Судья Стрельченя Л.В. Дело № 22-577/2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Барнаул 14 марта 2025 года

Суд апелляционной инстанции Алтайского краевого суда в составе:

председательствующего Сегова А.В., 

при секретаре Курьиной А.В.,

с участием прокурора Ильиных С.А.,

адвоката Панюкова В.И.,

осужденного ФИО1,

представителя потерпевшей ФИО2,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам потерпевшей С1. и адвоката Панюкова В.И. на приговор Солонешенского районного суда Алтайского края от 10 декабря 2024 года, которым

ФИО1 , 

<

данные изъяты>, не судимый,

осужден по ч. 3 ст. 264 УК РФ к 2 годам 6 месяцам лишения свободы.

На основании ст. 53.1 УК РФ назначенное наказание в виде 2 лет 6 месяцев лишения свободы заменено принудительными работами на срок 2 года 6 месяцев с удержанием из заработной платы осужденного 10% в доход государства.

Назначено дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года 6 месяцев.

Разрешены вопросы о мере пресечения, определен порядок следования к месту отбывания наказания в виде принудительных работ и исчисления срока отбывания основного и дополнительного наказаний, определена судьба вещественных доказательств.

Изложив содержание приговора, существо апелляционных жалоб и возражений прокурора, выслушав участников процесса, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 признан виновным в том, что 27 июля 2023 года в период с 03 часов до 03 часов 40 минут в с.Солонешное Солонешенского района Алтайского края управляя автомобилем нарушил правила дорожного движения, что повлекло по неосторожности смерть ФИО3

В судебном заседании ФИО1 вину не признал.

В апелляционной жалобе потерпевшая С1. выражает несогласие с приговором суда, считает его несправедливым ввиду чрезмерной мягкости назначенного наказания. Анализируя решение суда, нормы УПК РФ, положения постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 июня 2010 года №17 «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве» отмечает, что ФИО1 вину не признал, в содеянном не раскаялся, извинений потерпевшей стороне не принес, мер к заглаживанию вины и к возмещению вреда не принял, напротив, пытался всячески уклониться от ответственности за содеянное. Считает, назначенное наказание несоразмерным содеянному, не соответствующим личности виновного, не отвечающим задачам исправления осужденного и предупреждения совершения им новых преступлений. Полагает, что судом первой инстанции не учтено мнение потерпевшей стороны, просившей назначить ФИО1 максимальное наказание, предусмотренное санкцией вменяемой статьи. Просит приговор суда изменить, назначить ФИО1 наказание в виде 3 лет реального лишения свободы с отбыванием наказания в колонии общего режима, взять его под стражу в зале суда.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней адвокат Панюков В.И. выражает несогласие с приговором суда в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции; существенным нарушением уголовно-процессуального закона; неправильным применением уголовного закона. Считает, что вопреки требованию закона и разъяснениям Верховного Суда РФ, выводы суда первой инстанции, касающиеся обстоятельств дорожно-транспортного происшествия, причастности к совершению ДТП и виновности именно ФИО1 основаны исключительно на предположениях и не подтверждаются доказательствами, исследованными в судебном заседании. Так, вывод суда о доказанности превышения осужденным скорости движения основан на показаниях свидетелей Г. и Д. , по ощущениям которых ФИО1 двигался со скоростью 70-80 км/ч, что, по мнению защитника, является недопустимым, тем самым суд нарушил требования закона, положив в основу приговора заведомо недопустимые и недостоверные доказательства, а допустимых и достоверных доказательств движения автомобиля Ниссан Санни со скоростью более 100 км/ч в материалах уголовного дела не имеется, в судебном заседании такие доказательства не исследовались. Ссылку суда первой инстанции на заключение судебно-медицинской экспертизы № 139 от 03 октября 2023 года в обоснование причастности ФИО1 к совершению наезда на Ф. , причинению ей смерти, считает необоснованной, поскольку в данном заключении не указано, что в результате воздействия именно автомобиля Ниссан Санни государственный регистрационный знак 

