Дело №2-3/2021

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

22 марта 2021 года город Оха

Охинский городской суд Сахалинской области в составе: 

председательствующего судьи – Абрамовой Ю.А.,

при секретаре – Безызвестных М.С. 

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении Охинского городского суда гражданское дело по исковому заявлению администрации муниципального образования городской округ «Охинский» к ФИО1 о взыскании ущерба, причиненного в результате использования должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы

УСТАНОВИЛ:

06 апреля 2020 года администрация муниципального образования городской округ «Охинский» (далее администрация МО ГО «Охинский») обратилась в суд с исковым заявлением к ФИО1 о взыскании ущерба, причиненного в результате использования должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы.

В обоснование заявленных требований указано, что ФИО1 являясь муниципальным служащим – 

<

данные изъяты> совершила умышленное преступление против интересов службы в органах местного самоуправления, причинив тем самым дотационному дефицитному бюджету муниципального образования городской округ «Охинский» материальный ущерб в размере 20749 249 рублей 80 копеек. В ходе предварительного расследования уголовного дела, возбужденного в отношении ФИО1, администрацией МО ГО «Охинский» был предъявлен гражданский иск. Постановлением Охинского городского суда от 20 февраля 2020 года уголовное дело в отношении ФИО1, обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 285 Уголовного кодекса Российской Федерации прекращено на основании пункта 3 части 1 статьи 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации – в связи с истечением срока давности уголовного преследования. Гражданский иск - оставлен без рассмотрения. Просят суд взыскать со ФИО1 в доход бюджета муниципального образования городской округ «Охинский» в возмещение ущерба, причиненного в результате использования должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы, денежные средства в размере 20749249 рублей 80 копеек.

Определением суда от 22 декабря 2020 года к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора привлечены Муниципальное казенное учреждение «Управление капитального строительства» муниципального образования городской округ «Охинский» (МКУ «УКС» МО ГО «Охинский»), Министерство финансов Сахалинской области.

В судебном заседании представители истца ФИО2 и ФИО3 исковое заявление поддержали.

Представитель ответчика ФИО4 возражал относительно удовлетворения исковых требований, заявил о пропуске истцом срока исковой давности по заявленным требованиям.

Ответчик ФИО1, представители МКУ «УКС» МО ГО «Охинский», Министерства финансов Сахалинской области в судебное заседание не явились, о дате, времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом, о причинах неявки не сообщили, об отложении рассмотрения дела не просили.

Ответчик ФИО1, участвовавшая в судебном заседании 10 марта 2021 года по средствам ВКС через Центральный районный суд города Сочи, исковые требования не признала. Заявление своего доверителя о пропуске срока исковой давности поддержала, полагала, что срок исковой давности подлежит исчислению с даты признания истца потерпевшим по уголовному делу (том 7 л.д. 117-120 оборот). 

На основании статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, с учетом мнения лиц, участвующих в деле, суд определил рассмотреть дело в отсутствие неявившихся участников судебного разбирательства.

Суд, выслушав представителей истца, ответчика и ее представителя, допросив эксперта и свидетелей, исследовав письменные материалы дела, оценив собранные по делу доказательства в их совокупности, приходит к следующему.

В соответствии со статьей 52 Конституции Российской Федерации права потерпевших от преступлений охраняются законом. Государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба.

В силу пункта 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Статьей 1082 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что, удовлетворяя требование о возмещении вреда, суд в соответствии с обстоятельствами дела обязывает лицо, ответственное за причинение вреда, возместить вред в натуре (предоставить вещь того же рода и качества, исправить поврежденную вещь и т.п.) или возместить причиненные убытки (пункт 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Исходя из положений пунктов 1,2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации, лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело либо должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода). 

Из материалов дела следует, что Постановлением Охинского городского суда от 20 февраля 2020 года уголовное дело в отношении ФИО1, обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 285 Уголовного кодекса Российской Федерации прекращено на основании пункта 3 части 1 статьи 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации – в связи с истечением срока давности уголовного преследования (том 5 л.д. 118-123).

Согласно позиции Конституционного Суда Российской Федерации выраженной в Определениях от 16 июля 2009 года N 996-О-О, от 17 июля 2012 года N 1470-О, от 28 мая 2013 года № 786-О прекращение уголовного дела и освобождение от уголовной ответственности в связи с истечением срока давности не освобождают виновного от обязательств по возмещению нанесенного ущерба и компенсации причиненного вреда и не исключают защиту потерпевшим своих прав в порядке гражданского судопроизводства.

Как следует из правовой позиции, изложенной в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 2 марта 2017 года № 4-П, отказ в возбуждении уголовного дела или его прекращение в связи с освобождением лица от уголовной ответственности и наказания по нереабилитирующему основанию не влекут признание лица виновным или невиновным в совершении преступления. Принимаемое в таких случаях процессуальное решение не подменяет собой приговор суда и по своему содержанию и правовым последствиям не является актом, которым устанавливается виновность подозреваемого или обвиняемого (подсудимого) в том смысле, как это предусмотрено статьей 49 Конституции Российской Федерации. Подобного рода решения констатируют отказ от дальнейшего доказывания виновности лица, несмотря на то что основания для осуществления в отношении него уголовного преследования сохраняются.

При рассмотрении в порядке гражданского судопроизводства иска о возмещении ущерба, причиненного подвергнутым уголовному преследованию лицом, данные предварительного расследования, включая сведения об установленных органом предварительного расследования фактических обстоятельствах совершенного деяния, содержащиеся в постановлении о прекращении уголовного дела в связи с истечением сроков давности уголовного преследования, в силу части первой статьи 67 и части первой статьи 71 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации должны быть приняты судом в качестве письменных доказательств, которые он обязан оценивать наряду с другими имеющимися в деле доказательствами по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании. При этом оценка судом в гражданском деле материально-правовых оснований возмещения причиненного преступлением вреда не может ограничиваться выводами осуществлявших уголовное судопроизводство органов, изложенными в постановлении о прекращении уголовного дела в связи с истечением сроков давности уголовного преследования, в случае несогласия с ними лица, являвшегося в уголовном процессе потерпевшим.

Таким образом, суд принимает данные предварительного расследования, а именно материалы уголовного делав отношении ФИО1 обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 285 Уголовного кодекса Российской Федерации, включая сведения об установленных органом предварительного расследования фактических обстоятельствах совершенного деяния, содержащиеся в постановлении о прекращении уголовного дела, в качестве письменных доказательств.

Из материалов настоящего дела следует, что ДД.ММ.ГГГГ года между ФИО1 и администрацией муниципального образования городской округ «Охинский» заключен трудовой договор № №, согласно которого ФИО1 с ДД.ММ.ГГГГ года назначена на должность муниципального служащего – 

<

данные изъяты> (том 3 л.д. 170-176).

В рамках реализации подпрограммы «Строительство инженерной и транспортной инфраструктуры» долгосрочной целевой программы Сахалинской области «Строительство жилья в Сахалинской области на 2010-2015 годы» по итогам проведенных конкурных отборов муниципальных образований на получение в 2013 году субсидий из областного бюджета, городскому округу «Охинский» было перечислено 38923000 рублей на софинансирование объекта капитального строительства - «Строительство инженерной и транспортной инфраструктуры площадки № 3 (2-я очередь) в городе Охе» (том 4 л.д. 15-29, том 5 л.д.58-60).

Так, согласно данным предварительного расследования установлено и не оспаривалось сторонами по настоящему делу, что 06 августа 2013 года между МКУ «УКС ГО «Охинский» в лице 

<

данные изъяты> ФИО1 и ООО 

<

данные изъяты> (далее – ООО «

<

данные изъяты>) в лице генерального директора ФИО26 заключен муниципальный контракт № № (далее муниципальный контракт), предметом которого является: «Строительство инженерной и транспортной инфраструктуры площадки № 3 (2-я очередь) в городе Охе» (далее Объект) (том 4 л.д. 38-59). По факту, контракт сторонами лично не подписывался, поскольку при его заключении предусмотрена электронная форма документооборота, которая личного присутствия сторон при подписании не требует.

В соответствии с указанным выше муниципальным контрактом, ООО 

<

данные изъяты> обязалось организовать, координировать, а также выполнить работы по строительству Объекта в соответствии с переданной ему в производство работ утвержденной проектной и рабочей документацией, требованиями нормативных документов, в срок, установленный Графиком производства работ (Приложение № 3), по цене, определенной в установленном порядке (Приложение 1 к контракту – итоговый протокол аукциона), в соответствии со сметой, определяющей цену работ (Приложение № 2 к контракту), а МКУ «УКС» МО ГО «Охинский» в качестве технического заказчика приняло на себя обязательства обеспечивать условия выполнения муниципального контракта подрядчиком, осуществлять строительный контроль и приемку результатов выполненных работ, производить своевременную оплату выполненных работ.

На основании части 1 статьи 702 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору подряда одна сторона (подрядчик) обязуется выполнить по заданию другой стороны (заказчика) определенную работу и сдать ее результат заказчику, а заказчик обязуется принять результат работы и оплатить его.

