86RS0004-01-2025-006848-35

Судья Бурлуцкий И.В. 33-6674/2025

(1 инст. 2-6614/2025)

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

16 декабря 2025 года г. Ханты-Мансийск

Судебная коллегия по гражданским делам суда Ханты - Мансийского автономного округа - Югры в составе:

председательствующего Гавриленко Е.В.

судей Баранцевой Н.В., Кузнецова М.В.

при секретаре Вторушиной К.П.

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1, ФИО2 к ФИО3 о признании договора дарения квартиры недействительной сделкой, применении последствий недействительности сделки,

по апелляционной жалобе истца ФИО1 на решение Сургутского городского суда от 03 сентября 2025 года, которым постановлено:

«Иск ФИО1, ФИО2 к ФИО3 о признании договора дарения квартиры недействительной сделкой и применении последствий недействительности сделки оставить без удовлетворения».

Заслушав доклад судьи Кузнецова М.В., позицию ответчика ФИО3 возражавшей относительно доводов апелляционной жалобы, судебная коллегия,

установила:

ФИО1, ФИО2 обратились в суд с иском к ФИО3 предъявив требования признании недействительным договора дарения квартиры по адресу: (адрес) от 02.04.2019 года. Истцами указано, что по данному договору ФИО1 подарил квартиру своей дочери ФИО3. При этом у истцов была устная договоренность о том, что ФИО3 и ее супруг - ФИО4 подарят истцам в собственность квартиру меньшей площади по адресу: (адрес). С 2014 года истцы ФИО1 и ФИО2 переехали в квартиру по адресу: (адрес), и зарегистрировались в ней по месту жительства, а семья дочери проживала в спорной квартире по адресу: (адрес). В феврале 2025 года ФИО3 ушла от своего мужа и стала проживать с человеком, который внушал ей мысль о необходимости продать квартиру по адресу: (адрес), а также иное имущество и отдать деньги ему. Истец ФИО1, полагая, что дочь находится под влиянием и действует против своей воли, обратился по данному факту в полицию. Истцы утверждают, что между ними и ФИО3 должен был быть совершен договор мены, и дарение квартиры с их стороны подразумевало встречное предоставление. Согласно позиции ответчиков, договор дарения в соответствии с п. 2 ст. 170 ГК РФ является притворной сделкой, поскольку прикрывал собой иную волю участников сделки.

В судебном заседании от 13.08.2025 истец ФИО1 и его представитель - адвокат Яблонская И.В., действующая на основании ордера 23.04.2025 (номер), на удовлетворении исковых требований настаивали. Утверждали, что о нарушении прав истцы узнали в 2025 году, когда ФИО3 и ФИО4 расторгли брак и инициировали раздел совместно нажитого имущества.

Определением суда от 13.08.2025 к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, были привлечены ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, и ФИО6, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, поскольку было установлено, что они зарегистрированы по месту жительства по адресу: (адрес), в то время как одним из исковых требований Загродских заявлено о применении последствий недействительности сделки дарения.

Ответчик ФИО3 и третье лицо ФИО5 при рассмотрении спора против удовлетворения исковых требований возражали. Ответчик заявила о пропуске истцами срока исковой давности.

Третье лицо ФИО6 в судебное заседание не явился, уведомлен надлежащим образом, с заявлением о рассмотрении дела в его отсутствие не обращался.

Суд первой инстанции, рассмотрев спор по существу, постановил вышеуказанное решение, которое в апелляционной жалобе истец ФИО1 просит отменить. В обоснование доводов указывает, что судом первой инстанции не дана надлежащая правовая оценка существу спорных правоотношений и не установлена притворность оспариваемой сделки, не дана надлежащая оценка пояснениям свидетеля ФИО4, указавшего на достигнутую между сторонами устную договоренность об обмене квартирами, и не учтены разъяснения, содержащиеся в п. 87 Постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25. Судом также не учтено отсутствие экономического смысла сделки дарения, а именно передача истцами единственного жилья, при том, что у ответчика на тот момент имелось собственное жилье. Указывает, что судом необоснованно применен пропуск срока исковой давности, поскольку до 2025 года ответчиком сделка не исполнялась, следовательно срок исковой давности не тек. Полагает, что на стороне ответчика имеется злоупотребление правом, поскольку приняв исполнение по устному договору мены, после распада семьи ответчик пытается отказаться от встречного предоставления, сохранив за собой подаренную квартиру и лишив истцов права на обещанное им жилье.

В судебное заседание суда апелляционной инстанции истцы и третьи лица не явились, о времени и месте судебного заседания извещены в установленном законом порядке, в том числе посредством размещения соответствующей информации на официальном сайте суда ХМАО-Югры в сети «Интернет».

С учетом изложенного, руководствуясь статьей 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, в связи с тем, что лица, участвующие в деле, извещены надлежащим образом и за срок, достаточный для обеспечения явки и подготовки к судебному заседанию, судебная коллегия определила о рассмотрении дела в отсутствие неявившихся лиц.

Проверив материалы дела в пределах доводов апелляционной жалобы, возражений как установлено частью 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, и обсудив их, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Судом первой инстанции при принятии решения по спору установлено и объективно подтверждается материалами дела, что ФИО1 являлся собственником трехкомнатной квартиры, общей площадью 96,5 кв.м., расположенной по адресу: (адрес), на основании Договора участия в долевом строительстве от 14.12.2010 (номер), Договора (номер) об уступке прав и обязанностей по договору от 20.07.2011, Разрешения на ввод объекта в эксплуатацию от 16.12.2011. Право истца на спорную квартиру зарегистрировано в ЕГРН 20.02.2013.

02.04.2019 между ФИО1 (Даритель) и ФИО3 (Одаряемая) был заключен договор дарения, по условиям которого Даритель дарит Одаряемой квартиру, расположенную по адресу: (адрес). Согласно преамбуле договора, стороны заключил договор в здравом уме и ясной памяти, действуя добровольно. В соответствии с п.9 договора дарения стороны гарантировали, что заключили настоящий договор не вследствие стечения тяжелых обстоятельств на крайне не выгодных для себя условиях, не под влиянием заблуждения, и настоящий договор не является для них кабальной сделкой.

Информацией из управления ЗАГС Администрации г. Сургута, предоставленной по запросу суда, подтверждается, что истцы ФИО1 и ФИО2 являются родителями ФИО7 (до брака – Загродской) Е.В.

Согласно материалам реестрового дела в отношении квартиры, расположенной по адресу: (адрес), ФИО2 03.04.2019 дала ФИО1 нотариально удостоверенное согласие на дарение нажитой ими в браке квартиры на его условиях и по его усмотрению дочери ФИО3.

18.04.2019 было зарегистрировано в ЕГРН право собственности ответчика ФИО3 на квартиру по адресу: (адрес), номер государственной регистрации (номер).

Так же из материалов дела следует, что с 29.03.2003 ФИО3 состояла в браке с ФИО4, брак расторгнут на основании решения мирового судьи судебного участка (номер) Сургутского судебного района города окружного значения Сургута ХМАО-Югры от 02.06.2025 по делу (номер).

Согласно выписке из ЕГРН, 15.01.2008 зарегистрировано право ФИО4 на квартиру, расположенную по адресу: (адрес), запись о государственной регистрации (номер) от 15.01.2008. Основанием государственной регистрации права ФИО4 указаны: договор долевого участия в строительстве (номер)/о от 02.10.2006 и разрешение на ввод объекта в эксплуатацию № (номер) от 16.11.2007.

Фактически квартира была передана ФИО4 застройщиком ООО «Запсибинтерстрой» по акту приема-передачи (номер) от 24.11.2007.

ФИО1 и ФИО2 с 19.09.2014 зарегистрированы по месту жительства в квартире по адресу: (адрес).

Истцами указано, что при заключении договора дарения от 02.04.2019 ФИО1 и ФИО2, с одной стороны, и ФИО3 и ФИО4, с другой стороны, прикрывали фактическое заключение между указанными лицами договор мены квартир, на заключение которого, в действительности, была направлена их воля.

Из пояснений свидетеля ФИО4 следует, что устная договоренность об обмене квартирами была достигнута на момент фактического переезда П-вых в квартиру по (адрес); о том, что спустя четыре года был заключен договор дарения этой квартиры между ФИО1 и ФИО3, свидетелю не было известно.

ФИО4 не являлся участником соглашения, достигнутого между ФИО1, ФИО2 и ФИО3 02.04.2019 г., и это соглашение являлось самостоятельным по отношению к устной договоренности об обмене квартир.

Исходя из пояснений сторон судом постановлен вывод, что в квартиру, полученную ФИО3 на основании договора дарения по адресу: (адрес), семья ответчика вселилась еще до заключения договора дарения от 02.04.2019, ответчик и члены ее семьи были зарегистрированы в спорной квартире, полученной на основании договора дарения, заключенного между ФИО3 и ее родителями, а истцы были зарегистрированы в квартире по (адрес) с 19.09.2014.

Установив указанные выше обстоятельства и разрешая заявленные требования, суд первой инстанции руководствовался положениями ст. ст. ГПК РФ, ст. ст. 170, 181, 199, 432, 568, 572, ГК РФ, Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценив имеющиеся в материалах дела доказательства, пришел к выводу об отказе в удовлетворении исковых требований.

Судебная коллегия соглашается с постановленными выводами суда первой инстанции, поскольку к ним суд пришел на тщательном исследовании имеющихся в материалах дела доказательств, которым была дана надлежащая правовая оценка, и верно применены нормы материального права, регулирующие возникшие правоотношения сторон.

Доводы апелляционной жалобы судебная коллегия находит необоснованными, и не влекущими отмену постановленного решения суда первой инстанции.

В апелляционной жалобе истец ФИО1 фактически указывает на то, что сделка по дарению квартиры являлась притворной, и данное обстоятельство суд первой инстанции не установил.

В соответствии с п. 2 ст. 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Как разъяснено в пунктах 87, 88 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», согласно п. 2 ст. 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, ничтожна. В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.

К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (п. 2 ст. 170 ГК РФ).

Прикрываемая сделка может быть также признана недействительной по основаниям, установленным ГК РФ или специальными законами.

Применяя правила о притворных сделках, следует учитывать, что для прикрытия сделки может быть совершена не только одна, но и несколько сделок. В таком случае прикрывающие сделки являются ничтожными, а к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (п. 2 ст. 170 ГК РФ).

В данном случае, судебная коллегия соглашается с выводом суда о том, что каких-либо иных целей, кроме передачи ответчику в дар квартиры, договор дарения от 02.04.2019 не содержит. Доказательств того, что имелась какая-либо иная цель при заключении договора дарения квартиры, сторона истцов суду не представила. Не представлено таких доказательств и суду апелляционной инстанции.

В соответствии с п. 1 ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

При наличии встречной передачи вещи или права либо встречного обязательства договор не признается дарением. К такому договору применяются правила, предусмотренные п. 2 ст. 170 настоящего Кодекса.

Согласно статье 567 ГК РФ по договору мены каждая из сторон обязуется передать в собственность другой стороны один товар в обмен на другой.

К договору мены применяются соответственно правила о купле-продаже (глава 30), если это не противоречит правилам настоящей главы и существу мены. При этом каждая из сторон признается продавцом товара, который она обязуется передать, и покупателем товара, который она обязуется принять в обмен.

В силу положений статьи 568 ГК РФ если из договора мены не вытекает иное, товары, подлежащие обмену, предполагаются равноценными, а расходы на их передачу и принятие осуществляются в каждом случае той стороной, которая несет соответствующие обязанности.

В случае, когда в соответствии с договором мены обмениваемые товары признаются неравноценными, сторона, обязанная передать товар, цена которого ниже цены товара, предоставляемого в обмен, должна оплатить разницу в ценах непосредственно до или после исполнения ее обязанности передать товар, если иной порядок оплаты не предусмотрен договором.

В соответствии с договором дарения от 02.04.2019 ФИО1 (даритель) безвозмездно передал ФИО3 (одаряемому), а одаряемый принял в дар недвижимое имущество квартиру, находящуюся по адресу: (адрес). 18.04.2019 было зарегистрировано в ЕГРН право собственности ответчика ФИО3 на указанную квартиру. Таким образом договор дарения исполнен.

Проверяя наличие притворности сделки, судом первой инстанции отмечено, что хронология событий и поведение сторон при заключении оспариваемого договора дарения свидетельствует о том, что между переездом в 2015 году ФИО3 и ее семьи в квартиру по адресу: (адрес), и заключением договора дарения от 02.04.2019 прошло около четырех лет. О том, что стороны желали совершить мену квартир на момент регистрации истцов Загродских в квартире по адресу: (адрес), истцы не заявляли, соответствующих доказательств не представили. Ответчик ФИО3 данное обстоятельство не подтвердила.

Судебная коллегия, вопреки доводам апелляционной жалобы отмечает, что из существа заключенного между сторонами договора дарения от 02.04.2019 какие либо иные цели не усматриваются, истец выразил свою волю по отчуждению безвозмездно в собственность ФИО3 указанной квартиры. Иного в материалы дела не представлено, и стороной истца не опровергнуто. Каких либо данных о наличии у титульного собственника квартиры по адресу: (адрес) обязательств по встречному предоставлению (дарению своей квартиры) не имеется. ФИО4 стороной в рамках оспариваемого дарения не являлся в связи с чем обязательств по встречному предоставлению не имел. Достоверных доказательств тому не предоставлено, документальных обязательств ФИО4 материалы дела так же не содержат.

Судебная коллегия также полагает необходимым отметить, что суть требований истца сводится к применению судом реституции, однако в данном случае и при установленных обстоятельствах, такие последствия признания сделки притворной применению не подлежат.

Относительно несогласия автора жалобы с применением судом первой инстанции срока исковой давности, судебная коллегия отмечает, что судом первой инстанции верно отмечено, что договор дарения заключен в апреле 2019 года, исполнен сторонами также в апреле 2019 года, однако с исковым заявлением обратились в суд лишь в апреле 2025 года, то есть за пределами предусмотренного п. 1 ст. 181 ГК РФ срока исковой давности. Суд первой инстанции верно применив положения п. 2 ст. 199 ГК РФ отказал в удовлетворении исковых требований в том числе, в связи с пропуском истцами срока исковой давности о чем подробно изложено в оспариваемом решении. Оснований не согласиться с указанными выводами судебная коллегия не усматривает.

Иных доводов апелляционная жалоба не содержит.

При таких обстоятельствах, судебная коллегия не находит оснований, установленных статьей 330 ГПК РФ, для отмены или изменения решения суда в апелляционном порядке.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия,

определила:

решение Сургутского городского суда от 03 сентября 2025 года оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО1 - без удовлетворения.

Определение вступает в законную силу со дня его вынесения и может быть обжаловано путем подачи кассационной жалобы в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции в течение трех месяцев через суд первой инстанции.

Мотивированное определение изготовлено 19 декабря 2025 года.

Председательствующий: Гавриленко Е.В.

Судьи: Баранцева Н.В.

Кузнецов М.В.