предпринимательской - предпринимательскую деятельность осуществляют не акционеры как таковые, а само акционерное общество. 

Однако, как указывает Конституционный Суд РФ, в тех случаях, когда депутат Государственной Думы фактически лично участвует в осуществлении предпринимательской деятельности коммерческой организацией или способствует ей (независимо от того, является он учредителем либо участником такой организации или нет), он, по сути, действуя в интересах этой коммерческой организации, осуществляет деятельность, недопустимую для лица, наделенного статусом депутата Государственной Думы. Вхождение в состав органов управления хозяйственного общества или иной коммерческой организации и участие в работе высшего органа управления хозяйственным обществом - общего собрания, на котором принимаются решения по поводу осуществления предпринимательской деятельности, безусловно, является видом экономической деятельности, поскольку связано с участием в управлении деятельностью соответствующей коммерческой организации, которая по своей природе относится к предпринимательской деятельности. Следовательно, во избежание нарушения запрета, вытекающего из ст. 97 (ч. 3) Конституции Российской Федерации, депутат Государственной Думы не вправе входить в состав органов управления любой коммерческой организации, в том числе участвовать в работе общего собрания хозяйственного общества.

Совмещение мандата депутата Государственной Думы с деятельностью по управлению хозяйственным обществом или иной коммерческой организацией нарушает баланс конституционно защищаемых ценностей и в случаях, когда эта деятельность осуществляется без вхождения в состав органа управления коммерческой организации или участия в работе общего собрания хозяйственного общества. Установление таких - неформальных - свидетельств фактического участия лица, имеющего статус депутата Государственной Думы, в руководстве деятельностью коммерческой организации должно производиться с учетом всех имеющих значение обстоятельств (п. 4.3 Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 27.12.2012 № 34-П).

Таким образом, исходя из толкования норм права Конституционным Судом РФ, положения ст. 97 Конституции РФ и ст. 6 Закона № 3 в редакциях, действовавших в период замещения ФИО1 депутатских полномочий, запрещали осуществление им как народным избранником предпринимательской деятельности, которая может выражаться, в том числе в участии и управлении коммерческими организациями. Функции парламентария подлежат осуществлению на профессиональной основе, а совмещение их с иной оплачиваемой деятельностью влечет нарушение Основного закона, имеющего прямое действие.

Названные запреты введены законодателем для охраны государства от злоупотреблений и криминализации публичной власти, легитимность которой во многом основывается на доверии общества. Создавая соответствующие правовые механизмы, федеральный законодатель установил повышенные требования к репутации лиц, занимающих публичные должности, с тем, чтобы у граждан не рождались сомнения в их морально-этических и нравственных качествах и, соответственно, в законности и бескорыстности их действий как носителей публичной власти (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 10.10.2013 № 20-П).

Аналогичные запреты по своему содержанию ограничения устанавливались и для государственных служащих Указом Президента Российской Федерации от 04.04.1992 № 361 «О борьбе с коррупцией в системе государственной службы» (далее – Указ № 361), действовавшим в тот период. 

Пункт 2 названного нормативного акта прямо запрещал чиновникам заниматься предпринимательской деятельностью; оказывать любое не предусмотренное законом содействие физическим и юридическим лицам с использованием своего служебного положения в осуществлении предпринимательской деятельности и получать за это вознаграждение, услуги и льготы; выполнять иную оплачиваемую работу на условиях совместительства (кроме научной, преподавательской и творческой деятельности), а также заниматься предпринимательской деятельностью через посредников, а равно быть поверенным у третьих лиц по делам государственного органа, в котором он состоит на службе; самостоятельно или через представителя принимать участие в управлении акционерными обществами, товариществами с ограниченной ответственностью или иными хозяйствующими субъектами.

Несмотря на нераспространение действия Указа № 361 на депутатов Государственной Думы, он иллюстрирует крайне негативное отношение государства к коррупции в действующей системе органов власти, наличие норм, устанавливающих для должностных лиц антикоррупционные запреты и ограничения, а также раскрывает содержание понятия «предпринимательской деятельности» применительно к лицам, замещающим публичные должности.

О единых законодательных подходах и правовой природе антикоррупционных запретов, установленных для парламентариев и государственных служащих, также высказался Конституционный Суд Российской Федерации. В Постановлении от 27.12.2012 № 34-П он отметил, что определяющая в порядке конкретизации предписаний ст. 97 (ч. 3) Конституции Российской Федерации условия осуществления членом Совета Федерации, депутатом Государственной Думы своих полномочий статья 6 Федерального закона «О статусе члена Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации» устанавливает для парламентариев ряд запретов, которые во многом аналогичны предусмотренным для лиц, замещающих государственные должности, муниципальные должности, должности государственной и муниципальной службы, т.е. связаны с особым публичным статусом указанных лиц и направлены на создание условий, не допускающих возможных злоупотреблений с их стороны при осуществлении публичной власти.

Таким образом, на ФИО1 в 1996–2000 годах в силу возложенных полномочий представителя высшего законодательного органа страны распространялись запреты и ограничения, направленные на пресечение коррупционных проявлений. Их соблюдение требовало от депутата отказа от осуществления предпринимательской и другой оплачиваемой деятельности, участия в управлении хозяйственными обществами или иными коммерческими организациями, получения от их деятельности не предусмотренного законодательством Российской Федерации вознаграждения.

Вместе с тем из представленных сторонами и исследованных в судебном заседании доказательств следует, что приведенные требования ФИО1 не соблюдал.

Согласно пояснениям его представителей, данным в судебном заседании, до избрания депутатом Государственной Думы ФИО1 занимался предпринимательской деятельностью, являлся владельцем и руководителем «Средне-Уральское АО». Через названную компанию с начала 1990-х годов он принимал участие в чековых аукционах, скупал акции других предприятий, от владения, управления и распоряжения которыми получал прибыль. Иных источников дохода, кроме как от участия в «Средне-Уральское АО», ФИО1 не имел.

Изложенное согласуется с имеющимися в материалах дела и исследованными судом показаниями 

<

данные изъяты>., данными в судебном заседании пояснениями свидетеля 

<

данные изъяты>.

Так, из протокола допроса 

<

данные изъяты>. от 06.03.2023 следует, что в начале 1990-х годов он работал юристом в «Средне-Уральском акционерном обществе», а затем – АО«Гипротяжмаш». «Средне-Уральское АО» было создано в 90-х годах, его главным бенефициаром и генеральным директором являлся ФИО1 Последний участвовал в приватизации различных предприятий, занимался приобретением акций как от своего имени, так и от лица «Средне-Уральское АО». В том числе, приобрел акции завода «Исеть», «Кувшинский завод транспортного оборудования», «Ирбитский химфармзавод», «Красноуфимское деревообрабатывающее предприятие», «Баранчинский электро-механический завод», «Гипротяжмаш» и иных предприятий. 

Согласно показаниям 

<

данные изъяты>. (протокол судебного заседания от 23.03.2024) в 1990-х годах она работала на предприятиях ФИО1, в том числе начальником отдела ценных бумаг общества «Вагран». Возглавляемый ею отдел оперативно прогнозировал стоимость акций интересующих ФИО1 заводов. Сотрудники по предварительной договоренности ФИО1 с предприятиями узнавали у работников, по какой цене они готовы продать акции, в итоге ФИО1 выкупал у них ценные бумаги. После покупок 1994 г. он перешел к массированным приобретениям, для подстраховки подключал к торгам «подставную» фирму-конкурента, которая предлагала работникам более низкую цену за акции. В результате ценные бумаги выкупались организациями Г.М.ФГ. Деньги на покупку акций он ей выдавал лично.

В связи с тем, что Г.М.ФБ. баллотировался в Губернаторы Свердловской области, она давала интервью газете «Коммерсантъ», опубликованное 14.06.1995 (выпуск № 116 (834). В статье «ФИО1: цеховик, который создал империю» приводится описанная 

<

данные изъяты> схема покупки акций. Также в ней отмечается, что Г.М.ФБ. имел план создания империи – многоотраслевого холдинга и замкнутых технологических цепочек. В его действиях проявлялась жесткая линия на скупку контрольных пакетов предприятий по минимальной цене. 

Со слов 

<

данные изъяты>., в результате таких действий основатель и генеральный директор АОЗТ«Средне-Уральское АО» ФИО1 с 1993 г. приобрел акции свыше 100 предприятий, где «Средне-Уральское АО» владело пакетами от 25 до 100 % акций.

Свидетель 

<

данные изъяты> в судебном заседании показал, что с 1994 года работал в ЗАО«Средне-Уральское АО», директором и владельцем которого являлся Г.М.ФБ. По сути ЗАО«Средне-Уральское АО» выступало управляющей компанией – владельцем акций более 80 предприятий, приобретенных в интересах ФИО1 на чековых аукционах, в том числе завода «Исеть». До избрания депутатом ФИО1 владел своими активами публично, занимался коммерческой деятельностью на рынке ценных бумаг через ЗАО«Средне-Уральское АО». Структура данного общества включала инвестиционный отдел, который возглавляла 

<

данные изъяты> - занимался покупкой акций, в том числе у физических лиц. Сам он работал в экономическом отделе, осуществлял анализ экономических показателей активов и консультирование директоров подконтрольных предприятий. Все приобретенные общества отчитывались о своей деятельности перед ЗАО«Средне-Уральское АО». Уже в 1994 году годовая отчетность предоставлялась и заводом «Исеть».

У суда не имеется оснований не доверять указанным свидетельским показаниям, поскольку они подтверждаются материалами дела, не противоречат им и не опровергнуты стороной ответчика.

Также изучением приватизационного дела государственного предприятия Каменск – Уральский завод «Исеть» установлено, что оно действовало на территории Свердловской области с советских времен, основным видом деятельности являлось производство электрических соединений, электронных блоков и других изделий электронной техники. 

В 1992 году оно преобразовано в акционерное общество открытого типа «Исеть» (в последующем переименовано в ОАО«Уральский завод электрических соединений «Исеть»), уставный капитал которого разделен на акции. 

Согласно подготовленной регистрационным отделом Уральского фондового центра выписке из реестра акционеров № 1, «Средне-Уральское АО», генеральным директором которого был Г.М.ФБ., по состоянию на 01.09.1994 владело 45956 акциями Завода «Исеть», которые приобрело в 2 этапа 14.06.1994 – 5496 и 30.06.1994 – 40500.

В договоре купли-продажи от 14.06.1994 № 622, заключенном между Фондом имущества Свердловской области и «Средне-Уральское АО» на приобретение 5456 обыкновенных акций акционерного общества «Исеть», от имени покупателя на основании доверенности от 25.04.1994 №70 действовал 

<

данные изъяты> 

Занимавший с 1994 по 2011 гг. должность генерального директора ОАО«Исеть» 

<

данные изъяты> в показаниях от 03.03.2023 подтвердил, что в 1990-х годах пакет акций ОАО «Исеть» приобрел ФИО1 через подконтрольное «Средне-Уральское АО».

На основании исследованных доказательств суд приходит к выводу, что Г.М.ФБ. до избрания его депутатом Государственной Думы РФ занимался скупкой акций, аккумулировал в своей собственности активы предприятий промышленности, в число которых вошло ОАО «Исеть», владел и управлял ими, от чего получал доход, то есть осуществлял предпринимательскую деятельность. 

В 1996 году при избрании на государственную должность им предоставлены сведения о прекращении несовместимой с публичным статусом оплачиваемой деятельности. 

Согласно имеющейся в деле учетной карточке депутата Государственной Думы Г.М.ФГ. в январе 1996 года он сложил полномочия генерального директора Средне-Уральского акционерного общества. Карточка заполнена ФИО1 собственноручно 15.03.1996 и скреплена его личной подписью, сведений о занятии им других должностей или осуществления иной деятельности не содержит.

Сведения об уточнении или дополнении ФИО1 информации, содержащейся в учетной карточке, во время его работы в высшем законодательном органе страны, суду не представлены.

Проанализировав указанный документ в совокупности с иными имеющимися в материалах дела доказательствами, суд находит предоставленные ФИО1 сведения недостоверными и противоречащими реальному положению дел.

Из приобщенных к делу документов судом установлено, что ответчик уволился только с должности генерального директора «Средне-Уральского АО». В то же время он продолжил владеть и управлять коммерческими предприятиями, в том числе заводом «Исеть», а также скупать новые активы. Посредством прямого волеизъявления, выбирая интересующие его объекты, вел переговоры и вырабатывал дальнейшие условия сотрудничества, финансово-хозяйственной деятельности, оценивал дееспособность и финансовую состоятельность компаньонов, прогнозировал риски и последствия неисполнения контрагентами принимаемых обязательств. 