<

данные изъяты> причинены телесные повреждения и смерть Ф. Не установлен механизм причинения (образования) повреждений, что, по мнению адвоката, подтверждается показаниями в судебном заседании эксперта Р. , которая не смогла ответить на вопросы, касающиеся механизма причинения (образования) повреждений, при этом пояснившей, что в ее компетенцию это не входит, на вопросы о механизме причинения повреждений может ответить только комплексная судебно-медицинская, автотехническая экспертиза, в ходе которой судебно-медицинские эксперты и эксперты-автотехники сопоставляют повреждения с различными частями транспортного средства, и определяют, какими частями причинены те или иные повреждения. Также Р. в судебном заседании показала, что диагноз заключения «автомобильная травма» является предположением. Полагает, что в приговоре суда первой инстанции не указано, по каким основаниям при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, суд принял одни из этих доказательств и отверг другие. Подробно приводя и анализируя содержание протокола осмотра места дорожно-транспортного происшествия, протокола осмотра автомобиля Ниссан Санни, заключения судебно-медицинской экспертизы № 139 от 03 октября 2023 года, обращает внимание на следующее: повреждения, имеющиеся на автомобиле, не характерны для столкновения с телом человека; повреждения, имеющиеся на теле Ф. , не характерны для переезда через него легкового автомобиля; согласно протоколу осмотра места происшествия, на поверхности дороги обнаружено мозговое вещество, согласно протоколу осмотра автомобиля Ниссан Санни на нижней части данного автомобиля отсутствуют следы крови и мозгового вещества, имеются только эксплуатационные загрязнения, следовательно, на нижней части автомобиля отсутствуют следы биологического происхождения, совпадающие с такими следами на проезжей части дороги, то есть, следов контактирования с телом Ф. на автомобиле нет; фрагменты волос с головы Ф. на нижней правой части передней подвески автомобиля свидетельствуют о контакте автомобиля только с головой Ф. ; автомобиль зацепил волосистую часть головы Ф. нижней правой частью передней подвески на левой (встречной) полосе движения, возможно, протащил ее на некоторое расстояние (след перемещения головы); предполагаемая траектория перемещения тела и траектория перемещения головы различны, что также свидетельствует об отсутствии контакта автомобиля с телом Ф. ; контактировать нижней частью передней подвески справа автомобиль Ниссан Санни мог только с уже отчлененной от тела головой (учитывая место соприкосновения автомобиля с головой, клиренс автомобиля и размеры головы). Делает вывод о том, что повреждения, обнаруженные на трупе Ф. не характерны для однократного переезда через нее легкового автомобиля, эти повреждения несовместимы с конструкционными особенностями данного автомобиля; в свою очередь, повреждения, обнаруженные на автомобиле, не характерны для столкновения с телом человека, столкновение автомобиля произошло с предметом, по твердости сопоставимым с металлом, либо камнем. Считает, что вывод о прижизненности всех повреждений на трупе является недостоверным, поскольку при таких обширных и множественных повреждениях для объективности выводов о прижизненности либо посмертности каждого повреждения необходимо исследовать мягкие ткани с различных частей тела, в то время как фактически имеются только следы контактирования автомобиля с волосами или волосистой частью головы Ф. Указывает, что постановление о назначении судебно-медицинской экспертизы от 27 июля 2023 года вынесено ненадлежащим лицом (оперативным дежурным дежурной части пункта полиции по Солонешенскому району МО МВД России «Петропавловский» Д1. ) и незаконно приобщено к материалам уголовного дела, в связи с чем является недопустимым доказательством и подлежит исключению на основании ч. 3 ст. 75 УПК РФ, в соответствии с ч. 2 ст. 88 УПК РФ. Отмечает, что согласно фотоснимкам, сделанным во время осмотра места происшествия экспертом С1. , рисунок протектора заднего левого колеса отличается от трех других колес автомобиля Ниссан Санни государственный регистрационный знак 

<

данные изъяты>, а в заключении трасологической экспертизы отражено, что след, обнаруженный при осмотре места происшествия оставлен колесом грузового автомобиля, что подтверждается размерами рисунка протектора; след автомобиля, изъятый при осмотре места происшествия, мог быть оставлен любым из 4-х колес автомобиля Ниссан Санни государственный регистрационный знак 

<

данные изъяты>; при этом, рисунок протектора заднего левого колеса очевидно отличается от трех других колес автомобиля Ниссан Санни, что описано в том же заключении экспертизы (на это обстоятельство обращал внимание суда первой инстанции также специалист В. ). В связи с чем, защитник делает вывод, что данный след мог быть оставлен любым автомобилем. Также отмечает, что данный фрагмент следа имеет небольшие размеры, согласно показаниям эксперта С1. в судебном заседании, около 1 метра, отобразившийся в веществе бурого цвета, на расстоянии около 1,5 метра от места наезда (разлив масла около 10-15 см в диаметре). При этом, ФИО1 не отрицает, что проезжал в этом месте на автомобиле; след протектора автомобиля отобразился в уже имевшемся на дороге веществе бурого цвета, то есть, проезд автомобиля был позднее, чем на дороге образовался след вещества бурого цвета. Проводя подробный анализ других доказательств, положенных в основу приговора, апеллянт считает, что следственный эксперимент от 18 сентября 2023 года был проведен некорректно, поскольку дальность видимости дороги и дальность видимости препятствия определялись из разных точек, в то время как они должны определяться из одной точки. Такое положение автомобиля приводит к логической ошибке (дорогу не видно, а препятствие видно – такого в реальности быть не может); не учтено проседание дороги вследствие особенностей рельефа прилегающей местности; погодные условия во время проведения следственного эксперимента, вопреки утверждениям суда первой инстанции, не соответствовали погодным условиям, имевшим место во время ДТП 27 июля 2023 года; цвет манекена, который был использован на следственном эксперименте, не соответствовала цветам одежды Ф. во время ДТП 27 июля 2023 года; автомобиль, использованный при производстве следственного эксперимента, не соответствовал автомобилю Ниссан Санни государственный регистрационный знак 

<

данные изъяты> по клиренсу, свету фар; неизвестно, какое место, как место столкновения, использовано при производстве следственного эксперимента. Считает, что заключение дополнительной автотехнической экспертизы № 10340 от 29 сентября 2023 года является недостоверным по причине некорректности исходных данных, полученных в результате следственного эксперимента, а также необоснованно заданных следователем параметров – скорость движения автомобиля 100 км/ч. Подробно излагая показания специалиста В. , данные им в ходе судебного заседания об отсутствии в уголовном деле установленного механизма дорожно-транспортного происшествия, отмечает, что их оценка, данная судом первой инстанции, не соответствует нормам УПК РФ, направлена на полное исключение из уголовного дела доказательств стороны защиты в обход закона. Полагает, что вопреки данной позиции суда первой инстанции суждения специалиста В. согласуются с другими доказательствами по делу: протоколом осмотра места дорожно-транспортного происшествия от 27 июля 2023 года; протоколом осмотра автомобиля от 30 ноября 2023 года; показаниями свидетелей А. , К. , Х. в судебном заседании; справкой Росгидромета (Алтайского ЦГМС – филиала ФГБУ «Западно-Сибирское» УГМС) от 25 марта 2024 года № 307-01/11/15-211; показаниями свидетеля С1. ; фототаблицей осмотра автомобиля от 30 ноября 2023 года, представленной стороной защиты; фотографиями с осмотра места происшествия, сделанными экспертом С1. , истребованными в судебное заседание по ходатайству стороны защиты; фотографиями с места происшествия, сделанными защитником. Считает, что показания свидетелей Г. , Д. и Ф1. являются недопустимыми и подлежат исключению, поскольку основаны на догадках, являются предположениями. Приводя показания осужденного ФИО1, данные им в судебном заседании, обращает внимание, что они согласуются с другими исследованными в судебном заседании доказательствами. Полагает, что суд, расценив показания ФИО1, как способ защиты, отнесся к ним критически, в связи с чем в приговоре должен был привести конкретные основания для такого утверждения, доказательства, опровергающие показания осужденного. Однако часть упомянутых судом первой инстанции доказательств, по мнению защитника, является недостоверной и недопустимой. Кроме того, считает, что в приговоре не раскрыт и не описан механизм ДТП и механизм причинения (образования) телесных повреждений Ф. ; отсутствуют прямые и достоверные доказательства того, что именно ФИО1, управляя автомобилем, совершил дорожно-транспортное происшествие, повлекшее причинение телесных повреждений и смерть потерпевшей, а также не учтены обстоятельства, которые свидетельствуют о том, что повреждения и смерть Ф. причинены не автомобилем Ниссан Санни, государственный регистрационный знак 

<

данные изъяты>, а другим транспортным средством. Обращает внимание на существенные нарушения уголовно-процессуального закона, выразившиеся в лишении и ограничении гарантированных УПК РФ права на защиту, нарушении принципов состязательности сторон и презумпции невиновности, обеспечении права на защиту, свободы оценки доказательств. Полагает, что суд первой инстанции немотивированно и незаконно оставил без удовлетворения неоднократные ходатайства стороны защиты, в том числе, о назначении комплексной судебно-медицинской, автотехнической экспертизы, о признании недопустимыми доказательств обвинения; по своей инициативе необоснованно и незаконно признал недопустимыми доказательства защиты, лишив таким образом подсудимого права на защиту, права на представление доказательств в обоснование своей невиновности и непричастности к данному дорожно-транспортному происшествию. Считает, что заключение комплексной судебно-медицинской, автотехнической экспертизы способно подтвердить невиновность и непричастность его подзащитного ФИО1 к причинению повреждений и смерти Ф. С учетом требований Постановления Пленума ВС РФ *** от 19 декабря 2017 года «О практике применения законодательства при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции (общий порядок судопроизводства)», указывает, что право на защиту, в том числе право на представление доказательств невиновности, равноправие и состязательность сторон должны быть не формальными, а реально осуществимыми. На основании изложенного, просит приговор Солонешенского районного суда Алтайского края от 10 декабря 2024 года в отношении ФИО1 отменить, вынести в отношении него оправдательный приговор.

В возражениях и.о. прокурора района Ерошин К.А. полагает приговор не подлежащим изменению.

Проверив материалы дела, суд апелляционной инстанции принимает следующее решение.

В соответствии с ч. 2 ст. 297 УПК РФ приговор признается законным, обоснованным и справедливым, если он соответствует положениям уголовно-процессуального закона и основан на правильном применении уголовного закона.

Данные требования закона судом первой инстанции по настоящему делу не выполнены.

В соответствии с ч. 3 ст. 389.22 УПК РФ обвинительный приговор или иные решения суда первой инстанции подлежат отмене с возвращением уголовного дела прокурору, если при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке будут выявлены обстоятельства, указанные в части первой и п. 1 части первой 2 ст. 237 УПК РФ.

Согласно п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ судья по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в случаях, если обвинительное заключение составлено с нарушением требований УПК РФ, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения.

В п. 1 ч. 1 ст. 73 УПК РФ закреплено, что при производстве по уголовному делу подлежат доказыванию событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления).

В соответствии с п. 4 ч. 2 ст. 171 УПК РФ в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого должно содержаться описание преступления с указанием времени, места его совершения, а также иных обстоятельств, подлежащих доказыванию в соответствии с пунктами 1-4 части первой статьи 73 УПК РФ.

Согласно п. 3, 5 ч. 1 ст. 220 УПК РФ в обвинительном заключении указываются: существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела; перечень доказательств, подтверждающих обвинение, и краткое изложение их содержания.

Согласно предъявленному органом следствия обвинению, преступление совершено ФИО1 при следующих обстоятельствах 27 июля 2023 года в период с 03 часов 00 минут до 03 часов 40 минут в с. Солонешное Солонешенского района Алтайского края водитель ФИО1 управляя технически исправным легковым автомобилем «Ниссан Санни», государственный регистрационный знак 

<

данные изъяты>, двигался по проезжей части 

<

адрес> в направлении от 

<

адрес> в сторону 

<

адрес> Алтайского края участка автодороги «

<

адрес>, в темное время суток, по неосвещенной дороге с асфальтовым покрытием, без ям и выбоин, со скоростью не менее 100 км/ч, то есть в нарушение требований пункта 10.2 ПДД РФ, проявив преступную небрежность, не предвидя возможности наступления общественно опасных последствий своих действий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия, действуя в нарушение требований пункта 1.5. абзац 1, пунктов 10.2, 10.1 ПДД РФ, при возникновении опасности для движения в виде, находящейся на проезжей части без цели перехода пешехода Ф. , лежавшей на дорожном покрытии в районе середине дороги, водитель ФИО1, продолжая движение со скоростью не менее 100 км/ч, мер, соответствующих дорожной обстановке, не предпринял, скорость управляемого автомобиля с учетом состояния видимости в направлении движения ограниченной темным временем суток не снизил, чем создал опасность для движения и совершил наезд на находившуюся на проезжей части без цели перехода пешехода Ф. , лежавшую на дорожном покрытии в районе середине дороги, в результате чего пешеходу Ф. причинены телесные повреждения в виде множественной сочетанной травмы с травматическим отчленением головы, конечностей и размозжением внутренних органов, приведшей к смерти потерпевшей.

В качестве доказательств виновности ФИО1 в совершении преступления, при вышеуказанных обстоятельствах органом следствия приведены сведения полученные в ходе проведения следственного эксперимента от 18 сентября 2023 года, согласно которому по результатам проведенных измерений, с привлечением аналогичного транспортного средства, в темное время суток установлено, что общая видимость на месте ДТП составила 41,7 метра, 41, 2 метра, 41,3 метра, видимость препятствия в виде манекена, в положении лежа на боку спиной к автомобилю (конкретная видимость) составила 73 метра, 77,4 метра, 77,2 метра.

На основе вышеуказанных экспериментальных данных проведена автотехническая экспертиза, согласно выводам которой при скорости 100 км/ч ФИО1 не располагал технической возможностью путем применения экстренного торможения предотвратить наезд на пешехода, при скорости 73, 74, 60 км/ч такая техническая возможность предотвращения дорожно-транспортного происшествия у ФИО1 была. 

Между тем, согласно пояснениям в судебном заседании допрошенного в качестве специалиста эксперта автотехника С. общая видимость элементов дороги определяется для проведения в последующем автотехнической экспертизы с целью определения допустимой по условиям общей видимости скорости движения транспортного средства, конкретная видимость препятствия это расстояние за которое водитель в состоянии обнаружить конкретное препятствие на дороге, это расстояние про производстве автотехнической экспертизы сравнивается с величиной остановочного пути для ответа на вопрос о наличии технической возможности предотвратить наезд на пешехода. Конкретная видимость препятствия может превышать общую видимость в случае наличия на одежде потерпевшего светоотражающих элементов. По данному уголовному делу, видимость конкретного препятствия не должна превышать общую видимость элементов дороги, поскольку светоотражающих элементов на пешеходе не было, находилась в положении лежа, искусственное освещение отсутствовало. При проведении следственного эксперимента, одежда, в которую одет манекен, по цвету и тону должна быть максимально приближена к той одежде, в которую была одета потерпевшая. Кроме того, по данному уголовному делу, поскольку у автомобиля, на котором совершено ДТП отсутствуют повреждения осветительных приборов, при проведении следственно эксперимента должен был быть использован тот самый автомобиль.

С учетом вышеуказанных пояснений, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что следователем была нарушена методика проведения следственного эксперимента по установлению общей и конкретной видимости, в результате чего были получены некорректные данные, которые легли в основу экспертного исследования, что, в свою очередь, повлекло недостоверные выводы дополнительной автотехнической экспертизы № 10340 от 29 октября 2023 года.

При этом, суд считает необходимым отметить, что иные выводы о виновности ФИО1 в виду создания им самим условий, в которых техническая возможность предотвратить наезд отсутствовала в результате грубого нарушения им п. 10.1 ПДД РФ, сделанные без учета заключения автотехнической экспертизы о наличии либо отсутствии технической возможности предотвратить ДТП, будут носить предположительный характер.

Поскольку для правильного разрешения данного дела необходимо выявить наличие либо отсутствие у ФИО1 технической возможности избежать наезд на потерпевшую, а достоверность упомянутого заключения вызывает сомнение, требуется проведение нового следственного эксперимента, максимально воспроизводящего обстановку происшествия, а также назначение и проведение судебной автотехнической экспертизы.

В соответствии с абз. 2 п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 декабря 2024 года № 39 «О практике применения судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих основания и порядок возвращения уголовного дела прокурору» уголовное дело подлежит возвращению прокурору в случаях, когда обвинительный документ не содержит ссылки на заключение эксперта, наличие которого, исходя из существа обвинения, является обязательным для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по конкретному делу (статья 73 УПК РФ), с учетом того, что данные обстоятельства не могут быть установлены с помощью иных видов доказательств, а для производства такой экспертизы необходимо проведение значительных по объему исследований, которые не могут быть выполнены в ходе судебного разбирательства без отложения рассмотрения дела на длительный срок, противоречащий интересам правосудия.

Таким образом, суд соглашается с мнением прокурора, выраженным в судебном заседании суда апелляционной инстанции и приходит к выводу о том, что с учетом необходимости получения экспериментальных данных в условиях, максимально приближенных к обстоятельствам ДТП (соответствующе время года, аналогичная погода, темное время суток, с применением автомобиля, на котором совершено ДТП), а также с учетом последующего проведения повторной автотехнической экспертизы, которая, исходя из существа обвинения, является обязательной для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по настоящему делу, на основании п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, дело надлежит возвратить прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Ввиду отмены приговора суда первой инстанции с направлением уголовного дела прокурору для устранения препятствий рассмотрения его судом, иные доводы апелляционной жалобы адвоката, рассмотрению не подлежат.

В связи с отменой приговора, учитывая данные о личности ФИО1, тяжесть инкриминируемого ему преступления, а также в целях обеспечения судебного разбирательства в разумные сроки, суд апелляционной инстанции считает возможным сохранить обвиняемому меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

Руководствуясь ст.ст. 389.15, 389.20, 389.22, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Солонешенского районного суда Алтайского края от 10 декабря 2024 года в отношении ФИО1 отменить.

Уголовное дело по обвинению ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, возвратить прокурору Солонешенского района Алтайского края, в порядке ст.237 УПК РФ, для устранения препятствий рассмотрения его судом.

Меру пресечения ФИО1 оставить без изменения – в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении. 

Апелляционную жалобу адвоката удовлетворить частично.

Апелляционное постановление вступает в законную силу со дня его вынесения и может быть обжаловано в кассационном порядке в Судебную коллегию по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу. В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба, представление подаются непосредственно в указанный суд кассационный инстанции.

Председательствующий А.В. Сегов