РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

20 февраля 2019 года г. Тула 

Пролетарский районный суд г. Тулы в составе:

председательствующего Курченко И.В., 

при секретаре Сладковой А.В., 

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении Пролетарского районного суда г. Тулы гражданское дело № по иску ПАО «Туланефтепродукт», к ФИО1, ФИО2 о взыскании материального ущерба,

установил:

ПАО «Туланефтепродукт» обратилось в суд с иском к ФИО1, ФИО2 о возмещении материального ущерба, обосновывая свои требования тем, что ответчик ФИО2 с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ состоял с ПАО в трудовых отношениях, в должности машиниста оборудования распределительных нефтебаз 5 разряда; ФИО1 - в должности оператора товарного 5 разряда с ДД.ММ.ГГГГ по настоящее время. В должностные обязанности ФИО2 входили обязанности по осуществлению операций по сливу – наливу и хранению нефтепродуктов, подготовка технологической схемы слива нефтепродуктов – открытие и закрытие люков и задвижек на вагонах – цистернах, трубопроводах и резервуарах, присоединение и отсоединение приборов слива, а ФИО1 – осуществление операций по приему, хранению и отпуску нефтепродуктов – прием нефтепродуктов из вагонов – цистерн и по нефтепроводу, контроль за правильностью производства ж/д погрузочно – разгрузочных операций, контроль за правильностью работы АСН, обеспечение качественной и количественной сохранности нефтепродуктов при сливе и наливе. 01.12.2017 на Тульском филиале (нефтебазе) Общества при приемке нефтепродуктов из железнодорожных цистерн в резервуаре №7, в котором находилось дизельное топливо Дт-Е-К5, произошло смешение с бензином Аи-92-К5 из ЖДЦ № 50201284. По факту смешения нефтепродуктов на Тульском филиале (нефтебазе) комиссией произведена служебная проверка, согласно выводам которой смешение произошло из-за нарушения требований Технического задания (регламента) на внутреннюю перекачку нефтепродуктов Тульского филиала (нефтебазы) от 18.06.2016 по вине оператора товарного ФИО1, не проконтролировавшего сборку технологических схем налива ЖДЦ, и машиниста оборудования 5-го разряда ФИО2, который при сборке схемы слива № 11 открыл задвижку № 118 вместо № 98. Работники свою вину признали, что подтверждено их письменными объяснениями. Из заключения комиссии от 18.12.2017 следует, что 01.12.2017 в адрес Тульского филиала (нефтебазы) ПАО «Туланефтепродукт» поступило 11 ЖДЦ по товарным накладным № ЭН195632, № ЭН256549, из которых: 5 цистерн с дизельным топливом – ДТ-Е-К5, в соответствии с актом приема № ТТ201700501 общей массой 289,559 тонн; 6 цистерн с бензином Аи-92-К5, в соответствии с актом приема № ТТ201700502 общей массой 330,8 тонн. 01.12.2017 задание на слив нефтепродуктов из ЖДЦ было выдано в полном соответствии с товарно – сопроводительными документами и Регламентом. При сливе использовались стандартные схемы слива №№ 11 и 13. В соответствии с должностными обязанностями ФИО1 после проведения приемки по количеству и качеству непосредственно в ЖДЦ поручил машинистам оборудования ФИО2 и ФИО7. собрать технологические схемы слива. После сбора схем №№ 11 и 13 машинистами ФИО2 и ФИО8 оператор товарный ФИО1 проверил ее сборку из здания операторной по устройствам, имеющим электронный привод, и разрешил слив нефтепродуктов в резервуары №№ 6 и 7, не убедившись в правильности открытия/закрытия других устройств в схемах. По окончании работы насоса №4, осуществлявшего перекачку бензина Аи-92-К5 при сверке показаний массомера и данных накладной, ФИО1, ФИО2, ФИО9. выявили значительные отклонения и после этого аварийно остановили слив всех ЖДЦ. При проверке технологических схем работниками выявлена ошибка в схеме №11 на УСН №18, а именно, было открыта задвижка № 118 вместо № 98. Из письменных объяснений работников установлено, что схему слива на участке № 18 собирал машинист ФИО2 Оператор товарный ФИО1 поручил машинистам исправить схему подключения ЖДЦ № 50201284 и дослить бензин Аи-92-К5 из ЖДЦ в резервуар №6 в соответствии с заданием на слив. Факт смешения нефтепродуктов подтвержден актом смешения от 02.12.2017 и объяснениями работников. Согласно акту смешения от 02.12.2017 в резервуаре №7 образовалась смесь нефтепродуктов бензина Аи-92-К5 и дизельного топлива ЕВРО сорт Е (Дт-Е-К5) массой 1576851 кг. В течение декабря 2017 некондиционный нефтепродукт массой 33,658 тонн восстановлен на Тульском филиале, а 1543,152 тонн – перемещены на Новомосковский филиал (нефтебазу) для его дальнейшего восстановления. В результате смешения нефтепродуктов и после восстановления смеси образовался ущерб в виде уменьшения стоимости нефтепродуктов в сумме 

<

данные изъяты> руб. Затраты, понесенные Обществом на привлечение автотранспорта для перевозки некондиционного нефтепродукта в Тульской нефтебазы на Новомосковскую нефтебазу с целью дальнейшего восстановления качества нефтепродуктов в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, составили 

<

данные изъяты> руб. Таким образом, общий размер материального ущерба, причиненного Обществу в результате виновных действий ФИО1 и ФИО2, составил 

<

данные изъяты> руб. Часть материального ущерба в размере 

<

данные изъяты> руб. ФИО1 Обществу возмещена путем удержания денежных средств из заработной платы на основании его заявления. Таким образом, ПАО «Туланефтепродукт» просило взыскать с ФИО1 сумму материального ущерба в размере 

<

данные изъяты> руб., с ФИО2 – 

<

данные изъяты> руб., а также расходы по оплате госпошлины с каждого по 

<

данные изъяты> руб. 

Представитель истца ПАО «Туланефтепродукт» по доверенности Пышная М.Н. поддержала заявленные исковые требования, подтвердив доводы, изложенные в исковом заявлении. Дополнительно указала, что не согласна с доводами ответчика ФИО1, поскольку последний является материально – ответственным лицом и с ним на законных основаниях заключен договор о полной материальной ответственности. Доводы ответчика относительно отсутствия аварийного резервуара также полагала необоснованными, дополнительно указав, что аварийный резервуар не подлежит использованию для хранения некондиционного товара. Полагала подлежащими отклонению доводы о пропуске срока исковой давности, поскольку он начинает исчисляться не с момента обнаружения ущерба, а с момента установления его размера. Просила заявленные требования удовлетворить в полном объеме.

Ответчик ФИО1 в ходе рассмотрения дела по существу не признал исковые требования, указав, что работодателем не созданы условия для его работы – отсутствует аварийные резервуар; договор о полной материальной ответственности с ним заключен незаконно, прямой действительный ущерб им погашен, а транспортные расходы он не должен возмещать, поскольку у предприятия имеется свой транспорт. Также просил в удовлетворении требований отказать в виду пропуска срока исковой давности: факт смешения был установлен ДД.ММ.ГГГГ, а с исковым заявлением предприятие обратилось лишь ДД.ММ.ГГГГ. 

Ответчик ФИО2 в судебное заседание не явился, о времени и месте судебного разбирательства извещался своевременно и надлежащим образом, об уважительности причин неявки суду не сообщил.

В соответствии с положениями ст. 167 ГПК РФ суд счел возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившегося ответчика ФИО2

Выслушав пояснения лиц, участвующих в деле, исследовав письменные доказательства по делу, суд находит заявленные требования подлежащими отклонению по следующим основаниям.

Одной из основных обязанностей работника по трудовому договору является бережное отношение к имуществу работодателя, в том числе к имуществу третьих лиц, находящемуся у работодателя, если работодатель несет ответственность за сохранность этого имущества (абзац седьмой части второй статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации).

В тех случаях, когда работник нарушает это требование закона, в результате чего работодателю причиняется материальный ущерб, работник обязан возместить этот ущерб.

Закрепляя право работодателя привлекать работника к материальной ответственности (абзац шестой части первой статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации), Трудовой кодекс Российской Федерации предполагает, в свою очередь, предоставление работнику адекватных правовых гарантий защиты от негативных последствий, которые могут наступить для него в случае злоупотребления со стороны работодателя при его привлечении к материальной ответственности.

Привлечение работника к материальной ответственности не только обусловлено восстановлением имущественных прав работодателя, но и предполагает реализацию функции охраны заработной платы работника от чрезмерных и незаконных удержаний.

Пунктом 1 Параграфа I Рекомендации N 85 Международной организации труда "Об охране заработной платы" (принята в г. Женеве 1 июля 1949 г. на 32-й сессии Генеральной конференции МОТ) установлено, что государства должны принимать все необходимые меры в целях ограничения удержаний из заработной платы до такого предела, который считается необходимым для обеспечения содержания трудящегося и его семьи.

Удержания из заработной платы в порядке возмещения потерь или ущерба, нанесенного принадлежащим предпринимателю продуктам, товарам или оборудованию, должны разрешаться только в тех случаях, когда может быть ясно доказано, что за вызванные потери или причиненный ущерб несет ответственность соответствующий трудящийся (подпункт 1 пункта 2 Рекомендации N 85 Международной организации труда "Об охране заработной платы").

Сумма таких удержаний должна быть умеренной и не должна превышать действительной стоимости потерь или ущерба (подпункт 2 пункта 2 Рекомендации N 85 Международной организации труда "Об охране заработной платы").

До принятия решения о производстве такого удержания из заработной платы заинтересованному трудящемуся должна быть предоставлена соответствующая возможность показать причину, по которой это удержание не должно производиться (подпункт 3 пункта 2 Рекомендации N 85 Международной организации труда "Об охране заработной платы").

Должны приниматься соответствующие меры в целях ограничения удержаний из заработной платы за инструменты, материалы или оборудование, предоставляемые предпринимателем, лишь в тех случаях, когда такие удержания: a) являются признанным обычаем в данной специальности или профессии; или b) предусмотрены коллективным договором или арбитражным решением; или c) разрешаются иным образом посредством процедуры, признанной законодательством данной страны (пункт 3 Рекомендации N 85 Международной организации труда "Об охране заработной платы").

Эти положения Рекомендации N 85 Международной организации труда нашли отражение в главах 37 и 39 Трудового кодекса Российской Федерации.

Общие положения о материальной ответственности сторон трудового договора, определяющие обязанности сторон трудового договора по возмещению причиненного ущерба и условия наступления материальной ответственности, содержатся в главе 37 Трудового кодекса Российской Федерации.

Статьей 232 указанной главы Трудового кодекса Российской Федерации определена обязанность стороны трудового договора возместить причиненный ею другой стороне этого договора ущерб в соответствии с названным кодексом и иными федеральными законами.

Расторжение трудового договора после причинения ущерба не влечет за собой освобождение стороны этого договора от материальной ответственности, предусмотренной Трудовым кодексом Российской Федерации или иными федеральными законами (часть третья статьи 232 Трудового кодекса Российской Федерации).

Материальная ответственность стороны трудового договора наступает за ущерб, причиненный ею другой стороне этого договора в результате ее виновного противоправного поведения (действий или бездействия), если иное не предусмотрено данным кодексом или иными федеральными законами. Каждая из сторон трудового договора обязана доказать размер причиненного ей ущерба (статья 233 Трудового кодекса Российской Федерации).

Условия и порядок возложения на работника, причинившего работодателю имущественный ущерб, материальной ответственности, пределы такой ответственности определены главой 39 Трудового кодекса Российской Федерации "Материальная ответственность работника".

Частью первой статьи 238 Трудового кодекса Российской Федерации установлена обязанность работника возместить работодателю причиненный ему прямой действительный ущерб. Неполученные доходы (упущенная выгода) взысканию с работника не подлежат.

Под прямым действительным ущербом понимается реальное уменьшение наличного имущества работодателя или ухудшение состояния указанного имущества (в том числе имущества третьих лиц, находящегося у работодателя, если работодатель несет ответственность за сохранность этого имущества), а также необходимость для работодателя произвести затраты либо излишние выплаты на приобретение, восстановление имущества либо на возмещение ущерба, причиненного работником третьим лицам (часть вторая статьи 238 Трудового кодекса Российской Федерации).

В соответствии со статьей 241 Трудового кодекса Российской Федерации за причиненный ущерб работник несет материальную ответственность в пределах своего среднего месячного заработка, если иное не предусмотрено данным кодексом или иными федеральными законами.

Основным видом материальной ответственности работника за ущерб, причиненный работодателю, является ограниченная материальная ответственность. Она заключается в обязанности работника возместить причиненный работодателю прямой действительный ущерб, но не свыше установленного законом максимального предела, определяемого в соотношении с размером получаемой им заработной платы. Таким максимальным пределом является средний месячный заработок работника. Правило об ограниченной материальной ответственности работника в пределах его среднего месячного заработка применяется во всех случаях, кроме тех, в отношении которых Трудовым кодексом Российской Федерации или иным федеральным законом прямо установлена более высокая материальная ответственность работника, в частности полная материальная ответственность.

Полная материальная ответственность работника состоит в его обязанности возместить причиненный работодателю прямой действительный ущерб в полном размере (часть первая статьи 242 Трудового кодекса Российской Федерации).

Частью второй статьи 242 Трудового кодекса Российской Федерации установлено, что материальная ответственность в полном размере причиненного ущерба может возлагаться на работника лишь в случаях, предусмотренных этим кодексом или иными федеральными законами.

Перечень случаев полной материальной ответственности установлен статьей 243 Трудового кодекса Российской Федерации.

На основании части первой статьи 247 Трудового кодекса Российской Федерации до принятия решения о возмещении ущерба конкретными работниками работодатель обязан провести проверку для установления размера причиненного ущерба и причин его возникновения. Для проведения такой проверки работодатель имеет право создать комиссию с участием соответствующих специалистов.

Согласно части второй статьи 247 Трудового кодекса Российской Федерации истребование от работника письменного объяснения для установления причины возникновения ущерба является обязательным. В случае отказа или уклонения работника от предоставления указанного объяснения составляется соответствующий акт.

Работник и (или) его представитель имеют право знакомиться со всеми материалами проверки и обжаловать их в порядке, установленном кодексом (часть третья статьи 247 Трудового кодекса Российской Федерации).

Таким образом, необходимыми условиями для наступления материальной ответственности работника за причиненный работодателю ущерб являются: наличие прямого действительного ущерба у работодателя, противоправность поведения (действий или бездействия) работника, причинная связь между действиями или бездействием работника и причиненным работодателю ущербом, вина работника в причинении ущерба.

При этом бремя доказывания наличия совокупности указанных обстоятельств законом возложено на работодателя, который до принятия решения о возмещении ущерба конкретным работником обязан провести проверку с обязательным истребованием от работника письменного объяснения для установления размера причиненного ущерба, причин его возникновения и вины работника в причинении ущерба.

Орган по рассмотрению трудовых споров может с учетом степени и формы вины, материального положения работника и других обстоятельств снизить размер ущерба, подлежащий взысканию с работника. Снижение размера ущерба, подлежащего взысканию с работника, не производится, если ущерб причинен преступлением, совершенным в корыстных целях (статья 250 Трудового кодекса Российской Федерации).

Так в ходе рассмотрения дела по существу установлено следующее.

ФИО2 с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ состоял с ПАО «Туланефтепродукт» в трудовых отношениях в должности машиниста оборудования распределительных нефтебаз 5 разряда, ФИО1 - в должности оператора товарного 5 разряда с ДД.ММ.ГГГГ по настоящее время. 

Из анализа должной инструкции в отношении ФИО2, в его обязанности входили обязанности по осуществлению операций по сливу – наливу и хранению нефтепродуктов, подготовка технологической схемы слива нефтепродуктов – открытие и закрытие люков и задвижек на вагонах – цистернах, трубопроводах и резервуарах, присоединение и отсоединение приборов слива.

Анализ должной инструкции в отношении ФИО1, дает суду основания сделать вывод о наличии ряда обязанностей, в том числе – осуществление операций по приему, хранению и отпуску нефтепродуктов – прием нефтепродуктов из вагонов – цистерн и по нефтепроводу, контроль за правильностью производства ж/д погрузочно – разгрузочных операций, контроль за правильностью работы АСН, обеспечение качественной и количественной сохранности нефтепродуктов при сливе и наливе. 

ДД.ММ.ГГГГ на Тульском филиале (нефтебазе) Общества при приемке нефтепродуктов из железнодорожных цистерн в резервуаре №, в котором находилось дизельное топливо Дт-Е-К5, произошло смешение с бензином Аи-92-К5 из ЖДЦ №. По факту смешения нефтепродуктов на Тульском филиале (нефтебазе) комиссией произведена служебная проверка, согласно выводам которой смешение произошло из-за нарушения требований Технического задания (регламента) на внутреннюю перекачку нефтепродуктов Тульского филиала (нефтебазы) от ДД.ММ.ГГГГ по вине оператора товарного ФИО1, не проконтролировавшего сборку технологических схем налива ЖДЦ, и машиниста оборудования 5-го разряда ФИО2, который при сборке схемы слива № открыл задвижку № вместо №. Работники свою вину признали, что подтверждено их письменными объяснениями. 

В ходе рассмотрения дела по существу установлено, что результаты комиссии не оспорены. Доказательств обратного стороной ответчиков суду не представлено.

В ходе рассмотрения дела по существу ответчик ФИО1 указывал на возможность наличия злого умысла со стороны ФИО2 Однако суд находит данный довод несостоятельным и подлежащим отклонению, как основанный на неверном и субъективном трактовании норм действующего законодательства. Доказательств данного обстоятельства сторонами суду не представлено.

Из заключения комиссии от 18.12.2017 следует, что 01.12.2017 в адрес Тульского филиала (нефтебазы) ПАО «Туланефтепродукт» поступило 11 ЖДЦ по товарным накладным № ЭН195632, № ЭН256549, из которых: 5 цистерн с дизельным топливом – ДТ-Е-К5, в соответствии с актом приема № ТТ201700501 общей массой 289,559 тонн; 6 цистерн с бензином Аи-92-К5, в соответствии с актом приема № ТТ201700502 общей массой 330,8 тонн. 01.12.2017 задание на слив нефтепродуктов из ЖДЦ было выдано в полном соответствии с товарно – сопроводительными документами и Регламентом. При сливе использовались стандартные схемы слива №№ 11 и 13. 

В соответствии с должностными обязанностями ФИО1 после проведения приемки по количеству и качеству непосредственно в ЖДЦ поручил машинистам оборудования ФИО2 и ФИО10 собрать технологические схемы слива. После сбора схем №№ и 13 машинистами ФИО2 и ФИО11., оператор товарный ФИО1 проверил ее сборку из здания операторной по устройствам, имеющим электронный привод, и разрешил слив нефтепродуктов в резервуары №№ 6 и 7, не убедившись в правильности открытия/закрытия других устройств в схемах. По окончании работы насоса №4, осуществлявшего перекачку бензина Аи-92-К5 при сверке показаний массомера и данных накладной, ФИО1, ФИО2, ФИО3 выявили значительные отклонения и после этого аварийно остановили слив всех ЖДЦ. При проверке технологических схем работниками выявлена ошибка в схеме №11 на УСН №18, а именно, было открыта задвижка № 118 вместо № 98. 

Из письменных объяснений работников установлено, что схему слива на участке № 18 собирал машинист ФИО2 Оператор товарный ФИО1 поручил машинистам исправить схему подключения ЖДЦ № 50201284 и дослить бензин Аи-92-К5 из ЖДЦ в резервуар №6 в соответствии с заданием на слив. 

Факт смешения нефтепродуктов подтвержден актом смешения от 02.12.2017 и объяснениями работников. 

Согласно акту смешения от 02.12.2017 в резервуаре №7 образовалась смесь нефтепродуктов бензина Аи-92-К5 и дизельного топлива ЕВРО сорт Е (Дт-Е-К5) массой 1576851 кг. В течение декабря 2017 некондиционный нефтепродукт массой 33,658 тонн восстановлен на Тульском филиале, а 1543,152 тонн – перемещен на Новомосковский филиал (нефтебазу) для его дальнейшего восстановления. 

В результате смешения нефтепродуктов и после восстановления смеси образовался ущерб в виде уменьшения стоимости нефтепродуктов в сумме 

<

данные изъяты>. Затраты, понесенные Обществом на привлечение автотранспорта для перевозки некондиционного нефтепродукта в Тульской нефтебазы на Новомосковскую нефтебазу с целью дальнейшего восстановления качества нефтепродуктов в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ составили 

<

данные изъяты>. 

Таким образом, общий размер материального ущерба, причиненного Обществу в результате виновных действий ФИО1 и ФИО2, составил 

<

данные изъяты> руб. Часть материального ущерба в размере 

<

данные изъяты>. ФИО1 Обществу возмещена путем удержания денежных средств из заработной платы на основании его заявления.

Оценивая доводы ответчика ФИО1 о том, что с ним незаконно заключен договор о полной материальной ответственности, суд находит его несостоятельным и подлежащим отклонению, как основанные на неверном и субъективном трактовании норм действующего законодательства, поскольку на законодательном уровне закреплен перечень работ и должностей, с которыми могут быть заключены договоры о полной материальной ответственности. Работа замещаемая ФИО1 предполагает возможность заключения с ним вышеуказанного договора.

Также подлежат отклонению доводы ответчика ФИО1 о не создании работодателем надлежащих условий для выполнения своих трудовых обязанностей, что, по его мнению, повлекло необходимость несения транспортных расходов по перемещению некондиционного товара на другую нефтебазу, расположенную в 

<

адрес>, поскольку, представленными письменными доказательствами со стороны истца, данный факт опровергнут. Более того, суд принимает во внимание правовую позицию представителя истца по доверенности ФИО6 о том, что аварийный резервуар не может быть использован для длительного хранения некондиционного товара.

Оценивая доводы ответчика ФИО1 об отказе в удовлетворении требований в связи с пропуском срока исковой давности, суд находит его состоятельным и подлежащим удовлетворению по следующим основаниям.

На основании статьи 392 ТК РФ работодатель имеет право обратиться в суд по спорам о возмещении работником ущерба, причиненного работодателю, в течение одного года со дня обнаружения причиненного ущерба.

Таким образом, начало течения годичного срока для обращения работодателя в суд с иском о возмещении работником ущерба, причиненного работодателю, определяется в соответствии с названной нормой днем обнаружения работодателем такого ущерба.

Как установлено судом, смешение нефтепродуктов произошло 01.12.2017, тогда как ПАО «Туланефтепродукт» обратилось в суд с иском к работникам о возмещении ущерба лишь 18.12.2018.

Таким образом, определяя дату начала течения срока на обращение истца (работодателя) в суд с иском к работникам (соответчикам) о возмещении причиненного ими материального ущерба, суд считает необходимым указать, что поскольку смешение нефтепродуктов произошло на его же территории, истцу стало известно о причиненном ему материальном ущербе в этот же день, то есть ДД.ММ.ГГГГ. При данных обстоятельствах началом течения годичного срока обращения работодателя в суд с иском к работнику о возмещении материального ущерба является день обнаружения им (работодателем) причиненного ущерба.

В связи с изложенным суд не может принять во внимание доводы представителя истца по доверенности ФИО6 о том, что начало течения срока на обращение в суд с иском о возмещении материального ущерба, причиненного работником, связано с датой определения полной суммы ущерба.

Пропуск работодателем без уважительных причин срока обращения в суд, предусмотренного статьей 392 Трудового кодекса Российской Федерации, о применении которого заявлено работником, является основанием для отказа судом работодателю в иске о привлечении работника к материальной ответственности.

В соответствии с частью четвертой статьи 392 ТК РФ при пропуске по уважительным причинам сроков, установленных данной статьей, в том числе частью третьей, они могут быть восстановлены судом.

Как разъяснено в абзаце втором пункта 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 16 ноября 2006 г. N 52 "О применении судами законодательства, регулирующего материальную ответственность работников за ущерб, причиненный работодателю", если работодатель пропустил срок для обращения в суд, судья вправе применить последствия пропуска срока (отказать в иске), если о пропуске срока до вынесения судом решения заявлено ответчиком и истцом не будут представлены доказательства уважительности причин пропуска срока, которые могут служить основанием для его восстановления (часть третья статьи 392 ТК РФ). К уважительным причинам пропуска срока могут быть отнесены исключительные обстоятельства, не зависящие от воли работодателя, препятствовавшие подаче искового заявления.

Таким образом, руководствуясь положениями статьи 392 ТК РФ и разъяснениями, содержащимися в пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 16 ноября 2006 г. N 52 "О применении судами законодательства, регулирующего материальную ответственность работников за ущерб, причиненный работодателю", суд исходит из того, что истцом (работодателем) не приведено исключительных, не зависящих от его воли обстоятельств, препятствовавших своевременной подаче искового заявления в суд о взыскании с работников материального ущерба.

С учетом изложенного суд приходит к выводу об отсутствии каких-либо исключительных обстоятельств и, следовательно, уважительных причин, препятствовавших своевременному обращению работодателя с иском в суд к работникам о возмещении ущерба, в связи с чем отказывает ПАО «Туланефтепродукт» в удовлетворении исковых требований.

Суд считает также необходимым отметить, что соглашение о добровольном возмещении материального ущерба на испрашиваемую сумму ущерба между сторонами не достигнуто. А часть материального ущерба в размере 

<

данные изъяты> руб., которая была предметом договоренности между работодателем и работником ФИО1, была выплачена путем удержания денежных средств из заработной платы на основании его заявления. Соответственно, к возникшим отношениям не может быть применен иной срок исковой давности.

На основании изложенного, рассмотрев дело в пределах заявленных и поддержанных исковых требований, руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд 

решил:

в удовлетворении исковых требований ПАО «Туланефтепродукт», к ФИО1, ФИО2 о взыскании материального ущерба отказать в полном объеме.

Решение может быть обжаловано в Тульский областной суд путем подачи апелляционной жалобы в Пролетарский районный суд 

<

адрес> в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.

Председательствующий И.В. Курченко