Дело № 2-422/2019 

УИД 55RS0034-01-2019-000518-72

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г. Тара Омской области 12 декабря 2019 года

Тарский городской суд Омской области в составе председательствующего судьи Мальцевой И.А., при секретаре Вильцовой Н.Н., с участием истца ФИО1, представителя ответчика БУЗОО «Тарская ЦРБ» ФИО2, помощника Тарского межрайонного прокурора Сергазиновой К.К., третьих лиц с самостоятельными требованиями ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, рассмотрев в открытом судебном заседании в 

<

адрес> ДД.ММ.ГГГГ гражданское дело 

по исковому заявлению ФИО1 к БУЗОО «Тарская ЦРБ» о взыскании компенсации морального вреда и расходов на погребение и по требованиям ФИО3, ФИО4, ФИО5 и ФИО6 о взыскании компенсации морального вреда, 

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ответчику БУЗОО «Тарская ЦРБ», указав, что ДД.ММ.ГГГГ мать истца С. ДД.ММ.ГГГГ г.р. при приеме пищи подавилась рыбной костью. ДД.ММ.ГГГГ С. стала жаловаться на болевые ощущения и дискомфорт в горле. Истец экстренно вызвала ей скорую медицинскую помощь. Врач бригады скорой помощи после осмотра установил гиперемию горла и точечные нагноения. Истцом было сообщено врачу о болезни С. сахарным диабетом и о том, что любое незначительное повреждение может быть для нее смертельно опасным. По приезду в БУЗОО «Тарская ЦРБ» С. осмотрел врач-отоларинголог Ф. и без проведения диагностических мероприятий сообщил, что инородное тело (рыбная кость) в горле отсутствует, что С. здорова и в лечении не нуждается. ДД.ММ.ГГГГ у С. резко поднялась высокая температура до значений 38.6, появилась осиплость голоса, болевые ощущения усилились, она отказывалась принимать пищу, и настаивала, что необходимо срочно удалить застрявшую рыбную кость. Истец вызвала на дом участкового врача. Врач поставил диагноз - ангина и назначил медикаментозное лечение. Истец настаивала на обследовании С. на предмет инородного тела в горле, но врач категорически отказывалась принимать информацию. ДД.ММ.ГГГГ состояние С. ухудшилось, истец вызвала бригаду скорой помощи и больную доставили в больницу. После обследования посоветовали обратиться в больницу 

<

адрес>. Однако, врач Д. отказал им в транспортировке больной, так как перевозить больных необходимо только на специализированном транспорте. В 23.30 часов под сопровождением врача ФИО7 доставили в БУЗОО «ОКБ». ДД.ММ.ГГГГ С. прооперировали, со слов лечащего врача С. вовремя не была оказана медицинская помощь в БУЗОО «Тарская ЦРБ», косточка проткнула пищевод, и образовался заглоточный абсцесс, а при наличии сахарного диабета ситуация усложнилась, прогрессировал сепсис. ДД.ММ.ГГГГ С. умерла. Основанием для обращения с данным заявлением вызвано с утратой близкого человека. В связи с некачественной оказанной ответчиком помощью С. истец обратилась в Омский филиал ООО «АльфаСтрахование» - ОМС с заявлением о проведении экспертизы для определения качества оказания медицинской помощи. По результатам экспертизы выявлены дефекты оказания медицинской помощи, а именно помощь была произведена несвоевременно и в ненадлежащем виде, а ее качество не соответствует действующим стандартам. В результате смерти С. истцу был нанесен невосполнимый психологический урон, ею понесены физические и нравственные страдания. Размер морального вреда истец оценивает в сумме 1000000 рублей. Кроме того, в связи со смертью С. истец понесла расходы на погребение в размере 

<

данные изъяты> рублей. Просит суд взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в сумме 

<

данные изъяты> рублей и расходы на погребение в размере 

<

данные изъяты> рублей. 