Так, владение акциями ОАО «Исеть» и управление обществом продолжились в 1996-2000 годах несмотря на то, что в указанный период ФИО1 являлся депутатом Государственной Думы РФ. То есть он законодательный запрет не исполнил, от названного имущества не отказался, предусмотренным законом образом от него не дистанцировался.

Находясь во власти, ФИО1 не только сохранил пакет акций ОАО «Исеть» и фактически управлял заводом, но и лично, а также через подконтрольных лиц перераспределял и наращивал свой капитал, участвовал в создании коммерческих организаций, руководил ими, т.е. осуществлял предпринимательскую деятельность.

Для опосредованного владения и управления акциями ОАО «Исеть» и иными коммерческими активами ФИО1 после избрания депутатом Государственной Думы РФ учредил компании-ответчики ООО«Вагран» и ООО «Актай-М», через которые продолжил осуществлять предпринимательскую деятельность. Оценивая данные доводы, суд изучил материалы регистрационных дел названных юридических лиц в совокупности с иными доказательствами.

Согласно исследованным документам ООО «Вагран» создано 05.05.1996 на основании решения его участников – Г.М.ФГ., 

<

данные изъяты>. и 

<

данные изъяты>., что подтверждается протоколом общего собрания учредителей.

Из учредительного договора следует, что доли в уставном капитале распределены в соотношении: 80 % у ФИО1 (6072000 рублей), 10 % у Г.О.ФА. (759000 рублей) и 10 % у 

<

данные изъяты>. (759000 рублей).

В свою очередь, согласно документам органов ЗАГС г.Екатеринбурга, ФИО1 и 

<

данные изъяты>. имеют четверых совместных детей. 

Наличие фактических брачных отношений между ФИО1 и 

<

данные изъяты> подтвердили ранее занимавший должность генерального директора Завода «Исеть» 

<

данные изъяты>. (протокол допроса от 03.03.2023), бывший сотрудник «Средне-Уральское АО», АКБ «Вятич» 

<

данные изъяты> (протокол судебного заседания от 23.03.2023, а также в протоколе допроса от 17.03.2023). В частности, они показали, что 

<

данные изъяты> известна им как гражданская жена ФИО1

Следовательно, второй участник ООО «Вагран» является зависимым от ФИО1 лицом.

Участники общества в силу ст. 67 ГК РФ (в редакции от 30.11.1994), ст. 8 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» имеют право через обладание долями управлять обществом, получать прибыль, распределять его имущество и распоряжаться им.

Таким образом, в период исполнения обязанностей депутата федерального парламента ФИО1, зная о существующих запретах и ограничениях, лично учредил коммерческую организацию с наибольшей долей участия – 80 %. 

В подтверждение последовательности действий ФИО1 по сознательному участию в коммерческой организации истцом к материалам дела приобщены мемориальные ордера № 1 и 3, согласно которым ФИО1 19.05.1997 внес на счет ООО «Вагран» 2277000 рублей и 759000рублей, что соответствует 1/2 его доли уставного капитала.

В 1999 г. ООО «Вагран» сменило адрес регистрации на помещение Московского драматического театра им. Р. Симонова в 

<

адрес>, предоставленного на основании договора простого товарищества от 20.05.1999 № 3. От имени ООО «Вагран» договор подписал генеральный директор ФИО1

Бухгалтерский баланс общества за 1 квартал 1999 г. также подписан ответчиком в качестве руководителя.

Следовательно, в период исполнения полномочий депутата Государственной Думы ФИО1, не только учредил и капитализировал ООО «Вагран», но и занимал должность генерального директора общества, непосредственно руководил его финансовой и текущей деятельностью, лично принимал управленческие решения и совершал юридически значимые действия от его имени, т.е. занимался противоправной деятельность, запрещенной ст. 97 Конституции РФ и ст. 6 Закона № 3.

В тот же период времени учреждено ООО «Актай-М». На основании протокола № 1 общего собрания участников ООО «Актай-М» от 25.03.1997 

<

данные изъяты> и 

<

данные изъяты>. приняли решение о создании названного общества. В этот же день ими подписан учредительный договор и утвержден Устав, в соответствии с которыми 90% долей уставного капитала – 7515000 рублей принадлежат 

<

данные изъяты> 10% – 835000 рублей – 

<

данные изъяты>

Общество зарегистрировано Московской регистрационной палатой 02.04.1997 за № ЮЗ-3/1350477, его генеральным директором избрана 

<

данные изъяты>.

При этом сведениями органов ЗАГС г. Екатеринбурга, справкой МКУ «Центр муниципальных услуг» подтверждается, что ФИО1 имеет родных братьев: 

<

данные изъяты> В свою очередь, 

<

данные изъяты> без регистрации брака имеет совместных детей с 

<

данные изъяты> (впоследствии изменила фамилию на ФИО10).

Как усматривается из материалов регистрационных дел, представителями ООО«Вагран» и ООО «Актай-М» в регистрирующих органах выступали одни и те же лица, а учредительные документы выполнены по единой форме. В 1999 г. ООО«Актай-М» сменило юридический адрес на: 

<

адрес>, предоставленный на основании договоров простого товарищества с Московским драматическим театром им.Р.Симонова. В тот же год по указанному адресу и на основании аналогичного договора зарегистрировано и ООО «Вагран».

Согласно исследованным показаниям 

<

данные изъяты> (протокол судебного заседания от 23.03.2023, протокол допроса от 17.03.2023) 

<

данные изъяты> являлась генеральным директором ООО «Актай-М» только по документам, указания о деятельности общества получала напрямую от Г.М.ФГ., который фактически им управлял.

Совокупность приведенных доказательств, по мнению суда, свидетельствует о привлечении ФИО1 доверенных лиц – 

<

данные изъяты> и 

<

данные изъяты> к владению ООО «Актай-М», деятельностью которого он руководил лично. 

Ответчики, в свою очередь, не представили доказательств того, что названное юридическое лицо учреждено по воле 

<

данные изъяты> и 

<

данные изъяты> и действовало в их интересах.

Как следует из показаний 

<

данные изъяты>. и 

<

данные изъяты> изложенных в протоколе судебного заседания от 23.03.2023, ООО «Вагран» и ООО «Актай-М» фактически каким-либо производством не занимались, а выступали держателями акций, приобретаемых ФИО1 Ценные бумаги распределялись среди нескольких подконтрольных ему организаций (ООО«Вагран», ООО«Актай-М», ООО «Анеп», ООО«Индра-М», ООО «Иверь») для преодоления установленного ограничения по их количеству у одного юридического лица. Инициатива по приобретению акций предприятий всегда исходила от Г.М.ФГ., он же единолично принимал решения, давал указания и подписывал документы.

Содержание приведенных пояснений полностью согласуется с иными доказательствами. Материалами дела подтверждено и не оспаривалось сторонами, что после создания на ООО «Вагран» и ООО «Актай-М» оформлены крупные пакеты акций ОАО «Исеть».

Так, исследованием письменных доказательств установлено, что оба общества в один день 01.10.1997 подали анкеты для открытия лицевого счета и последующего зачисления ценных бумаг держателю реестра акционеров завода – ЗАО УРЦ. При этом документы составлены в едином стиле и выполнены одним почерком. Указанный в них почтовый адрес организаций совпадает: 

<

адрес>, обе имеют счета в одном банке – АКБ «Вятич».

От имени ООО «Вагран» анкета подписана лично ФИО1, от имени ООО«Актай-М» – 

<

данные изъяты>. В анкетных данных обоих заявителей указан единый номер телефона 

<

данные изъяты>.

Учитывая изложенное, а также установленные обстоятельства наличия фактических брачных отношений и подконтрольности 

<

данные изъяты> ФИО1, суд приходит к выводу, что указанные выше действия совершены в интересах и по воле единого бенефициара – ФИО1

По состоянию на 29.10.1997 ООО«Вагран» и ООО «Актай-М» владели по 22136 обыкновенных именных акций завода «Исеть» каждое, что подтверждается выписками из реестра акционеров, предоставленными ЗАО УРЦ.

Таким образом, ФИО1, приступив с 04.01.1996 к исполнению обязанностей депутата Государственной Думы РФ, вопреки антикоррупционным запретам учредил коммерческие общества ООО «Вагран» и ООО «Актай-М». Он лично участвовал в их создании, фактически руководил деятельностью, вел финансово-хозяйственные расчеты и подписывал соответсвующие документы. В целях скрытого и опосредованного владения и управления принадлежащими ему активами, в том числе акциями ОАО «Исеть», принимал решения об их перераспределении в пользу вновь образованных организаций, выступающих номинальными держателями ценных бумаг. 

Указанное, по мнению суда, свидетельствует о совмещении ФИО1 законотворческой и предпринимательской деятельности, что прямо противоречит положениям ст. 97 Конституции РФ и ст. 6 Закона № 3 в редакциях, актуальных описываемым событиям.

Кроме того, в исследуемый период ФИО1 для скрытого владения и управления ценными бумагами ОАО «Исеть» и иных коммерческих структур, наращивания и скупки активов приобрел банк – АКБ«Вятич». 

В соответствии с изученными судом выписками из реестра акционеров АКБ«Вятич» по состоянию на 26.08.1996, сведениями о движении ценных бумаг за период с 19.04.1993 по 19.12.2012, ФИО1 в 1996 г., т.е. во время исполнения обязанностей депутата, стал акционером АКБ«Вятич» как лично, так и через иных подконтрольных ему лиц. 

Так, ценные бумаги на основании заключенных 19.07.1996 и 15.08.1996 договоров купли-продажи были оформлены на: Г.М.ФГ. – 225 шт.; его братьев: 

<

данные изъяты> – 240 шт., 

<

данные изъяты> 225 шт., 

<

данные изъяты>. – 225 шт.; близких лиц: 

<

данные изъяты>. – 225 шт., 

<

данные изъяты> – 225 шт. 

Данные обстоятельства также подтверждаются предоставленным Центральным Банком Российской Федерации составом учредителей (участников) АКБ «Вятич» по состоянию на 29.08.1996. 

В последующем по договору купли-продажи от 24.09.1996 акции банка в количестве 225 шт. приобрело ООО «Вагран», основным участником и генеральным директором которого являлся ФИО1 По результатам дополнительных эмиссий, проведенных в 1997 и 1998 годах, акции АКБ«Вятич» также выкупались аффилированными с ФИО1 обществами ООО«Вагран», ОАО«Каменск-Уральский хлебокомбинат», ОАО«Уралбиофарм», ОАО «Сысертский хлебокомбинат», ОАО«Синарское», ОАО«Комбинат мясной Алапаевский» и др.

По итогам последующего перераспределения ценных бумаг между аффилированными лицами ФИО1 установил контроль над 99,2 % уставного капитала кредитной организации. Приобретение им собственного банка позволило, пребывая во власти, незаконно осуществлять предпринимательскую деятельность на рынке ценных бумаг.

Данные выводы подтверждаются показаниями 

<

данные изъяты> (протокол судебного заседания от 23.03.2023), который пояснил, что до 1996 г. работал в «Средне-Уральское АО», принадлежавшем ФИО1 Общество занималось скупкой акций предприятий. С 1997 г. для приобретения акций стала необходима лицензия, в связи с чем в начале этого же года Г.М.ФБ. приобрел АКБ«Вятич», фактическое управление которым осуществлял именно он. Банк имел все лицензии для оборота ценных бумаг и продолжил деятельность «Средне-Уральское АО» по скупке акций. 

Со слов 

<

данные изъяты>, работать в банк собрался бывший коллектив «Средне-Уральское АО», в том числе сам он был трудоустроен в АКБ«Вятич» с 1997 по 2011гг. Банк выступал реестродержателем, покупал акции предприятий, к которым у ФИО1 был интерес, регистрировал их на то юридическое лицо, в пользу которого приобретал. Все организации были подконтрольны ФИО1 Также банк обслуживал эти юридические лица, все они имели в нем счета.

Изложенные пояснения согласуются и с иными материалами дела, из которых усматривается, что АКБ «Вятич» в 1998 году являлся держателем акций ОАО «Исеть» (отчет о собрании акционеров от 24.04.1998), в нем открыты счета завода. Аналогичным образом банк выступал депозитарием и обслуживал счета по отношению к другим структурам ФИО1

В этой связи суд приходит к выводу, что ответчик использовал кредитное учреждение в качестве инструмента для капитализации собственных активов, сведения о которых оставались вне доступа общественности.