В силу части 2 статьи 740 Гражданского кодекса Российской Федерации договор строительного подряда заключается на строительство или реконструкцию предприятия, здания (в том числе жилого дома), сооружения или иного объекта, а также на выполнение монтажных, пусконаладочных и иных неразрывно связанных со строящимся объектом работ.

В соответствии с указаниями по применению и заполнению унифицированных форм первичной учетной документации по учету работ в капитальном строительстве и ремонтно-строительных работ форма № КС-2 «Акт о приемке выполненных работ», утвержденная Постановлением Госкомстата России от 11 ноября 1999 года № 100, применяется для приемки заказчиком выполненных подрядных строительно-монтажных работ производственного, жилищного, гражданского и других назначений. Для расчетов с заказчиком за выполненные работы применяется унифицированная форма КС-3 «Справка о стоимости выполненных работ и затрат», утвержденная вышеуказанным Постановлением.

Органом предварительного расследования установлено, что ФИО1 не проконтролировав выполнение ООО 

<

данные изъяты> работ по муниципальному контракту по объекту: «Строительство инженерной и транспортной инфраструктуры площадки № 3 (2-я очередь) в городе Охе» подписала акты о приемке выполненных работ № 12 от 25 ноября 2013 года унифицированной формы КС-2 и справку о стоимости выполненных работ № 3 от 25 ноября 2013 года унифицированной формы КС-3 на общую сумму 4692019 рублей 84 копейки (том 5 л.д. 61-67.), а также КС-2 № 13 от 25 декабря 2013 года и справку о стоимости выполненных работ № 4 от 25 декабря 2013 года унифицированной формы КС-3 на общую сумму 16057229 рублей 96 копеек (том 5 л.д. 68-70) содержащие недостоверные сведения в части выполнения ООО «СК Амур» работ по строительству трансформаторной подстанции и дала подчиненным ей работникам бухгалтерии обязательное к исполнению указание о произведении оплаты суммы расходов за принятые работы по муниципальному контракту, а также лично подписала платежные поручения (том 5 л.д. 177-180) на основании которых денежные средства в общей сумме 20749249 рублей 80 копеек перечислены на расчетный счет ООО 

<

данные изъяты> чем причинила бюджету МО ГО «Охинский» ущерб. 

Судом установлено, что 01 марта 2021 года прекращена деятельность ООО «

<

данные изъяты> в связи с его ликвидацией на основании определения арбитражного суда о завершении конкурсного производства (том 6 л.д. 52-61). 

Юридически значимыми обстоятельствами, подлежащим доказыванию по делу о возмещении ущерба, являются противоправность действия (бездействия) ответчика, факт и размер понесенного ущерба, и причинная связь между действиями ответчика и возникшим вредом, бремя доказывания которых лежит на истце. При этом по общему правилу вина причинителя вреда презюмируется, то есть бремя доказывания своей невиновности лежит на ответчике.

Разрешая исковые требования, суд приходит к выводу об их удовлетворении в полном объеме, в силу следующего.

Постановлением старшего следователя СЧ по РОПД СУ УМВД России по Сахалинской области от 19 июля 2016 года администрация МО ГО «Охинский» признана потерпевшим по объединенному уголовному делу № № в отношении ФИО1, обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного частью 4 статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации (том 4 л.д. 30-33). 

Судом установлено, что согласно акту КС-2 № 12 от 25 ноября 2013 года, ФИО1 были приняты в полном объеме работы, соответствующие разделу 4 (том 5 л.д. 29-34) локального сметного расчета (том 5 л.д. 14-35) к муниципальному контракту, по КС-2 № 13 от 25 декабря 2013 года – оборудование по прайс листу. 

В силу части 1 статьи 711 Гражданского кодекса Российской Федерации, если договором подряда не предусмотрена предварительная оплата выполненной работы или отдельных ее этапов, заказчик обязан уплатить подрядчику обусловленную цену после окончательной сдачи результатов работы при условии, что работа выполнена надлежащим образом и в согласованный срок, либо с согласия заказчика досрочно.

Из пункта 3.5 муниципального контракта (том 4 л.д. 43) следует, что контракт предусматривает авансовый платеж в размере 20% от цены контракта – 7784786 рублей. Пунктом 3.6. этого же контракта установлено, что промежуточная оплата производится по предоставлению подрядчиком КС-2 на законченные виды работ, предусмотренные сметой. При этом, как указано судом выше, форма КС-2 применяется для приемки заказчиком выполненных подрядных строительно-монтажных работ производственного, жилищного, гражданского и других назначений.

В судебном заседании представители истца пояснили, что согласно акту о приемке выполненных работ КС-2 № 13 от 25 декабря 2013 года, к оплате была представлена стоимость оборудования (комплектная трансформаторная подстанция, два трансформатора), без учета монтажа. 

Анализируя положения статьи 711 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также пункты 1,7 3.6 - 3.7 муниципального контракта, суд приходит к выводу о том, что по акту КС-2 невозможно принять отдельно оборудование без его монтажа, поскольку в рамках вышеуказанного муниципального контракта, согласно сметному расчету, подрядчик обязан провести монтажные работы и предоставить на оплату акт по форме КС-3, в которую должна быть включена стоимость монтажных работ и самого оборудования. Оплата оборудования по прайс-листам не является видом законченных работ, в связи с чем, приемка и оплата оборудования должна была произойти с учетом выполненных работ по его монтажу. 

Кроме того, пунктом 1.20 муниципального контракта определено, что в понятие «работы» входят в том числе строительно-монтажные работы, монтаж оборудования, пуско-наладочные работы, подлежащие выполнению подрядчиком, соответствующие рабочей документации, условиям контракта, приложениям к нему. Пунктом 3.4 контракта указано, что в смете, определяющей цену работ по строительству объекта, …предусмотрены с учетом понижающего коэффициента, определенного по результатам открытого аукциона на производство работ по настоящему контракту: - стоимость поставки, монтажа оборудования, связанного конструктивно со строящимся зданием, его пуско-наладочные работы».

При таких основаниях, довод стороны ответчика о том, что по муниципальному контракту не была определена обязанность подрядчика по монтажу оборудования и что возможно, в рамках указанного муниципального контракта, принять оборудование по прайс-листу, противоречит условиям указанного контракта и положениям действующего законодательства. Кроме того, ответчик ФИО1 опрошенная судом по средствам ВКС через Центральный районный суд города Сочи, пояснила что в предмет муниципального контракта входили работы по монтажу оборудования и на дату подписания спорных КС-2 монтаж был произведен подрядчиком (том 7л.д. 118, 120), исключения лишь составляли пуско-наладочные работы, которые должны производиться специализированной организацией, а не подрядчиком. 

В ходе следствия, должностными лицами, производящими расследование уголовного дела в отношении ФИО1, совместно с уполномоченными лицами МКУ «УКС» МО ГО «Охинский» и администрации МО ГО «Охинский» проводились обследования строительной площадки строящегося Объекта. В ходе визуальных осмотров (в том числе при вскрытии почвы специальной техникой) было установлено, что имеет место несоответствие принятых ответчиком работ как выполненные, фактическому их выполнению. По результатам осмотров составлялись и подписывались протоколы осмотров места происшествия, в том числе с использованием фотосъемки (том 5 л.д. 1-13, 79-117, 135-138, том 6 л.д. 173-174, 175-179). 

Несоответствие объемов выполненных работ и качества их выполнения дополняются показаниями свидетелей: ФИО27 от 23 мая 2016 года, 19 июля 2016 года (том 5 л.д. 135-148), ФИО28 (том 6 л.д. 170-171), ФИО29 (том 6 л.д. 180-182), ФИО30 (том 6 л.д. 193-195), ФИО31 (том 6 л.д. 206-209). 

Также, в ходе расследования уголовного дела в отношении ФИО1, была назначена комплексная судебная строительно-техническая экспертиза, порученная экспертам Дальневосточного государственного университета путей сообщения, по результатам которой, составлено заключение 1-2017 от 25 сентября 2017 года (том 4 л.д. 165 - 330).

Опрошенный в ходе предварительного следствия эксперт ФИО33 (том 5 л.д. 36-39) проводивший в том числе указанную выше экспертизу показал, что, в приложении 6 к заключению эксперта № 1-2017 от 25 сентября 2017 года (том 4 л.д. 276-278) в столбце «Показатель выполнения» указаны характеристики работ, в том числе вообще невыполненные по муниципальному контракту работы, но принятые как выполненные, по КС-2 № 12 от 25 ноября 2013 года: 

6/101 – Укладка блоков и плит ленточных фундаментов при глубине котлована до 4 м, масса конструкций: до 0,5 т. (Блоки и плиты отсутствовали вообще). 

7/102 – Блоки бетонные для стен подвалов на цементном вяжущем сплошные М 100, объёмом менее 0,3 м3 (Бетона не было вообще никакого).

8/103 – Надбавка за марку бетона В15 (по сметным расчетам расценена и должна стоять, но поскольку никакого бетона нет, соответственно марки бетона нет).

9/104 – Надбавка по морозостойкости Р100 (это специальная жидкость для того, чтобы не замерзал бетон и был более прочный, данная жидкость также не использовалась, поскольку бетон отсутствовал).

10/105 – Стоимость закладных деталей МН 122-5 (это металлические конструкции – уголки, петли пластины, которые должны были использоваться при заливке бетона - данные конструкции также отсутствовали, поскольку бетон, в который должны устанавливаться закладные детали, отсутствовал). 

11/106 – Гидроизоляция боковая обмазочная битумная в 2 слоя по выровненной поверхности бутовой кладки, кирпичу, бетону (бетона на объекте не было, соответственно и гидроизоляции бетона также не было) 

14/109 – Огрунтовка металлических поверхностей за один раз: грунтовкой ХС-068. (Грунтовка должна была наноситься на сваи, но все сваи были ржавые, это говорит о том, что гидроизоляция не была нанесена вовсе. Исключение составляли только 2 или 3 сваи, на которые была нанесена гидроизоляция промышленным способом. То есть, данная гидроизоляция не была нанесена при строительстве подстанции, а была промышленного, заводского изготовления). 

15/110 – Окраска металлических огрунтованных поверхностей: эмалью ХВ-124 – (Сваи, помимо нанесения грунтовки, должны быть еще и окрашены, но на сваях краска была нанесена частично в верхней части, сваи смазали каким-то веществом, это нельзя назвать покраской? поскольку вся ржавчина проступает). 

16/111 – Монтаж защитных ограждений оборудования не сделан, на объекте должно было быть ограждение нижней части сооружения из сетки-рабицы. 

17/112 – Ограждения защитные оборудования из прокатных или гнутых профилей и металлической сетки (уголков, на которые должна была крепиться сетка-рабица не было. 

18/113 – Огрунтовка металлических поверхностей за один раз: грунтовкой ХС-068 – эта грунтовка должна была быть нанесена на все металлические элементы, в том числе на элементы ограждения).

19/114 – Окраска металлических огрунтованных поверхностей: эмалью ХВ-124- ограждение должно было быть окрашено.

22/117 – Монтаж защитных ограждений оборудования - ограждения не было – соответственно не было его монтажа. 

23/118 – Ограждение защитное оборудования из прокатных или гнутых профилей и металлической сетки – это сам материал, используемый для ограждения? который отсутствовал.

24/119 – Огрунтовка металлических поверхностей за один раз: грунтовкой ХС-068 – это огрунтовка для ограждения, выполнено не было.

25/120 – Окраска металлических огрунтованных поверхностей: эмалью ХВ-124» - это окраска для металлических конструкций, выполнено не было. Любое металлическое сооружение должно быть огрунтовано и окрашено в целях антикоррозионной защиты. 

По КС-2 № 13 от 25 декабря 2013 года - Комплектная трансформаторная подстанция 2КТП-400/6/0,4 кВ – 1 шт., эксперты пришли к следующим выводам. При проведении строительной экспертизы для производства экспертизы были представлены отдельные элементы (электрооборудование) трансформаторной подстанции, а именно – трансформаторы ТМ-600-6/0,4 (2 шт.), которые не соответствовали проектной документации, но были учтены при расчете стоимости выполненных работ? как выполненные работы. Однако комплектная трансформаторная подстанция, то есть подстанция, к которой подключены все необходимые агрегаты и модули, на объекте отсутствовала. Какие-то элементы подстанции были смонтированы, находились в разукомплектованном состоянии, не подключены и не апробированы. Являются ли они частью модульной трансформаторной подстанции, установить не представляется возможным, и вычислить стоимость отдельного каждого элемента также не представляется возможным, в связи с отсутствием данных о комплектности. Например, на фото 64 б заключения эксперта 1-2017 от 25 сентября 2017 года отображены приборы учета – стоимость каждого прибора учета в составе комплексной трансформаторной подстанции неизвестна, количество приборов в составе трансформаторной подстанции тоже неизвестно, являются ли они частью комплектной трансформаторной подстанции – неизвестно. В смете и в акте модульная трансформаторная подстанция отражена одной позицией без расшифровки состава. В этой связи, при производстве экспертизы стоимость каждого элемента не определялась. В общем, было отражено, что комплектная трансформаторная подстанция не установлена.

Опрошенный по средствам ВКС через Хабаровский районный суд в ходе рассмотрения дела судом, эксперт ФИО33 показал (том 5 л.д. 20-41), что поименованные в приложении 6 к заключению эксперта № 1-2017 от 25 сентября 2017 года работы как «выполненные» самостоятельно в ходе экспертизы на качество не оценивались, но отвечая на вопросы поставленные перед экспертами, в том числе по качеству и соответствию проектной документации имеющийся на строительной площадке Объект, оценивались работы поименованные в спорных КС-2. При этом пояснил, что «выполненные» работы не пригодны для дальнейшего их использования, поскольку часть из них имеет угрозу для жизни и здоровья человека. Соответственно вся конструкция подлежит полному демонтажу. 

Так, позиция 1/96 «погружение дизель – молотом копровой установки на базе трактора стальных свай шпунтового ряда массой 1м: до 50 кг, длинной до 8 м в грунты группы 2», относится к вопросу №1 «соответствуют ли опорные стойки трансформаторной подстанции 2КТПТ-400/6/0,4кВ проекту, требованиям строительных норм и правил, ГОСТам?». В исследовании установлено, что опорные стойки не соответствуют проекту по длине свай, в процессе исследования было произведено испытание свай, и эти испытания также показали несоответствие их по нагрузке, то есть сваи на самом деле есть, но по качеству они не соответствуют;

Позиция 2/97 «отдельные конструктивные элементы зданий и сооружений с преобладанием: гнутосварных профилей и круглых труб, средняя масса сборочной единицы до 0,1 до 0,5». В данном случае речь идет о ростверке. Относится к вопросу 7 «соответствует ли на трансформаторной подстанции 2КТПТ-400/6/0,4 кВ ростверк проекту, требованиям технических регламентов, надежности и безопасности». Был сделан вывод что конструкция ростверка не соответствует проекту и в контракции ростверка имеются критические, значительные дефекты, он не соответствует требованиям надежности и безопасности, то есть сам ростверк есть, но он сделан совершенно по-иному и при монтаже существуют дефекты и не соответствия;

Позиция 3/98 «отдельные конструктивные элементы зданий и сооружений с преобладанием: горячекатаных профилей, средняя масса сборочной единицы до 0,1т». В данном случае это опорные пластины и подкладки, это тоже к конструкции ростверка, относится к вопросу 8 «соответствует ли трансформаторная подстанция 2КТПТ-400/6/0,4 кВ выполненная контракция ростверка проектным нагрузкам?». По фото установлено, о наличии несоответствия требований нормативной технической документации, в частности опирания ростверка и установка подкладок. Установка подкладок была выполнена не по проекту, согласно фотографиям №29,30 видно несоответствие самой конструкции ростверка и опирания, также указано в вопросе 7 заключения эксперта;

Позиция 4/99 «огрунтовка металлических поверхностей за один раз: грунтовкой ХС-068» относится к вопросу №9 «имеется ли на ростверке антикоррозийное покрытие и соответствует ли оно требованиям проекта, требованиям строительных норм и правил». Экспертами установлено, что сваи огрунтованы на высоту, которая находится над землей, за исключением одной или двух свай на которых гидроизоляция была нанесена заводским способом, то есть гидроизоляция была выполнена частично, не на всю длину свай как положено по проекту, а на часть свай, которая расположена над грунтом. В том числе на ростверке отсутствует антикоррозийное покрытие и это также было указано;

Позиция 5/100 «окраска металлических огрунтованных поверхностей: эмалью ХВ-142». Относится к вопросу №9 «имеется ли на ростверке антикоррозийное покрытие и соответствует ли оно требованиям проекта, требованиям строительных норм и правил». Экспертами установлено, что имеется частичная покраска с нижней части ростверка, то есть нижняя часть металлических изделий была окрашена, но со временем она коррозировала, то есть окраска выполнена некачественно. Поэтому в приложении 6 указали «выполнено частично», и по проекту стоит окраска три раза, но был нанесен один слой, поскольку это сразу начало коррозировать;

Позиция 12/107 «монтаж рам коробчатого сечения пролетов до 24м». Относится к вопросам экспертного заключения №7 «соответствует ли на трансформаторной подстанции 2КТПТ-400/6/0,4 кВ ростверк проекту, требованиям технических регламентов, надежности и безопасности?»; №8 «соответствует ли трансформаторная подстанция 2КТПТ-400/6/0,4 кВ выполненная контракция ростверка проектным нагрузкам?»; №10 «соответствует ли выполненный фундамент из металлических труб с ростверком (постамент) требованиями СНиП II-7-81 «Строительство в сейсмических районах»?». На фотографиях 22-42 видно, что на сваи опирается ростверк в виде сварных и болтовых креплений и ростверк частично обшит;

Позиция 13/108 «отдельные конструктивные элементы зданий и сооружений с преобладанием: горячекатаных профилей, средняя масса сборочной единицы до 0,1т». Относится к вопросам №7 «соответствует ли на трансформаторной подстанции 2КТПТ-400/6/0,4 кВ ростверк проекту, требованиям технических регламентов, надежности и безопасности?»; №8 «соответствует ли трансформаторная подстанция 2КТПТ-400/6/0,4 кВ выполненная контракция ростверка проектным нагрузкам?». Это о материале ростверка;

Позиция 20/115 «монтаж опорных стоек для пролётов: до 24м», это подкладки под ростверк и относится к конструктиву ростверка, фото 28-33;

Позиция 21/116 «отдельные конструктивные элементы зданий и сооружений с преобладанием: гнутосварных профилей и круглых труб, средняя масса сборочной единицы до 0,1т». Это материалы подкладки под ростверк, вопросы №7 «соответствует ли на трансформаторной подстанции 2КТПТ-400/6/0,4 кВ ростверк проекту, требованиям технических регламентов, надежности и безопасности?»; №8 «соответствует ли трансформаторная подстанция 2КТПТ-400/6/0,4 кВ выполненная контракция ростверка проектным нагрузкам?»; №9 «имеется ли на ростверке антикоррозийное покрытие и соответствует ли оно требованиям проекта, требованиям строительных норм и правил», в целом идет описание конструкции ростверка и перечисление дефектов.

По заключению экспертов по вопросу № 24, а также по приложению № 6 в части стоимости выполненных/невыполненных работ эксперт ФИО33 показал, что в строке общая стоимость (том 4 л.д. 198) и строке 16/111 (том 4 л.д. 177) имеется описка в зеркальном расположении цифр, так вместо 18541009,62 необходимо читать 18514009,62, вместо 2681 необходимо читать 2861 соответственно, в строке трансформатор 2 шт. (том 4 л.д. 278) указана стоимость одного трансформатора 283254,9, следовательно необходимо эту стоимость умножить на 2. 

Оценивая указанное заключение № 1-2017 от 25 сентября 2017 года по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в совокупности с другими доказательствами по делу, в том числе показаниями эксперта ФИО33, протоколами осмотра места происшествия, свидетельскими показаниями полученными в ходе следствия суд, принимая во внимание, что каких-либо оснований не доверять выводам экспертов не имеется, поскольку они последовательны, сделаны специалистами, имеющим соответствующее образование и квалификацию, указанные выводы мотивированны, имеют научную и практическую основу, основаны на положениях, дающих возможность проверить достоверность сделанных выводов, эксперты были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, о чем была отобрана подписка, какой-либо личной, прямой или косвенной заинтересованности экспертов в исходе дела не установлено, признает заключение достоверным, относимым и допустимым доказательством по данному делу.

Технические описки в указании стоимости выполненных/невыполненных работ, указанные экспертом при его допросе судом, не влияют на выводы о размере ущерба, поскольку перечисленные подрядчику денежные средства в размере 20749 249 рублей 80 копеек составляют все поименованные в спорных КС-2 виды работ (оборудования), которые непригодны для дальнейшей эксплуатации. Вывод экспертов по вопросу 21 заключения (том 4 л.д. 196-198) о том, что оборудование можно использовать после устранения недоделок, эксперт ФИО33 дополнил своим пояснением тем, что конструкция в целом подлежит демонтажу. 

Выводы экспертов, указанные в приведенном заключении и показания эксперта ФИО5 дополняются показаниями специалиста ФИО32 (сотрудник организации разработчика проекта строительства по спорному муниципальному контракту), полученными в ходе предварительного расследования уголовного дела в отношении ответчика (том 5 л.д. 151-158). Из показаний которой следует, что трансформаторная подстанция выполнена не по проекту и с нарушениями, а именно: отсутствует акт на скрытые работы по забивке свай, в результате чего нет возможности проверить проектную глубину забивки свай, отсутствуют сваи под площадки обслуживания, не выполнены сами площадки обслуживания трансформаторной подстанции, лестницы и, соответственно, их ограждения, нет блоков для опирания лестничных маршей, наблюдается несоосность свай и отсутствие двух свай под модули подстанции, не выполнен проектный ростверк фундамента из швеллера № 20, который является обязательным в сейсмических районах строительства, по факту блок-модули подстанции опираются на раму, изготовленную из угловой стали и квадратных труб, в местах опирания рамы на сваи выявлена несоосность, отсутствует ограждение в уровне свай, необходимое для предотвращения от проникновения в опасную зону (под трансформаторную подстанцию), расположение выходов блоков находится не как по проекту - север и юг, а запад и восток, в блоке силовые трансформаторы отсутствуют, не закончен монтаж помещения, не заделаны стыковочные швы блоков, отсутствует перегородка между трансформаторами. В блоке РУ 6 кВ, расположенного с южной стороны подстанции, вход в который осуществлен также с восточной стороны: отсутствует монтаж обвязки и наладки оборудования. В блоке РУ 0,4 кВ, находящемся с северной стороны подстанции, вход в который осуществлен также с восточной стороны, установлены те же нарушения, что и в блоке РУ 6 кВ. 

Таким образом, поскольку принятые ФИО1 работы и оборудование по спорным КС-2 № 12 от 25 ноября 2013 года и КС-2 № 13 от 25 декабря 2013 года послужили основанием для оплаты подрядчику по указанным выше КС-3 денежных средств в общей сумме 20749 249 рублей 80 копеек платежными поручениями № 881 от 16 декабря 2013 года, № 925 от 23 декабря 2013 года, № 970 от 27 декабря 2013 года, №1021 от 30 декабря 2013 года, а работы, поименованные в указанных первичных закрывающих документах не подтверждаются фактическим объемом выполненных работ, установленных экспертами при проведении строительно-технической судебной экспертизы, указанной выше, они не пригодны для дальнейшего использования как в части, так и в целом, то суд приходит к выводу о том, что факт причинения истцу ущерба и его размер, стороной истца доказаны.

Следует отметить, что с вышеуказанным размером ущерба ответчик согласилась при вынесении в отношении нее постановления о прекращении уголовного дела в связи с истечением сроков давности уголовного преследования. Ответчик не была лишена возможности в ходе рассмотрения дела судом, в том числе, на стадии принятии искового заявления представить достаточные, достоверные и допустимые доказательства, опровергающие размер ущерба, которые, по ее мнению, являлись значимыми для рассмотрения спора по существу.

Доводы представителя ответчика о том, что заключение экспертов № 1-2017 от 25 сентября 2017 года не имеет юридической силы и не может быть принято судом (том 4 л.д. 87-92, том 6 л.д. 91-2), являются несостоятельными и не принимаются судом по следующим основаниям.

Результаты комплексной экспертизы, как любой другой экспертизы, оформляются в виде заключения, которое представляет собой синтез выводов. В заключении экспертов указывается, какие исследования и в каком объеме провел каждый эксперт, какие факты он установил и к каким выводам пришел. 

Доводы, изложенные в ходатайстве, о том, что каждый эксперт, участвовавший в производстве комплексной судебной экспертизы, должен подписывает ту часть заключения, которая содержит описание проведенных им исследований, и несет за нее ответственность, сделаны представителем ответчика без учета абзаца 2 части 2 статьи 82 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, согласно которой эксперты, которые не участвовали в формулировании общего вывода или не согласны с ним, подписывают только свою исследовательскую часть заключения, что не имело место при производстве экспертизы и подтверждается допросом эксперт ФИО6 в ходе рассмотрения дела судом. Суд не имеет оснований руководствоваться в данном случае частью 2 статьи 201 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку рассматриваемое доказательство оценивается судом в соответствии с положениями Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в рамках рассматриваемого гражданского дела. Доказательств того, что в период предварительного следствия указанная экспертиза была опорочена лицом, в отношении которого велось уголовное преследование, в дело не представлено и стороной не приведено. 

Доводы представителя ответчика о том, что подписка экспертами об уголовной ответственности была дана не в момент осмотра Объекта, положенного в том числе в основу экспертного заключения, а при изготовлении экспертного заключения, не может повлиять на допустимость данного доказательства, поскольку при составлении экспертизы экспертам разъяснены их права и обязанности и они предупреждены об уголовной ответственности по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации, о чем имеются их подписи в вводной части экспертного заключения. 

Неправомерной является позиция стороны ответчика направленная на оспаривание выводов указанной выше экспертизы, в том числе в связи с тем, что при проведении осмотра Объекта были привлечены третьи лица, которые не предупреждались об уголовной ответственности, поскольку составлением заключения занимались непосредственно эксперты, мнение третьих лиц при этом не учитывалось и во внимание не принималось, о чем указал эксперт ФИО33 допрошенный судом в ходе рассмотрения дела.

Ссылка представителя ответчика на неполноту, необъективность и не всесторонность экспертного заключения 1-2017 от 25 сентября 2017 года, сводится к несогласию стороны с выводами экспертов, что не является основанием для отказа в удовлетворении исковых требований, поскольку как пояснил эксперт ФИО33 опрошенный судом в ходе рассмотрения дела, для проведения экспертизы экспертам было предоставлено достаточно документов (технических, проектных и иных), экспертиза проведена полно и объективна. 

Гарантиями прав участвующих в деле лиц в случае возникновения сомнений в правильности и обоснованности экспертного заключения выступают установленная уголовным законодательством ответственность за дачу заведомо ложного экспертного заключения (часть вторая статьи 80 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, статья 307 Уголовного кодекса Российской Федерации), предусмотренная частью второй статьи 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации возможность ходатайствовать перед судом о назначении повторной экспертизы, проведение которой поручается другому эксперту или другим экспертам, возможность заявить эксперту отвод при наличии оснований, предусмотренных статьей 18 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (Определение Конституционного Суда РФ от 28 марта 2017 № 708-О.

Заявляя 19 марта 2021 года о проведении повторной судебной строительно-технической экспертизы, представитель ответчика не указал в чем заключаются сомнения в правильности или обоснованности ранее данного заключения, не указал на наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов сводя свое ходатайство к несогласию в целом с представленным стороной истца доказательством, считая его незаконным, не имеющим юридической силы. 

Отклоняя заявленное стороной ответчика ходатайство, суд пришел к выводу о его необоснованности. 

В соответствии нормами пункта 2 статьи 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд в связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов может назначить по тем же вопросам повторную экспертизу, проведение которой поручается другому эксперту или другим экспертам, в то время как заключение эксперта № 1-2017 от 25 сентября 2017 года отвечает требованиям пункта 2 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. 

Исходя из положений пункта 3 статьи 86 и статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, заключение эксперта суд оценивает так же, как и любое иное доказательство, то есть оно не имеет для суда заранее установленной силы; суд оценивает заключение эксперта по своему внутреннему убеждению, основанному на беспристрастном, всестороннем и полном рассмотрении; заключение рассматривается в совокупности с другими доказательствами; суд, оценивая экспертное заключение, вправе согласиться с его выводами, признать доказанными обстоятельства, установленные в результате проведения экспертизы и отраженные в письменном заключении; не согласиться с заключением. 

Указание стороны ответчика на то, что при производстве по уголовному делу в отношении ФИО1 не изымалась, не истребовалась, не осматривалась и не приобщалась к материалам уголовного дела никакая проектно-сметная документация, в том числе использованная экспертами при производстве экспертизы № № 1-2017 от 25 сентября 2017 года, не является основанием для признания указанной экспертизы незаконной и не имеющей юридической силы по рассматриваемому гражданскому делу, поскольку сводится к совершению или несовершению уполномоченным лицом производящим расследование уголовного дела процессуальных действий (бездействия) в рамках Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, которые могли быть оспорены в том числе лицом, в отношении которого ведется уголовное преследование. 

Кроме того, судом, по ходатайству стороны ответчика добыта и приобщена к материалам настоящего дела (том 6 л.д. 216 (всего 51 лист)) проектно-сметная документация касающаяся строительства трансформаторной подстанции (фундамента, конструкций и оборудования) подготовленная разработчиком ООО РН-СахалинНИПИморнефть для МБУ УКС ГО «Охинский» по объекту «Проектирование типового жилого дома с железобетонным каркасом», которая полностью соответствует наименованию технической документации указанной экспертами в заключении № 1-2017 от 25 сентября 2017 года, вопреки доводу стороны ответчика. 

Доводы о том, что выводы экспертов о степени критичности дефектов не основаны на требованиях ГОСТ-15467-79, неверном способе обмера размеров объекта (вместо внешних замеров производились внутренние замеры), отсутствии в заключении сведений об аттестации домкрата, использованного при осмотре объекта до составления заключения, отсутствие указания на методику позволяющую при исследовании 3 свай путем вскрытия грунта экстраполировать свои выводы на остальные 30 свай, а также влияние на выводы экспертов того факта, что за год до производства экспертизы при осмотре строительной площадки производилось вскрытие грунта (том 5 л.д. 79-91) опровергаются показаниями эксперта ФИО33 данные им в ходе допроса судом (том 5 л.д. 36-39). Отсутствие в заключении экспертов указание на местонахождение трансформаторов, на законность экспертизы не влияет.

Ссылка представителя ответчика на пункт 13 Постановления Пленума ВАС РФ от 04 апреля 2014 года № 23 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами законодательства об экспертизе» согласно которого заключение эксперта по результатам проведения судебной экспертизы, назначенной при рассмотрении иного судебного дела, а равно заключение эксперта, полученное по результатам проведения внесудебной экспертизы, не могут признаваться экспертными заключениями по рассматриваемому делу, является не состоятельной, поскольку экспертиза № 1-2017 от 25 сентября 2017 года проводилась не в рамках иного дела, а при расследовании уголовного дела в отношении ФИО1 по признакам преступления полностью соответствующему основанию рассматриваемого иска, по результатам которого гражданский иск был оставлен судом без рассмотрения по причине прекращения уголовного дела по не реабилитирующему основанию. При этом судебная экспертиза № 1-2017 от 25 сентября 2017 года назначенная и проведенная при указанных следственных действиях, принята судом в качестве доказательства в гражданском процессе в совокупности с иными доказательствами (пункт 1 статьи 71 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Проверяя довод стороны истца о том, что причинение ущерба находится в прямой причинно-следственной связи с действиями ответчика, суд приходит к следующему выводу.

Пунктом 3.1.10 трудового договора, ФИО1 приняла обязательства обеспечивать своевременное и качественное выполнение всех договоров и обязательств учреждения.

В соответствии с п. 2.4 раздела 2, а также разделом 3 Должностной инструкции, ФИО1 имела право подписывать и визировать документы в пределах своей компетенции, и была обязанной: 

- осуществлять общее руководство за выполнением работ по капитальному строительству, реконструкции и капитальных ремонтов объектов, расположенных на территории муниципального образования городской округ «Охинский»;

- обеспечивать целевое и рациональное использование капитальных вложений и повышение их эффективности;

- следить за выполнением проектными и строительными организациями договорных обязательств, в необходимых случаях предъявлять санкции, предусмотренные контрактами;

- обеспечивать выполнение банковских операций по заключённым контрактам с подрядными организациями; 

- организовывать выполнение планов капитального строительства, реконструкции и капремонтов, своевременную выдачу проектно-сметной и технической документации для производства строительных работ, а также осуществлять контроль за сроками и качеством выполненных работ;

- подписывать отчётные документы, акты выполненных работ после проверки фактически выполненных работ инженерами по строительному контролю, курирующими объект, инженером экономистом-плановиком в финансовой части, заместителем начальника, осуществляющим общий строительный контроль на объектах строительства и капремонта;

- руководить в соответствии с действующим законодательством производственно-хозяйственной и финансово-экономической деятельностью МКУ «УКС ГО «Охинский», нести полноту ответственности за последствия принимаемых решений, сохранность и эффективное использование имущества указанного учреждения, а также финансово-хозяйственные результаты его деятельности (том 3 л.д. 178-181).

Таким образом, анализируя круг обязанностей 

<

данные изъяты> МКУ «УКС» МО ГО «Охинский» и трудовой договор, суд приходит к выводу о том, что по окончании этапа строительства ФИО1 должна была проверить, все ли работы, оговоренные контрактом и сметой выполнены на данном этапе, качество выполненных работ, после чего, принять их выполнение и производить оплату. Соответственно ФИО1 является надлежащим ответчиком по данному делу, именно ее действия находятся в прямой причинно-следственной связи с причиненным ущербом в размере суммы платежей, поскольку повлекли оплату невыполненных и некачественно выполненных работ. 

Довод стороны ответчика об отсутствии вины ФИО1 в причинении ущерба, поскольку ответственность за приемку выполненных работ несли инженеры ФИО42 и ФИО43 которые согласно имеющегося на тот период порядка приемки работа, а также своих должностных инструкций обязаны были фактически принимать выполненные работы, а ФИО1 всего лишь как руководитель подписывала первичные учетные документы, является не состоятельным и не принимается судом в качестве доказательства отсутствия вины ответчика в причинении ущерба, в силу следующего.

Опрошенный в ходе рассмотрения дела судом свидетель ФИО42. (том 7 л.д. 113-116 оборот) показал, что в ноябре-декабре 2013 года работал в МКУ «УКС ГО «Охинский» в должности инженера по строительному контролю. Он находился в прямом подчинении начальника МКУ «УКС ГО «Охинский» ФИО1, приказом которой, осуществление строительного контроля было возложено на инженеров, в том числе на него по объекту «Строительство инженерной и транспортной инфраструктуры площадки № 3 (2-я очередь) в городе Охе». По факту учинения своей подписи в акте о приемке выполненных работ КС-2 № 13 от 25 декабря 2013 года показал, что при подписании акта он засвидетельствовал фактическое наличие комплектующих подстанции и трансформаторов, отсутствие повреждений и целостность упаковки, а также соответствие их сопроводительным документам завода-изготовителя и проектной документации. Нарушения выявлены не были. 

