РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

дело № 2а-3971/2020

г. Великий Новгород

5 ноября 2020 года 

Новгородский районный суд Новгородской области в составе председательствующего судьи Ионова И.А.,

при участии в судебном заседании в качестве:

административного истца – ФИО1,

представителя административного ответчика – ФСИН России – ФИО2,

секретаря судебного заседания – Пригода Ю.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании административное дело по административному исковому заявлению ФИО1 к Российской Федерации в лице ФСИН России, МВД России, Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации, к ГУ МВД России по г. Москве, ГУ МВД России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области, Управлению Судебного департамента в г. Москве, Управлению Судебного департамента в г. Санкт-Петербурге, ФКУ СИЗО-1 ФСИН России, ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области о признании незаконными действий, бездействия, связанных с условиями содержания под стражей, транспортировки и содержания в зданиях судов, о присуждении компенсации за нарушение условий содержания под стражей, 

у с т а н о в и л :

В Новгородский районный суд Новгородской области (далее также – суд) обратился гражданин ФИО1 с административным исковым заявлением к Федеральной службе исполнения наказаний, Министерству внутренних дел Российской Федерации о признании незаконными действий, бездействия, связанных с условиями содержания под стражей, транспортировки и содержания в зданиях судов, о присуждении компенсации за нарушение условий содержания под стражей.

В обоснование заявленных требований указано, что 3 апреля 2015 года в отношении ФИО1 Главным следственным управлением СК России возбуждено уголовное дело № по признакам преступлений, предусмотренных частью 1 статьи 286, частью 3 статьи 303 УК Российской Федерации. В тот же день в 22 час. 00 мин. ФИО1 был задержан органами предварительного расследования в порядке статьи 91 УПК Российской Федерации и этапирован из Великого Новгорода в Москву, где содержался в ИВС № 1 ГУ МВД России по г. Москве. 4 апреля 2015 года постановлением Басманного районного суда г. Москвы срок задержания ФИО1 продлен на 72 часа, то есть до 7 апреля 2015 года в связи с необходимостью представления дополнительных доказательств обоснованности избрания меры пресечения в виде заключения под стражу. 6 апреля 2015 года постановлением Басманного районного суда г. Москвы в отношении ФИО1 избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. Для содержания под стражей ФИО1 помещен в ФКУ СИЗО-1 ФСИН России. 10 апреля 2015 года ФИО1 предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных частью 1 статьи 286, частью 3 статьи 303 УК Российской Федерации. 2 июня 2015 года постановлением Басманного районного суда г. Москвы срок содержания ФИО1 под стражей продлен до 6 месяцев, то есть до 3 октября 2015 года. 23 сентября 2015 года в отношении ФИО1 возбуждено уголовное дело № по признакам преступлений, предусмотренных пунктом «в» части 3 статьи 286 УК Российской Федерации, которое 24 сентября 2015 года присоединено к указанному выше уголовному делу. 30 сентября 2015 года заместителем Генерального прокурора Российской Федерации постановление о возбуждении уголовного дела № по признакам преступлений, предусмотренных пунктом «в» части 3 статьи 286 УК Российской Федерации, отменено как незаконное и необоснованное. 29 января 2016 года в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО1 по признакам преступления, предусмотренного пунктом «в» части 3 статьи 286 УК Российской Федерации, отказано на основании пункта 2 части 1 статьи 24 УПК Российской Федерации – в связи с отсутствием в действиях состава преступления. 2 октября 2015 года постановлением Басманного районного суда г. Москвы срок содержания ФИО1 под стражей продлен до 9 месяцев, то есть до 3 января 2016 года. 16 декабря 2015 года заместителем Председателя СК России уголовное дело изъято из производства третьего следственного отдела управления по расследованию особо важных дел о преступлениях против государственной власти и в сфере экономики ГСУ СК России и передано для дальнейшего расследования во второе следственное управления (с дислокацией в городе Санкт-Петербург) ГСУ СК России. 

24 декабря 2015 года ФИО1 этапирован в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области («Кресты»). 30 декабря 2015 года постановлением Приморского районного суда г. Санкт-Петербурга срок содержания ФИО1 под стражей продлен до 11 месяцев 29 суток, то есть до 2 апреля 2016 года. 1 апреля 2016 года в связи с истечением предельного срока содержания под стражей, постановлением старшего следователя по особо важным делам второго следственного управления (с дислокацией в городе Санкт-Петербурге) ГСУ СК России мера пресечения в виде заключения под стражу отменена со 2 апреля 2016 года. 

2 апреля 2016 года ФИО1 фактически освобожден из ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области. Срок содержания под стражей составил 1 год. 2 апреля 2016 года в отношении него избрана мера процессуального принуждения в виде обязательства о явке. Срок предварительного расследования многократно продлевался, последний раз – до 17 месяцев, то есть до 3 сентября 2016 года. 3 сентября 2016 года постановлением следователя мера процессуального принуждения в виде обязательства о явке отменена. 3 сентября 2016 года уголовное дело № и уголовное преследование в отношении ФИО1 по признакам преступлений, предусмотренных частью 1 статьи 286, частью 3 статьи 303 УК Российской Федерации, прекращены на основании пункта 2 части 1 статьи 24 УПК Российской Федерации – в связи с отсутствием в действиях состава преступления.

По мнению административного истца, во время содержания под стражей в нарушение статьи 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года он содержался и транспортировался в бесчеловечных условиях, тем самым подвергался унижающему достоинство обращению.

Так, ФИО1 указывает на:

ненадлежащие условия его содержания в ИВС № 1 ГУ МВД России по г. Москве с 4 по 6 апреля 2015 года, в ФКУ СИЗО-1 ФСИН России с 6 апреля по 22 декабря 2015 года, в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области» с 24 декабря 2015 года по 2 апреля 2016 года (нарушались требования в отношении площади камер, туалета, душа, стола для приема пищи, сигнализации, питьевой воды, ежедневных прогулок, окон и решеток на них, освещения и др.);

личные обыски с полным раздеванием при поступлении в изоляторы, переводе в другой изолятор, а также регулярно во время содержания в ФКУ СИЗО-1 ФСИН России;

содержание в клетке и прозрачных боксах в залах судебных заседаний при рассмотрении вопросов избрания меры пресечения, продления сроков содержания под стражей, рассмотрении жалоб;

нарушение условий транспортировки при доставлении ФИО1 в суд, в органы предварительного расследования, при перевозке в другой следственный изолятор;

нарушение условий содержания в конвойных помещениях судов при рассмотрении вопросов продления сроков содержания под стражей (нарушались требования в отношении площади помещений, чистоты в них, окон, вентиляции, отопления, влажности воздуха, туалета, теплой пищи, питьевой воды).

Жалоба ФИО1 на указанные условиях содержания находится в производстве Европейского Суда по правам человека (№ Klyachkov v. Russia).

В связи с этим ФИО1 просит суд:

признать незаконными связанные с условиями его содержания под стражей, транспортировки и содержания в зданиях судов в период с 4 апреля 2015 года по 2 апреля 2016 года действия и бездействия ФСИН России и МВД России;

взыскать с ответчиков компенсацию в размере 504 855 руб. за нарушение указанных установленных законодательством Российской Федерации и международными договорами Российской Федерации условий содержания под стражей;

перечислить средства, подлежащие взысканию в качестве компенсации, на счет ФИО1 (указаны реквизиты счета).

В последующем административный истец уточнил свои требования – просил суд:

признать незаконными связанные с условиями содержания ФИО1 под стражей действия и бездействие ГУ МВД России по г. Москве в период содержания в ИВС № 1 ГУ МВД России по г. Москве с 4 по 6 апреля 2015 года по месту нахождения учреждения в г. Москве;

признать незаконными связанные с условиями содержания ФИО1 под стражей действия и бездействие ФКУ СИЗО-1 ФСИН России в период содержания в данном учреждении с 6 апреля по 22 декабря 2015 года по месту нахождения учреждения в г. Москве;

признать незаконными связанные с условиями содержания ФИО1 под стражей действия и бездействие ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области в период содержания в данном учреждении с 24 декабря 2015 года по 2 апреля 2016 года по месту нахождения учреждения в г. Санкт-Петербурге;

признать незаконными связанные с условиями содержания ФИО1 в залах судебных заседаний и конвойных помещений судов действия и бездействие Управления Судебного департамента в г. Москве в период содержания под стражей с 4 апреля по 22 декабря 2015 года по месту нахождения управления в г. Москве;

признать незаконными связанные с условиями содержания ФИО1 в залах судебных заседаний и конвойных помещений судов действия и бездействие Управления Судебного департамента в г. Санкт-Петербурге в период содержания под стражей с 24 декабря 2015 года по 2 апреля 2016 года по месту нахождения управления в г. Санкт-Петербурге;

признать незаконными связанные с условиями транспортировки в период содержания ФИО1 под стражей в период с 4 апреля по 23 декабря 2015 года действия и бездействие ГУ МВД России по г. Москве по месту нахождения учреждения в г. Москве;

признать незаконными связанные с условиями транспортировки в период содержания ФИО1 под стражей с 24 декабря 2015 года по 2 апреля 2016 года действия и бездействие ГУ МВД России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области по месту нахождения учреждения в г. Санкт-Петербурге;

взыскать с ответчиков в пользу ФИО1 солидарно компенсацию в размере 504 855 руб. за нарушение указанных установленных законодательством Российской Федерации и международными договорами Российской Федерации условий содержания под стражей;

перечислить средства, подлежащие взысканию в качестве компенсации, на счет ФИО1 (указаны реквизиты счета).

Судом с учетом административных исковых требований (предмета и оснований административного иска) к участию в деле привлечены в качестве административных ответчиков Российская Федерация в лице Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН России), Министерства внутренних дел Российской Федерации (МВД России), Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации, а также ГУ МВД России по г. Москве, ГУ МВД России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области, Управление Судебного департамента в г. Москве, Управление Судебного департамента в г. Санкт-Петербурге, ФКУ СИЗО-1 ФСИН России, ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области; в качестве заинтересованных лиц – УФСИН России по г. Москве, УФСИН России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области.

В судебном заседании административный истец поддержал административный иск по изложенным в нем основаниям. Представитель административного ответчика – ФСИН России возражала против удовлетворения административного иска по основаниям, указанным в письменном отзыве, полагая, что оспариваемые действия и бездействие являются законными и обоснованными, условия содержания ФИО1 под стражей не противоречили международным договорам и законодательству Российской Федерации, заявленный административным истцом размер компенсации является необоснованным и противоречит принципам разумности и справедливости, административным истцом нарушен срок обращения в суд.

Иные участники процесса в судебное заседание не явились, извещались о месте и времени его проведения надлежащим образом, об уважительных причинах неявки суду не сообщили, об отложении судебного заседания не ходатайствовали. Административные ответчики – ГУ МВД России по г. Москве, ГУ МВД России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области, ФКУ СИЗО-1 ФСИН России, Судебный департамент при Верховном Суде Российской Федерации, ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, УФСИН России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области направили в суд письменные возражения, в которых просили отказать в удовлетворении административного иска в том числе по причине недоказанности нарушения прав административного истца и нарушения им сроков обращения в суд. Свои письменные пояснения по делу также представило Управление Судебного департамента в г. Санкт-Петербурге. Письменные возражения на административный иск поступили также от УМВД России по Новгородской области (не является участником процесса).

Заслушав объяснения административного истца, представителя административного ответчика – ФСИН России, исследовав представленные по делу доказательства, суд приходит к следующему.

В соответствии с Конституцией Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью; признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства (статья 2); общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы; если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора (часть 4 статьи 15); в Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с настоящей Конституцией (статья 17); достоинство личности охраняется государством; ничто не может быть основанием для его умаления; никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию (статья 21).

Федеральным законом от 30 марта 1998 года № 54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней» ратифицирована Конвенция о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года с изменениями, внесенными протоколами к ней № 3 от 6 мая 1963 года, № 5 от 20 января 1966 года и № 8 от 19 марта 1985 года, и дополнениями, содержащимися в протоколе № 2 от 6 мая 1963 года, и протоколы к ней № 1 от 20 марта 1952 года, № 4 от 16 сентября 1963 года, № 7 от 22 ноября 1984 года, № 9 от 6 ноября 1990 года, № 10 от 25 марта 1992 года и № 11 от 11 мая 1994 года, подписанные от имени Российской Федерации в городе Страсбурге 28 февраля 1996 года, с оговоркой и заявлениями в том числе следующего содержания:

«Российская Федерация в соответствии со статьей 46 Конвенции признает ipso facto и без специального соглашения юрисдикцию Европейского Суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и протоколов к ней в случаях предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов, когда предполагаемое нарушение имело место после их вступления в действие в отношении Российской Федерации».

В постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 июня 2013 года № 21 «О применении судами общей юрисдикции Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года и протоколов к ней» даны следующие разъяснения:

Конвенция и протоколы к ней являются международными договорами Российской Федерации, и при их применении судам общей юрисдикции необходимо учитывать разъяснения, содержащиеся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 31 октября 1995 года № 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия», а также в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 октября 2003 года № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» (пункт 1);

как следует из положений статьи 46 Конвенции, статьи 1 Федерального закона от 30 марта 1998 года № 54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и протоколов к ней», правовые позиции Европейского Суда по правам человека, которые содержатся в окончательных постановлениях Суда, принятых в отношении Российской Федерации, являются обязательными для судов; с целью эффективной защиты прав и свобод человека судами учитываются правовые позиции Европейского Суда, изложенные в ставших окончательными постановлениях, которые приняты в отношении других государств – участников Конвенции. При этом правовая позиция учитывается судом, если обстоятельства рассматриваемого им дела являются аналогичными обстоятельствам, ставшим предметом анализа и выводов Европейского Суда (пункт 2);

в соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права, положениями статей 1, 34 Конвенции в толковании Европейского Суда с целью восстановления нарушенных прав и свобод человека суду необходимо установить наличие факта нарушения этих прав и свобод, отразив указанное обстоятельство в судебном акте. Причиненные таким нарушением материальный ущерб и (или) моральный вред подлежат возмещению в установленном законом порядке; при определении размера денежной компенсации морального вреда суды могут принимать во внимание размер справедливой компенсации в части взыскания морального вреда, присуждаемой Европейским Судом за аналогичное нарушение (пункт 9);

обратить внимание судов на то, что решения, действия (бездействие) органов государственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц, в том числе дознавателя, следователя, руководителя следственного органа и прокурора, государственного или муниципального служащего, должны соответствовать не только законодательству Российской Федерации, но и общепризнанным принципам и нормам международного права, международным договорам Российской Федерации, включая Конвенцию и Протоколы к ней в толковании Европейского Суда (пункт 11).

Согласно статье 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию.

В силу статьи 15 Федерального закона от 15 июля 1995 года № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» в местах содержания под стражей устанавливается режим, обеспечивающий соблюдение прав подозреваемых и обвиняемых, исполнение ими своих обязанностей, их изоляцию, а также выполнение задач, предусмотренных УПК Российской Федерации; обеспечение режима возлагается на администрацию, а также на сотрудников мест содержания под стражей, которые несут установленную законом ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение служебных обязанностей.

27 января 2020 года вступил в силу Федеральный закон от 27 декабря 2019 года № 494-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», который дополнил Федеральный закон «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» статьей 171 «Право на компенсацию за нарушение условий содержания под стражей» следующего содержания:

«Подозреваемый, обвиняемый в случае нарушения предусмотренных законодательством Российской Федерации и международными договорами Российской Федерации условий их содержания под стражей имеют право обратиться в порядке, установленном Кодексом административного судопроизводства Российской Федерации, в суд с административным исковым заявлением к Российской Федерации о присуждении за счет казны Российской Федерации компенсации за такое нарушение.

Компенсация за нарушение условий содержания под стражей присуждается исходя из требований заявителя с учетом фактических обстоятельств допущенных нарушений, их продолжительности и последствий и не зависит от наличия либо отсутствия вины органа государственной власти, учреждения, их должностных лиц, государственных служащих.

Присуждение компенсации за нарушение условий содержания под стражей не препятствует возмещению вреда в соответствии со статьями 1069 и 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации. Присуждение компенсации за нарушение условий содержания под стражей лишает заинтересованное лицо права на компенсацию морального вреда за нарушение условий содержания под стражей».

Также Кодекс административного судопроизводства Российской Федерации дополнен статьей 2211 «Особенности подачи и рассмотрения требования о присуждении компенсации за нарушение условий содержания под стражей, содержания в исправительном учреждении» следующего содержания:

«1. Лицо, полагающее, что нарушены условия его содержания под стражей, содержания в исправительном учреждении, одновременно с предъявлением требования об оспаривании связанных с условиями содержания под стражей, содержания в исправительном учреждении решения, действия (бездействия) органа государственной власти, учреждения, их должностных лиц, государственных служащих в порядке, предусмотренном настоящей главой, может заявить требование о присуждении компенсации за нарушение установленных законодательством Российской Федерации и международными договорами Российской Федерации условий содержания под стражей, содержания в исправительном учреждении.

2. Административное исковое заявление, поданное в соответствии с частью 1 настоящей статьи, должно содержать сведения, предусмотренные статьей 220 настоящего Кодекса, требование о присуждении компенсации за нарушение условий содержания под стражей, содержания в исправительном учреждении, а также реквизиты банковского счета лица, подающего такое заявление, на который должны быть перечислены средства, подлежащие взысканию.

3. Требование о присуждении компенсации за нарушение условий содержания под стражей, содержания в исправительном учреждении рассматривается судом одновременно с требованием об оспаривании решения, действия (бездействия) органа государственной власти, учреждения, их должностных лиц, государственных служащих по правилам, установленным настоящей главой, с учетом особенностей, предусмотренных настоящей статьей.

4. При рассмотрении судом требования о присуждении компенсации за нарушение условий содержания под стражей, содержания в исправительном учреждении интересы Российской Федерации представляет главный распорядитель средств федерального бюджета в соответствии с ведомственной принадлежностью органа (учреждения), обеспечивающего условия содержания под стражей, содержания в исправительном учреждении.

5. При рассмотрении административного искового заявления, поданного в соответствии с частью 1 настоящей статьи, суд устанавливает, имело ли место нарушение предусмотренных законодательством Российской Федерации и международными договорами Российской Федерации условий содержания под стражей, содержания в исправительном учреждении, а также характер и продолжительность нарушения, обстоятельства, при которых нарушение допущено, его последствия.

6. Если в административном исковом заявлении содержится требование о возмещении вреда, причиненного нарушением условий содержания под стражей, содержания в исправительном учреждении имуществу и (или) здоровью административного истца, суд принимает решение о переходе к рассмотрению этого требования по правилам гражданского судопроизводства в соответствии со статьей 16.1 настоящего Кодекса.

7. Решение суда по административному делу об оспаривании решения, действия (бездействия) органа государственной власти, учреждения, их должностных лиц, государственных служащих и о присуждении компенсации за нарушение условий содержания под стражей, содержания в исправительном учреждении должно отвечать требованиям, предусмотренным статьей 227 настоящего Кодекса, а также дополнительно содержать:

1) в мотивировочной части:

а) сведения об условиях содержания под стражей, содержания в исправительном учреждении, о характере и продолжительности нарушения, об обстоятельствах, при которых нарушение допущено, и о его последствиях;

б) обоснование размера компенсации и наименование органа (учреждения), допустившего нарушение условий содержания под стражей, содержания в исправительном учреждении;

в) мотивы, по которым присуждается компенсация или по которым отказано в ее присуждении;

2) в резолютивной части:

а) в случае отказа в присуждении компенсации - указание на это;

б) в случае присуждения компенсации - указание на это и сведения о размере компенсации, наименование органа, осуществляющего полномочия главного распорядителя средств федерального бюджета в соответствии с бюджетным законодательством Российской Федерации и представлявшего интересы Российской Федерации по делу о присуждении компенсации.

8. Копии решения суда в трехдневный срок со дня принятия решения в окончательной форме направляются административному истцу, административному ответчику, в орган, на который в соответствии с федеральным законом возложены обязанности по исполнению судебных актов о присуждении компенсации, а также иным заинтересованным лицам.

9. Решение суда в части удовлетворения требования о присуждении компенсации за нарушение условий содержания под стражей, содержания в исправительном учреждении подлежит немедленному исполнению в порядке, установленном бюджетным законодательством Российской Федерации».

Согласно части 2 статьи 5 указанного Федерального закона от 27 декабря 2019 года № 494-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» в течение 180 дней со дня вступления в силу данного Федерального закона лицо, подавшее в Европейский Суд по правам человека жалобу на предполагаемое нарушение условий содержания под стражей, содержания в исправительном учреждении, в отношении которой не вынесено решение по вопросу ее приемлемости или по существу дела либо по которой вынесено решение о неприемлемости ввиду неисчерпания национальных средств правовой защиты в связи с вступлением в силу настоящего Федерального закона, может обратиться в суд в порядке, установленном законодательством Российской Федерации, с заявлением о присуждении компенсации за нарушение условий содержания под стражей, содержания в исправительном учреждении с указанием в нем даты обращения с жалобой в Европейский Суд по правам человека и номера этой жалобы.

Приведенная специальная норма, предполагающая исключение из общего срока обращения в суд с административным исковым заявлением об оспаривании решений, действий (бездействия) публичных органов и должностных лиц (статья 219 КАС Российской Федерации), подлежит применению при рассмотрении настоящего административного дела, поскольку жалоба ФИО1 на указанные условиях содержания под стражей находится в настоящее время в производстве Европейского Суда по правам человека (№ Klyachkov v. Russia) и решение по существу данной жалобы не принято.

Анализируя Федеральный закон от 27 декабря 2019 года № 494-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», Европейский Суд по правам человека в решении от 17 марта 2020 года по делу «ФИО3 и другие (Yevgeniy Mikhaylovich Shmelev and Others) против Российской Федерации» (жалоба № 41743/17 и 16 других жалоб) отметил, что лица, жалобы которых находились на рассмотрении Европейского Суда на дату вступления в силу Закона о компенсации или были отклонены по причине неисчерпания внутригосударственных средств правовой защиты, должны в течение 180 дней с этой даты подать свои жалобы, независимо от даты окончания срока содержания под стражей, являющегося предметом жалобы (§§ 63, 109, 125).

При этом в данном решении ЕСПЧ указано, что по всем находящимся в производстве ЕСПЧ аналогичным жалобам о нарушении условий содержания под стражей, когда содержание под стражей завершилось, власти Российской Федерации со ссылкой на указанный Федеральный закон от 27 декабря 2019 года № 494-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» просили признать данные жалобы неприемлемыми в связи с тем, что данный Федеральный закон представляет собой эффективное внутригосударственное средство правовой защиты, которое заявители должны были исчерпать. С данным доводом властей Российской Федерации по сути согласился ЕСПЧ, отметив, что Европейский Суд может изменить свой подход в отношении эффективности рассматриваемого средства правовой защиты, если практика судов Российской Федерации в дальнейшем будет свидетельствовать о том, что жалобы отклоняются по формальным основаниям, что производства по делам о компенсации чрезмерно длительны, что компенсационные выплаты недостаточны или не выплачиваются своевременно или что прецедентная практика судов Российской Федерации не соответствует требованиям Конвенции и прецедентной практике Европейского Суда (§§ 120, 121, 128, 130).

В этой связи представляется непоследовательной позиция Российской Федерации по настоящему административному делу о том, что ФИО4 не имеет права на компенсацию, предусмотренную статьей 2271 КАС Российской Федерации, в связи с пропуском им трехмесячного срока обращения в суд после освобождения из-под стражи.

Федеральный закон от 27 декабря 2019 года № 494-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» специально принят в том числе для уменьшения количества уже рассматриваемых в ЕСПЧ жалоб граждан на условия содержания под стражей. При этом практически по всем этим жалобам с момента предполагаемого нарушения прав граждан прошло уже более не только трех месяцев, но и несколько лет.

Как отмечено в пояснительной записке к проекту названного Федерального закона, внесение соответствующих изменений в законодательство Российской Федерации позволит создать эффективное национальное средство правовой защиты и его признание таковым Европейским Судом, а также перенести бремя защиты прав граждан на национальный уровень, что положительно скажется на имидже Российской Федерации и будет способствовать существенному сокращению расходов федерального бюджета, связанных с выплатой компенсаций по постановлениям Европейского Суда.

Позиция представителей административных ответчиков о пропуске ФИО4 установленного статьей 219 КАС Российской Федерации срока обращения в суд, по сути, означает отказ ФИО4 в защите нарушенного права на национальном уровне по формальным основаниям, что противоречит целям введенного правового регулирования и приведет к рассмотрению жалобы ФИО4 в ЕСПЧ по существу.

Рассматриваемое административное исковое заявление ФИО1 подано в суд 26 июня 2020 года, т.е. в пределах установленного 180-дневного срока со дня вступления в силу Федерального закона от 27 декабря 2019 года № 494-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации».

Следовательно, вопреки мнению административных ответчиков, ФИО1 соблюден срок обращения в суд с административным иском.

Не являются обоснованными и доводы административных ответчиков – ФСИН России и ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, изложенные в их письменных возражениях, о неподсудности данного административного дела Новгородскому районному суду Новгородской области, поскольку в соответствии с частью 3 статьи 24 КАС Российской Федерации административное исковое заявление об оспаривании решений, действий (бездействия) органов государственной власти, иных государственных органов, органов местного самоуправления, организаций, наделенных отдельными государственными или иными публичными полномочиями, должностных лиц (за исключением судебных приставов-исполнителей), государственных и муниципальных служащих может подаваться также в суд по месту жительства гражданина, являющегося административным истцом. 

ФИО1 же зарегистрирован по месту жительства на территории города Великий Новгород.

Статья 2271 «Особенности подачи и рассмотрения требования о присуждении компенсации за нарушение условий содержания под стражей, содержания в исправительном учреждении» введена в Кодекс административного судопроизводства Российской Федерации в его главу 22 о производстве по административным делам об оспаривании решений, действий (бездействия) органа государственной власти, органа местного самоуправления, иного органа, организации, наделенных отдельными государственными или иными публичными полномочиями, должностного лица, государственного или муниципального служащего.

Как следует из данной статьи 2271, требование о присуждении компенсации за нарушение установленных законодательством Российской Федерации и международными договорами Российской Федерации условий содержания под стражей, содержания в исправительном учреждении заявляется одновременно с предъявлением требования об оспаривании связанных с условиями содержания под стражей, содержания в исправительном учреждении решения, действия (бездействия) органа государственной власти, учреждения, их должностных лиц, государственных служащих в порядке, предусмотренном данной главой.

Каких-либо особенностей правил территориальной подсудности статья 2271 КАС Российской Федерации не содержит.

Следовательно, подлежит применению норма части 3 статьи 24 КАС Российской Федерации о праве гражданина – административного истца подать административный иск по месту своего жительства.

Вопреки мнению представителей ФСИН России и ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, приведенный пункт 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 декабря 2018 года № 47 содержит лишь в качестве примера один из вариантов подачи соответствующего административного иска по месту нахождения исправительного учреждения и не препятствует гражданину обратиться в суд по месту своего жительства.

Разрешая административные исковые требования ФИО1 по существу, суд отмечает, что в пунктах 3 – 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 декабря 2018 года № 47 «О некоторых вопросах, возникающих у судов при рассмотрении административных дел, связанных с нарушением условий содержания лиц, находящихся в местах принудительного содержания» разъяснено следующее:

меры принуждения, ограничивающие свободу и личную неприкосновенность, применяемые в связи с необходимостью изоляции лица от общества, пребывания в ограниченном пространстве, предусмотрены законодательством об административных правонарушениях, уголовным, уголовно-процессуальным, уголовно-исполнительным законодательством, иными федеральными законами и представляют собой в том числе доставление, привод, конвоирование, перевод (направление) осужденного в иное исправительное учреждение, другое перемещение, например, к местам проведения следственных действий или судебных заседаний либо в медицинские организации, а также административное задержание, административный арест, дисциплинарный арест, помещение в специальное учреждение иностранного гражданина (лица без гражданства), подлежащего административному выдворению за пределы Российской Федерации, депортации или реадмиссии, помещение несовершеннолетнего в центр временного содержания для несовершеннолетних правонарушителей органа внутренних дел либо в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа, задержание, заключение под стражу и содержание под стражей, арест, лишение свободы;

данные меры осуществляются посредством принудительного помещения физических лиц, как правило, в предназначенные (отведенные) для этого учреждения, помещения органов государственной власти, их территориальных органов, структурных подразделений, иные места, исключающие возможность их самовольного оставления в результате распоряжения (действия) уполномоченных лиц (далее - места принудительного содержания), принудительного перемещения физических лиц в транспортных средствах;

несмотря на различия оснований и порядка применения указанных выше мер, помещение в места принудительного содержания и перемещение физических лиц в транспортных средствах должны осуществляться без нарушения условий содержания лиц, подвергнутых таким мерам (далее - лишенные свободы лица), которые обеспечиваются Конституцией Российской Федерации, общепризнанными принципами и нормами международного права, международными договорами Российской Федерации (в частности, Международным пактом о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 года, ратифицированным Указом Президиума Верховного Совета СССР от 18 сентября 1973 года № 4812-VIII, Конвенцией о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года, ратифицированной Федеральным законом от 30 марта 1998 года № 54-ФЗ, Конвенцией против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания от 10 декабря 1984 года, ратифицированной Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 января 1987 года № 6416-XI), федеральными законами (например, Кодексом Российской Федерации об административных правонарушениях, Федеральным законом от 26 апреля 2013 года № 67-ФЗ «О порядке отбывания административного ареста», Федеральным законом от 15 июля 1995 года № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», Уголовно-исполнительным кодексом Российской Федерации и иными нормативными правовыми актами;

при оспаривании порядка реализации мер принуждения, ограничивающих свободу и личную неприкосновенность, могут приниматься во внимание, в частности, документы Организации Объединенных Наций и Совета Европы, действующие в сфере организации содержания лишенных свободы лиц (в частности, Всеобщая декларация прав человека, принятая Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 года, Минимальные стандартные правила ООН в отношении обращения с заключенными (Правила Нельсона Манделы), утвержденные резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН от 17 декабря 2015 года № 70/175, Основные принципы и руководящие положения, касающиеся права на правовую защиту и возмещение ущерба для жертв грубых нарушений международных норм в области прав человека и серьезных нарушений международного гуманитарного права, принятые резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН от 16 декабря 2005 года № 60/147, Руководство по эффективному расследованию и документированию пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания (Стамбульский протокол), Принципы медицинской этики, относящиеся к роли работников здравоохранения, в особенности врачей, в защите заключенных или задержанных лиц от пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания, принятые резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН от 18 декабря 1982 года № 37/194, Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка, принятый резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН от 17 декабря 1979 года № 34/169, Рекомендация Rec(2006)2 Комитета министров Совета Европы государствам-членам о правилах содержания заключенных в Европе от 11 января 2006 года, Рекомендация Rec(2006)13 Комитета министров Совета Европы государствам-членам об использовании оставления под стражей, об условиях, в которых оно имеет место, и о предоставлении гарантий защиты от жестокого обращения от 27 сентября 2006 года, Общие доклады Европейского Комитета по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания);

под условиями содержания лишенных свободы лиц следует понимать условия, в которых с учетом установленной законом совокупности требований и ограничений (далее - режим мест принудительного содержания) реализуются закрепленные Конституцией Российской Федерации, общепризнанными принципами и нормами международного права, международными договорами Российской Федерации, федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации права и обязанности указанных лиц, в том числе:

право на личную безопасность и охрану здоровья (в частности, статьи 20, 21, 41 Конституции Российской Федерации, пункты 2, 8 части 1 статьи 7, статьи 9, 14 Федерального закона от 26 апреля 2013 года № 67-ФЗ «О порядке отбывания административного ареста», пункты 2, 9 статьи 17, статьи 19, 24 Федерального закона от 15 июля 1995 года № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», части 3, 6, 6.1 статьи 12, статьи 13, 101 УИК Российской Федерации, часть 2 статьи 351 Федерального закона от 25 июля 2002 года № 115-ФЗ «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации», подпункт 1 пункта 9 статьи 15 Федерального закона от 24 июня 1999 года № 120-ФЗ «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних»);

право на материально-бытовое обеспечение, обеспечение жилищно-бытовых, санитарных условий и питанием, прогулки (в частности, части 1, 2 статьи 27.6 КоАП Российской Федерации, статьи 7, 13 Федерального закона от 26 апреля 2013 года № 67-ФЗ «О порядке отбывания административного ареста», статьи 17, 22, 23, 30, 31 Федерального закона от 15 июля 1995 года № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», статьи 93, 99, 100 УИК Российской Федерации, пункт 2 статьи 8 Федерального закона от 24 июня 1999 года № 120-ФЗ «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних», часть 5 статьи 35.1 Федерального закона от 25 июля 2002 года № 115-ФЗ «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации», статья 2 Федерального закона от 30 марта 1999 года № 52-ФЗ «О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения»);

принудительное содержание лишенных свободы лиц в предназначенных для этого местах, их перемещение в транспортных средствах должно осуществляться в соответствии с принципами законности, справедливости, равенства всех перед законом, гуманизма, защиты от дискриминации, личной безопасности, охраны здоровья граждан, что исключает пытки, другое жестокое или унижающее человеческое достоинство обращение и, соответственно, не допускает незаконное - как физическое, так и психическое - воздействие на человека (далее - запрещенные виды обращения). Иное является нарушением условий содержания лишенных свободы лиц.

В пунктах 14 и 18 названного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации отмечается:

условия содержания лишенных свободы лиц должны соответствовать требованиям, установленным законом, с учетом режима места принудительного содержания, поэтому существенные отклонения от таких требований могут рассматриваться в качестве нарушений указанных условий;

так, судам необходимо учитывать, что о наличии нарушений условий содержания лишенных свободы лиц могут свидетельствовать, например, переполненность камер (помещений), невозможность свободного перемещения между предметами мебели, отсутствие индивидуального спального места, естественного освещения либо искусственного освещения, достаточного для чтения, отсутствие либо недостаточность вентиляции, отопления, отсутствие либо непредоставление возможности пребывания на открытом воздухе, затрудненный доступ к местам общего пользования, соответствующим режиму мест принудительного содержания, в том числе к санитарным помещениям, отсутствие достаточной приватности таких мест, не обусловленное целями безопасности, невозможность поддержания удовлетворительной степени личной гигиены, нарушение требований к микроклимату помещений, качеству воздуха, еды, питьевой воды, защиты лишенных свободы лиц от шума и вибрации (например, статья 7 Федерального закона от 26 апреля 2013 года № 67-ФЗ «О порядке отбывания административного ареста», статьи 16, 17, 19, 23 Федерального закона от 15 июля 1995 года № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», статья 99 УИК Российской Федерации);

в то же время при разрешении административных дел суды могут принимать во внимание обстоятельства, соразмерно восполняющие допущенные нарушения и улучшающие положение лишенных свобод лиц (например, незначительное отклонение от установленной законом площади помещения в расчете на одного человека может быть восполнено созданием условий для полезной деятельности вне помещений, в частности для образования, спорта и досуга, труда, профессиональной деятельности);

при оспаривании условий перевозки лишенных свободы лиц судам необходимо иметь в виду, что она всегда должна осуществляться гуманным и безопасным способом. В связи с этим при оценке того, являются ли условия перевозки надлежащими, необходимо учитывать в том числе соблюдение требований по обеспечению безопасности перевозок соответствующим видом транспорта, пассажировместимость транспортного средства, длительность срока нахождения указанных лиц в транспортном средстве, площадь, приходящуюся на одного человека, высоту транспортного средства, его достаточные освещенность и проветриваемость, температуру воздуха, обеспеченность питьевой водой и горячим питанием при длительных перевозках, предоставление возможности перевозить с собой документы, необходимые для реализации установленных законом процессуальных прав и обязанностей, наличие возможности обращения к сопровождающим лицам, соответствие условий перевозки состоянию здоровья транспортируемого лица;

выводы суда о том, была ли перевозка гуманной и безопасной, должны быть сделаны на основании исследования всей совокупности указанных выше обстоятельств (часть 1 статьи 20, статья 21 Конституции Российской Федерации, статья 20 Федерального закона от 10 декабря 1995 года № 196-ФЗ «О безопасности дорожного движения»).

Относительно доказывания обстоятельств, имеющих значение для разрешения дела, в пункте 13 указанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации разъяснено следующее:

в силу частей 2 и 3 статьи 62 КАС Российской Федерации обязанность доказывания соблюдения надлежащих условий содержания лишенных свободы лиц возлагается на административного ответчика - соответствующие орган или учреждение, должностное лицо, которым следует подтверждать факты, обосновывающие их возражения;

вместе с тем административному истцу, прокурору, а также иным лицам, обратившимся в защиту прав, свобод и законных интересов других лиц или неопределенного круга лиц, надлежит в административном исковом заявлении, а также при рассмотрении дела представлять (сообщать) суду сведения о том, какие права, свободы и законные интересы лица, обратившегося в суд, или лица, в интересах которого подано административное исковое заявление, нарушены, либо о причинах, которые могут повлечь их нарушение, излагать доводы, обосновывающие заявленные требования, прилагать имеющиеся соответствующие документы (в частности, описания условий содержания, медицинские заключения, обращения в органы государственной власти и учреждения, ответы на такие обращения, документы, содержащие сведения о лицах, осуществлявших общественный контроль, а также о лишенных свободы лицах, которые могут быть допрошены в качестве свидетелей, если таковые имеются) (статьи 62, 125, 126 КАС Российской Федерации);

учитывая объективные трудности собирания доказательств нарушения условий содержания лишенных свободы лиц, суд оказывает административному истцу содействие в реализации его прав и принимает предусмотренные КАС Российской Федерации меры, в том числе для выявления и истребования доказательств по собственной инициативе (например, истребует имеющиеся материалы по итогам осуществления общественными наблюдательными комиссиями общественного контроля, а также материалы проверок, проведенных в рамках осуществления прокурорского надзора или ведомственного контроля);

в целях реализации задач административного судопроизводства суд вправе, в частности, возложить на административного ответчика обязанность произвести видео-, фотосъемку и (или) представить в суд видеозаписи, фотографии помещений мест принудительного содержания (с указанием того, когда, кем и в каких условиях осуществлялась соответствующая съемка), сведения о точных размерах помещений, данных о температуре воздуха и освещенности в них, иные письменные и вещественные доказательства, которые приобщаются к материалам административного дела (статьи 70, 72, часть 1 статьи 76 КАС Российской Федерации);

кроме того, суд вправе назначить санитарно-эпидемиологическую или иную экспертизу условий содержания в месте принудительного содержания;

обстоятельства, свидетельствующие о ненадлежащих условиях содержания, в случае их признания административным ответчиком или достигнутого сторонами соглашения по соответствующим обстоятельствам, могут быть приняты судом в качестве фактов, не требующих дальнейшего доказывания (статья 65 КАС Российской Федерации).

В § 113 указанного решения ЕСПЧ от 17 марта 2020 года так же отмечается, что рассмотрение таких административных исков основано на переносе бремени доказывания обратного на администрацию. 

В ходе подготовке настоящего административного дела к судебному разбирательству судом истребованы соответствующие доказательства по делу:

- из ГУ МВД России по г. Москве:

сведения об условиях содержания административного истца в ИВС № 1 ГУ МВД России по г. Москве, в том числе сроки содержания, нарушения условий содержания (по доводам административного истца), характер и продолжительность этих нарушений; при несогласии с доводами административного истца – доказательства соблюдения надлежащих условий содержания административного истца;

видеозаписи или фотографии помещений мест принудительного содержания, в которых содержался административный истец (с указанием того, когда, кем и в каких условиях осуществлялась соответствующая съемка), сведения о точных размерах помещений, данных о температуре воздуха, освещенности в них, количестве содержащихся в них вместе с административным истцом лицах, иных характеристик по доводам административного иска. На ГУ МВД России по г. Москве судом возложена обязанность произвести указанные видео- или фотосъемку;

сведения о проведении личных обысков административного истца с полным раздеванием (даты, причины, условия);

- из ФКУ СИЗО-1 ФСИН России:

сведения об условиях содержания административного истца в ФКУ СИЗО-1 ФСИН России, в том числе сроки содержания, нарушения условий содержания (по доводам административного истца), характер и продолжительность этих нарушений; при несогласии с доводами административного истца – доказательства соблюдения надлежащих условий содержания административного истца;

видеозаписи или фотографии помещений мест принудительного содержания, в которых содержался административный истец (с указанием того, когда, кем и в каких условиях осуществлялась соответствующая съемка), сведения о точных размерах помещений, данных о температуре воздуха, освещенности в них, количестве содержащихся в них вместе с административным истцом лицах, иных характеристик по доводам административного иска. На ФКУ СИЗО-1 ФСИН России судом возложена обязанность произвести указанные видео- или фотосъемку;

сведения о проведении личных обысков административного истца с полным раздеванием (даты, причины, условия);

- из ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области:

сведения об условиях содержания административного истца в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, в том числе сроки содержания, нарушения условий содержания (по доводам административного истца), характер и продолжительность этих нарушений; при несогласии с доводами административного истца – доказательства соблюдения надлежащих условий содержания административного истца;

видеозаписи или фотографии помещений мест принудительного содержания, в которых содержался административный истец (с указанием того, когда, кем и в каких условиях осуществлялась соответствующая съемка), сведения о точных размерах помещений, данных о температуре воздуха, освещенности в них, количестве содержащихся в них вместе с административным истцом лицах, иных характеристик по доводам административного иска. На ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области судом возложена обязанность произвести указанные видео- или фотосъемку;

сведения о проведении личных обысков административного истца с полным раздеванием (даты, причины, условия);

- из МВД России, ГУ МВД России по г. Москве, ГУ МВД России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области, ФСИН России:

сведения об условиях транспортировки при доставлении административного истца в суд, в органы предварительного расследования, при перевозке в другой следственный изолятор (каким органом, организацией осуществлялась транспортировка административного истца, даты и продолжительность транспортировки, на каком транспорте, размеры отсеков, в которых содержался административный истец, количество лиц, содержащихся вместе с ним при транспортировке, иные характеристики по доводам административного искового заявления);

- из Управления Судебного департамента в г. Москве:

сведения об условиях содержания административного истца в клетках и боксах в залах судебных заседаний, конвойных помещениях судов г. Москвы, в том числе время содержания, нарушения условий содержания (по доводам административного истца), характер и продолжительность этих нарушений; при несогласии с доводами административного истца – доказательства соблюдения надлежащих условий содержания административного истца;

видеозаписи или фотографии конвойных помещений мест, клеток, боксов, в которых содержался административный истец (с указанием того, когда, кем и в каких условиях осуществлялась соответствующая съемка), сведения о точных размерах помещений, данных о температуре воздуха, освещенности в них, количестве содержащихся в них вместе с административным истцом лицах, иных характеристик по доводам административного иска. На Управление Судебного департамента в г. Москве судом возложена обязанность произвести указанные видео- или фотосъемку;

- из Управления Судебного департамента в г. Санкт-Петербурге:

сведения об условиях содержания административного истца в клетках и боксах в залах судебных заседаний, конвойных помещениях судов г. Санкт-Петербурге, в том числе время содержания, нарушения условий содержания (по доводам административного истца), характер и продолжительность этих нарушений; при несогласии с доводами административного истца – доказательства соблюдения надлежащих условий содержания административного истца;

видеозаписи или фотографии конвойных помещений мест, клеток, боксов, в которых содержался административный истец (с указанием того, когда, кем и в каких условиях осуществлялась соответствующая съемка), сведения о точных размерах помещений, данных о температуре воздуха, освещенности в них, количестве содержащихся в них вместе с административным истцом лицах, иных характеристик по доводам административного иска. На Управление Судебного департамента в г. Санкт-Петербурге судом возложена обязанность произвести указанные видео- или фотосъемку.

Из материалов дела судом установлено, что 3 апреля 2015 года в отношении ФИО1 Главным следственным управлением СК России возбуждено уголовное дело № по признакам преступлений, предусмотренных частью 1 статьи 286, частью 3 статьи 303 УК Российской Федерации. В тот же день в 22 час. 00 мин. ФИО1 был задержан органами предварительного расследования в порядке статьи 91 УПК Российской Федерации и этапирован из Великого Новгорода в Москву, где содержался в ИВС № 1 ГУ МВД России по г. Москве. 4 апреля 2015 года постановлением Басманного районного суда г. Москвы срок задержания ФИО1 продлен на 72 часа, то есть до 7 апреля 2015 года в связи с необходимостью представления дополнительных доказательств обоснованности избрания меры пресечения в виде заключения под стражу. 6 апреля 2015 года постановлением Басманного районного суда г. Москвы в отношении ФИО1 избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. Для содержания под стражей ФИО1 помещен в ФКУ СИЗО-1 ФСИН России. 10 апреля 2015 года ФИО1 предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных частью 1 статьи 286, частью 3 статьи 303 УК Российской Федерации. 2 июня 2015 года постановлением Басманного районного суда г. Москвы срок содержания ФИО1 под стражей продлен до 6 месяцев, то есть до 3 октября 2015 года. 23 сентября 2015 года в отношении ФИО1 возбуждено уголовное дело № по признакам преступлений, предусмотренных пунктом «в» части 3 статьи 286 УК Российской Федерации, которое 24 сентября 2015 года присоединено к указанному выше уголовному делу. 30 сентября 2015 года заместителем Генерального прокурора Российской Федерации постановление о возбуждении уголовного дела № по признакам преступлений, предусмотренных пунктом «в» части 3 статьи 286 УК Российской Федерации, отменено как незаконное и необоснованное. 29 января 2016 года в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО1 по признакам преступления, предусмотренного пунктом «в» части 3 статьи 286 УК Российской Федерации, отказано на основании пункта 2 части 1 статьи 24 УПК Российской Федерации – в связи с отсутствием в действиях состава преступления. 2 октября 2015 года постановлением Басманного районного суда г. Москвы срок содержания ФИО1 под стражей продлен до 9 месяцев, то есть до 3 января 2016 года. 16 декабря 2015 года заместителем Председателя СК России уголовное дело изъято из производства третьего следственного отдела управления по расследованию особо важных дел о преступлениях против государственной власти и в сфере экономики ГСУ СК России и передано для дальнейшего расследования во второе следственное управления (с дислокацией в городе Санкт-Петербург) ГСУ СК России. 

24 декабря 2015 года ФИО1 этапирован в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области («Кресты»). 30 декабря 2015 года постановлением Приморского районного суда г. Санкт-Петербурга срок содержания ФИО1 под стражей продлен до 11 месяцев 29 суток, то есть до 2 апреля 2016 года. 1 апреля 2016 года в связи с истечением предельного срока содержания под стражей, постановлением старшего следователя по особо важным делам второго следственного управления (с дислокацией в городе Санкт-Петербурге) ГСУ СК России мера пресечения в виде заключения под стражу отменена со 2 апреля 2016 года. 

2 апреля 2016 года ФИО1 фактически освобожден из ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области. Срок содержания под стражей составил 1 год. 2 апреля 2016 года в отношении него избрана мера процессуального принуждения в виде обязательства о явке. Срок предварительного расследования многократно продлевался, последний раз – до 17 месяцев, то есть до 3 сентября 2016 года. 3 сентября 2016 года постановлением следователя мера процессуального принуждения в виде обязательства о явке отменена. 3 сентября 2016 года уголовное дело № и уголовное преследование в отношении ФИО1 по признакам преступлений, предусмотренных частью 1 статьи 286, частью 3 статьи 303 УК Российской Федерации, прекращены на основании пункта 2 части 1 статьи 24 УПК Российской Федерации – в связи с отсутствием в действиях состава преступления.

Требуя признать незаконными связанные с условиями содержания ФИО1 под стражей действия и бездействие ГУ МВД России по г. Москве в период содержания в ИВС № 1 ГУ МВД России по г. Москве с 4 по 6 апреля 2015 года по месту нахождения учреждения в г. Москве, административный истец указывает на следующие обстоятельства:

в данном изоляторе ФИО4 содержался в камере, в которой туалет не был огорожен. Душ отсутствовал, что приводило к нарушению норм личной гигиены. На прогулку не выводили. Стол для приема пищи находился в 1,5 м от неогороженного туалета.

Требуя признать незаконными связанные с условиями содержания ФИО1 под стражей действия и бездействие ФКУ СИЗО-1 ФСИН России в период содержания в данном учреждении с 6 апреля по 22 декабря 2015 года по месту нахождения учреждения в г. Москве, административный истец указывает на следующие обстоятельства:

в период содержания в ФКУ СИЗО-1 ФСИН России ФИО4 находился в камерах 305 и 605, одинаковых по условиям содержания. Камеры имели общий размер около 14 кв. м, в них находились 4 спальных места и содержалось 4 человека. При этом, если из общей площади камеры вычесть места, занимаемые кроватями, столом, санитарной зоной, перегородкой, за которой находится туалет, остается слишком мало пространства даже для того, чтобы передвигаться по камере. Площадь камеры за вычетом санитарной зоны составляла около 10 кв. м на 4 человек, т.е. не более 2,5 м на каждого. Содержался в камере в том числе с лицами, ранее судимыми;

туалет в камере не был отделен от входной двери, высота перегородки от жилой зоны составляла около 160 см, туалетная зона не отделялась от жилой зоны дверью и ее было запрещено закрывать, что исключало возможность уединения;

в 1 м от туалета находился стол для приема пищи. В камере постоянно стояли запахи туалета. В камере отсутствовала система сигнализации, позволяющая заключенным незамедлительно устанавливать контакт с персоналом, отсутствовал постоянный доступ к чистой питьевой воде;

возможность принять душ была предоставлена только один раз в неделю и время принятия душа ограничивалась 15 – 20 минутами и было явно недостаточно для поддержания надлежащей гигиены тела, что в итоге вызывало кожные раздражения и сыпь. В жаркое время нахождения в замкнутом пространстве при отсутствии возможности принять душ создавало невыносимые условия для заключенных. ФИО4 был единственный некурящий в камере и страдал от пассивного курения;

длительность ежедневных прогулок составляла 45 минут, что так же осложняло ситуацию при нахождении в камере все остальное время без какой-либо свободы передвижения. Прогулочные дворики были небольших размеров площадью 8 – 10 кв. м, не предоставляли возможности для полноценной прогулки. Они были окружены сплошными стенами, вид на небо отсутствовал. В дни судебных заседаний прогулка отменялась;

решетки на окнах были двойные, и ячейки были настолько малы, что возможности открывать форточку для проветривания камеры не имелось. В связи с отсутствием вентиляции это приводило к духоте и плохому самочувствию. Содержащиеся в камере лица постоянно заболевали. Стекла на окнах были закрашены белой краской, из-за чего в камере отсутствовал солнечный и дневной свет.

Требуя признать незаконными связанные с условиями содержания ФИО1 под стражей действия и бездействие ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области в период содержания в данном учреждении с 24 декабря 2015 года по 2 апреля 2016 года по месту нахождения учреждения в г. Санкт-Петербурге, административный истец указывает на следующие обстоятельства:

в период содержания в данном учреждении ФИО4 находился в камере 904, площадь которой составляла не более 8 кв. м, в ней размещались 4 спальных места и содержались 4 человека, т.е. на каждого заключенного приходилось менее 2 кв. м. Кроме того, если вычесть места, занимаемые кроватями, столом, туалетной зоной, раковиной для умывания, пространства для передвижения по камере почти не остается;

между туалетом и жилой зоной отсутствовала перегородка. Туалетная зона не отделялась дверью и ее было запрещено закрывать, в связи с чем полностью отсутствовала возможность использования туалета в уединении. Стол для приема пищи и туалет находились внутри камеры, при этом стол располагался на расстоянии не более 0,5 м от унитаза;

в камере отсутствовало нормальное освещение, на всю камеру имелась только одна лампа мощностью 40 Вт, что в темное время суток полностью исключало возможность читать, писать, работать по уголовному делу;

длительность ежедневных прогулок составляла 45 минут, что так же осложняло ситуацию при нахождении в камере все остальное время без какой-либо свободы передвижения. Прогулочные дворики были небольших размеров площадью 8 – 10 кв. м, не предоставляли возможности для полноценной прогулки. Размеры прогулочных двориков не позволяли заниматься физическими упражнениями. Они были окружены трехметровыми стенами, вид на небо был ограничен металлической решеткой и частой сеткой. В дни судебных заседаний прогулка отменялась;

решетки на окнах были двойные, и ячейки были настолько малы, что возможности открывать форточку для проветривания камеры не имелось;

возможность принять душ была предоставлена только один раз в неделю и время принятия душа ограничивалась 15 – 20 минутами и было явно недостаточно для поддержания надлежащей гигиены тела. Горячая вода в камере имелась только 4 дня в неделю. В камере отсутствовала система сигнализации, позволяющая заключенным незамедлительно устанавливать контакт с персоналом, отсутствовал постоянный доступ к чистой питьевой воде. В период пребывания в связи с нахождением исключительно в камере и в таких стесненных условиях, отсутствовала возможность заниматься физическими упражнениями. ФИО4 был единственный некурящий в камере и страдал от пассивного курения, что в таком стесненном пространстве и постоянном курении сокамерников создавало особые страдания.

Кроме того, административный истец указывает, что при поступлении в указанные изоляторы, при переводе в другой изолятор, а также регулярно (каждые 10 дней) во время содержания в ФКУ СИЗО-1 ФСИН России и при переводе в другую камеру, выезде из изолятора и по возвращении из него (всего не менее 55 раз) ФИО1 подвергался личному обыску с полным раздеванием, что явилось для него унижающим достоинство обращением.

Положениями Федерального закона от 15 июля 1995 года № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» предусмотрено, что содержание под стражей осуществляется в соответствии с принципами законности, уважения человеческого достоинства, в соответствии с Конституцией Российской Федерации, и не должно сопровождаться действиями, имеющими целью причинение физических или нравственных страданий подозреваемым и обвиняемым в совершении преступлений, содержащимся под стражей (статья 4); подозреваемым и обвиняемым создаются бытовые условия, отвечающие требованиям гигиены, санитарии и пожарной безопасности; подозреваемым и обвиняемым предоставляется индивидуальное спальное место; подозреваемым и обвиняемым бесплатно выдаются постельные принадлежности, посуда и столовые приборы, туалетная бумага, а также по их просьбе в случае отсутствия на их лицевых счетах необходимых средств индивидуальные средства гигиены (как минимум мыло, зубная щетка, зубная паста (зубной порошок), одноразовая бритва (для мужчин), средства личной гигиены (для женщин); все камеры обеспечиваются средствами радиовещания, а по возможности телевизорами, холодильниками и вентиляционным оборудованием; по заявлению подозреваемых и обвиняемых радиовещание в камере может быть приостановлено либо установлен график прослушивания радиопередач; в камеры выдаются литература и издания периодической печати из библиотеки места содержания под стражей либо приобретенные через администрацию места содержания под стражей в торговой сети, а также настольные игры; норма санитарной площади в камере на одного человека устанавливается в размере четырех квадратных метров (статья 23).

Согласно пункту 1 части второй статьи 33 данного Федерального закона при размещении подозреваемых и обвиняемых, а также осужденных в камерах раздельно содержатся лица, впервые привлекаемые к уголовной ответственности, и лица, ранее содержавшиеся в местах лишения свободы.

В постановлении от 10 января 2012 года по делу «ФИО5 и другие (Ananyev and others) против Российской Федерации» (жалоба № 42525/07, 60800/08) Европейский суд по правам человека пришел к следующим выводам:

статья 3 Конвенции закрепляет одну из основополагающих ценностей демократического общества. Она в абсолютных выражениях запрещает пытки или бесчеловечное или унижающее достоинство обращение, или наказание, независимо от обстоятельств или поведения жертвы (см., в частности, Постановление Большой Палаты по делу «Лабита против Италии» (Labita v. Italy), жалоба N 26772/95, § 119, Reports 2000-IV). Для отнесения к сфере действия статьи 3 Конвенции жестокое обращение должно достигнуть минимального уровня суровости. Оценка указанного минимального уровня зависит от всех обстоятельств дела, таких как длительность обращения, его физические и психологические последствия и, в некоторых случаях, пол, возраст и состояние здоровья жертвы (§ 139);

жестокое обращение, которое достигает такого минимального уровня суровости, обычно включает в себя реальные телесные повреждения или интенсивные физические и нравственные страдания. Тем не менее, даже в отсутствие этого, если обращение унижает или оскорбляет лицо, свидетельствуя о неуважении или умалении человеческого достоинства, или вызывает чувства страха, тоски или неполноценности, способные повредить моральному или физическому сопротивлению лица, оно может характеризоваться как унижающее человеческое достоинство и подпадать под действие статьи 3 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Притти против Соединенного Королевства» (Pretty v. United Kingdom), жалоба N 2346/02, § 52, ECHR 2002-III, с дополнительными отсылками) (§ 140);

в контексте лишения свободы Европейский Суд последовательно подчеркивал, что для отнесения к сфере действия статьи 3 Конвенции испытываемые страдания и унижения в любом случае должны выходить за пределы неизбежного элемента страдания или унижения, связанного с содержанием под стражей. Государство должно обеспечить содержание лица под стражей в условиях, которые совместимы с уважением его человеческого достоинства, и способ, и метод исполнения этой меры не должны подвергать его страданиям и трудностям, превышающим неизбежный уровень, присущий содержанию под стражей, и с учетом практических требований заключения его здоровье и благополучие должны быть адекватно защищены (см. Постановление Большой Палаты по делу «Кудла против Польши», § 92 - 94, и Постановление Европейского Суда от 13 июля 2006 г. по делу «Попов против Российской Федерации» (Popov v. Russia), жалоба № 26853/04, § 208, и др.) (§ 141);

при оценке условий содержания под стражей следует учитывать совокупное влияние этих условий, а также конкретные утверждения заявителя (см. Постановление Европейского Суда по делу «Дугоз против Греции» (Dougoz v. Greece), жалоба № 40907/98, § 46, ECHR 2001-II). Длительность содержания под стражей в данных условиях также должна учитываться (см., в частности, Постановление Европейского Суда от 8 ноября 2005 г. по делу «Альвер против Эстонии» (Alver v. Estonia), жалоба № 64812/01) (§ 142);

чрезвычайный недостаток пространства в тюремных камерах является особенно значимым для разрешения вопроса о том, были ли оспариваемые условия содержания «унижающими достоинство» с точки зрения статьи 3 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда от 7 апреля 2005 г. по делу «Каралевичюс против Литвы» (Karalevicius v. Lithuania), жалоба № 53254/99, § 36) (§ 143);

Европейский Суд отмечает, что общие доклады Европейского комитета по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания (далее - ЕКПП) не содержат четких указаний на то, какой размер личного пространства на заключенного должен быть минимальным стандартом для многоместных тюремных камер. Однако из докладов ЕКПП по отдельным странам и рекомендаций к этим докладам следует, что желательным стандартом для национальных властей и целью, которой они должны достичь, являются 4 кв. м жилого пространства на человека в следственных изоляторах (см., в частности, следующие доклады ЕКПП: CPT/Inf (2006) 24 (Albania), § 93, CPT/Inf (2004) 36 (Azerbaijan), § 87, CPT/Inf (2008) 11 (Bulgaria), § 55, 77, CPT/Inf (2008) 29 (Croatia), § 56, 71, CPT/Inf (2007) 42 (Georgia), § 42, 51, 61, 74, CPT/Inf (2009) 22 (Lithuania), § 35, CPT/Inf (2006) 11 (Poland), § 87, 101, 111, CPT/Inf (2009) 1 (Serbia), § 49, и CPT/Inf (2008) 22 (FYRO Macedonia), § 38) (§ 144);

в то время как положение о 4 кв. м остается желательным стандартом для совместного содержания заключенных, Европейский Суд установил, что, если заявители располагают менее чем 3 кв. м личного пространства, перенаселенность должна рассматриваться настолько серьезной, чтобы являться самой по себе нарушением статьи 3 Конвенции (см. в числе многих примеров Постановление Европейского Суда по делу «Трепашкин против Российской Федерации (№ 2)», § 113, Постановление Европейского Суда по делу «Кожокар против Российской Федерации», § 96, Постановление Европейского Суда от 2 декабря 2010 г. по делу «Светлана Казмина против Российской Федерации» (Svetlana Kazmina v. Russia), жалоба № 8609/04, § 70, и др.) (§ 145);

если камеры вмещали не такое большое число человек, но были довольно маленькими по размеру, Европейский Суд отмечал, что за вычетом места, занимаемого кроватями, столом и перегородкой, за которой находится туалет, остается слишком мало пространства даже для того, чтобы передвигаться по камере (см. Постановление Европейского Суда от 27 января 2011 г. по делу «Евгений Алексеенко против Российской Федерации» (Yevgeniy Alekseyenko v. Russia), жалоба № 41833/04, § 87, Постановление Европейского Суда от 20 января 2011 г. по делу «Петренко против Российской Федерации» (Petrenko v. Russia), жалоба № 30112/04, § 39, и др.) (§ 147);

отсюда следует, что при принятии решения о том, имело ли место нарушение статьи 3 Конвенции относительно недостатка личного пространства, Европейский Суд должен учитывать следующие три элемента: (a) каждый заключенный должен иметь личное спальное место в камере; (b) каждый заключенный должен обладать как минимум 4 кв. м личного пространства; (c) общее пространство камеры должно позволять заключенным свободно передвигаться между предметами мебели. Отсутствие одного из этих элементов создает высокую презумпцию того, что условия содержания под стражей составляют жестокое обращение и нарушают положения статьи 3 Конвенции (§ 148);

в случаях, когда заключенные имели в своем распоряжении достаточное личное пространство, Европейский Суд принимал к сведению другие аспекты физических условий содержания под стражей как имеющие значение для оценки соблюдения этого положения. Данные аспекты включали, в частности, возможность использования туалета в уединении, наличие естественного освещения и доступ воздуха, достаточность отопления и соблюдение санитарных требований. Таким образом, даже в тех делах, в которых фигурируют камеры больших размеров - от 3 до 4 кв. м на одного заключенного - Европейский Суд устанавливал нарушение статьи 3 Конвенции, поскольку фактор пространства усугублялся выявленными недостатками вентиляции и освещения (см., например, Постановление Европейского Суда от 12 июня 2008 г. по делу «Власов против Российской Федерации» (Vlasov v. Russia), жалоба № 78146/01, § 84, Постановление Европейского Суда по делу «Бабушкин против Российской Федерации», § 44, и Постановление Европейского Суда от 19 июля 2007 г. по делу «Трепашкин против Российской Федерации» (Trepashkin v. Russia), жалоба № 36898/03, § 94, и др.) (§ 149);

среди других элементов, значимых для оценки условий содержания под стражей, особое внимание следует уделить возможности и длительности прогулок и условиям, в которых заключенные их совершают. Стандарты тюремного заключения, выработанные ЕКПП, особое внимание уделяют прогулкам и рассматривают как основу сохранения благополучия заключенных предоставление всем им без исключения часовой прогулки в день на открытом воздухе, и при этом желательно, чтобы она была частью более широкой программы досуга заключенных вне камер. Стандарты подчеркивают, что места для прогулок должны быть достаточно просторными и по возможности предполагать укрытие от неблагоприятных погодных условий (см. § 48 2-го Общего доклада, приведенного в § 56 настоящего Постановления) (§ 150);

Европейский Суд часто указывал, что небольшая длительность прогулок, ограниченная одним часом в день, являлась фактором осложнения ситуации заявителя, находившегося в камере все остальное время без какой-либо свободы передвижения (см. в числе последних Постановление Европейского Суда по делу «Евгений Алексеенко против Российской Федерации», § 88, Постановление Европейского Суда по делу «Гладкий против Российской Федерации», § 69, и Постановление Европейского Суда по делу «Скачков против Российской Федерации», § 54) (§ 151);

физические характеристики мест для прогулок также занимают важное место в анализе Европейского Суда. В деле «Моисеев против Российской Федерации» (Moiseyev v. Russia) прогулочные дворики в московском изоляторе едва ли могли дать возможность для полноценной прогулки, поскольку имели площадь всего на два квадратных метра больше площади камеры. Они были окружены трехметровыми стенами, вид на небо был ограничен металлической решеткой и частой сеткой. Очевидно, что ограниченное пространство в совокупности с недостатком открытых мест уменьшало возможность прогулочных двориков для восстановления сил и здоровья (см. Постановление Европейского Суда от 9 октября 2008 г. по делу «Моисеев против Российской Федерации» (Moiseyev v. Russia), жалоба № 62936/00, § 125) (§ 152);

Европейский Суд последовательно указывал на важность предоставления заключенным неограниченного и достаточного доступа к естественному освещению и свежему воздуху внутри камер. До начала 2000-х годов в российских следственных изоляторах устанавливались металлические ставни или наклонные плиты на окнах, которые, очевидно, были предназначены для предотвращения обмена информацией между лицами, содержащимися под стражей. Как отметил ЕКПП, эти меры предосторожности не только лишали содержащихся под стражей доступа естественного освещения и свежего воздуха в помещения, но и создавали благоприятные условия для распространения болезней и, в частности, туберкулеза (см. § 30 11-го Общего доклада, приведенного в § 56 настоящего Постановления) (§ 153);

по мнению Европейского Суда, ограничения доступа естественного освещения и воздуха вследствие установки металлических ставней серьезно ухудшали ситуацию заключенных в уже переполненных камерах и свидетельствовали в пользу нарушения статьи 3 Конвенции (§ 154);

Европейский Суд, как и ЕКПП, полагает, что доступ к надлежащему туалетному оборудованию и поддержание удовлетворительных стандартов гигиены имеют первостепенное значение для поддержания у заключенных чувства собственного достоинства (см. § 49 2-го Общего Доклада, приведенного в § 56 настоящего Постановления). Гигиена и чистота не только являются неотъемлемой частью уважительного отношения к себе и своим соседям, с которыми лица делят помещения в течение долгого времени, но и создают условие необходимости сохранения здоровья. Действительно, гуманная среда невозможна без легкого доступа к туалету или возможности поддерживать свое тело в чистоте (см. § 15 Стандартных минимальных правил обращения с заключенными, Европейские пенитенциарные правила, приведенных в § 55 и 58 настоящего Постановления соответственно) (§ 156);

что касается доступа к туалету, Европейский Суд во многих случаях отмечал, что в российских следственных изоляторах унитаз находится в углу камеры и либо вообще не отделен от жилой зоны, либо имеет одну перегородку приблизительно от 1 до 1,5 м высотой. Такое тесное соседство было не только неприемлемо с санитарно-гигиенической точки зрения, но и лишало заключенных, пользующихся туалетом, какого-либо уединения, поскольку они вынуждены были находиться на виду у сокамерников, сидевших на кроватях, и надзирателей, наблюдавших в дверной глазок (см., в частности, Постановление Европейского Суда по делу «Александр Макаров против Российской Федерации», § 97, Постановление Европейского Суда по делу «Трепашкин против Российской Федерации», § 94, и др.) (§ 157);

Европейский Суд часто отмечал, что время принятия душа, которое обычно предоставляется содержащимся в российских следственных изоляторах, ограничено 15 - 20 минутами в неделю и явно недостаточно для поддержания надлежащей гигиены тела. Порядок доступа к душу не обеспечивает заключенным элементарной уединенности, поскольку они принимают душ группами, одна камера после другой, а количество функционирующих душевых кабин является слишком малым, чтобы вместить их всех (см. Постановление Европейского Суда по делу «Горощеня против Российской Федерации», § 71, Постановление Европейского Суда по делу «Шильбергс против Российской Федерации», § 97, и др.) (§ 158);

В постановлении от 24 ноября 2016 года по делу «ФИО6 и другие (Kolevatov and Others) против Российской Федерации» (жалобы № 47696/10, 62151/10, 17790/11, 35535/12, 44590/12, 29586/13, 33709/13, 50624/13 и 2959/15) Европейский Суд установил в том числе следующие нарушения, подпадающие под действие статьи 3 Конвенции:

по жалобе ФИО7: накопительная камера в следственном изоляторе: на заявителя приходились 0,45 кв. личного пространства; заявитель (некурящий) находился в одной камере с курящими заключенными;

по жалобе ФИО8: переполненность, отсутствие достаточного электрического освещения, пассивное курение;

по жалобе ФИО9: низкая перегородка между туалетом и жилой зоной, туалет находился на расстоянии одного метра от обеденного стола;

по жалобе ФИО10: отсутствие вентиляции, сигаретный дым, отсутствие естественного освещения, недостаточное отопление.

В постановлении от 6 октября 2016 года по делу «ФИО11 и другие (Muzychenko and Others) против Российской Федерации» (жалобы № 54675/12, 76168/12, 56974/13, 10613/14, 18259/14, 36650/14, 12127/15 и 22190/15) Европейский Суд установил в том числе следующие нарушения, подпадающие под действие статьи 3 Конвенции:

по жалобе ФИО12: отсутствие вентиляции и горячей воды, пассивное курение, туалетная зона не была отделена от жилой зоны, круглосуточное освещение;

по жалобе ФИО13: туалет находился около стола, душ можно было принимать один раз в неделю; содержание в камере без горячей воды;

по жалобе ФИО14: отсутствие вентиляции, пассивное курение;

по жалобе ФИО15: отсутствие вентиляции, сильная влажность, слабое освещение, отсутствие питьевой воды, отсутствие перегородки между туалетом и жилой зоной, ежедневная прогулка в течение 50 минут.

В постановлении от 6 марта 2014 года по делу «Горбуля (Gorbulya) против Российской Федерации» (жалоба № 31535/09) Европейский Суд указал следующее:

что касается естественного освещения камер, заявитель утверждал, что в каждой камере имелось небольшое окно, закрытое тремя рядами металлических прутьев и плотной металлической сеткой, отделяющей окно от жилой зоны. Заявитель утверждал, что это оборудование препятствовало естественному освещению и поступлению свежего воздуха. Власти Российской Федерации не комментировали и этот пункт. Что касается искусственного освещения, как утверждают стороны, камеры в течение дня освещались 60-ваттной лампой, а ночью 40-ваттной (§ 70);

заявитель утверждал, что прогулки были ограничены часом в день, а в некоторые дни они были невозможны вообще (см. § 9 настоящего Постановления). Власти Российской Федерации не высказались по вопросу о том, действительно ли заявитель лишался прогулок в дни судебного разбирательства или в других случаях (§ 71);

с учетом вышеизложенного Европейский Суд отмечает, что с 10 декабря 2008 г. по 8 октября 2010 г. заявитель должен был проводить значительную часть дня в стесненных условиях камеры с неадекватным спальным оборудованием, недостаточным дневным освещением и крайне неудовлетворительным искусственным освещением (§ 72);

соответственно, Европейский Суд находит, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в части условий содержания заявителя в изоляторе № ИЗ-47/1 с 10 декабря 2008 г. по 8 октября 2010 г. (§ 73).

В постановлении от 6 октября 2015 года по делу «Сергеев (Sergeyev) против Российской Федерации» (жалоба № 41090/05) Европейский Суд признал обоснованными доводы заявителя о нарушении статьи 3 Конвенции в том числе в связи с тем, что в изоляторе временного содержания стекла на окнах были закрашены краской, из-за чего в камеру не поступал солнечный и дневной свет.

В соответствии с пунктом 18.2 Рекомендаций Rec(2006)2 Комитета министров Совета Европы государствам-членам о правилах содержания заключенных в Европе от 11 января 2006 года во всех зданиях, где заключенные должны жить, работать или собираться:

a) окна должны быть достаточно большими, чтобы заключенные могли читать или трудиться при естественном освещении в нормальных условиях, и обеспечивался приток свежего воздуха, кроме тех случаев, когда имеется соответствующая система кондиционирования воздуха;

b) искусственное освещение должно соответствовать общепринятым техническим нормам; и

c) должна быть предусмотрена система сигнализации, позволяющая заключенным незамедлительно устанавливать контакт с персоналом.

Относительно вопроса проведения личных обысков с полным раздеванием Европейский Суд в постановлении от 12 июня 2007 года по делу «Фреро (Frerot) против Франции» (жалоба № 70204/01) указал следующее:

в целом Европейский Суд находит, что цель личных обысков, установленная процедура и ограничения, предусмотренные циркуляром 1986 года и Уголовно-процессуальным кодексом, являются допустимыми. На этот вывод не влияет даже принуждение заключенного «при особых обстоятельствах поиска запрещенных предметов или вещества» «наклоняться и кашлять», что обеспечивает возможность осмотра ануса, при условии, что такая мера допускается лишь в случае абсолютной необходимости, с учетом особых обстоятельств и при наличии серьезных оснований подозревать, что заключенный скрывает предмет или вещество в этой части своего тела. Заявитель не утверждает, что личные обыски с раздеванием не отвечали установленной процедуре или что их цель или цель других обысков заключалась в унижении заключенного, а также что персонал не проявлял к нему уважения или вел себя по отношению к нему так, что можно было подозревать наличие такого намерения;

вместе с тем следует учитывать все обстоятельства дела. Заявитель часто подвергался обыскам с раздеванием. Обыски проводились в связи с событиями, которые, очевидно, делали их необходимыми в целях безопасности или предотвращения преступлений: перед водворением в дисциплинарную камеру с целью удостовериться, что он не скрывает на теле орудий, с помощью которых может причинить себе вред, или после контактов с внешним миром или другими заключенными, которые могли передать ему запрещенные предметы или вещества, причем обыски не всегда включали систематический осмотр анального отверстия;

однако недоумение Европейского Суда вызывает тот факт, что степень вмешательства при обыске в различных тюрьмах была неодинаковой. На протяжении более чем трех лет заключенный подвергался частым личным обыскам, во время которых его принуждали открыть рот или «наклониться и покашлять». Он подвергался осмотрам анального отверстия только в одном учреждении из девяти, в которых он содержался. Государство-ответчик не утверждает, что каждая из этих процедур была обусловлена серьезными подозрениями, что заявитель в своем анусе «скрывает запрещенные предметы или вещества» или что изменения в поведении заявителя вызвали серьезные подозрения такого рода. В указанной тюрьме заключенные обыскивались всякий раз, когда они выходили из комнаты свиданий, и систематически принуждались «наклониться и покашлять». Презюмировалось, что каждый заключенный, выходящий из комнаты свиданий, прячет предметы или вещества в самых интимных частях своего тела. Осмотр анального отверстия при таких условиях не был основан, как можно было ожидать, на «настоятельных требованиях безопасности» или необходимости предотвращения беспорядков или преступлений;

это дает основания полагать, что заявитель мог ощущать себя жертвой произвольных мер, особенно с учетом того, что процедура обыска предусматривалась административным циркуляром, и каждому начальнику тюрьмы была предоставлена значительная свобода усмотрения. Ощущение произвола, неполноценности и беспокойства, часто связанного с этим, а также серьезного нарушения достоинства, несомненно, сопутствующего обязанности раздеться и подвергнуться осмотру анального отверстия, в сочетании с избыточными интимными мерами, сопровождающими обыски с раздеванием, вызывало превышение степени унижения, неизбежно присущей личным обыскам заключенных. Кроме того, унижение, которое претерпевал заявитель, усиливалось тем фактом, что в ряде случаев за отказ подвергнуться таким мерам его помещали в дисциплинарную камеру. Соответственно, обыски с раздеванием, которым подвергался заявитель при заключении в тюрьме Френ с сентября 1994 по декабрь 1996 года, представляли собой унижающее достоинство обращение.

Административный ответчик – ГУ МВД России по г. Москве в своих письменных возражениях сообщает следующее:

ФИО4 был водворен в ИВС № 1 ГУ МВД России по г. Москве 4 апреля 2015 года в 18.30 час. (пункт 126 Наставления по служебной деятельности изоляторов временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел, подразделений охраны и конвоирования подозреваемых и обвиняемых, утвержденного приказом МВД России от 7 марта 2006 года № 140дсп, пункт 6 Правил внутреннего распорядка изоляторов временного содержания подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений органов внутренних дел, утвержденных приказом МВД России от 22 ноября 2005 года № 950);

при поступлении в ИВС № 1 ФИО1 был подвергнут личному обыску, дактилоскопированию и фотографированию, а его личные вещи – досмотру (пункты 158, 163 Наставления, пункты 25, 26, 28 ПВР);

на момент водворения в ИВС № 1 от ФИО1 каких-либо жалоб на применение к нему физической силы не поступало;

при водворении в ИВС № 1 ФИО1 была предоставлена возможность помывки в душе (пункт 14 ПВР);

во время нахождения в ИВС № 1 ФИО1 был обеспечен постельными принадлежностями: матрацем, подушкой, одеялом; постельным бельем: двумя простынями, наволочкой; полотенцем; мылом, зубной щеткой и зубной пастой, бумагой для гигиенических целей; ежедневным бесплатным трехразовым питанием; столовой посудой и столовыми приборами на время приема пищи: миской, кружкой, ложкой (пункт 43 ПВР);

ФИО1 содержался в камере № 439 в условиях, отвечающих требованиям гигиены, санитарии и пожарной безопасности (пункт 42 ПВР);

камера № 439 оборудована тремя одноярусными металлическими кроватями, столом и скамейкой по лимиту мест в камере, настенным шкафом для хранения индивидуальных принадлежностей и продуктов, санитарным узлом с соблюдением необходимых требований приватности, краном с холодной и горячей водой, вешалкой для верхней одежды, полкой для туалетных принадлежностей, бачком для питьевой воды, радиодинамиком для вещания общегосударственных программ, кнопкой для вызова дежурного, урной для мусора, светильниками дневного и ночного освещения закрытого типа, приточно-вытяжной вентиляцией, тазом для гигиенических целей и стирки одежды (пункт 45 ПВР);

бытовые условия содержания ФИО1 соответствовали статье 23 Федерального закона от 15 июля 1995 года № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений»;

6 апреля 2015 года в 10.40 час. ФИО1 был отконвоирован из ИВС № 1 в Басманный районный суд города Москвы для избрания меры пресечения (пункт 216 Наставления);

6 апреля 2015 года в 15.40 час. ФИО1 на основании постановления суда об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу был отконвоирован из ИВС № 1 в ФКУ СИЗО-99/1 УФСИН России по г. Москве;

при убытии из ИВС № 1 претензий к администрации ИВС № 1 от ФИО1 не поступало.

При этом каких-либо доказательств того, что условия содержания ФИО1 в ИВС № 1 ГУ МВД России по г. Москве соответствуют установленным требованиям, административный ответчик не приводит. Возложенная определением суда на ГУ МВД России по г. Москве обязанность произвести ведео- или фотосъемку помещений мест содержания ФИО1 административным ответчиком не исполнена.

Административный ответчик – МВД России своих возражений и доказательств суду не представило.

Административный ответчик – ФКУ СИЗО-1 ФСИН России в своих письменных возражениях сообщает следующее:

ФИО1 содержался в ФКУ СИЗО-1 ФСИН России с 6 апреля по 24 декабря 2015 года: с 6 по 9 апреля – в камере № 305, с 9 апреля по 28 мая – в камере № 310, с 28 мая по 15 декабря – в камере № 610, с 15 по 24 декабря – в камере № 306;

условия содержания ФИО1 в ФКУ СИЗО-1 ФСИН России с 6 апреля по 24 декабря 2015 года соответствовали требованиям законодательства Российской Федерации;

площадь камеры № 305 составляет 14,4 кв. м, камеры № 306 – 14,4 кв. м, камеры № 310 – 17,7 кв. м, камеры № 610 – 17,8 кв. м.;

за время содержания ФИО1 в камерах № 305, 306 находилось не более 3 человек, в камерах № 310, 610 – не более 4 человек; норма санитарной площади составляла: в камерах № 305, 306 – 4,8 кв. м на одного человека (при этом в камере № 305 в период с 6 по 9 апреля ФИО1 содержался один); в камере № 310 – 4,425 кв. м на одного человека, в камере № 610 – 4,45 кв. м на одного человека;

в ФКУ СИЗО-1 ФСИН России ФИО1 с 6 апреля по 24 декабря 2015 года содержался раздельно от лиц, ранее содержавшихся в местах лишения свободы;

в камерах имелось достаточное естественное освещение, которое осуществлялось через оконные проемы;

доказательств того, что в период содержания ФИО1 освещение не соответствовало нормам, не представлено;

в соответствии с пунктом 42 ПВР СИЗО камерные помещения на момент содержания административного истца были оборудованы двумя осветительными приборами, включающими в себя по две люминесцентные лампы освещения мощностью 36 Вт каждая, суммарная мощность каждого осветительного прибора составляла 72 Вт, и одной лампой освещения на 25 Вт в ночное время;

окно камер было оборудовано в соответствии с СП 1501 Минюста России, а также пунктами 3.1.2, 3.1.3, 3.1.4 каталога «Специальные (режимные) изделия для оборудования следственных изоляторов, тюрем, исправительных и специализированных учреждений ФСИН России», утвержденного приказом ФСИН России от 26 июля 2007 года № 407, решеткой оконной камерной с наружной стороны здания, решеткой оконной камерной с внутренней стороны оконных проемов камер с возможностью открывания форточки;

металлические решетки, преграждающие доступ к окну с обеих сторон, являются средством охраны. При этом наличие данных решеток в камерах не нарушало прав ФИО1 на естественное освещение. Решетки на окнах камер не препятствовали естественному освещению камерных помещений с учетом их площади;

в соответствии с пунктом 43 ПВР СИЗО в камерах в период содержания ФИО1 была доступна холодая, а также горячая вода. Все камеры, в том числе в которых содержался ФИО1, обеспечивались электронагревательными приборами (электрочайниками). В камерах во время содержания ФИО1 имелись бачки для питьевой воды;

в камерах в период содержания ФИО1 были оборудованы санитарные узлы в углу камер, слева или справа от входной двери. В силу наличия перегородки санитарного узла в камерах приватность при пользовании санузлом в период содержания ФИО1 была обеспечена. Санитарный узел в камерах в период содержания ФИО1 был достаточно отдален от спальных мест и места приема пищи. Санитарные узлы в камерах в период содержания ФИО1 соответствовали требованиям СП 15-01 Минюста России;

все камеры, в которых содержался ФИО1, были оборудованы вызывной сигнализацией. Выключатель вызывной сигнализации располагался внутри каждой камеры в свободном доступе; включение вызывной сигнализации сопровождалось световым сигналом с внешней стороны камеры, информирующим сотрудника администрации на посту. Сотрудники ФКУ СИЗО-1 ФСИН России круглосуточно осуществляли постоянный надзор за поведением обвиняемых и подозреваемых;

камеры на момент содержания ФИО1 были оборудованы принудительной вентиляцией. Удаление воздуха происходило с помощью канальных электрических вентиляторов, установленных в отверти самостоятельного вентиляционного канала для каждого камерного помещения; при этом управление канальным вентилятором осуществлялось посредством выключателя, расположенного внутри каждой камеры. Вентиляция всегда находилась в исправном состоянии, ее работоспособность контролировалась администрацией ФКУ СИЗО-1 ФСИН России;

в окнах камер также имелись форточки для естественной вентиляции. ФИО1 не был ограничен в возможности открывать форточку по необходимости;

во время содержания ФИО1 в ФКУ СИЗО-1 ФСИН России прогулка предоставлялась ему ежедневно по скользящему графику продолжительностью не менее 1 часа. Прогулка проводилась на территории прогулочных дворов, расположенных на эксплуатируемой крыше. Прогулочные дворы были оборудованы скамейками для сидения и навесом, защищающим от атмосферных осадков;

возможность помывки в душе ФИО1 в период с 6 апреля по 24 декабря 2015 года предоставлялась в соответствии с пунктом 45 ПВР СИЗО, согласно которому подозреваемые и обвиняемые не реже одного раза в неделю проходят санитарную обработку, им предоставляется возможность помывки в душе продолжительностью не менее 15 минут; в случае, если подозреваемый или обвиняемый участвовал в судебном заседании, следственных действиях или по иной причине в установленное время не смог пройти санитарную обработку, ему предоставляется возможность помывки в душе в день прибытия либо на следующий день;

в соответствии с пунктом 26 ПВР СИЗО полному личному обыску подвергаются подозреваемые и обвиняемые при поступлении в СИЗО, перед отправкой за его пределы, при водворении в карцер, а также при наличии оснований полагать, что эти лица имеют предметы или вещества, запрещенные к хранению и использованию. Полный обыск сопровождается тщательным осмотром тела обыскиваемого, его одежды, обуви, а также протезов. Подозреваемым и обвиняемым предлагается полностью раздеться. За время содержания ФИО1 в ФКУ СИЗО-1 ФСИН России его полный личный обыск проводился сотрудниками учреждения в установленном законом порядке. По факту каждого полного личного обыска ФИО1 составлялся соответствующий протокол. Всего в отношении ФИО1 в период с 6 апреля по 24 декабря 2015 года было проведено 20 полных личных обысков;

за период содержания в ФКУ СИЗО-1 ФСИН России ФИО1 с заявлениями и жалобами на условия содержания не обращался.

Данные обстоятельства подтверждаются и в письменных возражениях административного ответчика – ФСИН России.

В подтверждение доводов о соблюдении установленных норм по площади камер, в которых содержался ФИО1, ФКУ СИЗО-1 ФСИН России представило суду копии технического паспорта помещений СИЗО, книги количественной проверки лиц, содержащихся в ФКУ СИЗО-1 ФСИН России. Представлены также фотографии помещений ФКУ СИЗО-1 ФСИН России, в том числе камер № 305, 306, 610.

Действительно, общая площадь камер, в которых содержался ФИО1 в период с 6 апреля по 24 декабря 2015 года, на одного человека превышала 4 кв. м согласно установленным федеральным законом требованиям. Это следует из представленных административным ответчиком первичных документов, которые суд принимает как допустимые доказательства, и не оспаривается административным истцом.

Между тем административные ответчики не опровергли ни убедительными доводами, ни соответствующими доказательствами утверждение ФИО1 о том, что данный расчет площади камер на одного человека произведен без учета санитарной зоны, за вычетом которой площадь на одного человека составляет не более 2,5 м. 

Данное обстоятельство согласно приведенным выше позициям Европейского Суда необходимо учитывать вместе с иными нарушениями, указанными в административном иске (пассивное курение, недостаточное количество и время на гигиенические процедуры, отсутствие ограждения туалета от жилой зоны и входной двери и др.).

Соблюдение требований и норм по раздельному содержанию с лицами, ранее содержавшимися в местах лишения свободы (в частности, ФИО1 указывает, что содержался в одной камере с ранее отбывавшим наказание ФИО16), по освещенности камер, по решеткам на окнах, по обеспечению питьевой воды, по размещению туалета, по вызывной сигнализации, по вентиляции, по ежедневным прогулкам, по помывке в душе не подтверждаются какими-либо допустимыми доказательствами со стороны административных ответчиков.

Представленные суду справки должностных лиц ФКУ СИЗО-1 ФСИН России об условиях содержания ФИО1 не содержат ссылок на оригинальную документацию учреждения и основываются больше на личной оценке, чем на каких-либо объективных данных, и по этой причине имеют невысокую доказательную ценность (§ 125 постановления ЕСПЧ от 10 января 2012 года по делу «ФИО5 и другие (Ananyev and others) против Российской Федерации»).

Следовательно с точки зрения бремени доказывания суд считает установленными факты и нарушения, изложенные в административном иске ФИО1 в этой части.

ФКУ СИЗО-1 ФСИН России представило суду копии протоколов личного обыска и досмотра вещей подозреваемого, обвиняемого, осужденного, поступившего в следственный изолятор, в отношении ФИО1

Административный ответчик в своих возражениях подтверждает факт проведения данных обысков ФИО1 с полным раздеванием. 

При этом административный ответчик не утверждает, что каждая из этих процедур была обусловлена серьезными подозрениями, что заявитель скрывает запрещенные предметы или вещества или что изменения в поведении заявителя вызвали серьезные подозрения такого рода. В ФКУ СИЗО-1 ФСИН России полный обыск ФИО1 проводился регулярно, при этом в представленных протоколах обысков отсутствует указание на основание их проведения. Презюмировалось, что ФИО1 прячет предметы или вещества в самых интимных частях своего тела. Осмотр с полным раздеванием при таких условиях не был основан на требованиях безопасности или необходимости предотвращения беспорядков или преступлений. 

В свете приведенного выше постановления ЕСПЧ от 12 июня 2007 года по делу «Фреро (Frerot) против Франции» это дает основания полагать, что ФИО1 мог ощущать себя жертвой произвольных мер, особенно с учетом того, что процедура обыска предусматривалась Правилами внутреннего распорядка СИЗО, и соответствующему должностному лицу СИЗО была предоставлена значительная свобода усмотрения. Ощущение произвола, неполноценности и беспокойства, часто связанного с этим, а также серьезного нарушения достоинства, несомненно, сопутствующего обязанности полностью раздеться, в сочетании с избыточными интимными мерами, сопровождающими обыски с раздеванием, вызывало превышение степени унижения, неизбежно присущей личным обыскам заключенных. Соответственно, обыски с полным раздеванием, которым подвергался заявитель при содержании в ФКУ СИЗО-1 ФСИН России, представляли собой унижающее достоинство обращение.

Административный ответчик – ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области в своих письменных возражениях и прилагаемых к ним справках сообщает следующее:

все камерные помещения учреждения оборудованы в соответствии с приказом Минюста России от 14 октября 2005 года № 189 «Об утверждении правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы» (пункт 42), а именно: одноярусными или двухъярусными кроватями, столом и скамейками с числом посадочных мест по количеству лиц, содержащихся в камере, шкафом для продуктов, вешалкой для верхней одежды, полкой для туалетных принадлежностей, зеркалом, вмонтированным в стену, бачком с питьевой водой, подставкой под бачок для питьевой воды, радиодинамиком для вещания общегосударственной программы, урной для мусора, тазами для гигиенических целей и стирки одежды, светильниками дневного и ночного освещения, телевизором, холодильником (при наличии возможности), вентиляционным оборудованием, тумбочкой под телевизор или кронштейном для крепления телевизора, напольной чашей (унитазом), умывальником, нагревательными приборами (радиаторами) системы водяного отопления, штепсельными розетками для подключения бытовых приборов, вызывной сигнализацией.

Административным ответчиком в своих возражения признаются факты:

возможность принятия душа 15 минут – в соответствии с пунктом 45 ПВР СИЗО не реже одного раза в неделю подозреваемые и обвиняемые проходят санитарную обработку, им предоставляется возможность помывки в душе продолжительностью не менее 15 минут;

неотделение унитаза перегородкой от пола до потолка – пунктом 8.66 Норм проектирования следственных изоляторов и тюрем Минюста России СП 15-01 от 2001 года предусмотрено, что в камерных помещениях на два и более мест напольные чаши (унитазы) следует размещать в кабинах с дверьми, открывающимися наружу; кабины должны иметь перегородки высотой 1 м от пола уборной; допускается в камерах на два и более мест в кабине размещать только напольные чаши (унитазы), умывальник при этом размещается за пределами кабины;

содержание совместно с курящими лицами – в соответствии со статьей 33 Федерального закона от 15 июля 1995 года № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» курящие от некурящих размещаются по возможности;

проведение личного обыска – в соответствии со статьей 34 Федерального закона от 15 июля 1995 года № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» подозреваемые и обвиняемые подвергаются личному обыску, дактилоскопированию и фотографированию; помещения, в которых они размещаются, подвергаются обыску, а их вещи, передачи и посылки – досмотру.

Данные обстоятельства подтверждаются и в письменных возражениях административного ответчика – ФСИН России.

При этом каких-либо доказательств того, что условия содержания ФИО4 в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области соответствуют установленным требованиям, административные ответчики не приводят. Возложенная определением суда на ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области обязанность произвести ведео- или фотосъемку помещений мест содержания ФИО4 административным ответчиком не исполнена.

Представленные суду справки должностных лиц ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области об условиях содержания ФИО1 не содержат ссылок на оригинальную документацию учреждения и основываются больше на личной оценке, чем на каких-либо объективных данных, и по этой причине имеют невысокую доказательную ценность (§ 125 постановления ЕСПЧ от 10 января 2012 года по делу «ФИО5 и другие (Ananyev and others) против Российской Федерации»).

Следовательно с точки зрения бремени доказывания суд считает установленными факты и нарушения, изложенные в административном иске ФИО1 в этой части.

Таким образом, суд считает установленными все указанные в административном иске ФИО1 факты нарушения установленных законодательством Российской Федерации и международными договорами Российской Федерации условий содержания в ИВС № 1 ГУ МВД России по г. Москве, ФКУ СИЗО-1 ФСИН России, ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, а потому подлежат признанию незаконными:

действия ГУ МВД России по г. Москве, связанные с условиями содержания ФИО1 в ИВС № 1 ГУ МВД России по г. Москве с 4 по 6 апреля 2015 года;

действия ФКУ СИЗО-1 ФСИН России, связанные с условиями содержания ФИО1 в данном учреждении с 6 апреля по 22 декабря 2015 года;

действия ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, связанные с условиями содержания ФИО1 в данном учреждении с 24 декабря 2015 года по 2 апреля 2016 года.

Требуя признать незаконными связанные с условиями содержания ФИО1 в залах судебных заседаний и конвойных помещений судов действия и бездействие Управления Судебного департамента в г. Москве в период содержания под стражей с 4 апреля по 22 декабря 2015 года по месту нахождения управления в г. Москве, признать незаконными связанные с условиями содержания ФИО1 в залах судебных заседаний и конвойных помещений судов действия и бездействие Управления Судебного департамента в г. Санкт-Петербурге в период содержания под стражей с 24 декабря 2015 года по 2 апреля 2016 года по месту нахождения управления в г. Санкт-Петербурге, административный истец указывает на следующие обстоятельства:

во время содержания ФИО4 под стражей в ходе судебных заседаний по избранию меры пресечения, продлению ее сроков, рассмотрению в суде жалоб ФИО4 помещался в металлическую клетку, а доставление в зад судебных заседаний осуществлялось в наручниках и под охраной вооруженного конвоя при отсутствии на то оснований (ФИО4 обвинялся в совершении должностных, т.е. ненасильственных, преступлений, к уголовной и административной ответственности ранее не привлекался, характеризовался по месту работы положительно, в каких-либо насильственных инцидентах не участвовал, его поведение было спокойным, угрозы безопасности не представлял);

во время продления сроков содержания под стражей ФИО4 неоднократно содержался в конвойных помещениях в здании судов, в которых проводил от 5 до 12 часов. Площадь данных камер составляла 4 – 5 кв. м, и они не были предназначены для столь длительного содержания. Вместе с ФИО4 в таких камерах могли содержаться от 3 до 5 человек. В помещении отсутствовали окна, не было вентиляции и отопления, была повышенная влажность воздуха, отсутствовал туалет, в санузел выводили под конвоем, отсутствовала теплая пища и постоянный доступ к чистой питьевой воде. В ряде камер были плесень и грязь.

В постановлении от 17 июля 2014 года по делу «ФИО17 и ФИО17 (Svinarenko and Slyadnev) против Российской Федерации» (жалобы № 32541/08, 43441/08) Европейский Суд указал следующее:

что касается применения наручников или других инструментов ограничения свободы, оно обычно не вызывает вопроса с точки зрения статьи 3 Конвенции, если мера применена в связи с законным задержанием или заключением под стражу и не влечет применения силы или публичной демонстрации, выходящей за рамки того, что разумно считается необходимым. В этом отношении имеет значение, например, наличие оснований полагать, что данное лицо может сопротивляться задержанию, или попытаться скрыться, или причинить травмы или ущерб, или устранить доказательства (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ранинен против Финляндии» (Raninen v. Finland) от 16 декабря 1997 (§ 117); 

Европейский Суд рассмотрел за последние годы несколько дел, затрагивавших использование металлических клеток в зале судебных заседаний с точки зрения статьи 3 Конвенции. Европейский Суд расценивал это обращение как «строгое» и «унижающее» (см. Постановление Европейского Суда по делу «Рамишвили и Кохреидзе против Грузии», § 102, Постановление Европейского Суда по делу «Ашот Харутюнян против Армении», §§ 128 - 129, и Постановление Европейского Суда по делу «Пирузян против Армении», §§ 73 - 74). Он оценивал, может ли данное обращение быть оправданным соображениями безопасности при обстоятельствах конкретного дела, такими как личность заявителя (см. Постановление Европейского Суда по делу «Рамишвили и Кохреидзе против Грузии», § 101), природа преступлений, в которых он обвинялся, хотя сам по себе этот факт не рассматривался как достаточное оправдание (см. Постановление Европейского Суда по делу «Пирузян против Армении», § 71), его судимость (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ходорковский против Российской Федерации», § 125, и Постановление Европейского Суда по делу «Ходорковский и Лебедев против Российской Федерации» (Khodorkovskiy and Lebedev v. Russia) от 25 июля 2013 г., жалобы № 11082/06 и 13772/05, §§ 485 - 486), его поведение (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ашот Харутюнян против Армении», § 127) или другие данные об угрозе безопасности в зале судебных заседаний или угрозе того, что заявитель скроется (там же). Он также принимал во внимание такие дополнительные факторы, как присутствие публики и освещение процесса средствами массовой информации (см. Постановление Европейского Суда по делу «Сарбан против Молдавии», § 89, и Постановление Европейского Суда по делу «Ходорковский против Российской Федерации», § 125) (§ 119);

неоправданное или «избыточное» применение такой меры ограничения при конкретных обстоятельствах вынудило Европейский Суд заключить в вышеупомянутых делах, что содержание в металлической клетке в зале судебных заседаний составляло унижающее достоинство обращение. Однако в одном деле Европейский Суд установил большинством голосов, что по делу требования статьи 3 Конвенции нарушены не были (см. Постановление Европейского Суда по делу «Титаренко против Украины», §§ 58 - 64) (§ 120);

палата Европейского Суда последовала подходу, принятому в вышеупомянутых делах (см. § 119 настоящего Постановления). Не усмотрев данных, дававших веские основания для опасения по поводу того, что заявители могут представлять угрозу порядку и безопасности в зале судебных заседаний, или что они могут прибегнуть к насилию или скрыться, или что имеется риск для их собственной безопасности, она решила, что их содержание в металлической клетке в зале судебных заседаний не было оправданным и потому составляло унижающее достоинство обращение (см. § 70 Постановления Палаты) (§ 121);

Европейский Суд столкнулся в настоящем деле с практикой содержания подсудимых в металлических клетках, в которых они предстают перед судом по уголовным делам, если заключены под стражу. Эта практика была стандартной после распада Советского Союза в ряде государств-участников, которые ранее были республиками последнего, но затем в основном прекратилась. Даже те немногие государства-участники, сохранившие эту практику, включая государство-ответчика, начали процесс устранения металлических клеток из залов судебных заседаний (см. §§ 75 и 101 настоящего Постановления) (§ 122);

металлические клетки в залах судебных заседаний использовались для каждого подозреваемого и обвиняемого, содержащихся под стражей в Российской Федерации (см. §§ 57 и 93 настоящего Постановления). Они остаются санкционированной практикой в современной Российской Федерации в отсутствие обязанности государства прекратить использование металлических клеток (см. §§ 65 - 66 и 101 настоящего Постановления). Условия для лиц, содержащихся под стражей (см. §§ 67 - 69 настоящего Постановления), и статистика властей Российской Федерации - 17,7%, или 241 111 подсудимых, содержащихся под стражей, в 2007 году и 12,8%, или 134 937 подсудимых, содержащихся под стражей, в 2012 году (см. § 94 настоящего Постановления) - иллюстрируют масштаб этой практики (§ 123);

Европейский Суд отмечает, в частности, что такая практика регулировалась неопубликованным министерским приказом (см. §§ 57 и 61 настоящего Постановления). Этот факт весьма сомнителен сам по себе ввиду фундаментальной важности верховенства права в демократическом обществе, которое предполагает доступность правовых норм (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Силвер и другие против Соединенного Королевства» (Silver and Others v. United Kingdom) от 25 марта 1983 г., §§ 86 - 87, Series A, № 61) (§ 124);

Европейский Суд согласен с властями Российской Федерации в том, что порядок и безопасность в зале судебных заседаний имеют большое значение и могут считаться необходимыми для надлежащего осуществления правосудия. В задачу Европейского Суда не входит обсуждение вопросов архитектуры зала судебных заседаний или дача указаний относительно того, какие конкретные меры физических ограничений могут быть необходимы. Однако средства, избранные для обеспечения порядка и безопасности, не могут включать меры ограничения, которые за счет своей жесткости (см. § 114 настоящего Постановления) или в силу самой их природы относят их к сфере действия статьи 3 Конвенции. Поскольку, как Европейский Суд неоднократно напоминал, статья 3 Конвенции абсолютно исключает пытку и бесчеловечное или унижающее достоинство обращение или наказание, оправдания этому обращению быть не может (§ 127);

кроме того, тот факт, что оспариваемое обращение имело место в зале судебных заседаний в контексте судебного разбирательства по делу заявителя, затрагивает принцип презумпции невиновности в уголовном деле как один из элементов справедливого судебного разбирательства (см. с необходимыми изменениями Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Аллен против Соединенного Королевства» (Allen v. United Kingdom), жалоба № 25424/09, § 94, ECHR 2013) и значение признаков справедливого осуществления правосудия (см. Постановление Европейского Суда по делу «Борже против Бельгии2 (Borgers v. Belgium), 30 октября 1991 г., § 24, Series A, № 214-B, Постановление Европейского Суда по делу «Жук против Украины» (Zhuk v. Ukraine) от 21 октября 2010 г., жалоба № 45783/05, § 27, и Постановление Европейского Суда по делу «Атанасов против Македонии» (Atanasov v. the former Yugoslav Republic of Macedonia) от 17 февраля 2011 г., жалоба № 22745/06, § 31). От этого зависит доверие, которое суды в демократическом обществе должны внушать общественности и, прежде всего, если речь идет об уголовном разбирательстве, подсудимому (см. с необходимыми изменениями Постановление Европейского Суда по делу «Де Кюббер против Бельгии» (De Cubber v. Belgium) от 26 октября 1984 г., § 26, Series A, № 86) (§ 131);

Европейский Суд отмечает, что Комитет ООН по правам человека недавно установил, что содержание подсудимого в наручниках и металлической клетке во время публичного судебного разбирательства составляет унижающее его достоинство обращение, которое также затрагивает справедливость судебного процесса (см. § 70 настоящего Постановления). Стандартные минимальные правила обращения с заключенными и правила процедуры международных уголовных судов предусматривают относительно средств усмирения, что ими можно пользоваться только для предотвращения побегов во время транспортировки при условии, что заключенные освобождаются от наручников, как только они предстают перед судебными органами (см. §§ 71 и 72 настоящего Постановления). Руководство по обеспечению справедливого судебного разбирательства организации «Международная амнистия» предусматривает, что содержание обвиняемого в клетке в зале суда может повлиять на презумпцию невиновности (см. § 74 настоящего Постановления) (§ 132);

Европейский Суд приходит к выводу о том, что заявители должны были иметь объективно оправданные опасения по поводу того, что их содержание на виду в клетке во время слушаний по их делу могло передать судьям, принимавшим решения по вопросам их уголовной ответственности и свободы, отрицательный имидж как лиц, опасных до степени, требующей столь крайнего физического ограничения, что подрывало бы презумпцию невиновности. Это должно было причинить им беспокойство и страдание ввиду серьезного значения для них данного разбирательства (§ 133);

наконец Европейский Суд не находит убедительных доводов о том, что при настоящих обстоятельствах содержание подсудимого в клетке (как указано в § 125 настоящего Постановления) во время судебного разбирательства составляет необходимое средство его физического ограничения, препятствующее его побегу, буйному или агрессивному поведению, или защищающее его от агрессии извне. Продолжение подобной практики едва ли можно понять иначе, чем как средство унижения и умаления достоинства содержащегося в клетке лица. Цель унижения и оскорбления лица, содержащегося в клетке во время судебного разбирательства, таким образом, является очевидной (§ 135);

при этом Европейский Суд считает, что содержание заявителей в клетке в зале судебных заседаний во время разбирательства неизбежно должно было причинить им страдание в степени, превосходящей обычный уровень страдания, присущий содержанию под стражей, при проявлении в суде и что оспариваемое обращение достигло минимального уровня суровости, относящего его к сфере действия статьи 3 Конвенции (§ 136);

следовательно, содержание заявителей в металлической клетке составляло унижающее достоинство обращение, запрещенное статьей 3 Конвенции. Соответственно, имело место нарушение данного положения Конвенции (§ 139).

В постановлении от 29 мая 2018 года по делу «Ковязин (Kovyazin) против Российской Федерации» (жалоба № 50043/14) Европейский Суд напомнил свой сделанный ранее вывод, что содержание лица в металлической клетке во время судебного разбирательства представляло собой бесчеловечное и унижающее достоинство обращение в нарушение.

Относительно применения в залах судебных заседаний стеклянных кабин Европейский Суд в постановлении от 4 октября 2016 года по делу «Ярослав Белоусов (Yaroslav Belousov) против Российской Федерации» указал следующее:

Европейский Суд полагает, что стеклянные кабины не выглядят так жестко, как металлические клетки, один лишь вид которых способен создать у зрителей неблагоприятное впечатление о подсудимом и вызвать в нем чувства унижения, беспомощности, страха, боли и собственной неполноценности. Кроме того, Европейский Суд отмечает, что стеклянные сооружения используются в залах судебных заседаний в других государствах-участниках (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «ФИО17 и ФИО17 против Российской Федерации», § 76), хотя они бывают разной конструкции, от стеклянных кабин до стеклянных перегородок, а в большинстве государств они применяются только тогда, когда подсудимый представляет особую опасность для общества (§ 124);

Европейский Суд согласен с властями Российской Федерации в том, что, вообще говоря, содержание подсудимых за стеклянными перегородками или в стеклянных кабинах само по себе не предполагает унижения, достаточного для того, чтобы достичь минимального уровня жестокости, как при содержании в металлических клетках. Однако этот уровень может достигаться, если все обстоятельства их содержания в таких местах, взятые в совокупности, причиняют им страдания или лишения, превышающие неизбежный уровень страданий заключенного под стражу лица (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кудла против Польши», §§ 92 - 94). В связи с этим Европейский Суд тщательно рассмотрит все обстоятельства содержания заявителя в стеклянных кабинах с целью установить, действительно ли условия его содержания там в совокупности достигли минимального уровня жестокости, который требуется для того, чтобы обращение с ним считалось унижающим достоинство по смыслу статьи 3 Конвенции (§ 125);

что касается зала заседаний № 338, Европейский Суд отмечает, что 10 подсудимых содержались в стеклянной кабине площадью 5,4 кв. м, так что они сидели практически вплотную друг к другу. В подобных условиях они должны были находиться на каждом судебном заседании по нескольку часов три дня в неделю на протяжении около двух месяцев. Кроме того, судебный процесс по делу заявителя вызвал большой резонанс и подробно освещался российскими и международными средствами массовой информации, поэтому в стесненных условиях заявители постоянно представали перед широкой аудиторией. Этого достаточно для того, чтобы Европейский Суд пришел к выводу, что условия содержания в зале заседаний № 338 Московского городского суда представляли собой унижающее достоинство обращение, нарушающее требования статьи 3 Конвенции (§ 126);

в отношении последующего содержания подсудимых в зале заседаний № 635 Европейский Суд отмечает, что при их размещении в двух кабинах на заявителя приходилось не менее 1,2 кв. м, что позволяло избежать неудобств и унижения, связанного с чрезмерной скученностью. Европейский Суд не располагает достаточными доказательствами, подтверждающими, что вентиляция, отопление или охлаждение воздуха в стеклянных кабинах в зале заседаний № 635 являлись неудовлетворительными. Сложности, которые стеклянные кабины предположительно создавали для участия заявителя в судебном разбирательстве и его общения с адвокатом, можно считать факторами, усугубляющими тревогу и страдания подсудимых, но самих по себе их недостаточно для достижения порога применения статьи 3 Конвенции. Следовательно, Европейский Суд приходит к выводу, что условия содержания в зале заседаний № 635 Московского городского суда не достигли минимального уровня жестокости, запрещенного статьей 3 Конвенции (§ 127);

принимая во внимание вышеизложенное, Европейский Суд заключает, что по делу было допущено нарушение статьи 3 Конвенции в связи с условиями содержания в зале заседаний № 338 Московского городского суда и не было допущено нарушения статьи 3 Конвенции в отношении условий содержания в зале заседаний № 635 того же суда (§ 128).

В представленных суду письменных возражениях и пояснениях административных ответчиков – Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации, Управления Судебного департамента в г. Санкт-Петербурге доводы ФИО1 о его ненадлежащих условиях содержания в металлических клетках и стеклянных кабинах (боксах), а также в конвойных помещениях судов не опровергнуты. 

В возражениях Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации приведены лишь ссылки на нормативные правовые акты, устанавливающие нормы и требования к такому содержанию подозреваемых и обвиняемых. В сообщении Управления Судебного департамента в г. Санкт-Петербурге указывается, что помещения Приморского районного суда Санкт-Петербурга, в которых содержался ФИО1, приспособлены под осуществление правосудия с 2000 года на основании Свода правил по проектированию и строительству (СП 31-104-2000); в конвойном помещении расположено 5 камер, в каждой по одной энергосберегающей лампе, кондиционер отсутствует, средняя температура воздуха в помещении 22 – 23 градуса; зал судебных заседаний № 405 оборудован кондиционером, имеются 9 светильников по 4 лампы. Представлены фотографии соответствующих помещений Приморского районного суда Санкт-Петербурга. На данных фотографиях видны металлические клетки в залах судебных заседаний.

При этом каких-либо доказательств того, что условия содержания ФИО1 в залах заседаний и конвойных помещений судов соответствуют установленным требованиям, административные ответчики не приводят. 

Представленная суду справка Управления Судебного департамента в г. Санкт-Петербурге об условиях содержания ФИО1 не содержат ссылок на оригинальную документацию учреждения и основываются больше на личной оценке, чем на каких-либо объективных данных, и по этой причине имеют невысокую доказательную ценность (§ 125 постановления ЕСПЧ от 10 января 2012 года по делу «ФИО5 и другие (Ananyev and others) против Российской Федерации»).

Довод Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации о том, что помещения для подсудимых и конвоя в судах не входят в перечень мест содержания под стражей, установленный статьей 7 Федерального закона от 15 июля 1995 года № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», отклоняется судом, поскольку, как разъяснено в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 декабря 2018 года № 47 «О некоторых вопросах, возникающих у судов при рассмотрении административных дел, связанных с нарушением условий содержания лиц, находящихся в местах принудительного содержания», меры принуждения, ограничивающие свободу и личную неприкосновенность, применяемые в связи с необходимостью изоляции лица от общества, пребывания в ограниченном пространстве, предусмотрены законодательством об административных правонарушениях, уголовным, уголовно-процессуальным, уголовно-исполнительным законодательством, иными федеральными законами и представляют собой в том числе доставление, привод, конвоирование, перевод (направление) осужденного в иное исправительное учреждение, другое перемещение, например, к местам проведения следственных действий или судебных заседаний либо в медицинские организации, а также административное задержание, административный арест, дисциплинарный арест, помещение в специальное учреждение иностранного гражданина (лица без гражданства), подлежащего административному выдворению за пределы Российской Федерации, депортации или реадмиссии, помещение несовершеннолетнего в центр временного содержания для несовершеннолетних правонарушителей органа внутренних дел либо в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа, задержание, заключение под стражу и содержание под стражей, арест, лишение свободы. Данные меры осуществляются посредством принудительного помещения физических лиц, как правило, в предназначенные (отведенные) для этого учреждения, помещения органов государственной власти, их территориальных органов, структурных подразделений, иные места, исключающие возможность их самовольного оставления в результате распоряжения (действия) уполномоченных лиц, принудительного перемещения физических лиц в транспортных средствах.

Административный ответчик – Управление Судебного департамента в г. Москве какие-либо возражения на административный иск и доказательства суду не представило. Возложенная определением суда на Управление Судебного департамента в г. Москве обязанность произвести ведео- или фотосъемку помещений мест содержания ФИО1 административным ответчиком не исполнена.

Следовательно с точки зрения бремени доказывания суд считает установленными факты и нарушения, изложенные в административном иске ФИО1 в этой части.

Таким образом, суд считает установленными все указанные в административном иске ФИО1 факты нарушения установленных законодательством Российской Федерации и международными договорами Российской Федерации условий содержания в залах судебных заседаний и конвойных помещений судов в г. Москве и г. Санкт-Петербурге, а потому подлежат признанию незаконными:

действия Управления Судебного департамента в г. Москве, связанные с условиями содержания ФИО1 в залах судебных заседаний и конвойных помещений судов в г. Москве в период с 4 апреля по 22 декабря 2015 года;

действия Управления Судебного департамента в г. Санкт-Петербурге, связанные с условиями содержания ФИО1 в залах судебных заседаний и конвойных помещений судов в г. Санкт-Петербурге в период с 24 декабря 2015 года по 2 апреля 2016 года.

Требуя признать незаконными связанные с условиями транспортировки в период содержания ФИО1 под стражей в период с 4 апреля по 23 декабря 2015 года действия и бездействие ГУ МВД России по г. Москве по месту нахождения учреждения в г. Москве, признать незаконными связанные с условиями транспортировки в период содержания ФИО1 под стражей с 24 декабря 2015 года по 2 апреля 2016 года действия и бездействие ГУ МВД России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области по месту нахождения учреждения в г. Санкт-Петербурге, административный истец указывает на следующие обстоятельства:

при доставлении ФИО1 в суд, в органы предварительного расследования, при перевозке в другой следственный изолятор ФИО1 перевозили в отдельном одноместном отсеке для заключенных тюремного автофургона. Данный отсек был размером не более 0,5х0,6 м (0,3 кв. м), высота отсека колебалась от 1,5 до 1,65 м в зависимости от вида тюремного фургона. Высота отсеков была не достаточной, чтобы человек среднего роста входил или стоял не согнувшись. ФИО1 был вынужден оставаться в сидячем положении все время, находясь в фургоне. В отсеке было очень тесно, невозможно было даже сидеть, поскольку колени плотно упирались в противоположную стену отсека; вентиляция отсутствовала, окон не имелось. Единственная вентиляция через аварийные люки в общем отделении фургона была явно не достаточной в жаркие дни, свежий воздух в отсек из общего отделения не поступал. Таки условия ФИО1 переносил дважды в день судебных заседаний, по дороге в здание суда и обратно. В этом положении его перевозили не менее 25 раз за 12 месяцев содержания под стражей. Время поездки между изолятором и судом часто достигало от 2 до 5 часов, а иногда и более. Во время движения ФИО1 был заперт в тесном отсеке фургона без пищи и воды, в отсутствие туалета. Страдания усугублялись отсутствием достаточной вентиляции и освещения при ненадежном отоплении.

В постановлении от 9 апреля 2019 года по делу «Томов и другие (Tomov and Others) против Российской Федерации» (жалоба № 18255/10 и пять других жалоб) Европейский Суд указал следующее:

Европейский Суд выработал обширную практику относительно условий перевозки заключенных в автозаках между следственными изоляторами и судами. Начиная с Постановления Европейского Суда по делу «Худоеров против Российской Федерации» (§§ 117 - 119) он установил нарушение статьи 3 Конвенции во многих делах, когда заявителей перевозили в чрезмерно стесненных условиях. Заявителям обеспечивалось менее 0,5 кв. м санитарной площади на человека, а некоторым только 0,25 кв. м санитарной площади на человека (см. среди прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу «Яковенко против Украины» (Yakovenko v. Ukraine) от 25 октября 2007 г., жалоба № 15825/06, §§ 107 - 109, Постановление Европейского Суда по делу «Власов против Российской Федерации» (Vlasov v. Russia) от 12 июня 2008 г., жалоба № 78146/01, §§ 92 - 99, Постановление Европейского Суда по делу «Старокадомский против Российской Федерации» (Starokadomskiy v. Russia) от 31 июля 2008 г., жалоба № 42239/02, §§ 55 - 60, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Идалов против Российской Федерации», § 103, Постановление Европейского Суда по делу «Ретунская против Румынии» (Retunscaia v. Romania) от 8 января 2013 г., жалоба № 25251/04, § 78, Постановление Европейского Суда по делу «M.S. против Российской Федерации», § 76, Постановление Европейского Суда по делу «Коркин против Российской Федерации» (Korkin v. Russia) от 12 ноября 2015 г., жалоба № 48416/09, § 73, Постановление Европейского Суда по делу «Раджаб Магомедов против Российской Федерации» (Radzhab Magomedov v. Russia) от 20 декабря 2016 г., жалоба № 20933/08, § 61) (§ 117);

Европейский Суд также отмечал, что высота камер для перевозки заключенных, 1,6 метра, являлась недостаточной для того, чтобы человек среднего роста, не сутулясь, мог войти и стоять прямо, что вынуждало перевозимых лиц все время сидеть внутри автозака (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Идалов против Российской Федерации», § 103, Постановление Европейского Суда по делу «Трепашкин против Российской Федерации (№ 2)» (Trepashkin v. Russia) (№ 2) от 16 декабря 2010 г., жалоба № 14248/05, § 133). В дополнение к ограниченной санитарной площади на одного человека в автозаках часто находилось больше человек, чем то количество, на которое эти автомобили были рассчитаны, что дополнительно ухудшало положение заявителей (см. Постановления Европейского Суда по делам «Власов против Российской Федерации», § 93, «Старокадомский против Российской Федерации», § 96, «Ретунская против Румынии», § 78). Недостаток вентиляции в жаркие дни и отсутствие обогрева, когда автомобиль стоял с выключенным двигателем, также были отмечены как отягчающие обстоятельства (см. Постановления Европейского Суда по делам «Власов против Российской Федерации», § 94, и «Яковенко против Украины», § 109) (§ 118);

были приняты во внимание частота и количество поездок в таких условиях, а также их продолжительность. Европейский Суд установил нарушение статьи 3 Конвенции в случаях, когда заявители сталкивались с десятками и даже сотнями таких поездок. Для сравнения: Европейский Суд установил, что минимальный уровень жестокости не был достигнут в случае, когда нахождение заявителя в рассматриваемых условиях было ограничено по времени (см. Постановление Европейского Суда по делу «Селезнев против Российской Федерации» (Seleznev v. Russia) от 26 июня 2008 г., жалоба № 15591/03, § 59, когда заявителя всего два раза перевозили по 32 минуты в переполненном автозаке, и Постановление Европейского Суда по делу «Яцыцын против Эстонии» от 30 октября 2018 г., жалоба № 27603/15, § 45, когда заявитель отказался продолжать поездку после 20-минутного нахождения в стоявшем автомобиле) (§ 119).

В постановлении от 14 июня 2018 года по делу «ФИО18 и другие (Baykov and Others) против Российской Федерации» (жалоба № 9094/05 и четыре другие) Европейский Суд установил следующие нарушения статьи 3 Конвенции в отношении заявителей:

по жалобе ФИО18 – отсутствие в фургоне доступа или ограниченный доступ к питьевой воде, переполненность, отсутствие доступа или ограниченный доступ к туалету, некомфортная температура воздуха;

по жалобе ФИО19 – отсутствие в фургоне, в помещении в здании суда или недостаточность искусственного освещения, переполненность, плесень и грязь в камере, отсутствие доступа или ограниченный доступ к туалету, неадекватная температура воздуха, отсутствие мебели или мебель ненадлежащего качества;

по жалобе ФИО20 – неадекватная в фургоне температура воздуха, отсутствие доступа или ограниченный доступ к питьевой воде, отсутствие доступа или ограниченный доступ к туалету.

Административный ответчик – ГУ МВД России по г. Москве в своих письменных возражениях сообщает следующее:

ФИО1 доставлялся в Басманный районный суд г. Москвы 6 апреля 2015 года (конвойные наряды ИВС № 1 ГУ МВД России по г. Москве), 2 июня, 23 июля, 20 августа, 2 октября, 25 ноября 2015 года (конвойные наряды ПОиКПиО ГУ МВД России по г. Москве);

конвоирование (транспортировка) осуществлялось на спецавтомобилях марок «Камаз» - 4308 НЗ (АЗ), «Камаз» - ОТС-577489 (АЗ), «Газ» - ОТС-326041 (3302), «Газ» - 2705, «Газ» - ОТС-326035 (3307), изготовленных в соответствии с Правилами стандартизации «Автомобили оперативно-служебные для перевозки подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» (Специальные технические требования ПР 78.01.0024-2010);

рабочие салоны спецавтомобилей марок «Камаз» - 4308 НЗ (АЗ), «Камаз» - ОТС-577489 (АЗ) оборудованы двумя общими и двумя одиночными каркасными камерами для содержания подозреваемых и обвиняемых, рассчитанных на конвоирование 32 человек. Общие камеры имеют габаритные размеры 361х119 см и рассчитаны на перевозку 15 человек каждая; одиночные камеры имеют габаритные размеры 48х81 см и рассчитаны на перевозку по одному человеку каждая. Во всех камерах установлены лавки (сидения) жесткой конструкции, оборудованные спинками. Рабочие салоны оборудованы системами жизнеобеспечения, предназначенными для создания и поддержания оптимальных физических параметров воздушной среды в кузовах и состоят из систем отопления, освещения и вентиляции воздуха. Потолочные светильники предназначены для освещения помещений кузова-фургона и установлены на панели крыши кузова-фургона. В потолочных светильниках установлены лампы типа А12-21-3. Потолочные светильники в камерах защищены металлическими решетками;

рабочий салон спецавтомобилей марок «Газ» - ОТС-326041 (3302) оборудован одной общей и тремя одиночными каркасными камерами для содержания подозреваемых и обвиняемых, рассчитанными на конвоирование 7 человек. Общая камера имеет габаритные размеры 71х193 см и рассчитана на перевозку 4 человек; одиночные камеры имеют габаритные размеры 64х54 см и рассчитаны на перевозку одного человека. Во всех камерах установлены лавки (сидения) жесткой конструкции, оборудованные спинками. Рабочие салоны оборудованы системами жизнеобеспечения, предназначенными для создания и поддержания оптимальных физических параметров воздушной среды в кузовах и состоят из систем отопления, освещения и вентиляции воздуха;

рабочий салон спецавтомобилей марок «Газ» - 2705 АЗ оборудован одной общей и тремя одиночными каркасными камерами для содержания подозреваемых и обвиняемых, рассчитанными на конвоирование 7 человек. Общая камера имеет габаритные размеры 76х167х163 см и рассчитана на перевозку 4 человек; одиночные камеры имеют габаритные размеры 75х52 см и рассчитаны на перевозку одного человека. Во всех камерах установлены лавки (сидения) жесткой конструкции, оборудованные спинками. Рабочие салоны оборудованы системами жизнеобеспечения, предназначенными для создания и поддержания оптимальных физических параметров воздушной среды в кузовах и состоят из систем отопления, освещения и вентиляции воздуха. В потолочных светильниках установлены лампы типа А12-21-3. Потолочные светильники в камерах защищены металлическими решетками;

рабочий салон спецавтомобилей марок «Газ» - ОТС-326035 (3307) оборудован двумя общими и одной одиночной каркасными камерами для содержания подозреваемых и обвиняемых, рассчитанными на конвоирование 19 человек. Общая камера имеет габаритные размеры 224х118 см и рассчитана на перевозку 9 человек каждая; одиночная камера имеет габаритные размеры 54х64 см и рассчитана на перевозку одного человека. Во всех камерах установлены лавки (сидения) жесткой конструкции, оборудованные спинками. Рабочие салоны оборудованы системами жизнеобеспечения, предназначенными для создания и поддержания оптимальных физических параметров воздушной среды в кузовах и состоят из систем отопления, освещения и вентиляции воздуха. В потолочных светильниках установлены лампы типа А12-21-3. Потолочные светильники в камерах защищены металлическими решетками;

анализ служебных документов конвойных нарядов по охране и конвоированию свидетельствуют о том, что конвоирование ФИО1 из следственного изолятора в места назначения и обратно занимало от 25 минут до 4 часов 15 минут (на пересадочных пунктах предусмотрен вывод подсудимых в туалетную комнату) и осуществлялось по установленным маршрутам конвоирования на технически исправном специализированном автотранспорте, без превышения лимита содержания обвиняемых в камерах;

нарушений служебной дисциплины и законности при конвоировании ФИО1 сотрудниками не усматривается;

конвоирование 6 апреля 2015 года из ИВС № 1 ГУ МВД России по г. Москве в ФКУ СИЗО-99/1 УФСИН России по г. Москве осуществлялось конвойным нарядом ИВС № 1 ГУ МВД России по г. Москве на служебном автомобиле ГАЗ-2705 «АЗ», государственный номерной знак №, вид климатического использования по ГОСТ 15150.

Административный ответчик – ГУ МВД России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области в своих письменных возражениях сообщает следующее:

30 декабря 2015 года ФИО1 силами ПОиКПиО ГУ МВД России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области конвоировался в Приморский районный суд города Санкт-Петербурга, всего перевозилось 19 подозреваемых и обвиняемых, на ГАЗ-№ (2008 года выпуска, в настоящее время списан). Специальный автомобиль оборудован 2 общими, 1 одиночной камерой; лимит мест – 21. Продолжительность транспортировки подозреваемых и обвиняемых, в том числе и ФИО1 из ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области в Приморский районный суд города Санкт-Петербурга составила не более 30 минут;

конвоирование силами ПОиКПиО ГУ МВД России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области ФИО1 в органы предварительного расследования не осуществлялось;

специальный автотранспорт оборудован системой отопления, вентиляции, освещения, сидениями;

при перевозке заключенных превышение лимита мест не допускалось;

во всех камерах спецавтомобилей установлены жесткозакрепленные деревянные сидения со спинками, из расчета 45 см на 1 человека, в одиночной камере – не менее 42 см. Вентиляция спецавтомобиля осуществлялась через входную дверь рабочего салона и вентиляционные лючки или лючки в камерах с регуляторами забора воздуха. Освещение в спецавтомобилях состояло из плафонов, защищенных металлической решеткой. В зимнее время работала печка. Транспортные средства оснащены электрическими плафонами по два в каждом общем отсеке и по одному в одиночных с мощностью ламп в 5 Вт. Освещение камер для подозреваемых и обвиняемых в специальных автомобилях осуществляется при помощи плафонов, защищенных решетками, или колпаками с отверстиями. Уровень освещения составляет не менее 50 люксов. Для дополнительного освещения общих камер в помещении конвоя устанавливается поворотная или переносная фара-искатель. Система искусственного освещения находилась в исправном состоянии.

Административный ответчик – МВД России своих возражений и доказательств по данному вопросу суду не представило.

При этом каких-либо доказательств того, что условия транспортировки ФИО4 соответствуют установленным требованиям, административные ответчики не приводят. 

Следовательно с точки зрения бремени доказывания суд считает установленными факты и нарушения, изложенные в административном иске ФИО1 в этой части.

Таким образом, суд считает установленными все указанные в административном иске ФИО1 факты нарушения установленных законодательством Российской Федерации и международными договорами Российской Федерации условий транспортировки, а потому подлежат признанию незаконными:

действия ГУ МВД России по г. Москве, связанные с условиями транспортировки ФИО1 в период с 4 апреля по 23 декабря 2015 года;

действия ГУ МВД России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области, связанные с условиями транспортировки ФИО1 в период с 24 декабря 2015 года по 2 апреля 2016 года.

Все доводы административных ответчиков о недоказанности наличия нарушений, указанных в административном иске, о недоказанности причинения административному истцу вреда (в том числе морального), о недоказанности вины административных ответчиков отклоняются судом, поскольку предметом административных исковых требований ФИО1 является не возмещение причиненного вреда, а признание незаконными действий, бездействия, связанных с условиями содержания под стражей, транспортировки и содержания в зданиях судов, и присуждение компенсации за нарушение условий содержания под стражей. Следовательно, положения Гражданского кодекса Российской Федерации, регулирующие вопросы возмещения вреда, при рассмотрении настоящего административного дела применению не подлежат.

Установив нарушение установленных законодательством Российской Федерации и международными договорами Российской Федерации условий содержания под стражей, суд должен в соответствии со статьей 2271 КАС Российской Федерации определить размер компенсации и обосновать его.

Европейский Суд по правам человека в решении от 17 марта 2020 года по делу «ФИО3 и другие (Yevgeniy Mikhaylovich Shmelev and Others) против Российской Федерации» (жалоба № 41743/17 и 16 других жалоб) отметил следующее:

что касается размера присуждаемой финансовой компенсации, Европейский Суд неоднократно отмечал, что в соответствии с принципом субсидиарности власти государств-ответчиков следует наделить более широкими пределами усмотрения в отношении исполнения пилотного постановления и в оценке размера подлежащей выплате компенсации. Данная оценка должна проводиться в порядке, предусмотренном их правовой системой и традициями, и учитывать уровень жизни в соответствующей стране, даже если это приводит к выплате меньших сумм, чем те, что присуждает Европейский Суд в аналогичных случаях (§ 91);

Европейский Суд пришел к заключению в решении по делу «Стелла и другие против Италии»... в котором размер компенсации, доступной на внутригосударственном уровне, составлял 8 евро за один день содержания под стражей в условиях, несовместимых с положениями статьи 3 Конвенции. Принимая во внимание экономические реалии, как они описаны властями Венгрии... Европейский Суд приходит к тому же выводу в отношении размера компенсации от 4 до 5,3 евро за один день содержания под стражей в ненадлежащих условиях в Венгрии (§ 92);

в качестве еще одного примера можно привести законодательство Республики Молдова, которое не устанавливает минимального размера компенсации, а только ее максимальный размер (5,10 евро за один день содержания под стражей в ненадлежащих условиях). В решении по делу «Драничеру против Республики Молдова» Европейский Суд напомнил, что размер компенсации, присуждаемый на внутригосударственном уровне, является важным фактором для оценки эффективности средства правовой защиты (§ 94);

напротив, Европейский Суд отказывался признавать, что заявителям была предоставлена достаточная компенсация в случаях, когда суммы компенсации, присужденные на внутригосударственном уровне, были «несоизмеримо малы» и даже «приблизительно не достигали сумм, обычно присуждаемых Европейским Судом в сопоставимых обстоятельствах» (см. Постановление Европейского Суда по делу «Мироновас и другие против Литвы» (Mironovas and Others v. Lithuania) от 8 декабря 2015 г., жалобы № 40828/12 и шесть других жалоб, § 99). В случаях, когда компенсация ущерба, присуждаемая судами государств-ответчиков, является необоснованной по сравнению с размером компенсации, присуждаемой Европейским Судом в сопоставимых делах, такого возмещения ущерба будет недостаточно для того, чтобы лишить заявителя статуса жертвы в соответствии со статьей 3 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «ФИО21 и другие против Эстонии» (Nikitin and Others v. Estonia) от 29 января 2019 г., жалоба № 23226/16 и шесть других жалоб, §§ 199 - 200) (§ 95);

Федеральный закон от 27 декабря 2019 года № 494-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (Закон о компенсации) не определяет размер компенсации, которую суды могут присудить при установлении нарушения условий содержания под стражей. Он соотносит размер компенсации с признаками установленных нарушений, в частности, с их характером, продолжительностью, последствиями и вредом, причиненном здоровью заявителя, при его наличии (см. выше § 61). В то же время согласно пояснительной записке, прилагаемой к Закону о компенсации, для расчета его финансовых последствий и в бюджетных целях в качестве среднего размера компенсации предполагается сумма в размере 3 000 евро (см. выше § 64). Европейский Суд также отмечает, что в декабре 2018 и 2019 годов Верховный Суд Российской Федерации опубликовал обширные обзоры постановлений, вынесенных Европейским Судом против Российской Федерации, в которых были установлены нарушения различных аспектов условий содержания под стражей. Указанные обзоры содержат сотни недавно вынесенных постановлений по делам, затрагивающим различные вопросы, связанные с условиями содержания под стражей, которые представлены в обобщенном виде для сведения судей Российской Федерации (§ 116);

принимая во внимание вышеизложенное, Европейский Суд убежден в том, что органы государственной власти и суды Российской Федерации были в достаточной степени информированы о критериях, которые необходимо учитывать при определении размера компенсации, и о прецедентной практике Европейского Суда. Европейский Суд не усматривает непосредственного риска того, что суды Российской Федерации будут присуждать «несоизмеримо малую» компенсацию, которая даже «приблизительно не достигает сумм, обычно присуждаемых Европейским Судом в сопоставимых обстоятельствах» (§ 117).

ФИО1 просит взыскать с административных ответчиков компенсацию в размере 504 855 руб., что на день подачи иска составляло 6 500 евро.

При этом административный истец ссылается на решения Европейского Суда, которыми взысканы компенсации: по делу ФИО22, ФИО23 за три месяца содержания в следственном изоляторе Санкт-Петербурга в ненадлежащих условиях в размере 5 000 евро; по делу ФИО20 за ненадлежащие условия при транспортировке и содержания в конвойных помещениях в течение 2 лет – 8 500 евро; по делу ФИО17 и ФИО17 за содержание в клетках в залах судов – 10 000 евро и другие решения ЕСПЧ.

Главные распорядители средств федерального бюджета в соответствии с ведомственной принадлежностью органа (учреждения), обеспечивающего условия содержания под стражей, – МВД России и Судебный департамент при Верховном Суде Российской Федерации своих возражений относительно заявленной административным истцом суммы компенсации не представили.

ФСИН России в своих возражениях указал, что заявленный размер компенсации является необоснованным и противоречит принципам разумности и справедливости. Однако доказательства чрезмерности такого размера компенсации административный ответчик не приводит.

Учитывая многочисленность, многоаспектность, систематичность, длительность (один год), характер установленных нарушений условий содержания ФИО1 под стражей, отсутствие обоснованных возражений административных ответчиков, суд в свете приведенных позиций Европейского Суда полагает заявленный административным истцом размер компенсации в 504 855 руб. разумным и справедливым.

Между тем данная компенсация не может быть взыскана с административных ответчиков солидарно, как просит административный истец в своем административном иске, поскольку законом не предусмотрены основания для солидарной ответственности в данном случае.

Указанная сумма компенсации в 504 855 руб. подлежит распределению между главными распорядителями средств федерального бюджета в соответствии с ведомственной принадлежностью органа (учреждения), обеспечивающего условия содержания под стражей, исходя из характера и продолжительности нарушений, допущенных каждым соответствующим органом, учреждением.

Принимая во внимание, что самые существенные и длительные нарушения были связаны с условиями содержания ФИО1 в ФКУ СИЗО-1 ФСИН России с 6 апреля по 22 декабря 2015 года и в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области с 24 декабря 2015 года по 2 апреля 2016 года, суд полагает определить компенсацию, подлежащую взысканию с Российской Федерации в лице ФСИН России в размере 350 000 руб.

Так же существенные, но менее длительные (периодические), нарушения связаны с условиями содержания ФИО1 в ИВС № 1 ГУ МВД России по г. Москве с 4 по 6 апреля 2015 года, с условиями транспортировки ФИО1 в период с 4 апреля по 23 декабря 2015 года, с 24 декабря 2015 года по 2 апреля 2016 года, а потому суд полагает определить компенсацию, подлежащую взысканию с Российской Федерации в лице МВД России в размере 100 000 руб.

Оставшуюся часть из заявленной административным истцом суммы компенсации – 54 855 руб. надлежит взыскать с Российской Федерации в лице Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации за нарушения (еще менее частые и длительные), связанные с условиями содержания ФИО1 в залах судебных заседаний и конвойных помещений судов в г. Москве в период с 4 апреля по 22 декабря 2015 года, в залах судебных заседаний и конвойных помещений судов в г. Санкт-Петербурге в период с 24 декабря 2015 года по 2 апреля 2016 года.

Таким образом, административное исковое заявление ФИО1 подлежит удовлетворению в полном объеме.

Вопрос о распределении понесенных ФИО1 судебных расходов, связанных с уплатой государственной пошлины при подаче административного иска, в соответствии со статьей 111 КАС Российской Федерации не может быть разрешен, поскольку в материалах дела отсутствует оригинал платежного документа, подтверждающего несение административным истцом данных расходов.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 175 – 180, 227, 228 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, Новгородский районный суд Новгородской области

р е ш и л :

Административное исковое заявление ФИО1 удовлетворить.

Признать незаконными действия ГУ МВД России по г. Москве, связанные с условиями содержания ФИО1 в ИВС № 1 ГУ МВД России по г. Москве с 4 по 6 апреля 2015 года.

Признать незаконными действия ФКУ СИЗО-1 ФСИН России, связанные с условиями содержания ФИО1 в данном учреждении с 6 апреля по 22 декабря 2015 года.

Признать незаконными действия ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, связанные с условиями содержания ФИО1 в данном учреждении с 24 декабря 2015 года по 2 апреля 2016 года.

Признать незаконными действия Управления Судебного департамента в г. Москве, связанные с условиями содержания ФИО1 в залах судебных заседаний и конвойных помещений судов в г. Москве в период с 6 апреля по 22 декабря 2015 года.

Признать незаконными действия Управления Судебного департамента в г. Санкт-Петербурге, связанные с условиями содержания ФИО1 в залах судебных заседаний и конвойных помещений судов в г. Санкт-Петербурге в период с 24 декабря 2015 года по 2 апреля 2016 года.

Признать незаконными действия ГУ МВД России по г. Москве, связанные с условиями транспортировки ФИО1 в период с 4 апреля по 23 декабря 2015 года.

Признать незаконными действия ГУ МВД России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области, связанные с условиями транспортировки ФИО1 в период с 24 декабря 2015 года по 2 апреля 2016 года.

Присудить ФИО1 компенсацию за нарушение установленных законодательством Российской Федерации и международными договорами Российской Федерации условий содержания под стражей, подлежащую взысканию:

с Российской Федерации в лице ФСИН России в размере 350 000 руб.;

с Российской Федерации в лице МВД России в размере 100 000 руб.;

с Российской Федерации в лице Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации в размере 54 855 руб.

Настоящее решение в части удовлетворения требования о присуждении компенсации за нарушение условий содержания под стражей подлежит немедленному исполнению.

Настоящее решение может быть обжаловано лицами, участвующими в деле, путем подачи апелляционной жалобы в Новгородский областной суд через Новгородский районный суд в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Судья Новгородского районного суда Новгородской области

И.А. Ионов

Решение принято в окончательной форме 20 ноября 2020 года.