УЛЬЯНОВСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД

Судья Дибдина Ю.Н. Дело №22-1965/2021

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г.Ульяновск 22 октября 2021 года

Ульяновский областной суд в составе:

председательствующего Грыскова А.С.,

с участием прокурора Чубаровой О.В.,

осужденного ФИО1, защитника в лице адвоката Курашова В.Н.,

представителя потерпевшего Т*** В.А. – адвоката Серова Д.Ю., 

при секретаре Богуновой И.А. 

рассмотрел в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционному представлению государственного обвинителя Афандеева Д.Р. и апелляционным жалобам адвоката Курашова В.Н. в интересах осужденного ФИО1, представителя потерпевшего - адвоката Серова Д.Ю. на приговор Мелекесского районного суда Ульяновской области от 27 августа 2021 года, котором

ФИО1,

***, 

осужден по ч.3 ст.264 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 1 год 6 месяцев с отбыванием в колонии-поселении с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 3 года.

Постановлено:

- срок отбывания наказания ФИО1 исчислять со дня его прибытия в указанное исправительное учреждение. Время следования к месту отбытия наказания зачесть в срок отбытия наказания в виде лишения свободы из расчета 1 день за 1 день;

- дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, исчислять с момента отбытия основного наказания;

- меру пресечения ФИО1 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставить без изменения до вступления приговора в законную силу;

- к месту отбывания наказания ФИО1 следовать самостоятельно;

- исполнение приговора в части направления ФИО1 для отбывания наказания в колонию-поселение возложить на УФСИН России по Ульяновской области;

- обязать ФИО1 явиться в УФСИН России по Ульяновской области для получения предписания о направлении к месту отбывания наказания в течение 5 дней со дня вступления приговора в законную силу;

- прекратить производство по иску Т*** В.А. к ФИО1 в связи с отказом его от иска.

Приговором решен вопрос о вещественных доказательствах.

Доложив содержание обжалуемого приговора, существо апелляционных представления и жалоб, заслушав выступления участников процесса, суд апелляционной инстанции 

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 признан виновным в нарушении лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности смерть человека. 

Преступление им было совершено в период времени и при обстоятельствах, установленных судом и подробно изложенных в приговоре.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Афандеев Д.А. считает приговор подлежащим отмене ввиду неправильного применения уголовного закона, несправедливым в силу чрезмерной мягкости. Полагает, что суд не в полной мере учел характер и степень общественной опасности, тяжесть совершенного преступления, личность осужденного, его отношение к содеянному, категорическое непризнание вины. Считает, что судом излишне признано в качестве смягчающего обстоятельства оказание иной помощи Т*** A.B. после совершения преступления, поскольку ФИО2 непосредственно после ДТП сообщил о нем по телефону в единую дежурно-диспетчерскую службу МО «***» Ульяновской области. Так, обязанность вызвать скорую медицинскую помощь пострадавшему в ДТП должен выполнить любой человек, особенно участник данного ДТП (при наличии возможности), и этот фактор не должен возводиться в ранг исключительных обстоятельств, влекущих смягчение наказания виновному лицу. Отмечает, что судом в приговоре не в полном объеме опровергнуты доводы стороны защиты и подсудимого о невиновности ФИО1 Просит приговор отменить, вынести новый обвинительный приговор.

В апелляционной жалобе защитник – адвокат Курашов В.Н. в интересах осужденного ФИО1 считает приговор незаконным. В ходе судебного разбирательства суд не исследовал доказательства защиты, показания ФИО2, допустил использование доказательств, полученных с грубым нарушением уголовно-процессуального закона, неверно изложил в приговоре показания свидетелей очевидцев А*** A.B. и Я*** М.М., а также суд использовал сведения в качестве доказательств из протокола следственного эксперимента от 06.11.2019, который суд признал недопустимым доказательством. В отношении подзащитного был допущен обвинительный уклон, судебное разбирательство проводилось не объективно, суд исходил из безусловной вины в произошедшем ДТП водителя ФИО2 Судом в ходе судебного разбирательства и при вынесении приговора были необоснованно использованы доказательства, полученные в период проведения предварительного расследования с нарушением требований ст.ст.75, 170 УПК РФ, положены в основу приговора показания заинтересованных свидетелей, не были исследованы заключения экспертиз на предмет их объективности, законности и соответствия обстоятельствам ДТП. Показания ФИО2 об обстоятельствах произошедшего ДТП как в ходе предварительного расследования, так и при судебном разбирательстве фактически не проверялись, не учитывались, хотя он является единственным очевидцем ДТП. Приводя показания ФИО1 на предварительном следствии, указывает на отсутствие на тележке трактора световых приборов, при этом тележка закрывала полностью вид спереди и задней части кабины трактора, которую подзащитный также не видел; расстояние до прицепа, с которого он его увидел до удара, составляло 3-5 метров. Показания ФИО2 в части полного отсутствия осветительных приборов в задней части прицепа и трактора Т-25 как на предварительном следствии, так и в судебном заседании подтвердили свидетели А*** A.B. и Я*** М.М. (в жалобе приводятся их показания). Считает, что в ходе следствия на свидетеля А*** A.B. оказывалось давление, ее показания следователь записывал не так, как она говорила, вынуждена была сказать, что при обгоне не обратила внимания, горели ли фары в задней части кабины самого трактора. В судебном заседании она полностью подтвердила свои показания в части того, что задняя часть прицепа трактора перед ней появилась внезапно, на небольшом расстоянии, впереди себя она не видела никакого света, прицеп и сам трактор не было видно вплоть до критического к нему приближения. На прицепе и в задней части трактора никакого освещения не было, фары горели только в передней части трактора.

По мнению автора жалобы, следователь пытался поставить под сомнение показания данного свидетеля, используя фактор внезапного появления прицепа, маневра вынужденного и опасного обгона, что естественно сопровождалось появлением испуга и волнения у водителя А*** A.B. В ходе расследования дела 02.03.2021 следователь провела с А*** A.В. проверку показаний на месте, при этом была сильная метель со снегом, плохая видимость, следователь вместо прицепа с трактором использовала легковой автомобиль и указала в протоколе расстояние 26 метров. Она не согласилась с указанным расстоянием, однако следователь настояла и попросила подписать протокол. С целью поставить под сомнение показания А*** А.В. при производстве автотехнической экспертизы от 19.05.2021 экспертом было указано, что показания А*** A.B. в части расстояния 26 метров не соответствуют техническим расчетам, поэтому ее показания не соответствуют действительности, что также было указано в приговоре. Автор жалобы считает, что следователем использовались незаконные методы ведения следствия, показания свидетелей всячески игнорировались, неверно интерпретировались, искажался их смысл. На свидетелей А*** A.В. и Я*** М.М. при допросе в судебном заседании оказывалось давление со стороны государственного обвинителя. Суд не сделал замечание гособвинителю, который допускал давление на указанных свидетелей, всячески пытаясь добиться, что они якобы не обратили внимание при обгоне на то, горели ли фары в задней части трактора, путал свидетелей вопросами, на которые невозможно ответить. Показаниям указанных свидетелей суд дал неверную правовую оценку, исказил их смысл в приговоре. Такие выводы суда являются необоснованными, имеют явно обвинительный уклон. Из материалов дела следует, что единственными очевидцами, которые непосредственно перед ДТП видели трактор Т-25 с прицепом под управлением Т*** A.B., являются обвиняемый ФИО3, свидетели А*** и Я***, которые дали аналогичные показания в части отсутствия какого-либо освещения в задней части автопоезда трактора с прицепом, а поэтому у суда не имелось правовых оснований признать, что на тракторе Т-25 под управлением *** A.B. горели две задние рабочие фары. Показания потерпевших Т*** В.А., Т*** Я.В., свидетеля К*** Н.В. о том, что на прицепе трактора на заднем борту был расположен треугольный аварийный знак остановки, а на тракторе работали и горели фары как в передней, так и в задней части, не могут быть объективными, так как они не были очевидцами произошедшего ДТП и не могут достоверно сообщить о том, что непосредственно перед ДТП задние фары трактора были включены. Кроме того, показания указанных свидетелей и потерпевшего в части наличия треугольного пластмассового знака аварийной остановки, расположенного на заднем борту трактора Т-25, входят в противоречие с показаниями свидетелей А***, Я*** и самого ФИО3. Кроме того, согласно протоколу осмотра места дорожно-транспортного происшествия каких-либо пластмассовых изделий, осколков от знака аварийной остановки обнаружено не было, место закрепления такого знака на заднем борту прицепа трактора Т-25 не установлено, остатков крепежа этого знака к борту не имеется. Указанные лица заинтересованы в исходе дела. Суд необоснованно отказал в удовлетворении ходатайства защитника о признании протокола осмотра места происшествия в части изъятия двух фар недопустимым доказательством, поскольку осмотр проводился без участия понятых. В ходе осмотра было произведено 92 снимка на 18 листах, однако фотофиксации места обнаружения двух фар от трактора Т-25, факт их изъятия с места дорожно-транспортного происшествия, помещение фар в полиэтиленовый пакет, перевязывание горловины пакета нитью и самого пакета с фарами, с биркой «для справок» и подписью следователя в материалах дела не имеется. Показания С*** Э.Ф. в суде о том, что она проводила фотографирование фар в условиях темноты и фотографии получились некачественные, не были распечатаны и сохранены, по мнению защитника, являются надуманными. О том, что часть фотографий не получилась или на диске не было достаточно памяти, С*** Э.Ф. никому не говорила, рапорт не составляла. В то же время ФИО2 в своих показаниях указал, что 28.10.2019 он, хотя и не был следователем включен в число участников осмотра места происшествия, от начала и до конца осмотра был на месте ДТП, ходил вместе со следователем, наблюдал за ходом осмотра, при этом он не видел, что около прицепа трактора были обнаружены две фары, также не видел их изъятие, упаковывание в пакет. Допрошенные в судебном заседании в качестве свидетеля должностные лица СПК «***» К*** Ю.А. и К*** И.П., прибывшие на место ДТП сразу же после получения сведений об этом, не видели, чтобы следователем были обнаружены фары от трактора Т-25, процесс их изъятия и упаковывания. 31.10.2019 прокурором Мелекесского района Ульяновской области материал проверки по данному ДТП был направлен в СУ МВД России по Ульяновской области для принятия к своему производству во избежание конфликта интересов в связи с тем, что погибший являлся сотрудником Росгвардии, а его родной брат Т*** Я.В. является сотрудником ГИБДД МО МВД России «***». Согласно электронному бланку резолюции С*** A.B. материал проверки по факту ДТП, УМВД России по Ульяновской области был получен 01.11.2019, однако старшим следователем Р*** В.А. изъятые якобы с места происшествия фары от трактора были направлены в СО УМВД России по Ульяновской области только 06.11.2019, то есть с материалами проверки он их не отправил по неустановленной причине. Допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля старший следователь Р*** В.А. показал, что он лично обнаружил две фары. Из показаний сотрудника ДПС Н*** Ф.Г. следует, что в ходе осмотра была изъята одна фара. Где была обнаружена вторая фара, он не знает. Согласно показаниям свидетеля С*** С.В., светил фонариком от телефона, в какой-то момент была обнаружена одна фара около телеги, круглая железная, стекло разбито, данную фару подняла женщина, которая вела фотосъемку. После оглашения показаний стал показывать об обнаружении двух фар, однако пояснить, где конкретно они были обнаружены и кем, не мог. Допрошенный в судебном заседании свидетель П*** Р.И. показал, что он светил фонариком. Вместе с женщиной, которая производила фотосъемку, обнаружили на спуске с обочины дороги в кювете в траве одну фару с разбитым стеклом. Эту фару подняла женщина и ушла. Потом нашли еще одну фару, где – не знает. Таким образом, полученные доказательства о факте действительного наличия двух фар, обнаруженных и изъятых с места дорожно-транспортного происшествия, являются недопустимыми доказательствами. Место обнаружения фар, их изъятие с места происшествия, упаковывание в полиэтиленовый пакет с применением печати «для справок» не зафиксированы ни путем фотографирования, ни путем видеосъемки. Протокол осмотра места дорожно-транспортного происшествия от 28.10.2019, составленный следователем Р*** В.А. в части обнаружения и изъятия двух фар от трактора Т-25, является недопустимым доказательством, полученным с грубым нарушением уголовно-процессуального закона. Заключение физико-химической судебной экспертизы №9-32/1572 от 14.11.2019 является недопустимым доказательством, поскольку полностью не соответствует ФЗ «О государственной экспертной деятельности». Эксперт И*** А.Г. (ЭКЦ УМВД России по Ульяновской области) вышел за пределы своих полномочий, взяв на себя обязанности следователя по доказыванию вины ФИО3 в ДТП, его выводы в части того, что лампа горела в момент ДТП, являются необоснованными, поскольку эксперт в заключении указал только признаки, по которым можно определить, горела ли лампа в момент разрушения колбы. На основании каких исследований и признаков, а также методики, по которой эксперт пришел к выводу о том, что лампа горела в момент ДТП, им не указано. По мнению автора жалобы, эксперт прямо или косвенно заинтересован в данном деле, иначе невозможно объяснить, по какой причине и на основании каких данных эксперт категорично указывает на работу лампы в момент ДТП. Также при проведении указанной физико-химической экспертизы было нарушено право ФИО2 на защиту, поскольку с постановлением о назначении экспертизы он был ознакомлен будучи свидетелем 11.11.2019 и, учитывая его процессуальное положение, он не мог ставить своих вопросов эксперту либо заявить отвод. 12.12.2019 следователем ФИО3 был допрошен в качестве подозреваемого, после чего в 16 часов 39 минут был ознакомлен вновь с постановлением о назначении экспертизы, в 16 часов 52 минуты был ознакомлен с заключением указанной физико-химической экспертизы. Таким образом, право на защиту ФИО2 было нарушено. Указанные нарушения прав ФИО2 на защиту при назначении экспертизы до настоящего времени не устранены. Защитник считает, что заключение судебной автотехнической экспертизы №1346/03,1347/03-1 от 02.12.2019 не может служить доказательством по данному делу, поскольку основано на выводах физико-химической экспертизы по фаре, также имеет явный обвинительный уклон. Эксперт указал в тексте, что ФИО3 мог видеть трактор и за 116 метров, так как горела фара на тракторе Т-25. При этом эксперт полностью отверг показания ФИО3, предлагая свои, ничем не подтвержденные данные и выводы. Эксперт самостоятельно изложил свои личные выводы по ДТП, фактически заранее обвинив ФИО3. Непонятно, по какой причине эксперт не исследовал варианты движения трактора Т-25 в момент ДТП без работы задних фар, взяв за основу только один вариант - задние рабочие фары трактора горели; заключение о виновности ФИО3 необоснованное и ошибочное. Эксперт указал, что развитие дорожной обстановки, исходя из сведений, содержащихся в показаниях ФИО2, с технической точки зрения невозможно. К такому выводу эксперт пришел в связи с показаниями ФИО3 о том, что прицеп он увидел за 3-5 метров до удара. Однако по какой причине эксперт не согласился с дистанцией в 29,1 метра, установленной при проведении следственного эксперимента, он не указал. ФИО3, давая показания о дистанции в 3-5 метров - мог добросовестно заблуждаться (ДТП произошло неожиданно, внезапно), поэтому дистанция, установленная при проведении следственного эксперимента, является важной при оценке развития дорожной ситуации. Также эксперт не принял во внимание и не дал какой-либо оценки тому обстоятельству, что заключением физико-химической экспертизы (если даже признать эту экспертизу обоснованной) установлена работоспособность только одной фары. Доказательств, прямо подтверждающих одновременную работу двух задних фар в момент ДТП, следствием не представлено. Не исследована высота телеги, которую транспортировал Т*** A.B., не проведено следственного действия для того, чтобы проверить безопасность движения в случае работы задних фар трактора, с учетом отсутствия каких-либо огней на телеге. Судом не дано никакой оценки тому, что погибший Т*** A.B. собственником трактора Т-25 не являлся, страхового свидетельства ОСАГО не имеется, сведений о том, получал ли он разрешение у собственника на управление трактором 28.10.2019, в деле нет. Суд необоснованно отказал в удовлетворении ходатайства защитника о признании недопустимым доказательством заключения судебной автотехнической экспертизы №447/03-1, 448/03-1 от 19.05.2021. Эксперт использовал в качестве исходных данных протокол следственного эксперимента от 06.11.2019, который на момент проведения экспертизы фактически уже был признан недопустимым доказательством в соответствии с апелляционным постановлением судьи Ульяновского областного суда об отмене приговора и возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст.237 УПК РФ. ФИО2 никогда не давал показаний о том, что он увидел трактор за 116 метров. Данные сведения о 116 метрах впервые появились при проведении следственного эксперимента от 06.11.2019. При проведении следственного эксперимента следователь по собственной инициативе внес вариант развития дорожной обстановки до ДТП, если бы трактор двигался с включенными задними рабочими фарами. ФИО2 при этом указывал, что на тракторе света не было, и он не может что-либо подтвердить, поскольку в такой дорожной обстановке, при которой на тракторе горели задние фары, он не был. Однако следователь настоял на проведении эксперимента при условии работы задних фар, и ФИО2 только при работе задних фар увидел трактор за 116 метров. Таким образом, сведения в описательной части и в выводах заключения судебной автотехнической экспертизы №447/03-1, 448/03-1 от 19.05.2021 о том, что при работе задних фар на тракторе ФИО2 видел трактор Т-25 под управлением Т*** A.B. за 116 метров, являются недопустимыми доказательствами. Также необходимо учесть, что поскольку обвинение ФИО2 предъявлено с учетом выводов заключения судебной автотехнической экспертизы №447/03-1, 448/03-1 от 19.05.2021, в частности в постановлении о предъявлении ФИО2 обвинения по ч.3 ст.264 УК РФ указаны пункты правил дорожного движения, которые нарушил ФИО2, то указанное постановление о привлечении ФИО2 в качестве обвиняемого является в целом незаконным, так как и заключение судебной автотехнической экспертизы №447/03-1, 448/03-1 от 19.05.2021, и постановление о предъявлении ФИО2 обвинения по ч.3 ст.264 УК РФ основаны и связаны с протоколом следственного эксперимента от 06.11.2019. Считает, что указанные обстоятельства являлись основанием для суда первой инстанции для возвращения уголовного дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом. Признание судом первой инстанции недопустимым доказательством протокола следственного эксперимента от 06.11.2019 при судебном разбирательстве является излишним, учитывая апелляционное постановление судьи Ульяновского областного суда. Таким образом, признание недопустимым доказательством протокола следственного эксперимента только на стадии судебного разбирательства не является основанием для признания законными и допустимыми доказательствами по данному уголовному делу заключения судебной автотехнической экспертизы №1346/03-1, 1347/03-1 от 02.12.2019, заключения судебной автотехнической экспертизы №447/03-1, 448/03-1 от 19.05.2021, постановления о предъявлении ФИО2 обвинения по ч.3 ст.264 УК РФ, поскольку они основаны и связаны с протоколом следственного эксперимента, который был признан судом недопустимым доказательством еще до начала их проведения и составления. Автор жалобы считает, что суд не исследовал материалы уголовного дела с точки зрения допустимости доказательств виновности ФИО2 в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.264 УК РФ, в том числе суд не дал никакой оценки заключениям физико-химической и судебных автотехнических экспертиз, необоснованно использовав их выводы в качестве доказательств, которые противоречат фактическим обстоятельствам уголовного дела, допустил обвинительный уклон в отношении ФИО2 и необоснованно признал его виновным в ДТП. Кроме того, ФИО2 при управлении автомобилем не допустил нарушения правил ПДД, он не мог предвидеть или знать, что в условиях темноты впереди по ходу его движения двигается трактор с прицепом без габаритных огней, опознавательных либо иных светоотражающих элементов. Также, учитывая фактические обстоятельства произошедшего ДТП, показания ФИО2, свидетелей А*** A.B., Я*** М.М., техническое состояние трактора Т-25 и прицепа к нему, которые, по мнению защиты, эксплуатировать было недопустимо в связи с их негодностью и отсутствием документов, разрешающих эксплуатацию, ДТП произошло по вине водителя трактора Т-25 Т*** A.B. Полное отсутствие в задней части трактора и прицепа осветительных приборов и светоотражающих элементов привело к тому, что ФИО2 не мог видеть с точки зрения безопасности и ПДД двигающийся трактор в темноте, а при обнаружении не имел технической возможности предотвратить наступление ДТП. 

Просит приговор отменить, ФИО1 оправдать за отсутствием в его действиях состава преступления. 

В апелляционной жалобе представитель потерпевшего Т*** В.А. – адвокат Серов Д.Ю., не соглашаясь с приговором, считает его незаконным, необоснованным в части назначенного ФИО1 наказания. По мнению автора жалобы, в судебном заседании на основании совокупности исследованных доказательств было достоверно установлено, что дорожно-транспортное происшествие, в результате которого погиб Т*** A.B., произошло вследствие нарушения ФИО2 требований ПДД. Считает, что при назначении наказания судом были учтены лишь смягчающие наказание обстоятельства, однако не было учтено в полной мере то, что ФИО2 вина в совершении преступления не была признана, никакой помощи семье погибшего им не оказывалось. Учитывая в качестве смягчающего наказание обстоятельства «публичное принесение извинений потерпевшему» судом не учтено, что данные извинения были им принесены лишь в ходе его допроса, при этом ФИО2 высказывалась позиция о том, что причиной дорожно-транспортного происшествия явились именно действия потерпевшего, в связи с чем данные извинения не могут учитываться в качестве обстоятельств, смягчающих наказание. Не соглашаясь с выводом суда о признании в качестве смягчающего обстоятельства «оказание иной помощи Т*** A.B.», отмечает, что звонок в диспетчерскую службу не может быть расценен как оказание иной помощи, поскольку непосредственно ФИО2 никакой помощи на месте происшествия потерпевшему оказано не было. Просит приговор изменить, назначить ФИО1 более строгое наказание. 

В судебном заседании апелляционной инстанции:

- прокурор Чубарова О.В., представитель потерпевшего Т*** В.А. – адвокат Серов Д.Ю. просили удовлетворить доводы апелляционного представления и жалобы представителя, возражали против доводов апелляционной жалобы защитника Курашова В.Н.; 

- осужденный ФИО1 и его защитник – адвокат Курашов В.Н., не согласившись с доводами представления гособвинителя и жалобой представителя потерпевшего Серова Д.Ю., поддержали доводы жалобы и привели в их обоснование аналогичные аргументы, просили приговор отменить и вынести оправдательный приговор. 

Изучив материалы дела, доводы апелляционных представления и жалоб, заслушав выступления вышеуказанных лиц, суд апелляционной инстанции считает приговор суда подлежащим изменению. 

Выводы суда о доказанности вины ФИО1 в нарушении лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности смерть человека, соответствуют фактическим обстоятельствам дела и подтверждены совокупностью доказательств, полно, всесторонне проверенных в судебном заседании, получивших оценку суда в соответствии с требованиями ст.88 УПК РФ и подробно приведенных в приговоре.

Вопреки утверждениям стороны защиты, суд апелляционной инстанции полагает, что у суда первой инстанции законных оснований для возвращения уголовного дела в отношении осужденного прокурору в порядке ст.237 УПК РФ не имелось, поскольку в предъявленном ФИО1 обвинении все обстоятельства содеянного приведены в соответствие с нормами УПК РФ и полностью соответствуют описанию и квалификации преступного деяния, изложенным в обвинительном заключении. Постановление о привлечении в качестве обвиняемого является ясным и непротиворечивым, соответствует требованиям ст.171 УПК РФ. Существенных нарушений требований УПК РФ, прав осужденного на защиту от предъявленного обвинения не допущено, основания для возвращения дела прокурору в порядке ст.237 УПК РФ отсутствуют; аргументы защитника о необходимости возвращения дела прокурору состоятельными признать нельзя. 

Сам осужденный, излагая свою версию произошедшего, вину в совершении содеянного не признал. Полагал, что виновником ДТП является Т*** А.В., а не он, поскольку на прицепе и тракторе, за рулем которого находился погибший, осветительные приборы (фары) не горели. В ходе осмотра места происшествия он не видел, чтобы были обнаружены, изъяты и упакованы две фары, что также подтвердили находившиеся на месте ДТП свидетели К*** Ю.А. и К*** И.П. 

Давая оценку показаниям осужденного о невиновности в содеянном, а также свидетелей К*** и К*** в совокупности со всеми исследованными доказательствами, суд первой инстанции правильно не признал их достоверными в части невиновности ФИО3 в содеянном, отсутствия на месте ДТП фар от трактора и не оправдал последнего в инкриминируемом деянии. Показания осужденного и отмеченных свидетелей и все их доводы, вопреки доводам защитника, тщательным образом проверялись судом первой инстанции, при этом в приговоре приведены мотивы признания несостоятельности поддержанной и согласованной с защитником версии ФИО3. Выводы суда в этой части надлежащим образом мотивированы в приговоре, соответствуют требованиям закона, не согласиться с которыми у суда апелляционной инстанции оснований не имеется, а потому доводы жалобы защитника в этой части отвергаются.

В опровержение доводов жалобы защитника Курашова В.Н. об отсутствии осветительных приборов (фар) на тракторе суд обоснованно положил в основу приговора показания потерпевших Т*** В.А., Т*** А.Д. и Т*** Я.В., согласно существу которых на тракторе с прицепом, которым управлял Т*** А.В., имелись как спереди, так и сзади фары, они работали, на заднем борту имелся знак аварийной остановки. 

Согласно показаниям свидетеля К*** Н.В., приезжавший накануне к нему Т*** А.В. был на тракторе с прицепом, он видел на заднем борту прицепа знак аварийной остановки. 

Из показаний свидетеля Ч*** Н.А. следует, что он видел Т*** А.В., за 1 час до ДТП ехавшего на тракторе, при этом фары на тракторе горели. После ДТП, куда он прибыл, передняя фара на тракторе горела. 

При этом никто из отмеченных потерпевших и свидетелей при имеющейся возможности не показал, что трактор под управлением Т*** А.В. был неисправен в части осветительных приборов, погибший в темное время суток эксплуатировал его без света фар. 

Факт обнаружения нерабочих фар от трактора на месте дорожно-транспортного происшествия подтвердили своими показаниями допрошенные в суде свидетели Р*** В.А. (следователь), С*** Э.Ф. (эксперт), а также свидетели Н*** Ф.Г., П*** Р.И., С*** С.В. При этом упакованные фары от трактора в кабинете следователя видели свидетели С*** М.Д. и Н*** Р.Р. 

Проанализировав показания отмеченных потерпевших и свидетелей, суд обоснованно признал их достоверными и положил в основу приговора, поскольку они последовательны, логичны, подтверждаются исследованными материалами дела. 

Каких-либо оснований для оговора осужденного, а также каких-либо обстоятельств, свидетельствующих об их заинтересованности в исходе дела, незаконном привлечении к уголовной ответственности ФИО3 или по иным причинам, судом установлено не было, не усматривает этого и суд апелляционной инстанции. В показаниях отмеченных лиц в их совокупности и взаимосвязи отражены лишь события, которые непосредственно они видели. Допросы свидетелей в судебном заседании, оглашение показаний Н***, С*** и П*** в связи с существенными противоречиями производились в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, существенных нарушений требований ч.3 ст.281 УПК РФ не допущено. Ответы на поставленные участниками процесса вопросы не могут свидетельствовать о необъективности показаний и в этой связи их недостоверности. 

Что касается доводов о противоречивости показаний отмеченных лиц, чьи показания были положены в основу приговора, то они не основаны на материалах дела, поскольку взаимоисключающих сведений относительно обстоятельств наличия фар на тракторе, их рабочего состояния, обнаружения после ДТП, в их показаниях не содержится. Те имеющиеся несоответствия, на которые защитник обращает внимание в жалобе, не могут расцениваться как существенные противоречия, они получили надлежащую оценку, как и то, почему суд за основу принял одни доказательства и отверг другие. Необъективности суда при оценке показаний потерпевших и свидетелей суд апелляционной инстанции не усматривает. 

Данные достоверные показания в своей совокупности согласуются с протоколом осмотра места происшествия ДТП, схемой и фототаблицей к нему. В частности, зафиксировано расположение транспортных средств, их механические повреждения, а также следы транспортных средств и осыпь стекла. Изъяты указанные транспортные средства, обнаруженные две фары трактора. Согласно протоколу осмотра места происшествия от 28 октября 2019 года, в нем принимали участие следователь Р***, эксперт С*** и сотрудник ДПС Н***, при проведении данного следственного действия сам ФИО1 участия не принимал.

