Дело № 2- 269/18 

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

16 июля 2018 года Куйбышевский районный суд Санкт-Петербурга в составе председательствующего судьи Коваль Н.Ю., 

с участием: прокурора Верещагина Д.Г.,

при секретаре Шевченко В.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Санкт-Петербургскому государственному бюджетному учреждению «Дирекция по управлению объектами государственного жилищного фонда Санкт-Петербурга» о признании незаконным и отмене приказа об увольнении, восстановлении на работе, признании незаконным и отмене приказа о предоставлении отпуска, взыскании заработной платы за период работы, заработной платы за время вынужденного прогула, затрат на лечение и компенсации морального вреда, 

У С Т А Н О В И Л:

Истец обратилась в суд с указанным выше иском, ссылаясь на следующие обстоятельства: 

В 1998 году она (ФИО1) была принята на работу в территориальную службу заказчика № 1 Санкт-Петербургского ГУ «Дирекция по содержанию общежитий» (прежнее наименование ответчика) - заведующей хозяйством. В 25.12.2001 года с ней был заключен трудовой договор. До 21.06.2017 года ФИО1 занимала должность ведущего инженера службы управления и контроля за содержанием жилищного фонда (СУиКСЖФ) с должностным окладом 36 388 руб. в месяц.

21.06.2017 года истец была уволена из организации приказом от 19.06.2017 года в связи прекращением трудового договора по соглашению сторон, с которым она ознакомилась 13.07.2017 года, в указанную дату также получила трудовую книжку.

Истец указывает на то, что увольнению предшествовало оформление «задним» числом отпуска без сохранения заработной платы с 01.06.2017 года по 21.06.2017 года, при этом, ФИО1 в течение этого периода времени добросовестно исполняла возложенные на нее трудовые обязанности. Заработная плата за данный месяц работы ей выплачена не была, заявление о предоставлении данного отпуска было написано по требованию работодателя, равно как и соглашение о расторжении трудового договора, что подтверждается следующим:

В марте 2017 года начальником СУиКСЖФ была назначена М.Т.Н., которая фактически отстранила истца от работы, а 16.03.2017 года в рабочем кабинете по адресу: Санкт-Петербург, ул. Васи ФИО2 д. 16 предложила написать заявление об увольнении, однако истец отказалась это сделать.

17.03.2017 М.Т. довела до ФИО1 информацию о ее закреплении на объекте по адресу: Санкт-Петербург, Южное шоссе, д.62 лит.А, 04.04.2017 года об этом был издан соответствующий приказ.

15.06.2017 года, находясь на своем рабочем месте по вышеуказанному адресу, истец узнала от врача противотуберкулезного диспансера № 17 С.Е.И. и медсестры В.Г.В. о выявлении у гр. ФИО3, проживающего в доме по данному адресу (работник арендатора ООО «Нева»), заболевания туберкулеза. 

О выявлении на адресе данного заболевания истец поставила в известность зам.начальника СУиКСЖФ М.Ю.А. и по ее указанию составила объяснительную записку от 16.06.2017 года на имя директора. Данную служебную записку она передала через начальника отдела управления кадрами и трудовыми отношениями Ф.Л.А. – 16.06.2017 года, когда приехала на совещание в Дирекцию на ул. Достоевского, д.6.

Перед совещанием Ф.Л.А. зачитала истцу приказ о назначении ответственной по контролю за санитарным состоянием в домах некоммерческого использования. ФИО1 в приказе расписалась. При этом присутствовала работник Т.Д.И.

На совещании М.Ю.А. объявила всему коллективу, что с 19.06.2017 года рабочее место ФИО1 будет находиться в помещении учреждения по адресу: Санкт-Петербург, ул. Достоевского д.6, а ответственной по адресу: Южное ш. д. 62 лит. А будет закреплена ведущий инженер М.Н.Е.