Поскольку в анализируемый период ФИО1 занимал государственную должность – члена Комитета Государственной Думы по бюджету, налогам, банкам и финансам, он, по мнению суда, имел доступ к служебной информации о банках и проводимой Центральным Банком Российской Федерации политике в данной отрасли, перспективах ее развития. Это означает, что он стал собственником акций в той отрасли, в которой курировал вопросы реализации полномочий федеральных органов государственной власти и был уполномочен устанавливать правила поведения. 

Указом Президента Российской Федерации от 06.03.1997 № 188 установлено, что служебные сведения, доступ к которым ограничен органами государственной власти в соответствии с ГК РФ и федеральными законами (служебная тайна), являются конфиденциальными.

Таким образом, параллельное и одновременное осуществление нормотворческой и предпринимательской деятельности достигнуто ФИО1 в условиях непрерывного конфликта интересов по занимаемой должности, к урегулированию которого он не приступил и о его наличии в компетентные органы не сообщил. 

В период осуществления ФИО1 полномочий депутата Государственной Думы, несмотря на то, что какого-либо формально-юридического отношения к органам управления АКБ«Вятич» он не имел, эти органы были сформированы непосредственно им и находились под его влиянием и привлеченных им аффилированных лиц. В частности, 

<

данные изъяты>. состояла в совете директоров банка с 27.06.1996. С 05.07.1996 должность заместителя Председателя Правления АКБ«Вятич» занимал 

<

данные изъяты>., который с 14.04.1997 по 18.01.2000 являлся помощником ФИО1 как депутата Государственной Думы.

Тем самым последний через родственников, доверенных лиц и подконтрольные организации скрывал свое участие в управлении и владении банком. 

Факты нарушения ФИО1 антикоррупционных запретов (ст. 97 Конституции и ст. 6 Закона № 3) в связи с осуществлением им предпринимательской деятельности через ООО «Вагран», ООО«Актай-М» и АКБ«Вятич» в период нахождения в парламенте, установлены вступившим в законную силу решением Ленинского районного суда г.Екатеринбурга от 14.08.2023 по делу № 2-5959/2023. Судебным актом акции и доли перечисленных юридических лиц обращены в доход Российской Федерации как имущество, в отношении которого не представлены в соответствии с законодательством Российской Федерации о противодействии коррупции доказательства его приобретения на законные доходы.

Анализируя приведенные доказательства в совокупности, суд находит подтвержденным, что ФИО1, пребывая во власти, учредил ООО «Вагран», ООО «Актай-М» и приобрел акции АКБ«Вятич», фактически руководил ими, определял их экономическую политику и через них владел ОАО «Исеть». Одновременно принимает во внимание, что в нормальной практике созданию коммерческой организации предшествуют действия ее учредителей по формированию бизнес-плана, выработке стратегии развития, выбору видов деятельности, места нахождения и наименования, расчету прибыльности и окупаемости и т.д. Текущая деятельность общества также связана с рядом хозяйственных процессов: аренда или приобретение помещения, учет и погашение платежей, поиск и найм сотрудников, ведение бухгалтерской и иной отчетности, взаимодействие с контрольными органами и контрагентами. Выполнение перечисленных задач невозможно без прямого волеизъявления и непосредственного вовлечения участника и руководителя юридического лица.

Учитывая, что целью деятельности ООО «Вагран», ООО «Актай-М», АКБ«Вятич» и ОАО «Исеть» как коммерческих организаций в силу ст. 50 ГК РФ и положений их уставов является извлечение прибыли, суд соглашается с позицией истца о том, что по смыслу ст. 2 ГК РФ ФИО1 занимался предпринимательством, т.е. самостоятельной и осуществляемой на свой риск деятельностью, направленной на получение прибыли, которой он не имел права заниматься в силу прямого запрета ст. 97 Конституции РФ и ст. 6 Закона № 3.

Утверждения представителей ответчика о том, что он в период депутатской деятельности только владел акциями завода «Исеть», руководство предприятием не осуществлял, в связи с чем не нарушал действующее в то время законодательство, не принимаются судом, поскольку опровергаются исследованными доказательствами. 

В частности, изучив отчет представителя Фонда имущества 

<

данные изъяты> о собрании акционеров АООТ «Исеть» от 03.09.1994, суд установил, что по его итогам был сформирован Совет директоров общества, в него вошли 

<

данные изъяты>.

Следовательно, ФИО1 с 1994 г. являлся членом органа управления заводом.

Согласно отчету представителя Фонда имущества – заместителя министра промышленности Свердловской области 

<

данные изъяты>. о собрании акционеров ОАО «Исеть», 24.04.1998 в Совет директоров завода избраны 

<

данные изъяты> – генеральный директор, 

<

данные изъяты> – заместитель директора Департамента промышленности, ФИО1 – депутат Государственной Думы, 

<

данные изъяты>. – депутат Законодательного собрания Свердловской области, 

<

данные изъяты> – заместитель управляющего филиалом АКБ «Вятич», 

<

данные изъяты> – заместитель генерального директора ОАО «Исеть».

Из исследованных судом показаний 

<

данные изъяты> следует, что владение акциями завода «Исеть» позволило ФИО1 войти в состав основного органа управления обществом – Совета директоров и получить в нем большинство голосов. Фактически без его ведома не принимались никакие существенные решения (модернизация производства, направления развития, назначения на управленческие должности, весь финансовый сектор). Решение о назначении самого 

<

данные изъяты> на руководящую должность принято советом директоров, на котором «За» проголосовали 4 из 7 членов (он сам, Г.М.ФБ. и два подконтрольных последнему лица). 

<

данные изъяты>. подтвердил, что был доверенным лицом ФИО1

Также 

<

данные изъяты> пояснил, что в период вхождения в состав Государственной Думы ФИО1 продолжал сохранять контроль за деятельностью завода «Исеть» и все значимые решения принимал лично. Он непосредственно участвовал в заседаниях совета директоров, заслушивал результаты работы и определял перспективы развития предприятия на будущий период, в связи с этим давал указания руководству завода, которые были обязательны для исполнения. Совет директоров действовал в соответствии с указаниями ФИО1, так как большинство членов указанного органа управления были ему подконтрольны. 

Говоря о порядке согласования решений, 

<

данные изъяты>. указал, что он, как генеральный директор и член Совета директоров, готовил проект решения и отвозил для утверждения к председателю данного органа управления – ФИО1 или его помощнику 

<

данные изъяты>

Таким образом, ФИО1, заняв государственную должность, не только сохранил пост в основном органе управления завода «Исеть», но имел в нем большинство голосов через подконтрольных лиц, обеспечил назначение подотчетного генерального директора, т.е. сосредоточил все руководящие функции.

Данные выводы подтверждаются показаниями 

<

данные изъяты>. от 03.03.2023, из которых следует, что с 1983 по 2011г. он работал на заводе «Исеть». Основным органом управления ОАО «Исеть» был Совет директоров, в него входили ФИО1 и подконтрольные ему лица, в том числе 

<

данные изъяты> Все решения Совета директоров утверждал ФИО1 Он принимал решения по заключению основных сделок с контрагентами, распределению прибыли и дивидендов ОАО «Исеть», кадровой политике (утверждение лиц на руководящие должности завода, в совет директоров), определял направления расходования денежных средств.

Аналогичные пояснения даны бывшим юристом «Средне-Уральское АО» 

<

данные изъяты> (протоколы допросов от 06.06.2023 и 17.03.2023), из которых следует, что Г.М.ФБ. приезжал на предприятие, где объявлял, что он новый акционер, проводил собрание акционеров, на котором выбирался новый совет директоров. В члены Совета директоров тот включил работников «Средне-Уральское АО», в том числе 

<

данные изъяты> привлек своего брата 

<

данные изъяты>. При этом собрания Совета директоров предприятий в основном носили формальный характер, финансовые вопросы не обсуждались, все решения фактически принимал только ФИО1

Работавшая на предприятии с 1974 по 2001 год свидетель 

<

данные изъяты> в судебном заседании 04.09.2024 показала, что ФИО1 с 90-х годов был хозяином завода. Директором назначил 

<

данные изъяты> С ее слов, никаких других собственников завода, кроме ФИО1, она не знает. Он был директором завода до отстранения.

На основании изученных доказательств суд находит убедительными доводы истца о фактическом управлении ФИО1 ОАО «Исеть», в том числе с 1996 по 2000 год. Руководство предприятием осуществлялось им как лично, так и через подконтрольных лиц – работника аффилированного «Средне-Уральское АО» 

<

данные изъяты>, генерального директора завода 

<

данные изъяты> брата 

<

данные изъяты>

Указанные обстоятельства дополнительно подтверждаются показаниями 

<

данные изъяты>., который в судебном заседании пояснил, что с 1994 года работал в «Средне-Уральское АО», в его обязанности входил анализ экономических показателей активов предприятий, приобретенных ФИО1 Все они отчитывались перед Г.М.ФВ., в том числе генеральный директор ОАО«Исеть» ФИО11 В свою очередь 

<

данные изъяты>. консультировал ФИО1 по вопросам деятельности завода «Исеть».

Признавая установленным факт непосредственного управления Г.М.ФВ. ОАО «Исеть», суд отмечает, что в период замещения должности депутата Государственной Думы он опосредовал свою связь с заводом путем передачи акций учрежденным им новым юридическим лицам – ООО«Вагран», ООО«Актай-М» и привлечения доверенных лиц, в том числе 

<

данные изъяты>., которым он номинально передал доли в обществах. В реальности, как следует из допросов свидетелей и иных материалов дела, ФИО1 продолжал оставаться конечным собственником акций и фактическим руководителем завода «Исеть», совмещая это с законотворческой деятельностью. 

Таким образом, материалами дела подтверждается тот факт, что оформление прав на активы на аффилированных лиц ФИО1 осуществил номинально и не переставал оставаться реальным владельцем бизнеса, руководить деятельностью предприятия как до избрания его парламентарием, так и в период исполнения полномочий депутата.

Приходя к таким выводам, суд учитывает позицию Конституционного Суда РФ, изложенную в Постановлении от 27.12.2012 № 34-П, в соответствии с которой коммерческая организация как юридическое лицо, по общему правилу, приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы, действующие в соответствии с законом, иными правовыми актами и учредительными документами (ст. 53 ГК РФ). При этом организационно-правовая форма ряда коммерческих организаций предполагает наличие не только органов управления, вхождение в состав которых обусловлено специальным волеизъявлением лица (например, в хозяйственных обществах – исполнительный орган и совет директоров), но и органа управления, членство в котором связано с самим статусом лица как учредителя (участника) этой коммерческой организации. Так, высшим органом управления общества с ограниченной ответственностью или общества с дополнительной ответственностью является общее собрание его участников, а высшим органом управления акционерного общества – общее собрание его акционеров. 

В соответствии с п. 4.3 названного Постановления само по себе владение акциями (долями участия в уставном капитале), обусловливающее право принимать участие в работе общего собрания хозяйственного общества, действительно, как заявил представитель ответчика, не может рассматриваться как обстоятельство, нарушающее требования Федерального закона «О статусе члена Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации».

Однако, как следует из положений главы 4 ГК РФ, участие лица в коммерческих организациях может реализовываться как через обладание их акциями и долями, так и через иные формы или иные возможности определять решения, принимаемые такими обществами. Участвовать в управлении делами корпорации, участвовать в образовании ее имущества, принимать участие в распределении прибыли товарищества или общества, участвовать в голосовании в органах управления. 

Согласно п. 6 ст. 66 ГК РФ законом может быть запрещено или ограничено участие отдельных категорий лиц в хозяйственных товариществах и обществах.

Более того, акционер, владеющий акциями акционерного общества, становится членом общего собрания акционеров, и юридически входит в состав высшего органа управления хозяйственного общества, так как согласно статье 47 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» (далее – Закон № 208) общее собрание акционеров является высшим органом управления акционерным обществом. Владея акциями, лицо обладает и правами, удостоверяемыми этими акциями и предоставляющими возможность участвовать в управлении акционерным обществом (в том числе, право участвовать в собрании акционеров, голосовать, иметь право вето, право предлагать своего представителя в совет директоров, определять порядок формирования совета директоров и т.д.), что обеспечивает и возможность влиять на осуществление акционерным обществом предпринимательской деятельности.

Указанное и является формой ведения бизнеса. 

Следует отметить, что несовместимой с депутатской деятельностью на период возникновения спорных правоотношений являлась любая оплачиваемая деятельность, которая осуществляется на профессиональной постоянной основе и не сводится с точки зрения ее юридической квалификации в действующем правовом регулировании в его системном единстве исключительно к работе в рамках трудового договора (служебного контракта), в том числе на государственной или муниципальной службе, либо гражданско-правовых договоров, связанных с выполнением работ, оказанием услуг (п. 4 Постановления Конституционного Суда РФ от 27.12.2012 № 34-П).

