Мотивированное 

апелляционное определение

 изготовлено 15 декабря 2025 года

Председательствующий: Бадретдинова А.А. Дело № 22-7571/2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

12 декабря 2025 года город Екатеринбург

Судебная коллегия по уголовным делам Свердловского областного суда в составе председательствующего Калинина А.В.,

судей Мироновой Ю.А., Никифорова А.Н.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Валуйских В.Д.,

с участием:

прокуроров апелляционного отдела прокуратуры Свердловской области ФИО1, ФИО2, Судник Т.Н.,

осужденного ФИО3, адвоката Райхерта И.Я.,

осужденного ФИО4, адвокатов Бабина И.Б., БунятоваА.А.,

рассмотрела в открытом судебном заседании с использованием системы видеоконференц-связи уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Садыкова Р.Р., апелляционным жалобам осужденных ФИО3, Г.Л.МА., адвокатов Бабина И.Б., Райхерта И.Я., Гриценко Э.А. на приговор Ленинского районного суда г. Нижнего Тагила Свердловской области от 27 августа 2025 года, которым

ФИО3, 

<

дата> 

<

...>, ранее не судимый,

осужден по ч. 3 ст. 30 ч. 3 ст. 159 УК РФ к 3 годам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии общего режима со штрафом в размере 60000 рублей и с лишением права заниматься адвокатской деятельностью на срок 2 года.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении изменена на заключение под стражу, взят под стражу в зале суда.

Срок наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

Время содержания ФИО3 под стражей в период с 10 декабря 2024 года по 12 декабря 2024 года, а также с 27 августа 2025 года до дня вступления приговора в законную силу зачтено в срок наказания в соответствии с п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

ФИО4, 

<

дата> 

<

...>, ранее не судимый,

осужден по п. «б» ч. 3 ст. 291.1 УК РФ к 5 годам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии общего режима со штрафом в размере двукратной суммы взятки, то есть в размере 600000 рублей.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении изменена на заключение под стражу, взят под стражу в зале суда.

Срок наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

Время содержания ФИО4 под стражей в периоды с 10 декабря 2024 года по 12 декабря 2024 года, а также с 27 августа 2025 года до дня вступления приговора в законную силу зачтено в срок наказания в соответствии с п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

Сохранен арест на имущество ФИО3 и ФИО4 до исполнения приговора в части дополнительного наказания в виде штрафа.

Приговором решена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Мироновой Ю.А., выступления прокурора Судник Т.Н., просившей об отмене приговора по доводам апелляционного представления, осужденных ФИО3, ФИО4, адвокатов Бабина И.Б., Бунятова А.А., Райхерта И.Я., поддержавших доводы апелляционных жалоб, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

приговором суда ФИО3 признан виновным в покушении на мошенничество в крупном размере, а ФИО5 в посредничестве во взяточничестве в крупном размере.

В суде первой инстанции осужденные ФИО3 и ФИО5 вину не признали.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Садыков считает приговор суда незаконным, поскольку судом допущено существенное нарушение уголовного и уголовно-процессуального закона. Указывает, что в приговоре не мотивирован вывод суда о непосредственной передаче ФИО5 взятки и ином способствовании взяткополучателю в достижении и реализации соглашения с взяткодателем о получении и даче взятки. Кроме того, судом в нарушение п. 8 ч. 1 ст. 308 УПК РФ в резолютивной части приговора при назначении дополнительного наказания ФИО3 не указано на применение ч. 3 ст. 47 УК РФ в соответствии со ст. 45 УК РФ. Просит приговор суда в отношении ФИО3 и ФИО5 отменить, уголовное дело передать на новое судебное разбирательство в Ленинский районный суд г. Нижнего Тагила.

В апелляционной жалобе адвокат Бабин в интересах осужденного ФИО5 считает приговор суда незаконным, необоснованным и несправедливым.

Указывает, что судом неправильно установлены фактические обстоятельства дела. Приводит содержание доказательств и дает им собственную оценку.

В частности, обращает внимание, что ни потерпевшая Б., ни свидетель Т. ни на предварительном следствии, ни в суде не поясняли о том, что им известно, в каких отношениях находятся между собой ФИО3 и ФИО5, как они собираются делить между собой денежные средства, знал ли ФИО5 о передаче ФИО3 денежных средств кому-то еще. ТБ. поясняли, что беседы о деньгах они вели только с ФИО3, ФИО5 при этом не присутствовал. Согласно первоначальным показаниям ФИО3, он по просьбе ФИО5 совершал обман Б.. Из осмотра телефона ФИО3 следует, что ФИО5 все свои действия согласовывал с ФИО3, что свидетельствует о их равноправных ролях.