Однако, 19.06.2017 года (в понедельник), приехав на работу по адресу: ул. Достоевского д.6, истец была вновь приглашена в отдел кадров, где Ф.Л.А. и М.Ю.А. предложили ей написать заявление на отпуск без сохранения заработной платы с 01.06 по 21.06.2017 года и заявление на увольнение с 21.06.2017 года. Свое предложение представители работодателя мотивировали стремлением исключить негативные последствия для директора Р.А.Е. и всей организации, которые могут наступить в результате всевозможных проверок в связи с выявление на адресе туберкулеза. Сперва, ФИО1 от увольнения отказалась, однако давление со стороны данных лиц продолжалось почти два часа, все это время ее уговаривали подписать заявления. 

В результате, у истца сильно ухудшилось самочувствие, подскочило давление, разболелась голова, и, чтобы прекратить происходящее, она была вынуждена подписать представленные истцом бланки документов: отпуск за своей счет и соглашение о расторжении трудового договора, причем данные заявления были подготовлены работодателем заранее. 

Поскольку, ее волеизъявления на прекращение трудовых отношений не было и в период с 01.06.2017 года по 21.06.2017 года она фактически исполняла свои трудовые обязанности, ФИО1 просит суд:

- признать незаконным и отменить приказ от 19.06.2017 года № 53-2-04К о прекращении действия трудового договора от 25.12.20001 года № 115/98 и увольнении истца с 21.06.2017 года по п.1 ч.1 ст. 77 ТК РФ;

- восстановить ее на работе в ранее занимаемой должности ведущего инженера;

- признать незаконным и отменить приказ от 01.06.2017 года № 149/1-4-04К от 01.06.2017 года о предоставлении отпуска без сохранения заработной платы с 01.06.2017 года по 21.06.2017 года;

- взыскать с ответчика в пользу истца заработную плату за время вынужденного прогула с 22.06.2017 года по дату вынесения решения судом;

- взыскать с ответчика заработную плату за время работы с 01.06.2017 года по 19.06.2017 года в размере 29 021 руб., затраты на лечение 13692 руб. и компенсацию морального вреда – 70000 руб. Требования изложены с учетом уточнения иска (л.д. 4-6, 19-27).

Помощник прокурора Центрального района Санкт-Петербурга Верещагин Д.Г. в своем заключении полагал исковые требования подлежащими удовлетворению в части признания незаконным и отмене приказа о предоставлении отпуска, взыскании заработной платы за период работы с 01.06.2017 года по 21.06.2017 года. В остальной части требований – просил отказать.

Истец, а также ее представитель ФИО1, действующий на основании доверенности, в судебном заседании исковые требования поддержали в полном объеме по изложенным выше основаниям.

Представитель ответчика- ФИО4, действующая на основании доверенности, в судебное заседание явилась, против иска возражала. Полагает, что факт принуждения со стороны работодателя к подписанию истцом как заявления о предоставлении отпуска без сохранения заработной платы, так соглашения о расторжении трудового договора не доказан и не нашел своего объективного подтверждения в ходе рассмотрения дела. Пояснила, что истец выразила желание уйти в отпуск за свой счет по семейным обстоятельствам, и он был согласован работодателем, также она добровольно приняла решение о расторжении трудового договора, давления со стороны работодателя не было. Свою позицию изложила в письменных возражениях на иск (том 1 л.д. 80-85), а также в письменных выступлениях в прениях, приобщенных к материалам дела. 

Помощник прокурора Центрального района Санкт-Петербурга Верещагин Д.Г. в своем заключении полагал исковые требования подлежащими удовлетворению в части признания незаконным и отмене приказа о предоставлении отпуска, взыскании заработной платы за период работы с 01.06.2017 года по 21.06.2017 года. В остальной части требований – просил отказать.

Суд, выслушав доводы участников процесса, заключение прокурора, показания свидетелей, исследовав материалы дела, полагает, что исковое заявление не подлежит удовлетворению по следующим основаниям:

Как следует из материалов дела, 17.03.1998 года истец была принята на работу в территориальную службу заказчика № 1 в СПб ГУ «Дирекция по содержанию общежитий» (прежнее наименование ответчика) на должность заведующей хозяйством (общежитием) ( том 1 л.д. 121).

