Председательствующий Коротнева Н.П. Дело № 22-1734/2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Курган 23 декабря 2025 г.

Судебная коллегия по уголовным делам Курганского областного суда в составе председательствующего Головина И.Н.,

судей Меньщикова В.П., Толмачева О.Л.

при секретаре Шайда М.В.

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Санниковой Е.И., апелляционной жалобе потерпевшей Р и ее представителя – адвоката Суворова Н.В. на приговор Шадринского районного суда Курганской области от 30 июля 2025 г., постановленный с участием коллегии присяжных заседателей, по которому

ФИО1, родившийся 

<

...>, несудимый,

признан невиновным и оправдан по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, в связи с его непричастностью к совершению данного преступления (п. 2 и п. 4 ст. 302 УПК РФ), с признанием за ним права на реабилитацию.

Заслушав доклад судьи Толмачева О.Л., прокурора Горбушина Е.С., поддержавшего доводы апелляционного представления, потерпевшую Р и ее представителя – адвоката Суворова Н.В., поддержавших доводы апелляционной жалобы, пояснения защитника ФИО1 – адвоката Носыревой Т.М. об отсутствии оснований для отмены приговора, судебная коллегия

у с т а н о в и л а:

по приговору суда, постановленному на основании вердикта коллегии присяжных заседателей, ФИО1 признан невиновным и оправдан по предъявленному обвинению в совершении убийства Р1 

<

...> в 

<

...>.

В апелляционном представлении и дополнениях к нему государственный обвинитель Санникова Е.И. просит приговор отменить, в связи с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона и несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела, установленным вердиктом присяжных заседателей, уголовное дело передать на новое судебное разбирательство. Указывает при этом, что судом нарушены требования чч. 1, 2 ст. 345 УПК РФ. Присяжными заседателями на второй вопрос вопросного листа дан ответ о недоказанности совершения ФИО1 выстрела в Р1, а также нанесения ему ударов. При этом присяжные заседатели также ответили и на третий вопрос: «Если на вопросы первый и второй даны утвердительные ответы, то виновен ли ФИО1 в совершении действий, признанных доказанными?». Ответы коллегии присяжных заседателей на второй и третий вопросы противоречат друг другу, поскольку из ответа на третий вопрос следует, что на второй вопрос дан утвердительный ответ. Кроме того, из формулировки третьего вопроса и ответа на него следует, что действия, признанные присяжными заседателями доказанными при ответе на первый вопрос, совершил ФИО1. Считает, что данный вердикт коллегии присяжных заседателей нельзя признать ясным и непротиворечащим, вследствие чего возникают обоснованные сомнения в том, разобрались ли присяжные заседатели в поставленных перед ними вопросами.

Председательствующий в соответствии с ч. 2 ст. 345 УПК РФ должен был указать присяжным заседателям на противоречивость вердикта, после чего предложить им вернуться в совещательную комнату для внесения уточнений в вопросный лист, что сделано не было. В случае отрицательного ответа на второй вопрос следующие вопросы третий и четвертый должны были остаться без ответа.

При предыдущем рассмотрении данного уголовного дела судом уже допускалось аналогичное нарушение требований уголовно-процессуального закона, на что указал суд кассационной инстанции при отмене постановленных по делу судебных решений, однако суд первой инстанции это проигнорировал и вновь допустил аналогичное нарушение.

Вопреки положениям ст. 292, 336 УПК РФ в ходе судебного разбирательства и при выступлении в судебных прениях стороной защиты неоднократно допускались высказывания, касающиеся обстоятельств, выходящих за пределы вопросов, отнесенных к компетенции присяжных заседателей. В частности, в судебном заседании защитник, ссылаясь на свидетеля Г, указала о том, что преступление совершил не подсудимый, а совершенно другое лицо, а также трижды сообщила присяжным заседателям о том, что никто из свидетелей не говорил, что был выстрел (л.д. 345 протокола). Этими действиями защитник умышленно ввел присяжных заседателей в заблуждение относительно исследованных доказательств, поскольку свидетель Г при допросе прямо показал, что стреляли из обреза (л.д. 269, 272 протокола). При этом председательствующий не отреагировал и не просил присяжных не учитывать при вынесении вердикта, что сообщенные адвокатом сведения являются ложными, не основаны на исследованных доказательствах и прямо им противоречат.