Суд не оценил пояснения ФИО5 о том, что у ТБ. имелась перед ним задолженность в размере 350000 рублей, которую ему не возвращали, он допускал возможность оставить денежные средства у себя в качестве возмещения долга, посредничество во взяточничестве не совершал.

Давая оценку записи разговоров от 10.12.2024, приходит к выводу об осведомленности ФИО5 в том, что денежные средства могут быть возвращены Б., а не переданы должностному лицу.

В основу приговора положены недопустимые доказательства, а именно: протоколы осмотров предметов (документов) и прослушивания фонограмм от 11.12.2024, 13.12.2024, 20.01.2025; протоколы проведения оперативно-розыскного мероприятия «Наблюдение» от 16.12.22024 и 10.12.2024; протоколы осмотра предметов (документов) и постановление о признании и приобщении к уголовному делу вещественных доказательств от 04.02.2025 от 05.02.2025, которые содержат голоса обвиняемых, однако принадлежность голосов экспертным путем не устанавливалась.

<

...> получено ФИО5 в зрелом возрасте, русским языком он владеет на бытовом уровне, он имел право давать показания на языке, которым владеет. 15.05.2025 судом было удовлетворено ходатайство ФИО5 о назначении переводчика, однако затем суд принял решение об освобождении переводчика 23.06.2025, чем нарушил право подсудимого на защиту и поставил под сомнение беспристрастность суда.

Просит приговор суда в отношении ФИО5 отменить, ФИО5 оправдать.

В апелляционной жалобе адвокат Гриценко в интересах осужденного ФИО5 выражает несогласие с приговором суда.

Указывает, что выводы суда не подтверждаются доказательствами, судом не учтены обстоятельства, которые могли существенно повлиять на его выводы, права участников были ограничены, в основу приговора положены недопустимые доказательства.

В частности, ФИО5 нуждался в услугах переводчика, так как он в достаточной мере не владеет русским языком, однако был органичен следователем и судом в реализации данного права.

Суду ФИО5 пояснял, что полученные от Б. денежные средства сотрудникам прокуратуры передавать не планировал, изначально обманным путем собирался завладеть ими в своих личных интересах, поскольку ТБ. должны были ему 350 000 рублей, ФИО3 отказался от продолжения мошеннических действий в отношении ТБ., а потому он решил обратить указанные денежные средства в свою пользу в счет погашения их долга. Данная позиция судом не приведена и не оценена.

Описание судом в приговоре объективной стороны посредничества во взяточничестве ФИО5 как «способствование своими действиями взяткодателю Б. и ФИО3 в достижении и реализации соглашения между ними о получении и даче взятки путем ведения переговоров с ними» существенно отличается от сформулированного органом следствия обвинения, а потому суд вышел за пределы предъявленного ФИО5 обвинения, чем нарушил его право на защиту.

ФИО5 полученные от Б. денежные средства передавать сотрудникам прокуратуры через ФИО3 не планировал. В данном случае содеянное не может быть квалифицировано как посредничество во взяточничестве.

Муляж денежных средств, эквивалентный 280 000 рублей, не может являться предметом преступного посягательства, поскольку не имеет реальной рыночной стоимости. Владелец используемых сотрудниками УФСБ в ходе оперативно-розыскного мероприятия и указанных в приговоре суда денежных средств в размере 20 000 рублей не установлен. Б. их владельцем не являлась, полномочий распоряжаться ими на законных основаниях не имела, а потому реальный материальный ущерб Б. не причинен и не мог быть причинен.

В основу приговора судом положены показания ФИО5 и ФИО3, данные в ходе предварительного следствия в качестве подозреваемых и в ходе очной ставки, однако, вопреки требованиям уголовно-процессуального закона существо этих показаний в приговоре не приведено, во взаимосвязи с другими доказательствами они не оценены, имеющиеся противоречия не устранены.

Показания ФИО5, данные в ходе предварительного расследования, не соответствуют требованиям уголовно-процессуального закона, в связи с чем не могли быть положены судом в основу приговора.

Исследованными доказательствами установлено, что до декабря 2024 года ФИО3 совместно с ФИО5 под видом посредничества во взяточничестве обманным путем планировали похитить денежные средства ТБ.. При таких условиях предложенная органом следствия различная квалификация действий лиц, совместно совершающих обман потерпевшего, является ошибочной.

Суд также не учел, что действия ФИО5 и его участие в оперативно-розыскном мероприятии под контролем сотрудников УФСБ сформированы исключительно под влиянием последних, то есть не носили добровольный характер. Следовательно, такие действия нельзя признать правомерными, а результат оперативно-розыскного мероприятия суду при оценке доказательств следовало оценить как недопустимый.

Судом необоснованно отвергнуты показания свидетеля Т. как лица, заинтересованного в исходе дела, в то время как логичные и убедительные утверждения свидетеля Т. о наличии долга перед ФИО5 согласуются с показаниями Б. в суде, а так же утверждениями ФИО5 на предварительном следствии и при рассмотрении уголовного дела судом. Суд необоснованно отверг и не дал надлежащей оценки в приговоре представленным стороной защиты доказательствам - распискам Т. о задолженности перед ФИО5 в размере 350 000 рублей, соглашению между ФИО3 и Т. на оказание юридических услуг, исследованному ходатайству ФИО5 при выполнении требований ст. 217 УПК РФ с изложением позиции по существу предъявленного ему обвинения.

При наличии достаточных оснований для дополнительного допроса потерпевшей Б. и свидетеля Т., судом явка данных лиц обеспечена не была, в удовлетворении ходатайства стороны защиты судом было необоснованно отказано.

Суд обосновал приговор письменными доказательствами, которые в судебном заседании не исследовались: протоколом исследования предметов и документов от 31 октября 2024 года (т. 1 л.д. 40-53), протоколом осмотра предметов (документов) и прослушивания фонограммы следователем от 11 декабря 2024 года (т. 1 л.д. 54-70), протоколом о проведении оперативно-розыскного мероприятия «Наблюдение» от 06 декабря 2024 года (т. 1 л.д. 75-76), протоколом осмотра предметов (документов) и прослушивания фонограммы следователем от 13 декабря 2024 года (т. 1 л.д.78-82), протоколом исследования предметов и документов оперуполномоченным УФСБ от 24 декабря 2024 года (т. 1 л.д. 126-127), протоколом осмотра предметов (документов) и прослушивания фонограммы следователем от 20 января 2025 года (т. 1 л.д. 128-132), протоколом о проведении оперативно-розыскного мероприятия «Наблюдение» оперуполномоченным УФСБ от 10 декабря 2024 года (т. 1 л.д. 134-135), протоколом осмотра предметов (документов) и прослушивания фонограммы следователем от 20 января 2025 года (т. 1 л.д. 137-141).

Содержание ряда доказательств судом не приведено.

В ходе судебного разбирательства в связи с наличием у стороны защиты сомнений в объективности и беспристрастности председательствующего и государственного обвинителя, им был заявлен отвод, однако суд, несмотря на наличие оснований для самоотвода и отвода государственного обвинителя, в удовлетворении ходатайства отказал. Таким образом, не были созданы условия для справедливого разбирательства.

Просит приговор суда в отношении ФИО5 отменить, вынести апелляционный оправдательный приговор, освободить ФИО5 из-под стражи.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО5 считает приговор суда незаконным и необоснованным. Указывает, что выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, судом не приведены сведения о его причастности к совершению преступления, не оценены доказательства. Просит приговор суда отменить и передать уголовное дело на новое судебное разбирательство.

В апелляционной жалобе адвокат Райхерт в интересах осужденного ФИО3 выражает несогласие с приговором суда.

Указывает, что приговор должен содержать описание преступного деяния как оно установлено судом, однако приговор дублирует текст предъявленного обвинения. По мнению суда ФИО3 совершил покушение на мошенничество, вместе с тем в приговоре не указано, какие конкретно действия, направленные на хищение, совершил ФИО3, в чем заключался обман, какое имущество являлось предметом хищения, размер этого имущества и кто его собственник.

В исследованных результатах оперативно-розыскной деятельности, показаниях ФИО5, свидетелей Т. и Б. имеются сведения о том, что на момент пресечения преступления ФИО3 отказался принимать денежные средства, а получение их ФИО5 вызвало у него недоумение, что соответствует позиции ФИО3 о том, что он отказался от совершения какого-либо противоправного деяния, связанного с денежными средствами Б. еще на стадии формирования умысла.

Имущество, на хищение которого, по версии органа следствия, покушался ФИО3, именно Б. не принадлежало.

Хищение должно содержать признак безвозмездности. Судом в приговоре проигнорирован тот факт, что ФИО3, являющимся адвокатом, была оказана профессиональная юридическая помощь, которая имеет стоимостную оценку в размере не менее 50 000 рублей, иное стороной обвинения не доказано. При этом отсутствие письменного соглашения на оказание юридической помощи с Б., вопреки выводам суда, не свидетельствует о том, что такая работа адвокатом не была проведена, а лишь указывает на несоблюдение внутренних правил отчетности.

Просит приговор суда в отношении ФИО3 отменить и вынести оправдательный приговор.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО3 выражает несогласие с приговором ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, установленным обстоятельствам, а также ввиду процессуальных нарушений.

Указывает, что из описания преступления невозможно установить, какие конкретно действия он совершил для завладения чужим имуществом, ущерб Б. не причинен, последняя не предоставляла свои денежные средства сотрудникам ФСБ для проведения ОРМ.

В приговоре суда имеется ссылка суда на доказательства, в частности, материалы ОРМ, которые не оглашались.

Судом не проверена версия стороны защиты о наличии соглашения с Т. об оказании юридических услуг на сумму 50000 рублей, в рамках которого им (ФИО3) выполнены работы в интересах Б., что подтвердили Т., Б. и М..

Суд без проведения лингвистической экспертизы оценил фразу «50000 за мою работу», сделав вывод о плате за посредничество во взяточничестве, что недопустимо.

Протокол его допроса в качестве подозреваемого от 11.12.2024 является недопустимым доказательством, поскольку при допросе отсутствовал защитник, о чем неоднократно указывала сторона защита.

Сторона защиты никогда не утверждала о том, что в его (ФИО3) действиях нет противоправности, при этом данные противоправные действия не доведены до стадий приготовления или покушения, что подтверждается, в том числе, показаниями ФИО5, свидетеля Т.. Отмечает, что противоправные действия были прекращены добровольно, а потому имеет место добровольный отказ от преступления.

В случае если суд не усмотрит наличие добровольного отказа от преступления, просит учесть факт выполнения работ на сумму 50000 рублей и переквалифицировать действия на ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 159 УК РФ, назначив наказание с применением ст. 73 УК РФ.

Кроме того, приводит доводы о несправедливости назначенного наказания и полагает, что его исправление возможно без изоляции от общества. Считает, что смягчающие наказание обстоятельства не повлияли на назначение наказания. Суд не мотивировал невозможность применения ст. 73 УК РФ.

Уголовное дело в отношении него было возбуждено по признакам состава преступления, предусмотренного п. «б» ч. 3 ст. 291.1 УК РФ, в дальнейшем переквалифицировано, однако судом не разъяснено право на реабилитацию.

Просит приговор суда отменить как незаконный и вынести новое решение об оправдании по ч. 3 ст. 30, ч. 3 ст. 159 УК РФ.

Выслушав участвующих лиц, обсудив доводы апелляционных представления и жалоб, судебная коллегия приходит к следующему.

На основании исследованных в судебном заседании доказательств судом бесспорно установлено, что в период с 05.09.2024 по 10.12.2024 ФИО3, имеющий статус адвоката Свердловской областной коллегии адвокатов, находясь на территории г. Нижнего Тагила, сообщил Б., привлекаемой к уголовной ответственности за совершение преступлений, предусмотренных ст.ст. 159 УК РФ, желавшей избежать назначения судом наказания в виде лишения свободы, не соответствующую действительности информацию о том, что у него имеется возможность смягчить для нее наказание, за что она должна будет передать ему 300 000 рублей, из которых 250 000 рублей будут переданы заместителю прокурора З. в качестве взятки, а ФИО3 получит 50 000 рублей. Помимо передачи денежных средств, Б. должна была заключить досудебное соглашение о сотрудничестве, дать признательные показания и изобличить соучастников, на что Б. согласилась. При этом ФИО3 не намеревался выполнять взятые на себя обязательства посредника во взяточничестве и не мог повлиять на ход и результат поддержания государственного обвинения сотрудниками прокуратуры, рассмотрения судом уголовного дела и меры наказания, то есть совершил обман Б..

Не позднее 07.12.2024 ФИО3 привлек ФИО5 в качестве посредника во взяточничестве, ФИО5 согласился получить денежные средства от Б. в сумме 300 000 рублей, и полученные деньги хранить у себя до вынесения судом решения, после чего передать их ФИО3, при этом ФИО5 не был осведомлен о том, что ФИО3 намеревался похитить денежные средства Б..

10.12.2024 Б., действуя по указанию ФИО3, передала ФИО5, выступающему посредником во взяточничестве, денежные средства в сумме 20 000 рублей (купюрами номиналом 5 000 рублей), а также муляжи денежных средств на сумму 280 000 рублей, эквивалентные сумме 300 000 рублей, что является крупным размером. Однако преступление не было доведено до конца, поскольку ФИО5 и ФИО3 были задержаны сотрудниками правоохранительных органов непосредственно после получения ФИО5 денежных средств от Б..

Сомнений в правильности установленных судом фактических обстоятельств у суда апелляционной инстанции не возникает.

Доводы осужденных о невиновности проверены в суде первой инстанции и обоснованно опровергнуты совокупностью доказательств.

