Дело №2-4993/2017

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

22 декабря 2017 года

город Северодвинск

Северодвинский городской суд Архангельской области в составе

председательствующего судьи БарановаП.М.

при секретаре Снегирёвой И.Ю.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении Северодвинского городского суда гражданское дело по иску ФИО1 ФИО5 к акционерному обществу «Производственное объединение «Северное машиностроительное предприятие» о признании недействительным приказа, отмене дисциплинарного взыскания, взыскании компенсации морального вреда, 

установил:

ФИО1 обратился в суд с иском к акционерному обществу «Производственное объединение «Северное машиностроительное предприятие» (далее – АО«ПО«Севмаш») о признании недействительным приказа, отмене дисциплинарного взыскания, взыскании компенсации морального вреда.

В обоснование указал, что с 01.06.2004 работает у ответчика в должности 

<

данные изъяты>. Приказом начальника корпусно-сварочного производства от 09.10.2017 №2557/к к нему незаконно применено дисциплинарное взыскание в виде снижения премии за октябрь 2017 года до 90% от установленных расчетных величин, из табеля учета рабочего времени исключено время отсутствия на работе 25 минут 05.10.2017. Считает, что дисциплинарных проступков не совершал, правила внутреннего трудового распорядка не нарушал. Просил признать недействительным приказ начальника корпусно-сварочного производства от 09.10.2017 №2557/к, признать незаконным дисциплинарное взыскание в виде снижения премии за октябрь 2017 года до 90% от установленных расчетных величин, наложенное приказом от 09.10.2017 №2557/к, отменить исключение из табеля учета рабочего времени время отсутствия на работе 25 минут 05.10.2017, взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 3000 рублей.

Истец ФИО1, его представитель ФИО2 в судебном заседании на иске настаивали.

Представитель ответчика АО«ПО«Севмаш» К.Е. в судебном заседании с иском не согласилась.

В соответствии со ст.167 ГПК РФ суд рассмотрел дело при данной явке.

Судом в соответствии со ст. 114 ГПК РФ предлагалось лицам, участвующим в деле, представить в суд все имеющиеся у них доказательства по делу, указывалось на последствия непредставления доказательств, а также разъяснялись положения ст.56 ГПКРФ о том, что каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Выслушав стороны, изучив материалы дела, оценив представленные доказательства, суд приходит к следующему.

Истец ФИО1 с 13.10.1980 состоит в трудовых отношениях с АО«ПО«Севмаш»; с 01.06.2004 работает диспетчером КСП (корпусно-сварочного производства), что подтверждается копией трудовой книжки, приказа о приеме на работу, трудовых договоров, личной карточки работника (л.д.6 – 7, 18 – 23, 119 – 129).

Начальником КСП 09.10.2017 издан приказ №2557/к «О нарушении Правил внутреннего трудового распорядка», из которого следует, что диспетчер участка №21 КСП ФИО1 05.10.2017 отсутствовал на рабочем месте с 08 час. 45 мин. До 09 час. 10 мин., тем самым нарушил пункты 3.2.2. и 3.2.19 Правил внутреннего трудового распорядка. С целью исключения подобных случаев в дальнейшем приказано: ФИО1 указать на недопустимость нарушения пунктов 3.2.2. и 3.2.19 Правил внутреннего трудового распорядка (п.1); премирование К.Ю.ГБ. за октябрь 2017 года произвести в размере 90% от установленных расчетных величин (п.2); инспектору по табельному учету время отсутствия на работе 25 минут 05.10.2017 из табеля К.Ю.ГБ. исключить (п.4) (л.д.5, 130).

На основании данного приказа из табеля учета рабочего времени истца за октябрь 2017 года было исключено время отсутствия на работе 25 минут 05.10.2017 (л.д.135).

Указанные обстоятельства подтверждаются материалами дела, объяснениями сторон, сторонами не оспариваются и у суда сомнений не вызывают, в связи с чем суд полагает их установленными.