Кроме того, были допущены нарушения ст. 285 УПК РФ, поскольку стороне обвинения суд разрешил оглашать лишь выводы заключений экспертов, запретив зачитывать их вводную и исследовательскую части, а также вопросы, поставленные перед экспертом, чем ограничил сторону обвинения в представлении доказательств, что повлияло на выводы коллегии присяжных заседателей относительно виновности ФИО1 (л.д. 218, 245 протокола).

Стороной защиты в нарушение требований ст. 334, ч. 4 ст. 335 и ч. 2 ст. 336 УПК РФ умышленно и намеренно создавалось у присяжных заседателей предубеждение о неполноте проведенного предварительного расследования, а также о некомпетентности правоохранительных органов. Адвокат Балашова указала о неустановлении местонахождения предмета, из которого был убит Р1, акцентировав внимание на том, что обрез – важная улика, но он не обнаружен (л.д. 345 протокола). Тем самым защитником произведена оценка доказательства, которого нет.

В прениях стороной защиты проведен анализ речи государственного обвинителя, а не доказательств по делу (л.д. 335, 338, 341, 342 протокола), что свидетельствует о том, что позиция стороны защиты была сведена не к установлению истины по делу, а к созданию негативного отношения к стороне обвинения и правоохранительной системе в целом, а также к возникновению чувства жалости в отношении самого подсудимого, якобы ущемленного в правах.

При этом председательствующий неоднократно и необоснованно останавливал государственного обвинителя в прениях, чем фактически воспрепятствовал ему донести свою позицию до присяжных заседателей о причастности и виновности подсудимого в совершении преступления.

Так, председательствующим указано присяжным заседателям не принимать во внимание, что смерть Р1 насильственная, поскольку это не входит в их компетенцию (л.д. 323 протокола), слова государственного обвинителя о том, что Г является прямым свидетелем (л.д. 327 протокола), пояснения государственного обвинителя по оценке доказательств по делу в их совокупности, о том, что анализ и оценка всех доказательств приведут к выводу о доказанности вины (л.д. 328 протокола), а также выводы государственного обвинителя, следующие из анализа представленных доказательств, что свидетель Г мог не заметить свидетеля Т (л.д. 329 протокола). Вместе с тем, у стороны обвинения имелись предусмотренные законом основания использовать все указанные факты при оценке доказательств, а необоснованное и неоднократное вмешательство председательствующего в прения нарушило целостность восприятия присяжными заседателями и послужило основанием к возникновению недоверия к словам государственного обвинителя и повлияло на выводы присяжных заседателей по вопросам причастности и виновности подсудимого.

При постановлении оправдательного приговора в связи с непричастностью ФИО1 к совершению преступления, судом не решен вопрос о направлении руководителю следственного органа уголовного дела для производства предварительного расследования и установления лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого, как это предусмотрено ч. 3 ст. 306 УПК РФ.

В апелляционной жалобе потерпевшая Р и ее представитель – адвокат Суворов просят приговор отменить, уголовное дело направить на новое рассмотрение, приводя при этом аналогичные апелляционному представлению доводы о противоречивости ответов коллегии присяжных заседателей в вопросном листе и самого вердикта.

Кроме того, указывают в жалобе, что защитник Балашова акцентировала внимание на том, что именно потерпевший был инициатором конфликта, «настойчиво звонил», чтобы назначить ФИО1 встречу, в прениях сторон утверждала, что он был настроен на конфликт. В ходе судебного заседания с целью оказания влияния на формирование предубеждения присяжных неоднократно доводила до них информацию негативного характера в отношении потерпевшего.

В ходе допроса в присутствии присяжных заседателей ФИО1 сообщал, что у потерпевшего при себе был нож – мачете в ножнах, высказывал доводы об ущемлении в процессуальных правах и невозможности защищаться от предъявленного обвинения, акцентировал внимание на том, что предварительное следствие и рассмотрение уголовного дела длится не первый год, также доводил до присяжных заседателей сведения о своей личности, не подлежавшие исследованию коллегией. По смыслу закона запрещается сообщать подобную информацию, поскольку она способна оказать влияние на формирование предубеждения присяжных заседателей в отношении подсудимого и потерпевшего как в негативном, так и в позитивном аспектах. Несмотря на то, что сторона защиты допускала указанные нарушения уголовно-процессуального закона, действия председательствующего не были пропорциональны оказанному на них воздействию, а его реакция с учетом многократности допущенных нарушений не обеспечила предотвращение незаконного влияния на присяжных заседателей.

В возражениях на апелляционное представление и апелляционную жалобу защитник Балашова И.В. просит приговор в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционные представление и жалобу – без удовлетворения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

В соответствии со ст. 389.27 УПК РФ одним из оснований отмены или изменения судебных решений, вынесенных с участием коллегии присяжных заседателей, является существенное нарушение уголовно-процессуального закона, которое путем лишения или ограничения гарантированных Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения.

Судебная коллегия соглашается с доводами апелляционного представления и апелляционной жалобы о допущенном судом первой инстанции существенном нарушении уголовно-процессуального закона, которое повлияло на законность и обоснованность судебного решения.

Согласно ст. 336 УПК РФ председательствующий останавливает участника прений сторон только в тех случаях, когда он касается обстоятельств, которые рассматриваются после вынесения вердикта без участия присяжных заседателей, а также когда участник прений, в обосновании своей позиции ссылается на доказательства, которые в установленном порядке признаны недопустимыми или не исследовались в судебном заседании. При этом председательствующий разъясняет присяжным заседателям, что данные обстоятельства не должны приниматься во внимание или учитываться ими при вынесении вердикта.

Однако в нарушение указанных требований закона председательствующим неоднократно (14 раз) останавливались выступления государственных обвинителей в прениях с обращением внимания присяжных заседателей, что они не должны принимать во внимание сказанное, в том числе:

- что смерть Р1 была насильственной;

- что невозможно проигнорировать показания свидетеля Г;

- что эксперты дают однозначный вывод;

- что свидетель Г является прямым свидетелем;

- что представленное стороной защиты экспертное заключение об отсутствии следов выстрела на футболке, в которой по версии стороны защиты ФИО1 был на встрече с Р1, нельзя вырвать из контекста и нужно оценивать в совокупности с другими доказательствами;

- слово «неизбежно» во фразе о том, что анализ и оценка всех исследованных доказательств неизбежно приведут присяжных заседателей к выводу о доказанности вины подсудимого;

- что государственный обвинитель не знает, будет ли ФИО1 взывать присяжных заседателей к милосердию;

- что свидетель Т мог его просто не заметить.

Также председательствующим 5 раз останавливался в непродолжительном выступлении в прениях адвокат Суворов - представитель потерпевшей Р, а внимание присяжных заседателей обращалось на то, что они не должны принимать во внимание сказанное им, в частности, что лично у него нет сомнений в виновности ФИО1, что выстрел был не случайным, а специальным – умышленным, что ФИО1 упорно хочет ввести вас (присяжных заседателей) в заблуждение.

В напутственном слове председательствующий вновь напомнил присяжным заседателям о том, что они не должны принимать во внимание и учитывать при вынесении вердикта указанные фрагменты выступлений в прениях государственных обвинителей и представителя потерпевшего.

Однако сказанное государственными обвинителями и представителем потерпевшего в указанной части не выходило за пределы вопросов, подлежащих разрешению присяжными заседателями, не касалось обстоятельств, которые рассматриваются после вынесения вердикта без участия присяжных заседателей, не содержало ссылок на доказательства, которые признаны недопустимыми или не исследовались в судебном заседании, либо на обстоятельства, ставящие под сомнение допустимость исследованных в судебном заседании доказательств.

Более того, слова государственного обвинителя о том, что смерть Р1 была насильственной, которые присяжным заседателям было предложено не принимать во внимание, имели непосредственное отношение к событию, вопрос доказанности которого подлежал разрешению именно присяжными заседателями.

Неоднократные необоснованные прерывания выступлений в прениях государственных обвинителей и представителя потерпевшей с учетом их систематичности могли оказать негативное воздействие на присяжных заседателей и ограничили возможность стороны обвинения довести до них свою позицию по вопросам оценки доказательств на предмет их достоверности и достаточности для принятия решения присяжными заседателями.

Кроме того, как видно из вопросного листа, коллегией присяжных заседателей дан утвердительный ответ на вопрос № 1 о том, доказано ли, что 

<

...> в период с 13 час. 00 мин. до 13 час. 56 мин. возле здания 

<

...>, расположенного по адресу: 

<

...>, в ходе конфликта, переросшего в драку, Р1, было нанесено не менее двух ударов кулаком и ногой в область живота и ног, а затем из обреза охотничьего ружья, изъятого из рюкзака Р1, с расстояния 100-130 см был произведен выстрел в туловище Р1 патроном, снаряженном полиснарядом картечи диаметром от 7,15 до 7,5 мм, в результате чего описанными действиями Р1 были причинены не повлекшие вреда здоровью кровоподтеки и ссадины живота, правого бедра, коленей и левой голени, а также расценивающееся как тяжкий вред здоровью огнестрельное картечное ранение передней брюшной стенки с многочисленными повреждениями внутренних органов с обширными кровоизлияниями, которое явилось причиной смерти Р1., наступившей в тот же день в больнице скорой медицинской помощи.

На вопрос № 2 о том, доказано ли, что эти действия совершил подсудимый ФИО1 с целью лишить жизни Р1, присяжные заседатели дали отрицательный ответ (нет, не доказано).

На вопрос № 3 о том, что если на вопросы первый и второй даны утвердительные ответа, то виновен ли ФИО1 в совершении действий, признанных доказанными, присяжные заседатели ответили «нет, не виновен», в то время как на предыдущий вопрос № 2 был дан отрицательный ответ, а согласно ч. 8 ст. 343 УПК РФ если ответ на предыдущий вопрос исключает необходимость отвечать на последующий вопрос, старшина с согласия большинства присяжных заседателей вписывает после него слова «без ответа».

Несмотря на обусловленную ответом на вопрос № 3 противоречивость вердикта, председательствующий не указал об этом коллегии присяжных заседателей и не предложил им возвратиться в совещательную комнату для внесения уточнений в вопросный лист в соответствии с ч. 2 ст. 345 УПК РФ.

Согласно ч. 1 ст. 334 УПК РФ полномочия присяжных заседателей ограничиваются решением вопросов о доказанности обстоятельств, предусмотренных пп. 1, 2, 4 ч. 1 ст. 299 УПК РФ, то есть доказано ли, что деяние имело место; доказано ли, что это деяние совершил подсудимый; виновен ли подсудимый в совершении этого деяния.

К фактическим обстоятельствам уголовного дела, вопросы о которых разрешаются присяжными заседателями, относятся событие, результат, иные реальные обстоятельства, связанные с участием лица в совершении инкриминированного ему деяния.

Умысел лица не относится к указанным обстоятельствам, и если подсудимый не высказывался о своих намерениях, то вопрос о том, какими целями он руководствовался, не может быть поставлен присяжным заседателям.

Однако формулировка вопроса № 2 включает в себя указание о цели лишения жизни Р1, то есть, по существу, о содержании умысла и составляющей части субъективной стороны преступления.

При указанных обстоятельствах допущенные нарушения уголовно-процессуального закона могли повлиять на беспристрастность присяжных заседателей, отразиться на формировании их мнения по уголовному делу и на содержании ответов при вынесении вердикта, что в соответствии с ч. 1 ст. 389.25 УПК РФ является основанием для отмены оправдательного приговора, постановленного в таком составе суда.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

о п р е д е л и л а:

приговор Шадринского районного суда Курганской области от 30 июля 2025 г. в отношении ФИО1 отменить, уголовное дело в отношении него передать в тот же суд на новое судебное рассмотрение со стадии судебного разбирательства.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке по правилам главы 47.1 УПК РФ в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции с подачей кассационных жалобы, представления непосредственно в суд кассационной инстанции.

Обвиняемый ФИО1 вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи