Гражданское дело № 2-14/2024 (2-884/2023)

УИД 19RS0004-01-2023-001064-18

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

село Аскиз 16 января 2024 года

Аскизский районный суд Республики Хакасия в составе:

председательствующего судьи Райковой И.В., 

при секретаре Мастраковой А.В., 

с участием истца ФИО3, её представителя ФИО4,

представителя ответчика - ГБУЗ РХ «Аскизская МБ» ФИО5,

третьего лица ФИО6,

помощника прокурора Аскизского района Республики Хакасия Пхалаговой И.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Республики Хакасия «Аскизская межрайонная больница», Министерству здравоохранения Республики Хакасия о взыскании компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО3 обратилась в суд с иском к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Республики Хакасия «Аскизская межрайонная больница» (далее - ГБУЗ РХ «Аскизская МБ») о взыскании компенсации морального вреда в размере 

<

данные изъяты> руб.

В обоснование иска указала, что ДД.ММ.ГГГГ в Бирикчульской участковой больнице ГБУЗ РХ «Аскизская МБ» (далее - Бирикчульская участковая больница) умер её сын - ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения. Причиной смерти ребенка явился 

<

данные изъяты>. Считает, что смерть ребенка наступила в результате ненадлежащего оказания ему медицинской помощи работниками Бирикчульской участковой больницы. При осмотре ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ фельдшер ФИО7 недооценила тяжесть состояния ребенка, не провела диагностику состояния его здоровья, не назначила и не отобрала у последнего анализы, не вызвала для осмотра педиатра, не предложила госпитализацию в медицинское учреждение. Недостатки (нарушения) при оказании медицинской помощи ФИО1 работниками Бирикчульской участковой больницы установлены заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, содержащимся в материалах уголовного дела №. Полагает, что при госпитализации ребенка в медицинское учреждение ДД.ММ.ГГГГ, его смерти можно было избежать. Смертью ребенка, произошедшей по вине работников Бирикчульской участковой больницы вследствие оказания медицинской помощи ненадлежащего качества, ей (ФИО3) причинены тяжелые нравственные страдания.

Определением Аскизского районного суда Республики Хакасия от 10.10.2023 к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ФИО6, ФИО7

Определением Аскизского районного суда Республики Хакасия от 26.10.2023 к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ФИО8, ФИО9

Протокольным определением Аскизского районного суда Республики Хакасия от 15.12.2023 к участию в деле в качестве соответчика привлечено Министерство здравоохранения Республики Хакасия.

В судебном заседании истец ФИО3, её представитель ФИО4, действующий на основании удостоверения № и ордера № от 10.10.2023, поддержали заявленные требования по основаниям, изложенным в исковом заявлении. Истец ФИО3 суду пояснила, что до ДД.ММ.ГГГГ ребенок был здоров, признаки заболевания стали развиваться очень быстро, в течение дня. Когда у ребенка температура поднялась свыше 38 градусов, её супруг (ФИО6) повез ребенка в скорую, чтобы понять, что происходит с ребенком и получить рекомендации по его лечению. Всё, что назначил фельдшер скорой помощи, они применили. Противовирусные препараты (

<

данные изъяты>) им не назначали, госпитализацию не предлагали. Представить истца ФИО4 дополнил, что в связи с наличием дефектов оформления медицинской документации при оказании медицинской помощи ФИО1 установить наличие причинно-следственной связи между ненадлежащим оказанием услуг и смертью ребенка невозможно. В то же время представитель истца отметил, что обязанность по доказыванию отсутствия причинно-следственной связи между ненадлежащим оказанием услуг и смертью ребенка лежит на ответчике, который не представил доказательств отсутствия своей вины.

Представитель ответчика ГБУЗ РХ «Аскизская МБ» ФИО5, действующий на основании доверенности от 09.01.2024, исковые требования не признал, пояснив, что допущенные дефекты оказания медицинской помощи (дефекты ведения медицинской документации)не состоят в причинно-следственной связи со смертью ребенка. Указал, что согласно заключению эксперта смерть ребенка наступила от 

<

данные изъяты>, вероятность неблагоприятного исхода в данном случае очень велика, в связи с чем полагал, что медицинская помощь ФИО1 была оказана в том объеме, который был необходим.Просил суд уменьшить размер компенсации морального вреда с учетом принципов разумности и справедливости.

Ответчик - Министерство здравоохранения Республики Хакасия своего представителя в судебное заседание не направил, извещен надлежащим образом о времени и месте рассмотрения дела.

Третье лицо ФИО6 поддержал позицию истца, суду пояснил, что в скорой ребенку поставили два укола, противовирусные препараты (

<

данные изъяты>) не назначали, обратиться к педиатру, госпитализацию не предлагали.

