Судья Иванова О.А. № 22к-1897/2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Астрахань 17 декабря 2025г.

Суд апелляционной инстанции Астраханского областного суда в составе:

председательствующего Чорной Н.В.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем Мелконян М.Б.,

с участием прокурора Чумадеевой И.Б.,

обвиняемого ФИО1,

защитника-адвоката СунарчинаА.Р.,

рассмотрел в открытом судебном заседании материал по апелляционным жалобам адвокатов Юдахина Е.А. и Сунарчина А.Р. в защиту обвиняемого ФИО1 на постановление Кировского районного суда г. Астрахани от 9 декабря 2025г., которым в отношении

ФИО1 ФИО17, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженца 

<

адрес>, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 159 УК Российской Федерации,

избрана мера пресечения в виде заключения под стражу на срок 2 месяца, по 3 февраля 2026г.

Заслушав доклад судьи Чорной Н.В., выслушав обвиняемого ФИО1, его адвоката Сунарчина А.Р., поддержавших доводы апелляционных жалоб, мнение прокурора Чумадеевой И.В. о законности и обоснованности судебного решения, суд апелляционной инстанции,

УСТАНОВИЛ:

4 декабря 2025 г. возбуждено уголовное дело по ч. 3 ст. 159 УК Российской Федерации в отношении ФИО2, ФИО3, ФИО4 и неустановленных лиц.

В этот же день по подозрению в совершении вышеуказанного преступления в порядке ст. 91, 92 УПК Российской Федерации задержан ФИО1

5 декабря 2025 г. допрошен в качестве подозреваемого.

6 декабря 2025 г. постановлением Кировского районного г. Астрахани продлен срок задержания ФИО1 на 72 часа.

Следователь обратился в суд с ходатайством об избрании подозреваемому ФИО1 меры пресечения в виде заключения под стражу, мотивируя его тяжестью инкриминируемого ФИО1 преступления, наличием у него возможности скрыться от органов предварительного следствия и суда, оказать давление на свидетелей и иных подозреваемых, тем самым воспрепятствовать производству по делу.

Постановлением Кировского районного суда г. Астрахани от 9 декабря 2025г. ходатайство следователя удовлетворено, подозреваемому ФИО1 избрана мера пресечения в виде заключения под стражу сроком на 2 месяца, по 3 февраля 2026г.

10 декабря 2025 г. ФИО1 предъявлено обвинение по ч. 3 ст. 159 УК Российской Федерации и в этот же день он допрошен в качестве обвиняемого.

Не согласившись с вышеуказанным постановлением адвокатом Сунарчиным А.Р. в интересах подозреваемого ФИО1 подана апелляционная жалоба, в которой он просит отменить постановление суда, как незаконное и необоснованное.

Подробно приводя в апелляционной жалобе нормы УПК Российской Федерации и положений постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2013 г. № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога», указывает на их существенное нарушение судом при принятии решения об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении ФИО1 и отсутствие законных оснований для избрания последнему столь суровой меры пресечения.

Полагает, что удовлетворяя ходатайство следователя, суд лишь формально перечислил указанные в ст. 97 УПК Российской Федерации основания для избрания меры пресечения в виде заключения под стражу.

Обращает внимание, что сама по себе тяжесть выдвинутого против ФИО1 обвинения не может служить достаточным основанием для избрания столь суровой меры пресечения.

Считает, что судом необоснованно отклонены доводы защиты о том, что ФИО1 относится к категории лиц, указанных в ч. 1.1 ст. 108 УПК Российской Федерации. Как видно из представленных материалов, ФИО1 является директором ООО «РНАстрахань-Нефтепродукт», вмененные ему действия были выполнены в рамках заключенного договора с ООО «Флагман», что указывает на коммерческую деятельность, в связи с чем рассматривая ходатайство об избрании меры пресечения в виду заключения под стражу, необходимо учитывать ч. 2 ст. 99 УПК Российской Федерации, что не было сделано судом первой инстанции.

Просит постановление отменить, избрать ФИО1 меру пресечения, не связанную с лишением свободы.

В апелляционной жалобе адвокат Юдахин Е.А. в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона, несоответствия выводов суда представленным материалам, просит постановление суда отменить, избрав в отношении ФИО1 более мягкую меру пресечения.

Указывает на отсутствие убедительных мотивов принятого судом решения, оценки доводам защиты и доказательств, подтверждающих позицию суда о возможности ФИО1 скрыться от следствия и суда, оказать давление на свидетелей, продолжить заниматься преступной деятельностью или иным путем воспрепятствовать производству по делу.

Полагает, что основанием для избрания в отношении ФИО1 меры пресечения в виде заключения под стражу послужила лишь тяжесть инкриминируемого преступления.