Таким образом, суд приходит к выводу, что ФИО1 нарушены требования ст. 97 Конституции Российской Федерации, ст. 6 Закона № 3, запрещающие депутатам Государственной Думы заниматься предпринимательской и иной оплачиваемой деятельностью, участвовать в управлении хозяйственным обществом или иной коммерческой организацией. Исполняя полномочия депутата Государственной Думы, он не являлся миноритарным акционером ОАО «Исеть», а непосредственно и лично предпринимал целенаправленные действия по увеличению объема принадлежащих ему активов. 

Данные обстоятельства в своих показаниях от 03.03.2023 подтвердил 

<

данные изъяты>., который пояснил, что ФИО1 приобретал акции в период депутатской деятельности, оформляя их на ООО«Вагран», ООО«Актай-М». 

Его показания соотносятся с выписками из реестра акционеров от 29.10.1997, согласно которым на указанную дату ООО«Вагран» и ООО «Актай-М» владели по 22136 обыкновенных именных акций завода «Исеть» каждый. 

Из отчета представителя Фонда имущества – заместителя министра промышленности Свердловской области 

<

данные изъяты> о собрании акционеров завода «Исеть», проведенном 24.04.1998, усматривается, что владельцами крупных пакетов акций на указанную дату были ООО «Вагран» – 13 % (22136шт.), ООО«Актай-М» – 13 % (22136 шт.), одновременно АКБ «Вятич» являлся держателем 3 % ценных бумаг.

Таким образом, по состоянию на 24.04.1998 ФИО1 через подконтрольные общества владел уже 50456 акциями завода «Исеть», что составляло 29 %. Из этого следует, что в период депутатской деятельности он увеличил пакет ценных бумаг завода по сравнению с 1996 годом.

Согласно материалам дела в ту же дату – 24.04.1998 АКБ «Вятич» передал КОО«Ю. Би М. Ойл Инвестментс Лимитед» 6184 акции завода «Исеть». 

Из представленных истцом доказательств следует, что названная иностранная компания также была аффилирована с ответчиком и действовала в его интересах.

В частности, договор комиссии от 05.01.1998 на покупку ценных бумаг от лица ООО «Ю. Би М. Ойл Инвестментс Лимитед» подписан братом ФИО1 - 

<

данные изъяты>., действовавшим на основании доверенности от 

. Указанная компания, будучи зарегистрированной по адресу: 

<

адрес>, поручила АКБ «Вятич» покупать и продавать ценные бумаги в ее интересах. Соглашение о расторжении этого договора от лица ООО «Ю. Би М. Ойл Инвестментс Лимитед» 31.08.1988 также подписано 

<

данные изъяты>

При вышеприведенной совокупности данных, корреспондирующих иным материалам дела, у суда не возникает сомнений в приобретении КОО «Ю. Би М. Ойл Инвестментс Лимитед» ценных бумаг ОАО «Исеть» в интересах Г.М.ФГ. Иное ответчиком и его представителями в ходе рассмотрения заявленных требований не опровергнуто.

Как усматривается из регистрационного журнала операций с ценными бумагами ОАО «Исеть», 28.10.1999 КОО «Ю. Би М. Ойл Инвестментс Лимитед» передало свой пакет акций в пользу ООО «Иверь». Подконтрольность данного общества ФИО1 также подтверждена материалами дела.

Так, согласно протоколу № 1 собрания учредителей от 23.03.1999 решение о создании ООО «Иверь» принято от имени ООО «Вагран» генеральным директором ФИО1, ООО «Актай-М» – генеральным директором 

<

данные изъяты>., ОАО «Уралбиофарм» – директором 

<

данные изъяты> (помощник депутата ФИО1), ОАО«Каменск-Уральский хлебокомбинат» – генеральным директором Г.О.ФБ., АКБ «Вятич» – заместителем управляющего Екатеринбургским филиалом 

<

данные изъяты>., ООО «Эсс» – генеральным директором 

<

данные изъяты>. Последний назначен секретарем собрания, 

<

данные изъяты> – председателем. По итогам собрания генеральным директором ООО «Иверь» назначена 

<

данные изъяты>. Общество зарегистрировано 26.03.1999, т.е. в период нахождения ФИО1 во власти, его юридический адрес совпадает с адресом регистрации филиала АКБ «Вятич», ООО«Вагран», ООО «Актай-М»: 

<

адрес>, расчетный счет открыт в АКБ «Вятич».

Более того, аффилированность ООО «Иверь» с ФИО1 и роль общества в качестве номинального держателя имущества ответчика подтвердили 

<

данные изъяты> (протокол судебного заседания от 23.03.2023), 

<

данные изъяты>. (протокол судебного заседания от 21.03.2023) и 

<

данные изъяты>. (протокол допроса от 06.10.2021).

Таким образом, суд приходит к выводу, что КОО «Ю. Би М. Ойл Инвестментс Лимитед» и ООО «Иверь», созданные в 1997 и 1999 годах – в период исполнения ФИО1 депутатских полномочий, действовали в интересах последнего и наравне с ООО«Вагран», ООО«Актай-М», АКБ «Вятич» имели цель скрыть прямое и личное участие в управлении и владении акциями ОАО «Исеть» ФИО1, создать видимость распределения активов среди множества самостоятельных субъектов.

Также судом установлено, что для наращивания долей участия в капитале коммерческих компаний в интересах ФИО1 подконтрольные ему структуры использовали АКБ«Вятич».

Об этом свидетельствуют изъятые в ходе обысков в ПАОКоммерческий банк «Вятич» договоры комиссии, указания комитента, отчеты о приобретенных акциях и непосредственно договоры их купли-продажи, акты приема-передачи документов и денежных средств.

В частности, изучением договора комиссии на покупку ценных бумаг от 20.06.1997 №1/97/кс установлено, что он заключен между ООО «Вагран» (Комитент) в лице генерального директора ФИО1 и АКБ «Вятич» (Комиссионер). Согласно п. 1.1 договора Комитент поручает, а Комиссионер принимает на себя обязательство по покупке от своего имени и за счет Комитента и продаже от своего имени и за счет Комитента ценных бумаг. Вид акций, эмитент, номинальная стоимость, цена, количество акций и размер вознаграждения Комиссионера оговариваются в указаниях Комитента, которое после согласования обеими сторонами договора является неотъемлемой частью настоящего договора.

В соответствии со ст. 996 ГК РФ (в редакции на момент заключения сделки) вещи, поступившие к комиссионеру от комитента либо приобретенные комиссионером за счет комитента, являются собственностью последнего. 

Как следует из исследованных судом письменных доказательств, ООО«Вагран» и ООО «Актай-М» ежегодно заключали аналогичные договоры (04.07.1997, 20.06.1997, 05.01.1998, 05.01.1999 и т.д.). Кроме того, договоры комиссии подписаны 05.01.1998 ООО «Ю. Би М. Ойл Инвестментс Лимитед» в лице 

<

данные изъяты>., 17.06.1998 ОАО«Каменск-Уральский хлебокомбинат» в лице 

<

данные изъяты>., 28.08.1998, 05.01.1999 ЗАО «Магис-М» в лице 

<

данные изъяты> Все они имеют единое текстовое изложение и формат, что, учитывая вхождение всех участников сделок в группу компаний ФИО1, подтверждает довод истца о личной вовлеченности ответчика в предпринимательскую деятельность и наращивании пакета акций ОАО«Исеть», а также иных коммерческих компаний в период исполнения властных полномочий.

Изучением регистрационных журналов операций ОАО «Исеть» за 1997-1999 гг. также установлено, что ценные бумаги общества у работников предприятия в указанный период скупал генеральный директор завода 

<

данные изъяты>. Им приобретено 10136 акций, которые в последующем переоформлены на структуры ФИО1

Оценивая данное обстоятельство, суд учитывает показания 

<

данные изъяты> (протоколы допросов от 03.03.2023, 20.03.2024), 

<

данные изъяты>., согласно которым 

<

данные изъяты> в 1994 году назначен генеральным директором ОАО «Исеть» по инициативе и протекции Г.М.ФГ., благодаря голосам подконтрольных ему членов совета директоров, после чего стал отчитыватся перед ним о работе предприятия.

Также 

<

данные изъяты>. сообщил, что приобретал акции в интересах Г.М.ФГ., по указанию последнего подписывал документы о покупке ценных бумаг и в последующем по его же приказу подписывал договоры их продажи.

С учетом изложенного суд признает, что 

<

данные изъяты> выступал одним из доверенных лиц ФИО1, приобретал акции завода у работников предприятия по его указанию и в его пользу, тем самым выступая номинальным держателем актива в противоправных целях – сокрытия истинного бенефициара в период действия антикоррупционных запретов для депутата. 

После сложения полномочий депутата ФИО1 

<

данные изъяты>. передал акции ОАО «Исеть» его структурам. Тем самым подтвердил, что изначально действовал незаконно, т.е. в интересах и в пользу депутата Государственной Думы ФИО1, которому осуществление этих коммерческих операций было запрещено законом.

В частности, 6715 акций 

<

данные изъяты>. 03.03.2000 и 28.12.2000 продал 

<

данные изъяты> В 2000-2001 гг. он продолжил скупку акций у работников завода: в 2000г. им приобретено 4566 шт., в 2001 г. 2801 шт., которые в количестве 2735 шт. 20.02.2001 и 07.03.2001 вновь продал 

<

данные изъяты> Кроме того, 22.06.2001 он переоформил 3390 ценных бумаг на ООО«Актай-М».

Аналогичным образом 

<

данные изъяты> в 1998-2003 гг. приобретал акции предприятия у его работников: в 1998 году 2011 акций, в 2000 году – 6715 шт., в 2001 году – 1735 акций. При этом, как следует из приобщенных доказательств, 

<

данные изъяты>. в исследуемый период возглавлял дочернее ОАО«Исеть» общество – ООО«Исеть-ДО», учрежденное в 1997 году. Более того, став владельцем ценных бумаг завода, он был избран председателем общего собрания акционеров ОАО«Исеть», что подтверждается представленным в регистрационном деле завода протоколом от 24.04.1998 № 6.

В связи с этим, учитывая, что ФИО1 полностью руководил и контролировал деятельность завода, самостоятельно определял кандидатуры на руководящие должности, суд также признает 

<

данные изъяты> доверенным лицом ответчика, действовавшим в интересах последнего. Изложенное последующим поведением 

<

данные изъяты>., который переоформил свой пакет ценных бумаг на структуры Г.М.ФГ.: 22.06.2001 – 3578 шт. на ООО«Актай-М», 19.08.2005 – 5 669 шт. на ООО«Средуралинвест-МТ».

Таким образом, в период депутатской деятельности ФИО1 создавал видимость соблюдения запрета заниматься предпринимательской и другой оплачиваемой деятельностью. В действительности он через аффилированных лиц наращивал имеющиеся активы и скупал новые, в том числе акции ОАО «Исеть».

Ответчики и их представители приведенные обстоятельства не опровергли. На вопросы суда о целях создания и приобретения ФИО1 коммерческих структур, увеличения в его владении количества акций предприятий в период депутатской деятельности ответы не предоставили.

Представители ФИО1 также без ответа оставили вопрос суда об источниках финансирования приобретения акций и долей коммерческих организаций. Ограничились пояснениями о том, что до избрания в Государственную Думу ФИО1 получал доход от предпринимательской деятельности на рынке ценных бумаг. При таких обстоятельствах суд приходит к выводу, что последующая капитализация имущества ответчика также производилась за счет доходов от предпринимательской деятельности, которую он в нарушение антикоррупционных запретов совмещал с властными полномочиями в юридически значимый период.

Одновременно суд критически относится к доводам представителей Г.М.ФГ. о неполучении им какого-либо дохода от участия в ОАО «Исеть».

По общему правилу, деятельность любого коммерческого юридического лица (исходя из его уставных задач) имеет своей основной целью извлечение прибыли (п.1 ст. 50 ГК РФ). Совершение действий по покупке ценных бумаг, с точки зрения обычаев гражданского оборота, свидетельствует о наличии у лица воли на получение дохода от приобретаемого имущества. Более того, владение акциями в силу закона предполагает не только право на получение дивидендов, но и управление обществом в объеме, определяемом количеством данных акций.