Третье лицо ФИО7 в судебное заседание не явилась, извещена надлежащим образом о времени и месте рассмотрения дела. Ранее участвуя в судебном заседании 15.12.2023, третье лицо ФИО7 пояснила, что она, возможно, недооценила состояние ребенка, тем самым допустила ошибку. В её должностные обязанности фельдшера скорой медицинской помощи входит дача рекомендаций по лечению. В затруднительной ситуации она звонит врачу, а когда состояние ребенка тяжелое направляет к педиатру. В рассматриваемом случае, это был активно заболевший ребенок, при поступлении у него была температура свыше 38 градусов, жалобы родителя на рвоту у ребенка. О данном обращении врачу она не сообщала, госпитализировать ребенка в медицинское учреждение не предлагала, дала рекомендации по лечению: 

<

данные изъяты>, устно рекомендовала обратиться к педиатру.

Третьи лица ФИО9, ФИО8 в судебное заседание не явились, извещались надлежащим образом о времени и месте рассмотрения дела, однако судебная корреспонденция возвращается в адрес суда невостребованной адресатами. В соответствии с положениями ст. 165.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) третьи лица ФИО9, ФИО8 считаются надлежащим образом извещенными о времени и месте рассмотрения дела.

Прокурор Пхалагова И.С. полагала исковые требования подлежащими удовлетворению. Размер компенсации морального вреда просила определить с учётом разумности и справедливости.

Руководствуясь положениями ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ) дело рассмотрено в отсутствие неявившихся участников процесса. 

Выслушав лиц, участвующих в судебном заседании, исследовав материалы дела, проанализировав представленные доказательства в их совокупности, суд приходит к следующему. 

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (ст. 41 Конституции РФ).

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (ч. 1 ст. 41 Конституции РФ).

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее также - Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Согласно п. 1 ст. 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан - это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (п. 2 ст. 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В силу ст. 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» к основным принципам охраны здоровья граждан относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (п.п. 3, 9 ст. 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (ч.ч. 1, 2 ст. 19 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В пункте 21 ст. 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (ч. 1 ст. 37 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно ч. 2 ст. 64 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи и клинических рекомендаций и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (ч.ч. 2 и 3 ст. 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Статьей 38 Конституции РФ и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации (далее - СК РФ) предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (п. 1 ст. 1 СК РФ).

Пунктом 1 ст. 150 ГК РФ определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (ст. 151 ГК РФ).

В пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» (далее - постановление Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33) разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции). Отсутствие заболевания или иного повреждения здоровья, находящегося в причинно-следственной связи с физическими или нравственными страданиями потерпевшего, само по себе не является основанием для отказа в иске о компенсации морального вреда (п. 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33).

Из норм Конституции РФ, Семейного кодекса РФ, положений статей 150, 151 Гражданского кодекса РФ в их взаимосвязи и разъяснений Пленума Верховного Суда РФ следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относятся жизнь и здоровье, охрана которых гарантируется государством в том числе путем оказания медицинской помощи. В случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

В силу п. 1 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 «Обязательства вследствие причинения вреда» (статьи 1064 - 1101) и статьей 151 ГК РФ.

Согласно п.п. 1, 2 ст. 1064 ГК РФ, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с п. 1 ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статья 1101 ГК РФ предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Как разъяснено в пункте 26 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33, определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда.

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни (п. 27 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33).

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» даны разъяснения о том, что по общему правилу, установленному статьей 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абзацы третий и четвертый п. 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина»).

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинная связь между наступившим вредом и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. Гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если не докажет, что вред причинен не по его вине. Исключения из этого правила установлены законом, в частности статьей 1100 ГК РФ. Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и моральным вредом (страданиями как последствиями нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага) означает, что противоправное поведение причинителя вреда влечет наступление негативных последствий в виде физических и нравственных страданий потерпевшего. При этом закон не содержит указания на характер причинной связи (прямая или косвенная (опосредованная) причинная связь) между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим моральным вредом и не предусматривает в качестве юридически значимой для возложения на причинителя вреда обязанности возместить моральный вред только прямую причинную связь.

Следовательно, для привлечения к ответственности в виде компенсации морального вреда юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются обстоятельства, связанные с тем, что потерпевший перенес физические или нравственные страдания в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ему нематериальные блага (в настоящем случае - право на родственные и семейные связи), при этом на причинителе вреда лежит бремя доказывания правомерности его поведения, а также отсутствия его вины, то есть установленная законом презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Как следует из материалов дела, ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, является сыном ФИО3 (свидетельство о рождении серии 

<

...> №, выданное Отделом Комитета ЗАГС при Правительстве Республики Хакасия по Аскизскому району ДД.ММ.ГГГГ).