Свидетель ФИО43 (том 7 л.д. 120 оборот-122 оборот) приходящийся ответчику родным братом, опрошенный судом по средствам ВКС через Центральный районный суд города Сочи показал, что с 2012 года работал в должности инженера по строительному контролю МКУ «УКС ГО «Охинский» и находился в прямом подчинении ФИО1 В его должностные обязанности входило ведение строительного контроля на объектах, закрепленных за ним. В связи с тем, что инженер по строительному контролю МКУ «УКС ГО «Охинский» ФИО46 находился в отпуске, строительный контроль по объекту: «Строительство инженерной и транспортной инфраструктуры площадки № 3 (II очередь) в г. Оха» был закреплен за ним. В ходе выполнения строительного контроля он выезжал на данный объект, нареканий с его стороны по поводу выполнения работ ООО 

<

данные изъяты>

<

данные изъяты> не было. При подписании им акта КС-2 № 12 от 25 ноября 2013 года он проверил факт выполнения работ, в том числе путем проверки актов скрытых работ (которые не помнит куда в дальнейшем дел), качество работ (которые также не помнит, как проверял). 

Оснований не доверять показаниям указанных свидетелей у суда не имеется, поскольку их показания последовательны, не противоречивы, они предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний. Однако показания указанных свидетелей не могут быть приняты судом в качестве доказательства отсутствия вины ответчика. 

ФИО1, являясь руководителем юридического лица – технического заказчика при строительстве объекта, обязана действовать с той мерой осмотрительности и оценки правовых последствий своих решений, чтобы обеспечить все меры для надлежащего личного контроля и личной ответственности. Таким образом, реализуя свое право на принятие локальных актов в МКУ «УКС» МО ГО «Охинский» и возлагая на технических специалистов свою обязанность по контролю над выполнением работ подрядчиком, ответчик устранилась от непосредственного и всестороннего исполнения своих обязанностей, что презюмирует ее вину в рассматриваемых правоотношениях.

Кроме того, давая объяснения 10 марта 2021 года по средствам ВКС через Центральный районный суд города Сочи ФИО1 показала, что лично работы по спорным КС-2 она не принимала, на строительную площадку для проверка фактического выполнения и качества выполненных работ не выезжала (том 7 л.д.118-118 оборот).

Не основана на фактических обстоятельствах дела позиция стороны ответчика о том, что перед оплатой по КС-3 № 4 от 25 декабря 2013 года оборудования по прайс листам проверялись закрывающую данную формы первичные документы, в том числе КС-2 № 13 от 25 декабря 2013 года Министерством строительства Сахалинской области, финансовым управлением МО ГО «Охинский», а также бухгалтером МКУ УКС ГО «Охинский» что подтверждается показаниями свидетелей, опрошенных в ходе расследования уголовного дела в отношении ответчика, ФИО47 (том 6 л.д. 99 оборот), ФИО48 (том 6 л.д.187-189), ФИО49 (том 6 л.д. 183-186), соответственно, и возражений относительно оплаты оборудования по прайс-листам никто не заявлял, что также исключает вину ответчика.

Как следует из показаний указанных свидетелей, каждый проверял в своей части наличие необходимых документов, корректность их заполнения, наличие необходимых реквизитов, отсутствие арифметических описок, наличие ассигнований, наличие подписей уполномоченных лиц и иные показатели на предмет возможности или невозможности оплаты. При этом в их обязанность не входило проводить проверку относительно фактического выполнения работ.

Вместе с тем, в показаниях указанных свидетелей отсутствует указание на то, что в их обязанности входила проверка позиций указанных в обосновании и наименовании (колонки № 3 и № 4) спорных КС-2 на предмет их соответствия проектно-сметной документации и возможности их оплаты при том, что работы приняты техническим заказчиком о чем имеется соответствующая подпись.

При таких основаниях суд не принимает показания указанных свидетелей в качестве основания для отказа в удовлетворении исковых требований. 

Кроме того, показания свидетеля ФИО47 приложенные к возражениям представителя ответчика (том 6 л.д. 99 оборот) в судебном заседании не исследовались, соответствие копии подлинности оригиналу, находящемуся в материалах уголовного дела, судом не проводилось, поскольку такое ходатайство стороной не заявлялось. 

Свидетель ФИО49 (в настоящее время ФИО49) ФИО49 допрошенная судом (том 7 л.д. 123-126) объем проверки документов, являющихся основанием для проведения оплаты по муниципальному контракту, подтвердила. 

Также, является не состоятельной позиция стороны ответчика об отсутствии вины ФИО1 поскольку она не должна нести ответственность за некачественно выполненные работы по муниципальному контракту, учитывая эту обязанность подрядчика, производившего работы. 

По смыслу пункта 1 статьи 15 и статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации обязательства по возмещению вреда обусловлены, в первую очередь, причинной связью между противоправным деянием и наступившим вредом. Необходимым условием возложения на лицо обязанности возместить вред, причиненный потерпевшему, включая публично-правовые образования, является причинная связь, которая и определяет сторону причинителя вреда в деликтном правоотношении.

Таким образом, поскольку предметом по настоящему делу является ущерб в размере заявленной ко взысканию суммы, возникновение ущерба находится в прямой причинной связи с неправомерными действиями ответчика по оплате подрядчику работ без надлежащего контроля по качеству и объему выполненных работ, то к спорным правоотношениям не подлежат применению положения статьи 723 Гражданского кодекса Российской Федерации. 

Оценивая Постановление Охинского городского суда от 20 февраля 2020 года о прекращении в отношении ФИО1 уголовного дела в связи с истечением сроков давности уголовного преследования в качестве письменного доказательства и признавая его в качестве относимого, допустимого и достоверного, подтверждающего в том числе противоправность действий ответчика по причинению ущерба, суд учитывает тот факт, что с прекращением уголовного дела по нереабилитирующим основаниям ФИО1 была согласна, сама ходатайствовала об этом перед судом (о чем она лично дала пояснения в ходе рассмотрения настоящего дела судом), то есть фактически отказалась от доказывания незаконности уголовного преследования по вменяемому преступлению, и связанных с этим преследованием негативных для нее последствий, в том числе и в виде необходимости возмещения вреда, причиненного в результате использования должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы, указанном в постановлении о прекращении уголовного дела, само постановление о прекращении уголовного дела не обжаловала.

Довод стороны ответчика о том, что администрация МО ГО «Охинский» не является надлежащим истцом по делу, поскольку денежные средства в спорном размере не принадлежали последнему, а были предоставлены Правительством Сахалинской области, суд не принимает в качестве основания для отказа в удовлетворении иска, поскольку стороной неправильно применены и истолкованы нормы материального права.

Судом установлено, что 03 сентября 2010 года постановлением Правительства Сахалинской области № 423 утверждена долгосрочная целевая программа Сахалинской области «Строительство жилья в Сахалинской области на 2010-2015 годы». 

Указанная программа реализовывалась на основе следующих подпрограмм: «Развитие системы градостроительного планирования», «Строительство инженерной и транспортной инфраструктуры», «Обеспечение жильем жителей Сахалинской области», «Развитие деревянного домостроения в Сахалинской области».

В рамках подпрограммы «Строительство инженерной и транспортной инфраструктуры» долгосрочной целевой программы Сахалинской области «Строительство жилья в Сахалинской области на 2010-2015 годы» намечено реализовать меры по предоставлению органам местного самоуправления на конкурсной основе целевых субсидий из бюджета Сахалинской области на условиях софинансирования на реализацию мероприятий по инженерному обеспечению земельных участков под жилищное строительство инженерной и транспортной инфраструктурой, начиная с 2011 года.

Подпрограммой предусмотрен объем денежных средств, подлежащих выделению из областного бюджета Сахалинской области муниципальным образованиям с 2011 по 2015 годы.

Согласно пункту 2 части 4 статьи 20 Бюджетного кодекса Российской Федерации едиными для бюджетов бюджетной системы Российской Федерации группами и подгруппами доходов бюджетов являются безвозмездные поступления от других бюджетов бюджетной системы Российской Федерации.

В соответствии с частью 2 статьи 40 Бюджетного кодекса Российской Федерации денежные средства считаются поступившими в доходы соответствующего бюджета бюджетной системы Российской Федерации с момента их зачисления на единый счет этого бюджета.

В силу части 1 статьи 41 Бюджетного кодекса Российской Федерации к доходам бюджетов относятся, в том числе, безвозмездные поступления.

К безвозмездным поступлениям относятся, в том числе, субсидии из других бюджетов бюджетной системы Российской Федерации (часть 4 статьи 41 Бюджетного кодекса Российской Федерации).

Из статьи 47 Бюджетного кодекса Российской Федерации следует, что к собственным доходам бюджетов относятся доходы, полученные бюджетами в виде безвозмездных поступлений, за исключением субвенций.

Таким образом, из бюджета Сахалинской области в бюджет Охинского района поступали денежные средства в виде безвозмездных субсидий, которые в соответствии с приведенными положениями Бюджетного кодекса Российской Федерации становились собственными доходами бюджета Охинского района, имеющими целевое назначение, право распоряжения которыми принадлежало уполномоченным органам, исполняющим данный бюджет, и которые в дальнейшем расходовались на финансирование работ в рамках указанного выше муниципального контракта по «Строительству инженерной и транспортной инфраструктуры площадки № 3 (2-я очередь) в городе Охе». 

Указание в платежных поручениях КБК свидетельствующего на указание бюджета Сахалинской области, а также показания свидетелей ФИО47 (том 6 л.д. 99 оборот), ФИО48 (том 6 л.д.187 - 189) не опровергают выводов суда, поскольку каждый раз оплата подрядчику ООО 

<

данные изъяты> по муниципальному контракту производилась не напрямую с бюджетного счета Министерства финансов Сахалинской области, а через поступление средств субсидии в размере указанном в соответствующих первичных бухгалтерских документах (КС-3) в бюджет МО ГО «Охинский», которые уполномоченным органам, исполняющим данный бюджет (Финансовым управлением МО ГО «Охинский») перечислялись подрядчику. 

Из вышесказанного следует, что с момента поступления с бюджета Сахалинской области денежных средств в бюджет МО ГО «Охинский» они становились собственными доходами последнего. 

Следовательно, администрация МО ГО «Охинский» является надлежащим истцом, поскольку именно бюджету Охинского городского округа неправомерными действиями ФИО1 причинен ущерб. Возврат МО ГО «Охинский» неизрасходованной суммы по целевой программе в соответствующий бюджет, из которого они поступили, является последствием обязательств последнего связанного с не освоением средств субсидии, о чем прямо указано в целевой программе. 

Показания свидетеля ФИО27 (том 5 л.д. 139-142) и ФИО30 (том 6 л.д.193-195) полученные в ходе предварительного следствия, в которых они указывают на причинение ущерба, в рассматриваемых правоотношениях, бюджету Сахалинской области, не принимаются судом в качестве доказательства, поскольку выражают мнение указанных свидетелей, юридически не обоснованы и противоречат фактическим обстоятельствам дела и толкованию положений Бюджетного кодекса Российской Федерации. 

Довод о том, что истец и/или МКУ «УКС» МО ГО «Охинский» неосновательно обогатится за счет взысканных с ответчика расходов на приобретение трансформаторов и комплектной трансформаторной подстанции, которые имеются в наличии, трансформаторы хранятся у ИП ФИО58., а трансформаторная подстанция находится на месте строительной площадки, не основан на обстоятельствах дела и нормах, регулирующих спорные правоотношения. 

В силу пункта 6.2.20 муниципального контракта, ООО 

<

данные изъяты> приняло на себя обязательства нести ответственность за сохранность всех поставляемых для реализации контракта материалов и оборудования до подписания акта приемки Объекта. Пунктом 6.2.29 закреплена неправомерность передачи подрядчиком ООО 

<

данные изъяты> строящегося объекта или его части, третьим лицам без согласования с заказчиком, а пунктом 6.3.1. – неправомерность передавать на субподряд работы организации строительства объекта. 

Из показаний свидетеля ФИО58 (том 5 л.д. 41-43) опрошенного в рамках предварительного следствия следует, что в ноябре 2015 года ООО 

<

данные изъяты> передало ему два трансформатора к подстанции, которые он поместил на свою территорию, с целью дальнейшей установки при получении проектной документации по договору субподряда заключенному между ним и ООО 

<

данные изъяты>. При заключении договора и в дальнейшем ему не была предоставлена проектно-сметная документация, которой он должен был придерживаться при производстве работ, в связи с чем, он не мог приступить к их выполнению.

Поскольку по приведенным выше основаниям суд пришел к выводу о том, что трансформаторы не могли быть приняты по КС-2 учитывая, что они не являются законченным видом работ по муниципальному контракту, а по иным передаточным документам трансформаторы в МКУ «УКС» МО ГО «Охинский» не передавались, то оснований для выводов о неосновательном обогащении истца и/или МКУ «УКС» МО ГО «Охинский» у суда не имеется.

Из вышесказанного следует, что трансформаторы в количестве 2 штук, приобретенные в рамках муниципального контракта, в собственность как МКУ «УКС» МО ГО «Охинский», так и администрации МО ГО «Охинский» не передавались, находятся в собственности ООО 

<

данные изъяты> до закрытия контракта по унифицированной форме КС-11 (приемка законченного строительством объекта).

Довод стороны ответчика о том, что трансформаторная подстанция смонтирована и установлена согласно условиям муниципального контракта, что подтверждается представленными фотографиями (том 3 л.д. 106-117), опровергается материалами дела и установленными судом фактами. Кроме того, из фотографий не представляется возможным идентифицировать объект, дату и место сделанных фотографий.

Не указывает также на неосновательное обогащение истца и/или МКУ «УКС» МО ГО «Охинский» указание стороны ответчика на то, что в ходе рассмотрения дела судом не установлена стоимость оборудования использованного при проведении некачественных работ и которые после их демонтажа могут быть использованы.

Из искового заявления, объяснений представителей истца следует и подтверждается показаниями свидетеля ФИО31 (том 5 л.д. 149-150) допрошенной в ходе следствия, что в рамках другого заключенного муниципального контракта от 12 декабря 2016 года, муниципальным образованием построена новая трансформаторная подстанция для обеспечения жилых домов № 24,26,28 по улице Блюхера электрической энергией вместо спорного объекта. 

Кроме того, ответчик не лишена права требовать передачи ей годных остатков оборудования произведя их демонтаж. 

Не принимаются судом в качестве доказательства показания ФИО58 от 18 декабря 2018 года (том 6 л.д. 190-192) в которых он указывает на объемы невыполненных на строительной площадке работ и приводит оценку стоимости их выполнения, поскольку такие показания к предмету спора отношения не имеют.

Также не имеют правового значения показания свидетеля ФИО29 (том 6 л.д. 180-182) о наличии трансформаторов и их соответствию проектной документации.

Наличие у МКУ «УКС» МО ГО «Охинский» ключей от запирающего объект замка, на что указала свидетель ФИО31 (том 6 л.д. 206-209), не указывает на материальную заинтересованность стороны к материалам, оборудованию или самому объекту, поскольку не доказывает владение, пользование или распоряжение ими, а также на иное господство над объектом, скорее направлено на ограждение третьих лиц от возможного причинения вреда жизни и/или здоровью, учитывая что любой объект незавершенного строительства находящийся на строительной площадке и не сданный в эксплуатацию является источником повышенной опасности и тем более если этот объект трансформаторная подстанция. 

Разрешая заявление стороны ответчика о применении к спорным правоотношениям положений Трудового кодекса Российской Федерации, регулирующих срок и порядок привлечения работника к материальной ответственности, суд находит его ошибочным, не основанным на фактических обстоятельствах дела. 

В соответствии со статьей 4 Федерального закона «О муниципальной службе в Российской Федерации» установлены основные принципы муниципальной службы, к которым в том числе относится ответственность муниципальных служащих за неисполнение или ненадлежащее исполнение своих должностных обязанностей.

Из материалов дела следует, что ущерб причинен муниципальному образованию городской округ «Охинский» - публично-правовому образованию, которое по смыслу статей 48, 125 Гражданского кодекса Российской Федерации не является юридическим лицом. В соответствии с частью 2 статьи 125 Гражданского кодекса Российской Федерации интересы муниципального образования представляет администрация городского округа, как исполнительно-распорядительный орган муниципального образования. Таким образом, ответчик не может быть субъектом материальной ответственности в соответствии с нормами Трудового кодекса Российской Федерации. 

При таких обстоятельствах, поскольку спор не носит трудовой характер, поэтому не подлежат применению нормы статьи 392 Трудового кодекса Российской Федерации.

В данном случае, основания иска вытекают из трудового договора, местом исполнения которого является город Оха, в части обязанности ответчика по надлежащему исполнению своих должностных (служебных) обязанностей муниципального служащего, а также из муниципального контракта, который исполнялся в городе Оха.

Давая объяснения в ходе рассмотрения дела судом, представитель ответчика также указал на попуск срока исковой давности истцом по заявленным требованиям, который подлежит исчислению по КС-2 № 12 от 25 ноября 2013 года с 27 июля 2015 года (дата комиссионного обследования объекта), который прерывался с 01 сентября 2015 года (дата подачи гражданского иска в уголовном процессе) в пределах суммы 1034586 рублей и продолжил свое течение с 15 мая 2016 года (дата прекращения в отношении ФИО1 уголовного преследования по части 4 статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации), а по КС-2 № 13 от 25 декабря 2013 года с даты оплаты по КС-3 № 4 от 25 декабря 2013 года.

Разрешая данное заявление, суд не находит основания для применения к спорным правоотношениям положений о пропуске срока исковой давности. 

Так, согласно части 1 статьи 196 Гражданского кодекса Российской Федерации общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 указанного Кодекса.

В силу части 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

В пункте 4 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 года № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» даны разъяснения о том, что в силу пункта 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованиям публично-правовых образований в лице уполномоченных органов исчисляется со дня, когда публично-правовое образование в лице таких органов узнало или должно было узнать о нарушении его прав, и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Исходя из содержания приведенной правовой нормы, определяющее значение для исчисления начала течения срока исковой давности имеет дата, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права, а также о том, к кому должны быть предъявлены требования о защите нарушенного права. Именно наступлением совокупности указанных событий определяется дата начала течения срока исковой давности.

Статьей 44 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации установлено, что гражданский иск в уголовном процессе может быть предъявлен после возбуждения уголовного дела и до окончания судебного следствия при разбирательстве данного уголовного дела в суде.

Статья 204 Гражданского кодекса Российской Федерации закрепляет, что срок исковой давности не течет со дня обращения в суд в установленном порядке за защитой нарушенного права на протяжении всего времени, пока осуществляется судебная защита нарушенного права (пункт 1); если судом оставлен без рассмотрения иск, предъявленный в уголовном деле, начавшееся до предъявления иска течение срока исковой давности приостанавливается до вступления в законную силу приговора, которым иск оставлен без рассмотрения (абзац второй пункта 2).

Таким образом, положения Гражданского кодекса Российской Федерации в системной связи с положениями Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации предусматривают возможность приостановления течения срока исковой давности в случае предъявления гражданского иска в уголовном процессе.

Если суд оставил без рассмотрения гражданский иск, предъявленный в уголовном деле, начавшееся до предъявления иска течение срока исковой давности приостанавливается до вступления в законную силу судебного акта, которым иск оставлен без рассмотрения.

Судом установлено, что в отношении ФИО1 в ходе расследования уголовного дела и прекращенного Постановлением Охинского городского суда от 20 февраля 2020 года было возбуждено несколько уголовных дел, в том числе не связанных с основанием исковых требований по настоящему делу, но вытекающих из ненадлежащее исполнение своих служебных обязанностей, которые соединялись в одно производство с присвоением соответствующего номера.

Так, 29 августа 2015 года в отношении (в том числе) ФИО1 было возбуждено дело № № по фактам, непосредственно связанным с предметом настоящего иска, по признакам преступления, предусмотренного частью 4 статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации (том 6 л.д. 130-133). 

В тот же день (29 августа 2015 года) администрация МО ГО «Охинский» постановлением признана потерпевшим по указанному уголовному делу (том 6 л.д. 117-118).

01 сентября 2015 года администрация МО ГО «Охинский» подала исковое заявление и была признана гражданским истцом по уголовному делу по иску о взыскании со ФИО1 ущерба причиненного бюджету муниципального образования на сумму 1034586 рублей, где в том числе поименованы платёжные поручения составляющие спорную сумму (том 6 л.д. 119-124)

Постановлением от 11 сентября 2015 года указанное уголовное дело № № соединено с другими уголовными делами № №, № (возбужденными по фактам отличным от предмета и основания исковых требований по настоящему делу) и объединённому делу присвоен номер № (том 6 л.д. 115-116). 

29 февраля 2016 года в отношении ФИО1 было возбуждено уголовное дело № № по фактам, непосредственно связанным с предметом настоящего иска, по признакам преступления, предусмотренного частью 2 статьи 292 Уголовного кодекса Российской Федерации (том 6 л.д. 125- 128) и постановлением от 04 июля 2016 года соединено с уголовным делом № №. Объединенному делу присвоен № № (том 6 л.д. 129).

Постановлением от 24 мая 2019 года прекращено уголовное преследование в отношении ФИО1 по признакам преступления, предусмотренного частью 4 статьи 159 и частью 2 статьи 292 Уголовного кодекса Российской Федерации, ее действия переквалифицированы на часть 1 статьи 285 Уголовного кодекса Российской Федерации, расследование уголовного дела № № в отношении последней продолжено (том 6 л.д. 133-140).

Постановлением от 30 сентября 2019 года ФИО1 привлечена в качестве обвиняемой по уголовному делу № № и ей предъявлено обвинение в совершении преступления по части 1 статьи 285 Уголовного кодекса Российской Федерации (том 6 л.д. 141-150), которое было прекращено по основаниям, приведенным выше на основании Постановления Охинского городского суда от 20 февраля 2020 года, вступившего в законную силу 03 марта 2020 года.

Таким образом, несмотря на прекращение уголовного преследования, возбужденное в отношении ФИО1 уголовное дело, в котором был заявлен гражданский иск, только единожды было прекращено указанным постановлением суда. 

Анализируя приведенные выше положения Гражданского кодекса Российской Федерации регулирующие применение сроков исковой давности, а также доказательства реализации истцом права на защиту нарушенного права, связанного с причинением ущерба в связи с ненадлежащим исполнением ФИО1 своих служебных обязанностей по муниципальному контракту, суд приходит к выводу о том, что истец узнал или должен был узнать о нарушении его прав, и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права с даты признании администрации МО ГО «Охинский» потерпевшим по уголовному делу № № возбужденному по фактам, непосредственно связанным с предметом настоящего иска, а именно 29 августа 2015 года. Именно с указанной даты наступила совокупность указанных событий, определяющих дату начала течения срока исковой давности. 

Довод о том, что течение срока исковой давности необходимо исчислять с даты, когда ФИО27., как главе администрации МО ГО «Охинский», стало известно о возбуждении уголовного дела в отношении ФИО1 по его заявлению в 2015 году, впервые был приведен представителем ответчика в прениях, что лишило истца возможности выразить свою позицию относительно данного довода и представить соответствующие доказательства. Соответственно данный довод не принимается судом и не оценивается.

Поскольку 02 сентября 2015 года истец был признан гражданским истцом по указанному гражданскому иску в уголовном процессе, то течение срока исковой давности приостановилось до вступления в силу Постановления Охинского городского суда от 20 февраля 2020 года, которым гражданский иск был оставлен без рассмотрения, его течение возобновилось 03 марта 2020 года.

Принимая во внимание дату обращения истца в суд с настоящим иском 06 апреля 2020 года (согласно отметке на почтовом штемпеле), то срок исковой давности не пропущен.

При этом требование, указанное в исковом заявлении истца от 01 сентября 2015 года о взыскании с ответчика ущерба в размере 1034586 рублей на выводы суда о течении срока исковой давности в оставшейся части суммы иска по настоящему делу не влияет, поскольку в силу статьи 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации истец был вправе увеличить по заявленным основаниям размер исковых требований в любое время до принятия судом рассматривающим уголовное дело, в котором был заявлен указанный гражданский иск, решения по нему. Основанием исковых требований что в иске истца от 01 сентября 2015 года, что в рассматриваемом деле является причинение ФИО1 ущерба в связи с ненадлежащим исполнением ею своих служебных обязанностей по муниципальному контракту. 

Указанные стороной ответчика даты начала течения срока исковой давности и возобновление его течения после прерывания, являются неверными, поскольку у суда не имеется оснований для выводов о наступлении совокупности указанных событий определяющих дату начала течения срока исковой давности и его возобновления.

Из всего вышесказанного следует, что размер ущерба входил в объем предъявленного ФИО1 обвинения и являлся предметом рассмотрения в ходе уголовного судопроизводства, доказан материалами настоящего дела, обстоятельства причинения ответчиком материального ущерба в заявленной сумме и причинно-следственная связь установлены при полной недоказанности стороной ответчика отсутствия своей вины.

В соответствии со статьей 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований.

Согласно абзацу 6 подпункта 1 пункта 1 статьи 333.19 Налогового Кодекса Российской Федерации по делам, рассматриваемым судами общей юрисдикции государственная пошлина уплачивается в следующих размерах: при подаче искового заявления имущественного характера, административного искового заявления имущественного характера, подлежащих оценке, при цене иска свыше 1 000 000 рублей - 13 200 рублей плюс 0,5 процента суммы, превышающей 1 000 000 рублей, но не более 60000 рублей.

Учитывая, что истец, являясь органом местного самоуправления, в силу подпункта 19 пункта 1 статьи 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации освобожден от уплаты государственной пошлины, государственная пошлина в сумме 60 000 рублей подлежит взысканию с ответчика ФИО1

На основании вышеизложенного и руководствуясь статьями 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л:

исковое заявление администрации муниципального образования городской округ «Охинский» к ФИО1 о взыскании ущерба, причиненного в результате использования должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы, удовлетворить.

Взыскать со ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженки города 

<

данные изъяты>, в доход бюджета муниципального образования городской округ «Охинский» денежные средства в возмещение ущерба в размере 20749249 (Двадцать миллионов семьсот сорок девять тысяч двести сорок девять) рублей 80 копеек, а также государственную пошлину в размере 60000 (Шестьдесят тысяч) рублей.

На решение может быть подана апелляционная жалоба в Сахалинский областной суд через Охинский городской суд в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Мотивированное решение изготовлено 29 марта 2021 года.

Председательствующий судья Ю.А. Абрамова

Копия верна:

Председательствующий судья Ю.А. Абрамова