Согласно исследованным судом показаниям 

<

данные изъяты>, соотносящимся с иным письменным материалам дела, ФИО1 являлся бенефициаром холдинга, охватывающего промышленность, энергетику, фармацевтическую и банковскую деятельность, приобретение и управление ценными бумагами. В указанную группу также входил завод «Исеть». Все значимые документы и решения участников холдинга согласовывались лично Г.М.ФВ. Им была введена практика назначения номинальных руководителей, участников предприятий, которые только подписывали подготовленные документы.

Из пояснений названных выше лиц также следует, что списки кандидатов в советы директоров подконтрольных предприятий утверждает ФИО1 Таким образом, в состав совета директоров ОАО «Исеть» в разные периоды времени были включены его доверенные лица: 

<

данные изъяты>. Фактически совет директоров никакие решения самостоятельно не принимал. При голосовании и подписании документов они полагались на лист согласования, который визировали службы безопасности, финансовый, юридический отделы, располагающиеся в офисе Г.М.ФГ. В случае если на документе стояла «галочка» ФИО1, то решение по вопросу принималось.

Материалами дела подтверждается, что такая модель управления применялась ФИО1 с 90-х годов и существовала до наделения его депутатским мандатом, в период нахождения во власти и после сложения полномочий. Выстроенная структура предприятий с управлением из единого центра и подчинением конечному бенефициару – ФИО1 позволяла ему использовать активы ОАО«Исеть» для извлечения собственной выгоды, развития иных бизнес-структур путем перераспределения финансовых потоков внутри контролируемой группы компаний.

О практике перечисления ОАО «Исеть» средств в пользу аффилированных с ФИО1 компаний в судебном заседании пояснила 

<

данные изъяты> которая работает на заводе с 1980 года, в том числе в должностях бухгалтера и заместителя главного бухгалтера. Она указала, что получаемая заводом прибыль от основной производственной деятельности не распределялась между акционерами, поскольку «живых» денег на счетах предприятия не имелось, они были направлены на займы иным организациям Г.М.ФГ. – «Иверь», «Хлебокомбинат Первоуральский» и другие. Свидетель пояснила, что сведения о займах вносили в отчет доверенные лица ответчика при согласовании бухгалтерской документации. На основании их указаний финансовый отдел оформлял платежи. Основные суммы займов возвращены только после отстранения Г.М.ФГ. от должности генерального директора в 2023 году.

Свидетель также пояснил, что 2 млрд рублей, которые со слов представителя Г.М.ФГ. остались на счете предприятия после его отстранения, являются предоплатой, поступившая от покупателей по договорам, то есть не являются прибылью общества.

Согласно показаниям свидетеля 

<

данные изъяты> (генеральный директор ОАО«Исеть», ранее исполнительный директор завода) подобная схема управления послужила причиной неудовлетворительного финансового положения завода. После отстранения ФИО1 от руководства на предприятии была сформирована значительная задолженность по выполнению государственного оборонного заказа. Причинами являлись: дефицит кадров в связи с самой низкой заработной платой по г. Каменску-Уральскому, проблемы с оборудованием, отсутствие технологической оснастки. ФИО1 в модернизацию завода денежные средства не вкладывал, от льготной государственной программы кредитования для предприятий ОПК отказался, заработную плату работникам не повышал. При этом себе перед отстранением от должности установил выплаты около 3 млн руб. в месяц.

<

данные изъяты> подтвердил, что денежные средства ОАО «Исеть» выводились ФИО1 в виде займов компаниям «Средуралинвест», «Уралтрейдконсалтинг», «Иверь».

Из приобщенных материалов уголовных дел №№, №, по которым в качестве обвиняемого привлечен ФИО1, следует, что ОАО «Исеть» на основании договоров займа № от 22.06.2015, № от 24.06.2015, № № от 25.06.2015, № № от 23.07.2015, № № от 11.08.2015, № № от 29.09.2015, № № от 01.10.2015, № от 13.10.2015, № № от 16.11.2015, № № от 14.12.2015, № № от 30.12.2015, № № от 20.01.2016 перечислило контролируемому ответчиком ООО«Иверь» 256157800 руб. 

Аналогичным образом с расчетного счета завода на основании договоров займа от 17.01.2017 № №, от 08.02.2017 № № от 09.03.2017 № №, от 03.04.2017 № №, от 04.04.2017 № №, от 11.09.2017 № №, от 10.10.2017 № № контролируемому ФИО1 ООО «Уралтрейдконсалтинг» перечислено 168000000 руб. 

Кроме того, в период с 10.04.2018 по 09.08.2019 ОАО «Исеть» перечислило связанным с ФИО1 обществам денежные средства в качестве займов: ООО«Березовский хлеб» - 5600000 руб. (договор от 27.03.2018), ООО «Копейский хлебокомбинат» - 4400000 руб. (договор от 27.03.2018), ООО «Первоуральский хлебокомбинат» - 5800000 руб. (договор от 10.04.2018), ООО «Сысерский хлебокомбинат» - 7000000 руб. (договоры от 29.06.2018, 09.08.2019).

Также на основании договоров займа от 05.06.2018 № №, от 06.06.2018 №№ завод перечислил подконтрольному ответчику ООО «Средураинвест-МТ» 165000000 руб.

Обстоятельства причинения ФИО1 ущерба ОАО«Исеть», в том числе в результате незаконного предоставления подконтрольным коммерческим обществам займов на невыгодных для завода условиях, также установлены вступившим в законную силу решением Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 02.02.2024, на основании которого в пользу предприятия взыскано 692372684,18 рубля.

В качестве дополнительного доказательства использования ФИО1, средств ОАО «Исеть» в личных целях суд учитывает показания 

<

данные изъяты> о вмешательстве доверенных лиц ответчика в составление бухгалтерской отчетности завода. По утверждению свидетеля, ведение бухгалтерской документации на заводе согласовывалось с представителем ФИО1 – 

<

данные изъяты>., с ней же проводились консультации по всем финансовым вопросам. Кроме того, к ведению бухгалтерского учета ОАО «Исеть» была допущена 

<

данные изъяты>., являвшаяся доверенным лицом ФИО1 Несмотря на то, что работником завода она не была, ей был предоставлен кабинет на предприятии, доступ в бухгалтерскую программу «1С». 

<

данные изъяты>. проверяла документы, выполняла роль внешнего аудитора.

Показания 

<

данные изъяты> согласуются с пояснениями 

<

данные изъяты>., который указал, что в начале 2023 года платежи и корпоративное управление согласовывал с управляющей компанией ФИО1 – ООО УК «Авангард». После отстранения ответчика от управления заводом, доступ представителя ООО УК «Авангард» 

<

данные изъяты>. на территорию завода был ограничен. 

Оценивая показания свидетелей, суд учитывает положения ч. 8 ст. 10 Федеральный закон от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете», ст. 314 НКРФ, в соответствии с которыми в регистрах бухгалтерского и налогового учета не допускаются исправления, не санкционированные лицами, ответственными за ведение указанных регистров. Правильность отражения хозяйственных операций обеспечивают лица, составившие и подписавшие их. 

Тем самым, суд заключает, что по указанию ФИО1 к ведению бухгалтерской документации ОАО «Исеть» и внесению в нее корректировок в интересах ответчика привлечены лица, которые в соответствии с приведенными требованиями законодательства не имели права вмешиваться в финансово-хозяйственную деятельность завода и составление отчетности. Учитывая установленные обстоятельства неправомерного вывода ФИО1 средств с предприятия, суд приходит к выводу, что целью указанных выше действий было сокрытие от иных участников общества таких операций и, как следствие противоправное обогащение бенефициара.

На основании исследованных доказательств, суд соглашается с доводами иска об управлении ФИО1 ОАО «Исеть» в целях получения дохода в результате незаконного совмещения предпринимательской и законотворческой деятельности.

Приходя к такому выводу, суд принимает во внимание и иные активы, приобретенные ФИО1 и оформленными в единую структуру подчиненных ему компаний в период занятия выборной должности.

Так, материалами регистрационных дел подтверждается, что в 1997 году учреждены ООО«Эсс» и ООО«Оуз». Решения об их создании подписаны 

<

данные изъяты>. и 

<

данные изъяты> Общества имеют один юридический адрес. Учредительные документы и уставы выполнены в едином стиле, аналогичны по своей структуре и содержанию. Учитывая установленную связь 

<

данные изъяты> с ФИО1 и неоднократные факты использования ее в качестве номинального владельца его активов, суд считает указанные выше общества образованными по воле и в интересах ответчика. 

Согласно имеющимся в материалах дела сведениям реестродержателей, договорам купли-продажи ценных бумаг с 1997 г. по 1999 г. ООО«Вагран», ООО«Актай-М», АКБ «Вятич», ОАО «Уралбиофарм», КОО «Ю. Би М. Ойл Инвестментс Лимитед», ЗАО «Магис-М», ООО «Иверь», ООО «Эсс», ООО «Оуз» стали владельцами акций АО«Престиж-2» – 15 501 шт., АО «Каменск-Уральский хлебокомбинат» – 15 666 шт., АО«Ирбитский химфармзавод» – 3284 шт., АО«Уралтрансстрой» – 34246 шт., ОАО«Металлургический завод имени Серова» – 2853 шт., ОАО«Машиностроительный завод им. М.И. Калинина г. Екатеринбург» – 60244 шт., АО «Свердмашприбор» – 108 785 шт., АО «Уралавтоматика» – 4077 шт., АО«Камышловский завод лесхозмашин» – 2007шт., ОАО«Богословское рудоуправление» – 4530шт., ОАО«Информационно-вычислительный центр» – 11299 шт., АО«Красногвардейский крановый завод» – 2728шт., АО«Новолялинский ЦБК» – 13012 шт., АО «Среднеуральская геолого-разведочная экспедиция» – 9147 шт., ОАО «Информационно-вычислительный центр» – 11299шт. ОАО «Уралтелеком» – 260000 шт., ОАО «Свердловскдорстрой» – 3078шт., ОАО «Екатеринбургские вагоны-рестораны» – 198 шт., ОАО «Шабровский тальковый комбинат» – 6860 шт., ОАО «Талицкое хлебоприемное предприятие» – 50шт., ОАО«Уралбиофарм» – 7920 шт., ООО «Уральский завод химического машиностроения» – 6733 шт., ОАО«Первоуральский хлебокомбинат» – 439шт., ОАО«Сухоложский хлебокомбинат» – 113шт., ОАО «Кристалл» – 2732 шт., ОАО«Средне-Уральская геологоразведочная экспедиция» – 4117 шт., ОАО«Красногвардейский крановый завод» – 2728 шт., ОАО «Ирбитский химико-фармацевтический завод» – 1009 шт., ОАО «Синарское» – 2532 шт., ЗАО «Орион-Сервис» – 12593 шт.

Фактическая принадлежность компаний-держателей перечисленных акций ФИО1 установлена в ходе судебного разбирательства и дополнительно подтверждается результатами обыска, проведенного 11.03.2023 по месту его жительства по адресу: 

<

адрес>, в ходе которого обнаружены оттиски печатей следующих юридических лиц: ООО «Вагран», ООО«Актай-М», ООО«Корона Тэхет», ООО «Анеп», ООО «Элгон», ООО «Солтан Роял», ООО«ОУЗ», ООО «Бордж», ЧОО «МГУН Дагэ», ООО «Средуралинвест-МТ», ООО«Белая энергетика», ООО «Янартау», ООО «Колва», ООО«Уралбиофарм», АО«Красногвардейский крановый завод», ООО «Магис-М», ЗАО «Торгово-промышленная корпорация «Большой Урал», ЗАО «Магис-М» (приложения № 1, 2, 3 к протоколу обыска от 11.03.2023).

Существенное количество зачисленных на счета подконтрольных ФИО1 лиц акций коммерческих компаний, по убеждению суда, подразумевало несение значительных расходов на их приобретение. Также финансирования требовала текущая деятельность учрежденных юридических лиц, выплата зарплат, налогов и иных платежей. Таким образом, бремя их содержания возлагалось на конечного бенефициара, т.е. ФИО1

Однако, ни сам ФИО1, ни его представители источники доходов, необходимых для обеспечения группы коммерческих компаний, не раскрыли, легальность их происхождения не подтвердили и соответствующие доказательства не представили. С учетом изложенного суд приходит к выводу, что таким источником выступала незаконная предпринимательская деятельность ФИО1, которую он не декларировал и вопреки антикоррупционным запретам осуществлял одновременно с исполнением публичных функций.

Из указанных обстоятельств по созданию и приобретению юридических лиц, изменению их владения, прошедших с непосредственным участием ФИО1, суд делает вывод о том, что он как депутат Государственной Думы определял структуру корпоративных отношений, участвовал в ее реализации и занимался капитализацией приобретенных обществ. Состоявшиеся с 1996 по 2000 год многочисленные трансформации и перераспределение активов не могли осуществляться без его личного участия и прямого волеизъявления как фактического бенефициара. Более того, увеличение его долей в ряде компаний в этот период свидетельствует о намерении продолжать вести бизнес и наращивать собственный капитал, извлекая от него доход.