Обращаясь в суд с иском о признании недействительным приказа начальника КСП от 09.10.2017 №2557/к и об отмене дисциплинарного взыскания, истец полагает, что данным приказом работодателем к нему незаконно было применено дисциплинарное взыскание в виде снижения премии за октябрь 2017 года.

Не соглашаясь с исковыми требованиями, представитель ответчика оспаривал факт применения к истцу дисциплинарного взыскания.

Согласно ст. 192 ТКРФ за совершение дисциплинарного проступка, то есть неисполнение или ненадлежащее исполнение работником по его вине возложенных на него трудовых обязанностей, работодатель имеет право применить следующие дисциплинарные взыскания: 1) замечание; 2) выговор; 3) увольнение по соответствующим основаниям.

Федеральными законами, уставами и положениями о дисциплине (часть пятая статьи 189 настоящего Кодекса) для отдельных категорий работников могут быть предусмотрены также и другие дисциплинарные взыскания.

Не допускается применение дисциплинарных взысканий, не предусмотренных федеральными законами, уставами и положениями о дисциплине.

При наложении дисциплинарного взыскания должны учитываться тяжесть совершенного проступка и обстоятельства, при которых он был совершен.

В соответствии со ст.193 ТКРФ до применения дисциплинарного взыскания работодатель должен затребовать от работника письменное объяснение. Если по истечении двух рабочих дней указанное объяснение работником не предоставлено, то составляется соответствующий акт. Непредоставление работником объяснения не является препятствием для применения дисциплинарного взыскания.

Дисциплинарное взыскание применяется не позднее одного месяца со дня обнаружения проступка, не считая времени болезни работника, пребывания его в отпуске, а также времени, необходимого на учет мнения представительного органа работников. Дисциплинарное взыскание не может быть применено позднее шести месяцев со дня совершения проступка, а по результатам ревизии, проверки финансово-хозяйственной деятельности или аудиторской проверки – позднее двух лет со дня его совершения. В указанные сроки не включается время производства по уголовному делу.

За каждый дисциплинарный проступок может быть применено только одно дисциплинарное взыскание.

Приказ (распоряжение) работодателя о применении дисциплинарного взыскания объявляется работнику под роспись в течение трех рабочих дней со дня его издания, не считая времени отсутствия работника на работе. Если работник отказывается ознакомиться с указанным приказом (распоряжением) под роспись, то составляется соответствующий акт.

Дисциплинарное взыскание может быть обжаловано работником в государственную инспекцию труда и (или) органы по рассмотрению индивидуальных трудовых споров.

По смыслу указанных положений трудового законодательства к дисциплинарным взысканиям относятся применяемые работодателем меры ответственности за неисполнение или ненадлежащее исполнение работником по его вине возложенных на него трудовых обязанностей, виды которых установлены в ст.192 ТКРФ (а для отдельных категорий работников – также в федеральных законах, уставах и положениях о дисциплине). Дисциплинарное взыскание применяется к работнику на основании приказа (распоряжения) работодателя, издаваемого в порядке и в сроки, установленные ст.193 ТКРФ.

Таким образом, факт привлечения работника к дисциплинарной ответственности устанавливается на основании соответствующего приказа работодателя.

Обращаясь в суд с настоящим иском и заявляя требование об отмене дисциплинарного взыскания, истец ссылается на приказ начальника КСП от 09.10.2017 №2557/к «О нарушении Правил внутреннего трудового распорядка», которым предписано премирование ФИО1 за октябрь 2017 года произвести в размере 90% от установленных расчетных величин.

Вместе с тем, из содержания оспариваемого приказа не следует, что к истцу применено одно из дисциплинарных взысканий, перечисленных в части первой ст.192 ТКРФ. Уменьшение размера премии дисциплинарным взысканием не является.

Применение дисциплинарных взысканий в случае виновного неисполнения работником трудовых обязанностей является правом, а не обязанностью работодателя, и не исключает возможность для работодателя иным образом оценивать качество исполнения работником своих трудовых обязанностей, выполнение им норм труда (например, при распределении премий, осуществлении иных стимулирующих выплат, решении вопроса о поощрении за труд). Такие меры стимулирования труда работника по смыслу закона дисциплинарным взысканием не являются и не требуют соблюдения работодателем порядка, предусмотренного ст.193 ТКРФ.

Поскольку оспариваемым приказом начальника КСП от 09.10.2017 №2557/к дисциплинарное взыскание к истцу не применялось, иск К.Ю.ГБ. в части требования об отмене дисциплинарного взыскания удовлетворению не подлежит.

Вместе с тем, истцом заявлены требования о признании приказа начальника КСП от 09.10.2017 №2557/к недействительным в части исключения из табеля учета рабочего времени К.Ю.ГБ. времени отсутствия на работе 25 минут 05.10.2017 и снижения премии за октябрь 2017 года до 90% от установленных расчетных величин.

В силу ст.91 ТКРФ работодатель обязан вести учет времени, фактически отработанного каждым работником.

Материалами дела подтверждается, что на основании приказа от 09.10.2017 №2557/к в табеле учета рабочего времени К.Ю.ГБ. за октябрь 2017 года за 05.10.2017 не было учтено время 25 минут (0,42 часа) (л.д.135).

Из приказа начальника КСП от 09.10.2017 №2557/к усматривается, что К.Ю.ГВ. вменено отсутствие на рабочем месте 05.10.2017 с 08 часов 45 минут до 09 часов 10 минут.

В соответствии со ст.209 ТКРФ рабочее место – место, где работник должен находиться или куда ему необходимо прибыть в связи с его работой и которое прямо или косвенно находится под контролем работодателя.

Как следует из разъяснений, изложенных в п.35 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2004 №2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», если в трудовом договоре, заключенном с работником, либо локальном нормативном акте работодателя (приказе, графике и т.п.) не оговорено конкретное рабочее место этого работника, то в случае возникновения спора по вопросу о том, где работник обязан находиться при исполнении своих трудовых обязанностей, следует исходить из того, что в силу части шестой статьи 209 Кодекса рабочим местом является место, где работник должен находиться или куда ему необходимо прибыть в связи с его работой и которое прямо или косвенно находится под контролем работодателя.

Ответчиком в материалы дела представлены копии трудовых договоров, заключенных с истцом, последний из которых датирован 14.12.1993 (л.д.19 – 23). Из трудового договора следует, что истец был принят ответчиком на работу в качестве диспетчера КСП, в качестве цеха (отдела) предприятия, в котором должен выполнять свою работу истец, указано КСП. Конкретное рабочее место истца (помещение на территории предприятия, в котором он должен постоянно находиться в течение рабочего времени) в трудовом договоре не указано.

На момент события 05.10.2017 на истца распространялась должностная инструкция диспетчера КСП по отправке и приемке грузов от 11.01.1983 (л.д.24 – 47). В должностной инструкции конкретное рабочее место диспетчера не указано, требование о постоянном нахождении диспетчера в конкретном помещении цеха в течение всего рабочего времени в должностной инструкции отсутствует. При этом из анализа должностных обязанностей диспетчера следует, что его работа осуществляется не на одном конкретном рабочем месте (в диспетчерской), но и в иных помещениях цеха. Так к обязанностям диспетчера отнесено: организовывать работу транспортных средств, обеспечивающих ритмичный ход производства КСП (п.2.1); обеспечивать своевременную погрузку и разгрузку железнодорожного транспорта, автомашин и других транспортных средств согласно установленных норм времени, не допуская сверхнормативных простоев, в том числе и на уличном складе (п.2.14); осуществлять контроль за выполнением правил погрузки и крепления грузов, за соблюдением требований техники безопасности при производстве погрузочно-разгрузочных и транспортных работ (п.2.15); обеспечивать надлежащий порядок на погрузочно-разгрузочных площадках и не допускать захламления мест для захода транспорта (п.2.22); вносить записи в путевой лист шофера о времени прибытия и окончания работы и отправлять машину в распоряжение цеха №20 при досрочном окончании работ или отсутствии заявок на перевозку (п.2.23);обеспечивать своевременный вывоз отходов из цеха по заявкам участка хоз. работ и других подразделений КСП с оформлением сопроводительных документов (п.2.26); осуществлять прием грузов из других цехов и информировать участки и службы о их прибытии, с оформлением в журнале приемки с последующей их сдачей по принадлежности (п.2.30); обеспечивать при обработке корпусов КСП контроль за расстановкой ж.д. вагонов по корпусам и пролетам КСП, а также их своевременную разгрузку и погрузку, проверять наличие сопроводительных документов и информировать диспетчерскую службу цеха-получателя (п.2.32); при постановке в корпуса КСП ж.д. платформ с негабаритными конструкциями контролировать их расстановку с учетом обеспечения безопасных условий движения людей, напольного транспорта по обозначенным проходам и проездам с установкой необходимых предупредительных знаков (п.2.35); контролировать готовность погрузочно-разгрузочных площадок к приему поступающего груза в КСП и комплектность груза к отправке (п.2.38); следить за чистотой ж.д. платформ, не принимать от цехов-смежников и не отправлять из КСП захламленные ж.д. платформы (мусором, дровами, проволокой и т.п.) (п.2.44).

Из объяснений истца в судебном заседании также следует, что в течение рабочего времени у него имеется необходимость выйти из помещения диспетчерской, чтобы проверить возможность размещения поступающих транспортных средств в КСП, а также при приемке и отправке грузов, в том числе для того, чтобы открыть ворота.

Данные обстоятельства представителем ответчика в судебном заседании не оспаривались.

При данных обстоятельствах суд приходит к выводу, что трудовым договором истца и локальными нормативными актами работодателя для истца не было определено конкретное рабочее место в пределах территории КСП и на истца не была возложена обязанность в течении всего рабочего времени постоянно и неотлучно находиться на одном конкретном месте (в одном конкретном помещении).

Согласно докладной начальника участка №21 (ДКБ) от 05.10.2017 диспетчер КСП К.Ю.ГГ., работая 05.10.2017 в первую смену с 08-00 до 17-00, без уважительной причины с 08-45 до 09-10 отсутствовал на рабочем месте (в диспетчерской КСП); при этом начальник участка №21 сослался на приказ начальника КСП №376 от 09.02.2017 (л.д.145).

Согласно приказу начальника КСП №376 от 09.02.2017 по результатам медицинских осмотров в 2016 году диспетчеру участка ДКБ К.Ю.ГВ. противопоказана работа с вредными и опасными производственными факторами 1-3.5 производственный шум. Данным приказом руководителю участка ДКБ предписано: отстранить К.Ю.ГБ. от работы во вредных и опасных производственных факторах – 1-3.5 производственный шум, превышающий ПДУ; с 09.01.2017 организовать К.Ю.ГВ. работу по профессии на участке ДКБ с ограничением воздействия противопоказанных вредных производственных факторов, превышающих ПДУ; обеспечить К.Ю.ГВ. безопасные условия труда по профессии с ограничением воздействия противопоказанных вредных производственных факторов (л.д.147).

Вместе с тем, данным приказом начальника КСП какие-либо изменения в должностные обязанности К.Ю.ГБ. внесены не были; обязанность находиться в течение всего рабочего времени в помещении диспетчерской КСП, запрет покидать помещение диспетчерской или появляться в иных конкретных помещениях КСП для К.Ю.ГБ. приказом начальника КСП №376 от 09.02.2017 не установлены.

Доказательств издания иных распорядительных документов, конкретизирующих трудовую функцию и рабочее место К.Ю.ГБ. в связи с выявлением у него медицинских противопоказаний, ответчиком в суд не представлено.

При данных обстоятельствах суд не соглашается с мнением представителя ответчика о том, что истцу приказом начальника КСП №376 от 09.02.2017 было запрещено покидать помещение диспетчерской. Данный приказ адресован не самому К.Ю.ГВ., а его непосредственному руководителю начальнику участка ДКБ, которому предписано так организовать работу истца, чтобы исключить воздействие на него вредного производственного фактора.

Доказательств того, что во исполнение приказа №376 от 09.02.2017 начальником участка ДКБ были изданы и доведены до К.Ю.ГБ. распоряжения, ограничивающие его передвижение по территории КСП и соответствующим образом уменьшающие объем его трудовых обязанностей, ответчиком в суд не представлено.