Отмечает, что ФИО1 женат, имеет на иждивении малолетнего и несовершеннолетнего детей, хронические заболевания, в собственности дом на территории г. Астрахани, ранее не судим, является учредителем и генеральным директором ООО «РНАстрахань Нефтепродукт» и ООО «Радуга», которые осуществляют поставку горюче-смазочных материалов во многие муниципальные и государственные учреждения Астраханской области, что свидетельствует о социальной важности деятельности ФИО1

Считает, что суд проигнорировал требования закона, необоснованно избрал в отношении ФИО1, субъекта предпринимательской деятельности, меру пресечения в виде заключения под стражу по составу, отнесенному к экономической направленности, проигнорировав положения ч. 1.1 ст. 108 УПК Российской Федерации.

Проверив материалы дела, изучив доводы апелляционных жалоб, выслушав участников процесса, суд апелляционной инстанции находит постановление суда законным и обоснованным, исходя из следующего.

В соответствии с ч. 1 ст. 108 УПК Российской Федерации, заключение под стражу в качестве меры пресечения применяется по судебному решению в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления, за которое уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше трех лет при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения.

Согласно положениям ст. 97 и 99 УПК Российской Федерации, мера пресечения может быть избрана при наличии достаточных оснований полагать, что обвиняемый, подозреваемый скроется от предварительного следствия или суда, может продолжать заниматься преступной деятельностью, угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по делу. При этом судом должны учитываться также тяжесть преступления, данные личности подозреваемого или обвиняемого, его возраст, состояние здоровья, семейное положение, род занятий и другие обстоятельства.

В силу ст. 97 УПК Российской Федерации мера пресечения подлежит применению уже при наличии самой возможности у лица, привлекаемого к уголовной ответственности скрыться от следствия, суда, иным способом воспрепятствовать производству по делу.

Данные требования закона судом при рассмотрении ходатайства следователя об избрании в отношении обвиняемого ФИО1 меры пресечения в виде заключения под стражу в полной мере соблюдены.

Выводы суда о невозможности избрания меры пресечения, не связанной с содержанием под стражей в отношении ФИО1, в том числе и домашнего ареста, основаны на представленных органами предварительного следствия данных о тяжести и общественной опасности инкриминируемого преступления и личности обвиняемого.

Так, представленными материалами дела установлено, что ФИО1 обвиняется в совершении тяжкого преступления против государственной собственности в период проведения СВО, наказание за которое предусмотрено до 6 лет лишения свободы, женат, имеет малолетнего и несовершеннолетнего детей на иждивении, знаком и осведомлен о месте нахождения фигурантов, не содержащихся под стражей и свидетелей.

Данные обстоятельства подтверждают высокую вероятность, что при избрании меры пресечения, не связанной с заключением под стражу, ФИО1 может воспрепятствовать производству по делу.

Судом первой инстанции приведены доказательства обоснованности имеющихся в отношении ФИО1 подозрений и невозможности избрания иной, боле мягкой меры пресечения. При этом, суд обоснованно не входил в оценку доказательств, имеющихся в представленном материале, поскольку на данной стадии судопроизводства не вправе входить в обсуждение вопросов о доказанности либо недоказанности вины лица в инкриминируемом ему преступлении.

Суд первой инстанции обоснованно не нашел оснований для избрания меры пресечения, не связанной с содержанием под стражей, в том числе, домашнего ареста и запрета определенных действий, в условиях которых не исключается использование мобильных средств связи, не зарегистрированных на имя обвиняемого, что будет препятствием на данной начальной стадии следствия эффиктивному расследованию.

Наличие у ФИО1 семьи, малолетнего и несовершеннолетнего детей на иждивении, постоянного места жительства на территории г. Астрахани, не могут служить безусловными основаниями для избрания меры пресечения, не связанной с заключением под стражу, поскольку данные обстоятельства учитываются лишь в совокупности с тяжестью инкриминируемого преступления, необходимостью обеспечения надлежащего поведения обвиняемого в ходе проведения следственных действий.

Доводы защиты о несоблюдении судом требований ч.1.1 ст.108 УПК Российской Федерации, поскольку ФИО1 относится к числу субъектов предпринимательской деятельности, а потому в отношении него действует особый порядок избрания меры пресечения в виде заключения под стражу, суд апелляционной инстанции отклоняет, поскольку правовой статус обвиняемого сам по себе не свидетельствует о безусловном отнесении любых его действий к действиям, совершаемым исключительно в экономической или предпринимательской сфере.

При этом, утверждения защиты о совершении ФИО1 преступления в сфере предпринимательской деятельности основаны на неправильном толковании уголовного закона, исходя из следующего.