Исследованные доказательства в полной мере подтверждают позицию истца о том, что ФИО1 в нарушение предусмотренных законом запретов и ограничений (ст. 97 Конституции РФ, ст. 6 Закона № 3), находясь во власти, осуществлял предпринимательскую деятельность, создал новые организации и приобрел активы, в том числе с привлечением к этому других ответчиков, владел и управлял ими при помощи подконтрольных и доверенных лиц. Таким образом, в результате капитализации сформированного с нарушением законодательства актива были созданы условия для дальнейшего обогащения ответчика.

Добросовестное соблюдение запретов не позволило бы ФИО1 скрывать имущество, использовать для владения подконтрольных ему физических и юридических лиц, управлять активами через коммерческие структуры, номинальных участников и руководителей, под прикрытием участвовать в сделках и на каждом этапе сопровождать их исполнение, как это имело место в рассмотренных событиях.

Таким образом, в суде нашли подтверждение доводы истца о том, что в период нахождения во власти ФИО1 в нарушение антикоррупционного законодательства занимался предпринимательством, через доверенных лиц управлял коммерческими организациями и осуществлял иную оплачиваемую деятельность, скрывая свое участие в 1996-2000 гг. в деятельности ОАО «Исеть» и других хозяйствующих субъектов.

Тем самым ФИО1 не исполнил возложенные на него статьей 97 Конституции РФ и статьей 6 Закона № 3 запреты заниматься предпринимательской деятельностью или другой оплачиваемой деятельностью.

Анализируя содержание приведенных доказательств, суд приходит к выводу об обоснованности утверждения истца о том, что владение, а также дальнейшее преобразование и вовлечение в гражданский оборот ценных бумаг ОАО «Исеть» было прямо сопряжено с нарушением ФИО1 антикоррупционных запретов и ограничений, установленных для лиц, занимающих государственные должности. Таким образом, суд признает данное имущество продуктом коррупционного поведения ответчиков.

К гражданско-правовым последствиям коррупционного поведения пп. 8 п. 2 ст.235 ГК РФ относит возможность принудительного изъятия судом у собственника в доход государства имущества, когда им не представлены в соответствии с законодательством Российской Федерации о противодействии коррупции доказательства его приобретения законным путем.

В силу названной нормы имущество, полученное вследствие нарушения установленных антикоррупционным законодательством запретов и ограничений подлежит обращению исключительно в доход Российской Федерации и не может являться легальным объектом гражданского оборота, быть законным средством платежа, а также находиться у кого-либо на законных основаниях.

Совокупность вышеприведенного нормативного регулирования рассматриваемой сферы правоотношений является достаточной для понимания того, что коррупционно нажитое имущество изымается из оборота, а преодоление этого установления и всякие операции с ним относятся к числу недопустимых, оцениваются как легализация и преследуются по закону. 

Суд не находит оснований согласиться с позицией ответчика о том, что до введения в действие пп.8 п.2 ст.235 ГК РФ отсутствовало законодательство, закрепляющее возможность обращения в доход государства имущества, полученного в нарушение антикоррупционного законодательства, и неправомерном придании нормам гражданского законодательства обратной силы, поскольку указанная норма введена в действие Федеральным законом от 03.12.2012 № 231-ФЗ.

Суд отмечает, что до принятия пп.8 п.2 ст.235 ГК РФ действовала редакция ст.169 ГК РФ, которая предусматривала, что сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна. При наличии умысла у обеих сторон такой сделки в случае ее исполнения обеими сторонами в доход Российской Федерации подлежало взысканию все полученное ими по сделке. При наличии умысла лишь у одной из сторон все полученное ею по сделке – возвращению другой стороне, а полученное последней либо причитавшееся ей в возмещение исполненного – обращению в доход Российской Федерации. 

Таким образом, в период замещения ФИО1 государственной должности законодательство предусматривало гражданско-правовые последствия за допущенные им нарушения ст.97 Конституции Российской Федерации и ст. 6 Закона № 3-ФЗ, поскольку он подрывал основы конституционного строя и парламентской деятельности в Российской Федерации.

При этом статья 169 ГК РФ особо выделяет опасную для общества группу недействительных сделок – так называемые антисоциальные сделки. Их квалифицирующим признаком, как разъяснил Конституционный Суд Российской Федерации в определении от 08.06.2004 №226-О, является цель, то есть достижение такого результата, который не просто не отвечает закону или нормам морали, а противоречит – заведомо и очевидно для участников гражданского оборота – основам правопорядка и нравственности.

К числу антисоциальных сделок безусловно относятся сделки, заключенные в результате коррупции, поскольку они, в соответствии с Конвенцией ООН против коррупции от 31.10.2003, угрожают стабильности и безопасности общества, подрывают демократические институты и ценности, этические ценности исправедливость, наносят ущерб устойчивому развитию и правопорядку.

В преамбулах к Конвенции об уголовной ответственности за коррупцию (принята в Страсбурге 27.01.1999) и Конвенции о гражданско-правовой ответственности за коррупцию (принята в Страсбурге 04.12.1999) также отмечается, что коррупция представляет собой серьезную угрозу верховенству закона, демократии и правам человека, равенству и социальной справедливости, посягает на принципы государственного управления, моральные устои общества, затрудняет экономическое развитие, надлежащее и справедливое функционирование рыночной экономики.

С учетом всех фактических обстоятельств настоящего дела, характера допущенных нарушений закона, их продолжительности, последствий, значительного числа вовлеченных в них физических и юридических лиц, извлекавших из этого выгоду, суд делает вывод, что противоправные действия ответчиков носили антисоциальный характер. Их главной и согласованной целью было прикрытие коррупции, легализация имущества, приобретенного незаконным путем, проведение фиктивных операций с запрещенным в гражданском обороте имуществом, получение дохода от посягающих на интересы общества действий, а, в итоге, поощрение коррупционного поведения и получение незаконного обогащения. 

Вышеприведенное нормативное регулирование рассматриваемой сферы правоотношений является достаточным для понимания того, что коррупционно нажитое имущество изымается из оборота, а преодоление этого установления и всякие операции с ним относятся к числу недопустимых, оцениваются как легализация и преследуются по закону.

Законодателем запрещено совершение действий в обход закона и преследование противоправных целей (ст. 10 ГК РФ). В силу п. 4 ст. 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из недобросовестного поведения. Всякий, кто обходит закон, фактически переводит свой вид деятельности из легального положения в нелегальное.

Наряду с этим суд руководствуется положениями п. 2 ст. 4 ГК РФ, согласно которым к отношениям, возникшим до введения в действие акта гражданского законодательства, он применяется к правам и обязанностям, возникшим после введения его в действие. Изложенное означает, что пп.8 п.2 ст.235 ГК РФ в рассматриваемом случае применим к спорным правоотношениям, поскольку Г.М.ФБ. продолжал незаконное владение и управление хозяйственными обществами и после введения в действие данной нормы. 

Конкретные сделки прокурором в иске не оспариваются, так как они являются лишь элементом коррупционного поведения и механизмом достижения запрещенного законом результата. В качестве способа защиты публичных интересов истцом на основании ст. 11, 12 ГК РФ избрано требование об обращении в доход государства имущества, в отношении которого не представлены доказательства его приобретения на законные доходы, что предусмотрено законом.

По мнению ответчика положения о прекращении права собственности, предусмотренные пп.8 п.2 ст.235 ГК РФ, должны применяться исключительно во взаимосвязи с Законом № 230-ФЗ. Они полагают незаконным обращение спорных акций и долей в уставных капиталах хозяйственных обществ в федеральную собственность, поскольку пп. 8 п. 2 ст. 235 ГК РФ введен в действие только Федеральным законом от 03.12.2012 №231-ФЗ, а требования о признании недействительными конкретных сделок не заявлены.

Суд считает перечисленные доводы основанными на неверном толковании норм материального права. 

В силу ст. 3 Закона № 273-ФЗ противодействие коррупции в Российской Федерации базируется на принципе неотвратимости ответственности за совершение коррупционных правонарушений. Контроль со стороны государства за государственными служащими и лицами, замещающими государственные должности, призван повысить эффективность противодействия коррупции и предотвратить риски, связанные с неправомерным влиянием на этих лиц, и тем самым – с возможностью сращивания публичной власти и бизнеса.

Как разъяснил Конституционный Суд Российской Федерации, в развитие положений Закона № 273-ФЗ законодатель ввел в Гражданский кодекс Российской Федерации пп. 8 п. 2 ст. 235 ГК РФ, предусматривающий возможность обращения по решению суда в доход государства имущества, в отношении которого не представлены доказательства его приобретения на законные доходы. Данной нормой в правовое регулирование введено изъятие незаконных доходов или имущества, приобретенного на них, не в качестве уголовно-правовой санкции, а в качестве специальной меры, предусмотренной в рамках антикоррупционного законодательства для случаев незаконного обогащения.

При этом Конституционный Суд подтвердил, что принятие Российской Федерацией правовых мер, направленных на предупреждение коррупции и незаконного личного обогащения, включая возможность изъятия по решению суда имущества, приобретенного незаконным путем, согласуется с признаваемыми на международном уровне стандартами борьбы с коррупцией. 

Изъятие такого имущества, по существу, призвано выступать в качестве неблагоприятного последствия получения доходов от коррупционной деятельности и указывать на бессмысленность приобретения имущества на незаконные доходы и, соответственно, бесперспективность коррупционного поведения (п. 1, 4.1, 4.2 Постановления Конституционного Суда РФ от 29.11.2016 №26-П).

В свою очередь, Закон №230 в целях противодействия коррупции устанавливает правовые иорганизационные основы осуществления контроля за соответствием расходов лица, замещающего государственную должность (иного лица), расходов его супруги (супруга) и несовершеннолетних детей доходу данного лица и его супруги (супруга) в случаях и порядке, установленных указанным Федеральным законом (далее – контроль за расходами), а также определяет категории лиц, в отношении которых осуществляется контроль за расходами, порядок его проведения и механизм обращения в доход Российской Федерации имущества, в отношении которого не представлено сведений, подтверждающих его приобретение на законные доходы.

Тем самым Закон № 230 определяет, как отметил Конституционный Суд Российской Федерации в п.3 Постановления от 29.11.2016 № 26-П, только одну из мер профилактики коррупции и нацелен на регулирование, прежде всего, работы подразделений кадровых служб государственных, муниципальных и других структур, которые вправе проводить контроль за расходами и доходами.

При этом Закон №230-ФЗ не ограничивает прокурора в реализации иных полномочий в сфере противодействия коррупции, а ст. 4 Федерального закона от17.01.1992 №2202-1 «О прокуратуре Российской Федерации» (далее – Закон о прокуратуре) предоставляет органам прокуратуры возможность осуществлять полномочия независимо от федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов Российской Федерации, органов местного самоуправления, общественных объединений.

Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно подчеркивал самостоятельную роль органов прокуратуры в деятельности по обеспечению законности. 

Так, в Постановлениях от 18.02.2000 №3-П, от 11.04.2000 №6-П и Определении от 24.02.2005 № 84-О Конституционный Суд Российской Федерации разъяснил, что возложение федеральным законодательством на органы прокуратуры публичных функций, которые связаны с осуществлением от имени Российской Федерации – независимо от иных государственных органов – надзора за соблюдением Конституции Российской Федерации и исполнением законов, действующих на территории Российской Федерации, всеми поименованными в данном Федеральном законе субъектами права, обусловлено целями обеспечения верховенства права, единства правового пространства, укрепления законности, защиты прав и свобод человека и гражданина, а также охраняемых законом интересов общества и государства, что соотносится с положениями ст. 2, 4 (ч. 2), 15 (ч. 1 и 2) и 18 Конституции Российской Федерации. 

Осуществляемая прокуратурой Российской Федерации функция надзора за исполнением законов является самостоятельной (обособленной) формой реализации контрольной функции государства, в рамках которой обеспечивается – путем своевременного и оперативного реагирования органов прокуратуры на ставшие известными факты нарушения субъектами права законов различной отраслевой принадлежности – неукоснительное соблюдение Конституции Российской Федерации и законов, действующих на территории России, в том числе теми государственными органами, на которые возложены функции специального (ведомственного) государственного контроля (надзора) (Постановления от 17.02.2015 № 2-П, от 18.07.2024 №39-П).