Из письменных объяснений К.Ю.ГБ. от 05.10.2017 следует, что, получив звонок диспетчера цеха 43 о предстоящей отгрузке, он в 08 часов 46 минут вышел посмотреть габариты проезда по корпусу 7А-7Б, после чего зашел в туалет; в диспетчерскую вернулся в 09 часов 06 минут (л.д.131).

Из объяснений представителя ответчика следует, что истцом 05.10.2017 в 09 часов 00 минут через секретаря было подано заявление начальнику КСП об оформлении права подписи материальных пропусков (л.д.133, 134, 176). Истцом не оспаривается факт подачи данного заявления.

Из содержания заявления следует, что истец просил начальника КСП дать распоряжение начальнику ДКБ оформить истцу право подписи обратной стороны материальных пропусков.

Из объяснений сторон следует, что такое право подписи ранее истцу оформлялось (до изменения графика работы истца – л.д.177, 178), и на момент возникновения спорных правоотношений было предоставлено иным диспетчерам КСП.

Таким образом, заявление истца имело непосредственное отношение к выполнению его трудовых обязанностей и было направлено на оптимизацию процесса производства. Ответом начальника КСП от 06.10.2017 в удовлетворении заявления истца было отказано ввиду отсутствия производственной необходимости (л.д.179).

Суд не соглашается с доводами представителя ответчика о том, что данное заявление истец должен был передать начальнику ДКБ, поскольку, как следует из содержания заявления, обращение непосредственно к начальнику КСП было обусловлено ранее полученным отказом начальника ДКБ удовлетворить данную просьбу.

Из объяснений сторон в судебном заседании следует, что кабинет начальника КСП находится в помещении КСП на шестом этаже. Таким образом, подавая указанное заявление, истец не покидал территорию цеха, то есть с учетом положений ст.209 ТКРФ и приведенных выше разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации не покидал рабочего места.

При данных обстоятельствах суд приходит к выводу, что в спорный период времени 05.10.2017 истец отсутствовал в помещении диспетчерской КСП в связи с выполнением трудовых обязанностей и не допустил оставления рабочего места, определенного ему по условиям трудового договора и локальных нормативных актов работодателя. Следовательно, ФИО1 05.10.2017 не было допущено нарушения п.3.2.2 (работник обязан соблюдать правила внутреннего трудового распорядка предприятия, дисциплину труда, проявлять уважение к работникам предприятия, не посягать на их честь и достоинство) и п.3.2.19 (работник обязан соблюдать требования нормативных актов, определяющих режимы труда и отдыха, пропускной и внутриобъектовый режим предприятия. Работник обязан находиться только в тех подразделениях или на тех участках производства, куда ему разрешен доступ и где ему поручена работа) Правил внутреннего трудового распорядка.

Таким образом, исключение из табеля учета рабочего времени ФИО1 времени отсутствия на работе 25 минут 05.10.2017 является необоснованным, а оспариваемый приказ начальника КСП подлежит признанию недействительным в данной части.

Пунктом 2 оспариваемого приказа начальника КСП от 09.10.2017 №2557/к предписано премирование К.Ю.ГБ. за октябрь 2017 года произвести в размере 90% от установленных расчетных величин.

Данный приказ поименован «О нарушении Правил внутреннего трудового распорядка». Из преамбулы приказа следует, что он издан в связи с фактом отсутствия диспетчера КСП К.Ю.ГБ. на рабочем месте 05.10.2017 с 08 часов 45 минут до 09 часов 10 минут, что было квалифицировано работодателем как нарушение пунктов 3.2.2 и 3.2.19 Правил внутреннего трудового распорядка. Таким образом, все предписанные данным приказом распорядительные действия, в том числе установление размера премии ФИО1 за октябрь 2017 года в размере 90% от установленных расчетных величин, непосредственно связаны с тем событием, которое указано в преамбуле приказа и послужило основанием для его издания.

Из представленной ответчиком справки для начисления премии за 2017 год усматривается, что при определении фонда премирования было учтено указанное снижение премии К.Ю.ГВ., о чем свидетельствует отметка «ФИО1 (– 10%) – 73 р.» в графе «претензии начальника цеха» за октябрь.

При данных обстоятельствах суд не соглашается с доводами представителя ответчика о том, что размер спорной премии определен по усмотрению непосредственного руководителя истца, на основании субъективной оценки результатов его работы, а порядок определения размера премии конкретному работнику нормативно не урегулирован, поскольку в данном конкретном случае работодателем основания и размер уменьшения премии были установлены оспариваемым приказом начальника КСП от 09.10.2017 №2557/к и фактически применены, что подтверждается указанной справкой для начисления премии за 2017 год.

Поскольку истцом 05.10.2017 не было допущено вмененных ему нарушений Правил внутреннего трудового распорядка, оснований для принятия решения об осуществлении премирования истца за октябрь 2017 года в размере 90% от установленных расчетных величин у работодателя не имелось.

На основании изложенного суд приходит к выводу, что ответчиком было допущено нарушение прав истца на оплату труда, в связи с чем приказ начальника КСП от 09.10.2017 №2557/к в части установления размера премии ФИО1 за октябрь 2017 года в размере 90% от установленных расчетных величин подлежит признанию недействительным.

В оставшейся части (за исключением пунктов 2 и 4) приказ начальника КСП от 09.10.2017 №2557/к положений, имеющих распорядительный характер в отношении К.Ю.ГБ., не содержит.

В соответствии со ст.237 ТКРФ моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Согласно разъяснениям, изложенным в п.63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2004 №2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», учитывая, что Кодекс не содержит каких-либо ограничений для компенсации морального вреда и в иных случаях нарушения трудовых прав работников, суд в силу статей 21 (абзац четырнадцатый части первой) и 237 Кодекса вправе удовлетворить требование работника о компенсации морального вреда, причиненного ему любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя, в том числе и при нарушении его имущественных прав (например, при задержке выплаты заработной платы).

Судом установлен факт нарушения трудовых прав истца, выразившееся в необоснованном исключении отработанного времени из табеля учета рабочего времени и изменении размера премирования. При данных обстоятельствах требования истца о взыскании с ответчика компенсации морального вреда подлежат удовлетворению.

Исходя из фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, характера степени нравственных страданий истца, степени вины ответчика, учитывая требования разумности и справедливости, суд определяет размер компенсации морального вреда в размере 1000 рублей и взыскивает указанную сумму с ответчика.

На основании ч.1 ст.103 ГПК РФ суд взыскивает с ответчика в доход местного бюджета муниципального образования «Северодвинск» государственную пошлину в размере 300 рублей.

Руководствуясь статьями 194–199 ГПК РФ,

решил:

Иск ФИО1 ФИО6 к акционерному обществу «Производственное объединение «Северное машиностроительное предприятие» о признании недействительным приказа, отмене дисциплинарного взыскания, взыскании компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Признать недействительным приказ начальника корпусно-сварочного производства от 09.10.2017 №2557/к «О нарушении Правил внутреннего трудового распорядка» в части установления размера премии ФИО1 ФИО7 за октябрь 2017 года в размере 90% от установленных расчетных величин, исключения из табеля учета рабочего времени ФИО1 времени отсутствия на работе 25 минут 05.10.2017.

Взыскать с акционерного общества «Производственное объединение «Северное машиностроительное предприятие» в пользу ФИО1 ФИО8 компенсацию морального вреда в размере 1000 (одной тысячи) рублей.

В удовлетворении исковых требований ФИО1 ФИО9 к акционерному обществу «Производственное объединение «Северное машиностроительное предприятие» об отмене дисциплинарного взыскания отказать.

Взыскать с акционерного общества «Производственное объединение «Северное машиностроительное предприятие» в доход местного бюджета муниципального образования «Северодвинск» государственную пошлину в размере 300 (трехсот) рублей.

Решение может быть обжаловано в Архангельский областной суд через Северодвинский городской суд Архангельской области в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Председательствующий 

ФИО3