В судебном заседании истица ФИО1 поддержала заявленный иск в полном объеме и настаивала на его удовлетворении. Увеличила объем иска, просила также взыскать с ответчика 

<

данные изъяты> рублей расходов, понесенных ею на погребение С. Указала, что расходы в сумме 

<

данные изъяты> рублей ею понесены в ритуальной службе 

<

адрес>, так как мать умерла в Омске, а 

<

данные изъяты> рублей оплачено непосредственно в 

<

адрес> и связаны с захоронением тела матери на кладбище 

<

адрес>. На вопрос суда о приобретении венков с лентами, пояснила, что венки приобретались всеми детьми С., но включены в общий счет на имя истицы, иные истцы требования о взыскании потраченный сумм не предъявляют. В остальном подтвердила все указанное в иске. Когда ДД.ММ.ГГГГ истица вызывала матери скорую помощь, фельдшер диагностировал у С. нормальное состояние, зев чистый, температура в норме, показаний к госпитализации не было. Истица настояла на том, чтобы мать обследовал врач отоларинголог, так как у нее были боли в горле. При осмотре врач отоларинголог осмотрел только горло, сказал, что С. здорова. При этом истица настаивала на том, что необходимо обследование, проведение анализов, в чем было отказано. Указала, что при обращении к ЦРБ ДД.ММ.ГГГГ столкнулись с грубым, циничным отношением со стороны врача приемного отделения Я., врача А. Рентген горла был сделан медсестрой отделения диагностики по личной просьбе ФИО1, врачи даже не дали такого направления, на рентген С. была направлена только в части обследования легких. При изучении материалов по выставленному С. диагнозу истица пришла к выводу о несогласии с выводами экспертов в части отсутствия прямой причинно-следственной связи между некачественным лечением и наступившими последствиями. Своевременное выявление и вскрытие заглоточного абсцесса в большинстве случаев является залогом благоприятного исхода заболевания. При развитии осложнений, прогноз заболевания серьезный. Пациент может погибнуть от асфиксии, остановки сердца, сепсиса, аррозивного кровотечения. Однако в современной развитой медицине такие случаи встречаются крайне редко. Наилучшей профилактикой развития заглоточного абсцесса является ранняя диагностика и корректное лечение лор-заболеваний, своевременно проведение хирургической санации гнойных очагов. Важное значение в профилактике заглоточного абсцесса травматического генеза имеет правильное проведение диагностических и лечебных процедур, связанных с введением в глотку эндоскопа или дыхательной трубки; аккуратное удаление инородных тел глотки; тщательное соблюдение техники оперативных вмешательств на структурах носоглотки. Считает, что С. не провели должного обследования, чтобы судить о прогнозе и последствиях. Ей не назначили никаких анализов, даже не сделали анализ крови. Обратила внимание на противоречия, которые установлены между заключением экспертизы № и пояснениями врача Ф., указавшего, что по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ С. не нуждалась в лечении. Семейные узы у них были крепкими, дети были близки с матерью, каждую ночь ночевали у нее, все праздники отмечали вместе в доме родителей. Смерть матери- это большая потеря для всей семьи. Истица испытывает нарушения сна, стресс от сложившейся ситуации, переживания отразились на состоянии ее здоровья. Считает, что ее мать могла еще жить, так как не выглядела дряхлой и тяжело больной, следила за диетой и давлением, уделяла внимание своему здоровью.

Представитель ответчика БУЗОО «Тарская ЦРБ» ФИО2 в судебном заседании исковые требования не признал. Указал, что между проведенным лечением и фактом смерти С. не имеется прямой причинной связи, в связи с чем иск не подлежит удовлетворению. Просил отказать в его удовлетворении в полном объеме. На вопросы суда пояснил, что иных доказательств в опровержение иска не имеет, в суд из представить не намерен.

Представитель третьего лица ООО «АльфаСтрахование-ОМС» в судебном заседании не участвовал, о времени и месте проведения судебного заседания уведомлен надлежащим образом, просил рассмотреть дело в его отсутствие, поддержал исковые требования Гуйдо (л.д.156).

Представитель третьего лица БУЗОО «ОКБ» также не участвовал в судебном заседании, в письменном отзыве (л.д.14-19) указал, что С. была доставлена в БУЗОО «ОКБ» ДД.ММ.ГГГГ, в 05:35 часов помещена в отделение реанимации и интенсивной терапии. Представитель ссылается, что в условиях БУЗОО «ОКБ» С. была оказана медицинская помощь в соответствии с приказом Министерства Здравоохранения РФ от ДД.ММ.ГГГГ №н. Считает, что исковые требования не подлежат удовлетворению. При этом суд отмечает, что исковых требований к БУЗОО «ОКБ» истицей заявлено и не было. В отзыве отсутствует обоснование, по каким причинам главный врач БУЗОО «ОКБ» считает, что иск к БУЗОО «Тарская ЦРБ» не подлежит удовлетворению.

Помощник прокурора Сергазинова К.К. пояснила, что с учетом исследованных судом доказательств исковые требования подлежат удовлетворению, просила взыскать компенсацию в разумных пределах. Указала, что заключение комиссионной экспертизы № не исключает наличие косвенной связи между дефектами оказания ответчиком медицинской помощи больной С. и ее смертью. Обратила внимание на заключение ООО «АльфаСтрахование- ОМС», в котором установлено наличие такой причинной связи.

Третьи лица ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6 заявили самостоятельные исковые требования относительно предмета спора (л.д.229,231,236,240). Просили взыскать по 1000000 рублей в пользу каждого за причиненный им моральный вред, выразившийся в смерти их матери С. Поддержали доводы иска, изложенные ФИО1 Третье лицо ФИО4 пояснила, что их мать была крепкой, что свидетельствует также из обстоятельств произошедшего: с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ, то есть 7 дней, С. боролась с заболеванием, несмотря на отсутствие квалифицированной помощи, поэтому доводы о ее преклонном возрасте и сопутствующих болезнях неуместны.

Проверив материалы дела, заслушав объяснения явившихся лиц, а также заключение помощника прокурора, суд приходит к следующему:

Согласно ст. 41 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан" (далее - Федеральный закон "Об основах охраны здоровья граждан в РФ").

Здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма (пункт 1 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан").

Статьей 4 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в РФ" установлено, что к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан").

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в РФ определено, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан").

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в РФ" формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в РФ").

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Из содержания искового заявления ФИО1 усматривается, что основанием ее обращения в суд с требованием о компенсации причиненного ей морального вреда явилось ненадлежащее оказание медицинской помощи (дефекты оказания медицинской помощи) ее матери С., приведшее, по мнению истца, к ее смерти.

Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми, том числе совершеннолетними, между другими родственниками.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 ГК РФ).

Из норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод и их толкования в соответствующих решениях Европейского Суда по правам человека в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

В силу пункта 1 статьи 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 ГК РФ) и статьей 151 ГК РФ.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 ГК РФ, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статья 1101 ГК РФ предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Как разъяснено в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" (в редакции постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 6 февраля 2007 г. N 6) (далее также - постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10), суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора. Одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом.

Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (абзац второй пункта 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10).

В пункте 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абзацы третий и четвертый пункта 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1).

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда.

При этом законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Таким образом, юридически значимыми обстоятельствами, подлежащими установлению в рамках рассматриваемого спора, являются: факт причинения морального вреда и его размер, противоправность действий (бездействий) работников БУЗОО «Тарская ЦРБ», не выполнение или ненадлежащее выполнение ими своих должностных обязанностей при оказании медицинской помощи С., причинно-следственная связь между действиями (бездействиями) медицинских работников и наступившими последствиями в виде смерти пациента.

Судом установлено, что ДД.ММ.ГГГГ в 9-00 часов бригада скорой помощи БУЗОО «Тарская ЦРБ» была вызвана к С., которая была осмотрена бригадой скорой медицинской помощи на дому, пациентка предъявляла жалобы на инородное тело в глотке (л.д.160-161), доставлена в поликлинику на прием врача- отоларинголога (л.д.165). Инородное тело врачом Ф. не обнаружено. ДД.ММ.ГГГГ к С. на дом вызван терапевт, установлено наличие жалоб пациентки на боли в горле. Врачом поставлен диагноз «ОРВИ, катаральная ангина?». ДД.ММ.ГГГГ в 19-33 часов С. повторно вызвана бригада скорой медицинской помощи, она доставлена в приемное отделение, осмотрена врачом-хирургом, терапевтом, анестезиологом-реаниматологом, сделана рентгенограмма, из которой установлено, что в пищеводе пациентки на уровне С3-4 частично визуализируется контрастное вещество. После обследования комиссионно принято решение о неотложной транспортировке С. в приемное отделение БУЗОО «ОКБ». ДД.ММ.ГГГГ в 23-00 часов пациентка направлена в сопровождения врача скорой медицинской помощи в БУЗОО «ОКБ» 

<

адрес>. 

ДД.ММ.ГГГГ в 03-18 час. в приемное отделение БУЗОО «ОКБ» поступила С. с диагнозом «инородное тело пищевода». При поступлении пациентка осмотрена дежурном врачом-хирургом, врачом–отоларингологом, врачом-терапевтом, ДД.ММ.ГГГГ в 10-47 прооперирована, диагноз после операции: «инородное тело пищевода, перфорация пищевода, флегмона шеи, медиастинит верхний задний, передний верхний, сепсис», на ИВЛ. ДД.ММ.ГГГГ в 13-20 часов проведена повторная операция С., с ДД.ММ.ГГГГ состояние крайне тяжелое с отрицательной динамикой. ДД.ММ.ГГГГ в 06.31 констатирована биологическая смерть С. 

Из протокола патологоанатомического вскрытия № от ДД.ММ.ГГГГ усматривается, что основным заболеванием С. следует считать инородное тело пищевода, перфорацию пищевода, гнойный медиастинит. Данное заболевание протекало на фоне сахарного диабета 2 типа. Непосредственной причиной смерти явилась острая сердечная недостаточность (л.д.120-121).

По заключению Омского филиала ООО «АльфаСтрахование-ОМС» от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 32-33) выявлены дефекты качества оказания С. медицинской услуги в виде ненадлежащего выполнения необходимых пациенту диагностических и лечебных мероприятий, которые в результате тяжести заболевания повлияли на конечный результат. Данное заключение принимается судом во внимание при вынесении решения в части факта установленных дефектов, допущенных при оказании помощи.

Для разрешения возникшего спора судом назначена и проведена по делу судебно-медицинская экспертиза.

Согласно комиссионному заключению судебно-медицинской экспертизы №, проведенной в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ (л.д.170-201), установлено, что допущенные при оказании С. медицинской помощи в БУЗОО «Тарская ЦРБ» в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ недостатки в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти не находятся. Смерть С. наступила в результате травмы пищевода рыбной костью, протекавшей на фоне тяжелой соматической патологии, являющейся в свою очередь фактором риска развития гнойно-септических состояний. При таких состояниях даже при своевременной диагностике и лечении, крайне высока вероятность неблагоприятного исхода у пациентов любой возрастной группы. 

Суд учитывает, что у С. по данным анамнеза имелась сопутствующая патология в виде сахарного диабета, ишемическая болезнь сердца, артериальная гипертензия, хроническая обструктивная болезнь легких, которые явились независимым фактором риска развития гнойных осложнений при любых заболеваниях и травмах. По выводам экспертов Омского БСМЭ вероятность наступления смертельного исхода С. являлась высокой.

Вместе с тем, экспертным заключением № Омского БСМЭ установлены дефекты, допущенные при осмотре ДД.ММ.ГГГГ С. врачом отоларингологом БУЗОО «Тарская ЦРБ», в частности: не проведена оценка общего состояния пациентки, не отражены данные объективного осмотра по органам и системам организма, не сформирован клинический диагноз, нет плана лечения и обследования пациентки, отсутствуют описания локального статуса лор-органов. Кроме этого, врач был обязан направить пациентку в специализированный стационар для выполнения фиброэзофагогастроскапии (л.д. 196). Выявлены недостатки оказание медицинской помощи С. участковым врачом-терапевтом (л.д. 197), а именно: в анамнезе не указаны сопутствующие заболевания, отсутствуют данные о том, до каких отметок повышалась температура и какими препаратами снижалась. Не выполнена оценка общего состояния пациентки, нет данных о наружном осмотре шеи больной, отсутствуют направление на фиброэзофагогастроскапию, неверно выставлен диагноз, не выполнено биохимическое исследование крови, исследование на микроальбуминурию, не выполнены исследования уровня гликированного гемоглобина. Дефекты оказания медицинской помощи допущены ДД.ММ.ГГГГ врачом-хирургом в оформлении меддокументации (л.д. 199): не выполнено обоснование клинического диагноза, не составлен план обследования и лечения. Дефектов оказания медицинской помощи С. на этапе скорой медицинской помощи не выявлено. 

При этом комиссия экспертов подчеркивает, что даже если бы С. при первичном обращении в БУЗОО «Тарская ЦРБ» ДД.ММ.ГГГГ, были проведены необходимые диагностические мероприятия, поставлен верный диагноз и назначено соответствующее диагнозу лечение, вероятность наступления смертельного исхода оставалось высокой. 

Суд в данном случае не усматривает оснований ставить под сомнение достоверность заключения комиссии экспертов, полученного в ходе судебно-медицинской экспертизы №, проведенной в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, и руководствуется ими при вынесении решения. Суд приходит к выводу о том, что оно в полном объеме отвечает требованиям статей 55, 59 - 60 ГПК РФ, поскольку содержит подробное описание исследований материалов дела и медицинских документов, сделанные в результате их выводы и обоснованные ответы на поставленные вопросы. Оснований не доверять выводам указанной экспертизы у суда не имеется, эксперты имеют необходимую квалификацию, предупреждены об уголовной ответственности и не заинтересованы в исходе дела; доказательств, указывающих на недостоверность проведенной экспертизы, либо ставящих под сомнение ее выводы, суду не представлено. Предметом экспертного исследования были материалы дела и медицинские документы С., что не дает оснований сомневаться в компетентности экспертов и экспертного заключения.

Обстоятельства и факты оказания сотрудниками БУЗОО «Тарская ЦРБ» неквалифицированной, не соответствующей стандартам медицинской помощи С., установленные судебно-медицинской экспертизой, признаны судом объективными и соответствующими представленным медицинским документам. Суд учитывает, что заключение судебно-медицинской экспертизы достоверно подтвердило наличие ряда недостатков в действиях ответчика.

Свидетель Ф. пояснил, что является врачом- отоларингологом БУЗОО «Тарская ЦРБ», ему 69 лет, имеет большой опыт работы. ДД.ММ.ГГГГ к нему обратилась фельдшер скорой помощи и просила посмотреть пациентку, жалующуюся на наличие кости в горле. С. была на приеме с дочерью (ФИО1). После осмотра глотки свидетель не увидел признаков воспаления, не обнаружил кости или иного инородного тела, не было гнойного процесса, признаков травм. Таким образом, в части его специализации С. была здорова. Врач предположил, что больная глотала корку хлеба, так как так делают все после попадания кости в горло. Дочь улыбалась и не отрицала этого. Отметил, что и на следующий день врач-терапевт не обнаружила локальных воспалений у С. Указал, что кости в глоте С. так и не обнаружили, поэтому свидетель уверен, что изначально кости не было, то есть его вывод об отсутствии инородного тела в горле был верен. На вопрос пояснил, что является противником исследования при помощи ФГДС, так как при данном исследовании можно повредить пищевод. Также пояснил, что не направил больную к врачам иных специальностей (терапевту, хирургу), не давал направление на анализ крови, так как дочь С. об этом не просила, а также потому что на анализ не было талонов в связи с оптимизацией медицины в РФ. По его профилю С. была здорова, однако допускает, что после употребления жесткой корки кость могла продвинуться глубже, однако, по его убеждению кости изначально не было, это заблуждение С.. Считает ошибкой экспертов вывод о том, что на момент первичного обращения С. за медицинской помощью уже начался гнойный процесс, таких признаков он не обнаружил.

Суд не может согласиться с пояснениями врача Ф. в части отсутствия нарушений в его действиях при оказании С. медицинской помощи. Суд полагает, что пояснения свидетеля, данные суду, могут расцениваться как попытка оправдать неквалифицированные действия врача и его невнимательное отношение к жалобам пациентки. Суд считает надуманным доводы свидетеля Ф. об опасности проведения исследования ФГДС из-за риска повреждения пищевода больных, поскольку процедура признана медицинским сообществом и широко применяется в целях диагностики, а в данном случае могла бы иметь решающую роль по постановке верного диагноза С.

Разрешая заявленный спор, суд на основе анализа представленных доказательств, в том числе заключение судебной экспертизы, пришел к выводу, что материалами дела подтверждается факт оказания С. медицинской помощи ненадлежащего качества. С учетом изложенного, суд считает, что имеющиеся дефекты оказания медицинской помощи, несмотря на недоказанность наличия прямой причинной связи между данными дефектами и самим фактом смерти пациента, являются основанием для возмещения истцам компенсации морального вреда. Предметом спора является качество оказания ответчиком медицинских услуг, направленных на лечение имевшихся у С. заболеваний, а именно: лечения по поводу инородного тела в пищеводе, которое она так и не получила в Тарской ЦРБ. Кроме этого, С. не была поставлена работниками больницы в известность о тяжести имеющихся у нее заболеваний и возможных последствиях. Суд отмечает крайне невнимательное отношение врачей БУЗОО «Тарская ЦРБ» к жалобам С., которая во время всех фактов обращения за медицинской помощью предъявляла одни и те же жалобы, указывала на наличие кости в области горла, однако данные жалобы были оставлены без должного внимания.

Суд полагает, что имеются основания для частичного удовлетворения исковых требований в части компенсации морального вреда, поскольку дефекты оказанной помощи и невнимательное отношение медицинских работников к жалобам пациентки установлены однозначно. Суд, безусловно, учитывает, что у С. наличествовало тяжелое заболевание, однако, наличие такого заболевания не освобождало специалистов БУЗОО «Тарская ЦРБ» от обязанности оказать С. должную и квалифицированную помощь, провести необходимую диагностику, установить обоснованность предъявляемых пациенткой жалоб, назначить адекватное лечение. Суд учитывает, что врачи ответчика даже не пытались надлежащим образом лечить С. при ее первом поступлении в больницу к врачу-отоларингологу ДД.ММ.ГГГГ, о чем прямо свидетельствуют выявленные дефекты оказания надлежащей медицинской помощи. 

Судом установлено, что у С. имелись сопутствующие заболевания которые явились независимым фактором риска развития гнойных осложнений при любых заболеваниях и травмах, что закономерно обусловило летальный исход пациентки. Так, установлено, что на момент первичного обращения С. ДД.ММ.ГГГГ за медпомощью уже имели место начальные проявления гнойного процесса вокруг зоны повреждения пищевода. Назначенная ДД.ММ.ГГГГ пациентке антибактериальная терапия не остановила и не замедлила развитие гнойно- септического состояния С. (л.д. 201).

Судом вместе с тем учитывается, что экспертное заключение № не имеет категоричного вывода о неизбежности наступления смерти С., независимо от качества оказанной медицинской помощи на первоначальном этапе обращения в БУЗОО "Тарская ЦРБ" ДД.ММ.ГГГГ. Выводы экспертов о том, что вероятность смертельного исхода была высокой (но не однозначной), даже если бы при первичном обследовании С. был поставлен верный диагноз, не исключают наличие косвенной связи между дефектами лечения и наступившей смертью. Выводы экспертов имеют крайне обтекаемую форму: «крайне высока вероятность неблагоприятного исхода», «вероятность наступления смерти оставалась высокой». С учетом распределения бремени доказывания, ответчик не доказал полное отсутствие причинно-следственной связи между неоказанием медицинской помощи пациентке и ее смертью. Суд также учитывает выводы эксперта С.В.Г., указавшего в экспертном заключении ООО «АльфаСтрахование-ОМС» (л.д.32-33), что дефекты в организации лечебно-диагностического процесса привели к прогрессированию заболевания и повлияли на конечный результат. Данный вывод мотивирован экспертом, выводы содержат уточнения о том, в первое из обращений С. в Тарской ЦРБ ей возможно было бы оказать такую помощь, которая повлияла бы на конечный результат. Суд полагает, что в момент первого обращения С. за медпомощью при назначении ей серьезной антибактериальной терапии можно было облегчить состояние больной. Также суд отмечает, что ни врач ФИО8, ни бригада скорой медицинской помощи (л.д. 148-149) ДД.ММ.ГГГГ не усмотрели признаков начавшегося гнойного процесса. Факт некачественной медицинской помощи установлен также и в ходе прокурорской проверки (л.д.127-128).

При этом именно на нарушителе лежит обязанность доказать отсутствие его вины в наступивших неблагоприятных последствиях, повлекших нравственные страдания потерпевшего, посредством представления допустимых, относимых и достоверных доказательств, в совокупности которых достаточно для признания спорного факта установленным. Ответчиком не опровергнуты выводы экспертов ООО «АльфаСтрахования-ОМС» от ДД.ММ.ГГГГ и выводы экспертизы № БУЗОО «БСМЭ».

Суд считает, что между оказанием медицинской помощи С. ответчиком и ее смертью имеется опосредованная причинно-следственная связь, потому как допущенные дефекты оказания медицинской помощи, не проведение диагностирования, игнорирование врачом Ф. жалоб пациентки, невнимательное отношение к пояснениям С. и ее родных относительно наличия инородного тела, явились неблагоприятными условиями, способствовавшими наступлению смерти. Из материалов дела достоверно установлено и не оспаривалось ответчиком, что медицинская помощь С. была оказана в БУЗОО "Тарская ЦРБ" некачественно, с дефектами в виде недооценки воспалительных изменений, непроведении долженствующих исследований, при первичном обращении не детализированы жалобы, не выяснен анамнез заболевания, анамнез жизни, не измерены показатели гемодинамики, не проведена термометрия, неполно проведен осмотр пациента, полностью проигнорированы жалобы С. о наличии у нее кости в горле. Врачом не предприняты меры для госпитализации при неясности диагноза и соответствующих изменениях лабораторных показателей; не было оценено состояние пациента при его поступлении в стационар, что исключило принятие соответствующих неотложных мероприятий, установлено отсутствие должного динамического наблюдения за пациентом. Врач не направил С. к врачам иных специальностей, в случае, если по его профилю проблем не обнаружил, но при этом жалобы больной сохранялись. Должного лечения по имеющемуся у нее заболеванию С. не получала в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ.

То обстоятельство, что не имеется прямой причинно-следственной связи между дефектами оказания медицинской помощи и смертью С., не является основанием для освобождения ответчика от ответственности за допущенные дефекты при оказании медицинской помощи, которые способствовали прогрессированию заболевания больной и снижали эффективность проводимого в БУЗОО «ОКБ» лечения.

Пунктом 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 года N 10 "О некоторых вопросах применения законодательства о компенсации морального вреда" разъясняется, что моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях, в том числе, в связи с утратой родственников. Отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации причиненных нравственных или физических страданий по конкретным правоотношениям не всегда означает, что потерпевший не имеет права на возмещение морального вреда (абзац третий пункта 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10).

Как следует из материалов дела, истец ФИО1, ФИО3, ФИО4, ФИО6, ФИО5 являются детьми С. (л.д. 7, 230, 232-234, 238-239, 241-242)

Таким образом, подлежащими доказыванию в настоящем судебном разбирательстве юридически значимыми обстоятельствами были признаны характер и степень нравственных и физических страданий истицы, их соразмерность заявленных требованиям о компенсации морального вреда, а также в качестве иных обстоятельств заслуживающих внимание – имущественное положение ответчика, обстоятельства причинения вреда. 

Согласно ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

Согласно ст. 1101 ГК РФ, компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В соответствии с п.8. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 г. N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" размер компенсации зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств, и не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других материальных требований. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий.

Таким образом, при определении размера компенсации морального вреда, суд, исследовав имеющие доказательства в их совокупности, исходя из принципа разумности и справедливости, обеспечивая оптимальное сочетание интересов участников спорного правоотношения, фактических обстоятельств причинения истцам морального вреда, считает необходимым взыскать с ответчика по 

<

данные изъяты> рублей в качестве компенсации морального вреда в пользу ФИО1, ФИО3, ФИО4, ФИО6, ФИО5 Суд полагает, что данная сумма является разумной и достаточной компенсацией за понесенные моральные страдания. При этом суд принимает во внимание, что ФИО1, ФИО3 находились с близким человеком рядом в момент ее обращения в больницу, наблюдали ход оказания медпомощи, испытывали свою беспомощность облегчить страдания матери и при этом также испытывали негативные эмоции от невозможности получить помощь и облегчить состояние С. Всем истцам были причинены нравственные страдания, выразившиеся в переживаниях по поводу состояния здоровья близкого человека и боль от утраты матери после ее смерти.

Относительно исковых требований в части возмещения материального ущерба, связанного с захоронением умершей С., суд приходит к следующему выводу: 

В соответствии с пунктом 1 статьи 1094 ГК РФ, лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы. Перечень необходимых расходов, связанных с погребением, содержится в Федеральном законе N 8-ФЗ "О погребении и похоронном деле".

Суд полагает, что при наличии доказанной косвенной причинно-следственной связи факта смерти пациента с ненадлежащим лечением, расходы истицы ФИО1, связанные с захоронением умершей, подлежат взысканию с ответчика.

Статья 3 Федерального закона от 12.01.1996 N 8-ФЗ "О погребении и похоронном деле" определяет погребение, как обрядовые действия по захоронению тела (останков) человека после его смерти в соответствии с обычаями и традициями, не противоречащими санитарным и иным требованиям.

Согласно Рекомендациям о порядке похорон и содержании кладбищ в Российской Федерации МДК 11-01.2002, церемония похорон включает в себя совокупность обрядов омовения и подготовки к похоронам, траурного кортежа, прощания и панихиды, переноса останков к месту погребения, захоронения останков (или праха после кремации), поминовения (пункт 6.1 Рекомендаций).

Затраты на погребение могут возмещаться на основании документов, подтверждающих произведенные расходы на погребение, при этом размер возмещения не может ставиться в зависимость от стоимости гарантированного перечня услуги по погребению, установленного в субъекте РФ или в муниципальном образовании. Возмещению подлежат необходимые расходы, отвечающие требованиям разумности. Описание процедуры организации и проведения поминок указано в пунктах 7.4 - 7.8 Рекомендаций о порядке похорон и содержании кладбищ в Российской Федерации МДК 11-01.2002.

В этой связи, принимая во внимание, что по смыслу вышеприведенных норм закона возмещению подлежат необходимые расходы на погребение, отвечающие требованиям разумности, с учетом установленных по делу обстоятельств, свидетельствующих о бесспорности части сумм расходов, понесенных при организации похорон, суд находит обоснованными требования истца ФИО1 в части взыскания 

<

данные изъяты> рублей (л.д. 10). Данная сумма включает в себя расходы, связанные с погребением тела С.после ее смерти в ноябре 2018 года, на перевозку тела из 

<

адрес> в 

<

адрес>, на приобретение гроба (с подушкой, покрывалом, траурной гирляндой), креста с табличкой, покрывала, таблички, венков и т.

<

адрес> доставления тела С. в 

<

адрес> истица несла расходы на погребение: копка могилы, автокатафалк, доставку (л.д. 215). Представителем ответчика понесенные расходы не оспаривались, он не ссылался на необоснованность иска в данной части, суду не представлено иных расчетов суммы понесенных расходов.

Руководствуясь положениями ст. 1094 ГК РФ и ст. 3 Федерального закона N 8-ФЗ от 12 января 1996 года "О погребении и похоронном деле", суд приходит к выводу о том, что исковые требования о взыскании расходов по погребению, приобретению ритуальных принадлежностей, являются необходимыми, понесенными истцом ФИО9 в целях обеспечения достойного отношения к телу умершего в соответствии с положениями ст. 5 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ "О погребении и похоронном деле" и подлежат удовлетворению в сумме 

<

данные изъяты> руб. (л.д.10) и 

<

данные изъяты> руб. (л.д.215). Суд принимает во внимание пояснения ФИО1 о том, что она приобретала венки для родных, поэтому выписан общий счет, так как суду не представлено доказательств, опровергающих факт несения расходов иными лицами помимо ФИО1 Всего взысканию подлежит 

<

данные изъяты> рублей.

В соответствии с частью 1 статьи 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, с ответчика в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина, от уплаты которой истец при подаче иска был освобожден. В данном случае взысканию с ответчика в доход бюджета подлежит сумма в размере 

<

данные изъяты> руб., в том числе 300 рублей за рассмотрение требования неимущественного характера о компенсации морального вреда и 

<

данные изъяты> рублей за рассмотрение материального требования. 

В соответствии с ч. 1 ст. 88 ГПК Российской Федерации судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела. В рамках рассмотрения дела судом была назначена судебно-медицинская экспертиза, стоимость которой составила 61304 руб. (л.д. 167). Данные расходы подлежат взысканию с ответчика.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-198 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л :

исковые требования ФИО1, ФИО4, ФИО6, ФИО3 и ФИО5 к БУЗОО «Тарская ЦРБ» о взыскании компенсации морального вреда и расходов на погребение удовлетворить частично.

Взыскать с Бюджетного учреждения здравоохранения Омской области «Тарская центральная районная больница» в пользу ФИО1 компенсацию причиненного морального вреда в размере 

<

данные изъяты> рублей.

Взыскать с Бюджетного учреждения здравоохранения Омской области «Тарская центральная районная больница» в пользу ФИО4 компенсацию причиненного морального вреда в размере 

<

данные изъяты> рублей.

Взыскать с Бюджетного учреждения здравоохранения Омской области «Тарская центральная районная больница» в пользу ФИО6 компенсацию причиненного морального вреда в размере 

<

данные изъяты> рублей.

Взыскать с Бюджетного учреждения здравоохранения Омской области «Тарская центральная районная больница» в пользу ФИО5 компенсацию причиненного морального вреда в размере 

<

данные изъяты>) рублей.

Взыскать с Бюджетного учреждения здравоохранения Омской области «Тарская центральная районная больница» в пользу ФИО3 компенсацию причиненного морального вреда в размере 

<

данные изъяты> рублей.

Взыскать с Бюджетного учреждения здравоохранения Омской области «Тарская центральная районная больница» в пользу ФИО1 понесенные расходы на погребение в сумме 

<

данные изъяты> рублей.

Взыскать с БУЗОО «Тарская ЦРБ» в бюджет Тарского муниципального района государственную пошлину в размере 

<

данные изъяты> рублей.

Взыскать с БУЗОО «Тарская ЦРБ» в пользу Бюджетного учреждения здравоохранения Омской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы» расходы на проведение судебно-медицинской экспертизы в сумме 

<

данные изъяты> рубля.

Настоящее решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Омский областной суд через Тарский городской суд в течение одного месяца с момента вынесения решения в окончательной форме.

Мотивированное решение суда подписано 16 декабря 2019 года.

Судья: подпись 

Решение не вступило в законную силу.

Копия верна.

Судья: И.А. Мальцева

Согласовано