В соответствии с ч. 1.1. ст.108 УПК РФ установлен запрет на применение меры пресечения в виде заключения под стражу, при отсутствии обстоятельств, указанных в пп. 1 – 3 ч.1.1 ст.108 УПК РФ, в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных преступлений, предусмотренных статьями 159 частями второй - четвертой, 159.1 частями второй - четвертой, 159.2 частями второй - четвертой, 159.3 частями второй - четвертой, 159.5 частями второй - четвертой, 159.6 частями второй - четвертой, 160 частями второй - четвертой, 165 частью второй и 201 Уголовного кодекса Российской Федерации, если эти преступления совершены индивидуальным предпринимателем в связи с осуществлением им предпринимательской деятельности и (или) управлением принадлежащим ему имуществом, используемым в целях предпринимательской деятельности, либо членом органа управления коммерческой организации в связи с осуществлением им полномочий по управлению организацией или в связи с осуществлением коммерческой организацией предпринимательской или иной экономической деятельности, а также статьями 159 частями пятой - седьмой, 171 частью второй, 171.1 частями первой.1, второй, четвертой и шестой, 171.3 частью второй, 172 - 172.3, 173.1 частью второй, 174 частями третьей и четвертой, 174.1 частями третьей и четвертой, 176, 178 частями второй и третьей, 180 частями второй и третьей, 181 частью второй, 183 частями второй - четвертой, 185.2 частью второй, 185.3, 185.4 частью второй, 190, 191 частями второй - пятой, 191.1 частью третьей, 192, 193 частью второй, 193.1 частями второй и третьей, 194 частями второй - четвертой, 195 частями первой.1, второй.1, четвертой и пятой, 196, 197, 199 частью второй, 199.1 частью второй и 199.2 частью второй Уголовного кодекса Российской Федерации.

Таким образом, законодатель в отношении субъектов предпринимательской деятельности, исходил из недопустимости вмешательства в гражданско-правовые отношения хозяйствующих субъектов.

В соответствии с п. 1 ст. 2 ГК РФ предпринимательской является самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг.

Согласно ст. 169 ГК РФ сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, является ничтожной, а п. 1 ст. 10 ГК РФ содержит общий запрет на осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, на действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав.

Согласно предъявленного обвинения договор на поставку дизельного топлива с ФИО1 был заключен изначально с целью совершения хищения государственных средств по оборонному государственному заказу для чего именно, ФИО1, согласно заранее достигнутой договоренности, поставляя дизельное топливо в меньшем объеме, чем указано в договоре, предоставлял документы с недостоверными данными о количестве поставленного топлива, обналичивая излишки денежных средств и передавая их другим фигурантам.

В силу закона, такая противоправная деятельность не может быть расценена, как предпринимательская, поскольку осуществлялась в иных целях, согласно предъявленного обвинения.

В обоснование заявленного ходатайства следователем предоставлены протоколы допросов свидетелей ФИО11 и ФИО12 о поставке в воинскую часть дизельного топлива в объеме меньшем, чем указывалось ФИО1 в предоставленных документах, и стенограмма телефонных переговоров (л.д.

<

данные изъяты>), в которых обсуждались фигурантами обстоятельства совершения преступления и необходимость получения наличных за недопоставленные в воинскую часть объемы топлива, отказ от сотрудничества с поставщиком топлива, отказавшегося фальсифицировать документы (л.д.

<

данные изъяты>).

При таких обстоятельствах вмененные органами предварительного расследования ФИО1 действия не могут рассматриваться, как предпринимательская деятельность, поскольку предпринимательской является только та деятельность, которая направлена на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг и осуществляется при отсутствии намерений причинить вред другому субъекту правоотношений и совершить действия в обход закона с противоправной целью хищения государственного имущества, предназначенного для воинской части в период СВО.

В соответствии с правовой позиции, изложенной в Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 23 июля 2020 года N 1863-О, предпринимательская деятельность является объектом государственной защиты постольку, поскольку она осуществляется лицами, которые имеют статус и выполняют обусловленные этим статусом предусмотренные законом или не противоречащие ему экономические функции, направленные на получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ - или оказания услуг. Часть 1 ст. 108 УПК РФ не устанавливает неприкосновенность индивидуальных предпринимателей и членов органа управления коммерческой организации и не исключает в принципе применение к ним меры пресечения в виде заключения под стражу. Эта норма при разрешении вопроса о мере пресечения в отношении указанных лиц, совершивших преступления в связи с осуществлением ими предпринимательской деятельности, подлежит применению в системной связи не только с п. 1 ст. 2 ГК РФ, но и с положениями уголовного и уголовно-процессуального законов. Разрешая вопрос о мере пресечения, суд не может не учитывать положение пункта 4 примечаний к ст. 159 УК РФ, ориентирующие лишь на такую предпринимательскую деятельность, когда сторонами договора являются индивидуальные предприниматели и (или) коммерческие организации, а равно не принимать во внимание нормы уголовно-процессуального закона, определяющие назначение и принципы уголовного судопроизводства, основания для избрания меры пресечения и обстоятельства, учитываемые при ее избрании. Иное приводило бы к нарушению конституционных принципов равенства и справедливости.