ДД.ММ.ГГГГ в 

<

время> ФИО6 обратился в скорую медицинскую помощь Бирикчульской участковой больницы в связи с плохим самочувствием сына ФИО1, а именно с жалобами на повышение температуры тела ребенка, многократную рвоту.

В Бирикчульской участковой больнице ФИО1 был осмотрен фельдшером скорой медицинской помощи Бирикчульской участковой больницы Светличной Е.Л., которой выставлен диагноз: 

<

данные изъяты>, оказана медицинская помощь: 

<

данные изъяты>, даны рекомендации по лечению: 

<

данные изъяты>.

Дача фельдшером скорой медицинской помощи Бирикчульской участковой больницы рекомендации по лечению в виде приема 

<

данные изъяты>, обращения для консультации к врачу-педиатру своего подтверждения в ходе судебного разбирательства не нашла.

ДД.ММ.ГГГГ в 

<

время> родители ФИО1 повторно обратились в скорую медицинскую помощь Бирикчульской участковой больницы.

При осмотре фельдшером скорой медицинской помощи ФИО9 состояние ФИО1 было крайне тяжелым (температура тела 35 градусов, сатурация не определялась, самостоятельное дыхание отсутствовало, тоны сердца и артериальное давление не определялись), последний находился без сознания. Выставлен диагноз: 

<

данные изъяты>. Ребенку проводились реанимационные мероприятия, которые результатов не дали. В 

<

время> констатирована биологическая смерть ребенка.

Причиной смерти ФИО1 явился 

<

данные изъяты>, что следует из заключения эксперта ГКУ РХ «Республиканское клиническое бюро судебно-медицинской экспертизы» (экспертиза трупа) № от ДД.ММ.ГГГГ.

В акте служебной проверки, проведенной ГБУЗ РХ «Аскизская МБ» ДД.ММ.ГГГГ по факту смерти ФИО1, установлено, что ребенок регулярно наблюдался на амбулаторно-поликлиническом этапе участковым педиатром, патронажи и плановые осмотры проведены своевременно; на до госпитальном этапе лечение проведено не в полном объеме, не соблюдены стандарты и алгоритмы медицинской помощи детям.

На основании обращения ФИО3 в филиал ООО «СК «Ингосстрах-М» в г. Абакан, последним проведена оценка качества медицинской помощи ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ в ГБУЗ РХ «Аскизская МБ», в ходе которой выявлено, что по истории развития ребенка дать оценку росту и развития ребенка затруднительно, так как последний осмотр с оценкой антропометрических показателей проводился в 

<

...> месяцев (ДД.ММ.ГГГГ), далее осмотры проводились только перед вакцинацией. В истории развития ребенка не указано фактов того, что ребенок когда-либо болел острыми заболеваниями, имел хронические заболевания. Вакцинация проведена не в полном объеме на возраст 

<

данные изъяты> и без соблюдения национального календаря. Причины несоблюдения графика вакцинации не указаны. В журнале регистрации приема амбулаторных больных ДД.ММ.ГГГГ жалобы и объектный статус не указаны, не указан вес ребенка, не обосновано введение литической смеси при температуре 38, не указан объем жидкости, который должен усвоить ребенок в течение суток на амбулаторном лечении, нет рекомендации по подсчету выделенной и выпитой жидкости, не указано был ли передан ребенок на актив на ДД.ММ.ГГГГ. По журналу регистрации приема амбулаторных больных от ДД.ММ.ГГГГ оценить правильность лечения затруднительно, так неизвестен даже приблизительный все ребенка; не указано проводилась ли сердечно-легочная реанимация. В акте служебной проверки при описании проводимого лечения ДД.ММ.ГГГГ не указано о введении 

<

данные изъяты> (эти препараты указаны в журнале регистрации приема амбулаторных больных) указано, что в амбулаторном лечении был назначен 

<

данные изъяты>, а его нет ни в журнале регистрации приема амбулаторных больных, ни в листке, выданном отцу ребенка; не указано был ли передан ребенок на актив на участок на ДД.ММ.ГГГГ. Если был передан, то нет осмотра от ДД.ММ.ГГГГ. Имеется расхождение между журналом регистрации приема амбулаторных больных и актом служебной проверки по времени смерти ребенка. В акте служебной проверки также не указано проводилась ли ДД.ММ.ГГГГ сердечно-легочная реанимация. Не представлено заключение патологоанатомического вскрытия, следовательно, не указана основная причина смерти. Отсутствие информации об основной причине смерти ребенка затрудняет оценку правильности назначенного лечения (экспертное заключение (протокол оценки качества медицинской помощи) от ДД.ММ.ГГГГ).

Из показаний специалиста (

<

должность> ООО СК «Ингосстрах-М») ФИО2, данных в ходе судебного разбирательства, следует, что она организовывала проведение экспертизы - оценки качества медицинской помощи ФИО1, с выводами которой она согласна. Указала, что при обращении активно заболевшего ребенка фельдшер скорой помощи должна была сообщить о выявлении такого ребенка педиатру. В данном случае ребенок был доставлен в больницу, в составе которой имеется отделение скорой медицинской помощи, осмотрен фельдшером, ему назначили лечение (лекарственную терапию). Это все должно было быть внесено в первичную медицинскую документацию, в форму 112 - это история развития ребенка. В рассматриваемом случае этот документ не был заполнен. Был предоставлен журнал регистрации, где все было заполнено очень кратко. Ввиду недостаточности информации, сделать вывод о том, что все было сделано правильно невозможно.

В ходе проверки, проведенной Министерством здравоохранения Республики Хакасия в отношении ГБУЗ РХ «Аскизская МБ» в рамках ведомственного контроля качества и безопасности медицинской деятельности, выявлены нарушения при оказании медицинской помощи ФИО1: отсутствует медицинская документация, карта вызова скорой медицинской помощи (Ф110/у), утвержденная приказом Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 02.12.2009 № 942 «Об утверждении статистического инструментария станции (отделения) больницы скорой медицинской помощи»; имеющаяся запись обращения ФИО1 в журнале за ДД.ММ.ГГГГ в 

<

время> не позволяет оценить жалобы и степень тяжести состояния пациента, соответственно, обоснованность назначенного лечения и показания для госпитализации; запись обращения ФИО1 в журнале за ДД.ММ.ГГГГ в 

<

время> не позволяет оценить состояние пациента на момент поступления, не указано время определения клинической смерти пациента, не описана последовательность и объем проведенных реанимационных мероприятий, что зафиксировано в акте от ДД.ММ.ГГГГ.

По факту ненадлежащего исполнения своих обязанностей медицинскими работниками Бирикчульской участковой больницы при оказании медицинской помощи ФИО1 Таштыпским межрайонным следственным отделом ГСУ СК России по Красноярскому краю и Республике Хакасия было возбуждено уголовное дело № в отношении неустановленных лиц из числа работников Бирикчульской участковой больницы, которое ДД.ММ.ГГГГ прекращено по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи с отсутствием события преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ.

В рамках уголовного дела была назначена комиссионная судебно-медицинская экспертиза, производство которой поручено экспертам Сибирского филиала (с дислокацией в городе Новосибирск) ФГКУ «судебно-экспертный центр Следственного комитета Российской Федерации».

Согласно выводам экспертного заключения № от ДД.ММ.ГГГГ, судебно-медицинская экспертная комиссия пришла к выводам, что причиной смерти ФИО1 явился 

<

данные изъяты>, осложнившийся молниеносной формой 

<

данные изъяты>, явившегося непосредственно причиной смерти.

Судебно-медицинская экспертная комиссия проведенным анализом представленных материалов дела, и медицинских документов установила нарушения приказа Минздрава России от 20.06.2013 № 388н «Об утверждении Порядка оказания скорой, в том числе скорой специализированной, медицинской помощи», а именно: при обращении ФИО1 в Бирикчульскую участковую больницу, в отделение скорой медицинской помощи (далее - СМП), и по результатам оказания ему медицинской помощи фельдшером не оформлены медицинские документы в соответствии с Приказом Минздравсоцразвития России от 02.12.2009 № 942 «Об утверждении статистического инструментария станции (отделения), больницы скорой медицинской помощи» (вместе с «Инструкцией по заполнению формы отраслевой статистической отчетности № 40 «Отчет станции (отделения), больницы скорой медицинской помощи», "Инструкцией по заполнению учетной формы № 109/у «Журнал записи вызовов скорой медицинской помощи», «Инструкцией по заполнению учетной формы № 110/у «Карта вызова скорой медицинской помощи», "Инструкцией по заполнению учетной формы №114/у «Сопроводительный лист станции (отделения) скорой медицинской помощи и талон к нему», «Инструкцией по заполнению учетной формы №115/у «Дневник работы станции скорой медицинской помощи»). 

Судебно-медицинская экспертная комиссия указала, что в связи с отсутствием медицинской документации (карты вызова скорой медицинской помощи), содержащей сведения об осмотре ФИО1 фельдшером СМП Светличной Е.Л. ДД.ММ.ГГГГ, достоверно высказаться о полноте проведенного осмотра ФИО1, а также насколько правильно была оказана медицинская помощь ФИО1 медицинскими работниками Бирикчульской участковой больницы, не представляется возможным.

При этом, учитывая показания ФИО6 и Светличной Е.Л. о том, что при обращении ФИО1 к фельдшеру СМП Бирикчульской участковой больницы ДД.ММ.ГГГГ, пациент был осмотрен медицинским работником, непосредственно при обращении за скорой медицинской помощью, судебно-медицинская экспертная комиссия пришла к выводу, что скорая медицинская помощь ФИО1 медицинским работниками Бирикчульской участковой больницы была оказана своевременно.

Судебно-медицинская экспертная комиссия отметила, что какого-либо единообразного стандарта, предъявляемого к осмотру пациента для бригад скорой медицинской помощи при установленном ФИО1 диагнозе 

<

данные изъяты> в исследуемый период утверждено не было. Принимая во внимание, отсутствие какого-либо единообразного (стандартного и т.д.) алгоритма и подхода к оказанию медицинской помощи (в данном случае - скорой медицинской помощи) детям при предварительно установленном диагнозе 

<

данные изъяты>, а также учитывая не оформление карты вызова СМП высказаться насколько правильно была оказана медицинская помощь ФИО1 медицинскими работниками Бирикчульской участковой больницы, а также в полном ли объеме медицинскими работниками Бирикчульской участковой больницы произведено обследование ФИО1 не представляется возможным. 

Вместе с тем, судебно-медицинская экспертная комиссия указала, что препараты (

<

данные изъяты>) были назначены и введены ФИО1 при установленном диагнозе (как предварительном, так и при посмертном исследовании) в дозировках и способах введения, не противоречащих официальным к препаратам инструкциям, а также в целом данным специальной литературы, при отсутствии в медицинской документации и материалах уголовного дела объективных признаков о наличии у ФИО1 абсолютных противопоказания к возможному их использованию.

Как указали эксперты, согласно имеющимся материалам (показания ФИО6, ФИО3, Светличной Е.Л.), при условии отсутствия в медицинской документации объективных сведений о том, что у ФИО1 на момент обращения за скорой медицинской помощью в Бирикчульскую участковую больницу имелись абсолютные показания для госпитализации, показаний для госпитализации не имелось, напротив имеются указания на улучшение состояния ФИО1, повышение активности («...даже стал играть...») после проведённых фельдшером инъекций, ухудшение состояния ФИО1 только на следующий день (появилась вялость, слабость, заторможенность, говорил, что «я устал...» с последующим резким ухудшением состояния - развития клинической, а далее биологической смерти).

Эксперты также указали, что в соответствии с требованиями с п.п. «б» п. 15 Приложения №2 Приказа Министерства здравоохранения РФ от 20.06.2013 № 388н «Об утверждении Порядка оказания скорой, в том числе скорой специализированной, медицинской помощи», персоналом скорой медицинской помощи осуществляется не лечение, как комплекс медицинских вмешательств, выполняемых по назначению медицинского работника, целью которых является устранение или облегчение проявлений заболевания или заболеваний либо состояний пациента, восстановление или улучшение его здоровья, трудоспособности и качества жизни, а, в силу специфики работы скорой медицинской помощи «оказание скорой, в том числе скорой специализированной, медицинской помощи.. . осуществление мероприятий, способствующих стабилизации или улучшению клинического состояния пациента», что и было выполнено в исследуемой ситуации постановкой инъекций 

<

данные изъяты> (с целью снижения температуры тела) и 

<

данные изъяты> (с целью купирования рвоты), в соответствии с клинической ситуацией и официальными инструкциями к применяемым лекарственным препаратам.

Также экспертная комиссия отметила, что в соответствии с Приказом Министерства здравоохранения РФ от 20.06.2013 № 388н «Об утверждении Порядка оказания скорой, в том числе скорой специализированной, медицинской помощи», персоналом бригад скорой медицинской помощи не проводится назначение какого-либо лечения, не делается непосредственно назначений, поскольку, в силу сущности и особенности работы именно станций и отделений скорой медицинской помощи предусмотрено оказание ими медицинской помощи на месте вызова, осуществление мероприятий, способствующих стабилизации или улучшению клинического состояния пациента, с дальнейшей медицинской эвакуацией, либо рекомендациями по обращению пациента в медицинские организации по месту жительства для оказания специализированной медицинской помощи в амбулаторных условиях, динамического наблюдения и оценки состояния больного, что в соответствии с требованиями вышеуказанного приказа № 388н не входит в функции СМП. Кроме того, какие-либо документы (бланки и т.д.) в отделениях (станциях) СМП для оформления назначений для дальнейшего лечения, не предусмотрены.

Согласно показаниям ФИО3, допрошенной в качестве потерпевшей ДД.ММ.ГГГГ, «... По возвращению из больницы, мой супруг ФИО6 передал мне листок бумаги без подписи и печати с назначением лечения. Согласно указанного листка, ФИО1, фельдшером Светличной Е.Л. было назначено следующее лечение: 

<

данные изъяты>.

Экспертная комиссия указала, что данные «назначения» не могут являться таковыми, поскольку согласно Приказу Министерства здравоохранения РФ от 20.06.2013 № 388н «Об утверждении Порядка оказания скорой, в том числе скорой специализированной, медицинской помощи», персоналом бригад СМП не проводится назначение лечения, указанные ФИО3 медицинские препараты, рекомендованные к применению в исследуемой ситуации, являются рекомендательными. Вместе с тем, учитывая, что на момент осмотра ФИО1, какие-либо абсолютные показания для его госпитализации не имелись, последнему, как это предусмотрено клиническими рекомендациями, было необходимо симптоматическое лечение, а данные препараты, в соответствии с официальными к ним инструкциями не были противопоказаны ФИО1, не приводят к развитию 

<

данные изъяты> (непосредственная причина смерти), эксперты пришли к выводу, что рекомендация к их применению была допустима, поскольку в исследуемой ситуации, согласно официальным инструкциям к рекомендованным препаратам, имели место препараты для регидратации - 

<

данные изъяты> и средства, назначаемые в качестве симптоматической терапии (

<

данные изъяты>), ферментные препараты (

<

данные изъяты>). Отсутствие в вышеуказанных как данные фельдшером рекомендации противовирусных и иммуномодулирующих препаратов, сорбентов и пробиотиков, не может рассматриваться экспертной комиссией как какое-либо нарушение, поскольку, как указывалось выше, данные рекомендации не могут рассматриваться и не являются назначением лечения (т.к. значение такового не входит в компетенцию персонала СМП), а также поскольку кинические рекомендации в исследуемый период носили сугубо рекомендательный характер, не могли рассматриваться как некий стандарт, т.о. эксперты считают, что данные рекомендации, были допустимыми, при условии отсутствия каких-либо абсолютных противопоказаний к использованию указанных методов лечения, медицинских препаратов.

Также экспертная комиссия указала, что диагноз, установленный ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ 

<

данные изъяты>, был установлен фельдшером скорой медицинской помощи ГБУЗ РХ «Аскизская МБ», находившимся в составе бригады СМП вышеназванной медицинской организации, поэтому в соответствии с п.п. «б» п. 15 Приложения №2 Приказа Министерства здравоохранения РФ от 20.06.2013 № 388н «Об утверждении Порядка оказания скорой, в том числе скорой специализированной, медицинской помощи», является предварительным (предварительный диагноз - диагноз, формулируемый непосредственно при обращении больного за медицинской помощью на основании данных, полученных до начала его систематического обследования; необходим для разработки плана и начальных этапов лечения), то есть не подтверждающимся ни клиническим наблюдением, ни данными каких-либо дополнительных методов исследования, и с учётом того, что данный диагноз отражён не в карте вызова бригады скорой медицинской помощи (учетная форма № 110/у «Карта вызова скорой медицинской помощи»), судебно-медицинской оценке, в соответствии со ст. 8 Федерального закона от 31.05.2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», не подлежит. При этом эксперты отметили, что с учетом материалов дела (показаний допрошенного в качестве свидетеля врача-педиатра ФИО8 от ДД.ММ.ГГГГ о перенесенных в ближайшие дни другими члена семьи ФИО1 респираторных заболеваний, описанной в показаниях ФИО6, ФИО3, Светличной Е.Л. от ДД.ММ.ГГГГ симптоматики (при отсутствии заполненной медицинской документации об осмотре ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ) - подъем температуры, понос, рвота, данный диагноз, в качестве предварительного, представляется одним из возможных и допустимых, поскольку данная симптоматика не является специфичной и может присутствовать, в том числе и при 

<

данные изъяты>.

Судебно-медицинской экспертная комиссия пришла к выводу, что ввиду отсутствия оформленной карты вызова скорой медицинской помощи об обращениях ФИО1 за скорой медицинской помощью ДД.ММ.ГГГГ, категорично высказаться о правильности установленного ему диагноза, а также высказаться о полноте и правильности проведения ФИО1 реанимационных мероприятий сотрудниками Бирикчульской участковой больницы не представляется возможным.

Учитывая наличие недостатков (нарушений) при оказании медицинской помощи, перечисленных в п. 2 (вышеуказанных) выводов, экспертная комиссия указала, что медицинскую помощь, оказанную ФИО1 медицинским персоналом Бирикчульской участковой больницей следует считать ненадлежащей.

Вместе с тем, экспертная комиссия отметила, что исход оказания медицинской помощи пациенту, зависит не только от своевременности, правильности и полноты действий медицинского персонала, но и от времени возникновения, характера и тяжести течения заболевания, развитии его осложнений, наличия фоновых и сопутствующих заболеваний (состояний), а также индивидуальных особенностей организма пациента (возраста, пола, индивидуальной реакции организма на медицинские препараты, патологические состояния и компенсаторные возможности их переживания и пр.), которые сами по себе и через развитие осложнений оказывают негативное влияние на течение заболевания, состояние пациента и исход. Прогноз для жизни (летальность) и здоровья детей при 

<

данные изъяты> заболеваниях, даже при условии своевременного и правильно лечения в условиях специализированного отделения медицинской организации высокого уровня, зависит от вида и вирулетности возбудителя, возраста пациента, развития осложнений и варьирует в интервале 15-80% и более. При этом, течение 

<

данные изъяты> заболеваний в детском возрасте имеет обратно пропорциональная зависимость между возрастом пациента и риском развития осложнений и неблагоприятным исходом.

Учитывая изложенное, а также малолетний возраст пациента, характер течения заболевания с быстропрогрессирующим развитием 

<

данные изъяты>, экспертная комиссия посчитала, что в данном случае, исключение ненадлежащего оказания медицинской помощи ФИО1 медицинским персоналом Бирикчульской участковой больницей не может гарантировать наступление благоприятного исхода (сохранение здоровья и жизни малолетнего пациента). Неблагоприятный исход (смерть ФИО1), в данном случае, обусловлен не качеством оказанной медицинской помощи, а характером и тяжестью течения 

<

данные изъяты> с преимущественным поражением 

<

данные изъяты> с развитием 

<

данные изъяты>.

Основываясь на вышеизложенном, экспертная комиссия не нашла оснований для установления прямой причинно-следственной связи между ненадлежащим оказанием медицинской помощи ФИО1 в Бирикчульской участковой больнице и наступлением его смерти.

Комиссией экспертов указано, что ненадлежащее оказание медицинской помощи не состоящее в прямой причинно-следственной связи с неблагоприятным исходом (последствиями) не рассматривается как дефект оказания медицинской помощи и, в соответствии с порядком проведения судебно-медицинской экспертизы по факту неоказания или ненадлежащего оказания медицинской помощи и п. 24 медицинских критериев определения тяжести вреда, причиненного здоровью человека, не рассматривается как причинение вреда здоровью человека и не подлежит судебной медицинской оценке по степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека.

Также судебно-медицинская экспертная комиссия указала, что установление конкретного лица или круга лиц (персонализация ответственности), допустивших те или иные нарушения при оказании медицинской помощи, не входит в компетенцию судебно-медицинской комиссии.

Вышеприведенное экспертное заключение признается судом в качестве доказательства по делу, поскольку изложенные в нем выводы логичны и последовательны, согласуются между собой и с иными доказательствами по делу, их дополняют, соответствует принципам относимости, достоверности, допустимости и в совокупности с иными доказательствами по делу являются достаточными для принятия решения по делу.

Выводы экспертов ответчиком не оспорены, доказательств обратного материалы дела не содержат.

Несмотря на то, что судебно-медицинская экспертиза не установила прямой причинно-следственной связи между ненадлежащим оказанием медицинской помощи ФИО1 медицинскими работниками Бирикчульской участковой больницы с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ и смертью ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ, суд исходит из того, что благоприятный исход комиссией экспертов при надлежащем оказании медицинской помощи в заключении не исключен.

Принимая во внимание вышеизложенное, учитывая ненадлежащее оказание медицинской помощи ФИО1 в Бирикчульской участковой больнице, значимость здоровья, как одного из нематериальных благ, которому причинен вред; возраст истца (

<

данные изъяты> лет на дату смерти сына) и умершего ФИО1 (

<

данные изъяты> года на момент обращения в больницу за медицинской помощью), наличие близких родственных отношений между истцом и сыном; характер течения заболевания с быстропрогрессирующим развитием 

<

данные изъяты>; наличие причинной связи между действиями (бездействием) медицинских работников Бирикчульской участковой больницы и наступившими негативными последствиями для истца, выразившиеся в утрате сына, перенесенные истцом нравственные страдания, а также требования разумности и справедливости, суд приходит к выводу об удовлетворении исковых требований ФИО3 к ГБУЗ РХ «Аскизская МБ» о компенсации морального вреда в размере 

<

данные изъяты> руб.

Оценивая доводы представителя ответчика - ГБУЗ РХ «Аскизская МБ» о том, что вынесенное по настоящему делу решение может повлиять на права и законные интересы Министерства здравоохранения Республики Хакасия, ввиду наличия у ГБУЗ РХ «Аскизская МБ» кредиторской задолженности и отсутствия денежных средств на выплату истцу компенсации морального вреда, суд приходит к следующему.

Согласно п. 1 ст. 9.1 Федерального закона от 12.01.1996 № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях» государственными муниципальными учреждениями признаются учреждения, созданные Российской Федерацией, субъектом Российской Федерации и муниципальным образованием.

Государственное или муниципальное учреждение может быть казенным, бюджетным или автономным учреждением (п. 1 ст. 123.22 ГК РФ).

В силу п. 5 ст. 123.22 ГК РФ бюджетное учреждение отвечает по своим обязательствам всем находящимся у него на праве оперативного управления имуществом, в том числе приобретенным за счет доходов, полученных от приносящей доход деятельности, за исключением особо ценного движимого имущества, закрепленного за бюджетным учреждением собственником этого имущества или приобретенного бюджетным учреждением за счет средств, выделенных собственником его имущества, а также недвижимого имущества независимо от того, по каким основаниям оно поступило в оперативное управление бюджетного учреждения и за счет каких средств оно приобретено.

По обязательствам бюджетного учреждения, связанным с причинением вреда гражданам, при недостаточности имущества учреждения, на которое в соответствии с абзацем первым настоящего пункта может быть обращено взыскание, субсидиарную ответственность несет собственник имущества бюджетного учреждения.

Согласно Уставу ГБУЗ РХ «Аскизская МБ», утвержденному постановлением Правительства Республики Хакасия от 29.06.2012 № 429 (с изменениями и дополнениями), учредителем ГБУЗ РХ «Аскизская МБ» (далее - учреждение) является Правительство Республики Хакасия. Отдельные полномочия и функции учредителя учреждения осуществляет Министерство здравоохранения Республики Хакасия. Отдельные полномочия и функции учредителя учреждения в сфере управления и распоряжения имуществом осуществляет Министерство имущественных и земельных отношений Республики Хакасия. Собственником имущества учреждения является Республика Хакасия.

Таким образом, Министерство здравоохранения Республики Хакасия полномочия собственника имущества ГБУЗ РХ «Аскизская МБ» не осуществляет, в связи с чем оснований для привлечения Министерства здравоохранения Республики Хакасия к субсидиарной ответственности п. 5 ст. 123.22 ГК РФ не имеется.

Согласно п. 2 ст. 123.22 ГК РФ порядок финансового обеспечения деятельности государственных и муниципальных учреждений определяется законом.

Планирование соответствующих расходов бюджета и составление обоснования бюджетных ассигнований осуществляются главным распорядителем бюджетных средств (ст. 158 Бюджетного кодекса Российской Федерации).

Министерство здравоохранения Республики Хакасия, как главный распорядитель и получатель средств бюджета, в соответствии со статьей 158 Бюджетного кодекса Российской Федерации наряду с другими полномочиями распределяет бюджетные ассигнования по подведомственным распорядителям учреждениям и получателям бюджетных средств, формирует и утверждает государственные задания, соответственно, является органом, несущим ответственность за выделение и целевое направление денежных средств на цели, необходимые бюджетным учреждениям для выполнения их непосредственной обязанности, вытекающей из государственного задания.

Между тем, доказательств отсутствия или недостаточности финансирования ГБУЗ РХ «Аскизская МБ»: как в рамках выполнения учреждением государственного задания, так и выделения субсидий на иные цели, суду не представлено. Само по себе наличие у ГБУЗ РХ «Аскизская МБ» кредиторской задолженности не свидетельствует о том, что финансирование ГБУЗ РХ «Аскизская МБ» осуществляется ненадлежащим образом.

Учитывая изложенное, суд приходит к выводу о том, что исковые требования к Министерству здравоохранения Республики Хакасия удовлетворению не подлежат.

В силу положений подп. 3 п. 1 ст.333.36 Налогового кодекса Российской Федерации, а также части 1 ст. 103 ГПК РФ с ответчика ГБУЗ РХ «Аскизская МБ» в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в размере 300 руб.

Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд,

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО3 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Республики Хакасия «Аскизская межрайонная больница» удовлетворить.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Республики Хакасия «Аскизская межрайонная больница» (ИНН №) в пользу ФИО3 (ИНН №) компенсацию морального вреда в размере 

<

данные изъяты> рублей.

В удовлетворении исковых требований ФИО3 (ИНН №) к Министерству здравоохранения Республики Хакасия (ИНН №) отказать.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Республики Хакасия «Аскизская межрайонная больница» (ИНН №) в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 300 (триста) рублей.

Решение может быть обжаловано в Судебную коллегию по гражданским делам Верховного Суда Республики Хакасия в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Аскизский районный суд Республики Хакасия.

Мотивированное решение изготовлено 23 января 2024 года.

Председательствующий И.В. Райкова