Нельзя согласиться с доводом жалобы защитника Курашова В.Н. о недопустимости указанного протокола осмотра места происшествия. В соответствии с ч.1.1 ст.170 УПК РФ понятые принимают участие в том числе при проведении осмотра по усмотрению следователя. При этом осмотр в отсутствие понятых проводится с обязательным применением технических средств фиксации хода и результатов следственного действия. Оспариваемый протокол составлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, поскольку применены технические средства фиксации хода и результатов осмотра места происшествия. Результаты указанного следственного действия нашли свое подробное отражение в соответствующем протоколе. Отсутствие к протоколу только лишь фототаблицы, на которой зафиксированы обнаруженные от трактора фары, несмотря на имеющуюся в нем отметку о производстве фотосъемки, по смыслу уголовно-процессуального закона не влечет безусловное исключение данного протокола из числа допустимых доказательств. Тем более эксперт С*** дала в этой части показания о том, что на месте было темно, фары обнаружены в кювете, это было зафиксировано, ею сделано кадра три или четыре. Поскольку на фотоаппарате маленькая память, ей приходилось некоторые нечеткие фото удалять. Получилось так, что она удалила фото фар, это было обнаружено уже в кабинете (т.6 л.д.66-67).

Таким образом, осмотр произведен на основании положений ст.176 УПК РФ для обнаружения и закрепления следов преступления. Следственное действие было проведено в порядке, установленном ст.177 УПК РФ. Оснований полагать, что следователь Р*** В.А. сфальсифицировал данный протокол осмотра, не имеется; данный протокол обоснованно признан допустимым доказательством, а потому доводы жалобы защитника в этой части несостоятельны. 

Доводы защитника Курашова В.Н. о том, что на месте происшествия не были обнаружены какие-либо пластмассовые изделия, осколки от знака аварийной остановки, а потому показания потерпевших и свидетеля К*** входят в противоречие с показаниями ФИО3, А*** и Я***, суд апелляционной инстанции считает безосновательными. Учитывая силу и сам механизм столкновения транспортных средств, их вес, знак аварийной остановки, прикрепленный к заднему борту прицепа трактора, был уничтожен в результате ДТП, что является очевидным для суда апелляционной инстанции.  

То обстоятельство, что обнаруженные фары были установлены и горели, помимо показаний потерпевших и свидетелей, подтверждается заключениями экспертиз:

- трасологической экспертизой №Э1/50 от 09.02.2021 года - представленные две фары могли составлять как единое целое с местами их крепления на крыльях от представленного трактора Т-25А, но также могли составлять единое целое с аналогичными креплениями другого (их) крыла (ев) трактора (ов), ввиду отсутствия индивидуальной совокупности признаков в следах, а также общей линии разделения. Представленный провод в полимерной оболочке розового цвета на фаре под №1 и провод в полимерной оболочке розового цвета с левой задней стороны трактора ранее составляли единое целое. Провод в полимерной оболочке серо-темного цвета на фаре под №1 и провод в полимерной оболочке серо-темного цвета с левой задней стороны трактора могли ранее составлять как единое целое, так и являться частями разных аналогичных проводов. Установить в категоричной форме не представляется возможным ввиду наличия совпадений по общим признакам, при отсутствии совпадений по частным признакам. Представленный провод в полимерной оболочке розового цвета на фаре под №2 и провод в полимерной оболочке розового цвета с правой задней стороны трактора ранее составляли единое целое; 

- экспертизой (физико-химической) №Э2/81 от 09.02.2021 - на корпусах фар, изъятых в ходе осмотра места ДТП 28.10.2019, обнаружены наслоения в виде притертостей лакокрасочного покрытия красно-коричневого цвета на основе алкидных смол, содержащих в основе минеральной части карбонат кальция (мел), однородные по цвету, выявленным морфологическим признакам и молекулярному составу основных компонентов со слоем красно-коричневого цвета двухслойного лакокрасочного покрытия, которым окрашены брызговики трактора Т-25А в местах наиболее близких к креплению фар, предусмотренных конструкцией трактора. В осыпи частиц, полученной с представленных фар, изъятых в ходе осмотра места ДТП 28.10.2019, и их упаковки, обнаружены двухслойные частицы лакокрасочного покрытия, однородные по цвету, выявленным морфологическим признакам и молекулярному составу основных компонентов, с двухслойным лакокрасочным покрытием, которым окрашены брызговики трактора Т-25А в местах, наиболее близких к креплению фар, предусмотренных конструкцией трактора. На правом брызговике трактора Т-25А в месте, наиболее близком к креплению фары, предусмотренном конструкцией трактора, обнаружены наслоения в виде следов притертости лакокрасочного покрытия черного цвета на основе алкидных смол, однородные по цвету, выявленным морфологическим признакам и молекулярному составу основных компонентов с однослойным ЛКП черного цвета, которым окрашены корпусы фар, изъятых в ходе осмотра места ДТП 28.10.2019. Совокупность выявленных признаков расценивается экспертом как групповая принадлежность; 

- заключением физико-химической судебной экспертизы №Э2/1572 от 14.11.2019, - в момент разрушения колбы (повреждения элементов конструкции лампы) одного из представленных фонарей с трактора Т-25А регистрационный знак *** *** *** с прицепом 2ПТС-4 регистрационный знак *** электролампа горела. 

Проанализировав полученные доказательства по делу, следователем была назначена и проведена автотехническая экспертиза в ФБУ «***» №447/03-1, 448/03-1 от 19.05.2021, согласно существу выводов которой:

- в представленной дорожно-транспортной обстановке при условии видимости препятствия в виде трактора Т-25А с прицепом 2ПТС-4 равной 116 м, действия водителя автомобиля КАМАЗ-45143-42, регистрационный знак ***, с прицепом 8551-02, регистрационный знак ***, ФИО1 не соответствующие требованиям пунктов 1.5, 8.1, 8.2, 9.10, 10.1 (абз.1) Правил дорожного движения РФ с технической точки зрения, находится в причинной связи с произошедшим дорожно-транспортным происшествием; 

- в представленной дорожно-транспортной обстановке действия водителя трактора Т-25А, регистрационный знак ***, с прицепом 2ПТС-4, регистрационный знак ***, Т*** А.В. перед началом движения не соответствовали требованиям пунктов 2.3.1, 19.1, 19.8 Правил дорожного движения РФ, пункта 3.1 «Перечня неисправностей и условий, при которых запрещается эксплуатация транспортных средств», пунктов 3, 11 «Основных положений по допуску транспортных средств к эксплуатации и обязанностей должностных лиц по обеспечению безопасности дорожного движения»; данные несоответствия, с технической точки зрения, не находятся в причинной связи с происшествием, так как трактор и прицеп можно было обнаружить с расстояния 116 метров.

Экспертизы были назначены и проведены в соответствии с требованиями статей 195-196 УПК РФ, оценены судом в совокупности с другими доказательствами. Заключения экспертов полностью отвечают требованиям ст.204 УПК РФ, а также Федеральному закону «О государственной экспертной деятельности в РФ». Нарушений процессуальных прав участников судебного разбирательства при назначении и производстве указанных экспертиз, которые повлияли или могли повлиять на содержание выводов экспертов, следователем и экспертами не было допущено. Выводы экспертов аргументированы, объективны и научно обоснованы, имеют достаточную ясность, являются мотивированными и полными, не вызывают новых вопросов в отношении ранее исследованных обстоятельств уголовного дела, не содержат неясностей и противоречий. Кроме того, в соответствии с п.2 ч.3 ст.57 УПК РФ эксперт вправе ходатайствовать о предоставлении ему дополнительных материалов, необходимых для дачи заключения, между тем представленные материалы признаны экспертами достаточными для проведения экспертиз. В экспертизах эксперты указывали, какой специально предусмотренной литературой они пользовались при проведении экспертиз и чем именно руководствовались. Таким образом, оснований считать, что выводы экспертиз недостоверны, эксперты заинтересованы в исходе дела, вышли за пределы своих полномочий, не основаны на материалах дела и им противоречат, судебная коллегия не находит; доводы защитника в этой части явно надуманы. 

Следует отметить, что при проведении отмеченных экспертиз протоколы следственного эксперимента от 6 ноября 2019 года, осмотра места происшествия от 28.10.2019 и фототаблицы к нему, с участием ФИО1 в статусе свидетеля следователем экспертам не предоставлялись, что следует из самих заключений. Показания ФИО1, которые были исследованы экспертом при производстве автотехнической экспертизы №447/03-1, 448/03-1 от 19.05.2021, получены следователем в ходе допроса ФИО1 в качестве обвиняемого от 20 февраля 2021 года (т.4 л.д.246-249); об этом сам следователь в ходе расследования дела довел до сведения как обвиняемого ФИО1, так и его защитника-адвоката Курашова В.Н. (т.5 л.д.188-190). Суждения в жалобе защитника в этой части недостоверные. 

Что касается ознакомления осужденного с постановлением о назначении физико-химической экспертизы №Э2/1572 от 14.11.2019, то 12 декабря 2019 года следователем ФИО1 был допрошен в качестве подозреваемого (т.1 л.д.195-196), после чего в 16 часов 39 минут был ознакомлен с постановлением о назначении экспертизы (т.1 л.д.237), в 16 часов 52 минуты был ознакомлен с заключением указанной физико-химической экспертизы (т.1 л.д.246). То обстоятельство, что осужденный ФИО1 и его защитник Курашов В.Н. в ходе предварительного следствия были ознакомлены с постановлением о назначении физико-химической экспертизы №Э2/1572 и с самим заключением после ее проведения, не препятствовало указанным лицам ходатайствовать о проведении повторных либо дополнительных экспертиз и постановке соответствующих вопросов перед экспертом по осветительным приборам (фарам). Однако этим правом они воспользоваться не пожелали, поскольку после ознакомления с данными документами ходатайств об этом ими заявлено не было. Таким образом, процессуальные права, предусмотренные ст.ст.198, 206 УПК РФ, соблюдены. Данный факт не влечет признание экспертизы недопустимым доказательством, о чем указывает защита в своей жалобе.

Относительно анализа и оценки экспертиз по делу, которые делаются в жалобе стороной защиты, то необходимо учесть, что ни осужденный, ни защитник – адвокат Курашов В.Н. какими-либо экспертными познаниями в этой области не обладают и экспертами не являются. 

В связи с изложенным доводы о недопустимости вышеотмеченных экспертных заключений суд апелляционной инстанции отвергает в полном объеме. 

Суд первой инстанции, оценив совокупность доказательств, обоснованно установил вину ФИО1 в нарушении соответствующих пунктов Правил дорожного движения РФ. 

Наличие прямой причинной связи между непосредственными действиями осужденного ФИО1, который проявив преступную небрежность, допустил столкновение КАМАЗа под его управлением с трактором, под управлением погибшего, является очевидным. 

Данные выводы суда основаны на совокупности представленных стороной обвинения изложенных выше и более подробно приведенных в приговоре доказательств, в том числе исследованных в суде первой инстанции. 

Анализируя показания свидетелей А*** А.В. и Я*** М.М. и проверяя доводы апелляционной жалобы защитника Курашова В.Н. в этой части, необходимо отметить следующее.

Согласно протоколу судебного заседания, в частности показаний свидетеля А*** А.В. (т.6 на л.д.83-84), отвечая на вопросы гособвинителя, она прямо указала на то, что ее оглашенные первые показания являются правильными, то есть она с ними согласилась. Из существа данных показаний от 13 января 2020 года в т.1 л.д.149-152 следует, что, двигаясь в условиях затяжного поворота по ходу ее движения, она увидела телегу, при этом расстояние было небольшим. Повернув руль влево, выехав на полосу встречного движения, проезжая мимо данной телеги, увидела, что телега была в составе трактора, при этом у трактора горели передние фары. Горели ли задние фары у трактора, сказать не может, так как внимания не обратила, но на телеге никаких светоотражающих элементов не было. 

Из существа показаний свидетеля Я*** М.М. следует, что он двигался на служебном автомобиле, увидел медленно движущийся в попутном направлении трактор с телегой, резко обогнал его. На тракторе впереди горели две фары, горели ли фары сзади, не помнит, светоотражающих элементов и опознавательных знаков свидетель не видел. На обратном пути свидетель видел, что данный трактор попал в ДТП.

Проанализировав данные показания, суд первой инстанции обоснованно не принял их во внимание, поскольку свидетели не помнят или не видели, были ли сзади трактора под управлением Т*** А.В. фары и имелись ли на прицепе светоотражающие элементы. При этом суд верно отметил то, что с учетом темного времени суток, экстремальной ситуации, А*** и Я*** могут заблуждаться относительно наличия или отсутствия вышеуказанных элементов. С данной оценкой показаний указанных свидетелей в полном объеме соглашается, вопреки доводам жалобы, суд апелляционной инстанции. Данных о том, что суд каким-либо образом исказил показания свидетелей А*** и Я***, материалы дела не содержат, как и то, что на отмеченных лиц оказывалось какое-либо воздействие со стороны должностных лиц правоохранительных органов. Не может свидетельствовать о незаконности приговора и то, что данная судом оценка показаний вышеуказанных свидетелей не совпадает с мнением адвоката Курашова В.Н., который обязан поддерживать позицию подзащитного, в данном случае осужденного ФИО1  

Что касается проверки показаний на месте, которую следователь М*** К.В. провела с А*** А.В., то к изложенным в протоколе сведениям, прочитанным свидетелем лично, замечаний от нее не поступило (т.5 л.д.4-11), в связи с чем констатировать тот факт, что следователем использовались незаконные методы, показания свидетеля всячески игнорировались, неверно интерпретировались, искажался их смысл, как об этом пишет защитник Курашов В.Н. в своей жалобе, оснований не имеется. 

При этом необходимо отметить, что согласно тексту приговора, в основу виновности ФИО1 данный протокол положен не был. Вместе с тем согласно заключению автотехнической экспертизы №447/03-1, 448/03-1 от 19.05.2021 сведения, содержащиеся в показаниях А*** А.В., о том, что она на расстоянии 26 метров увидела тележку трактора, после чего успела убедиться в отсутствии транспортных средств, движущихся во встречном направлении, включить указатель и совершить маневр обгона трактора с тележкой, не соответствуют техническим расчетам. 

На затронутые в жалобе защитника вопросы о том, что погибший не являлся собственником трактора, страхового свидетельства ОСАГО не имел, сведений о том, получал ли он разрешение у собственника на управление трактором 28.10.2019, в деле нет, суд апелляционный считает необходимым отметить следующее. ФИО4 В. имел право управления данным трактором, о чем свидетельствует справка о наличии у Т*** А.В. действительного удостоверения тракториста-машиниста. Данный трактор был зарегистрирован на отца погибшего являющегося потерпевшим по делу Т*** В.А., что подтверждается копией дубликата паспорта трактора колесного Т-25А, технического паспорта и свидетельства о регистрации прицепа тракторного. При этом, как следует из показаний потерпевшего Т*** В.А., сын отвозил на тракторе навоз его однокласснику ФИО5 (т.6 л.д.61). Кроме того, отсутствие действующего свидетельства о прохождении технического осмотра прицепа тракторного, свидетельства обязательного страхования автогражданской ответственности (страхового полиса) не находится в прямой причинной связи с произошедшим. 

Доводы о том, что в ДТП виноват погибший, суд апелляционный инстанции отвергает, поскольку в силу ст.252 УПК РФ судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению, в связи с чем суд в приговоре не вправе давать правовую оценку действиям иных лиц.

Помимо этого, в соответствии со ст.38 УПК РФ следователь вправе самостоятельно направлять ход расследования, принимать решение о производстве следственных действий. С учетом изложенного проведение иных следственных действий является правом, а не обязанностью следователя, поэтому доводы жалобы о том, что следователем, по мнению защитника, не были проведены ряд следственных действий, необоснованны. 

То обстоятельство, что материал проверки по факту ДТП УМВД России по Ульяновской области был получен 01.11.2019, а изъятые с места происшествия фары от трактора были направлены в СО УМВД России по Ульяновской области только 06.11.2019, то есть не одновременно с материалами проверки, не является существенным нарушением уголовно-процессуального закона. 

Что касается показаний свидетелей Ф*** Р.Р., Г*** Ю.А., З*** О.В., З*** Т.О., З*** И.А., то суд апелляционной инстанции соглашается с оценкой показаний отмеченных лиц, данной в приговоре. Оснований для иной оценки этих показаний с учетом совокупности представленных стороной обвинения доказательств не имеется. 

Таким образом, приговор постановлен не на сомнительных и противоречивых доказательствах (за исключением протокола ОМП от 28.10.2019 с участием ФИО1 и автотехнической экспертизы №1346/03-1, 1347/03-1 от 02.12.2019), а на исследованных в судебном заседании доказательствах, которые суд, руководствуясь положениями уголовно-процессуального закона, оценил с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а все собранные доказательства в совокупности признал достаточными для вынесения обвинительного приговора в отношении осужденного.  

Уголовно-правовая оценка действиям ФИО1 по ч.3 ст.264 УК РФ дана правильно. Доводы об отсутствии указанного состава преступления суд апелляционной инстанции считает неприемлемыми. 

Судом, вопреки доводам апелляционного представления, в приговоре в полном объеме опровергнуты доводы стороны защиты и осужденного о невиновности последнего. 

При назначении наказания суд учел смягчающие обстоятельства – состояние здоровья ФИО1, состояние здоровья его супруги, публичное принесение извинений потерпевшему, частичное признание ФИО1 фактических обстоятельств дела, оказание иной помощи *** А.В. после совершения преступления. Судом в полной мере учтены смягчающие осужденному наказание обстоятельства, при этом каких-либо иных смягчающих обстоятельств, в том числе не предусмотренных ст.61 УК РФ, не установлено. 

Принимая во внимание данные о личности осужденного, обстоятельства совершенного им преступления, суд верно пришел к выводу о необходимости назначения ФИО1 наказания в виде лишения свободы, так как назначение иного, более мягкого вида наказания не будет способствовать достижению целей уголовного наказания, указанных в ч.2 ст.43 УК РФ. Кроме того, ФИО1 совершено преступление против безопасности движения и эксплуатации транспорта, а потому суд правильно посчитал необходимым по ч.3 ст.264 УК РФ назначить дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами.

Учитывая наличие смягчающего обстоятельства, предусмотренного п.«к» ч.1 ст. 61 УК РФ, и отсутствие отягчающих обстоятельств, суд при назначении наказания обоснованно учел положения ч.1 ст.62 УК РФ. 

Вопреки доводам апелляционного представления и жалобы представителя потерпевшего, оснований для исключения такого смягчающего наказание обстоятельства, как оказание иной помощи Т*** А.В. после совершения преступления, не имеется, учитывая, что осужденный непосредственно после ДТП сообщил о нем по телефону в единую дежурно-диспетчерскую службу МО «***» Ульяновской области и данный факт участниками судебного заседания никогда не оспаривался. 

Оснований для применения ст.ст.64 и 73 УК РФ суд апелляционной инстанции не находит, поскольку какие-либо исключительные обстоятельства, связанные с целями и мотивами совершенного преступления, ролью виновного, иные обстоятельства, существенно уменьшающие степень общественной опасности преступления, по делу отсутствуют.

В силу п.«а» ч.1 ст.58 УК РФ ФИО1 правильно назначено отбывать наказание в колонии-поселении.

Учитывая обстоятельства преступления и личность осужденного, оснований для применения ФИО1 положений ст.53.1 УК РФ не имеется.

Дело расследовано и рассмотрено всесторонне, полно и объективно. Предварительное и судебное следствие проведено в установленном законом порядке, каких-либо нарушений прав осужденного, в том числе на защиту, принципа состязательности сторон, в ходе уголовного судопроизводства не допущено.

Из протокола судебного заседания следует, что в ходе судебного следствия было обеспечено равенство прав сторон, которым суд, сохраняя объективность и беспристрастность, создал необходимые условия для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела. Все представленные суду доказательства исследованы. Заявленные сторонами ходатайства разрешены в установленном законом порядке. Необоснованных отказов осужденному и его защитнику в исследовании доказательств, которые могли иметь существенное значение для исхода дела, не усматривается. Все участники процесса были согласны закончить судебное следствие и не заявили каких-либо ходатайств о его дополнении.

Также из протокола судебного заседания не видно, чтобы со стороны государственных обвинителей Пронько Н.П. и Афандеева Д.Р., а также председательствующего судьи проявлялись предвзятость либо заинтересованность по делу, а также обвинительный уклон. 

Вопреки доводам жалобы защитника Курашова В.Н., государственные обвинители использовали свои полномочия, предоставленные им уголовно-процессуальным законом, как стороной обвинения ими задавались вопросы потерпевшим, свидетелям, осужденному, в связи с наличием существенных противоречий заявлялись ходатайства и оглашались показания допрашиваемых лиц, данных на досудебной стадии, выяснились противоречия. При этом каких-либо данных о том, что стороной обвинения на допрашиваемых лиц, в том числе А*** А.В. и Я*** М.М. в судебном заседании оказывалось давление, материалы дела не содержат. Более того, правом отвода государственным обвинителям, председательствующему по делу судье осужденный и его адвокат в ходе производства по делу не воспользовались. В этой связи доводы жалобы защитника суд апелляционной инстанции считает безосновательными. 

Протокол судебного заседания соответствует требованиям ст.259 УПК РФ, он полно и объективно отражает ход судебного заседания. 

Существенных нарушений норм уголовно-процессуального законодательства, влекущих за собой отмену приговора, по делу не допущено, вместе с тем приговор суда подлежит изменению по следующим основаниям. 

В описательно-мотивировочной части приговора (т.6 л.д.138) суд указал, что нарушение ФИО1 содержащих общие требования к поведению участников дорожного движения п.п.1.5, 8.1, 8.2 ПДД РФ не находится в прямой причинной связи с последствиями ДТП, а потому подлежат исключению из его обвинения. Более того, в обвинении не описаны в этой части действия (бездействие) ФИО1 Также подлежит исключению из обвинения ФИО1 нарушение п.9.10 ПДД РФ в части необходимости соблюдения бокового интервала, обеспечивающего безопасность движения, поскольку из фактических обстоятельств дела, установленных судом следует, что столкновение произошло передней частью транспортного средства под управлением ФИО1 в заднюю часть транспортного средства под управлением Т*** ФИО6 образом, ФИО1 боковой интервал не нарушал. Из обвинения ФИО1 подлежит исключению указание на нарушение п.10.1 (абз.1) ПДД РФ в части необходимости учета подсудимым интенсивности движения, особенностей и состояния транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, поскольку в обвинении также не описаны в этой части действия (бездействие) ФИО1 Кроме того, из обвинения ФИО1 подлежит исключению указание на заблаговременное непринятие мер к совершению маневра обгона автопоезда под управлением Т*** А.В., так как нарушение какого-либо пункта правил ФИО1 в вину не вменяется, правила дорожного движения не содержат подобного требования к водителю, который при возникновении опасности вправе предпринять иные меры. Стороной обвинения суду не представлено доказательств того, что ФИО1 имел намерение совершить обгон.

Вместе с тем в описательно-мотивировочной (установочной) части приговора (т.6 л.д.124-126) нарушение ФИО1 вышеотмеченных подлежащих исключению правил дорожного движения судом приведено так, как указано в предъявленном обвинении, что с учетом дальнейших изложенных выводов суда первой инстанции является недопустимым. В этой связи приговор отмене и передаче уголовного дела на новое судебное разбирательство не подлежит, поскольку допущенные судом нарушения можно устранить в апелляционном порядке путем внесения изменений в обжалуемый судебный акт и их исключения. 

Учитывая уменьшение объема предъявленного ФИО1 обвинения, назначенное ему основное и дополнительное наказания по ч.3 ст.264 УК РФ подлежат смягчению; доводы апелляционного представления и жалобы представителя потерпевшего в части усиления наказания в данном случае лишены смысла. 

Помимо этого, суд признал недопустимым доказательством протокол следственного эксперимента от 6 ноября 2019 года, поскольку ФИО1 в ходе проведения данного следственного действия имел статус свидетеля. Процессуальные права подозреваемого, предусмотренные ст.46 УПК РФ, ему не разъяснялись, он был предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний. Исходя же из различного правового статуса показания лица, данные в качестве свидетеля, не могут расцениваться как показания подозреваемого, который имеет право защищаться любым способом, не запрещенным законом. Поэтому при производстве данного следственного действия следователем не были обеспечены условия, позволявшие ФИО1 получить должное представление о своих правах и обязанностях, выдвигаемых против него подозрениях, и как следствие, эффективно защищаться. 

По этим же основаниям суд апелляционной инстанции не может признать допустимым доказательством протокол осмотра места происшествия от 28.10.2019 с участием свидетеля ФИО1 и фототаблицу к нему, согласно которым установлено, что видимость дороги при условии включения ближнего света фар составляет 44,5 метра, а также заключение автотехнической судебной экспертизы №1346/03-1, 1347/03-1 от 02.12.2019, поскольку оно основано в том числе на сведениях, содержащихся в показаниях ФИО1, данных им в качестве свидетеля в ходе следственного эксперимента от 6 ноября 2019 года. 

Исключая данные доказательства, суд апелляционной инстанции отмечает, что они никоим образом не влияют на правильность квалификации действий осужденного, при этом выводы суда о виновности ФИО1 в содеянном под сомнение не ставятся, они достоверно и достаточно подтверждаются иными приведенными как в настоящем апелляционном постановлении, так и в приговоре доказательствами. 

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.38913, 38920, 38928 и 38933 УПК РФ, суд апелляционной инстанции                                              

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Мелекесского районного суда Ульяновской области от 27 августа 2021 года в отношении ФИО1 изменить.

Исключить из описательно-мотивировочной (установочной) части приговора указание на нарушение ФИО1 п.п.1.5 ПДД РФ «Участники дорожного движения должны действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда»; п.8.1 ПДД РФ - «Перед началом движения, перестроением, поворотом (разворотом) и остановкой водитель обязан подавать сигналы световыми указателями поворота соответствующего направления, а если они отсутствуют или неисправны - рукой, при выполнении маневра не должны создаваться опасность для движения, а также помехи другим участникам дорожного движения»; п.8.2 ПДД РФ - «Подача сигнала указателями поворота или рукой должна производиться заблаговременно до начала выполнения маневра и прекращаться немедленно после его завершения (подача сигнала рукой может быть закончена непосредственно перед выполнением маневра), при этом сигнал не должен вводить в заблуждение других участников движения, подача сигнала не дает водителю преимущества и не освобождает его от принятия мер предосторожности», а также п.9.10 ПДД РФ в части необходимости соблюдения бокового интервала, обеспечивающего безопасность движения, п.10.1 (абз.1) ПДД РФ в части необходимости учета ФИО1 интенсивности движения, особенностей и состояния транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, а также указание на заблаговременное непринятие мер к совершению маневра обгона автопоезда под управлением Т*** А.В. 

Считать ФИО1 нарушившим требования пунктов 9.10 и 10.1 (абз.1) Правил дорожного движения РФ, утвержденных постановлением Совета Министров Правительства Российской Федерации от 23 октября 1993 года №1090 - водитель должен соблюдать такую дистанцию до движущегося впереди транспортного средства, которая позволила бы избежать столкновения; водитель должен вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом видимость в направлении движения, скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил.

Исключить из описательно-мотивировочной части приговора ссылки на протокол осмотра места происшествия от 28.10.2019 и фототаблицу к нему, согласно которым установлено, что видимость дороги при условии включения ближнего света фар составляет 44,5 метра (т.1 л.д.66-69), заключение автотехнической судебной экспертизы №1346/03-1, 1347/03-1 от 02.12.2019 и изложенные выводы (т.2 л.д.17-41). 

Смягчить наказание, назначенное ФИО1 по ч.3 ст.264 УК РФ, до 1 года лишения свободы с отбыванием в колонии-поселении с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года 6 месяцев. 

В остальном приговор оставить без изменения, а апелляционные представление и жалобы – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ.

Кассационные жалоба, представление, подлежащие рассмотрению в порядке, предусмотренном статьями 401.7 и 401.8 УПК РФ, могут быть поданы через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора, а для осужденного, содержащегося под стражей, – в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, вступившего в законную силу.

Осужденный ФИО1 вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела в судебном заседании суда кассационной инстанции.

Председательствующий