Из исследованных судом показаний ФИО3, данных им на предварительном следствии, следует, что летом 2024 года к нему обратился ФИО5 с просьбой помочь Б., которая привлекается к уголовной ответственности и боится назначения наказания в виде реального лишения свободы. По предложению ФИО5 сообщил Б. недостоверную информацию о том, что за назначение более мягкого наказания договорился о передаче взятки заместителю прокурора З.. Денежные средства в сумме 300000 рублей необходимо передать ФИО5 для хранения до принятия окончательного судебного решения по делу. На его предложение Б. согласилась и передала 300000 рублей ФИО5. Согласно их с ФИО5 договоренности деньги должны были храниться у ФИО5, передавать их в качестве взятки он не собирался.

Осужденный ФИО5 на предварительном следствии также давал подробные показания о своем участии в совершении преступления, указывал, что летом 2024 года к нему обратилась его знакомая Б., которая привлекалась к уголовной ответственности, попросила посоветовать адвоката. Он посоветовал ФИО3. Через некоторое время от ФИО3 ему стало известно, что Т. не лишат свободы, никакой конкретики не сообщал. Позже Б. сообщила, что ФИО3 договорился с кем-то о назначении наказания в виде штрафа, за что она должна передать через ФИО5 300000 рублей. Около 13-00 часов 10.12.2024 в машине 

<

...> на автобусной остановке рядом с кинотеатром «Родина» он получил от Б. денежные средства в размере 300000 рублей, и сообщил ей, что в течение часа передаст денежные средства ФИО3, после чего он был задержан сотрудниками УФСБ. Далее он добровольно, в присутствии оперативных сотрудников, созвонился с ФИО3, которому сообщил, что денежные средства получил, тот сказал, что денежные средства должны пока храниться у него.

В ходе очной ставки 10.12.2024 ФИО3 подтвердил свое намерение получить денежные средства путем обмана, ФИО5 утверждал, что его функция заключалась в получении денежных средств от Б. и передаче их ФИО3. Кроме того, ФИО5 пояснял, что не имел намерения вводить Т. в заблуждение, денежные средства ему не причитались.

Помимо признательных показаний осужденных их виновность подтверждена показаниями потерпевшей Б., свидетеля Т. о передаче ФИО3 через ФИО5 300000 рублей, которые ФИО3 должен был передать сотруднику прокуратуры.

Допрошенный в качестве свидетеля З. пояснял, что адвокат ФИО3 по уголовному делу в отношении Б. к нему не обращался.

Из исследованных материалов, полученных в результате оперативно-розыскных мероприятий, установлено, что 31.10.2024 Б. добровольно выдала оптический диск, содержащий видео и аудиофайлы записи разговоров. Из записи разговора от 28.10.2024 между ФИО3, Б. и Т. установлено, что ФИО3 сообщает о достижении договоренности с сотрудником прокуратуры З., который будет направлять дело в суд и поддерживать обвинение в суде, о том, что Б. не будет назначено наказание, связанное с лишением свободы, будет назначен штраф. Б. пояснила, что берет деньги у мамы. ФИО3 при этом сообщил, что деньги должны быть переданы ФИО5 и будут храниться у него до результата по делу. На видеофайле «Video 2024-12-05 at 09.20.09 (1)» от 31.10.2024 Б. через мобильный мессенджер «Вотсап» осуществляет звонок пользователю «Алексей ФИО3», в ходе разговора ФИО3 уверяет Т. о том, что обвинительное заключение утверждено и именно прокурор З. будет поддерживать государственное обвинение в суде.

Согласно протоколу проведения ОРМ «Наблюдение», 06.12.2024 Б. в присутствии сотрудников УФСБ совершила звонок ФИО3, в ходе разговора сообщила о назначении судебного заседания по рассмотрению ее уголовного дела, на что ФИО3 заверил ее, что все договоренности в силе, подтвердил, что денежные средства необходимо передать ФИО5, который будет их хранить у себя до окончания рассмотрения дела.

Согласно акту от 09.12.2024 в рамках ОРМ «Оперативный эксперимент» подготовлены 4 купюры достоинством по 5000 рублей и муляжи денежных купюр в количестве 56 штук номиналом по 5000 рублей, эквивалентных 280000 рублей. Поверхность денежных средств обработана идентификационным препаратом «ТУШЬ-7». Денежные средства упакованы и переданы Б..

Из протокола обследования транспортного средства от 10.12.2024 следует, что на остановке общественного транспорта «Драматический театр» 

<

...> ФИО5 добровольно выдал полимерный пакет с денежными средствами в сумме 20000 рублей и муляжами денежных купюр в сумме 280000 рублей. На поверхностях ладоней ФИО5 обнаружены следы препарата «ТУШЬ-7».

Протоколом исследования от 24.12.2024 осмотрен оптический диск с аудиозаписью «audio 1», на которой зафиксирован разговор Б. и ФИО5, состоявшийся в ходе передачи денежных средств, в котором ФИО5 пояснил, что деньги будут у него, он их передаст ФИО3 в ближайшее время, а ФИО3 отдаст их «кому-то за дело».

Согласно протоколу ОРМ «Наблюдение» от 10.12.2024 ФИО5, находясь в помещении ОУФСБ России по Свердловской области, совершил звонок ФИО3 и сообщил о том, что получил денежные средства от Б., предложил их передать ФИО3, а последний настоял на том, чтобы деньги оставались у ФИО5.

Также вина осужденных подтверждается иными исследованными судом и приведенными в приговоре доказательствами.

Объективных данных, свидетельствующих об оговоре осужденных со стороны потерпевшей, о самооговоре на стадии предварительного расследования не установлено.

Показания ФИО3, ФИО5, свидетеля Т., данные на предварительном следствии, суд обоснованно признал достоверными и положил в основу приговора, поскольку они получены в полном соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, согласуются между собой и с другими доказательствами по делу. Последующему изменению показаний осужденными, а также свидетелем Т. в части долга ФИО5, суд дал надлежащую оценку как способу уменьшить ответственность осужденных.

Версии осужденных о возврате ФИО5 долга, об отказе ФИО3 от совершения преступления, проверены и опровергнуты в приговоре.

Тот факт, что ФИО3 пояснял о необходимости передачи ему денежных средств после вынесения решения по уголовному делу в отношении Б., добровольным отказом от совершения преступления не является.

Сумма хищения определена правильно – 300000 рублей, поскольку в целях дачи взятки Б. было предложено передать именно эту сумму, дальнейшее распределение денежных средств правового значения не имеет. Довод о фактическом оказании ФИО3 услуг на сумму 50000 рублей несостоятелен, поскольку обстоятельства получения денежных средств связаны с обманом потерпевшей, и не могут являться гонораром адвоката.

Вопрос принадлежности денежных средств, передаваемых от имени Б., не является предметом проверки по уголовному делу в отношении ФИО3 и ФИО5. Судом достоверно установлено, что умысел осужденных был направлен на получение денежных средств именно от Б.,

Показания ФИО5, данные им в судебном заседании, о возврате долга, о намерении присвоить денежные средства Б., опровергнуты в приговоре совокупностью согласующихся между собой доказательств, в том числе записями переговоров, из которых очевидно усматривается цель передачи денежных средств – в качестве взятки прокурору.

Показания же самих осужденных последовательными не являлись, скорректированы с учетом объема собранных доказательств и являются способом защиты.

Доводы стороны защиты о недопустимости протоколов допросов ФИО3 и ФИО5 в качестве подозреваемых обоснованно отвергнуты в приговоре.

Допрос ФИО5 (т.2 л.д. 152-156) произведен с участием адвоката, на русском языке, которым ФИО5 владеет, о чем указано в протоколе, правильность изложенных в протоколе сведений удостоверена подписью ФИО5 и адвоката, кроме того, ФИО5 собственноручно изложил, что показания дал добровольно, без какого-либо воздействия.

Допрос ФИО3 (т. 3 л.д. 28-33) также произведен с участием адвоката, по окончании допроса, ни замечаний, ни дополнений, ни уточнений подозреваемый ФИО3 и его защитник Черных не принесли.

Проверяя доводы защиты о нарушении права ФИО5 на защиту по причине отсутствия переводчика, судебная коллегия отмечает, что ФИО5 является 

<

...>, на территории России в 

<

...> зарегистрировал брак, его дети получили 

<

...>, на территории г. Нижнего Тагила он осуществляет предпринимательскую деятельность, на русском языке он отвечал все вопросы следователя и суда, ответы соответствуют смыслу вопросов, а также совершал рукописные записи, не вызывающие сомнения во владении языком.

Нарушений положений ст. 18 УПК РФ о языке уголовного судопроизводства по уголовному делу не допущено. С учетом продолжительности проживания осужденного на территории Российской Федерации, установленного следователем и судом уровня владения осужденным русским языком, заявления самого осужденного на начальной стадии предварительного следствия о владении им русским языком и отсутствия необходимости в пользовании услугами переводчика, судом сделан обоснованный и правильный вывод о достаточном владении им языком, на котором ведется уголовное судопроизводство. Оснований ставить под сомнение такой вывод судебная коллегия не находит. Назначение судом переводчика на начальной стадии судебного заседания произведено судом с целью установления уровня владения ФИО5 русским языком, последующее освобождение переводчика от участия в судебном заседании в данном случае нарушением закона не является.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, отсутствие фоноскопических экспертиз не является основанием для признания доказательств, полученных в ходе оперативно-розыскных мероприятий, недопустимыми, поскольку оснований сомневаться в факте, содержании разговоров, принадлежности голосов не имелось, потерпевшая Б. и осужденные (на предварительном следствии) подтверждали общение между собой, поясняли о том, что между ними происходили соответствующие переговоры. Признаков монтажа доказательства не содержат.