С учетом изложенного правовой механизм обращения прокурора с иском в суд об изъятии в доход Российской Федерации имущества, в отношении которого не представлено сведений, подтверждающих его приобретение на законные доходы, не связан с процедурой контроля за расходами и доходами должностных лиц органов власти, иных субъектов и предусмотрен ст.35 Закона о прокуратуре, а также ст. 45 ГПК РФ, которые специально уполномочивают прокурора в соответствии с процессуальным законодательством Российской Федерации обращаться в суд с заявлением или вступить в дело на любой стадии процесса для защиты прав и охраняемых законов интересов общества и государства.

При обращении в суд с настоящим исковым заявлением прокурор руководствовался Законом № 273-ФЗ и пп. 8 п. 2 ст. 235 ГК РФ. 

Положения пп.8 п.2 ст.235 ГК РФ об обращении по решению суда в доход государства имущества, в отношении которого не представлены доказательства его приобретения на законные доходы, отсылают ко всему законодательству о противодействии коррупции, а не только к Закону № 230-ФЗ. Эта норма гражданского законодательства не содержит ограничений, позволяющих суду применять предусмотренный в ней механизм исключительно к случаям несоответствия расходов лиц, замещающих государственные должности, их доходам за определенный период. 

Закон №273-ФЗ, устанавливая гражданско-правовую ответственность за коррупционные правонарушения, также не ограничивает правоприменителя только результатами проверок соответствия расходов указанных лиц их доходам.

В этой связи положения Закона № 230-ФЗ, регламентирующие осуществление контроля за расходами и доходами должностных лиц органов власти, в том числе сроков и порядка проведения проверок, на спорные правоотношения не распространяются.

Введенный в действие пп. 8 п. 2 ст. 235 ГК РФ механизм противодействия коррупции в виде принудительного изъятия по решению суда имущества, приобретенного в нарушение антикоррупционного законодательства, является единственной мерой гражданско-правовой ответственности за совершение коррупционного правонарушения, следствием которой стало незаконное обогащение физических и юридического лиц, что, как постановил Конституционный Суд Российской Федерации, согласуется с признаваемыми на международном уровне стандартами борьбы с коррупцией.

Иное истолкование закона ведет к неоправданному исключению из сферы правового регулирования и контроля источников приобретения имущества, в отношении которого имеются объективные и не опровергнутые данные о его получении от запрещенной антикоррупционным законодательством деятельности, что противоречит принципам законности и справедливости, а также неотвратимости ответственности за совершение коррупционных правонарушений, препятствует эффективному противодействию коррупции и способствует незаконному обогащению лиц, в пользу которых состоялось злоупотребление служебным положением или полномочиями (ст. 1, 3 Закона № 273).

Целенаправленное толкование ответчиками указанных нормативных актов по ограничению сферы их применения и сужению пределов полномочий органов прокуратуры не основано на законе и не отвечает задачам, которые возложены на органы прокуратуры федеральными законами от 25.12.2008 № 273 и от 17.01.1992 №2202-1 по обеспечению верховенства закона, единства и укрепления законности, защиты прав и свобод человека и гражданина, охраняемых законом интересов общества и государства, а также принципа неотвратимости ответственности за совершение коррупционных правонарушений.

При этом Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно разъяснял о допустимости изъятия в доход государства имущества, если доказаны обстоятельства его приобретения лицом за счет незаконных действий или доходов должностного лица, за чьими расходами осуществляется контроль в соответствии с Федеральным законом «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам» (Определения от 06.06.2017 №1163-О, от 30.09.2019 № 2649-О, от 30.09.2019 № 2651-О, от 02.10.2019 № 2652-О, от 02.10.2019 № 2653-О, от 24.10.2019 № 2949-О, Постановления от 29.11.2016 № 26-П, от 09.01.2019 № 1-П).

Принимая во внимание всю совокупность исследованных доказательств, суд приходит к окончательному выводу о владении и управлении ФИО1 ОАО«Исеть» в период нахождения во власти, использовании им подконтрольных ответчиков для незаконного обогащения себя и близких лиц и укрытии информации от контролирующих органов. Одновременно суд считает доказанным непосредственное участие в противоправной деятельности ответчиков-юридических лиц.

Вышеописанные действия ответчиков, как их оценивает Конституционный Суд РФ с учётом требований Конвенции ООН против коррупции, представляют собой незаконное приобретение личного состояния и наносят ущерб демократическим институтам, устойчивому развитию, национальной экономике и правопорядку, порождают серьёзные угрозы стабильности и безопасности общества, подрывают демократические и этические ценности (Постановление от 29.11.2016 № 26-П).

С учетом всех фактических обстоятельств дела, характера допущенных ответчиками нарушений закона и их последствий, продолжительности их течения во времени и значительного числа осознанно вовлеченных в них физических и юридических лиц, ясно понимавших противоправный характер своих действий и извлекавших из этого выгоду, суд считает, что установленные действия ответчиков носили антисоциальный характер, поскольку главной и согласованной их целью было прикрытие коррупции, легализация имущества, полученного коррупционным путем, ложное использование в качестве законного средства платежа, проведение фиктивных операций с запрещенным в гражданском обороте имуществом, получение дохода от посягающих на интересы общества действий, а, в итоге, поощрение коррупционного поведения и получение противоправного обогащения.

Принимая во внимание, что использование и капитализация активов организаций-ответчиков были сопряжены с нарушением ФИО1 антикоррупционных запретов и ограничений, требования прокурора о взыскании акций ОАО «Исеть» в доход государства в соответствии с пп. 8 п. 2 ст. 235 ГК РФ являются законными и обоснованными.

Действующее антикоррупционное законодательство не позволяло Г.М.ФД. заниматься предпринимательской деятельностью, то есть совершать все те действия, в силу которых он и подконтрольные ему юридические лица достигли запрещенного результата в виде дохода, полученного от незаконного бизнеса. Добросовестное соблюдение запретов не позволило бы ему скрывать имущество, использовать для управления им близких и доверенных лиц.

Незаконное приобретение должностными лицами личного состояния и их сращивание с бизнесом (п. 3 Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 29.11.2016 № 26-П), против которого в своем иске выступает прокурор, наносит ущерб, демократическим институтам, национальной экономики и правопорядку, порождает серьезные угрозы стабильности и безопасности общества, подрывает демократические и этические ценности, то есть наносит ущерб тем благам, которые статьями 1, 2, 8, 17 - 19, 21, 75 и др. Конституции РФ отнесены к числу фундаментальных, неотъемлемых и нематериальных.

При таких обстоятельствах, суд считает законным и справедливым применение к рассмотренным правоотношениям положений пп. 8 п. 2 ст. 235 ГК РФ.

Судом установлено, что, будучи избранными на государственную должность, ФИО1 не принял мер по соблюдению антикоррупционных запретов, не отказался от осуществления предпринимательской деятельности и получения не предусмотренных законом доходов. Напротив, действуя в обход требований закона, самостоятельно и осознанно скрыл от государства владение активами и источники доходов, с целью создания видимости соблюдения ограничений и введения контролирующих органов в заблуждение номинально переоформил бизнес на родственников и доверенных лиц, т.е. поставил свою деятельность вне закона и стал ее активно осуществлять в статусе депутата. 

Одновременно суд находит обоснованным и соответствующим фактическим обстоятельствам дела привлечение к гражданско-правовой ответственности за совершение актов коррупции ответчиков – юридических лиц.

В ходе разбирательства установлено, что компании ФИО1, их номинальные владельцы и руководители были вовлечены в коррупционную деятельность, принимали в ней активное и добровольное участие, извлекали из этого выгоды. Ответчики осознавали, что действуют недобросовестно, их поведение является запрещенной антикоррупционным законодательством деятельностью и порождает за собой акт коррупции. Однако от участия в коррупционном правонарушении не отказались, продолжили извлекать преимущество из своего недобросовестного поведения.

Рассматривая вопрос о привлечении компаний-ответчиков к гражданско-правовой ответственности за нарушение норм законодательства о противодействии коррупции, суд отмечает, что к числу законов, за соблюдением которых осуществляют надзор органы прокуратуры, относится Закон №273, устанавливающий принципы противодействия коррупции ивозлагающий на Генерального прокурора Российской Федерации, а также подчиненных ему прокуроров функции по координации деятельности правоохранительных органов в борьбе с коррупцией, в том числе пореализации иных полномочий в области противодействия коррупции.

При этом юридически обязывающие положения Закона № 273, как следует из ст. 13, 14 этого нормативного акта, распространяются не только на лиц, замещающих должности в органах государственной и муниципальной власти, но и на физических и юридических лиц, которые в случае совершения коррупционного правонарушения привлекаются к уголовной, административной, гражданско-правовой и дисциплинарной ответственности в соответствии с законодательством. 

Согласно ст. 10 Закона № 273 вкоррупционных правонарушениях могут участвовать состоящие сдолжностным лицом органа власти в близком родстве или свойстве лица (родители, супруги, дети, братья, сестры, а также братья, сестры, родители идети супругов и супруги детей), которые получили от исполнения им своих должностных обязанностей доход в виде денег, иного имущества, в том числе имущественных прав, услуг имущественного характера, результатов выполненных работ или каких-либо выгод (преимуществ) лицом. К числу выгодоприобретателей от коррупционной деятельности закон также отнес граждан и организации, которые связаны с должностным лицом, либо состоящими с ним в близком родстве или свойстве лицами, имущественными, корпоративными или иными близкими отношениями.

Из обозначенных нормативных положений следует, что круг физических и юридических лиц, который может быть привлечен к ответственности за совершение коррупции, не определяется в системе действующего законодательства Российской Федерации каким-либо перечнем, а напрямую зависит от факта совершения или участия в совершении тем или иным физическим либо юридическим лицом коррупционного правонарушения.

Не содержится таких ограничений и в положениях пп. 8 п. 2 ст. 235 ГК РФ, где прямо предусмотрена возможность обращения в федеральную собственность имущества, в отношении которого в соответствии с законодательством о противодействии коррупции не представлено сведений, подтверждающих его приобретение на законные доходы. При этом ограничение по лицам, виду и перечню взыскиваемого имущества, названная норма права не предусматривает.

Данный вывод не противоречит Закону №230-ФЗ, поскольку этот нормативный акт реализует только одну из мер противодействия коррупции и устанавливает круг лиц, в отношении которых подразделения кадровых служб государственных, муниципальных и других структур вправе проводить контроль за их расходами и доходами. В законе не содержится перечня лиц, который подлежит привлечению к ответственности за совершение коррупционных правонарушений либо освобожден от этой ответственности. 

С учетом приведенных норм компании-ответчики ООО «Актай-М», ООО«Вагран», ООО «Корона Тэхет» совершили самостоятельное коррупционное правонарушение, поскольку не приняли мер по предупреждению коррупции, использовали возможность получения акций ОАО «Исеть», поступивших к ним в результате оказанного Г.М.ФВ. содействия, его статуса и авторитета, способствовали сокрытию коррупционного актива.

Формируя и наращивая актив в нарушение антикоррупционного законодательства, ФИО1 неоднократно менял его структуру и перераспределял между подконтрольными лицами. После сложения полномочий депутата продолжил аккумулировать акции предприятий, в том числе ОАО «Исеть», на счетах определенных им номинальных держателей. В том числе для этих целей в 2016 году он единолично учредил ООО«Корона Тэхет», основным видом деятельности которого стали инвестиции на рынке ценных бумаг.

При этом суд учитывает, что согласно выпискам ПАО КБ «Вятич» об операциях с ценными бумагами ОАО «Исеть» за период с 02.12.2016 по 13.03.2023 акции завода поступили на счет ООО «Корона Тэхет» в порядке перевода.

Поскольку, как установлено судом, указанные ценные бумаги являются частью сформированного коррупционным путем актива, их передача в пользу ООО «Корона Тэхет» не может повлиять на выводы суда о коррупционной природе данного имущества.

Суд учитывает, что спорное имущество получено ответчиками при запрещенном антикоррупционным законодательством содействии ФИО1 в период занятия последним государственной должности с целью скрытого и незаконного обогащения. В связи с этим обращение в доход государства принадлежащих ответчикам акций и долей в уставных капиталах организаций является правомерным.

Материалами дела подтверждается, что ответчики совершили самостоятельные коррупционные правонарушения, потому что они не только не приняли мер по предупреждению коррупции, как того требует законодательство, но и активно способствовали ФИО1 в совершении им актов коррупции. Они обеспечивали скрытность владения должностным лицом коррупционными активами, участвовали в преобразовании их структуры, масштабировании бизнеса, выводе и легализации незаконно нажитого имущества. Каждый из них осознавал свою пособническую роль, понимал, что является держателем нелегального капитала, получал за это незаконное вознаграждение и направлял его на приобретение личного имущества. 

Представители ответчика в обоснование невозможности обращения в доход государства акций ОАО «Исеть» приводят доводы о том, что они приобретены ФИО1 правомерно до и после занятия им государственной должности. 

Вместе с тем, суд установлено и подтверждается материалами дела, что Г.М.ФБ. в период нахождения во власти вовлекал принадлежащие им активы в свою коррупционную деятельность, преобразовывал, преумножал и капитализировал их, таким образом перевел их из легального в нелегальное положение.

После сложения полномочий ФИО1 продолжил капитализировать сформированные с нарушением антикоррупционных запретов активы, многократно перераспределять ценные бумаги ОАО «Исеть» между подконтрольными лицами. Приобретателями выступали ООО«Вагран», ООО«Актай-М», ООО«Индра-М», ООО «Иверь», ООО «Анеп», ООО «Средуралинвест-МТ». Их аффилированность с ответчиком подтверждается показаниями свидетелей, а также материалами регистрационных дел юридических лиц и составом участников.

В результате наращивания актива и определения структуры его владения по состоянию на 15.02.2023 акции ОАО«Исеть» распределены ФИО1 между ООО «Вагран» – 32606 шт., ООО «Актай-М» – 43119 шт. и созданным ответчиком в 2016 году ООО «Корона Тэхет» – 19233 шт.

С учетом изложенного суд находит убедительными доводы истца о том, что, исполняя полномочия депутата Государственной Думы, ФИО1 сформировал структуру с вертикальным подчинением и распределил актив между подконтрольными лицами, учрежденными именно в период нахождения во власти. В последующем в целях легализации имущества, полученного коррупционным путем, переоформил его на организации, действующие исключительно в его имущественных интересах. 

Тем самым ФИО1, будучи парламентарием, занимался незаконной предпринимательской деятельностью в том значении, как его толкует Конституционный Суд Российской Федерации. 

Обращая в доход государства все принадлежащие ответчикам акции ОАО«Исеть», суд руководствуется правовой позицией Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Постановлении от 29.11.2016 №26-П. В нем орган конституционного контроля разъяснил, что по буквальному смыслу пп.8 п.2 ст. 235 ГК РФ имущество, в отношении которого должностным лицом не представлено сведений, подтверждающих его приобретение на законные доходы, подлежит изъятию в целом, независимо от того, что в какой-то части затраты на его приобретение могли быть произведены из законных доходов.

Изначально имеющийся у ФИО1 капитал, по убеждению суда, утратил статус легального по причине совершения ими коррупционных правонарушений. Совокупность имеющихся в деле доказательства с достоверностью свидетельствует о том, что ответчик после прихода во власть вопреки требованиям законодательства продолжил скрыто управлять коммерческими структурами, переоформив их на номинальных владельцев. ФИО1 принял меры по увеличению своих активов, он неоднократно меняли структуру владения, учреждал и приобретал коммерческие организации, т.е. преобразовывали принадлежащее ему имущество.

Другие ответчики, в том числе юридические лица, были вовлечены Г.М.ФВ. в свою коррупционную деятельность, принимали в ней активное и добровольное участие, извлекали из доступа к власти преимущественное положение и выгоды. Они осознавали, что действуют недобросовестно, их поведение является запрещенной антикоррупционным законодательством деятельностью и порождает за собой ничтожные последствия. Однако, от участия в коррупционном правонарушении не отказались, продолжили извлекать преимущество из своего недобросовестного поведения.

Таким образом, по смыслу положений ст. 1, 10 ГК РФ своими собственными действиями они перевели свой вид деятельности и имущество из легального в нелегальное положение, в теневой сектор экономики, что несовместимо с принципами гражданского оборота и осуществления депутатской деятельности.

С учетом изложенного акции ОАО «Исеть», принадлежащие ответчикам, подлежат признанию продуктом коррупционного поведения и, как следствие, обращению в доход Российской Федерации.

Доводы ответчиков о пропуске истцом срока исковой давности суд отклоняет ввиду следующего.

Нормативные положения об исковой давности, как следует из разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации (п. 1 постановления от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности»), предназначены для защиты субъективного гражданского права конкретного лица. То есть институт давности имеет частноправовую природу и прямо предназначен для урегулирования подобных правоотношений. 

Государственным должностям, исходя из неоднократных разъяснений Конституционного Суда Российской Федерации, свойственен публично-правовой характер (Постановление от 10.10.2013 № 20-П).

Вопросы соответствия и несоответствия должностного лица тем требованиям, которые установлены законом, учитывая особенности его профессиональной и публичной деятельности, отношения к частному праву не имеют. И частное, и публичное право не относят публичных должностных лиц к участникам гражданского оборота, а их коррупционная деятельность не имеет ничего общего с самим гражданским оборотом, основанным на принципе недопустимости извлечения кем-либо преимущества из своего незаконного или недобросовестного поведения (п. 4 ст. 1 ГК РФ).

Акты коррупции, частью которых могут выступать сделки по получению незаконных имущественных благ, не являются частью хозяйственного оборота или одним из способов его функционирования, не выступают законной формой либо средством реализации гражданских прав и обязанностей. Формальная сторона сделок используется для прикрытия коррупционного появления имущества у ответчиков.

С учетом изложенного, по мнению суда, правила об исковой давности не применимы к вопросам об ответственности за совершение коррупционного правонарушения, поскольку при их разрешении объектом защиты соответствующего нормативного регулирования выступает не частное, а публичное право.

По этой категории дел прокурор не имеет субъективного интереса, не защищает чье-либо частное право, не преследует экономическую выгоду и не ставит задачи по извлечению дохода. Антикоррупционный иск направлен на охрану общества и защиту установленной им правовой демократии от злоупотреблений и криминализации публичной власти, легитимность которой основывается на доверии общества и репутации лиц, замещающих государственные должности, с тем, чтобы у граждан не рождались сомнения в их нравственных качествах, в законности и бескорыстности их действий как носителей публичной власти (Постановление Конституционного Суда РФ от 10.10.2013 № 20-П).

Законодатель не стал в Законе № 273-ФЗ ограничивать правоприменителя сроками давности, применяемыми к актам коррупции и к сделкам, которые являются частью этих актов. При этом такие сделки не выступают предметом самостоятельного оспаривания, поскольку являются лишь элементом коррупционного поведения и способом достижения запрещенного законом результата, в связи с чем не могут выступать отправной точкой исчисления сроков исковой давности. 

Более того, в ст. 3 указанного закона предписано исходить из неотвратимости ответственности физических и юридических лиц за совершение коррупционных правонарушений. Аналогичные положения закреплены в пп. «е» п. 9 Национальной стратегии противодействия коррупции, утвержденной Указом Президента Российской Федерации от 13.04.2010 № 460.

Названную позицию законодателя развил, конкретизировал и утвердил Конституционный Суд РФ, когда разъяснил и отметил, что нормативное регулирование должно обеспечивать осознание должностными лицами бессмысленности и бесперспективности коррупционного поведения (Постановление от 29.11.2016 № 26-П).

Утверждения ответчиков о том, что иск прокурора имеет материальный характер, поскольку заявленные в нем требования касаются прав на конкретное имущество, не принимаются судом. Изъятие имущества выступает правовым последствием нарушения законодательства о противодействии коррупции. Разрешение его судьбы вытекает из выводов о наличии в действиях ответчиков состава коррупционного правонарушения. При этом прокурор как истец по делу не является выгодоприобретателем изымаемых активов и не имеет материального интереса в споре. Заявленные им требования направлены на пресечение коррупционных проявлений, то есть защиту нематериальных благ.

Истолковывая обстоятельства дела иначе, ответчик пытается отождествить объект правовой защиты с изымаемым предметом, что является ошибкой и не основано на юридической природе этих заявлений. 

Одновременно с этим суд учитывает установленные обстоятельства совершения ответчиком активных действий по сокрытию своего участия в предпринимательской деятельности, утаиванию имущества и доходов от декларирования, перерегистрации активов на подконтрольных лиц и иностранные компании, то есть противодействию органам контроля и проведению проверочных мероприятий. Подобное поведение, как следует из позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Постановлении № 9-П от 14.07.2005, влечет неприменение института давности.

Исходя из общих принципов юридической ответственности, в том числе справедливости, соразмерности и пропорциональности (статьи 19 и 57; статья 55, часть 3, Конституции Российской Федерации) Конституционный Суд Российской Федерации указал на необходимость дифференцированного подхода к тем лицам, которые, противодействуя контролю, используют положение о сроках давности вопреки его предназначению, в ущерб правам других граждан и правомерным публичным интересам.

В противном случае в противоречие со статьями 6 (часть 2), 19 (часть 1), 55 (часть 3) и 57 Конституции Российской Федерации были бы грубо нарушены принципы равенства всех перед законом и судом и несения гражданами Российской Федерации равных обязанностей, предусмотренных Конституцией Российской Федерации. Кроме того, был бы нарушен конституционный принцип, согласно которому осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц (статья 17, часть 3, Конституции Российской Федерации), что в конечном счете означало бы нарушение относящегося к основам конституционного строя Российской Федерации положения, согласно которому в правовой системе Российской Федерации Конституция Российской Федерации имеет высшую юридическую силу и прямое действие (п. 5.2 Постановления).

В соответствии с правовой позицией Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Постановлении № 20-П от 20.07.2011, исключения из общего правила о сроке исковой давности допустимы, если они необходимы в целях защиты прав и свобод граждан, а также поддержания баланса публичных и частных интересов исходя из принципов справедливости, равенства и соразмерности (пропорциональности).

С учетом изложенного суд полагает, что оснований для удовлетворения заявления ответчика о применении к спорным правоотношениям последствий пропуска срока исковой давности не имеется.

Учитывая установленные судом обстоятельства, руководствуясь приведенными выше положениями закона, суд приходит к выводу о том, что заявленные прокурором исковые требования являются обоснованными и подлежат удовлетворению. 

При этом суд полагает необходимым отметить, что решение об удовлетворении иска относится к особым правовым мерам, направленным на предупреждение незаконного обогащения лиц, осуществляющих публичные функции, связанных с ними юридических и физических лиц, и тем самым на эффективное противодействие коррупции, отвечает предназначению правового регулирования в указанной сфере, по защите конституционно значимых ценностей, и не нарушает баланс публичных интересов борьбы с коррупцией и частных интересов ответчиков.

В соответствии с ч. 1 ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований.

Следовательно, с ответчиков в соответствии с ч. 1 ст. 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации, подлежит взысканию государственная пошлина, от уплаты которой прокурор был освобожден, в размере по 6000 рублей 00 коп. с каждого, учитывая при этом предметом иска – обращение взыскания на акции юридических лиц ООО «Актай-М», ООО «Вагран», ООО «Корона Тэхет».

На основании изложенного, руководствуясь ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации,

Р Е Ш И Л:

Исковые требования Заместителя Генерального прокурора Российской Федерации, действующего в интересах Российской Федерации, к ФИО1, обществу с ограниченной ответственностью «Актай-М», обществу с ограниченной ответственностью «Вагран», обществу с ограниченной ответственностью «Корона Тэхет» об обращении в доход Российской Федерации акций удовлетворить.

Обратить в доход Российской Федерации акции ОАО «Уральский завод электрических соединителей «Исеть» (ИНН 

<

***>) в количестве 43119 акций (25,3221%), зарегистрированные на ООО «Актай-М» (ИНН 

<

***>).

Обратить в доход Российской Федерации акции ОАО «Уральский завод электрических соединителей «Исеть» (ИНН 

<

***>) в количестве 32 606 акций (19,1482%), зарегистрированные на ООО «Вагран» (ИНН 

<

***>).

Обратить в доход Российской Федерации акции ОАО «Уральский завод электрических соединителей «Исеть» (ИНН 

<

***>) в количестве 18 478 акций (10,8514%), зарегистрированные на ООО «Корона Тэхет» (ИНН 

<

***>).

Взыскать с ООО «Актай-М», ООО «Вагран», ООО «Корона Тэхет» в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 6000 руб. 00 коп.

Решение может быть обжаловано лицами, участвующими в деле, подачей апелляционной жалобы в течение месяца со дня изготовления мотивированного решения в Судебную коллегию по гражданским делам Свердловского областного суда через Ленинский районный суд г. Екатеринбурга.

Судья (подпись) Копия верна. Судья О.А. Тихонова 

Секретарь:

По состоянию на 30.09.2024 решение суда в законную силу не вступило.

Судья: