дело № 1-216/2017. ......

П Р И Г О В О Р

Именем Российской Федерации

г. Владимир 20 ноября 2017 г.

Фрунзенский районный суд г. Владимира в составе

председательствующего судьи Мочалова А.В.

при секретаре Макаровой Т.М., 

с участием государственного обвинителя Кривовой С.С.,

подсудимой ФИО1,

защитника Будыкина С.А., 

а также потерпевшего З. и его представителя ФИО2

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении 

ФИО1, ...... г. рождения, уроженки ...... зарегистрированной по адресу: ...... фактически проживающей по адресу: ...... не судимой.

В порядке ст.ст.91-92 УПК РФ задержана 22.03.2017 г., срок задержания продлен 24.03.2017 г., мера пресечения – домашний арест - избрана 25.03.2017 г. 

Обвиняется в совершении преступления, предусмотренного п. «з» ч.2 ст.111 УК РФ.

Проверив материалы дела, суд

установил:

ФИО1 на территории Фрунзенского района г. Владимира, умышленно причинила З. тяжкий вред здоровью, превысив пределы необходимой обороны, при следующих обстоятельствах.

21.03.2017 г. в 21 часу в арендуемую ФИО1, оказывавшей на дому услуги эротического массажа, кв....... д....... по ул. ...... г. ...... под видом клиента пришел ранее незнакомый З., который, действуя противоправно, угрожая ножом и ножницами, требовал, чтобы она уехала из города, где такой деятельностью должны заниматься свои люди. Высказанные З. угрозы, сопровождаемые демонстрацией указанных предметов, способных причинить вред жизни и здоровью, ФИО1 восприняла реально, связав его действия с действиями неизвестных лиц, ранее приходивших к ней в квартиру под видом клиентов, высказывавших подобные угрозы, в подтверждение их реальности разливших зеленку в квартире, а также в переписке в социальной сети, где содержались аналогичные требования и угрозы. 

Продолжая свои противоправные действия, З. замахнулся ножницами, угрожая убийством находившейся в комнате квартиры К., которую толкнул, от чего та закричала, упала на пол. Услышав это, ФИО1, полагая, что З. применил к К. указанные колюще-режущие предметы, опасаясь за ее и свои жизнь, здоровье и безопасность, с целью самозащиты схватила имевшийся на кухне нож. Увидев вышедшего из комнаты с ножницами З., испугалась, и, превышая пределы необходимой обороны, умышленно нанесла ему три удара ножом в область спины и левого плеча, причинив колото-резаную рану задней поверхности грудной клетки слева, проникающую в плевральную полость с повреждением лопатки и легкого, осложнившейся развитием гемопневмоторакса, повлекшую тяжкий вред здоровью, опасный для жизни, а также колото-резаную рану наружной поверхности верхней трети левого плеча, открытый перелом диафиза левой плечевой кости со смещением отломков, повлекшие тяжкий вред здоровью как вызывающие значительную стойкую утрату общей трудоспособности не менее чем на одну треть. 

Подсудимая ФИО1 виновной себя не признала, пояснив, что за несколько дней до случившегося к ней под видом клиентов пришли двое неизвестных, разлили зеленку в квартире, требовали убраться из города, пояснив, что эротическим массажом в городе занимаются свои люди. Во ВК некто «О.» требовал, чтобы уехала из города, обещая придти и остричь ее. Вечером 21.03.2017 г. к ней в квартиру пришел З., в его правой руке был нож, потребовал пройти в кухню, где находилась ее знакомая К., говорил, что ее предупреждали о необходимости уехать из города, обещая остричь, что он и сделает, что его наняли, переложив нож в левую руку, правой рукой достал из внутреннего кармана куртки большие металлические ножницы, которые направил на нее, говоря, что уедет в ...... лысая. Испугалась, поняв по характеру угроз и о том, что ему известно, что она из г. ......, о чем ранее сообщила неизвестным, что З. связан с угрожавшими ей. К. вышла в комнату, а она, предупредив З., что позвонит в полицию, взяла телефон, тот ударил ей по руке левой рукой, ножа в которой уже не было, телефон упал, а в правой руке были ножницы. З. пошел в комнату, откуда услышала угрозу З. в адрес К. зарезать ее, за что готов отсидеть, крики К., услышала звук падения тела. Предположив, что З. ударил К., испугалась, в целях самообороны взяла в руку нож, который убрала за спину. Выбежавший из комнаты З. с ножницами в руках, замахнулся на нее, сказав, что ей конец. Испугавшись за свою жизнь, схватила левую руку З. своей левой рукой, развернула его к себе боком, а правой рукой, в которой был нож, нанесла 2-3 удара. З. полез во внутренний карман рукой. Опасаясь, что он может достать нож, взяла его за руки, разведя их в стороны, потребовала, чтобы он уходил, после чего тот вышел из квартиры. К. вышла из комнаты, с ней все было в порядке. Полагает, что она защищалась, поскольку имелась реальная угроза ее жизни и К., допускает, что превысила пределы необходимой обороны. 

Виновность подсудимой подтверждена: показаниями ФИО1 в ходе предварительного расследования, показаниями потерпевшего З., свидетелей К.., З., Г.1, С., К.3, К.2, С.1, Б., В.1, показаниями эксперта, а также письменными доказательствами.

Из оглашенных в порядке п.1 ч.1 ст.276 УПК РФ показаний ФИО1 в ходе досудебного производства в качестве подозреваемой следует, что, в квартире З. достал нож, который находился в правой руке, сказал, что его наняли, ее предупреждали, чтобы уехала из города, где должны работать свои люди, острижет ее, она лысой поедет в ......, правой рукой достал ножницы, размахивал ими, К. ушла в комнату, куда пошел З. Испугавшись, что он ударит ее, взяла на кухне нож, который спрятала за спину, а когда находилась в проеме кухонной двери, из комнаты вышел З., в руках у него были ножницы, которые убрал в карман куртки, ножа в его руке не было. Стала по телефону звонить в полицию, тот ударил ее по руке, телефон упал. Сильно испугалась, взяла З., стоявшего к ней левым боком, за левую руку своей левой рукой, а правой рукой нанесла удар ножом в область левого плеча и 2 удара в область спины. З. пытался расстегнуть куртку, развела его руки в стороны, сказав, чтобы уходил, он ушел (т.1, л.д.242-245).

Аналогичные по содержанию объяснения дала ФИО1 22.03.2017 г., которые оглашены судом по ходатайству стороны защиты, подсудимая их подтвердила, пояснив, что находилась в возбужденном состоянии, не сразу смогла вспомнить происшедшее (т.1, л.д.37).

В ходе очной ставки с потерпевшим 12.04.2017 г. ФИО1 показала, что З. вошел в квартиру с ножом, на кухне достал большие металлические ножницы, угрожал остричь ее налысо, требовал, чтобы уезжала. Ножа в его руке уже не было, он ударил ее по руке, когда она взяла телефон для вызова полиции, после чего с ножницами в руках ушел в комнату за К., которая кричала З., чтобы он к ней не подходил, после чего услышала звук падения тела. Испугавшись за свою жизнь, а также жизнь К., взяла на кухне нож, спрятав его за спину. На пороге кухни встретила З., который сказал, что ей конец, замахнулся ножницами, после чего развернула З. к себе левым боком, нанеся ему удары в область левой руки, чтобы обезвредить его и сберечь свою жизнь (т.1, л.д.246-253).

При допросе в качестве обвиняемой ФИО1 показала, что нож у З. был в руке уже в момент, когда она открыла входную дверь, после чего он вошел в квартиру, испугалась возможной угрозы жизни и здоровью. На кухне он достал ножницы, которыми размахивал, угрожая ее остричь налысо, требовал, чтобы уезжала. Когда К. вышла из кухни в комнату, З. пошел за ней с ножницами в руках, но, увидев, что она (подсудимая) взяла телефон, чтобы вызвать полицию, ударил по руке, отчего телефон упал. Находясь на кухне, слышала из комнаты слова З., что зарежет К., за что готов отсидеть, после чего раздался крик К., а также звук падения тела. Полагая, что З. ударил ножом К., испугалась за свою жизнь, в целях самообороны взяла лежащий на подоконнике нож, который убрала за спину. З., выбежал из комнаты, замахнулся на нее ножницами, находящимися в правой руке, а левая его рука была свободна, сказав, что ей конец. Опасаясь за свою жизнь и здоровье, схватила его левой рукой за левую руку, развернула к себе боком, после чего правой рукой нанесла ему несколько ударов ножом в область левого плеча и спины. Отличие в показаниях объяснила тем, что при допросе в качестве подозреваемой находилась в эмоционально возбужденном состоянии сильного душевного волнения от случившегося (т.2, л.д.31-36, 60-62).

Потерпевший З. пояснил, что по объявлению в интернете об эротическом массаже на дому, предварительно созвонившись, вечером 21.03.2017 г. приехал к подсудимой, которая впустила его в квартиру, сообщила цену услуги 3000 руб., у него были 5600 руб. в кармане куртке, которую оставил в прихожей, а с ФИО1 прошли в комнату. Услышав шорох в прихожей, понял, что в квартире есть посторонние, увидел за дверью на кухне К., которая ушла в комнату, а они с ФИО1 остались на кухне. Одев куртку, обнаружил пропажу 5000 руб., из-за чего с К. в комнате возникла словесная ссора, но он ее не толкал и она не падала, предупредил, что сообщит в полицию, ни ножниц, ни ножа у него при себе не было, угроз не высказывал. Неожиданно ему был нанесен удар сзади, почувствовал боль в левой руке, обернувшись, увидел стоящую ФИО1 с ножом в руке. Выбежал из комнаты в прихожую, где, сидя на корточках, обувался, а ФИО1 нанесла ему еще 2 удара ножом сверху вниз в область спины, после чего выбежал из квартиры, в подъезде встретил незнакомую девушку, которая проводила его до аптеки, где ему вызвали «скорую». Показания от 22.03.2017 г. о том, что после первого удара, нанесенного ФИО1 в момент, когда обувался, схватил ножницы, угрожая их применить, не подтвердил, объяснив тем, что после операции было плохое самочувствие, поэтому подписал их, не читая. 

Из оглашенных в порядке ч.3 ст.281 УПК РФ показаний З. в ходе досудебного производства от 22.03.2017 г., следует, что в квартире снял только куртку, возникла ссора по поводу пропавших денег, угроз убийством или применением насилия не высказывал, а когда в прихожей обувал кроссовки, ФИО1 нанесла ему удар в область спины, обернулся, увидел нож в ее руке. Опасаясь за свою жизнь, схватил ножницы, предупредив ФИО1, чтобы она не подходила к нему, что ударит ее, но та подошла вплотную, нанесла ему удары в область плеча, в область сердца, продолжала размахивать ножом, уклонялся от ударов, выбежал из квартиры, в подъезде терял сознание, встретил девушку, которая проводила его до аптеки (т.1, л.д.117-120).

В ходе очной ставки с ФИО1 12.04.2017 г. З. показал, что при входе в квартиру разулся и снял куртку, которую положил на кроссовки, разговаривали в комнате, услышал на кухне шорох, где обнаружил К., отчего испугался, решил уйти. Одев куртку, обнаружил пропажу 5000 руб., заподозрил К., у которой требовал деньги, та отвечала, что не брала их. В комнате находился лицом к К., спиной к выходу, когда почувствовал сзади удар в левую руку, сильную боль, обернулся, увидел нож в руке ФИО3, которая замахнулась, чтобы ударить, выбежал в прихожую, обувался, сидя на корточках, в этот момент ФИО1 нанесла еще удар в область спины (т.1, л.д.246-253).

В ходе дополнительного допроса 05.07.2017 г. потерпевший З. отказался от показаний о том, что ножницами угрожал ФИО1, пояснив, что такие показания дал в отсутствии адвоката, а протокол допроса от 22.03.2017 г. подписал, не читая, поскольку находился в тяжелом физическом состоянии (т.1, л.д.122-123). 

При допросе 07.07.2017 г. потерпевший З. пояснил, что выбросил окровавленный платок в урну, что запечатлено на видеозаписи (т.1, л.д.124-125).

Свидетель К. показала, что вечером 21.03.2017 г. в квартиру, где они находились с подсудимой, пришел ранее незнакомый потерпевший, втолкнул ФИО1 в кухню, где находилась она, увидела в его руке нож, сказал, что ее предупреждали, чтобы уезжала из города, та ответила, чтобы сначала отмыли зеленку, после чего уедет, З. ухмыльнулся, сказав, что все зеленое, красивое, достал из-за пазухи куртки ножницы, и, обращаясь к ФИО1, сказал, что сейчас будет ее стричь, т.к. она не послушалась. У него в одной руке был нож, а в другой ножницы, которыми размахивал. Она (К.) вышла из кухни в комнату, куда за ней пошел потерпевший, при этом ножа в руке уже не было, там схватил ее за руку, замахнулся ножницами, сказав, что зарежет ее, за что отсидит. Она закричала, З. оттолкнул ее, упала на пол, отчего у нее образовались синяки на теле, т.к. ударилась о мебель. З. выбежал из комнаты, а когда встала с пола и вышла, увидела, что З. в прихожей пятится, на него шла ФИО1 с ножом в руке, требуя, чтобы тот ушел. У входной двери З. пытался расстегнуть куртку, на что ФИО1 велела ему уходить из квартиры, после чего тот ушел, а ей ФИО1 сказала, что ударила ножом З. 

Из оглашенных в порядке ч.1 ст.281 УПК РФ показаний свидетеля Г.1 в ходе досудебного производства следует, что в 21 час. 05 мин. 21.03.2017 г. в аптеку зашел ранее незнакомый З., сообщил, что у него ножевое ранение, увидела кровь на полу возле потерпевшего, который вызывал «скорую», был трезв. Вошедший покупатель стал оказывать З. помощь, снял с него куртку, на белой кофте имелись следы крови, ранения были на левой руке и на спине. С. по просьбе З. завязала ему шнурки на кроссовках. Зашли двое сотрудников полиции, которые стали разговаривать с потерпевшим. Ножа и ножниц у З. при себе не было (т.1, л.д.215-216).

Из оглашенных в порядке ч.1 ст.281 УПК РФ показаний свидетеля С. в ходе досудебного производства, аналогичных по своему содержанию показаниям свидетеля Г.1, следует, что вытирала с пола кровь З., которому завязала по его просьбе шнурки на кроссовках, разговор с сотрудниками полиции не слышала (т.1, л.д.218-219).

Из оглашенных в порядке ч.1 ст.281 УПК РФ показаний свидетеля З.1, данных в ходе предварительного расследования, следует, что в 21 час. 30 мин. 21.03.2017 г. по телефону от своего бывшего мужа узнала о том, что ему были нанесены ножевые ранения. Приехав по указанному им адресу, увидела, что его выводили из аптеки в «скорую помощь», увезли в больницу, впоследствии рассказал, что по объявлению в ВК приехал на массаж к девушке по имени В.1, в прихожей оставил куртку, прошел на кухню, вскоре услышал шорох, обнаружил, что из куртки пропали деньги в сумме 5000 руб., увидел находившуюся в квартире другую девушку, понял, что она похитила деньги. В ходе возникшего на этой почве конфликта одна из девушек нанесла ему удары ножом (т.1, л.д.199-201).

Из оглашенных в порядке ч.1 ст.281 УПК РФ показаний свидетеля ФИО4 в ходе досудебного производства следует, что в аптеке бригада «скорой помощи» оказывала помощь З., который сообщил, что через Интернет познакомился с девушкой, оказывающей интимные услуги, с которой договорился о встрече, в квартире обнаружил еще одну девушку, в связи с чем возник конфликт, т.к. хотел встречу наедине. В ходе конфликта одна из девушек нанесла ему удары ножом, взятым на кухне, о похищении у него денег в сумме 5000 руб. не говорил. В квартире ФИО1 пояснила, что пришедший в квартиру незнакомый мужчина угрожал ей ножом и ножницами, поэтому в целях самообороны нанесла мужчине несколько ударов ножом. При этом она была сильно взволнована, плакала, не могла рассказать подробности. К. подтвердила слова ФИО1, которая показала лежащий на кухне возле раковины нож, которым нанесла удары мужчине, следов крови ни в квартире, ни в подъезде не было обнаружено, после чего доставил девушек в ОП № 3 (т.1, л.д.225-226).

Из оглашенных в порядке ч.1 ст.281 УПК РФ показаний свидетелей Б. и В.1 в ходе досудебного производства следует, что в ходе проверки показаний на месте в прихожей кв....... д. № ...... по ул. ...... г. ...... ФИО1 указала место, расположенное на расстоянии 1 м. от входной двери квартиры и на расстоянии 50 см. от порога кухни, где она нанесла правой рукой удары ножом З. в область спины и плеча (т.2, л.д.7-8,9-10).

Из оглашенных в порядке ч.1 ст.281 УПК РФ показаний эксперта С.2 в ходе предварительного расследования следует, что по результатам проведенных им экспертных исследований, имевшийся у З. перелом левой плечевой кости мог образоваться при обстоятельствах, изложенных ФИО1, т.е. в результате деформации кручения периферического конца кости внутрь, а возможность его образования при изложенных З. обстоятельствах исключается (т.1, л.д.111-112).

Изложенное объективно подтверждается письменными доказательствами:

сообщением оператора «03» от 21.03.2017 г. о нахождении в аптеке по адресу: 

<

...>, З. с ножевым ранением в спину и плечо (т.1, л.д.18);

сообщением от 21.03.2017 г. о доставлении в больницу З. с колото-резаной раной левой половины грудной клетки и верхней трети левого плеча (т.1, л.д.19);

протоколом осмотра места происшествия от 22.03.2017 г., из которого следует, что на кухне кв....... дома № ...... по ул. ...... г. ...... был изъят нож со следами вещества бурого цвета на лезвии с участием ФИО1, пояснившей, что им она ударила неизвестного мужчину. Следов крови в квартире не обнаружено (т.1, л.д.21-28);

протоколом осмотра места происшествия от 22.03.2017 г., из которого следует, что в приемном покое ГКБ СМП г. Владимира изъята футболка белого цвета, которая была одета на З. с обширным пятном бурого цвета и следами повреждений (т.1, л.д.29-30); 

протоколом осмотра места происшествия от 21.03.2017 г., из которого следует, что в кабинете ТСЖ «Безыменского,17-г» изъят видеофайл с камер видеонаблюдения (т.1, л.д.34-35);

заключением эксперта № 713,714 от 07.04.2017 г., согласно которому на футболке, изъятой у З., имеются 3 колото – резаных повреждения, могли быть образованы как представленным на экспертизу ножом, так и любым другим ножом, клинок которого имеет аналогичные форму и размеры (т.1, л.д.50-53);

протоколом выемки куртки, принадлежащей З., от 22.03.2017 г. (т.1, л.д.58);

заключением эксперта № 1409 от 15.06.2017 г., согласно которому на изъятой куртке обнаружены три повреждения по механизму образования колото-резаные, образованы ножом, имеющим такую форму, размеры и заточку клинка, что и нож, представленный на экспертизу (т.1, л.д.63-66);

протоколом осмотра ножа, кофты, куртки З. от 05.07.2017 г., а также видеофайла с камеры видеонаблюдения, на котором запечатлены идущие быстрым шагом в арке дома мужчина (слева) и женщина (справа), мужчина идет ровной походкой, не сгибаясь, при этом что-то ищет правой рукой в кармане куртки, левая рука свободна, в конце арки мужчина резко идет вправо, правой рукой что-то выкидывает вправо. Участвовавший при воспроизведении файла З. пояснил, что ничего не выбрасывал (т.1, л.д.69-70);

заключением эксперта № 906 от 17.04.2017 г., согласно которому у З. выявлены: колото – резаная рана задней поверхности грудной клетки слева, проникающая в плевральную полость, с повреждением лопатки и легкого, осложнившаяся развитием гемопневмоторакса, причинившая тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни; колото-резаная рана наружной поверхности верхней трети левого плеча, открытый перелом диафиза левой плечевой кости со смещением отломков, причинившая тяжкий вред здоровью как вызывающая значительную стойкую утрату общей трудоспособности не менее чем на одну треть. Указанные телесные повреждения могли быть получены незадолго до поступления в стационар, возможно 21.03.2017 г., не менее чем от двух ударных воздействий острого предмета с колюще-режущими свойствами, что подтверждается «колото–резаным» характером ран. Характер и расположение имевшихся у З. телесных повреждений не типичны для их получения в результате однократного самопроизвольного падения с высоты собственного роста на плоскость (т.1, л.д.76-77);

заключением эксперта № 137/138 от 19.05.2017 г., согласно которому имевшаяся у З. рана на спине могла быть причинена клинком представленного на экспертизу ножа. Выявленные при обследовании и лечении З. телесные повреждения могли быть получены при указанных ФИО1 обстоятельствах, а именно в результате разворота пострадавшего посредством резкого дергания и скручивания за левый рукав с последующим нанесением ударов ножом в левое плечо и спину слева (т.1, л.д.92-94).

заключением эксперта № 202 от 07.07.2017 г., согласно которому имевшийся у З. перелом левой плечевой кости не мог образоваться «от удара ножом сверху вниз в кость». Возможность получения З. ранения задней поверхности грудной клетки слева в положении сидя на корточках не исключается. Имевшаяся у З. колото-резаная рана задней поверхности грудной клетки слева, проникающая в левую плевральную полость с повреждением лопатки и левого легкого, осложнившаяся развитием гемопневмоторакса, не могла образоваться от двух ножевых ударов, пришедшихся в одно и то же место под разными углами (т.1, л.д.133-134);

протоколом обыска от 18.04.2017 г., согласно которому в квартире З. изъят принадлежащий З.1 мобильный телефон «Самсунг Гэлакси А5» (т.1, л.д.165-166);

заключением эксперта № 1089 от 07.06.2017 г., из которого следует, что извлеченная из вышеуказанного телефона переписка перенесена на оптический диск (т.1, л.д.176-183);

протоколом осмотра предметов от 03.07.2017 г., из которого следует, что владельцем мобильного телефона является З.1, которая с 11.08.2016 г. вела переписку в соцсети ВК с абонентами, из которой следует, что З.1 организует и контролирует деятельность девушек по оказанию эротических услуг, девушки отчитываются перед ней, а та сообщает им о прибытии клиентов (т.1, л.д.186-195);

протоколом выемки от 22.03.2017 г. принадлежащего ФИО1 мобильного телефона (т.1, л.д.171-172).

Суд оценивает как несостоятельные доводы представителя потерпевшего о недопустимости таких доказательств как протокол обыска в жилище З. от 18.04.2017 г., а также протокол допроса потерпевшего от 22.03.2017 г., как полученных с нарушением требований УПК РФ, выразившихся в том, что обыск проведен на основании судебного постановления, не имевшего отметки о его вступлении в законную силу, само постановление предъявлено З. после производства следственного действия, электронные носители информации изымались в отсутствие специалиста, не предлагалось добровольно выдать предметы, подлежащие изъятию, не отражено добровольно или принудительно было изъято имущество, изъятые в ходе обыска предметы принадлежали З.1, которая не была ознакомлена с судебным постановлением, в результате чего незаконно были изъяты предметы, ей принадлежащие, включая сотовый телефон, из которого была извлечена смс-переписка, представляющая собой информацию, охраняемую ст.23 Конституции РФ; допрос потерпевшего 22.03.2017 г. произведен без заключения врача о возможности его проведения по состоянию здоровья, а в протоколе допроса отсутствует собственноручная запись потерпевшего о том, что им прочитано и записано все верно, а содержащиеся в протоколе записи об отсутствии замечаний, заявлений и о личном прочтении протокола были заранее изготовлены на компьютере.

Согласно протоколу от 18.04.2017 г. обыск в жилище с участием потерпевшего проводился с 14 час. 45 мин. по 15 час. 56 мин., а до его начала в 14 час. 40 мин. судебное постановление от 31.03.2017 г. о разрешении производства обыска в жилище было предъявлено З., который от подписи отказался, что зафиксировано на копии судебного решения подписями понятых (т.1, л.д.164).

Судебное решение от 31.03.2017 г., принятое в порядке ст.165 УПК РФ, на основании которого следователем проводился обыск в жилище содержало все необходимые атрибуты (печать суда и отметка о том, что копия верна), в связи с чем сомневаться в его подлинности оснований не имелось, а то обстоятельство, что отсутствовала отметка о его вступлении в законную силу, не свидетельствует о незаконности проведения следственного действия.

Согласно протоколу обыска от 18.04.2017 г. З. предлагалось выдать отыскиваемые предметы, при этом отражено, что отыскиваемые предметы изымались принудительно, что свидетельствует об отсутствии нарушения ч.5 ст.182 УПК РФ.

Отсутствие специалиста при проведении следователем обыска в жилище, в ходе которого изъяты мобильные телефоны, планшетный компьютер, флеш-карта, системный блок, не влечет признания проведенного следственного действия с нарушением ч.9.1 ст.183 УПК РФ, поскольку деятельность специалиста и порядок его участия в уголовном судопроизводстве на досудебной стадии определяется ст.168 УПК РФ, согласно которой следователь вправе привлечь к участию в следственном действии специалиста в соответствии с требованиями ч.5 ст.164 УПК РФ. Как видно из протокола указанного следственного действия, в ходе обыска копирования информации не производилось, были изъяты сами устройства и носители, а потому суд признает несостоятельным довод о допущенном нарушением требований ч.9.1 ст.183 УПК РФ.

Согласно протоколу обыск проводился в жилище потерпевшего, указан его адрес, перечислены все изъятые предметы, их название, марка и номера, имеется отметка о принудительном изъятии, а указания собственников изымаемых предметов законом не предусмотрено, поскольку обыск проводится с целью отыскания предметов, имеющих значение для дела. Кроме того, в материалах дела отсутствуют сведения о том, что свидетель З.1 обжаловала действия следователя в части изъятия принадлежащих ей предметов, что свидетельствует об отсутствии нарушения ее прав и законных интересов.

Доводы представителя потерпевшего о том, что следователем, изъявшим мобильные телефоны, превышены предоставленные ему судебным постановлением от 31.03.2017 г. полномочия, в результате чего нарушена тайна переписки З.1, являются безосновательными, поскольку смс-переписка З.1, изъятая из ее мобильного устройства, получена на основании судебного решения в установленном законом порядке. Все изложенное позволяет суду сделать вывод об отсутствии нарушений УПК РФ при производстве указанного следственного действия.

Совокупность исследованных доказательств, отвечающих требованиям относимости и допустимости, позволяет суду сделать вывод о том, что вина ФИО1 в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью человека, нашла свое подтверждение, однако ее действия ошибочно квалифицированы по п. «з» ч.2 ст.111 УК РФ, поскольку, по мнению суда, указанный вред причинен здоровью потерпевшего при превышении пределов необходимой обороны, а потому ее действия суд квалифицирует по ч.1 ст.114 УК РФ по следующим основаниям.

О том, что подсудимая оказывала на дому услуги эротического массажа подтверждаются как показаниями свидетеля К., знавшей об этом, так и показаниями потерпевшего, а также скрин-шотом страницы о размещении объявления под ником «Г.» в соцсети ВК из изъятого у подсудимой сотового телефона (т.1, л.д.195).

В этой связи суд критически оценивает показания потерпевшего о том, что объявление содержало информацию о том, что такие услуги оказывает девушка по имени В.1

О поступивших подсудимой угрозах, выдвигаемых требованиях покинуть город в связи с занятием такой деятельностью, где должны работать свои люди, что сопровождалось разливанием зеленки в квартире свидетельствуют как показания свидетеля К., видевшей следы зеленки в квартире, а также слышавшей на кухне слова З., говорившего с ухмылкой об этом факте, как известном ему, что все зеленое красивое, так и показаниями свидетеля К.3 о следах разлитой зеленки в принадлежащей ему квартире незадолго до случившегося. Об этом также свидетельствует протокол осмотра предметов от 28.03.2017 г., содержащий скрин-шот переписки в соцсети ВК на странице «Г.» от 20.03.2017 г.

К показаниям потерпевшего о том, что он не связан с деятельностью лиц по оказанию услуг сексуального характера, а пришел к подсудимой за получением услуги эротического массажа, суд относится критически, поскольку установлено, что в ходе обыска 18.04.2017 г. в его жилище, где он проживает совместно со свидетелем З.1 (бывшей супругой), изъят принадлежащий ей сотовый телефон, содержащий информацию о ее причастности к деятельности в сфере оказания услуг сексуального характера. Кроме того, согласно протоколу осмотра предметов от 28.03.2017 г., содержащий скрин-шот переписки в соцсети ВК на странице «Г.» от 20.03.2017 г. с пользователем под ником «В.1», при переходе на страницу указанного пользователя отображена информация о том, что в 8 час. 23 мин. 22.03.2017 г. указанная страница была удалена из сети, что свидетельствует об осведомленности пользователя о происшедших накануне событиях в отношении подсудимой.

Показания подсудимой о том, что З., находясь в квартире, подтвердил, что его наняли, поскольку она не исполнила выдвинутых ей ранее требований уехать из города, знал об угрозе остричь ее, для чего достал большие металлические ножницы, высказывая намерение реализовать угрозу, а также проявил осведомленность о том, что она приехала из г. ......, о чем он знать не мог, поскольку видел ее впервые, а об этом она сообщила только тем неизвестным, приходившим к ней за несколько дней до случившегося, позволяют сделать вывод о том, что показания потерпевшего о цели его визита к подсудимой противоречат исследованным судом доказательствам и дают основания полагать он имел заинтересованность в устранении конкуренции на рынке указанных услуг.

Доводы потерпевшего о том, что изъятая смс-переписка касалась организации бизнеса «Боди-арт», суд оценивает критически, т.к. содержание указанных сообщений недвусмысленно свидетельствует об оказании сексуальных услуг и руководящей роли адресата. 

У суда нет оснований, вопреки позиции стороны обвинения, полагавшей, что необходимо критично отнестись к показаниям подсудимой, свидетеля К., поскольку они давно знакомы, совместно работали, близко общались, что и обусловлено желанием помочь подсудимой избежать ответственности, не доверять показаниям подсудимой и указанного свидетеля о том, что потерпевший, имея заинтересованность в устранении конкуренции в упомянутую сфере, угрожал им ножом и ножницами, поскольку показания подсудимой в этой части стабильны и последовательны как в ходе досудебного производства, так в ходе судебного следствия. Они подтверждаются также показаниями свидетеля К., явившейся очевидцем преступления, о противоправных действиях потерпевшего, использовавшего нож и большие металлические ножницы, применением которых угрожал им, которые также стабильны и последовательны, а также показаниями свидетеля ФИО4, которому об этом сообщила ФИО1, в квартиру к которой он пришел через очень непродолжительный промежуток времени после случившегося, выдавшая добровольно нож. 

При этом суд критично оценивает позицию потерпевшего, который при допросе 22.03.2017 г. признавал, что у него имелись ножницы в руке, которыми он угрожал подсудимой в случае, если она подойдет к нему, а затем отрицал это по тому основанию, что эти показания дал в отсутствие защитника. В ходе судебного следствия показания потерпевшего также были противоречивы и непоследовательны, когда на одинаковые по своему содержанию вопросы участников процесса он давал различные ответы, не мог объяснить их противоречивость. 

Показания потерпевшего от 22.03.2017 г. о том, что он после полученных телесных повреждений в подъезде терял сознание, а встретившаяся ему девушка проводила его до аптеки, опровергаются изъятой в ТСЖ видеозаписью от 21.03.2017 г., на которой хорошо видно, как потерпевший идет быстрым шагом, самостоятельно, без помощи спутницы, при этом, что-то ищет правой рукой во внутреннем кармане куртки, а затем резко движется вправо, что-то выбрасывая.

О противоречивости и непоследовательности показаний потерпевшего также свидетельствует протокол осмотра видеофайла от 05.07.2017 г., где запечатлен момент выбрасывания потерпевшим каких-то предметов, при воспроизведении которого в присутствии потерпевшего тот отрицал то, что он что-то выбросил, а при дополнительном допросе 07.07.2017 г. пояснил, что он выбросил окровавленный платок.

Доводы потерпевшего о том, что внутренний карман слишком мал, чтобы в него могли поместиться нож или ножницы, проверены в ходе судебного следствия посредством осмотра куртки потерпевшего. Судом установлено наличие внутреннего кармана, глубина которого составила 25 см., что позволяет сделать вывод о том, что в нем могли поместиться как нож, так и ножницы, размеры которых описывали подсудимая и свидетель-очевидец. То обстоятельство, что внутри кармана отсутствуют повреждения ткани, на что было обращено внимание представителем потерпевшего, не исключают возможности их нахождения там, что подтверждает показания подсудимой и свидетеля К. о том, что потерпевший из внутреннего кармана куртки достал ножницы, где также мог находиться нож, которым он угрожал.

Таким образом, суд приходит к выводу о том, что бесспорно нашло свое подтверждение то, что потерпевший, пришедший с целью устранения конкуренции на рынке услуг интимного характера в вечернее время в квартиру к подсудимой, угрожая ей и К. применением предметов, обладающих колюще-режущими свойствами, способными причинить вред жизни и здоровью человека, действовал противоправно, поскольку непосредственно создавал угрозу жизни и здоровью подсудимой и свидетеля.

Учитывая предшествующие события, связанные с угрозами в адрес подсудимой, а также обстановку посягательства вечером 21.03.2017 г., когда подсудимая убедилась в наличии связи агрессивного поведения потерпевшего с ранее полученными ею угрозами неблагоприятных для нее последствий, а также его действия, сопряженными с угрозой применения колюще-режущих предметов, способных причинить вред жизни и здоровью ее и К., в адрес которой потерпевший высказал угрозу убийством, сопровождаемую решимостью понести за это суровое наказание, после чего подсудимая, находящаяся в другом помещении квартиры, услышала звук падения тела, что давало ей основание полагать, что З. воплотил угрозу в реальность, создавало опасность для ее жизни и здоровья, давало ей основания для защиты от насилия со стороны потерпевшего, т.е. для применения необходимой обороны.

Из первоначальных показаний потерпевшего от 22.03.2017 г. следовало, что ему были нанесены все три удара в положении сидя на корточках в прихожей, когда он обувался, чтобы уйти из квартиры. Однако впоследствии он изменил свои показания, пояснив, что первый удар был нанесен ему сзади в плечо в комнате, а остальные удары, когда он на корточках обувался в прихожей, что категорично подтвердил и в ходе судебного следствия. Изменение потерпевшим показаний свидетельствует об их нестабильности, непоследовательности и противоречивости, поскольку они опровергаются совокупностью других доказательств. Показания ФИО1 о месте нанесения ударов стабильны и последовательны.

Наиболее достоверными суд признает показания ФИО1 в качестве подозреваемой о том, что все удары потерпевшему нанесла сразу, когда на пороге кухни встретила его, выбежавшего с ножницами из комнаты, где была К. Она была сильно напугана, поэтому то, что он убрал ножницы, ударил ее по руке, когда она пыталась по телефону вызвать полицию, после чего, держа нож за спиной в правой руке, левой развернула его, резко дернув его за левую руку, в результате чего тот повернулся к ней левым боком, нанесла ему удары ножом, что подтверждено заключением медико-криминалистической экспертизы № 137/138 от 19.05.2017 г., согласно которому имевшие у потерпевшего телесные повреждения могли быть причинены при обстоятельствах, изложенных подсудимой, поскольку морфологические особенности перелома левой плечевой кости свидетельствуют о том, что он образовался в результате деформации кручения при вращении периферического конца кости внутрь.

Из оглашенных с согласия сторон пояснений эксперта следует, что имевшиеся у потерпевшего телесные повреждения при изложенных потерпевшим обстоятельствах не могли образоваться. То обстоятельство, что по заключению медико-криминалистической экспертизы № 202 ранения задней поверхности грудной клетки в положении, сидя на корточках, не исключается, не свидетельствует о том, что указанные телесные повреждения были нанесены спустя какое-то время после нанесения первого в другом месте.

Из показаний свидетеля К. следует, что в комнате, где она была с потерпевшим, ФИО1 не было, та находилась на кухне, момента нанесения удара она не видела, увидела ее лишь в прихожей, когда ФИО1 была с ножом в руке, а потерпевший пятился от нее. Следовательно, показания подсудимой о месте нанесения ударов ножом потерпевшему в прихожей, согласуются как с показаниями свидетеля К., так и с первоначальными показаниями потерпевшего о нанесении ему ударов в прихожей, а также протоколом проверки показаний на месте с участием ФИО1

Вместе с тем, несмотря на то, что сложившаяся на момент совершения преступления обстановка давала подсудимой основания полагать, что имеется непосредственная угроза жизни и здоровью как ее, так и К., суд приходит к выводу о том, что подсудимая не находилась в состоянии необходимой обороны, а превысила ее пределы. 

Так, 22.03.2017 г. ФИО1 в своих объяснениях, которые оглашались по ее ходатайству, а затем при допросе в качестве подозреваемой показывала, что, услышав из комнаты угрозу убийством З. в адрес К., крики последней, звук падения тела, взяла нож с целью самозащиты, поскольку подумала, что тот «зарезал», поэтому, когда ей навстречу с ножницами из комнаты вышел потерпевший, затем убрал их, ножа в руке не было, ударил ее рукой по руке, от чего испугалась, нанесла ему удары ножом. Эти показания были даны в присутствии защитника, при этом не было сделано ни замечаний, ни возражений относительно неправильности показаний, что подсудимая подтвердила в ходе судебного следствия. Последующее уточнение ею показаний о том, что потерпевший замахнулся на нее ножницами, сказав, что ей пришел конец, что она восприняла как угрозу своей жизни, защищая которую нанесла ему удары ножом, объяснив тем, что со временем она лучше вспомнила обстоятельства произошедшего, суд оценивает как стремление смягчить свою вину, т.е. способ защиты. Суд полагает, что показания ФИО1 от 22.03.2017 г. являются наиболее достоверными, которые следует положить основу приговора.

Все изложенное дает суду основания сделать вывод о том, что с учетом фактически сложившейся обстановки происшествия, наличия противоправных действий потерпевшего, угрожавшего применением насилия,. опасного для жизни и здоровья, колюще-режущими предметами свидетелю К., самой подсудимой, что давало ей основания опасаться как за свои жизнь и здоровье, так и свидетеля К., последующие действия подсудимой, нанесшей потерпевшему, в руках которого при выходе из комнаты имелись ножницы, а когда он подошел к ней, в его руках они отсутствовали, но знавшей об их фактическом наличии при нем, избрала способ защиты, явно не вызывавшийся в этот момент необходимостью, с очевидностью не соответствующий опасности нападения, т.е. она превысила пределы необходимой обороны.

Принимая во внимание об отсутствии в материалах дела сведений о том, что подсудимая состояла ......, а также учитывая ее поведение в момент и сразу после совершения преступления, когда она полиции добровольно сообщила о содеянном, выдала орудие преступления, ее поведение в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства, когда она давала последовательно показания, адекватно ориентировалась в окружающей действительности, отсутствие сведений об обращениях за психиатрической помощью, суд полагает, что оснований сомневаться в психическом здоровье подсудимой не имеется, а потому ее следует признать вменяемой в отношении инкриминируемого деяния.

При назначении наказания суд учитывает характер и степень общественной опасности содеянного, данные о личности подсудимой, обстоятельства дела, влияние назначаемого наказания на исправление подсудимой и условия ее жизни.

Смягчающими обстоятельствами суд считает явку с повинной, признав в качестве таковой данное ею объяснение 22.03.2017 г., активное способствование раскрытию и расследованию преступления, признание вины, раскаяние в содеянном и то, что ранее не судима.

Суд полагает, что в силу ч.3 ст.61 УК РФ противоправность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления, не может само по себе повторно учитываться в качестве смягчающего обстоятельства, поскольку судом установлено, что такое поведение потерпевшего и послужило основанием для совершения преступления, что повлекло за собой переквалификацию действий подсудимой по ч.1 ст.114 УК РФ, которая, по мнению суда, предусматривает это обстоятельство в качестве признака преступления. 

Отягчающих обстоятельств судом не установлено.

Подсудимая проживает одна, своей семьи не имеет, не занимается общественно полезным трудом, по месту жительства характеризуется удовлетворительно, сведений о привлечении к административной ответственности не имеется.

При определении вида и размера наказания с учетом положений ч.1 ст.56 УК РФ суд приходит к выводу, что исправление подсудимой и достижение целей наказания возможно в виде ограничения свободы. 

Избранная мера пресечения подлежит изменению на подписку о невыезде до вступления приговора в законную силу.

В силу ч. 3 ст. 81 УПК РФ вещественные доказательства: нож, как орудие преступление, а куртку, кофту, как невостребованные потерпевшим, следует уничтожить, а мобильные телефоны надлежит возвратить по принадлежности, оптический диск с видеозаписью, оптический диск к заключению эксперта следует хранить при уголовном деле.

Несмотря на непризнание гражданским ответчиком заявленных гражданским истцом требований о возмещении компенсации морального вреда в размере 150000 руб. гражданский иск в силу ст.ст.151,1064,1100 ГК РФ подлежит удовлетворению частично. При определении размера возмещения суд учитывает как степень вины ФИО1, причинившей потерпевшему физический вред, так и З., противоправными действиями которого было вызвано причинение вреда, а также требования разумности, справедливости и соразмерности, имущественное положение подсудимой, физические и нравственные страдания потерпевшего. Принимая во внимание то, что гражданский истец отказался от исковых требований в части возмещения имущественного вреда в этой части производство по гражданскому иску подлежит прекращению.

На основании изложенного, и руководствуясь ст.ст.304, 307-309 УПК РФ, суд

приговорил:

ФИО1 признать виновной в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.114 УК РФ, и назначить ей наказание в виде ограничения свободы на срок 7 месяцев с установлением следующих ограничений: не покидать место жительства или пребывания в период времени с 22 час. по 6 час., не посещать места, в которых осуществляется реализация алкогольной продукции в розлив, не выезжать за пределы муниципального образования, где осужденная проживает, а также не изменять место жительства или пребывания без согласия уголовно – исполнительной инспекции, куда являться на регистрацию два раза в месяц.

Зачесть в срок наказания содержание под стражей с 22.03.2017 г. по 25.03.2017 г. включительно, а также содержание под домашним арестом с 26.03.2017 г. по 20.11.2017 г. включительно из расчета один день содержания под стражей и домашнего ареста за 2 дня ограничения свободы. 

Вещественные доказательства по уголовному делу, находящиеся в камере вещественных доказательств ОП № 3 по г. Владимиру: нож, куртку, кофту – уничтожить, а мобильные телефоны – возвратить по принадлежности осужденной, потерпевшему и З.1, оптический диск с видеозаписью, оптический диск к заключению эксперта - хранить при уголовном деле.

До вступления приговора в законную силу меру пресечения – домашний арест - изменить на подписку о невыезде и надлежащем поведении.

Взыскать с ФИО1 в пользу З. компенсацию морального вреда в размере 35 000 руб., а производство в части иска о возмещении имущественного вреда прекратить в связи с отказом от иска.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке во Владимирский областной суд через Фрунзенский районный суд г. Владимира в течение 10 суток со дня провозглашения. Если осужденный заявит ходатайство об участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, об этом указывается в апелляционной жалобе (возражениях) на жалобы (представления), принесенных другими участниками уголовного процесса.

Председательствующий: подпись А.В. Мочалов