Именно из этого исходил законодатель, ограничивая возможность избрания меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении предпринимателей, в целях недопустимости вмешательства в гражданско-правовые отношения хозяйствующих субъектов, но не в целях безнаказанного осуществления преступной деятельности по хищению бюджетных средств в период проведения Специальной военной операции и жесткой экономии в расходовании целевых государственных средств.

Исходя из обстоятельств, послуживших основанием для возбуждения уголовного дела и описанных в предъявленном ФИО1 обвинении, не представляется возможным согласиться с доводами стороны защиты о применении к обвиняемому положений ч. 1.1 ст. 108 УПК РФ, запрещающей, в частности, при обвинении лица в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 159 УК РФ, если эти преступления совершены индивидуальным предпринимателем в связи с осуществлением им предпринимательской деятельности, применять меру пресечения в виде заключения под стражу.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 6 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2016 года N 48 "О практике применения судами законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности за преступления в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности", суду по каждому поступившему ходатайству следователя, дознавателя о применении меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных частями 1 - 4 статьи 159, статьями 159.1 - 159.3, 159.5, 159.6, 160, 165 и 201 УК РФ, являющегося индивидуальным предпринимателем или членом органа управления коммерческой организации, следует проверять, приведены ли в постановлении о возбуждении ходатайства и содержатся ли в приложенных к постановлению материалах конкретные сведения, подтверждающие вывод о том, что инкриминируемое ему преступление совершено не в связи с осуществлением им предпринимательской деятельности и (или) управлением принадлежащим ему имуществом, используемым в целях предпринимательской деятельности, либо не в связи с осуществлением им полномочий по управлению этой организацией или не в связи с осуществлением коммерческой организацией предпринимательской или иной экономической деятельности. При отсутствии указанных сведений такое ходатайство удовлетворению не подлежит.

Вопреки доводам жалобы, в приложенных к постановлению материалах содержаться конкретные сведения, свидетельствующие о том, что инкриминируемое ФИО1 преступление совершено не в связи с осуществлением предпринимательской деятельности, а в целях обналичивания и хищения бюджетных средств.

Исходя из предъявленного ФИО1 обвинения, наличие у последнего статуса предпринимателя само по себе не свидетельствует о совершении инкриминируемого ему деяния в сфере предпринимательской деятельности, поскольку его действия были направлены не на получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров или оказания услуг, а на извлечение материальной выгоды путем обманного завладения в группе лиц государственным имуществом путем предоставления недостоверной информации. Несмотря на заключение контракта, эта сделка носила противоправный характер, поскольку, как следует из обвинения, посредством хищения бюджету был причинен материальный ущерб.

При этом вопрос о достаточности и достоверности добытых по делу доказательств и правильность квалификации действий ФИО1 рассмотрению в настоящем судебном заседании не подлежит, поскольку отнесен законодателем к компетенции суда первой инстанции, рассматривающим дело по существу предъявленного обвинения. В данном судебном заседании судом лишь оценивается разумность имеющихся в отношении ФИО1 подозрений о причастности к инкриминируемым преступлениям и совершение их не в сфере предпринимательской деятельности.

Медицинское заключение о наличии у ФИО1 заболевания, препятствующего в настоящее время его содержанию под стражей по состоянию здоровья, в соответствии с «Правилами медицинского освидетельствования подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений» (утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 14 января 2011 г. № 3) отсутствует.

Нарушение требований УПК Российской Федерации, влекущих отмену либо изменение состоявшегося судебного решения, по делу не допущено.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 38920, 38928, 38933 УПК Российской Федерации, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Постановление Советского районного суда г. Астрахани от 9 декабря 2025г. в отношении ФИО1 ФИО18 оставить без изменения, апелляционные жалобы адвокатов Юдахина Е.А. и Сунарчина А.Р. - без удовлетворения.

Апелляционное постановление вступает в законную силу с момента его вынесения и может быть обжаловано в Четвертый кассационной суд общей юрисдикции в течение 6 месяцев с момента вступления постановления в законную силу, а обвиняемым в тот же срок со дня вручения ему копии апелляционного постановления, через суд первой инстанции в порядке, установленном гл.471 УПК Российской Федерации.

В случае подачи кассационной жалобы обвиняемый вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции и назначении адвоката.

Председательствующий Н.В. Чорная