25.12.2001 года с истицей был заключен трудовой договор № 115/98 с последующими дополнительными соглашениями (л.д. том 1 л.д. 106-120). Истец была переведена на должность заведующий общежитием в районную эксплуатационную службу № 1, затем была переведена на должность ведущего инженера в отдел управления и контроля за содержанием жилищного фонда, а впоследствии -на должность ведущего инженера в службу управления и контроля за содержанием жилищного фонда.

На основании приказа от 13.03.2017 года № 25 «О назначении ответственных» с которым истец была ознакомлена под подпись, ФИО1 была назначена ответственной за эксплуатацию здания находящегося по адресу: СПб, Южное шоссе, д.62, литера А, на указанном объекте она работала ведущим инженером вплоть до увольнения (л.д. 50-51)

Приказом от 19.06.2017 года трудовые отношения с истцом прекращены по основанию п. 1 ч. 1 ст. 77 ТК РФ – по соглашению сторон (том 1 л.д. 102). Соглашение о расторжении трудового договора от 01.06.2017 года представлено в материалы дела (том 1 л.д. 104). 

Как следует из указанного документа, стороны пришли к соглашению о прекращении действия трудового договора от 25.12.2001 года № 115/98, заключенного между сторонами. При этом работодатель обязался произвести расчет с работником при увольнении, а также выплатить ей 70 000 руб. (выходное пособие) в срок до 21.06.2017 года. Соглашение подписано истцом, что не оспаривается.

ФИО1, в обоснование своей позиции по иску, указывает на то, что данное соглашение было подписанное ею под принуждением со стороны работодателя, в частности, непосредственное давление оказывали на нее Ф.Л.А. и М.Ю.А. При этом истец имела намерение продолжать трудиться у ответчика, фактического волеизъявления на расторжение трудовых отношений у нее не было. Работодатель хотел ее уволить, это было вызвано, в том числе, вспышкой туберкулеза по адресу: Южное шоссе, д. 52, за которым она была закреплена.

Согласно п. 1 ч.1 ст. 77 ТК РФ основанием прекращения трудового договора является соглашение сторон.

Как следует из правовой позиции, отраженной в п. 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.03.2004 N 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» при рассмотрении споров, связанных с прекращением трудового договора по соглашению сторон (п. 1 ч. 1 ст. 77, ст. 78 ТК РФ), судам следует учитывать, что в соответствии со статьей 78 Кодекса при достижении договоренности между работником и работодателем трудовой договор, заключенный на неопределенный срок, или срочный трудовой договор может быть расторгнут в любое время в срок, определенный сторонами. Аннулирование договоренности относительно срока и основания увольнения возможно лишь при взаимном согласии работодателя и работника.

Согласно п. 22 Постановления Пленума Верховного суда РФ № 2 от 17.03.2004 года «О применении судами РФ Трудового кодекса РФ» расторжение трудового договора по инициативе работника допустимо в случае, когда подача заявления об увольнении являлась добровольным его волеизъявлением. Если истец утверждает, что работодатель вынудил его подать заявление об увольнении по собственному желанию, то это обстоятельство подлежит проверке и обязанность доказать его возлагается на работника.

При этом, в ходе рассмотрения дела позиция истца о принуждении со стороны работодателя к подписанию соглашения о расторжении трудового договора не нашла своего объективного подтверждения.

Так, руководитель истца – М.Т.Н., допрошенная в качестве свидетеля показала, что ФИО1 с ее согласия написала заявление об отпуске за свой счет по состоянию здоровья, а затем заявление об увольнении, ей неизвестно, о том, чтобы кто-то склонял истца к увольнению (том 1 л.д. 209).

Свидетели М.Ю.А. (заместитель М.Т.Н.) непосредственный руководитель истца и Ф.Л.А. – начальник отдела по управлению кадрами обстоятельства увольнения истца (изложенные ФИО1) также не подтвердили.

Приказ об увольнении зарегистрирован надлежащим образом в Журнале учета регистрации приказов об увольнении (том 1 л.д. 233), оснований сомневаться в подлинности представленной копии журнала у суда не имеется.

Каких-либо иных доказательств, подтверждающих принуждение работодателя к увольнению в порядке ст. 56 ГПК РФ истцом не представлено. Таким образом, суд приходит к выводу о том, что соглашение о расторжении трудового договора от 01.06.2017 года было написано истцом добровольно на основании личного волеизъявления.

Согласно п. 2.2 данного соглашения работодатель, обязуется произвести работнику ФИО1 денежную выплату в размере 70000 руб. Из материалов дела усматривается и не оспаривается истцом, что выплата денежной компенсации была произведена работодателем 21.06.2017 года. Кроме того, произведенные удержания с указанной выплаты были перечислены истцу на банковскую карту 22.05.2018 с учетом компенсации на задержку выплаты.

Экземпляр данного соглашения истец получила на руки 01.06.2017 года, что подтверждает ее личная подпись в документе. 

Выплаты, производимые на основании соглашений о расторжении трудового договора, могут выполнять как функцию выходного пособия, так и по существу выступать платой за согласие работника на отказ от трудового договора (Обзор судебной практики Верховного суда РФ №4 за 2016год).

На момент подписания соглашения истец подтверждила, что претензий по вопросу прекращения трудового договора и трудовых отношений к должностным лицам учреждения и работодателю не имеет (п. 4 соглашения). 

Следует отметить, что внутренние мотивы, которыми руководствовался работник при подписании соглашения о расторжении трудового договора, значения не имеют, так как переоценка тех обстоятельств, из которых исходил истец, заключая соглашение, не влечет его недействительность. 

Суд также принимает во внимание, что письменная форма соглашения об увольнении ответчиком соблюдена, порядок прекращения трудовых отношений не нарушен (приказ об увольнении издан своевременно, в установленные законом сроки истица получила трудовую книжку и денежный расчет).

Из положений ст. 394 ТК РФ, а также п. 60 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 года № 2 следует, что работник может быть восстановлен на работе только в случае, если увольнение его было произведено без законного основания и (или) с нарушением установленного порядка. 

Поскольку данные обстоятельства судом не установлены, правовых оснований для признания приказа об увольнении незаконным, восстановлении истца на работе и взыскании заработной платы за время вынужденного прогула не имеется в связи с чем, в данной части исковых требований суд отказывает.

ФИО1 также указывает на то, что 19.06.2017 года под давлением со стороны работодателя она была вынуждена написать заявление о предоставлении отпуска без сохранения заработной платы (т.е. «задним» числом) с 01.06.2017 года по 21.06.2018 года. При этом, в указанный период времени исполняла свои трудовые обязанности надлежащим образом, однако заработную плату работодатель ей не выплатил, что, по ее мнению, возможно и послужило основанием для принуждения ее подписать данное заявление.

В материалы дела представлено заявление от 01.06.2017 года за подписью ФИО1 (подпись не оспорена) о предоставлении ей отпуска по семейным обстоятельствам с 01.06.2017 года на 21 календарный день без сохранения заработной платы. Заявление завизировано заместителем директора Д.Н,М., приняла заявление работник кадровой службы Б.А.В. (том 1 л.д. 146).

На основании заявления истца 01.06.2017 года работодателем был издан приказ № 149/1-4-04К о предоставлении ФИО1 отпуска без сохранения заработной платы с 01.06.2017 года по 21.06.2017 года (том 1 л.д. 103). С указанным приказом истец ознакомилась, о чем свидетельствует ее подпись. Доказательств обратного – не представлено, равно как и доказательств, подтверждающих изготовление приказа в более позднюю дату. 

Положениями ст. 15 ТК РФ установлено, что трудовые отношения - отношения, основанные на соглашении между работником и работодателем о личном выполнении работником за плату трудовой функции (работы по должности в соответствии со штатным расписанием, профессии, специальности с указанием квалификации; конкретного вида поручаемой работнику работы) в интересах, под управлением и контролем работодателя, подчинении работника правилам внутреннего трудового распорядка при обеспечении работодателем условий труда, предусмотренных трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами, трудовым договором.

Согласно ст. 56 ГПК РФ трудовой договор - соглашение между работодателем и работником, в соответствии с которым работодатель обязуется предоставить работнику работу по обусловленной трудовой функции, обеспечить условия труда, предусмотренные трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами и данным соглашением, своевременно и в полном размере выплачивать работнику заработную плату, а работник обязуется лично выполнять определенную этим соглашением трудовую функцию в интересах, под управлением и контролем работодателя, соблюдать правила внутреннего трудового распорядка, действующие у данного работодателя.

По смыслу закона, под исполнением работником своих трудовых обязанностей надлежит понимать, помимо прочего, выполнение работником трудовой функции, обусловленной трудовым договором в интересах, под контролем и управлением со стороны работодателя.

Осуществляя контроль за нахождением работников на своих рабочих местах, работодатель ведет табель учета рабочего времени.

В деле имеется табель учета рабочего времени, в котором зафиксировано отсутствие ФИО1 на рабочем месте в июне 2017 года (том 1 л.д. 125). Позицию истца о том, что работодатель намеренно не включил ее выход на работу в табель, суд оценивает критически, кроме того, данное обстоятельство опровергается представленными доказательствами.

Свидетель Б.А.В. - ведущий специалист по персоналу отдела управления кадрами и трудовым отношениями показала, что ФИО1 01.06.2017 года пришла в отдел кадров и добровольно сообщила о своем намерении уйти в отпуск без сохранения заработной платы по семейным обстоятельствам с последующим расторжением трудового договора по соглашению сторон (том 1 л.д.206-208).

Данные обстоятельства также подтверждаются свидетельскими показаниями заместителя директора Д.Н,М., который подтвердил факт согласования заявления истца на предоставление отпуска без сохранения заработной платы – 01.06.2017 года и ее последующего увольнения (том 1 л.д. 204-205).

При этом сам по себе факт нахождения ФИО1 на закрепленном за ней объекте – Южное шоссе д.62 в период с 01.06.2017 года по 19.06.2017 года не свидетельствует о выполнении ею каких-либо трудовых функций. 

Из показания непосредственного начальника истца - свидетеля М.Т.Н. следует, что период отпуска согласовывался с ней лично, и с учетом состояния здоровья ФИО1, получил свое одобрение со стороны руководства. При этом, истец из отпуска не отзывалась, а на время ее отсутствия за домом №62 по Южному шоссе ответственным лицом (устно, без издания приказа) была назначена ведущий инженер И.Е.А. (том 1 л.д. 208-209).

Свидетель ФИО5, в свою очередь показала, что действительно в период с 01.06.2017 года по 19.06.2017 года она была закреплена за домом № 62 по Южному шоссе. Не оспаривала того факта, что ФИО1 присутствовала на объекте, но не придала этому значение, поскольку также периодически сама выходила в отпуске на работу (том 2 л.д.5-12). 

Аналогичные показания суду дала заместитель начальника службы управления и контроля за содержанием жилищного фонда М.Ю.А.(том 1 л.д. 181-182). Свидетель Ф.Л.А. показала, что отпуск истцу был предоставлен внепланово, по соглашению сторон (том 1 л.д. 168, 181-182). 

Допрошенные в качестве свидетелей главный инженер учреждения Ч.М.А. и заместитель директора Д.Н,М. показали, что в первой половине июня 2017 года видели ФИО1 на закрепленном объеме, однако трудовую деятельность она не осуществляла, занималась своими делами (том 1 л.д. 183-184, 204-205).

Доказательств того, что со стороны руководства учреждения истец получала какие-либо задания, выполняла те или иные поручения в дело не представлено. 

Ряд свидетелей, допрошенных в ходе рассмотрения дела, по ходатайству истца, показали, что в спорный период времени видели истца на рабочем месте, в частности: свидетель Ф.Н.Н. (на тот момент ведущий инженер), Г.Е.С., К.Н.А. (была вахтером) (том 1 л.д. 185-187, 189-190). Однако, Ф.Н.Н. и Г.Е.С. подтвердили только факт нахождения истца на рабочем месте 01.06.2017 года, что не свидетельствует об исполнении ею трудовой функции, К.Н.А. была вахтером только в одну смену 15.06.2017 года, таким образом, сделать однозначный вывод о работе истца не могла.

Свидетель А.А.Ю. (работник организации ООО «Нева», которая арендовала помещения для проживания своих сотрудников в доме №62 по Южному шоссе), показал, что ФИО1 каждый день в июне 2017 года выходила на работу (том 1 л.д. 188-189). Однако, показания данного свидетеля суд оценивает критически, поскольку он не является работником учреждения, не имеет представления о функции ведущего инженера, кроме того, показал, что работал не только на Южном шоссе.

Свидетель В.Г.В. – участковая медсестра противотуберкулезного диспансера показала, что 15.06.2017 года в связи с выявленной вспышкой заболевания туберкулезом, в 19ч.00 мин выходила по адресу: Южное ш. д. 62, общалась с ФИО1, которая представилась ведущим инженером учреждения, с ней были обговорены вопросы обследования ее и сотрудников объекта (том 1 л.д. 205-206). Однако, медсестра выезжала на адрес в 19ч.00 мин, т.е. по окончании рабочего времени и только один раз, что также факт исполнения трудовых обязанностей истцом не доказывает.

В подтверждение своей позиции - факта трудовой деятельности, истец представила, в том числе, Акты приема-передачи талонов на вывоз и размещение бытового мусора за июнь 2017 года, на которых стоит ее подпись (том 1 л.д. 223-227). Действительно, на данных актах стоит подпись ФИО1, а также М.Н.Е., однако дата составление и место составления указанных документов в актах не проставлены и сами по себе акты не могут подтверждать или опровергать факт исполнения ФИО1 своих трудовых обязанностей.

Критически суд оценивает показания свидетелей С.Г.Т. и свидетеля В.М.Н., поскольку она излагали обстоятельства и факты известные им только со слов истца, т.к. в спорный период, согласно табеля учета рабочего времени, не работали (том 2 л.д. 19, 32-34, 60-61). 

Свидетель К.В.В. показала, что находится в конфликтных отношениях с ответчиком по причине своего увольнения, поэтому показания данного свидетеля суд не принимает во внимание (том 2 л.д. 12-14).

В судебном заседании 09.04.2018 года суд обозрел журналы, которые, как пояснили стороны, в обязательном порядке находятся и ведутся ведущими инженерами на объектах, а именно: приема –передачи смен, в котором зафиксированы отметки, сделанные ФИО1 в мае 2017 года, а в июне – только И.Е.А.; журнал обследования укрепленности чердачного помещения, в котором указано, что в апреле- июне соответствующий инструктаж проводила И.Е.А.. Изложенное подтверждает, что выполнение обязанностей по контрою за объектом именно ведущим инженером И.Е.А.

Истец указала на фальсификацию данных журналов, однако суд не принимает это во внимание, поскольку ответчик представил в суд подлинные журналы, прошитые, скрепленные печатью, таким образом, нет оснований сомневаться в их подлинности. 

В любом случае в материалы дела в порядке ст. 56 ГПК РФ со стороны истца не представлено достоверных и объективных доказательств фактического исполнения трудовых обязанностей в период с 01.06.2017 года по 21.06.2017 года, как указывалось выше, сам по себе факт нахождения истца на объекте данное обстоятельство не подтверждает.

При этом, представлено достаточно доказательств, подтверждающих волеизъявление ФИО1 на уход в отпуск без сохранения заработной платы и того факта, что она в спорный период времени трудовые функции не исполняла. При таких обстоятельствах, в части исковых требований об отмене приказа о предоставлении отпуска и взыскании заработной платы, суд также отказывает.

Поскольку нарушение трудовых прав истца ответчиком не нашло свое объективное подтверждение и суд отказывает истцу в иске, правовых оснований для взыскания затрат на лечение и компенсации морального вреда также не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 198-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении иска ФИО1 – ОТКАЗАТЬ.

Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд в течение одного месяца со дня изготовления в окончательной форме

Судья: