Дело №

П Р И Г О В О Р

Именем Российской Федерации

ДД.ММ.ГГГГ 

<

адрес> Республики Хакасия

Абаканский городской суд Республики Хакасия

в составе председательствующего Гладких Р.А., при участии помощника судьи Пшеничниковой Е.А. и секретаря судебного заседания Барановой С.Е., с участием государственных обвинителей - старших помощников прокурора 

<

адрес> Вдовиченко О.В. и ФИО2, подсудимого ФИО5, защитника – адвоката Адвокатского бюро «Фемида» ФИО6, представившей удостоверение № и ордер №, рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении

ФИО5, родившегося ДД.ММ.ГГГГ в городе 

<

адрес>, гражданина Российской Федерации, со средним профессиональным образованием, женатого, имеющего двоих детей несовершеннолетнего и малолетнего возраста, работающего водителем 

<

данные изъяты>, трудоспособного, ограниченно годного к военной службе, несудимого, зарегистрированного и проживающего по адресу: 

<

адрес>,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 207 Уголовного кодекса Российской Федерации,

У С Т А Н О В И Л:

Органом предварительного расследования ФИО5 обвиняется в заведомо ложном сообщении об акте терроризма, то есть в заведомо ложном сообщении о готовящихся взрыве, поджоге или иных действиях, создающих опасность гибели людей, причинение значительного имущественного ущерба либо наступления иных общественно опасных последствий, совершенном из хулиганских побуждений (т. 2 л.д. 45).

Согласно обвинительному акту, ДД.ММ.ГГГГ, в период с 22 часов 00 минут до 23 часов 33 минут, у ФИО5, находившегося в состоянии алкогольного опьянения по адресу: 

<

адрес>, из хулиганских побуждений возник преступный умысел, направленный на заведомо ложное сообщение об акте терроризма, то есть заведомо ложное сообщение о готовящихся действиях, создающих опасность гибели людей.

ДД.ММ.ГГГГ, в 23 часа 33 минуты, ФИО5, находясь в состоянии алкогольного опьянения по месту своего жительства по адресу: 

<

адрес>, реализуя преступный умысел, направленный на совершение заведомо ложного сообщения о готовящемся акте терроризма, действуя умышленно, из хулиганских побуждений, на почве явного неуважения к обществу и общепринятым нормам морали и поведения, своими действиями бросая открытый вызов общественному порядку и желая противопоставить себя окружающим, а также продемонстрировать пренебрежительное отношение к ним и общепринятым правилам поведения, осознавая общественно-опасный характер своих действий, а также заведомую ложность сообщаемых им сведений и отсутствие реальной опасности совершения акта терроризма, предвидя наступление общественно опасных последствий своих действий в виде отвлечения сил и средств правоохранительных органов на проверку сообщения о готовящемся акте терроризма, и желая этого, с целью нарушения общественного порядка, отвлечения сил и средств правоохранительных органов, со стационарного телефона, установленного в вышеуказанной квартире, осуществил звонок на телефонный номер дежурной части Управления МВД России по 

<

адрес> и сообщил дежурному сотруднику органа внутренних дел заведомо ложные сведения о готовящемся акте терроризма, а именно о том, что приехавший из 

<

адрес> иностранный агент имеет планы на террористический акт.

На проверку поступившего от ФИО5 сообщения о готовящемся акте терроризма была отвлечена деятельность правоохранительных органов.

Тем самым, как отражено в обвинительном акте, ФИО5 своими умышленными действиями нарушил нормальную деятельность правоохранительных органов и служб, силы и средства которых были отвлечены на проверку заведомо ложного сообщения ФИО5 о готовящемся акте терроризма (т. 2 л.д. 45).

В судебном заседании подсудимый ФИО5 вину в совершении указанного преступления не признал и в ходе последовавшего допроса утверждал, что совершенный им телефонный звонок в полицию о наличии у его сестры планов на террористический акт являлся проявлением его гражданского долга и был совершен с целью информирования правоохранительных органов о необходимости проверки его сестры на возможность совершения террористического акта.

Допросив подсудимого ФИО5, исследовав его досудебные показания, допросив свидетелей ФИО8 №3, ФИО8 №2, ФИО8 №1 и ФИО10, огласив досудебные показания свидетелей ФИО8 №4, ФИО8 №5, ФИО8 №6, ФИО8 №2, ФИО10 и ФИО8 №3, исследовав заключения экспертов, проводивших судебные фоноскопическую, лингвистическую и комплексную психолого-лингвистическую экспертизы, в том числе дополнительную, а также исследовав протоколы следственных действий и документы, суд установил другие обстоятельства уголовного дела, которые заключаются в следующем:

ДД.ММ.ГГГГ подсудимый ФИО5 совместно с родственниками встретил в аэропорту 

<

адрес> свою сестру ФИО10, которая прилетела в гости из 

<

данные изъяты>, где проживает с ДД.ММ.ГГГГ года. Сестра, девичья фамилия которой ФИО1, разместилась в квартире по адресу: 

<

адрес>, в которой проживает их мать и ФИО3 со своей семьей.

ДД.ММ.ГГГГ, в вечернее время, отпраздновав День рождения дочери, ФИО5 и его сестра ФИО10 находились на кухне указанной квартиры, когда по телевизору транслировалась программа «

<

данные изъяты>», где сообщалось о поставках 

<

данные изъяты> оружия 

<

данные изъяты>. После этого у ФИО5 с ФИО10 завязался разговор на тему проведения 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>. В ходе последующего разговора ФИО10 негативно высказывалась о политических действиях российских властей, поддерживала поставки вооружения 

<

данные изъяты> со стороны 

<

данные изъяты>. ФИО10 сообщила о совместном проживании и дружеских отношениях с украинской беженкой, а также о возможных действиях украинских спецслужб и возможном совершении в 

<

данные изъяты> терактов.

На следующий день, ДД.ММ.ГГГГ, ФИО10 встречалась с подругами, а вернувшись в квартиру, употребляла с ним и его супругой пиво. Во время распития спиртного он хотел поинтересоваться у ФИО10 относительно реальности ее намерений на совершение теракта, однако она оскорбила его и дальнейший разговор не состоялся.

Утром ДД.ММ.ГГГГ ФИО10 ушла к подругам. Поскольку ФИО10 в квартиру больше не вернулась и ФИО5 не знал о месте ее нахождения, он стал беспокоиться, ему не давали покоя ее слова, сказанные ДД.ММ.ГГГГ. При этом он помнил о наглядном пособии с требованием незамедлительного информирования полиции о любом подозрении на угрозу теракта, размещенном в помещении организации, в которой он осуществляет трудовую деятельность. Около полуночи, в 23 часа 33 минуты, в целях проверки причастности ФИО1 ФИО22. к совершению террористических актов на территории 

<

данные изъяты>, проявляя гражданскую бдительность, а также нивелируя состояние обиды на сестру вследствие ее оскорбления, ФИО5 со стационарного телефонного аппарата, установленного в комнате его матери по адресу: 

<

адрес>, позвонил в дежурную часть УМВД России по 

<

адрес>, и сообщил сотруднику дежурной части о желании доложить на иноагента ФИО1, приехавшую недавно из 

<

данные изъяты>, считая, что она находится под иностранным влиянием, о наличии у нее планов на теракт, рассчитывая получить эмоциональный отклик по причине беспокойства по поводу переданной информации и дискомфорта, проявляющегося в сомнении. На уточняющий вопрос сотрудника полиции о том, откуда у него такая информация, подсудимый ФИО5 указал конкретный источник своей осведомленности, сообщив, что ФИО1 об этом сообщила ему сама.

Установленные судом обстоятельства подтверждаются совокупностью приведенных ниже доказательств, представленных сторонами и исследованных в ходе судебного следствия. При этом представленные государственным обвинителем доказательства не дают оснований для вывода о виновности подсудимого ФИО5 в совершении инкриминируемого ему преступления.

Как следует из досудебных показаний свидетеля ФИО8 №4, оглашенных в судебном заседании, он состоит в должности дежурного дежурной части УМВД России по 

<

адрес>. В его должностные обязанности входит прием телефонных сообщений по линии «02». ДД.ММ.ГГГГ, в 23 часа 33 минуты, в дежурную часть поступил телефонный звонок от мужчины, который по интонации голоса находился в состоянии алкогольного опьянения. Звонивший мужчина представиться отказался. В ходе телефонного разговора мужчина сообщил, что хочет доложить на иноагента ФИО1, которая недавно приехала из 

<

данные изъяты> и хочет совершить теракт. Он поинтересовался у звонившего мужчины о том, откуда у него такая информация. Мужчина сообщил ему о том, что женщина сама ему об этом рассказала. Он вновь поинтересовался у звонившего мужчины о том, действительно ли указанная им женщина специально приехала из 

<

данные изъяты>, чтобы совершить теракт, и о том, что именно она рассказала звонившему мужчине, на что звонивший мужчина ответил утвердительно. Он попросил мужчину представиться и сообщил звонившему о том, что его необходимо опросить по данному факту. Мужчина ответил, что переговорит с женщиной и потом перезвонит, прекратив телефонный разговор. Телефонный номер звонившего мужчины был определен. Телефонный звонок был осуществлен со стационарного телефона, установленного в квартире по адресу: 

<

адрес>. О поступившем сообщении свидетель доложил начальнику смены УМВД России по городу 

<

данные изъяты>, после чего информация была передана в дежурную часть Управления ФСБ России по 

<

адрес>.

Спустя несколько минут мужчина снова позвонил по линии «02» и сообщил о том, что ему звонил сотрудник УФСБ России по 

<

адрес>, что бежать он не собирается и назвал адрес места своего нахождения. ФИО8 предложил звонившему не покидать место своего нахождения до приезда сотрудников полиции, которые во всем разберутся. После этого мужчина сообщил, что женщина, приехавшая из 

<

данные изъяты>, приходится ему сестрой, с которой он поругался. После этого для проверки поступившего сообщения был направлен автопатруль в составе полицейских, а также следственно-оперативная группа (т. 1 л.д. 92-94).

Показания свидетеля ФИО8 №4 относительно поступившего в дежурную часть телефонного звонка и содержания телефонного разговора отчасти согласуются с его рапортом на имя начальника УМВД России по 

<

адрес>, в котором отражено, что ДД.ММ.ГГГГ, в 23 часа 33 минуты, в дежурную часть на номер «02» поступило сообщение (анонимное) о том, что по телефону, имеющему абонентский №, позвонил мужчина и пояснил, что приехала девушка из 

<

данные изъяты> и хочет устроить теракт (т. 1 л.д. 34).

Допрошенный в качестве свидетеля сотрудник Управления ФСБ России по 

<

адрес> ФИО8 №3, в судебном заседании показал, что в начале июня ДД.ММ.ГГГГ года он проводил оперативно-разыскные мероприятия в виде наведения справок в связи с поступившей из дежурной части УМВД России информацией о телефонном разговоре с мужчиной, который сообщил об иноагенте ФИО1, которая хочет совершить теракт. После получения из дежурной части УМВД России по 

<

адрес> аудиозаписи телефонного разговора ему стало понятно, что сообщаемые мужчиной сведения могут представлять угрозу для 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>, для ее граждан и учреждений. В связи с этим было принято решение о проведении оперативно-разыскных мероприятий, в ходе проведения которых был установлен адрес, с которого при помощи стационарного телефона был осуществлен телефонный звонок, а также личность звонившего, который был зарегистрирован по указанному адресу. Звонившим оказался подсудимый ФИО5 Со ФИО5, а также с лицом, о котором ФИО5 сообщал в передаваемой им информации, он не беседовал, поскольку реальных действий, направленных на совершение террористического акта, ФИО5 не предпринимал. В последующем сотрудники УФСБ России по 

<

адрес> оценивали только ту информацию, которая поступала от сотрудника УМВД России по 

<

адрес>. Каких-либо мер, направленных на предупреждение террористического акта Управлением ФСБ России по 

<

адрес> не предпринималось, поскольку признаков подготовки к совершению террористического акта не имелось.

Приведенные выше показания свидетелей относительно поступившего в орган внутренних дел телефонного сообщения о наличии у ФИО1 планов на террористический акт подтверждаются исследованными в судебном заседании протоколами следственных действий.

Так, в ходе осмотра помещения дежурной части УМВД России по 

<

адрес>, как следует из протокола осмотра (т. 1 л.д. 53-54), из памяти персонального компьютера, установленного в данном помещении, были изъяты две аудиозаписи, содержащие аудиофайлы телефонных переговоров. Изъятые аудиозаписи были размещены на оптическом компакт-диске и упакованы в бумажный конверт. Отраженные в протоколе осмотра обстоятельства подтверждаются приобщенными к протоколу фотодокументами (т. 1 л.д. 55).

Согласно заключению экспертов, проводивших фоноскопическую экспертизу, в разговорах, зафиксированных в изъятых звуковых файлах, имеется голос и речь подсудимого ФИО5, образцы голоса и речи которого были представлены на исследование (т. 1 л.д. 124-138).

Как следует из протокола осмотра места происшествия – квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес>, в указанной квартире был обнаружен и изъят стационарный телефонный аппарат «

<

данные изъяты>», имеющий соответствующий абонентский номер (т. 1 л.д. 48-49). Отраженные в протоколе обстоятельства, подтверждаются приобщенными к протоколу фотоизображениями (т. 1 л.д. 50-52).

Согласно справке 

<

данные изъяты> с абонентского номера, который отражен в протоколе осмотра места происшествия, и подключен к обнаруженному и изъятому с места происшествия телефонному аппарату, в период ДД.ММ.ГГГГ ДД.ММ.ГГГГ поступали телефонные звонки на номер «02» (т. 1 л.д. 65).

Совокупность приведенных выше доказательств подтверждает факт обращения подсудимого ФИО5 ДД.ММ.ГГГГ по установленному в квартире, в которой он проживает со своей семьей, стационарному телефонному аппарату в дежурную часть органа внутренних дел с сообщениями, аудиофайлы с содержанием которых были изъяты из дежурной части и размещены на оптическом диске.

Как следует из заключения экспертов, проводивших фоноскопическую экспертизу, в ходе экспертного исследования был установлен текст дословного содержания телефонных разговоров между подсудимым ФИО5 и сотрудником дежурной части органа внутренних дел (т. 1 л.д. 124-138). В ходе первоначального телефонного разговора ФИО5 сообщил о желании доложить на иноагента ФИО1, которая приехала недавно из 

<

данные изъяты> и имеет планы на теракт. На вопрос сотрудника полиции относительно источника данной информации, ФИО5 сообщил, что об этом ему сказала сама ФИО1 На уточняющие вопросы сотрудника полиции относительно ее приезда из 

<

данные изъяты> для совершения террористического акта ФИО5 ответил утвердительно. На предложение сотрудника полиции назвать свои фамилию, имя, отчество, ФИО5 сообщил о том, что сейчас еще раз поговорит с ФИО1, после чего он ему перезвонит. При этом ФИО5 уточнил у сотрудника дежурной части, хорошо ли так поступить. На что сотрудник дежурной части ответил: «Пожалуйста» (т. 1 л.д. 131). Во время последующего телефонного разговора подсудимого с сотрудником дежурной части ФИО5 сообщил о телефонном разговоре с сотрудником ФСБ, а также о том, что никуда бежать не хочет. Затем ФИО5 на предложение сотрудника дежурной части сообщил адрес своего места нахождения, а узнав о направлении на указанный им адрес сотрудников полиции, уточнил время их прибытия и сообщил о том, что просто поругался с сестрой, которая приехала из 

<

данные изъяты>. Сотрудник дежурной части ответил ФИО5 о том, что сотрудники полиции разберутся в ситуации и если все так, как он говорит, то ничего не будет (т. 1 л.д. 131).

Приведенный выше текст дословного содержания телефонных разговоров, состоявшихся между ФИО5 и сотрудником дежурной части ФИО8 №4, полностью соответствует протоколу осмотра предметов, в ходе которого дознавателем воспроизводились аудиофайлы, изъятые в дежурной части УМВД России по 

<

адрес>, и представленные для проведения фоноскопической экспертизы (т. 1 л.д. 156-159).

Установленный экспертами, проводившими судебную фоноскопическую экспертизу, текст дословного содержания телефонных разговоров, а также содержание приведенного выше протокола осмотра аудиофайлов, не опровергаются содержанием другого протокола осмотра тех же аудиофайлов от ДД.ММ.ГГГГ (т. 1 л.д. 56-58), в котором приведены лишь основные речевые высказывания участников телефонных разговоров.

В ходе производства комплексной психолого-лингвистической судебной экспертизы также был установлен текст дословного содержания телефонных разговоров между подсудимым ФИО5 и сотрудником дежурной части органа внутренних дел, которые полностью соответствует тексту дословного содержания телефонных разговоров, установленному в ходе судебной фоноскопической экспертизы.

Как отражено в заключении эксперта, проводившего комплексную психолого-лингвистическую судебную экспертизу, в ходе первоначального телефонного разговора ФИО5, поздоровавшись с сотрудником дежурной части, сообщил о желании доложить на иноагента ФИО1, которая приехала недавно из 

<

данные изъяты> и имеет планы на теракт. На вопрос сотрудника полиции относительно источника данной информации, ФИО5 сообщил, что об этом ему сказала сама ФИО1 На уточняющие вопросы сотрудника полиции относительно ее приезда из 

<

данные изъяты> для совершения террористического акта ФИО5 ответил утвердительно. На предложение сотрудника полиции назвать свои фамилию, имя, отчество, ФИО5 сообщил о том, что сейчас еще раз поговорит с ФИО1, после чего он ему перезвонит. При этом ФИО5 уточнил у сотрудника дежурной части, хорошо ли так поступить. На что сотрудник дежурной части ответил: «Пожалуйста». Во время последующего телефонного разговора подсудимого с сотрудником дежурной части ФИО5 сообщил о телефонном разговоре с сотрудником ФСБ, а также о том, что никуда бежать не хочет. Затем ФИО5 на предложение сотрудника дежурной части сообщил адрес своего места нахождения, а узнав о направлении на указанный им адрес сотрудников полиции, уточнил время их прибытия и сообщил о том, что просто поругался с сестрой, которая приехала из 

<

данные изъяты>. Сотрудник дежурной части ответил ФИО5 о том, что сотрудники полиции разберутся в ситуации и если все так, как он говорит, то ничего не будет.

Сопоставив показания свидетелей ФИО8 №4 и ФИО8 №3 с установленным в ходе экспертных исследований текстом дословного содержания телефонных разговоров, суд приходит к выводу, что показания указанных свидетелей и отраженные в рапорте сотрудника ФИО8 №4 обстоятельства в целом соответствуют тем речевым высказываниям, которые приведены в заключениях экспертов и в протоколе осмотра предметов.

Противоречия, возникшие между показаниями указанных свидетелей и заключениями экспертов относительно содержания телефонных переговоров, вызванные естественным свойством человеческой памяти и индивидуальными особенностями восприятия происходивших событий, не свидетельствуют об оговоре подсудимого, но оцениваются судом с учетом тех обстоятельств, которые были установлены из заключений экспертов и протокола осмотра аудиофайлов от ДД.ММ.ГГГГ (т. 1 л.д. 156-159).

Анализируя содержание телефонных разговоров между подсудимым ФИО5 и сотрудником дежурной части, дословное содержание которых было установлено в ходе приведенных выше экспертных исследований, а также приведено в протоколе осмотра аудиофайлов от ДД.ММ.ГГГГ, суд приходит к выводу, что в ходе телефонных разговоров подсудимый ФИО5 был вежлив, тактичен и сдержан. В начале телефонного разговора подсудимый ФИО5 поздоровался с сотрудником дежурной части, а затем сообщил о желании доложить на иноагента ФИО1, то есть доложить сотрудникам правоохранительных органов о конкретном лице, личность которого ФИО5 была достоверно известна. На уточняющий вопрос сотрудника дежурной части, о каком иноагенте идет речь, подсудимый ФИО5 ответил, что (ФИО1) приехала недавно из 

<

данные изъяты> и имеет планы на теракт. На уточняющий вопрос сотрудника полиции о том, откуда у него такая информация, подсудимый ФИО5 указал конкретный источник своей осведомленности, сообщив, что ФИО1 об этом сообщила ему сама. На дополнительный вопрос сотрудника полиции о том, что ФИО1 приехала из 

<

данные изъяты>, чтобы совершить теракт, подсудимый ФИО5 ответил сотруднику полиции утвердительно. При этом в ходе телефонных разговоров и передачи сотруднику полиции информации о конкретном лице, недавно приехавшем из 

<

данные изъяты>, о наличии у данного лица планов на теракт, указывая источник своей осведомленности, подсудимый ФИО5 не высказывал сотруднику полиции каких-либо угроз, не сообщал о конкретных действиях, направленных на реализацию плана и на совершение теракта, не сообщал о месте, времени и способе его совершения, не проявлял каких-либо эмоций, вызывающих страх у собеседника, не приводил каких-либо речевых высказываний, нецензурных слов, которые могли бы усилить эмоциональное воздействие на сотрудника дежурной части или вызвать у него эмоциональное напряжение.

Об этом свидетельствует и последовавший ответ сотрудника дежурной части на предоставленную ФИО5 информацию, который сообщил: «Ну, хорошо. Потому-что вас будут опрашивать».

Как следует из заключения эксперта, проводившего комплексную психолого-лингвистическую судебную экспертизу, в ходе анализа высказываний ФИО5 были выявлены признаки неустойчивого психо-эмоционального и психофизического состояния, которое выражается в стадиальном изменении от этапа начала диалога в виде официального обращения до снижения границ официальности, включающих элементы сомнения и волнения, связанных с переданной информацией. В ответе ФИО5 «…я сейчас, еще сейчас с ней поговорю, еще раз позвоню. Хорошо?» выявлено стремление получить эмоциональный отклик по причине беспокойства по поводу переданной информации и дискомфорта, проявляющегося в сомнении (стр. 32-33 заключения).

Выводы эксперта подтверждают приведенные выше выводы суда и свидетельствуют об официальности обращения подсудимого ФИО5 в дежурную часть, о наличии у него определенных сомнений и волнения, связанных с переданной им информацией, и желанием получить от сотрудника полиции эмоциональный отклик.

Из показаний свидетеля ФИО8 №5, данных им в ходе предварительного расследования и оглашенных в судебном заседании, следует, что он состоит в должности инспектора ОБ ППСП УМВД России по 

<

адрес>. ДД.ММ.ГГГГ, в 23 часа 35 минут, во время патрулирования из дежурной части УМВД России по 

<

адрес> поступило сообщение об анонимном телефонном звонке мужчины, который сообщил о намерении приехавшей из 

<

данные изъяты> сестры совершить террористический акт. В связи с поступившем сообщением, он в составе автопатруля направился по адресу: 

<

адрес>. Около подъезда многоквартирного дома находился мужчина, который представился ФИО5, предъявил свой паспорт и сообщил о совершенном в дежурную часть телефонном звонке. После этого ФИО5 был доставлен в дежурную часть УМВД России по 

<

адрес>. Позже в дежурную часть была доставлена его сестра ФИО10 (т. 1 л.д. 96-98).

Согласно досудебным показаниям свидетеля ФИО8 №6, оглашенным в судебном заседании, он состоит в должности оперуполномоченного ОУР УМВД России по 

<

адрес>. ДД.ММ.ГГГГ, в 23 часа 33 минуты, на телефонную линию «02» поступил анонимный телефонный звонок от мужчины, который сообщил, что из 

<

данные изъяты> приехала девушка, которая хочет совершить теракт. Мужчина представиться отказался. После определения телефонного номера звонившего, было установлено, что телефонный звонок был совершен со стационарного телефона, установленного в квартире по адресу: 

<

адрес>. После этого ФИО8 №6 в составе следственно-оперативной группы выехал по указанному адресу. На момент прибытия следственно-оперативной группы, сотрудниками Отдельного батальона ППСП УМВД России по 

<

адрес> у подъезда был задержан ФИО5, личность которого была удостоверена на основании паспорта. ФИО5 сообщил о совершенном им телефонном звонке в дежурную часть, после чего он был доставлен в дежурную часть. Также в дежурную часть была доставлена ФИО10 – сестра ФИО5 В ходе осмотра места происшествия каких-либо емкостей с химикатами и другими взрывоопасными или взрывчатыми веществами обнаружено не было (т. 1 л.д. 100-102).

Вопреки показаниям свидетелей ФИО8 №4, ФИО8 №3, ФИО8 №5 и ФИО8 №6 относительно того, что ФИО5 в ходе телефонных разговоров отказался представиться, приведенное выше содержание телефонных разговоров свидетельствует об ином. После того, как сотрудник дежурной части ФИО8 №4 сообщил ФИО5, что его будут опрашивать и попросил назвать фамилию, имя, отчество, подсудимый ФИО5 сообщил сотруднику ФИО8 №4, что сейчас поговорит с ФИО1 и еще раз ему перезвонит. При этом ФИО5 спросил у сотрудника ФИО8 №4: «Хорошо?». На что ФИО8 №4 ответил ФИО5: «Пожалуйста». При этом требований представиться сотрудник дежурной части подсудимому ФИО5 больше не предъявлял. Через некоторое время подсудимый ФИО5 самостоятельно перезвонил в дежурную часть и на вопрос сотрудника ФИО8 №4 назвал точный адрес своего нахождения. Назвать свои фамилию, имя, отчество сотрудник дежурной части от ФИО5 не требовал. Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что подсудимый ФИО5 не отказывался представиться сотруднику дежурной части и не намеревался скрывать от сотрудника сведения о себе или месте своего нахождения.

Более того, как следует из приведенных выше показаний свидетелей ФИО8 №5 А.В. и ФИО8 №6, когда сотрудники полиции прибыли к многоквартирному жилому дому, подсудимый ФИО5 находился у подъезда жилого дома, представился прибывшим сотрудникам полиции, предъявил свой паспорт и сообщил о совершенном им телефонном звонке в дежурную часть. Обстоятельств, которые бы свидетельствовали о сокрытии подсудимым ФИО5 данных о своей личности, о сокрытии информации о совершенном им телефонном звонке в дежурную часть, либо о попытке скрыться от сотрудников полиции, из показаний указанных свидетелей не усматривается. О наличии у подсудимого ФИО5 признаков алкогольного опьянения в показаниях свидетелей ФИО8 №5 и ФИО8 №6 не отражено.

Приведенные выше обстоятельства свидетельствуют о том, что сообщив сотруднику дежурной части адрес места своего проживания, получив от дежурного информацию о направлении к месту его жительства сотрудников полиции, уточнив время их прибытия, подсудимый ФИО5 вышел из квартиры и ожидал прибытия сотрудников полиции у подъезда жилого дома со своим паспортом. Каких-либо попыток скрыться, ввести сотрудников полиции в заблуждение относительно своей личности или совершенного им телефонного звонка подсудимый ФИО5 не предпринимал.

В ходе последовавшего осмотра сотрудниками следственно-оперативной группы квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес>, каких-либо взрывных устройств или взрывчатых веществ обнаружено не было, о чем отражено в протоколе осмотра места происшествия (т. 1 л.д. 42-47).

В судебном заседании подсудимый ФИО5 показал, что является патриотом своей страны и переживает за ее безопасность. По месту его работы неоднократно проводились занятия, в ходе которых до коллектива доводилась информация о необходимости незамедлительного информирования правоохранительных органов о наличии обстоятельств, угрожающих безопасности государства, общества и граждан. В помещении организации, в которой он осуществляет трудовую деятельность, размещено наглядное пособие с требованием незамедлительного информирования полиции о любом подозрении на угрозу теракта. Проявляя общественный долг, в целях предупреждения и пресечения нарушений общественного порядка, он неоднократно по телефону информировал сотрудников дежурной части полиции о лицах, нарушающих тишину в ночное время, распивающих спиртные напитки в общественных местах, собирал подписи жителей микрорайона и обращался в управляющую компанию с целью ликвидации стихийной свалки.

ДД.ММ.ГГГГ совместно с родственниками он встретил в аэропорту 

<

адрес> свою сестру ФИО10, которая прилетела в гости из 

<

данные изъяты>, где проживает с ДД.ММ.ГГГГ года. Сестра, девичья фамилия которой ФИО1, разместилась в квартире по адресу: 

<

адрес>, в которой проживает их мать и он со своей семьей. До ДД.ММ.ГГГГ каких-либо конфликтов между ними не возникало. ДД.ММ.ГГГГ, в вечернее время, отпраздновав День рождения дочери, он и ФИО10 находились на кухне квартиры, когда по телевизору транслировалась программа «

<

данные изъяты>», где сообщалось о поставках 

<

данные изъяты> вооружения 

<

данные изъяты>. После этого у него с ФИО10 завязался разговор на тему проведения 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>. В ходе последующего разговора ФИО10 стала проявлять недовольство политикой Президента 

<

данные изъяты>, обвиняла его в разжигании войны, поддерживала поставки вооружения 

<

данные изъяты> со стороны 

<

данные изъяты>. ФИО10 сообщила о том, что в 

<

данные изъяты> совместно с ней проживает гражданка 

<

данные изъяты>, которая является беженкой и противником политики 

<

данные изъяты>. В словесной перепалке ФИО10 утверждала, что поддерживает политику 

<

данные изъяты>, никогда не будет следовать интересам 

<

данные изъяты>, поскольку это запрещено в 

<

данные изъяты> и может послужить основанием к ее депортации. ФИО10 также сообщала, что украинские спецслужбы сделают все возможное для ослабления безопасности нашей страны и предупредила о совершении в 

<

данные изъяты> терактов. Его сестра также заявила о своей готовности вступить в террористическую организацию и совершить теракт. ФИО10 также критиковала социальное и политическое положение в 

<

данные изъяты>, критиковала деятельность Президента страны. Обидевшись на сестру, он ушел в комнату. На следующий день, ДД.ММ.ГГГГ, ФИО10 встречалась с подругами, а вернувшись в квартиру, употребляла с ним и его супругой пиво. Во время распития спиртного он хотел поинтересоваться у ФИО10 относительно реальности ее намерений на совершение теракта, однако она его оттолкнула, оскорбила словом «алкаш» и дальнейший разговор не состоялся. После этого он ушел спать. ДД.ММ.ГГГГ ФИО10 вновь встречалась с подругами, а вечером вернулась в квартиру и легла спать. Поговорить с ФИО10 относительно ее намерений у него не получилось. Утром ДД.ММ.ГГГГ ФИО10 ушла к подругам. Он со своей семьей направился на дачу, а вернувшись после полудня в квартиру, употреблял со своей женой пиво. К вечеру он уже был трезв. Поскольку ФИО10 в квартиру больше не вернулась и он не знал о месте ее нахождения, он стал беспокоиться, ему не давали покоя ее слова, сказанные ДД.ММ.ГГГГ. Около полуночи, в 23 часа 33 минуты, он со стационарного телефонного аппарата, установленного в комнате его матери, позвонил в дежурную часть полиции, чтобы сообщить сотрудникам правоохранительных органов о необходимости проверить свою сестру ФИО10, поскольку ее поведение вызывало беспокойство и он предполагал о возможности совершения ею террористического акта. При этом ДД.ММ.ГГГГ он проверял содержимое сумок своей сестры, которые были оставлены ею в квартире, в ходе осмотра которых каких-либо подозрительных предметов им обнаружено не было. Во время телефонного разговора с сотрудником дежурной части, состоявшимся ДД.ММ.ГГГГ, он сообщил о своем желании доложить на ФИО1 (ФИО23 которая недавно приехала из 

<

данные изъяты> и которую он считал иностранным агентом, исходя из той информации, которую она ему сообщила. При этом он передал сотруднику дежурной части информацию о наличии у ФИО1 (ФИО24 планов на теракт, поскольку она также ему об этом сообщала. О месте и времени совершения террористического акта, о конкретных действиях, направленных на его совершение, он информацией не располагал и об этом сотруднику дежурной части не сообщал.

Показания подсудимого ФИО5, данные им в ходе судебного следствия, относительно того, что в помещении организации, в которой он осуществляет трудовую деятельность, размещено наглядное пособие с требованием незамедлительного информирования полиции о любом подозрении на угрозу теракта подтверждаются приобщенным к уголовному делу фотодокументом.

Так, размещенное в помещении наглядное пособие в виде стенда содержит информацию о том, что терроризм – это угроза для каждого. На стенде приводятся те действия, которые должны быть совершены при угрозе взрыва, перестрелки, захвата заложников и т.д. В нижней части стенда содержится следующее требование: «…при любом подозрении на угрозу теракта, не раздумывая, свяжитесь с полицией или с ответственным лицом – нерешительность может дорого обойтись вам и окружающим людям». В нижней части стенда приведены телефонные номера экстренных служб и дежурной части полиции.

Представленный подсудимым фотодокумент подтверждает показания подсудимого ФИО5 относительно причин, побудивших его проявить гражданский долг и доложить в дежурную часть полиции об имеющихся у ФИО1 (ФИО25 планах, считая ее иностранным агентом, поскольку достоверно знал о ее прибытии с территории иностранного государства, о ее дружбе с беженкой из 

<

данные изъяты>, а также ее негативном отношением к российской государственности и проведению специальной военной операции.

Приведенные выше показания подсудимого ФИО5 относительно произошедших событий подтверждаются показаниями его супруги, допрошенной в судебном заседании в качестве свидетеля.

ФИО8 ФИО8 №2 в судебном заседании показала, что ДД.ММ.ГГГГ из 

<

данные изъяты> прилетела сестра ее супруга - ФИО10, которая более двадцати лет проживает в 

<

данные изъяты> и имеет двойное гражданство. ФИО10 прилетела для того, чтобы навестить свою мать, которая вместе с ее семьей проживает в одной квартире. До ДД.ММ.ГГГГ каких-либо конфликтов между ними не возникало. ДД.ММ.ГГГГ, в вечернее время, после посещения кафе в связи с Днем рождения дочери, она с мужем и ФИО10 продолжили распивать спиртное на кухне своей квартиры и слушали музыку. Перед тем, как она собралась спать, по телевизору стала транслироваться программа «

<

данные изъяты>», где сообщалось о поставках 

<

данные изъяты> оружия на 

<

данные изъяты>. Ее муж ФИО5 стал расспрашивать ФИО10 относительно ее отношения к 

<

данные изъяты> и к проводимой 

<

данные изъяты> специальной военной операции. ФИО10 ответила, что защищает интересы 

<

данные изъяты>, то есть интересы своей страны, в которой она проживает. Также ФИО10 сообщила, что приютила беженку из 

<

данные изъяты>, подружилась с ней, проживает вместе с ней в одной квартире. Гражданка 

<

данные изъяты> со слов ФИО10 является противником 

<

данные изъяты>. ФИО10 критиковала социальное и материальное положение семьи ФИО8 №2, высказывала недовольство нехваткой денежных средств. На этой почве между ними возник конфликт. Дальнейший разговор происходил между ФИО5 и ФИО10 наедине. В последующие дни ФИО10 проявляла недовольство по отношению к ее семье, фактически перестала с ними общаться, больше времени проводила с подругами. ДД.ММ.ГГГГ, в вечернее время, когда ФИО10 вернулась в квартиру после встречи с подругами, то ФИО10 вместе с ней и ее мужем распивали спиртное. В ходе распития спиртного у них возник конфликт относительно употребления ее мужем спиртных напитков, в ходе которого ФИО10 оскорбила ФИО5, назвав его «алкашом». На следующий день ФИО10 проводила время с подругами, вернулась поздно вечером, чтобы переночевать. Разговоры на политические темы больше не возникали. Утром ДД.ММ.ГГГГ ФИО10 ушла к подругам. В дневное время ФИО7 со своей семьей работала на даче. После полудня, вернувшись домой, она с супругом употребила пиво, после употребления которого муж лег спать. Через некоторое время ФИО5 проснулся, а к вечеру находился в трезвом состоянии. Вечером она легла спать в комнате и уснула одна, поэтому дальнейших действий своего супруга ФИО5 она не видела, телефонного разговора ФИО5 она не слышала. Ночью она проснулась от шума в квартире, в которую прошли сотрудники полиции для осмотра жилого помещения с использованием служебной собаки. Когда она вышла во двор дома, то ФИО5 находился у подъезда, где был задержан, а затем доставлен в дежурную часть. От ФИО5 ей стало известно, что ФИО10 в ходе их общения высказала намерение совершить теракт в 

<

данные изъяты>.

Допрошенная в качестве свидетеля ФИО8 №1 в судебном заседании показала, что она проживает совместно с сыном ФИО3, невесткой ФИО8 №2 и внуками. У нее имеется дочь ФИО10, которая проживает в 

<

данные изъяты>. В начале июня ДД.ММ.ГГГГ года дочь прилетела из 

<

данные изъяты> к ним в гости и проживала с ними в одной квартире. Сын и дочь ревностно относятся к ней с детства, поскольку имеют разных отцов. В период нахождения в квартире каких-либо конфликтов между сыном и дочерью не возникало. В ее присутствии разговоров на политические темы не было, но не исключает, что такие разговоры могли иметь место в ее отсутствие, когда она находилась в своей комнате. Информацию о политической ситуации в стране они слушают постоянно, особенно в последнее время, поскольку в стране такая обстановка. Отвечая на вопросы участников процесса, свидетель ФИО8 №1, которая вначале отрицала наличие конфликтов, сообщила, что действительно ее дочь оскорбила ФИО5, когда они распивали спиртные напитки, после чего они примирились. На вопросы участников процесса относительно совершенного ФИО5 телефонного звонка, свидетель ФИО8 №1 сообщила, что слышала, что ФИО5 поздно вечером звонил со стационарного телефона, который был размещен в ее комнате. Однако с кем он разговаривал по телефону и о чем, она не слышала, так как находилась в другой комнате, а дверь в ее комнату была прикрыта. Через некоторое время к ним приехали сотрудники полиции. К моменту телефонного разговора ФИО5 был уже трезв, поскольку он и ФИО8 №2 употребляли пиво в дневное время и к вечеру уже находились в трезвом состоянии.

Вместе с тем, на вопрос о том, известно ли ей с кем проживает ее дочь, свидетель ФИО26 показала, что ее дочь ФИО10 проживает совместно с подругой, которая является уроженкой 

<

данные изъяты> и имеет статус беженки. К ней приезжала ее тетка из 

<

данные изъяты>, но поскольку власти отказались ее регистрировать, то они обращались за помощью к ФИО10

Сопоставив показания подсудимого ФИО5, свидетеля ФИО8 №2 и свидетеля ФИО8 №1 суд считает, что показания подсудимого и свидетеля ФИО8 №2 относительно происходивших между подсудимым ФИО5 и ФИО10 разговорами о политической ситуации в стране, проводимой специальной военной операции и об отношении ФИО10 к проведению указанной операции не опровергаются показаниями свидетеля ФИО8 №1, поскольку, как следует из показаний подсудимого и свидетеля ФИО8 №2, такие разговоры происходили в отсутствие свидетеля ФИО8 №1, находившейся в своей комнате. ФИО8 ФИО8 №1 наличие таких разговоров не исключала.

ФИО8 ФИО10 в судебном заседании показала, что является гражданкой Российской Федерации. До ДД.ММ.ГГГГ года она проживала с матерью ФИО8 №1 в городе 

<

данные изъяты>. С ДД.ММ.ГГГГ года постоянно проживает в 

<

данные изъяты>. Изредка приезжает в 

<

данные изъяты>, чтобы навестить мать и встретиться с подругами. В начале июня ДД.ММ.ГГГГ года она прилетела из 

<

данные изъяты> в 

<

адрес>. В аэропорту ее встречали родные, в том числе и брат ФИО5 Несколько дней она проживала в квартире матери, в которой также проживает ее брат ФИО5 со своей семьей. ДД.ММ.ГГГГ они совместно праздновали День рождения его дочери. До этого каких-либо конфликтов между ними не возникало. Никаких антироссийских взглядов в ходе общения с братом ФИО5 и другими родственниками она не высказывала, о наличии у нее планов совершить террористический акт или вступить в террористические организации, она не сообщала. После 4-го июня в ходе общения с матерью она высказала недовольство тем, что ее брат ФИО5 злоупотребляет спиртными напитками. Вследствие этого между ней и супругой брата возник конфликт, который продолжался больше часа. Позже она покинула квартиру своей матери и стала ночевать у подруги. Через несколько дней, в вечернее время, от сотрудников полиции ей стало известно, что ФИО5 сообщил сотрудникам полиции о наличии у нее планов на совершение террористического акта. После этого с братом и членами его семьи она больше не общалась, каких-либо отношений она с ними не поддерживает.

Анализируя показания свидетеля ФИО11, суд приходит к выводу, что, отвечая на вопросы участников процесса, свидетель ФИО10 отрицала наличие каких-либо разговоров между ней и братом относительно ее отношения к 

<

данные изъяты> и к проводимой специальной военной операции, утверждая, что таких разговоров она не помнит, такого не было, с братом такие вещи она не обсуждала. ФИО8 ФИО10 в своих показаниях также утверждала, что не могла негативно выражаться о 

<

данные изъяты>, поскольку является гражданкой и патриотом 

<

данные изъяты>. На ее автомобиле, как сообщила ФИО10, размещен российский флаг, за что ей в 

<

данные изъяты> протыкали шины колес. Она не припоминает, чтобы она смотрела новости о проводимой на 

<

данные изъяты> специальной военной операции, а также о возможных поставках вооружения из западных стран. При этом свидетель ФИО10, вопреки показаниям подсудимого и свидетеля ФИО8 №2, акцентировала внимание суда на то, что считает политику 

<

данные изъяты> о поставках вооружения 

<

данные изъяты> неправильной, как и другие жители 

<

данные изъяты>.

Сопоставив показания свидетеля ФИО10 с показаниями подсудимого 

<

данные изъяты> Р.В., а также с показаниями свидетелей ФИО8 №2 и ФИО8 №1, принимая во внимание показания свидетеля ФИО8 №1 относительно того, что проживающие с ней члены семьи постоянно интересуются информацией о политической ситуации в стране, особенно в связи со сложившейся сложной геополитической обстановкой, суд приходит к выводу, что показания подсудимого ФИО5 и свидетеля ФИО8 №2 относительно расспроса ФИО10 о ее отношении к политической ситуации в стране, к поставкам 

<

данные изъяты> вооружения 

<

данные изъяты>, а также к проведению специальной военной операции соответствуют тем событиям, которые имели место в действительности, поскольку не только согласуются между собой, но и полностью соответствуют той обстановке, в которой подсудимый ФИО5 расспрашивал свою сестру, длительное время проживающую на территории недружественного государства.

Отрицая наличие каких-либо разговоров между ней и братом на политические темы, о ее отношении к проводимой специальной военной операции, к поставкам 

<

данные изъяты> вооружения 

<

данные изъяты>, убеждая суд в своем патриотизме к отечеству, свидетель ФИО10, которая с ДД.ММ.ГГГГ года постоянно проживает на территории 

<

данные изъяты>, состоит в браке с гражданином 

<

данные изъяты>, имеет двойное гражданство, в судебном заседании умолчала о том, что в период проведения специальной военной операции на 

<

данные изъяты> приютила гражданку 

<

данные изъяты>, имеющую статус беженки, подружилась с ней, принимала ее тетю, приехавшую из 

<

данные изъяты>, а также оказывала ей содействие в регистрации на территории 

<

данные изъяты>.

Учитывая, что о совместном проживании и дружественных отношениях с украинской беженкой подсудимый Швинт 

<

данные изъяты>.В. и свидетель ФИО8 №2 узнали от самой ФИО10, суд приходит к твердому убеждению в том, что, вопреки показаниям ФИО10, расспросы ФИО5 об отношении ФИО10 к политической ситуации в 

<

данные изъяты>, к поставкам вооружения на 

<

данные изъяты>, а также к проведению специальной военной операции имели место.

Принимая во внимание, что свидетель ФИО10 в судебном заседании умолчала о совместном проживании и дружественных отношениях с украинской беженкой, отрицала наличие каких-либо разговоров с подсудимым на политические темы и о ее отношении к проводимой специальной военной операции, учитывая, что после конфликта с подсудимым, произошедшим 4-го июня, она изменила свое отношение к нему, а затем полностью прекратила общение со своим братом и его семьей, суд считает, что показания свидетеля ФИО10 относительно ее исключительно патриотического отношения к родине не соответствуют действительности и приходит к выводу о достоверности показаний подсудимого ФИО5 и свидетеля ФИО8 №2 в части сообщенных ФИО10 сведений о ее отношении к политической ситуации и проведению специальной военной операции, а также о возможном совершении террористических актов на территории 

<

данные изъяты>.

Между тем, в судебном заседании по ходатайству государственного обвинителя были оглашены показания свидетелей ФИО10 и ФИО8 №2, данные ими в ходе предварительного расследования, а также досудебные показания подсудимого ФИО5 в связи с существенными противоречиями в некоторой части.

Из показаний свидетеля ФИО10, данных ею в ходе дознания и оглашенных в судебном заседании в связи с существенными противоречиями относительно периода времени сообщаемых ею событий, следует, что ДД.ММ.ГГГГ она прилетела в 

<

адрес> из 

<

данные изъяты> и остановилась в квартире, где проживают ее мать и брат со своей семьей. ДД.ММ.ГГГГ, около 22 часов, во время распития спиртных напитков с указанными родственниками, она выразила недовольство по поводу злоупотребления спиртным ее братом ФИО5 В связи с этим возник конфликт, в ходе которого супруга брата предложила ей вернуться обратно в 

<

данные изъяты>. В ходе конфликта они поругались, а затем разошлись по комнатам спать. После этого она с братом и его супругой больше не разговаривала. ДД.ММ.ГГГГ, в дневное время, она направилась на прием к врачу, а затем к подруге, с которой они отдыхали в баре. После полуночи от племянницы ей стало известно, что ее брат ФИО5 сообщил в полицию, что она является террористом (т. 1 л.д. 89-91).

Согласно оглашенным в судебном заседании показаниям свидетеля ФИО8 №2, ДД.ММ.ГГГГ к ним в гости из 

<

данные изъяты> прилетела ФИО10, которая приходится ФИО5 сестрой. ДД.ММ.ГГГГ, около 22 часов, в ходе распития спиртных напитков ФИО10 в оскорбительной форме высказала матери ФИО5 недовольство по поводу злоупотребления ФИО5 спиртными напитками. В результате возник конфликт, в ходе которого она предложила ФИО10 вернуться обратно в 

<

данные изъяты>. После конфликта они разошлись по комнатам и легли спать. Больше с ФИО10 она не разговаривала. ДД.ММ.ГГГГ после распития со ФИО5 спиртных напитков, около 23 часов, она направилась в комнату спать. Через некоторое время она услышала, как ФИО5, закрывшись на замок в соседней комнате, разговаривал с кем-то по стационарному телефону (т. 1 л.д. 84).

Согласно досудебным показаниям подсудимого ФИО5, оглашенным в судебном заседании, он проживает по адресу: 

<

адрес>, с супругой ФИО8 №2, матерью ФИО8 №1 и двумя несовершеннолетними детьми. В квартире установлен стационарный телефонный аппарат. Его сестра ФИО10 проживает в 

<

данные изъяты> и периодически приезжает к ним в гости. ДД.ММ.ГГГГ сестра прилетела из 

<

данные изъяты> к ним в гости. ДД.ММ.ГГГГ, около 22 часов, он со своей супругой, матерью и ФИО10 находились в квартире и распивали спиртные напитки. Во время распития спиртного ФИО10 оскорбительно выразилась в его адрес по поводу злоупотребления спиртным, вследствие чего между ФИО10 и его супругой возник конфликт, в ходе которого супруга предложила ФИО10 уехать обратно в 

<

данные изъяты>. В ходе конфликта он разговаривал с сестрой на тему участия 

<

данные изъяты> в проводимой 

<

данные изъяты> специальной военной операции, и из разговора с сестрой он понял, что ФИО10 поддерживает поставки 

<

данные изъяты> вооружения на 

<

данные изъяты>. ДД.ММ.ГГГГ его сестра ФИО10 ушла на прием к врачу, а он со своей супругой в вечернее время купили алкоголь, который около 22 часов 00 минут начали распивать. Его мать и дети в это время уже спали. В ходе распития спиртных напитков со своей супругой он вспомнил разговор со своей сестрой на тему участия 

<

данные изъяты> в специальной военной операции. Из данного разговора он понял, что его сестра ФИО10 поддерживает поставки вооружения на 

<

данные изъяты>. Он решил позвонить своей сестре, но она на телефонный звонок не ответила, и тогда он решил позвонить в полицию и сообщить, что его сестра ФИО10 представляет угрозу 

<

данные изъяты> как террорист. Он хотел, чтобы его сестру проверили на причастность к совершению террористических актов в 

<

данные изъяты>. Свою сестру он подозревает в том, что она является иностранным агентом. Он считает, что его звонок в полицию был проявлением гражданской ответственности. В ходе телефонного разговора с сотрудником полиции он сообщил, что его сестра ФИО10 имеет планы на теракт, поскольку она поддерживает поставки вооружения на 

<

данные изъяты>, отчего он подумал, что она может совершить теракт на территории 

<

данные изъяты> (т. 1 л.д. 113-116).

Проанализировав досудебные показания свидетелей ФИО10 и ФИО8 №2, а также подсудимого ФИО5, сопоставив эти показания с их показаниями, данными в ходе судебного следствия, а также с показаниями других допрошенных свидетелей, с протоколами следственных действий и заключениями судебных экспертиз, суд приходит к выводу, что досудебные показания указанных лиц относительно имевших место событий в целом согласуются между собой и не опровергают показаний данных в ходе судебного следствия в той части, в которой они были признаны судом достоверными.

Вместе с тем, в ходе судебного следствия как свидетель ФИО8 №2, так и подсудимый ФИО5, не оспаривая наличие своих подписей в протоколах допроса, утверждали, что приведенные в досудебных показаниях обстоятельства не полностью соответствуют тем событиям, которые происходили в период с 4-го по 7-е июня 2024 года, а отражены лишь фрагментарно.

В частности свидетель ФИО8 №2 и подсудимый ФИО5 утверждали, что они не знали и не могли знать о том, куда и для чего ФИО10 направилась 7-го числа в дневное время, тогда как в протоколах их допроса не только указано о посещении ФИО10 медицинской клиники, но и отражен конкретный адрес, по которому эта клиника находится. ФИО8 ФИО8 №2 и подсудимый ФИО5 в судебном заседании настаивали на том, что в протоколах их допроса данная информация была приведена вопреки их показаниям.

Кроме того, на вопросы участников процесса относительно отсутствия в досудебных показаниях свидетеля ФИО8 №2 информации о конфликте, произошедшем ДД.ММ.ГГГГ на почве политических разногласий между ФИО5 и ФИО10, свидетель ФИО8 №2 сообщила, что ее допрос осуществлялся формально, уточняющих вопросов допрашиваемым лицом не задавалось. Протокол допроса возможно был прочтен дознавателем вслух, особого значения к содержанию показаний в то время она не придавала, поэтому замечаний не высказывала.

Подсудимый ФИО5 также сообщил, что конфликт с ФИО10 на почве политических разногласий, о чем неверно было отражено в протоколе его допроса, имел место 4-го июня, а 5-го июня был конфликт между ФИО10 и его супругой в связи с его оскорблением со стороны сестры.

Оснований для признания указанных протоколов допроса недопустимыми доказательствами у суда не имеется, поскольку допрашиваемым лицам была предоставлена возможность их прочтения, правильность показаний была удостоверена подписями допрашиваемых лиц, замечаний от указанных лиц по содержанию приведенных в протоколах показаний не поступало. Допрос подозреваемого ФИО5 осуществлялся в присутствии его защитника.

Вместе с тем, обозрев и проанализировав приведенные выше протоколы допросов свидетелей ФИО10 и ФИО8 №2, а также протокол допроса ФИО5 в качестве подозреваемого, суд приходит к выводу, что при изложении показаний допрашиваемых лиц дознавателем использовался один и тот же электронный шаблон, составленный при получении объяснений ФИО10, который в последующем использовался при получении объяснений у ФИО5 и ФИО8 №2, а затем и в ходе допросов указанных лиц, состоявшихся в один и тот же день. Об этом свидетельствует не только идентичный друг другу текст документов, в которых изменения касались лишь некоторых обстоятельств происходивших событий, но и допущенные грамматические и орфографические ошибки, которые оставались неизменными при составлении в электронном виде процессуальных документов с участием указанных лиц.

При таких обстоятельствах, учитывая отсутствие в досудебных показаниях указанных лиц детального и подробного описания происходивших событий, принимая во внимание, что уточняющие и дополняющие вопросы к допрашиваемым лицам дознавателем не задавались и в протоколах их допросов не приведены, суд считает доводы свидетеля ФИО8 №2 и подсудимого ФИО5 заслуживающими внимания и приходит к выводу, что досудебные показания указанных лиц не опровергают показания подсудимого ФИО5 и свидетеля ФИО8 №2, которые были даны ими в ходе судебного следствия.

О наличии конфликта на почве антироссийских взглядов со стороны ФИО10 и ее поддержке поставок вооружения на 

<

данные изъяты>, о том, что она может представлять угрозу для 

<

данные изъяты>, а также о желании, чтобы правоохранительные органы проверили ФИО10 на причастность к совершению террористических актов, подсудимый ФИО5 сообщал еще в ходе первоначального допроса, состоявшегося ДД.ММ.ГГГГ (т. 1 л.д. 113-116). При таких обстоятельствах оснований сомневаться в действительности сообщенных ФИО5 вышеуказанных обстоятельств у суда не имеется.

Суд считает, что краткое изложение указанных обстоятельств, отсутствие уточняющих или дополнительных вопросов со стороны дознавателя, привели к неверному отражению в протоколе его допроса времени возникновения данного конфликта и его привязке ко времени возникновения конфликта, связанного с оскорбительным высказыванием ФИО11

Кроме того, из приведенных выше досудебных показаний свидетеля ФИО8 №2 и подсудимого ФИО5 усматривается, что ДД.ММ.ГГГГ, около 22 часов 00 минут, они начали распивать пиво, тогда как ФИО8 №1 и дети уже спали.

В судебном заседании как свидетель ФИО8 №2, так и подсудимый ФИО5 утверждали, что в тот день они употребляли пиво в дневное время сразу после того, как вернулись с дачи, поскольку стояла жаркая погода. К вечеру они находились в трезвом состоянии.

Показания свидетеля ФИО8 №2 и подсудимого ФИО5 в данной части подтверждаются показаниями свидетеля ФИО8 №1, которая также утверждала, что употребление пива ФИО5 и ФИО8 №2 имело место в дневное время, тогда как вечером ее сын и его супруга находились в трезвом состоянии. Показания свидетеля ФИО8 №1 в данной части не опровергаются показаниями свидетелей ФИО8 №5 и ФИО8 №6, которые о наличии у ФИО5 признаков опьянения к моменту его задержания и доставления в дежурную часть не сообщали.

Кроме того, в ходе проведения комплексной психолого-лингвистической судебной экспертизы представленных на исследование аудиофайлов, содержащих телефонные разговоры подсудимого ФИО5 с сотрудником дежурной части, признаков алкогольного опьянения у ФИО5 во время телефонных разговоров не выявлено (стр. 32 заключения эксперта).

Указанные обстоятельства опровергают досудебные показания свидетеля ФИО8 №2 и подсудимого ФИО5 относительно употребления пива незадолго до телефонного обращения ФИО5 в дежурную часть.

Оглашенные в судебном заседании показания свидетеля ФИО8 №4 не содержат сведений о том, по каким критериям указанный свидетель смог во время телефонного разговора со ФИО5 определить у него наличие признаков алкогольного опьянения. Сопоставив показания свидетеля ФИО8 №4 с выводами эксперта-лингвиста, который в ходе экспертного исследования аудиозаписей телефонных разговоров не смог выявить у ФИО5 признаков алкогольного опьянения, суд приходит к выводу, что показания свидетеля ФИО8 №4 в данной части основаны исключительно на догадке и предположении.

Анализируя исследовательскую часть и выводы эксперта, проводившего первоначальную судебную лингвистическую экспертизу (т. 1 л.д. 148-153), суд пришел к выводу о наличии существенных противоречий, вызывающих сомнения в обоснованности заключения эксперта, а также о наличии недостаточной ясности, которая не позволяла точно и правильно уяснить смысл и значение сформулированных экспертом выводов, о чем было подробно приведено в постановлении о назначении комплексной психолого-лингвистической судебной экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ.

Показания эксперта ФИО19, данные ею в ходе судебного следствия, не устранили возникшие в экспертном заключении противоречия, что послужило основанием к назначению вышеприведенной экспертизы.

Как следует из заключения эксперта, проводившего комплексную психолого-лингвистическую судебную экспертизу, основным смысловым значением в контексте телефонных переговоров речевого высказывания ФИО5 относительно желания доложить на иноагента ФИО1, приехавшую из 

<

данные изъяты>, имеющую планы на теракт, является состояние обладания переданными дежурному УМВД России по 

<

адрес> сведениями, необходимыми для проведения правоохранительными органами проверки целей и намерений ФИО1 (ФИО27) ФИО4, пребывающей на территории Российской Федерации.

Основным намерением ФИО5 в контексте телефонных переговоров с сотрудником дежурной части, как отражено в заключении эксперта, является намерение доложить на иноагента ФИО1, приехавшую из 

<

данные изъяты>, имеющую планы на теракт.

В речевых высказываниях ФИО5 проявляется тема, касающаяся опасности гибели людей, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных общественно опасных последствий (акт терроризма), что выражено в контексте диалога.

Эксперт-лингвист, проводивший комплексную экспертизу, пришел к выводу, что контекст употребления лексемы: «имеет планы на теракт» и «совершить теракт» свидетельствует о том, что ФИО5 озвучивает предположение о возможной готовности ФИО1 (ФИО28 совершить террористический акт, однако при условии, что место, время и способ совершения теракта не озвучиваются.

При этом следует отметить, что часть указанной лексемы в виде «имеет планы на теракт» употреблялась самим ФИО5, тогда как другая часть лексемы в виде «совершить теракт» употреблялась сотрудником дежурной части с последующим использованием ФИО5 семантического маркера в виде «Угу», помогающего выразить согласие.

В речевых высказываниях ФИО5 в контексте телефонных переговоров, как отражено в заключении эксперта, содержится информация о намерении ФИО1 (

<

данные изъяты> совершить акт терроризма, что выражено в контексте высказываний ФИО5: «Алло, здравствуйте, я хочу на иноагента доложить ФИО1» и «Приехала недавно из 

<

данные изъяты>. И имеет планы на теракт». В качестве признаков «намерения», из речи ФИО5, выступают словесные единицы: «иноагент» в значении «иностранный агент» (иноагент) - статус, присваиваемый в 

<

данные изъяты> лицам, которые, по утверждению российских властей, получают иностранную поддержку или находятся под «иностранным влиянием», которая применяется ФИО5 в отношении ФИО1 (ФИО29 и является ключевой единицей, позволяющей ФИО5 трактовать организацию жизнедеятельности ФИО1 (ФИО30 а именно: «проживает долгое время в 

<

данные изъяты>», «дает негативную оценку политического курса РФ», «проживает с гражданкой 

<

данные изъяты>», как «имеющую планы на теракт».

Таким образом, как отмечается в выводах эксперта, в высказываниях ФИО5 содержится информация о намерении ФИО1 (ФИО31 совершить теракт. Лингвистических признаков готовящихся ФИО1 (ФИО32 действий, создающих опасность теракта, не выявлено.

В качестве психологических признаков отсутствия в намерении ФИО1 (ФИО33 действий, создающих опасность теракта, выступает неспособность ФИО5 дать полный развернутый ответ на уточняющие вопросы сотрудника ДЧ УМВД России по 

<

адрес>: «Какого иноагента?», «У вас кы-, откуда такая информация?», «Что она приехала из 

<

данные изъяты>, чтобы совершить теракт?», что свидетельствует о субъективно выстроенной логической цепочке: «иноагент» - «приехала из 

<

данные изъяты>» - «планы на теракт» и ее подтверждении в виде: «Она сама говорила» и «Угу».

Кроме того, как отмечено экспертом, в речевых высказываниях ФИО5 в контексте телефонных переговоров выявлены признаки добросовестного заблуждения и предположения в намерении ФИО1 (ФИО34 совершить теракт.

В качестве психологических признаков добросовестного заблуждения ФИО5 в предположении о намерении ФИО1 (ФИО35 совершить теракт выступают: признаки стадиального изменения психо-эмоционального состояния в ходе телефонных разговоров; неспособность дать объяснения переданной информации (отсутствие достоверных сведений, что толкает ФИО5 в ходе ответов на вопросы сотрудника ДЧ УМВД России по 

<

адрес> домысливать, включая одну из причин «поругались с сестрой», как основной для оправдания собственных действий и нивелирования состояния «обиды» и «гнева» на сестру), опора на субъективное предположение и стремление уточнить у сестры собственное предположение; наличие в речи непроизвольных ошибок в восприятии информации, как истинной, что проявляется в стремлении «уточнить ее»; непроизвольное объединение несвязанных фактов: (по мнению ФИО5 ФИО1 (ФИО36 является «иноагентом», потому что «она проживает и приехала из 

<

данные изъяты>» и «имеет планы на теракт»).

Основном коммуникативным намерением ФИО5 в ходе телефонного разговора с сотрудником ДЧ УМВД России по 

<

адрес> является передача информации о намерении ФИО1 (

<

данные изъяты> совершить теракт и в связи с этим с проверкой ее намерения. В качестве психологических признаков коммуникативного намерения ФИО5 выступают: использование телефонного звонка в ДЧ УМВД России по 

<

адрес> в качестве защитного способа «наказания»/«мести» по отношению к ФИО1 (ФИО37 и трактовка собственных действий как «проявление гражданской бдительности» с целью проверки причастности ФИО1 (ФИО38 к совершению террористических актов на территории РФ. В связи с чем, действия ФИО5 являются дестабилизирующим намерением, связанным с привлечением сотрудников правоохранительных органов для проверки ФИО1 (ФИО39

Оснований не согласиться с выводами эксперта-лингвиста, проводившего комплексную психолого-лингвистическую судебную экспертизу, у суда не имеется, поскольку выводы эксперта полностью мотивированы и научно обоснованы, с приведением соответствующих методов исследования. Обстоятельств, которые бы свидетельствовали о том, что производство экспертизы проводилось с нарушением требований уголовно-процессуального закона, в судебном заседании установлено не было. Каких-либо противоречий, которые бы вызывали сомнения в обоснованности заключения эксперта, проводившего комплексную психолого-лингвистическую судебную экспертизу, установлено не было.

Вопреки доводам государственного обвинителя относительно наличия у подсудимого ФИО5 цели дестабилизации правоохранительных органов, эксперт-лингвист пришел к выводу, не о наличии у ФИО5 цели дестабилизации органов власти в результате заведомо ложного сообщения о готовящемся акте терроризма, а о дестабилизирующем намерении ФИО5, связанного исключительно с привлечением сотрудников правоохранительных органов для проверки деятельности конкретного лица.

Кроме того, в заключении эксперта не раз отмечается, что речевые высказывания ФИО5 сотруднику дежурной части указывают не на реальную, а на предполагаемую готовность ФИО1 ФИО40 совершить террористический акт, поскольку место, время и способ совершения теракта не озвучиваются.

Вместе с тем, допрошенная в судебном заседании эксперт ФИО20 сообщила несколько иную информацию, указав на то, что речевые высказывания ФИО5 содержат сведения о готовящихся действиях и намерении ФИО1 совершить теракт, но конкретно каким образом они будут осуществляться, информация отсутствует. Поскольку намерение, то есть замысел, содержит какой-либо план, то с психологической точки зрения намерение, как и глагол в значении «имеет планы на теракт», может выражаться в готовности поэтапного воплощения плана в будущем.

Сопоставив показания эксперта ФИО20 с выводами эксперта, приведенными в вышеуказанном заключении, суд посчитал невозможным уяснить смысл и значение используемой экспертом терминологии, а также критериев оценки исследованных в ходе производства комплексной экспертизы речевых высказываний, которые являлись предметом экспертного исследования. В связи с этим, судом на основании постановления от ДД.ММ.ГГГГ была назначена и проведена дополнительная комплексная психолого-лингвистическая судебная экспертиза, производство которой было поручено тому же эксперту.

Согласно выводам эксперта, проводившего дополнительную комплексную психолого-лингвистическую судебную экспертизу, в высказываниях ФИО5 в контексте телефонных переговоров затрагивается тема, касающаяся опасности гибели людей, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных общественно опасных последствий, в контексте высказывания «приехала недавно из 

<

данные изъяты>. И имеет планы на теракт», то есть озвучивается информация о задуманном плане действий, деятельности, намерении ФИО1 (ФИО41 совершить террористический акт, при условии, что место, время и способ совершения теракта ФИО5 не озвучиваются (стр. 20 дополнительного заключения).

Сопоставив выводы эксперта, отраженные в основном и дополнительном заключении, суд приходит к выводу, что эксперт ФИО20 в ходе проведения дополнительной экспертизы, полностью исключила собственные выводы, отраженные в основном экспертном заключении, относительно отсутствия лингвистических признаков готовящихся ФИО1 (ФИО42 действий, создающих опасность теракта, и дополнила свои первоначальные выводы о намерении ФИО1 (ФИО43. совершить теракт, указанием о наличии в высказываниях ФИО5 задуманного плана действий, деятельности и намерении ФИО1 (ФИО44 совершить террористический акт, при условии, что место, время и способ совершения теракта ФИО5 не озвучиваются.

Мотивируя свои выводы, отраженные в дополнительном заключении, эксперт ФИО20 в лингвистической части исследования указала на то, что в ходе изучения речевых высказываний ФИО5 в контексте телефонных переговоров с сотрудником дежурной части содержится информация не только о предположении и замысле, но и о намеченной последовательности действий, ряде предварительно обдуманных действий ФИО1 (ФИО45 совершить акт терроризма. Исходя из лексического определения понятия «желание» - это чувство влечения к чему-либо, представление о точке в будущем, которую предстоит достичь. Желание часто носит пассивный характер: можно желать чего-либо, не предпринимая никаких действий для его достижения. Намерение – это решимость сделать что-либо, активное состояние, которое предполагает планирование и готовность к действиям. Можно сделать вывод, как отмечено в заключении, о том, что ФИО5 в своем высказывании указывает на намерение ФИО1 (ФИО46 то есть желании, подкрепленном как планом, так и готовностью его реализовать (стр. 19 дополнительного заключения).

Таким образом, как отмечено в лингвистической части дополнительного исследования, в высказываниях ФИО5 содержится информация о предположении, замысле, а также намеченной последовательности действий, ряде предварительно обдуманных действий ФИО1 (ФИО47

Однако, вопреки выводам эксперта, приведенным в дополнительном заключении, ФИО5 ни о какой последовательности действий ФИО1, ни о предварительно обдуманных или готовящихся действиях, ни о разработке плана действий, ни о желании его воплощения, сотруднику дежурной части не сообщал. Об отсутствии верификации такой информации также сообщается и в дополнительном заключении эксперта.

Выводы эксперта в дополнительном заключении относительно передачи ФИО5 информации именно о желании ФИО1 совершить акт терроризма, подкрепленный планом предварительно обдуманных последовательных и намеченных действий, а также о готовности реализации такого плана, экспертом не мотивированы и не могут быть признаны обоснованными, в том числе и по причине приведенных в дополнительном заключении противоречий.

При таких обстоятельствах суд признает в качестве допустимого и достоверного доказательства только то заключение, которое было получено в результате производства комплексной психолого-лингвистической судебной экспертизы.

Проанализировав приведенные выше доказательства, как каждое в отдельности, так и в их совокупности, в той части, в которой они были признаны судом достоверными, суд приходит к следующему выводу.

В соответствии со статьей 8 Уголовного кодекса Российской Федерации основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного данным Кодексом.

Частью 1 статьи 207 УК РФ предусмотрена уголовная ответственность за заведомо ложное сообщение о готовящихся взрыве, поджоге или иных действиях, создающих опасность гибели людей, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных общественно опасных последствий, совершенное из хулиганских побуждений.

Таким образом, необходимым условием для привлечения ФИО5 к уголовной ответственности за совершение инкриминируемого ему преступного деяния, необходимо наличие всей совокупности следующих квалифицирующих признаков: наличие не просто сообщения, а сообщения именно о готовящихся взрыве, поджоге или иных действиях, создающих опасность гибели людей, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных общественно опасных последствий; наличие заведомой ложности указанного сообщения; а также наличие мотива совершения преступления - из хулиганских побуждений.

Для определения состава указанного преступления необходимо, чтобы заведомо ложное сообщение содержало в себе сведения именно о готовящемся акте терроризма, то есть сведения о конкретных, хотя и не соответствующих действительности угрозах.

По смыслу уголовного закона не может признаваться преступлением абстрактная информация, хотя и содержащая указание на возможное совершение террористического акта. Сообщение только о намерении, желании, замысле какого-либо лица совершить террористический акт состава преступления, предусмотренного статьей 207 УК РФ, не образует.

Как было установлено в судебном заседании и полностью соответствует приведенным выше доказательствам, официально обращаясь к сотруднику дежурной части с сообщением о намерении доложить о недавно приехавшем из Германии иностранном агенте, имеющим планы на теракт, подсудимый ФИО5 не сообщал о конкретных готовящихся действиях, направленных на совершение террористического акта. Он лишь сообщил о наличии у ФИО1 (ФИО48 планов на теракт при отсутствии верифицируемой информации.

Ни о каких последовательных и предварительно обдуманных или готовящихся действиях ФИО1, ни о разработке ею плана действий, ни о ее желании его воплощения, сотруднику дежурной части подсудимый ФИО5 не сообщал.

Как указано выше, в высказываниях ФИО5 содержится информация исключительно о наличии у ФИО1 (ФИО49 планов на теракт. Лингвистических признаков готовящихся ФИО1 (ФИО50 действий, создающих опасность теракта, в ходе проведения психолого-лингвистического исследования не выявлено.

В качестве психологических признаков отсутствия в намерении ФИО1 (ФИО51 действий, создающих опасность теракта, выступала неспособность ФИО5 дать полный развернутый ответ на уточняющие вопросы сотрудника УМВД России по 

<

адрес>.

Кроме того, инкриминируемое подсудимому ФИО5 преступление характеризуется только прямым умыслом. Об этом свидетельствует указание уголовного закона на заведомую ложность сообщаемых сведений. Виновный должен сознавать, что сообщает правоохранительным органам, обязанным реагировать на это сообщение, безусловно ложные, не соответствующие действительности сведения о готовящемся акте терроризма, и желает совершить действия, направленные на введение соответствующих государственных органов в заблуждение.

Из приведенных выше доказательств следует, что подсудимый ФИО5, официально обращаясь к сотруднику дежурной части с сообщением о наличии у ФИО1 (ФИО52 планов на теракт, сообщал указанному сотруднику достоверную информацию о ее недавнем приезде в 

<

данные изъяты> из 

<

данные изъяты>.

Как установлено из показаний подсудимого ФИО5, которые подтверждаются показаниями свидетеля ФИО8 №2, в ходе общения с сестрой, которая более 24 лет проживает в 

<

данные изъяты>, подсудимому ФИО5 стало известно о негативном отношении ФИО53 к политике российских властей и проведению специальной военной операции, о ее поддержке поставок вооружения на 

<

данные изъяты>, о ее совместном проживании и дружеских связях с украинской беженкой, а также о возможном совершении террористических актов на территории 

<

данные изъяты>.

Именно эти обстоятельства, как следует из заключения эксперта-лингвиста, являются ключевой единицей, позволяющей ФИО5 трактовать организацию жизнедеятельности ФИО54 как иностранного агента, имеющего планы на теракт.

Из заключения эксперта, проводившего комплексную экспертизу, было установлено, что в речевых высказываниях ФИО5 в контексте телефонных переговоров выявлены признаки добросовестного заблуждения и предположения в намерении ФИО55. совершить теракт. При этом, как отмечается экспертом, у ФИО5 выявлено стремление получить от сотрудников полиции эмоциональный отклик по причине беспокойства по поводу переданной информации и дискомфорта, проявляющегося в сомнении.

В качестве психологических признаков добросовестного заблуждения ФИО5 в предположении о намерении ФИО56 совершить теракт выступают, в том числе неспособность дать объяснения переданной информации; опора на субъективное предположение и стремление уточнить у сестры собственное предположение; наличие в речи непроизвольных ошибок в восприятии информации, как истинной, что проявляется в стремлении ее уточнить.

Указанные обстоятельства свидетельствуют о добросовестном заблуждении ФИО5 в предположении о намерении ФИО10 совершить теракт и об отсутствии признаков заведомой ложности передаваемой им информации сотруднику дежурной части, которому он сообщал о конкретном источнике своей осведомленности, а также о намерении перепроверить сообщаемую им информацию.

Доказательств, которые бы свидетельствовали о том, что подсудимый ФИО5 осознавал, что сообщает правоохранительным органам, безусловно, ложные сведения о готовящемся акте терроризма, и желал ввести сотрудников полиции в заблуждение, суду не представлено.

В пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ № (ред. от ДД.ММ.ГГГГ) «О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве и иных преступлениях, совершенных из хулиганских побуждений» разъяснено, что под уголовно наказуемыми деяниями, совершенными из хулиганских побуждений, следует понимать умышленные действия, которые совершены без какого-либо повода или с использованием незначительного повода. Если зачинщиком ссоры или драки явился потерпевший, а равно в случае, когда поводом к конфликту послужило его противоправное поведение, лицо не подлежит ответственности за совершение в отношении такого потерпевшего преступления из хулиганских побуждений.

Приведенные выше доказательства, в том числе выводы эксперта-лингвиста, проводившего комплексную экспертизу, свидетельствуют о том, что подсудимый ФИО5 обратился к сотруднику дежурной части с сообщением в отношении конкретного лица, с информированием сотрудника дежурной части об источнике своей осведомленности.

Основным коммуникативным намерением ФИО5 в ходе телефонного разговора с сотрудником полиции являлась передача информации о наличии у ФИО57 планов на теракт в целях проверки ее намерения сотрудниками полиции.

В качестве психологических признаков коммуникативного намерения ФИО5, как установлено в ходе судебного разбирательства, выступали: использование телефонного звонка в качестве защитного способа «наказание/месть» по отношению к ФИО58 и трактовка собственных действий как проявление гражданской бдительности с целью проверки возможной причастности ФИО1 (ФИО59 к совершению террористических актов на территории Российской Федерации.

Доказательств, которые бы бесспорно подтверждали передачу подсудимым ФИО5 сотруднику дежурной части информации в отношении ФИО60 без какого-либо повода или с использованием незначительного повода, из хулиганских побуждений, либо свидетельствовали о явном неуважении к обществу и общепринятым нормам морали и поведения, которые бы указывали, что поведение подсудимого ФИО5 являлось открытым вызовом общественному порядку и было обусловлено желанием противопоставить себя окружающим, а также продемонстрировать пренебрежительное отношение к ним и общепринятым правилам поведения, суду не представлено.

Между тем, в соответствии со статьей 83 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации протоколы следственных действий допускаются в качестве доказательств, если они соответствуют требованиям, установленным Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации.

Нарушение норм уголовно-процессуального законодательства дознавателем в ходе уголовного судопроизводства влечет за собой признание недопустимыми полученных таким путем доказательств (часть 3 статьи 7 УПК РФ).

В силу части 8 статьи 190 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации факт ознакомления с показаниями и правильность их записи допрашиваемое лицо удостоверяет своей подписью в конце протокола. Допрашиваемое лицо подписывает также каждую страницу протокола.

Однако в нарушение требований уголовно-процессуального закона протокол допроса свидетеля ФИО8 №3, представленный суду в качестве доказательства, подтверждающего виновность ФИО5 в совершении инкриминируемого ему преступления (т. 1 л.д. 104-106), не содержит подписи допрашиваемого лица на странице №, на которой приведена основная часть показаний указанного свидетеля.

Помимо указанного нарушения требований уголовно-процессуального законодательства судом установлено, что размещенный на листе дела № текст показаний свидетеля ФИО8 №3 по смысловому содержанию не совпадает с текстом показаний, которые приведены на следующей странице протокола допроса указанного свидетеля.

Более того, анализируя внешний вид протокола допроса указанного свидетеля, изготовленного при помощи технических средств, судом установлено, что текст с показаниями свидетеля ФИО8 №3, размещенный на листе дела №, внешне существенно отличается от текста протокола допроса, который размещен на листах дела № и №, на которых отсутствует недостаток, связанный с ухудшением качества печати принтера, тогда как на листе дела № этот недостаток присутствует и явно проявляется бледным начертанием текста по правому краю.

Имеющиеся на первом и третьем листах протокола допроса указанного свидетеля (т. 1 л.д. 104 и 106) многочисленные отверстия по левому краю документа, свидетельствующие о неоднократной подшивке материалов уголовного дела, полностью совпадают с количеством и местом расположения отверстий, имеющихся по левому краю других документов из уголовного дела, начиная с постановления о возбуждении уголовного дела и заканчивая уведомлением подозреваемого и его защитника об окончании дознания. Однако второй лист протокола допроса свидетеля ФИО8 №3 (т. 1 л.д. 105), на котором приведена основная часть его показаний, никаких других отверстий, кроме тех, с помощью которых он был вшит в материалы уголовного дела, не содержит.

Совокупность приведенных выше обстоятельств свидетельствует о наличии достаточных оснований полагать о подложности второго листа протокола допроса указанного свидетеля, в котором приведена основная часть его показаний.

Фотографирование, аудио- и (или) видеозапись, киносъемка во время проведения данного следственного действия не проводились, протокол допроса информации об этом не содержит.

Все сомнения, которые не могут быть устранены в порядке, установленном Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации, толкуются в пользу обвиняемого (часть 3 статьи 14 УПК РФ).

Допущенное процессуальное нарушение в силу статьи 75 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации влечет признание протокола допроса свидетеля ФИО8 №3 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 1 л.д. 104-106) недопустимым доказательством, вследствие чего, указанный протокол подлежит исключению из числа доказательств.

Вместе с тем, согласно статье 75 УПК РФ, к недопустимым доказательствам относятся показания свидетеля, основанные на догадке, предположении, слухе, а также показания свидетеля, который не может указать источник своей осведомленности.

При таких обстоятельствах суд считает необходимым исключить из числа доказательств показания свидетеля ФИО8 №3, данные им в ходе судебного следствия, в части его собственной интерпретации речевых высказываний ФИО5, основанной на предположении и догадках, а также относительно последующих пояснений ФИО5 в ходе проведенных оперативно-разыскных мероприятий, поскольку свидетель ФИО8 №3, который со ФИО5 лично не беседовал, не смог указать источник своей осведомленности.

По тем же основаниям суд считает необходимым признать оглашенные показания представителя потерпевшего ФИО14 относительно известных ей обстоятельств совершения подсудимым ФИО5 преступного деяния недопустимым доказательством (т. 1 л.д. 80-81), поскольку ее досудебные показания не содержат указания на источник своей осведомленности.

Кроме того, в силу статей 46 и 47 УПК РФ при согласии подозреваемого или обвиняемого дать показания он должен быть предупрежден о том, что его показания могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу, в том числе и при его последующем отказе от этих показаний.

Вместе с тем, вопреки приведенным выше законоположениям, при проведении осмотра места происшествия (т. 1 л.д. 48-49) и проведении осмотра аудиозаписей телефонных разговоров (т. 1 л.д. 156-158) подозреваемый ФИО5 о том, что его показания могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу, дознавателем не предупреждался.

При таких обстоятельствах показания подозреваемого ФИО5 отраженные в протоколе осмотра места происшествия и в протоколе осмотра предметов в силу статьи 75 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации признаются недопустимыми доказательствами.

Однако вышеприведенные обстоятельства, с учетом совокупности иных исследованных и приведенных в приговоре доказательств, не опровергают выводы суда об отсутствии указанных выше признаков состава инкриминируемого подсудимому ФИО5 преступления.

Обстоятельства, установленные на основе совокупности приведенных в приговоре доказательств, которые были признаны судом достоверными, свидетельствуют об отсутствии в передаваемом ФИО5 сообщении признаков именно готовящегося акта терроризма, об отсутствии заведомой ложности переданного им сообщения сотруднику дежурной части, а также об отсутствии у подсудимого ФИО5 хулиганских побуждений.

Следовательно, в действиях подсудимого ФИО5 отсутствуют признаки состава преступления, которые предусмотрены частью 1 статьи 207 УК РФ и являются основанием привлечения к уголовной ответственности, вследствие чего его необходимо оправдать на основании пункта 3 части 2 статьи 302 УПК РФ, то есть за отсутствием в деянии подсудимого состава преступления, с признанием за ним права на реабилитацию в порядке, установленном главой 18 УПК РФ.

Представителем гражданского истца УМВД России по 

<

адрес> ФИО14 заявлен гражданский иск о взыскании со ФИО5, признанного гражданским ответчиком, причиненного ущерба на сумму 16 896 рублей 02 копейки (т. 1 л.д. 82).

Поскольку в отношении подсудимого ФИО5 постановлен оправдательный приговор по основанию, предусмотренному пунктом 3 части 2 статьи 302 УПК РФ, то есть за отсутствием в деянии подсудимого состава преступления, предъявленный гражданским истцом гражданский иск в соответствии с частью 2 статьи 306 УПК РФ подлежит оставлению без рассмотрения. Оставление судом гражданского иска без рассмотрения не препятствует последующему его предъявлению и рассмотрению в порядке гражданского судопроизводства.

В ходе предварительного расследования в отношении ФИО5 была избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде. Поскольку в отношении обвиняемого ФИО5 постановлен оправдательный приговор, суд считает необходимым до вступления приговора в законную силу отменить избранную в отношении него меру пресечения в виде подписки о невыезде.

Вопрос о вещественных доказательствах по уголовному делу суд разрешает в соответствии с требованиями статьи 81 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

В силу статьи 132 УПК процессуальные издержки взыскиваются только с осужденных. При таких обстоятельствах процессуальные издержки с подсудимого ФИО5, в отношении которого постановлен оправдательный приговор, взысканию не подлежат и возмещаются за счет средств федерального бюджета.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 296-300, 302-306, 309-310 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации,

П Р И Г О В О Р И Л:

ФИО5 по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 207 Уголовного кодекса Российской Федерации, оправдать на основании пункта 3 части 2 статьи 302 УПК РФ за отсутствием в деянии подсудимого состава преступления.

Признать за ФИО5 право на реабилитацию в порядке, установленном главой 18 УПК РФ, что включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда, связанного с уголовным преследованием, а также восстановление иных прав реабилитированного.

Гражданский иск УМВД России по 

<

адрес> в соответствии с частью 2 статьи 306 УПК РФ оставить без рассмотрения. Разъяснить УМВД России по 

<

адрес>, что оставление судом гражданского иска без рассмотрения не препятствует последующему его предъявлению и рассмотрению в порядке гражданского судопроизводства.

До вступления приговора в законную силу, избранную в отношении ФИО5 меру пресечения в виде подписки о невыезде, отменить.

Вещественные доказательства:

звуковые файлы, содержащиеся на оптическом диске (CD-R-диске), приобщенном к материалам уголовного дела, хранить в уголовном деле;

телефонный аппарат 

<

данные изъяты>, хранящийся в камере хранения вещественных доказательств УМВД России по 

<

адрес>, вернуть ФИО8 №1 по принадлежности.

Процессуальные издержки, связанные с производством по настоящему уголовному делу, подлежат возмещению за счет средств федерального бюджета.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в соответствии с требованиями главы 451 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда Республики Хакасия в течение 15 суток со дня постановления приговора. Апелляционные жалобы или представление приносятся через Абаканский городской суд Республики Хакасия.

В случае обжалования приговора оправданный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Председательствующий Гладких Р.А.