Как следует из исследованных материалов уголовного дела, о намерении ФИО3 получить от Б. через ФИО5 денежные средства в качестве взятки правоохранительным органам стало известно после обращения Б. в ФСБ. В результате проведенных оперативно-розыскных мероприятий информация о совершении осужденными противоправных действий подтвердилась. При этом суд, оценив результаты оперативно-розыскных мероприятий, пришел к правильному выводу о том, что они получены в соответствии с требованием закона и свидетельствуют о наличии у ФИО3 и ФИО5 умысла на совершение преступных действий, который сформировался независимо от деятельности сотрудников ФСБ.

Оперативно-розыскные мероприятия, в том числе с применением технических средств, проводились уполномоченными должностными лицами в соответствии с положениями Федерального закона от 12.08.1995 № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» и Федерального закона «О федеральной службе безопасности» при наличии к тому достаточных оснований, с учетом согласия Б., ФИО5 на участие в ОРМ оперативный эксперимент, наблюдение.

Результаты оперативно-розыскной деятельности переданы следователю в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства.

В действиях оперативных сотрудников либо потерпевшей Б. признаков подстрекательства, склонения, побуждения в какой-либо форме ФИО3 к совершению противоправных действий суд обоснованно не усмотрел, принимая во внимание тот факт, что осужденный сам предложил за решение вопроса о смягчении наказания передать денежные средства сотруднику прокуратуры, а Б. на это предложение согласилась.

Все доказательства, представленные сторонами, судом исследованы и оценены. Вопреки доводам жалобы адвоката Гриценко, протокол судебного заседания содержит указание об исследовании в суде протоколов проведения оперативно-розыскных мероприятий (т. 4 л.д. 200), замечаний на протокол судебного заседания сторонами не принесено.

Доказательства, приведенные в приговоре, изложены достаточно полно, без искажения их содержания и смысла. Содержание доказательств изложено в приговоре в той части, которая имеет значение для подтверждения либо опровержения значимых для дела обстоятельств, дословного приведения доказательств не требуется.

Судом дана оценка всем рассмотренным в судебном заседании доказательствам в соответствии с требованиями ст. 88 УПК РФ, противоречия, обнаружившиеся в отдельных доказательствах, выяснены и правильно оценены как не опровергающие выводов суда о доказанности вины осужденных. Не устраненных существенных противоречий в содержании исследованных судом доказательств, которые бы порождали сомнения в виновности осужденных и требовали их иного истолкования, не установлено. Ставить под сомнение выводы суда оснований не усматривается.

Принципы беспристрастности суда, состязательности и равноправия сторон председательствующим были соблюдены. Стороны не были ограничены в праве представления доказательств и заявления ходатайств, все заявленные сторонами ходатайства были разрешены председательствующим в установленном законом порядке и по ним приняты обоснованные и мотивированные решения, не согласиться с которыми у судебной коллегии нет оснований.

Обоснованные отказы председательствующего в удовлетворении ряда ходатайств, заявленных стороной защиты, не свидетельствуют о его предвзятости, как и об обвинительном уклоне суда в целом.

Вопреки доводу апелляционной жалобы ФИО3, переквалификация органом следствия его действий основанием для реабилитации не является.

Квалификация действий ФИО3 по ч. 3 ст. 30 ч. 3 ст. 159 УК РФ как покушение на мошенничество, то есть совершение лицом умышленных действий, непосредственно направленных на хищение чужого имущества путем обмана, в крупном размере, является верной.

Действия ФИО5 суд квалифицировал по п. «б» ч. 3 ст. 291.1 УК РФ как посредничество во взяточничестве, то есть непосредственная передача взятки по поручению взяткодателя и иное способствование взяткодателю и взяткополучателю в достижении и реализации соглашения между ними о получении и даче взятки, совершенное в крупном размере. В данной части приговор подлежит изменению по следующим основаниям.

В приговоре суд сослался на абз. 3 п. 13.2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.07.2013 № 24 «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях», в соответствии с которым если согласно договоренности между взяткополучателем и посредником деньги и другие ценности, полученные от взяткодателя, остаются у посредника, то преступление считается оконченным с момента получения ценностей посредником. В иных случаях посредничество в виде непосредственной передачи взятки или предмета коммерческого подкупа квалифицируется как оконченное преступление при условии фактической передачи хотя бы их части лицу, которому они предназначены.

ФИО3 взяткополучателем не являлся, а соответственно, данные разъяснения закона о моменте окончания преступления применению в данном случае не подлежали.

Сведений о том, что кто-либо из должностных лиц прокуратуры согласился принять взятку и принял ее часть, в материалах дела не имеется.

Таким образом, умысел ФИО5 на передачу взятки не доведен до конца по независящим от него обстоятельствам, поскольку денежные средства либо их часть, переданные ему Б., не были получены взяткополучателем.

В соответствии с ч. 3 ст. 30 УК РФ покушением на преступление признаются умышленные действия (бездействие) лица, непосредственно направленные на совершение преступления, если при этом преступление не было доведено до конца по не зависящим от этого лица обстоятельствам.

Указанные обстоятельства судом первой инстанции при квалификации совершенного ФИО5 преступления как оконченного, не были учтены.

Кроме того, согласно разъяснениям, содержащимся в абз. 1-2 п. 13.2 указанного постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.07.2013 № 24, посредничеством во взяточничестве признается не только непосредственная передача по поручению взяткодателя или взяткополучателя денег и других ценностей, но и иное способствование в достижении или реализации соглашения между этими лицами о получении и даче взятки (например, организация их встречи, ведение переговоров с ними).

Посредничество путем иного способствования в достижении или реализации соглашения следует считать оконченным с момента выполнения посредником одного из этих действий независимо от достижения или реализации соглашения между взяткодателем и взяткополучателем.

В связи с отсутствием в настоящем уголовном деле взяткополучателя, иного способствования в достижении соглашения между взяткодателем и взяткополучателем выполнено не было, в связи с чем данный признак подлежит исключению из квалификации действий ФИО5.

С учетом изложенного, действия осужденного ФИО5 подлежат переквалификации с п. «б» ч. 3 ст. 291.1 УК РФ на ч. 3 ст. 30, п. «б» ч. 3 ст. 291.1 УК РФ как покушение на посредничество во взяточничестве, то есть на непосредственную передачу взятки по поручению взяткодателя в крупном размере.

С учетом вносимых в приговор изменений, назначенное ФИО5 наказание подлежит смягчению.

При назначении наказания суд учел степень общественной опасности совершенных каждым из осужденных деяний, совокупность конкретных обстоятельств дела, данные о личности ФИО3 и ФИО5, наличие смягчающих и отсутствие отягчающих обстоятельств, указанных в приговоре, влияние наказания на исправление осужденных и условия жизни их семей.

Каких-либо обстоятельств, которые подлежали учету при назначении наказания, но не приняты во внимание судом, судебная коллегия не усматривает.

Назначенное осужденным наказание в виде реального лишения свободы является справедливым, оно отвечает целям исправления осужденных и предупреждения совершения ими новых преступлений.

Отсутствие оснований для применения положений ст.ст. 64, ч. 6 ст. 15, 73, 53.1 УК РФ суд должным образом мотивировал в приговоре. Не усматривает таких оснований и судебная коллегия.

При назначении ФИО3 наказания правильно применены положения ч. 3 ст. 66 УК РФ.

Назначение ФИО3 дополнительного наказания судом мотивировано, в том числе со ссылкой на ст. 47 УК РФ.

Назначенное ФИО3 наказание является справедливым.

В связи с наличием у ФИО5 смягчающего обстоятельства, предусмотренного п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ, отсутствием отягчающих обстоятельств, суд обоснованно применил при назначении наказания ФИО5 положения ч. 1 ст. 62 УК РФ.

С учетом переквалификации действий ФИО5, при назначении ему наказания судебная коллегия учитывает также ч. 3 ст. 66 УК РФ.

Руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

приговор Ленинского районного суда г. Нижнего Тагила Свердловской области от 27 августа 2025 года в отношении ФИО4 изменить,

переквалифицировать действия ФИО5 с п. «б» ч. 3 ст. 291.1 УК РФ на ч. 3 ст. 30, п. «б» ч. 3 ст. 291.1 УК РФ, по которой назначить ФИО5 наказание в виде в виде 3 лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии общего режима со штрафом в размере однократной суммы взятки, то есть в размере 300000 рублей.

В остальной части приговор в отношении ФИО4, и этот же приговор в отношении ФИО3 оставить без изменения.

Апелляционное определение вступает в законную силу с момента его оглашения и может быть обжаловано в суд кассационной инстанции в порядке, предусмотренном Главой 47.1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационных жалоб, представления через суд первой инстанции, в течение 6 месяцев.

В случае подачи кассационных жалобы, представления осужденные вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи