Председательствующий Храменков П.В.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

№ 22А-407/2020

13 ноября 2020 г.

г. Ростов-на-Дону

Судебная коллегия по уголовным делам Южного окружного военного суда в составе председательствующего Костина И.В., при помощнике судьи Парахине К.Ю., с участием военного прокурора отдела военной прокуратуры Черноморского флота 

<

данные изъяты> Дуна О.О., потерпевшей ФИО17 представителя потерпевшей ФИО1, осуждённого ФИО2, защитников Метёлкиной Ю.К. и Бондаря В.А. рассмотрела в судебном заседании уголовное дело по апелляционным представлениям государственного обвинителя Годыны Д.А., апелляционным жалобам потерпевшей ФИО18 осуждённого ФИО2, защитников Метёлкиной Ю.К. и Бондаря В.А. на постановление Севастопольского гарнизонного военного суда от 22 мая 2020 г. об отказе в удовлетворении ходатайства о прекращении уголовного дела с назначением меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа и приговор этого же суда от 25 мая 2020 г., в соответствии с которым военнослужащий войсковой части № 

<

данные изъяты>

ФИО2, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес>, 

<

данные изъяты>, проходящий военную службу по контракту с ДД.ММ.ГГГГ., 

осуждён по ч. 2 ст. 349 УК РФ к лишению свободы на срок 1 год 6 месяцев в колонии-поселении.

В удовлетворении гражданских исков потерпевшей ФИО19 о компенсации ей и несовершеннолетнему сыну ФИО20 морального вреда в размере 2 000000 руб. каждому (с учётом добровольной компенсации осуждённым морального вреда обоим потерпевшим на общую сумму 1800000 руб.) и о возмещении вреда в связи с потерей кормильца со взысканием ежемесячно с осуждённого в пользу потерпевшей до достижения ребёнком соответствующего возраста 73333 руб. с последующей индексацией – отказано.

Заслушав доклад председательствующего Костина И.В., выступления прокурора Дуна О.О., потерпевшей ФИО21 представителя потерпевшей ФИО1, осуждённого ФИО2, защитников Метёлкиной Ю.К. и Бондаря В.А. в поддержку доводов поданных апелляционных представлений и жалоб, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО2 признан виновным в нарушении правил обращения с оружием и боеприпасом, повлекшем по неосторожности смерть человека, совершённом при следующих установленных судом первой инстанции обстоятельствах.

ДД.ММ.ГГГГ в стрелковом тире войсковой части №, расположенном на мысе 

<

адрес> ФИО2, в ходе проведения тренировки с оружием без использования боеприпасов при выполнении упражнения «Дуэль», в нарушение правил обращения с оружием и боеприпасами, предусмотренных ст. 24 Федерального закона «Об оружии», ст. 13, 14, 20, 321 Устава внутренней службы Вооружённых Сил РФ, пп. 13, 60 Инструкции по организации учёта, хранения и выдачи стрелкового оружия и боеприпасов к нему, а также инженерных боеприпасов Вооружённых Сил РФ, п. 101 Руководства по организации выполнения требований безопасности, пп. 1 и 11 Основных правил безопасности при обращении с оружием и п. 2.2.2 Руководства по эксплуатации 6П47 РЭ 5,45 автомата ФИО3 АК-105, не проверил отсутствие боеприпасов в магазине к автомату, снаряжённом неизрасходованным и не сданным им ранее патроном калибра 5,45 мм, присоединил магазин к автомату, отвёл затворную раму автомата и отпустил её, дослав патрон в патронник, затем прицелился, снял с предохранителя и нажал на спусковой крючок направленного на ФИО22 по указанию последнего, автомата. В результате произведённого по неосторожности выстрела ФИО23 причинено огнестрельное пулевое сквозное ранение груди с повреждением крупного кровеносного сосуда (аорты) и левого лёгкого, сопровождавшееся массивной кровопотерей, от которого тот скончался.

В апелляционных (первоначальном и дополнительном) представлениях государственный обвинитель Годына, считая приговор незаконным ввиду неправильного применения уголовного закона и несправедливым вследствие чрезмерной мягкости назначенного наказания, просит приговор изменить, исключить из него указание на наличие смягчающих наказание обстоятельств: оказание помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления и способствование расследованию преступления, и усилить осуждённому наказание в виде лишения свободы.

В обоснование автор апелляционных представлений утверждает, что оснований для признании указанных обстоятельств смягчающими наказание осуждённого ФИО2 не имеется, поскольку первую медицинскую помощь последний ФИО24 не оказывал и лишь по указанию заместителя командира группы ФИО25 убыл в медицинский пункт для того, чтобы позвать медицинских работников. Кроме того, органом предварительного следствия в результате производства комплекса процессуальных действий стало достоверно известно о совершении инкриминируемого преступления ФИО2, который каких-либо активных действий, направленных на сотрудничество с органами предварительного расследования, не совершал. Более того, 26 июля 2019 г. при проведении следственного эксперимента ФИО2 не выполнил требование следователя по порядку проведения данного следственного действия, что повлекло необходимость повторного его проведения.

Таким образом, по мнению автора апелляционных представлений, назначенное наказание не соответствует характеру и степени общественной опасности преступления, повлекшего смерть человека, обстоятельствам его совершения и личности виновного и, как следствие, не будет способствовать достижению целей наказания.

Наряду с этим автор апелляционных представлений указывает, что он в прениях сторон не ссылался на оказание помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления и противоправное поведение потерпевшего как на обстоятельства, смягчающие наказание осуждённого. Однако в протоколе судебного заседания указано обратное, что противоречит аудиозаписи судебного заседания. Кроме того, текст приговора, изложенный в письменном виде, не соответствует тому его содержанию, которое было оглашено: при описании преступного деяния, признанного доказанным, в письменном тексте приговора указано о нарушении ФИО2 в том числе требований п. «2.2.2» Руководства по эксплуатации 6П47 РЭ 5,45 автомата ФИО3 АК-105, в то время как при оглашении приговора суд сослался на п. «2.2» этого Руководства.

В апелляционной жалобе потерпевшая ФИО26 считая приговор незаконным и необоснованным ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, существенного нарушения уголовно-процессуального закона и несправедливости приговора вследствие чрезмерной мягкости назначенного наказания, просит его изменить, исключив из него смягчающие наказание обстоятельства, и усилить назначенное осуждённому наказание в виде лишения свободы, а также удовлетворить гражданские иски в заявленном размере.

В обоснование автор жалобы, приводя собственный анализ доказательств по уголовному делу, утверждает, что суд необоснованно положил в основу приговора показания осуждённого ФИО2 и свидетелей ФИО27, ФИО28, ФИО29, ФИО30, ФИО31, а доказательства, исследованные по инициативе потерпевшей стороны, свидетельствующие о несостоятельности и неправдивости показаний осуждённого, надлежащей оценки в приговоре не получили. Потерпевшая сторона неоднократно обращала внимание суда на грубые нарушения уголовно-процессуального закона, допущенные следователем при собирании доказательств по делу. Так, положив в основу приговора заключение эксперта от 1 октября 2019 г. № 157 и протокол следственного эксперимента от 27 сентября 2019 г. по обстоятельствам производства выстрела ФИО2 в ФИО32 суд не дал оценки заключению эксперта от 8 апреля 2019 г. № 53, в котором содержатся «аналогичные» выводы, основанные на результатах следственного эксперимента от 21 января 2019 г. Так как при проведении этих следственных экспериментов были задействованы статисты разного роста, потерпевшая сторона ходатайствовала о признании обоих заключений экспертов недопустимыми доказательствами, проведении нового следственного эксперимента и назначении повторной судебной медицинской экспертизы. Однако суд необоснованно отказал в удовлетворении этого ходатайства. Отвергая довод потерпевшей стороны о невозможности попадания пули в область тела ФИО33 так, как это имело место, суд в приговоре указал, что упражнение «Дуэль» проходило в динамике, в связи с чем попадание пули таким образом не исключалось. Однако, по мнению автора жалобы, данный вывод противоречит материалам дела, согласно которым в момент выстрела ФИО2 и ФИО34 находились в неподвижном состоянии, а пуля должна была попасть в левое плечо ФИО35 «перекрывавшее место входной раны на груди». Кроме того, для подтверждения возможности беспрепятственного движения пули, в ходе следственных экспериментов положение левой руки статистов следователем «принудительно изменялось». Изложенное, по мнению автора жалобы, указывает на то, что в момент ранения ФИО36 находился в ином положении и, как следствие, свидетельствует о том, что последний погиб при иных обстоятельствах, нежели те, о которых показали осуждённый и свидетели.

При назначении наказания суд необоснованно признал неправомерность действий ФИО37. обстоятельством, смягчающим наказание осуждённого, поскольку обстоятельства получения оружия ФИО39 и его подчинёнными достоверно не установлены, существенные противоречия в показаниях свидетелей по этим обстоятельствам не устранены, должностные обязанности ФИО38 не исследованы. Суд не установил, кто исполнял обязанности начальника отдела ДД.ММ.ГГГГ и звонил ли ФИО40 ФИО41 для получения разрешения на выдачу оружия ФИО42 и его подчинённым. С целью устранения противоречий в показаниях свидетелей ФИО43 и ФИО44 потерпевшая сторона ходатайствовала об истребовании сведений о входящих и исходящих звонках с абонентских номеров этих свидетелей. Однако суд необоснованно отказал в удовлетворении ходатайства, дав оценку показаниям данных свидетелей, как достоверным, до вынесения приговора.

Кроме того, суд необоснованно признал в соответствии с ч. 1 ст. 61 УК РФ в качестве смягчающих наказание обстоятельств раскаяние в содеянном, оказание помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления, способствование расследованию преступления, добровольную компенсацию морального вреда, причинённого преступлением, иные действия, направленные на заглаживание вреда. Поскольку, как полагает потерпевшая, подсудимый ФИО2 скрыл обстоятельства гибели ФИО45 то в его действиях не может усматриваться раскаяния в содеянном и способствования расследованию преступления. Оказать медицинскую помощь ФИО2 не мог, а за медицинскими работниками он убыл по распоряжению ФИО46, а не по своей инициативе.

Помимо этого, суд необоснованно отказал в удовлетворении гражданских исков, сославшись на добровольную компенсацию ФИО2 морального вреда в размере 1800000 руб. (из которых 200000 руб. наличные денежные средства, автомобиль стоимостью 1600000 руб. и замена шин на автомобиле потерпевшей). Не соглашаясь с этим, автор жалобы обращает внимание, что суду не представлено доказательств принадлежности 200000 руб. именно ФИО2, а не иным сослуживцам ФИО47, а также доказательств стоимости автомобиля и замены шин на автомобиле потерпевшей на новые. К тому же из приговора не усматривается, включил ли суд в объём компенсации морального вреда стоимость работы по замене шин или стоимость новых шин. Суд не конкретизировал размер компенсации морального вреда ей, как потерпевшей, и несовершеннолетнему потерпевшему ФИО49. При этом вопрос о передаче автомобиля был инициирован ФИО48, по настоянию которого ФИО2 согласился передать свой автомобиль «в качестве частичного погашения ипотечного кредита», а стоимость этого автомобиля в качестве компенсации морального вреда, тем более в полном объёме, не рассматривалась. Отказывая в удовлетворении исковых требований о возмещении вреда в связи со смертью кормильца, суд не привёл оснований принятия такого решения: предъявление требований к ФИО2, как ненадлежащему ответчику, либо фактическое возмещение вреда Минобороны РФ.

В аналогичных по содержанию апелляционных жалобах осуждённый ФИО2, защитники ФИО50 и ФИО51, каждый в отдельности, полагая постановление об отказе в удовлетворении ходатайства о прекращении уголовного дела с назначением меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа и приговор незаконными, необоснованными и несправедливыми ввиду существенного нарушения уголовно-процессуального закона, неправильного применения уголовного закона, а также вследствие чрезмерной суровости назначенного наказания, просят указанные судебные решения отменить, а уголовное дело прекратить на основании ст. 762 УК РФ и ст. 251 УПК РФ и назначить ФИО2 меру уголовно-правового характера в виде судебного штрафа, либо приговор изменить и назначить наказание с применением положений ст. 73 УК РФ об условном осуждении.

В обоснование авторы жалоб, ссылаясь на нормы уголовного, уголовно-процессуального законов и разъяснения, содержащиеся в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 июня 2013 г. № 19 «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности», утверждают, что суд необоснованно отказал в прекращении уголовного дела и назначении меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа, сославшись на незаглаживание ФИО2 причинённого преступлением вреда потерпевшей и несогласие последней с прекращением уголовного дела. Между тем в приговоре суд пришёл к обратно противоположному выводу, что причинённый преступлением вред заглажен перед потерпевшими в полном объёме. При этом, поскольку супруга и сын погибшего ФИО4 признаны потерпевшими, то вывод суда о невозможности возместить вред погибшему, по мнению стороны защиты, является несостоятельным. В обоснование отказа в прекращении уголовного дела суд также указал на невозможность возместить погибшему лицу вред, который был причинён не только последнему, но и охраняемым законом интересам государства в виде нарушения установленного порядка надлежащего обращения с оружием и боеприпасами. Однако, как полагают авторы жалоб, подсудимый не обязан был заглаживать вред также перед Вооружёнными Силами РФ, а суд не выяснил, какие публичные интересы военной службы были нарушены и приняты ли подсудимым меры к уменьшению степени общественной опасности содеянного, и его посткриминальное поведение. По мнению авторов жалоб, поскольку все условия, предусмотренные ст. 762 УК РФ, ФИО2 были соблюдены, то каких-либо препятствий для прекращения уголовного дела и назначения судебного штрафа не имелось. При этом суд не учёл наличие смягчающих наказание обстоятельств, которые были признаны таковыми впоследствии при постановлении приговора.

Кроме того, авторы жалоб, приводя собственный анализ доказательств по делу, полагают, что, причиняя вред охраняемым уголовным законом интересам, ФИО2 действовал во исполнение обязательных для него приказов и распоряжений командира группы ФИО52 связанных с проведением упражнения «Дуэль» и производством выстрела из оружия, в связи с чем подлежит освобождению от уголовной ответственности на основании положений ч. 1 ст. 42 УК РФ.

В заключение авторы жалоб обращают внимание, что при наличии данных, положительно характеризующих личность ФИО2, и смягчающих наказание обстоятельств, а также отсутствие отягчающих наказание обстоятельств суд не мотивировал в приговоре невозможность применения к осуждённому положений ст. 73 УК РФ об условном осуждении.

В дополнительной апелляционной жалобе защитник Метёлкина в подтверждение довода о том, что ФИО2 действовал во исполнение обязательного для него приказа командира группы ФИО53 приводит анализ не получивших, по её мнению, надлежащей оценки в приговоре показаний свидетелей, указывающих на неправомерность действий ФИО54 связанных с проведением с оружием тренировки, в результате которой последний погиб. Кроме того, по мнению защитника Метёлкиной, при назначении комиссионной ситуационной судебной экспертизы следователь «подгонял фабулу обвинения» с целью установления обстоятельств получения боеприпасов членами группы ФИО55

В ходе судебного разбирательства до участников процесса не был доведён порядок исследования доказательств стороны обвинения, предложенный государственным обвинителем, представителю потерпевшей и защитникам не были разъяснены права представителей гражданского истца и гражданского ответчика, предусмотренные ст. 44, 45, 54, 55 УПК РФ, соответственно. Суд также, приняв решение по ходатайству представителя потерпевшей о допросе свидетеля ФИО56 после допроса свидетеля ФИО57, допросил его до допроса последнего. 13 апреля 2020 г. произошла замена секретаря судебного заседания, однако право заявить отвод и самоотвод участникам процесса разъяснено не было.

В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель Годына, представитель потерпевшей ФИО1, защитники Метёлкина и Бондарь, каждый в отдельности, полагая их доводы необоснованными, просят оставить жалобы без удовлетворения. Защитники Метёлкина и Бондарь в своих возражениях также просят оставить без удовлетворения апелляционные представления.

Рассмотрев материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных представлений и жалоб, возражений на них, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Как видно из протокола судебного заседания, в ходе судебного разбирательства, в соответствии со ст. 15, 244, 274 УПК РФ, обеспечено равенство прав сторон, которым суд первой инстанции, сохраняя объективность и беспристрастие, в условиях состязательного процесса, создал необходимые условия для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела.

Все представленные сторонами доказательства исследованы судом, все заявленные участниками судебного разбирательства ходатайства разрешены в установленном законом порядке.

Судебной коллегией не установлено каких-либо данных, свидетельствующих об исследовании недопустимых доказательств, ошибочном исключении из разбирательства по делу допустимых доказательств или об отказе сторонам в исследовании доказательств, которые могли бы иметь существенное значение для правильного разрешения дела.

Вывод суда первой инстанции о виновности осуждённого в совершении вменённого ему по приговору преступного деяния соответствует фактическим обстоятельствам дела и подтверждается совокупностью исследованных судом доказательств: показаниями подсудимого ФИО2, полностью признавшего свою вину в содеянном, свидетелей ФИО58, ФИО59, ФИО60, ФИО61 и ФИО62, протоколами следственных экспериментов, осмотров места происшествия и документов, заключениями экспертов по результатам судебно-медицинского и ситуационно-медицинского исследований, а также иными документами.

Указанные доказательства надлежащим образом исследованы и оценены судом в ходе судебного разбирательства, достаточно полно и правильно изложены в приговоре, сомнений в своей относимости, допустимости и достоверности не вызывают.

Данных, свидетельствующих о заинтересованности свидетелей при даче показаний в отношении осуждённого, оснований для его оговора, а также сокрытия каких-либо обстоятельств гибели потерпевшего ФИО4, равно как и противоречий в их показаниях по обстоятельствам дела, ставящих эти показания под сомнение, которые повлияли или могли повлиять на выводы и решения суда о виновности осуждённого, судебной коллегией не установлено.

Судом достоверно установлено, что причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть ФИО63 находится в прямой причинно-следственной связи от неосторожных действий осуждённого ФИО2, связанных с нарушением правил обращения с оружием и боеприпасом.

Заключения экспертов от 13 ноября 2018 г. и от 1 октября 2019 г. о характере, локализации и степени тяжести телесных повреждений, а также об обстоятельствах, при которых они были причинены ФИО4, являются научно обоснованными, аргументированными, сомнений в своей достоверности не вызывают.

Не могут быть приняты во внимание доводы потерпевшей о том, что суд первой инстанции не оценил исследованные по её ходатайству протокол следственного эксперимента от 21 января 2019 г. и основанное на его результатах заключение эксперта от 8 апреля 2019 г. № 53. Как видно из содержания указанных экспертных заключений и не оспаривается потерпевшей стороной, данные заключения содержат аналогичные выводы относительно возможности получения ФИО64 огнестрельного ранения, при обстоятельствах, установленных судом первой инстанции. То обстоятельство, что во время указанных следственных экспериментов, на основе результатов которых проводились экспертные исследования, принимали участие статисты разного роста, не ставит под сомнение правильность оценки судом первой инстанции доказательств, положенных в основу приговора, поскольку, как показал эксперт ФИО5, разница в росте статистов в данном случае не имела значения (

<

данные изъяты>

Таким образом, каких-либо оснований для вывода о том, что гибель ФИО65 произошла при иных обстоятельствах, нежели те, которые установлены судом первой инстанции, вопреки доводам потерпевшей, не имеется, а голословные утверждения последней об обратном получили надлежащую оценку в приговоре и обоснованно отвергнуты.

При таких обстоятельствах доводы жалобы потерпевшей о необоснованном отказе суда в признании обоих заключений экспертов недопустимыми доказательствами, проведении нового следственного эксперимента и назначении повторной судебной медицинской экспертизы также несостоятельны, так как по смыслу ст. 283 и 288 УПК РФ суд вправе как удовлетворить, так и отказать в удовлетворении ходатайства, заявленного участником уголовного судопроизводства (в зависимости от конкретных обстоятельств дела). В данном случае, принимая во внимание наличие в деле достаточной совокупности доказательств, подтверждающей обстоятельства совершения ФИО2 вменённого преступления, необходимость в проведении следственного эксперимента и назначении по делу экспертизы отсутствовала.

Вопреки доводам жалоб стороны защиты, оснований для освобождения ФИО2 от уголовной ответственности в силу положений ч. 1 ст. 42 УК РФ не имеется, поскольку данные положения Общей части уголовного закона применяются лишь в случае совершения преступления с умышленной формой вины, тогда как осуждённым ФИО2 преступление совершено по неосторожности. Кроме того, судебная коллегия учитывает, что ФИО2 должен был знать и достоверно знал о недопустимости проведения упражнения с направлением в сторону человека огнестрельного оружия, в том числе незаряженного. Изложенное свидетельствует о том, что последний действовал во исполнение заведомо незаконных приказов и распоряжений ФИО66 в связи с чем подлежит уголовной ответственности на общих основаниях.

Несогласие потерпевшей и стороны защиты с оценкой имеющихся в деле доказательств не свидетельствует о том, что допущены существенные нарушения УПК РФ, не позволившие всесторонне, полно и объективно рассмотреть уголовное дело.

Иные доводы авторов апелляционных жалоб сводятся лишь к переоценке выводов суда, основаны на неправильной оценке фактических обстоятельств данного дела, в связи с чем подлежат отклонению как необоснованные.

На основе приведённых доказательств суд первой инстанции, правильно установив фактические обстоятельства содеянного осуждённым, верно квалифицировал противоправное деяние ФИО2 как преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 349 УК РФ.

Оценивая доводы апелляционных жалоб осуждённого и защитников, связанные с возможностью прекращения уголовного дела и назначения меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Согласно ч. 1 ст. 251 УПК РФ суд в случаях, предусмотренных ст. 762 УК РФ, вправе прекратить уголовное дело или уголовное преследование в отношении лица, обвиняемого в совершении преступления средней тяжести, если это лицо возместило ущерб или иным образом загладило причинённый преступлением вред, и назначить данному лицу меру уголовно-правового характера в виде судебного штрафа.

Таким образом, уголовным и уголовно-процессуальным законами закреплено право, а не безусловная обязанность суда по прекращению уголовного дела с назначением лицу меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа. Даже при наличии всех необходимых условий, предусмотренных ст. 762 УК РФ и ст. 251 УПК РФ, суд не обязан принимать решение о прекращении уголовного дела с назначением меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа, в чём и заключается реализация на практике принципа индивидуализации уголовной ответственности лица за содеянное.

При принятии решения о невозможности прекращения уголовного дела суд руководствуется не только основаниями и условиями прекращения дела, но и учитывает фактические обстоятельства содеянного и общественную опасность совершённого преступления.

Для принятия судом решения о наличии оснований для прекращения уголовного дела с назначением меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа может быть учтено посткриминальное поведение лица, привлекаемого к уголовной ответственности, а также возможность иным образом загладить причинённый преступлением вред, что разрешается судом с учётом конкретных обстоятельств дела.

Отказывая в прекращении уголовного дела с назначением судебного штрафа, суд первой инстанции правильно исходил из того, что преступление, в котором обвиняется ФИО2, относится к преступлениям против военной службы, при этом объектом рассматриваемого преступления является установленный порядок обращения с оружием и боеприпасами. Нарушение ФИО2 правил обращения с оружием и боеприпасами повлекло необратимую утрату военнослужащего Вооружённых Сил РФ, являвшегося участником боевых действий и неоднократно награждавшегося за боевые заслуги, что вопреки доводам стороны защиты обоснованно учтено судом первой инстанции.

Таким образом, исходя из характера и фактических обстоятельств совершённого ФИО2 преступления, принятие решения о прекращении уголовного дела с назначением судебного штрафа не будет соответствовать целям и задачам правосудия.

При этом сведения о принятии ФИО2 каких-либо мер (ревностное исполнение обязанностей военной службы, получение поощрений и отличий по службе и т.д.), направленных на восстановление нарушенных в результате преступления законных интересов государства, в материалах дела отсутствуют и стороной защиты не представлено.

При таких обстоятельствах, принимая во внимание отсутствие сведений о заглаживании ФИО2 вреда, причинённого преступлением интересам государства в сфере военно-служебных отношений, ссылки авторов жалоб на компенсацию потерпевшим морального вреда, причинённого преступлением, а также на смягчающие наказание обстоятельства, в том числе противоправность поведения ФИО67 связанная с проведением непредусмотренного нормативными правовыми актами упражнения «Дуэль», сами по себе не свидетельствовали о принятии осуждённым достаточных мер по заглаживанию причинённого преступлением вреда и не являлись основанием для прекращения уголовного дела.

Учитывая изложенное, вывод суда об отсутствии оснований для удовлетворения ходатайства стороны защиты о прекращении уголовного дела с назначением меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа следует признать верным.

При этом ссылки в обжалуемом постановлении на несогласие потерпевшей с прекращением уголовного дела и невозможность возместить вред погибшему сами по себе не являются безусловным основанием для отмены правильных по существу судебных решений.

Ссылки автора апелляционных представлений на несоответствие протокола судебного заседания его аудиозаписи в части, касающейся содержания выступления государственного обвинителя в прениях сторон, являются беспредметными, поскольку соответствующие замечания на протокол судебного заседания были рассмотрены председательствующим по делу с удостоверением их правильности. Что касается несоответствия письменного текста приговора его содержанию, которое было оглашено, в части, касающейся номера пункта («2.2.2» или «2.2») нормативного правового акта, нарушение требований которого было установлено судом первой инстанции, то данное обстоятельство является несущественным и свидетельствует лишь о технической оговорке, допущенной председательствующим при провозглашении приговора.

Довод защитника Метёлкиной о недоведении председательствующим до участников процесса порядка исследования доказательств стороны обвинения, предложенного государственным обвинителем, является необоснованным и противоречит протоколу судебного заседания. Что касается неразъяснения представителю потерпевшей и защитникам прав представителей гражданского истца и гражданского ответчика, предусмотренных ст. 44, 45, 54, 55 УПК РФ, то данное обстоятельство не может быть принято во внимание, поскольку защитник Метёлкина и представитель потерпевшей ФИО1 являются адвокатами, осуществляют свои полномочия на профессиональной основе, в силу чего надлежащим образом осведомлёны о своих правах и обязанностях. Относительно проведения допроса свидетеля ФИО69 до допроса свидетеля ФИО68, вопреки принятому председательствующим решению о допросе этих свидетелей в иной последовательности, судебная коллегия отмечает, что данное обстоятельство не свидетельствует о каком-либо нарушении порядка судебного разбирательства, которое могло бы повлечь отмену судебных решений. При этом следует отметить, что возражений против допроса свидетелей в той или иной последовательности от сторон, в том числе защитника Метёлкиной, не последовало. Ссылка защитника Метёлкиной на неразъяснение участникам процесса права заявить отвод и самоотвод в связи с заменой 13 апреля 2020 г. секретаря судебного заседания беспредметна, поскольку, как видно из протокола судебного заседания, до указанной даты данные секретари неоднократно участвовали в судебном заседании, заменяя друг друга. При этом председательствующий представлял их сторонам и разъяснил право заявить отводы, однако таковые от сторон не последовали. Кроме того, уголовно-процессуальным законом не предусмотрено повторное разъяснение права на отвод в случае вступления в процесс секретаря судебного заседания, ранее участвовавшего уже в деле в качестве такового.

Таким образом, каких-либо существенных нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора и постановления, судом первой инстанции не допущено.

Правильно, исходя из требований ст. 151, 1099, 1100 и 1101 ГК РФ, судом установлено, что потерпевшим ФИО70 и несовершеннолетнему ФИО71 безусловно причинены нравственные страдания в связи со смертью лица, являвшегося для них супругом и отцом соответственно.

Как видно из материалов уголовного дела, потерпевшей ФИО73 предъявлен гражданский иск о компенсации ей и несовершеннолетнему сыну ФИО72 морального вреда в размере 2 000000 руб. каждому. При этом осуждённый ФИО2 в добровольном порядке в качестве компенсации морального вреда передал потерпевшей свой автомобиль стоимостью 1600000 руб. и денежные средства в сумме 200000 руб., а также совершил иные действия, направленные на заглаживание причинённого в результате преступления вреда: произвёл за счёт собственных средств замену шин на автомобиле потерпевшей.

Исходя из степени нравственных переживаний, испытываемых каждым из потерпевших, конкретных обстоятельств совершённого ФИО2 по неосторожности преступления, степени его вины и противоправного поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления, с учётом имущественного положения подсудимого, суд первой инстанции обоснованно пришёл к убеждению, что добровольная компенсация ФИО2 морального вреда в размере 1800000 руб., складывающихся из стоимости автомобиля в 1600000 руб. и денежных средств в сумме 200000 руб., отвечает требованиям разумности и справедливости, а также характеру и степени причинённых нравственных страданий, в связи с чем счёл исковые требования потерпевших в большем размере необоснованными и отказал в их удовлетворении.

Довод потерпевшей о непредставлении суду доказательств принадлежности ФИО2 200000 руб., переданных ей последним, судебная коллегия отвергает ввиду необоснованности, поскольку, как видно из материалов уголовного дела и не оспаривается потерпевшей, указанные денежные средства были переданы ей лично ФИО2. В суде первой инстанции ФИО2 пояснил, что он передал от себя лично указанные денежные средства ФИО74. в качестве компенсации морального вреда. Данные пояснения подсудимого не опровергнуты стороной обвинения, в том числе потерпевшей. Исходя же из требований ст. 14 УПК РФ, закрепляющей принцип презумпции невиновности, и разъяснений, содержащихся в абз. 2 п. 17 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 г. № 55 «О судебном приговоре», все неустранимые сомнения в доказанности обвинения, в том числе отдельных его составляющих (смягчающих и отягчающих наказание обстоятельств и т.д.), толкуются в пользу подсудимого. С учётом изложенного суд первой инстанции правильно признал указанные денежные средства как добровольно переданные ФИО2 потерпевшей в качестве компенсации морального вреда.

Утверждение потерпевшей об отсутствии доказательств стоимости переданного ей ФИО2 автомобиля также является необоснованным и опровергается материалами уголовного дела, поскольку согласно отчёту об оценке рыночной стоимости транспортного средства стоимость переданного автомобиля составляет 1600000 руб. (т. 11 л.д. 101-147). Ссылки потерпевшей на то, что вопрос о передаче автомобиля был инициирован иным лицом, а автомобиль передан ФИО2 «в качестве частичного погашения ипотечного кредита» и как компенсация морального вреда не расценивался, беспредметны. При этом судебная коллегия учитывает, что осуждённый к кредитным обязательствам семьи ФИО75 какого-либо отношения не имел и передал свой автомобиль потерпевшей в связи с причастностью к гибели последнего, пытаясь загладить причинённый его семье вред.

Довод потерпевшей о том, что суд не конкретизировал размер компенсации морального вреда ей и её несовершеннолетнему сыну, также несостоятелен, поскольку, исходя из положений п. 10 ч. 1 ст. 299 УПК РФ, установление размера компенсации морального вреда требуется лишь в случае удовлетворения исковых требований. Однако, поскольку в их удовлетворении судом было отказано, то оснований для конкретизации в приговоре размера в добровольном порядке компенсированного ФИО2 морального вреда в сумме 1800000 руб. не имелось.

Стоимость замены ФИО2 шин на автомобиле потерпевшей, как следует из содержания приговора, не включена судом в сумму добровольной компенсации морального вреда, а признана в качестве обстоятельства, смягчающего наказание – как иные действия, направленные на заглаживание вреда, причинённого преступлением.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, наказание ФИО2 назначено в соответствии с требованиями ст. 60 УК РФ, с учётом характера и степени общественной опасности совершённого деяния и личности осуждённого, в том числе обстоятельств, смягчающих наказание, а также влияния назначенного наказания на исправление осуждённого и на условия жизни его семьи.

Судом принято во внимание и должным образом учтено, что ФИО2 ранее ни в чём предосудительном не замечен, по службе характеризуется положительно, является ветераном боевых действий, вину признал, в содеянном раскаялся и способствовал расследованию преступления.

Кроме того, суд обоснованно признал обстоятельствами, смягчающим наказание осуждённого, наличие малолетних детей, оказание помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления, добровольную компенсацию морального вреда и иные действия, направленные на заглаживание вреда, причинённого преступлением, а также нарушение ФИО76 служебных обязанностей, выразившееся в организации проведения непредусмотренного упражнения «Дуэль», непроизводстве осмотра оружия, магазинов и экипировки участвующих в этом упражнении подчинённых ему военнослужащих.

Вместе с тем, с учётом фактических обстоятельств содеянного, исходя из целей назначения наказания, суд первой инстанции пришёл к правильному выводу о возможности исправления осуждённого ФИО2 только в условиях изоляции его от общества и назначил справедливое наказание в пределах ограничений, вытекающих вследствие применения положений ч. 1 ст. 62 УК РФ. Оснований для применения судом положений ст. 73 УК РФ, вопреки ошибочному мнению осуждённого и защитников, не имелось и в апелляционных жалобах не приведено. При этом необходимость мотивировки в приговоре невозможности применения указанных положений действующим уголовным и уголовно-процессуальным законом не предусмотрена.

С учётом характера и степени общественной опасности преступления, обстоятельств его совершения и личности подсудимого, суд первой инстанции пришёл к обоснованному выводу об отсутствии оснований для изменения в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ категории совершённого преступления на менее тяжкую.

Вопреки доводам апелляционных представлений и жалобы потерпевшей, суд обоснованно признал в соответствии с п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ обстоятельством, смягчающим наказание, оказание ФИО2 непосредственно после совершения преступления (иной, немедицинской) помощи, которая выразилась в убытии ФИО2 в медицинский пункт воинской части за медицинским работником для оказания ФИО77 медицинской помощи. То обстоятельство, что принятые осуждённым меры по оказанию помощи были осуществлены по указанию ФИО78 и оказались безрезультатными, так как потерпевший погиб, само по себе не исключает возможности признания данного обстоятельства смягчающим наказание.

Что касается доводов автора апелляционных представлений относительно несовершения ФИО2 каких-либо активных действий, направленных на сотрудничество с органами предварительного расследования, то судебная коллегия отмечает, что суд первой инстанции не признавал активное способствование расследованию преступления смягчающим наказание обстоятельством, а обоснованно учёл в качестве такового способствование расследованию преступления (без признака активности), что допустимо в силу положений ч. 2 ст. 61 УК РФ.

С учётом вышеизложенного доводы потерпевшей о необоснованном признании судом первой инстанции в качестве обстоятельств, смягчающих наказание, раскаяния ФИО2 в содеянном, способствования им расследованию преступления и добровольной компенсации морального вреда и иных действий, направленных на заглаживание вреда, причинённого преступлением, противоречат материалам уголовного дела, вследствие чего не могут быть признаны состоятельными. Кроме того, вопреки ошибочному мнению стороны защиты, ФИО79 как командир группы, ответственный за проведение учебно-тренировочных занятий, согласно положениям нормативно-правовых актов обязан был обеспечить соблюдение требований безопасности военной службы, в том числе не проводить каких-либо упражнений, сопряжённых с нарушением запрета направлять оружие на людей, однако не сделал этого, в связи с чем противоправность его поведения, явившегося поводом для преступления, обоснованно признана обстоятельством, смягчающим наказание осуждённого ФИО2. Что касается доводов потерпевшей, связанных с неустановлением судом, по её мнению, обстоятельств получения разрешения на выдачу оружия ФИО80 то они являются необоснованными и не влияют на правильность признания вышеуказанного обстоятельства смягчающим наказание осуждённого. Какой-либо преждевременной оценки доказательствам при разрешении ходатайства потерпевшей стороны об истребовании сведений о входящих и исходящих звонках с абонентских номеров свидетелей суд первой инстанции не давал, а утверждение автора жалобы об обратном нельзя признать состоятельным.

Таким образом, назначенное наказание отвечает требованиям ст. 6, 43, 60 УК РФ, п. 7 ч. 1 ст. 299 и п. 4 ст. 307 УПК РФ, а также целям наказания, оснований для отмены либо изменения приговора в сторону усиления или смягчения этого наказания, в том числе по доводам, изложенным в апелляционных представлениях и жалобах, не имеется.

Вместе с тем приговор ввиду неправильного применения уголовного закона и существенного нарушения уголовно-процессуального закона подлежит изменению по следующим основаниям.

Применяя при назначении наказания положения ч. 1 ст. 62 УК РФ, суд первой инстанции в описательно-мотивировочной части приговора ошибочно сослался на наличие смягчающего наказание обстоятельства, предусмотренного п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ (явка с повинной, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, изобличению и уголовному преследованию других соучастников преступления, розыску имущества, добытого в результате преступления), поскольку таковое по делу отсутствует и судом в приговоре не признавалось.

При таких обстоятельствах из описательно-мотивировочной части приговора подлежит исключению ссылка на применение положений п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ. Внесение такого изменения не влияет на доказанность вины ФИО2 в совершении инкриминированного преступления, не влечёт отмену приговора и не может служить основанием для усиления назначенного ему наказания.

Кроме того, судом первой инстанции отказано в удовлетворении гражданского иска о возмещении вреда в связи с потерей кормильца со взысканием ежемесячно с осуждённого в пользу потерпевшей до достижения ребёнком соответствующего возраста 73333 руб. с последующей индексацией.

Однако данное решение суда не основано на законе.

Исходя из положений ч. 1 ст. 44 УПК РФ, требования имущественного характера, хотя и связанные с преступлением, но относящиеся, в частности, к последующему восстановлению нарушенных прав потерпевшего (например, о возмещении вреда в случае смерти кормильца), подлежат разрешению в порядке гражданского судопроизводства. В этой части гражданский иск по уголовному делу подлежал оставлению без рассмотрения с указанием в приговоре мотивов принятого решения. При этом оставление судом гражданского иска без рассмотрения не препятствовало последующему его предъявлению и рассмотрению в порядке гражданского судопроизводства. Изложенное согласуется с разъяснениями, содержащимися в п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 13 октября 2020 г. № 23 «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу».

Поскольку суд первой инстанции пришёл к правильному выводу о возможности потерпевшей реализовать своё право на получение ежемесячной компенсации в связи со смертью кормильца в соответствии с действующим законодательством в ином порядке, его решение об отказе в удовлетворении гражданского иска противоречило процессуальному закону и фактически лишило потерпевшую права на предъявление иска в порядке гражданского судопроизводства.

Таким образом, приговор в части решения по гражданскому иску о возмещении вреда в связи с потерей кормильца не может быть признан законным, обоснованным и мотивированным, в связи с чем подлежит изменению, а указанный гражданский иск – оставлению без рассмотрения.

При таких обстоятельствах довод жалобы потерпевшей об отсутствии в приговоре ссылки на основания принятия решения по гражданскому иску о возмещении вреда в связи с потерей кормильца («предъявление требований к ненадлежащему ответчику либо фактическое возмещение вреда Минобороны РФ») является беспредметным, поскольку данные исковые требования не могли рассматриваться в рамках производства по данному уголовному делу.

На основании изложенного, руководствуясь пп. 2 и 3 ст. 38915, ст. 38917, ч. 1 ст. 38918, ч. 1 ст. 38920, 38926, 38928 и 38933 УПК РФ, судебная коллегия

ПОСТАНОВИЛА:

Приговор Севастопольского гарнизонного военного суда от 25 мая 2020 г. в отношении ФИО2 ввиду неправильного применения уголовного закона и существенного нарушения уголовно-процессуального закона изменить.

Исключить из описательно-мотивировочной части приговора ссылку на применение положений п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ.

Гражданский иск потерпевшей ФИО81 о возмещении вреда в связи с потерей кормильца полагать оставленным без рассмотрения.

В остальной части приговор, а также постановление от 22 мая 2020 г. об отказе в удовлетворении ходатайства о прекращении уголовного дела с назначением меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа оставить без изменения, а апелляционные представления государственного обвинителя Годыны Д.А. и апелляционные жалобы потерпевшей ФИО82 осуждённого ФИО2, защитников Метёлкиной Ю.К. и Бондаря В.А. – без удовлетворения.

Председательствующий И.В. Костин